Книга

Однажды меня воспитывали

Мне было 17 лет.

Летним вечером я валялся на диване с книжкой в руках. Ко мне подошла мама. Губы у неё были сжаты в тонкую бледную ниточку. Что всегда было дурным предзнаменованием.

- Скажи-ка пожалуйста, - отчеканила она, - а это не тебя ли я случайно сегодня видела на улице курящим?

- Где именно? - Бездумно уточнил я.

- Тааак. - Не вполне оправданно обрадовалась мама. - Ты ещё и не один раз курил. Совсем хорошо. Пойдём-ка беседу побеседуем с твоим папой.

Папа валялся на диване и развлекался переключением каналов телевизора. Увидев нас, он понял, что придётся прерваться и с сожалением отложил пульт на кота Кешу. Кеша протестующе приоткрыл один глаз, но тем и ограничился.

- Наш сын курит. - Мрачно возвестила мама.

- И? - Не понял отец. - Я тоже курю. Причём с семи лет. Ты куришь, насколько мне известно, с двенадцати. А он хотя бы дождался наступления сознательного возраста. Я считаю - прогресс.

- Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы он вообще у нас не курил?

- Кажется. - Согласился папа. - Но он уже взрослый человек и должен сам решать, что и как ему делать.

- А что насчёт алкоголя?

- Ну… - Замялся отец. - Мне с утра на работу, но в принципе я не против. А повод какой?

- Я про сына.

- Хороший повод, - согласился папа и обратился ко мне: - Ну сынок, сегодня хоть и запоздало, но отметим, наконец, твоё появление на св…

- Перестань валять дурака. - Прервала его мама. - От него почти каждый вечер после прогулок пивом пахнет.

- В его возрасте от меня почти каждый вечер пахло водкой. - Возразил отец. - И потом: ты хоть раз видела нашего сына пьяным? Ну, чтобы его тошнило, шатало, околесицу нёс?

- Нет. - Нахмурилась мама.

- Вот и я не видел. Значит, пьёт сознательно. Блюдёт себя.

- Ну смотри… - Вполголоса изрекла мама. - Наблюдёт он тебе ещё… А то, что он с девками всё время какими-то обжимается тебя не смущает?

- Ему 17 лет уже, - отмахнулся папа. - Меня бы больше смущало, если бы он с ними не обжимался.

- То есть, ты не возражаешь, чтобы он у нас стал курящим алкоголиком?

- Я не возражаю, чтобы он был самостоятельным и умел отвечать за последствия своих действий. Чтобы не пил и не курил потому, что сам для себя так решил. А не потому, что так сказали.

- Я просто хочу оградить его от очевидных ошибок…

- Он в любом случае наделает ошибок. У него возраст такой - ошибки делать. И по мне, так пусть уж лучше делает очевидные. И под присмотром.

- Я не хочу всё это поощрять…

- И я не хочу. Но если запрещать, то будет только хуже.

- Так, - решительно подвела черту мама, - побудь для разнообразия отцом. И серьёзно поговори с ним о недопустимости такого поведения.

И не давая оппоненту возможностей для манёвра, устремилась на кухню.

Папа перевёл взгляд на меня, устало вздохнул и сел.

- Сынок, - глубокомысленно произнёс он, - твой интерес к табаку, алкоголю и противоположному полу на мой взгляд вполне понятен. Можно даже сказать - естественен. Как мужчина я тебя прекрасно понимаю. Однако это сильно беспокоит и волнует твою мать.

Я понимающе кивнул.

- Поэтому, - продолжил отец, - я настоятельно прошу тебя воздержаться от курения, алкоголя и беспорядочных связей…

Я снова кивнул. И перед тем, как включить телевизор папа вполголоса закончил:

- …при маме.

Однажды я раздавал листовки и стал лучше разбираться в людях.

Мне было 27 лет. Я оказался в сложной ситуации. Уволившись с одной работы слишком долго искал новую. И в один прекрасный момент, подбивая бюджет осознал, что денег до первой зарплаты хватает едва-едва. И то, только в том случае, если я пару раз откажусь от роскоши в виде еды.

Я сел и стал думать, что можно сделать. Занимать у знакомых не хотелось. Брать кредиты - тоже. Можно было попросить помощи у родителей, но я решил оставить этот вариант как запасной.

В общем, я залез на авито и стал искать разовую подработку с выплатой день-в-день.

Мне повезло. В 15 минутах ходьбы от моего дома располагалось кафе-столовая. Им требовался раздатчик листовок, поскольку находились они за углом от проходного места и люди их не замечали.

Суббота и воскресенье. По три часа. Выплата каждый день, сразу по окончании. Сумма меня вполне устроила.

Стоять нужно было на Австрийской площади. Место не в самом центре города, но и далеко не окраина. Поговорив с владельцем и получив от него пачку листовок, я занял стратегически выгодную позицию у пешеходного перехода и принялся за дело.

Поначалу я хандрил. Мне 27 лет, а заниматься приходится такой фигнёй. Не дай бог ведь кто увидит. На всякий случай надел тёмные очки.

Но был июнь, стояла отличная солнечная погода. В футболке и шортах мне было комфортно. В ушах играл мой любимый плейлист. Вокруг были симпатичные дома, а проходящие люди легко брали у меня листовки и дружелюбно улыбались. Я и сам не заметил как начал улыбаться в ответ и настроение мало-помалу улучшилось.

И тут, спустя пару часов, по всем законам жанра я встретил знакомую. В мою сторону по каким-то своим делам шла моя бывшая однокурсница Олеся.

Я поплотнее надвинул на нос очки и принялся старательно разглядывать тротуар под ногами.

- Привет! А ты чего тут делаешь? - Услышал я знакомый голос и почувствовал, как начинаю краснеть. Начал что-то мямлить, но потом осекся и рассказал всё как есть.

- И чего? - Удивилась Олеся. - Ну и что здесь такого? Я понимаю, если бы ты милостыню просил и смущался. А тут - трудный момент. Они у всех бывают. Ты нашёл вполне достойное решение. Так что завязывай хернёй страдать.

