Грузовички пожарные

Прячуться

В нашей компании всегда очень добросовестно относились к пожарной безопасности. Минимум два раза в год проводили тренировки по эвакуации здания. Заранее, конечно, предупреждали. На улице безопасники разворачивали свой "штаб", раскладывали списки сотрудников согласно штатному расписанию по отделам, срабатывала сигнализация, отключались лифты и турникеты, разблокировались запасные выходы. Персонал не спеша накидывал куртки, чтобы не простыть, брал сигареты и организованными рядами эвакуировался на тротуар перед офисом. Начальники отделов разыскивали своих подчиненных и ставили галочки, затем списки присутствующих подавали в "штаб". После того, как все галочки и крестики поставлены и все покурили, начальник охраны в матюгальник объявлял отбой и народ лениво начинал возвращаться к должностным обязанностям.

Было это знакомо, привычно и годами отработано. Неожиданности не должны были застать наш прекрасный коллектив врасплох.

И, вот, как-то кто-то в каморке, отведенной под место приема пищи, положил в микроволновку курочку и поставил на таймере не 3 минуты, а все 30 и забыл. Через 15 минут свежезапеченую курочку-гриль унюхал датчик дыма. Заревели зуммеры, остановились лифты, включилась система дымоудаления, через громкоговорители раздалось привычное: "Пожарная тревога. Лифты отключены. Всем сотрудникам немедленно покинуть здание"

- Что это, - удивились коллеги, - сегодня тренировка разве?

- Нет, вроде, не предупреждали.

- Начальник Шефович, так нам что, выходить?

- Я ничего не слышал, распоряжений не было.

- Блин, только работать мешают.

- Пойду хоть покурю, раз так.

- Я не пойду, и так не успеваю. Расскажешь чего там.

Отдельные бездельники потянулись к выходу. На проходной стояли растерянные охранники

- Это что, учебная?

- Да не знаем, нам тоже ничего не сказали. Хрень какая-то.

Турникеты проходной работали в штатном режиме, то есть по карточке. Несколько десятков человек просочилось на улицу и скучковалось в курилке за углом. Ленивые и некурящие перекинувшись с охраной парой слов повернули назад. По лестницам чертыхаясь, что не работает лифт поднимались деловые барышни с папочками документов на подпись. Фронт-офис обслуживал клиентов. На этаже, где сгорела курица сотрудники открывали окна. Рабочий день шел своим порядком и никакая пожарная сигнализация не могла его нарушить. Распоряжения о пожаре не было.

Нашел где они прячутся ночью!

Вот они, в кучку сбились и спят

Сидит, прижух

Замерз и греется под лампочкой

— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек.

В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши.

Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила:

— Пожарные! И вдруг:

— Пожарники!

Что-то мелкое, убогое, обидное.

Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников.

В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы.

Делалось это под видом сбора на «погорелые» места. Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня.

«Горелые оглобли», — острили москвичи, но все-таки подавали. Когда у ворот какого-нибудь дома в глухом переулке останавливались сани, ребятишки вбегали в дом и докладывали:

— Мама, пожарники приехали!

Две местности поставляли «пожарников» на всю Москву. Это Богородский и Верейский уезды. Первые назывались «гусляки», вторые — «шувалики». Особенно славились богородские гусляки.

— Едешь по деревне, видишь, окна в домах заколочены, — это значит, что пожарники на промысел пошли целой семьей, а в деревне и следов пожара нет!

Граф Шувалов, у которого в крепостные времена были огромные имения в Верейском уезде, первый стал отпускать крестьян в Москву по сбору на «погорелые» места, потому что они платили повышенный оброк. Это было очень выгодно помещику.

Когда таких «пожарников» задерживали и спрашивали:

— Откуда?

— Мы шувалики! — отвечали задержанные.

Бывали, конечно, и настоящие пострадавшие от пожара люди, с подлинными свидетельствами от волости, а иногда и от уездной полиции, но таких в полицейских протоколах называли «погорельщиками», а фальшивых — «пожарниками».

Вот откуда взялось это, обидное для старых пожарных, слово: «пожарники!»

В.А. Гиляровский.

А вот и обещанный грузовик! Но особо свободных окон времени у меня не было: маршрут от А до Б, с Б до В, с В до Г... 

Машинки могут стрелять мощными струями, создавать туман и даже увозить от огня раненых.

Этот пост – пост одной точки, по большому счёту. Потому что сегодня наша поездка посвящена Военно-техническому музею в поселении Ивановское, недалеко от известной большинству жителей европейской части России Черноголовки. Сюда в эту теплую субботу я еду с Мототроеборье.

56.033092, 38.291021

Мне придётся нещадно кромсать отснятый материал, поскольку фотографий я сделал больше шестидесяти и, поверьте, было, что фотографировать. Не могу сказать, каким маршрутом мы туда доехали, почти сразу за МКАД мы свалились в сторону, погрузившись в череду лежачих полицейских, светофоров и населённых пунктов, приправленных обилием небольших населённых пунктов того статуса, когда оно уже вроде бы городок, но на фоне Москвы – всё ещё нет. Плотное движение сменяется пробками, наша змейка то по одному по чуть чуть перестраивается туда-сюда, опережая поток, то мы уже ползём, раздавая благодарности автомобилистам, пропускающим нас в пробках. Замечаешь такие вещи, если в той же Москве двигаются иногда, то уже в Подмосковных городах жители куда внимательней к окружению, а на трассе я уже не знаю как объяснять языком жестов что я не самоубийца и не поеду 120 между двумя едущими 100 машинами только потому что он там в левой полосе подвинулся и меня пропускает.. но я отвлёкся. Не, правда, спасибо, что пропускаете, а мы вернёмся в музей, вход в который стоит 1000 рублей, что немало. За что мы платим эти деньги?