Мы поболтали ещё пару минут. Потом попрощались. Олеся попросила писать и не пропадать. И уходя взяла у меня листовку.

После этого у меня на душе совсем отлегло. Я успокоился настолько, что даже снял очки, когда солнце ушло с того места, где я стоял.

Владелец кафе со мной расплатился честно. Так что на следующий день я приступил к раздаче листовок в прекрасном расположении духа. Трудности были вобщем-то позади. И далось мне это достаточно легко.

А потом я заметил ещё одну бывшую однокурсницу - Аню. Она не спеша шла в мою сторону, задумчиво глядя перед собой.

- Аня, привет. - Поздоровался я.

Она повернула голову в мою сторону и замедлила шаг. Сперва она посмотрела на моё лицо и у неё на губах стала проступать приветливая улыбка.

Но потом её взгляд скользнул на стопку тёмно-красных листовок у меня в руках. Глаза округлились, а улыбка сохранилась, но стала больше похожа на сдерживаемую гримасу отвращения.

- При… вет. - Поздоровалась она, не останавливаясь. - Я… Это… Тороплюсь очень сильно…

Набирая скорость, она с гадливой улыбкой осмотрела меня округлёнными глазами с головы до ног и умчалась вдаль.

Я посмотрел на листовки у себя в руках и пожал плечами. В конце концов - ей же хуже. А ведь могла бы получить тридцатипроцентную скидку на обед в кафе “Фиалка”.

Однажды я опаздывал.

Я проснулся в шесть утра.

Потом моргнул и на часах стало шесть тридцать.

Задумался о причинах такого аномального временного скачка - и стало семь часов.

Стал ломать голову: как вернуть упущенное время. А часы показывали уже семь тридцать.

Тут я рывком заставил себя подняться, включил кофеварку и задумался. Даже если сократить программу моих утренних сборов до минимума (то есть просто одеться и выскочить из дома) - всё равно опоздаю. Как минимум на полчаса. Наш директор Георгий Павлович очень не любит опаздывающих. Их вообще никто не любит, даже я. Но у него к ним какая-то особенная, личная неприязнь.

Я отписался в вотсапе своему непосредственному руководителю Олегу, использовав нейтральное слово "задерживаюсь". Насколько возможно быстро собрался и выскочил из дома.

В метро я проверил телефон. Моё сообщение в вотсапе всё ещё было непрочитанным. До начала рабочего дня оставалось семь минут. Я подумал и отстучал сообщение коллеге из смежного отдела Ирине. "Задерживаюсь на 40 минут. Олегу отписался. Не отвечает". На что получил ответ: "Сама опаздываю на полчаса. Отписалась Наде. Пока молчит". Надя была ириным руководителем.

Известие о том, что опаздывает ещё как минимум один человек кроме меня, придало мне энергии. Спустя сорок минут после начала рабочего дня, я ввалился в офис и рухнул в,своё кресло. Напротив меня сидела взъерошенная и раскрасневшаяся Ира.

- Пробки, - смущённо пояснил я.

- Ребёнка в садик отводила, - глядя куда-то влево, ответила Ира.

Дверь распахнулась и в офис торопливо заскочила Надежда.

- Ой коллеги, доброе утро. Машина с утра сломалась…

Минут через пять в кабинет вошёл Олег.

- Доброе утро, коллеги. - И поймав вопросительный взгляд Нади, невозмутимо пояснил: - К врачу заходил.

Спустя ещё десять минут, дверь снова отворилась. В офис неторопливым прогулочным шагом зашёл Георгий Павлович во плоти. Все присутствующие сделали лица велосипедистов на ответственной гонке, застучали клавишами и защёлкали мышками.

- Вот ведь погода какая дурная… - мечтательно глядя в окно, произнёс наш шеф. - Впервые за десять лет проспать умудрился… Доброе утро, коллеги!

Хорошо, когда в коллективе есть тот, кто говорит правду.

Однажды я убедился, что счастье не в деньгах.

У дверей нашего офиса, на лифтовой площадке заменили кофейный автомат. И заодно, рядышком поставили ещё один - со снеками.

Ближе к концу рабочего дня я решил сделать перерыв и заодно заценить насколько продукция нового автомата отличается от бурды, которую выдавал прежний.

Пока готовился кофе - стал изучать ассортимент автомата со снеками и наткнулся на кое-что любопытное. На предпоследнем сверху ряду были выставлены сухарики. Одна из пачек сильно накренилась и держалась кое-как. На один ряд выше располагались увесистые и массивные круассаны. Я хмыкнул, забрал свой кофе и вернулся в наш кабинет.

- Ты чего такой задумчивый? - поинтересовался мой сосед по рабочему столу Сергей, оторвавшись от монитора.

- Ты в курсе, что в автомате с едой можно бонус получить? - Ответил я вопросом на вопрос.

- В смысле? Как?

Я кратко обрисовал ситуацию.

- Да ладно?! - моментально оживился Серёга. В глазах у него зажёгся огонёк азарта. - Ну-ка пойдём, попробуем!

- Да на фига тебе эти сухарики и этот круассан?

- Ты не понимаешь! Тут дело принципа! - ответил мой коллега срываясь с места. - Мне в принципе интересно - сработает твой план или нет!

Я ничего не ответил. Мне тоже стало интересно.

- Ничего у вас не получится. - Хмуро бросил наш коммерческий директор, не отрываясь от монитора. Мы замерли у дверей.

- Почему - не получится, Павел Эдуардович? - печально спросил Сергей.

- Потому что он поломанный. Купюры не принимает. С утра ремонтник приезжал, чинил. Автомат полчаса нормально проработал, а потом опять перестал деньги брать.

В воздухе повисло разочарование.

- А монетки? - поинтересовался я.

- Хм, - нахмурился Павел Эдурдович, - а вот монетки-то он может и принимает…

- Красавчик! - опять оживился Серёга и хлопнул меня по плечу. - Мы снова в игре. Погнали!

- Так. Ну с богом. Понеслась! - сказал Сергей, запихав в автомат мелочи на стоимость круассана.

Он тщательно проверил номер товара, протёр глаза и осторожно, как сапёр обезвреживающий бомбу, нажал нужные кнопки.

Мы, двое тридцатилетних мужиков, затаив дыхание ждали, что будет дальше.

Автомат заработал и у меня ёкнуло сердце. Мой план строился на том предположении, что механизм просто выталкивает товары из ряда и они падают вниз. Тяжёлый круассан должен был сбить лёгкие сухарики. Но я не заметил, что конкретно у этой модели есть уловитель - широкая матерчатая лента на всю длину ряда. Которая поднималась к нужной полке с продуктами, ловила падающий товар и аккуратно опускала его вниз. Это рушило весь план.

Серёга, судя по его лицу, тоже это понял. Он с досадой сморщился и горестно простонал:

- Ой-ёй…

А потом случилось вот что. Стремительно поднимаясь к полке с круассанами, уловитель краем ленты шлепнул по пакетику с сухариками. И тот, красиво кувыркнувшись приземлился на дно автомата.

- Даааа! - заорал Сергей.

Затем лента аккуратно спустила вниз круассан.

- Даааааа!!! Сработало! Дай пять! - Серёгино лицо расплывалось в широкой счастливой улыбке. - Победа!!!

Он вручил мне круассан и, помахивая пакетиком с сухариками, пружинистой походкой отправился в кабинет - рассказывать о случившемся.

Я смотрел ему вслед. Мы проработали вместе больше двух лет. При мне Серёга заключил два крупных контракта, которые существенно увеличили его зарплату. Но таким счастливым я не видел его никогда.

Однажды я был лучшим.

Между лифтом и железной дверью, ведущей в наш офис, есть небольшое помещение-предбанник без окон. Кроме кофейного автомата там нет ничего интересного.

Лифт к нам на этаж едет долго и неохотно. Ждать его смертельно скучно. Как-то раз с удивлением поймал себя на том, что неосознанно пританцовываю пока его жду. Осёкся. Встал спокойно, дождался лифта и уехал.

Через некоторое время снова поймал себя на том, что приплясываю под засевшую в голове мелодию. Хотел было остановиться, а потом подумал: "А, собственно, с фига ли?". Я почти весь день безвылазно сижу на попе в кресле. Имею же я право немного размяться и разогнать кровь по организму. Ничего постыдного я вроде не делаю. Нет, какие-то элементы моих танцев могут показаться чересчур эротичными людям со строгими моральными взглядами. Но в конце-то концов - меня же никто не видит.

В общем, я успокоился и стал спокойно отплясывать в этом предбаннике при каждом удобном случае. Заметил, что когда ухожу из офиса, то уже проходя мимо офис-менеджера Наташи, которая царствует на стойке ресепшн начинаю двигаться ритмичнее.

И вот стою я, в какой-то особо скучный вторник, и пляшу под песню Майкла Джексона, с утра намертво засевшую в моей голове. Имитирую, как могу, "лунную походку". Кручусь на месте. Дрыгаю руками и ногами. И вдруг понимаю, что песня, под которую я отплясываю звучит уже не только в моей голове.

Я сперва встал как вкопанный. Потом поднял взгляд к потолку и быстро всё понял. Открыл нашу дверь и встретился глазами с улыбающейся Наташей, которая держала перед собой смартфон из которого гремела "Black or White".

- Значит, камера в предбаннике работает. - Утвердительно произнёс я.

Наташа радостно закивала.

- А картинка с неё идёт к вам на монитор. - Продолжил я логическую цепочку.

Наташа снова закивала.

- Но мне всё равно непонятно, Наташа - как вы угадали песню?

- Да вообще ничего сложного. По движениям поняла, что Джексон. А по ритму узнала песню.

- Вы ведь никому не расскажете?

- Да не переживайте, - успокоила меня Наташа, - это заколдованное место. Тут все плясать начинают.

И, подумав, добавила:

- Но вы, конечно, лучше всех…

Однажды я потерял логику.
Мне было 22 года. У меня был роман с девушкой на три года младше меня. Она была очень красивой, но немного капризной. Видимо она еще не успела толком повзрослеть. Честно говоря, наши отношения приносили мне больше моральной усталости, чем удовольствия.
Как-то раз, мы гуляли по центру города. Был дивный зимний петербургский вечер. Она молчала, загадочно улыбалась и отводила взгляд в сторону. Я понял, что сейчас меня, кажется, бросят.
И правда – она завела речь о том, что еще не совсем уверена, чего хочет от жизни. И поэтому, наверное, сейчас не время для серьезных отношений. Я ответил:
- Хорошо.
Ей видимо показалось, что я не до конца понял смысл сказанного. Поэтому она еще некоторое время рассуждала о том, что ей хочется узнать жизнь и увидеть новые горизонты. А я тяну ее как якорь. А ей хочется распустить паруса и мчаться на ветру.
- Ладно, - ответил я. Мы уже почти подошли к ее дому.
На ее лице отразилось недоумение. Она задумчиво сморщила носик. Затем решила сменить тактику.
- Мне кажется, - медленно сказала она, - что будет лучше, если мы расстанемся. Прости.
- Да все в порядке. – Ответил я. – Вот, кстати, и твой дом уже. Увидимся как-нибудь.
Я развернулся и с чистой совестью зашагал было домой. Но меня остановил ее оклик:
- Подожди! И ты вот так легко меня отпустишь?! – Глаза у нее сверкали вполне искренним гневом.
Я невнятно пробормотал что-то про паруса и ветер. Но она тут же меня перебила:
- Вот если бы ты правда, меня любил, то уже давно поцеловал бы. И вообще остался бы у меня. Тем более, что мамы не будет, она сегодня на дежурстве до утра….
Я с тоской оглянулся на собственные следы. Которые остались на присыпанном снежком тротуаре, после того, как я чуть не ушел.
С другой стороны: ну правда – не ехать же теперь домой?