А платим мы их за то, что музей собрал на территории старого пансионата три корпуса, набитые техникой и кучу навесов. Тут вам и танки, и военная техника, и специальная техника, гражданские машины, гражданские мотоциклы, даже самолёты с кораблями затесались, хоть и в небольших количествах.

Многие экспонаты имеют поясняющие таблички. К примеру, на фото выше зенитная автомобильная прожекторная станция типа 3-15-4Б, производившаяся в 1938-42 гг. Шасси ЗИС-12 и прожектор с осевой силой света в 650 млн. свечей через отражатель диаметром 1,5 метра, засвечивающий цели на расстоянии до 7-9 км и питающийся от 20 кВт генератора. Как вам такой “фонарик”?) Не самый большой в музее.

Повторюсь, у меня нет цели показать вам всю экспозицию, у меня просто не получится и даже моя куча фотографий не охватывает и половины представленного. Скорее, я пройдусь верхами по каким-то интересным моментам. Вот вам свечи зажигания, например. Вы же видели, как выглядят свечи? Они же одинаковые.. сейчас, а раньше – нет.

Или вот, заправочные станции, две штуки. Поскольку музей и военный в том числе, хватает и специализированной техники, в т.ч. представлены и современные образцы, один из которых – сбитый коптер “Баба-Яга”.

Ощущение будто там сверху – Старлинк. Тем не менее настоятельно прошу воздержаться от комментариев на тему войны, мы тут изучаем музей.

Конечно же, мототехника тоже есть. Отдельно выделю стоящий справа в кадре на переднем плане мотоцикл Zundapp K800 производства 1937 года. 4-цилиндровый оппозит, 20 л.с.

Не представляю, какого труда стоило собрать всё это и содержать хоть в сколько-то приемлемом состоянии. Логика подсказывает, что надпись “Испытания” означает, что это опытный образец. Советский. И он ещё тут, стоит себе. Опять же, спецтехники очень много, я пытаюсь уложиться в 25 фотографий на всё событие и это сделать очень тяжело.

За моей спиной остаётся грузовик с пушкой на прицепе и БТР, готовые катать посетителей, а также тир. А из репродуктора играет ВИА “Лейся песня” – Качается вагон. Вы точно слышали её припев, в “Ну погоди!”. Это та самая, что “от станции любовь до станции разлука у нас с тобой билет”, из серии, где Волк гоняется за Зайцем по музею. Вот отрывок. И да, мы тоже в музее и это кроссплетение вызывает какие-то странные ощущения.

А вот эта штука – особенная даже среди специальной техники. Это шнекоход, то есть кабина, приводимая в движение двумя винтами Архимеда. Испытания ЗиЛ-4904 начались в мае 1972 года. Снегоболотоход создавался для поиска экипажей спускаемых космических аппаратов в любых условиях. Алюминиевые сплавы, стеклопластик, два двигателя ЗИЛ-508.9 по 180 л.с. каждый с трёхступенчатой КПП.

Закончив осмотр навесов, попадаем в ангар и останавливаемся, ошарашенные коллекцией машинок. Мне упорно кажется, что в таком расположении техники есть что-то от детской мечтательности эдакого гаража, в котором есть всё. Ну потому что построить второй этаж, чтобы посетители могли по лестнице подняться и посмотреть экспонаты – типичное решение. Но построить экспозицию так – это надо умудриться.

И мы надолго теряемся в этом зале, обсуждая разницу между Роадстером и Спидстером, изучая особенности привода помпы пожарного мотоцикла или хитросплетение каналов у старого Форда.

Этот пожарный Днепр – компромисс. Стоит сильно дешевле пожарной машины, а при наличии водоёма вполне способен потушить пожар до 100м2 в деревне. Отдельно внимание хочу обратить на маячок, он вынесен высоко, я бы сказал на уровень головы водителя или выше. Современным специальным мотоциклам, кажется, не хватает текущей высоты. Личное мнение.

На задворках как-то тоже буднично стоят маскл-кары этохи расцвета Детройта и я теперь точно знаю, с оглядкой на кого делали чайку. Какие же они огромные!

Но у нас тут всё же мото-тема, поэтому возвращаемся к мотоциклам. Очередной, военный. Узнаёте?

Правильный ответ: это Harley-Davidson WLA-42 производства США, 1936 г.в. Опилки для сбора капающего масла прилагаются. Всего было выпущено около 90 тысяч штук, а год начала массового производства – 1942й.

Я бы сказал, что этот музей стоит посетить, но не сейчас и не так, как мы. Нет, мы осмотрели всю экспозицию, но сделали это без тщания. Те же описания я просто фотографировал и читаю уже сейчас, при написании рассказа. Это нужно действительно утром выехать, зайти в музей часов в 11, не позже. Спокойно походить, пообедать там же из полевой кухни, отдохнуть и продолжить осмотр. И, если вы мотоциклист, нужно сразу подумать, куда убрать вещи и брать с собой сменку.

Закончив с музеем, голодными руками хватаем всего и побольше в магазине и едем сперва в заброшенную военку. Упс, мимо, военка закрыта забором МО. Меняем тактику, едем в парк Кочевник (56.231132, 38.061577). Это место мне знакомо, раньше тут была реконструкция русской деревни времён 14-16 веков и мы тут уже были на мотоциклах. Сейчас же мы просто останавливаемся в лесочке, готовим мясо а я ловлю кадры красивого заката.

Спасибо за внимание, всё.

Послесловие

У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.