Однажды я полюбил книги

Когда мне было четыре года, папа усадил меня за стол, чтобы научить читать. Начал он с того, что подробно и обстоятельно объяснил мне разницу между гласными и согласными.

Этот педагогический опыт его сильно разочаровал - спустя всего лишь сорок минут своей увлекательной лекции он обнаружил меня сладко спящим в совершенно неподходящей для здорового сна позе (ноги на стуле, задница кверху, туловище распластано по столу). Папа обозвал меня увальнем и решил переложить моё дальнейшее обучение на государственную систему образования.

Пару месяцев спустя к нам проездом заехала погостить моя троюродная тётя Света, которая летом подрабатывала пионервожатой. Как-то раз ей стало скучно, она заметила бегающего под ногами карапуза и достала из дорожной сумки обучающие карточки с буквами и картинками. Спустя три часа азартной карточной игры я выучил наизусть алфавит и знал какой звук даёт каждая буква. Также я более-менее понимал для чего нужны твёрдый и мягкий знаки.

- Лишь бы дурака валять, - хмуро прокомментировал папа мои успехи.

Спустя полгода я уже самостоятельно читал короткие детские книжки. Потом перешёл на сборники сказок. Затем переключился на Астрид Линдгрен и Туве Янссон.

В младших классах школы мои руки наконец-то дошли до книжного шкафа родителей. Первые несколько экспериментов на этом поле не принесли успехов. Родительские книги были скучные - в них почти ничего не происходило, кроме разговоров, в которых было слишком много непонятного. А потом я наткнулся на Кира Булычёва с его Алисой и книга затянула меня с головой.

Погода могла не подходить для прогулок. Друзья могли быть заняты. А вот книга всегда была со мной.

Начальная школа сменилась средней и одновременно с этим случилось несколько серьёзных перемен.

Моему отцу улыбнулась финансовая удача. Эта улыбка принесла в наш дом новенький цветной телевизор, видеомагнитофон и игровую приставку "Денди".

Жизнь стала раскрашена яркими красками и заиграла восьмибитными мелодиями. С тем же скрупулёзным любопытством, с которым я раньше изучал ассортимент книжных ларьков теперь я обшаривал развалы с видеокассетами и картриджами. Книги отошли далеко на второй план.

Наш класс выпустили из "лягушатника" на четвёртом этаже школы и из-под опёки необъятной классной руководительницы с громоподобным голосом. Теперь мы свободно перемещались по школе, как полноправные члены общества.

Всё это вскружило мне голову. Я незамедлительно влился в плохую компанию, завалил учёбу и приобрёл дурную репутацию у половины учителей. В конце года моих родителей вызвали в школу, где у них состоялся серьёзный разговор с нашим завучем - нервной женщиной, склонной к истерикам (и в этом не было почти ни грамма моей вины). После которого случился не менее серьёзный разговор моих родителей со мной. По итогам беседы я был лишён доступа к приставке и видеокассетам. Запрет был бессрочный и я впал в тоску.

Приложив усилия я худо-бедно закрыл "хвосты" и по итогам года был переведён в шестой класс. Но запрет на кино и игры с меня не сняли.

- Отлучили тебя от игр и зрелищ - и вон как быстро исправляться начал, - небезосновательно прокомментировал своё решение папа, - вот так глядишь и отличником станешь.

Единственной отрадой для меня в то длинное безрадостное лето стала джинсовая жилетка. Она висела в детском отделе фирменного магазина "Монтана", который располагался недалеко от нашего дома. Вполне вероятно, что магазин на самом деле был вовсе и не фирменный - в те времена было возможно всё, что угодно. Но выглядел он весьма респектабельно. Да и папа, после захода в него резюмировал, что: "джинса тут настоящая". А он в предмете разбирался.

Жилетка была в единственном экземпляре. Она была роскошна и манила меня всеми своими кармашками на золотистых молниях. Казалось, что её сшили специально на меня. Но самым главным было ощущение, которое я испытывал при примерке.

Стоило её надеть и я чувствовал себя выше ростом, сильнее и умнее. Будто бы всё становилось легким и ерундовым для парня в этой небесно-голубой джинсовой жилетке.

К середине лета папа сдался. Пару дней он походил хмуро-задумчивый. Потом подозвал меня и вручил пакет с логотипом "Монтана". Он взял с меня слово, что я буду стараться в следующем учебном году из всех сил и не отлынивать от домашних обязанностей. Я дал это слово без малейших колебаний.

Осенью снова началась школа и единственной заметной переменой которая произошла за лето стала смена учительницы по русскому языку и литературе.

Её звали Анна Владимировна. Она пришла к нам почти сразу после института, была улыбчивой, открытой и мне было совершенно непонятно какого рожна ей от нас надо.

С предыдущей русичкой всё было просто: вызубрил стих, внятно пересказал кусок текста, написал сочинение в соответствии с тем, что было написано в учебнике и всё - никаких проблем. По крайней мере не должно было быть никаких проблем. Точно я не знал, поскольку делал всё вышеперечисленное крайне редко.

Анна Владимировна давала совершенно невнятные свободные темы для сочинений и задавала по поводу произведений вопросы на которые не могло быть единственно правильного ответа.

Несколько раз я честно пытался сжульничать, не прочитав книгу/рассказ/стихи. Каждый раз меня ловили с поличным. И ладно бы просто ловили - Анна Владимировна ещё и надо мной подшучивала. Своим чистым звонким голосом, в котором невероятным образом выделялось шипящее "шшшша".

Шутила она бойко, остро, но при этом обидеться на неё было совершенно не за что. Хулиганское прошлое ещё давало о себе знать и я очень скоро стал острить в ответ. В тон ей - едко, но беззлобно. Джинсовая жилетка придавала мне уверенности в себе.

Через некоторое время я почувствовал, что класс на уроках русского и литературы ждёт, что меня вызовут к доске, чтобы послушать наши пикировки.

Как-то раз, после уроков и традиционного штурма гардероба я собрался переодеть сменку. Да так и завис с пакетом в руках. Потому что о чём-то горячо заспорил со своим одноклассником Стасом. Спор стремительно накалялся, аргументы иссякали и в какой-то момент мне показалось хорошим доводом натянуть Стасу шапку на глаза и ткнуть его указательным пальцем в солнечное сплетение. Стас на растерялся и едва вернув себе возможность снова видеть и дышать, решил, что будет справедливо в качестве ответного пассажа прогуляться с моей осенней обувью. Он молниеносно выхватил пакет у меня из рук и начал увеличивать дистанцию между нами. Я тут же ощутил острую тоску по Стасу и своим ботинкам. Мне совершенно не хотелось расставаться. Я чувствовал, что мы многое ещё можем сказать друг другу.

В пылу погони по школьному фойе, прямо посреди какой-то заковыристой восьмёрки, которую мы со Стасом выписывали уже третий раз подряд - меня вдруг кто-то дёрнул за воротник куртки. Дёрнул несильно, но я всё равно оторопел от неожиданности и остановился. Чьи-то руки мягко сжали мои плечи и над ухом раздался знакомый звонкий голос:

- Попался?! Котор-рый-кусался!

Я развернулся и оказался прямо под смеющимся взглядом Анны Владимировны. Улыбалась она так широко, что на щеках у неё появились ямочки - очевидно, у меня был очень оторопевший вид. Изящная рука ласково взъерошила мои волосы. Меня окутало облачком тонких и терпких женских духов. И кто-то внутри меня, гораздо старше и умнее чем я, отчётливо сказал:

- Литературу и русский придётся учить…

Ко всем последующим урокам я старательно читал всё, что требовалось и почти сразу совершил несколько неожиданных открытий.

Вопросы и задания Анны Владимировны оказались интересными и занимательными, когда знаешь, о чём вообще идёт речь.

Анну Владимировну интересует исключительно моё собственное мнение, а не мнение авторов учебника.

С ней можно перешучиваться и валять дурака, но если знаешь предмет, то пикировка приобретает смысл и становиться полноценным разговором.

Год пролетал незаметно. Не только я, но и весь класс оживал на уроках литературы. Мы заново учились читать. В нас крепло и формировалось собственное мнение. Мы потихоньку узнавали из чего состоят книги, разбирая их вместе с нашей новой учительницей на составные части и собирая заново.

Уделив большое внимание русскому и литературе, я по инерции незаметно подтянул остальные предметы и к концу года вышел к своему удивлению без единой тройки.

Дисциплина тоже пришла в порядок. Уроки литературы стали отдушиной, в которую можно было направить излишки энергии. И не было никакой необходимости хулиганить.

Когда я покидал школу в последний день учебного года у меня впервые за долгое время было ощущение, что я действительно чему-то научился. При мысли о предстоящем после каникул возвращении в школу - не испытывал никакой тоски. Собственно, даже наоборот - хотелось, чтобы оно поскорее случилось.

Пол-лета я провёл в библиотеке. Читал список заданной литературы и в каждой книге старался найти что-то интересное. О чём можно будет рассказать или поспорить.

В августе я после некоторого перерыва достал из шкафа свою счастливую джинсовую жилетку. Примерил и обнаружил, что она мне безнадёжно мала.

- Ты растёшь. Ничего страшного. Будут у тебя ещё хорошие шмотки, - успокоил меня отец. - Кстати, можешь подключать свою приставку. Я думаю, ты заслужил.

Я кивнул, но в душе поселилось нехорошее предчувствие. Приставку я подключать не стал.

Первого сентября, вторым уроком в расписании стояла литература. После звонка, в класс вошла женщина средних лет. С постным, скучающим лицом. Она назвалась Валентиной Петровной и попросила нас открыть учебники на одиннадцатой странице.

Чуть позже наши девочки собирали всю возможную информацию по своим непостижимым девчачьим каналам. Но единственное, что им удалось выяснить - Анна Владимировна уволилась из школы летом. И вроде бы переехала в другой район.

Несколько дней я ходил с какой-то холодной пустотой внутри. Затем, дождливой субботой, я встал перед отцовским книжным шкафом и после долгих колебаний взял наугад увесистый томик. Это оказался Куприн.

Без особого интереса прочитал один рассказ, с чуть большим любопытством - другой. Наткнулся на повесть о мелком чиновнике, столкнувшимся со сверхестественными силами. Сюжет был увлекательным. Страница летела за страницей и я мало-помалу забыл обо всём на свете.

Жилетку мама планировала отдать кому-то из троюродных родственников. Я не возражал. Пусть приносит удачу какому-нибудь другому ребёнку, раз уж не может больше принести мне.

Моя любимая учительница теперь была в чужой школе. И болтать с ней о литературе могли другие дети. Мне оставалось за них только порадоваться.

Зато хорошая книга по-прежнему была со мной.

Однажды я понял, что у сильных людей есть слабые места

Был у меня одноклассник Митя. Человек очень целеустремлённый и честолюбивый. К 14 годам эти свойства уже распустились в нём буйным цветом.

Если Митя за что-то брался, то обязательно доводил дело до конца и выполнял его самым наилучшим образом. Он буквально не мог спокойно жить, если кто-то рядом с ним хоть в чём-то его превосходил.

В последствии это сослужило ему хорошую службу - он добился в жизни определённых высот. Но человеком он был, мягко говоря, непростым.

Как-то раз Митя позвал нас на свой день рождения. На празднике также присутствовал его двоюродный брат - очень весёлый и компанейский парень. Он с ходу влился в компанию и мы отлично проводили время. Хохот почти не замолкал.

Митя сперва пытался шутить. Потом некоторое время мрачно молчал. А потом вдруг резко заявил:

- А пошли играть в футбол!

Был март. За окном лежал снег. Но погода была отличная и мы, посовещавшись, решили уважить именинника.

Веселье поутихло. Потому что все были в курсе, что Митя всерьёз увлекается футболом и на поле становится просто невыносим.

Так произошло и на этот раз. Мы играли на пустыре, рядом с глубоким оврагом. Митя моментально почувствовал себя как рыба в воде и тем, кому выпало играть с ним команде оставалось только посочувствовать. Веселье сменилось тяжким трудом. Ребята бегали взмыленные и сосредоточенные.

Я стоял на воротах и откровенно скучал, поскольку Митя из кожи вон лез, чтобы не подпустить к ним мячик.

Ко мне подошёл его двоюродный брат.

- Что - скучаешь? - поинтересовался он.

- Ага.

- Хочешь - приколемся? Дадим всем передохнуть заодно…

- Это как?

- А очень просто. Я сейчас мячик в овраг пасану.

- И в чём прикол?

- Митя побежит мячик из оврага доставать. Он же капитан команды. Никому другому не доверит.

- Так.

- Ну вот. А мячик он руками трогать не может. Он же ведь настоящий футболист.

- И? - Всё ещё не понимал я.

- И, - терпеливо объяснил митин брат, - склон у оврага крутой. А мячик-то круглый.

Тут до меня, наконец, дошло.

- Я так уже дважды делал. - продолжил митин родственник. - Он каждый раз по полчаса матерится и мячик оттуда выпинывает. Не успокоится, пока не вытащит. Зато потом устанет и домой захочет…

Так и случилось. Митя провёл в овраге сорок минут и потерял к игре всякий интерес. Дома он согрелся, успокоился и остаток вечера веселился вместе со всеми.

Я проникся глубоким уважением к его брату. Он укротил зверя одним движением ноги.

Источник

Всем привет, решил, а чего бы и не принять участие в конкурсе по рассказам, потому и читаете эти строки. 

Несколько слов, во-первых, будет немного много бук, 3542 слова, так как мне кажется на сайте такое читать не очень удобно в комментарии выложу ссылку на телеграф. 

Пару слов о рассказе

Во вторых. Рассказ написан в 2016 году. 
Публикация есть и на пикабу и на авторотудей, но на капибаре будет "уникальная" версия. Я ещё раз прошёл по тексту, что то удалил, что, то добавил, что, то исправил. В общем скажем что версия подверглась ещё раз редактуре, потому надеюсь вам будет это читать более "приятно", чем другие мои "работы". 

Ну и пару слов об самом рассказе. 

Рассказ родился в том самом 2016 году, в декабре, примерно в первых числах. 
Я ехал домой после работы, интернет работал очень паршиво на одном участке, листал в это время пикабу и попался пост с названием "Чердак", где была только одна фотография и та не прогрузилась. В этот же период я добивал сс Говарда Лавкрафта и как то эти вещи скрестились и появилась идея. 

Вообще бы оформить это как вырезку из газеты, но ума не особо хватает, как бы это сделать, потому просто текст :)

Чердак

Мне было только 9 лет, когда я в последний раз видел свою бабушку, которая жила в деревне, примерно в тысячи километров от нас. Она жила в старом, деревянном доме, который построил дед своими руками, его не помню вовсе, хотя имелось фотография, где он держал меня на руках, но мне было только 7 месяцев, думаю моя забывчивость в данном случае простительна. Когда я последний раз гостил у неё и подумаю не мог, что снова увижу этот дом. Но вот, она умерла, дом перешёл отцу, но он про него молчал, я даже не помнил, что бы хоть раз говорили про смерть горячо любимой бабушки, после смерти отца, дом перешёл к маме. И вот недавно земля приняла и ее остатки. Прошло полгода, и я стал разбирать бумаги, которые полагается разбирать, чтобы получить наследство и вот, я вижу документы на дом. Воспоминания нахлынули разом, сразу вспомнил те времена, когда ночевал на втором этаже, под чердаком, у меня было круглое окно и через него мог наблюдать бесконечные зеленые поля, на котором периодически паслись овцы.

Примерно час перебирал те малые воспоминания, что мне остались по стечению времени, шел от мала до велика и наткнулся на задачу. Я не мог вспомнить, почему меня перестали возить к бабушке. Потратив на это не меньше часа и получив только головную боль, решил отложить, то что моя память скрывала от меня.

Но я серьезно намеревался поехать и посмотреть на дом, благо совсем скоро, через два дня после того как я “откопал” бумаги на дом, у меня состоялся отпуск.

Приехав я увидел как на меня смотри зловещий черный дом, с пустыми глазницами, окна все были разбиты, и с открытой пастью на месте двери которая судя по всему уже давно отсутствовала. Прорвавшись через весь бурьян, который, как только мог, преграждал мой путь, все-таки оказался рядом с крыльцом, пришлось собраться с духом, чтобы сделать первый шаг. Поставив ногу на первую ступеньку, которая была, чернея чем тьма я задержал дыхание. Дерево прогнулось и заскрипело, предупреждая о возможных последствиях, но выдержала, тогда я поставил вторую ногу и убедившись, что она не решит сломаться и сейчас, я сделал вдох и немного попрыгал, проверяя ее на прочность.

Несмотря на свой вид и звук, ступенька была прочная и на ней смело можно было танцевать. Я конечно не знал, эту ступеньку ставил дед или уже после делался ремонт, но мастера я зауважал. Вторая и последующие ступеньки уже не вызвали трепета и преодолел их быстро. Когда я оказался в дверном проеме, по коже прошлись мурашки, к моим ностальгическим воспоминаниям прибавились ужасные картины современности. Часть стен была исписана не понятными фразами, часть понятными, на полу валялись пустые банки из-под пива или, например, бутылки из-под более крепких напитков, в углу даже виднелось что-то очень напоминающее мертвую кошку. В моих планах и так не было пункта о задержке на первом этаже, а теперь даже не думал осматривать другие комнаты, просто направился к лестнице и поднялся на второй этаж, где когда-то была моя комната.

После того, что увидел на первом этаже, хоть это и было всего одна комната, думал что уже ничего не удивит. Но как же я ошибался. Все дело в том, что моя комната осталась абсолютно такой же, как я и помню. Количество воспоминаний увеличилось, я сделал пару шагов, сел на кровать, она скрипнула, как и тогда, в последний раз. Лицом я смотрел на круглое окно, она выходила на заднюю часть дома, поэтому перед входом я не мог видеть, что не все окна выбиты. Но, несмотря на то что, комната осталась такой же, как в моих воспоминаниях, за окном не было уже овец, которые паслись на зеленом лугу. Да и лугов уже не осталось. Тут стали нахваливать другие воспоминания, задыхаясь от них, немного вспотел и кажется потерял сознание на какие-то минуты. Их было очень много, но все они несли радость, я сильно любил бабушку и всегда ждал каникулы, так всегда проводил их тут.

Не могу сказать точно сколько я потратил времени на воспоминания, но когда меня “разбудил” мой мобильник было уже почти пять часов вечера. Я быстро ответил и начал собираться, в планах не было оставаться тут на ночь, а значит надо было возвращаться в город.

Встав с кровати, я ощутил грусть, что покидаю места и четко решил, что вернусь сюда, что продавать не буду. Перед самым выходом, я ощутил сильное желание подняться на чердак, конечно мое любопытство было сильным, но рациональность не покидала меня, я спустился, сел в машину, завел мотор, посмотрел еще раз на пустые глазницы дома, по коже прошлись мурашки и поехал в город.

В городе я ещё раз обдумал вариант продажи дома, но решение не поменялось. Всё это значит, что предстояло много работы, убрать, подлатать, вернуть воду и электричество. Благодаря тому, что живем мы в более или менее современном обществе, я нашел через всемирную паутину работников, которые за минимальную плату убрались на первом этаже, на втором тоже убрались, кроме моей комнаты, она этого не требовала. На чердак пройти не смогли, был закрыт, но меня это сильно не заставило расстраиваться, чердак и нужен, для того чтобы хранить там хлам, правда? Так же через интернет, я нашел людей, которые могли бы вернуть в дом воду, электричество и о чудо, даже газ, другая бригада провела мелкий и необходимый ремонт. В канун дня всех святых, то есть первого ноября, я получил отчет о проделанной работе, также были указаны еще и рекомендованные работы. Но мои финансы были ограничены, машины бюрократии съели и так больше, чем мог себе позволить если уж честно. Заплатив по прайсу “проделанная”, я пообещал, что скоро вернемся к “рекомендуемые”. Нашел человека, который за совсем уж скромные деньги, приходил в дом и на час разжигал печь, на дрова тоже пришлось потратиться немало. Даже сперва жалел о своём решение, но когда под новый год, я понял, что встречать этот самый год буду в гордом одиночестве старый дом показался отличным местом. Так что, к моему приезду дом был сух и пах уютом и теплом.

Приехал в дом 28 декабря, сперва хотел ночевать на первом этаже, но потом прошелся и улегся на втором, в той самой комнате. Ветер иногда заставлял постукивать ветви в круглое окно и шел снег. Впервые за последние пять десять лет, засыпал с новогодним настроением. Проснувшись на следующий день, я достал продукты, которые привез с собой и поел. Обдумывал чем бы себя занять, решил внимательнее осмотреть свою комнату. Через шесть часов воспоминаний и детских улыбок я нашел небольшую шкатулку, которую украшал черный паук, белая кошка и летучая мышь. Смотрел на неё никак не меньше десяти минут. Я сразу узнал шкатулку, она стояла у зеркала бабушки, в комнате, которая находилась на первом этаже и мне строго-настрого запрещено, было её трогать ее. И я точно её не трогал, так как очень любил бабушку и она могла быть строгой. Видимо бабушка сама ее сюда положила, но зачем? Я собрался с силами и открыл ее. В ней лежал ключ из чистого черного метала, ни кусочка ржавчины, и весь блестел, как будто только что был смазан маслом. Взяв ключ в руки, я ощутил тепло, которое начало разбегаться по всему телу, но несмотря на все это меня пробила дрожь. Инстинктивно вернул ключ как можно быстрее в шкатулку, закрыл её и отнёс на первый этаж. Вспомнив что я ел только раз за сегодня, поел еще раз, но не потому что испытывал голод, а просто, чтобы занять себя чем то. Достал книгу, которую взял с собой, попробовал читать, не получилось, голова все время думал о чем-то ином. Отложив книгу я впервые за много лет подумал, что скучаю по телевизору, попробовал посерфить в интернете, ничего нового, все по кругу, закрыл и заскучал окончательно. А когда скучаешь, возвращается тревога. Я стал задавать себе вопросы, которые должен был задать уже давно, но начал я с новых вопросов. От чего этот ключ, почему он лежит в шкатулке, которую мне нельзя было трогать. Всегда ли в ней лежал ключ? Зачем бабушка, в том что это сделала она, я не сомневался, положила шкатулку в мои игрушки. Зачем тоже вроде ясно, чтобы она сохранилась и тут возник вопрос, который я уже давно должен был задать, почему только моя комната так сохранилась и откуда про это могла знать бабушка.

Разве только она? Задал себе новый вопрос, может быть есть еще одна комната, где все как прежде ведь ни я и никто другой, туда не поднимался. Порылся во воспоминаниях и понял, что никогда не был на чердаке, несмотря на его близость к моей комнате и свой любопытный характер. Сразу вспомнил почему, потому что там всегда был замок. Итак, у нас есть замок и есть ключ, загадка решена.

Я вскочил с кровати и уже направился к шкатулке, но остановился. Фонарика не было, да и ночь близка, отложу на завтра, сказал я себе и отправился спать.

Несмотря на тревоги, которые постигли меня за день, спал я хорошо. На следующее утро позавтракав, убедился, что меня никто не потерял да и не искал, взял кружку чая, шкатулку, прошел мимо своей комнаты и остановился у входа на чердак. Вспомнил чертежи, я понял что чердак, был такого же размера, как и моя комната, эта мысль неприятно пошевелилась в голове. Что бы не дать ей развиться я решительно сделал глоток и вставил ключ.

Я почему-то не удивился, когда механизм сработал как новый, тихонько щелкнула пружина, потянув за дверь та открылась без лишнего скрипа. Было темно. Я похвалил себя, что не пошёл сюда вчера вечером, отпил чая и пошёл вниз, не закрывая дверь. Поехал в село сначала, но там удалось купить только свечки, далее пришлось ехать в город. В городе я купил фонарик и нужное количество батареек, затем, когда я был почти дома, вернулся в магазин и взял второй фонарик и ещё с десяток батареек, кассир смотрел на меня странно и я был с ним согласен.

Приехав домой, я сделал себе еще чай, затем я почему-то решил еще раз убраться во всем доме и как можно быстрее проходил мимо открытой двери на чердак. Мне был не понятен тот суеверный ужас, который я испытывал перед открытой дверью чердака. Когда я уже все убрал и выпил весь чай, который заварил с утра, взял себя в руки и поднялся на чердак.

На чердаке самообладание покинуло меня и я застыл там на несколько секунд, хотел уже развернуться и уйти, но вместо этого я включил фонарик. Его слабый луч еле справлялся с густой тьмой, которая господствовала там, только в одном месте я заметил еле заметный лучик света. В крыше были дырки, ну или точнее как минимум одна. Поругался на рабочих, которые это пропустили, хотя помнил, что на чердак они не попали, а с крыши может и не видно. Еще какое-то время я стоял и выхватывал лучом те или иные объекты, какие-то из них были в хорошее состояние и многие любители ретро готовы были бы рвать жилы на руках ради них, а были и те, которые стоило бы вынести и спалить. Что я и принялся делать. Так и прошло моё 30 декабря, сооружал костёр из старого никому не нужного хлама. Как только голова коснулась подушки, я уснул.

На следующий день, я чувствовал боль в теле, все-таки офисная сидячая работа приводит к своим последствиям. Утром убедившись, что на телефоне нет новых уведомлений, принялся готовить еду. Приготовив, на завтрак, обед и ужин, я лёг на кровать и часа три читал увлекательный роман про клоуна убийцу. Решил дать отдохнуть глазам, отложил книгу и пошёл размяться. Промаявшись несколько минут, я вспомнил про чердак и решил проверить как обстановка там. В этот день я спокойно взял фонарик и вошел на ранее запретную территорию, не испытав тревоги заключил что вчерашнее мое поведение было вызвано как раз запретом моей бабушки, и стал более спокойно осматривать территорию. Хлама было меньше, потому смог увидеть великолепное кресло, старая швейная машина и даже, не могу быть уверен, стол, на котором ткали пряжу, но самое драгоценное, это был сундук из красного дерева, обитый железом. Подойдя к нему, я обнаружил что он закрыт на замок, уже было решил отложить это дело, как в кармане почувствовал тепло, засунул руку и обнаружил ключ, которым открыл чердак. Не думая, сунул его в замочную скважину, повернул и крышка на пружинах подскочила. Моё сердце ускорилось, я сделал пару вдохов успокаиваясь и открыл полностью крышку.

В сундуке лежали разные банки, какие-то странные инструменты, которые я принял за кухонную утварь, ножи, ступа с пестом, двух зубчатые вилки, при более детальном рассмотрении, я понял, что такими инструментами было бы не очень удобно использовать на кухне во время обеда. Но самое главное, к чему приковано мое внимание, это были книги. Книг показалось не меньше десяти, а то и больше, я вытащил часть, все были переплетены в кожу, часть из них была на неизвестных мне языках, часть выцвели, несмотря на ту сухость, что была в сундуке. Я открыл первую, она оказалась написана на смеси двух языков, первый был язык, который можно смело отнести к славянскому, старославянскому, а вторая часть, несмотря на то что использовались те же буквы что и в первой, означали какую то околесицу, вот пара примеров (тест адаптировал на новый лад) : Нгрух пров стред, пров грок хъем.

Пролистав бегло страницы, я уже хотел было закрыть, как тут мое внимание привлекла одна страница. На ней был текст, но привлекло внимание не он, а то что был, нарисовал равнобедренный треугольник и перечеркнут, где-то я уже это видел, и вспомнил, на одной из банок. Посмотрел на банки, я нашел с таким же символом, открыл, понюхал, ничем не пахла, попробовал на язык оказалась соль, меня заинтересовало, стал смотреть дальше, на страницы так же был символ перевернутой пятиконечной звезды, такая банка тоже нашлась, а также круг, который был поделен на равные куски 4 линиями и конечно банка тоже была тут. Открыв вторую, мне показалось что там мука, но пробовать не отважился, во второй и вовсе была какая-то зеленая дурно пахнущая крупа. Почитав старославянский текст, как я не сломал язык, я уловил суть, что требуется смешать содержимое трех склянок и начертить круг. Что же, любопытство, взяло вверх и сделал это, не особо думая. Моё любопытство вело меня и дальше, я понимал что занимаюсь бредом, когда дочитывал последние слова, которые шли ниже на странице и были из этого странного "языка" :Нгру хров строы ыовгр, хымгур ---- трузж прокдык Нгруез --- прострдж

Когда я произнес последние слово, мой язык устал от столь нелепых слов, посмотрел вокруг и вышел, было время обеда.

Отобедав, я снова взялся за книгу, за ту что про клоуна, почитал несколько часов. Под воздействием книги, я подумал о своей единственной сестре и решил сделать ей приятное. Она увлекалась посткроссингом и потому решил написать небольшое послание, на одной из старинной открытке, что нашёл ранее. Сел за стол взял блокнот, для чернового варианта послания, ручкой и задумался. Размышления прервал какой-то шум с чердака, не думая встал и пошел посмотреть, что же случилось, по своей растерянности я не подумал о фонарике, но за то захватил ручку и блокнот.

На чердаке, я сразу почувствовал, что-то неладное. Мурашки побежали по коже, а так же потянуло холодом, слово в гипермаркете зашёл в отдел где стоят холодильнике. Скорее на интуиции, чем обдумано прыгнул в круг, оставленный мной ранее и чуть поскользнулся на книге которую там же и оставил. Осматриваясь, я не видел и не слышал ничего необычного, но первобытный страх во мне командовал оставаться на месте. Через час мои глаза привыкли к темноте, потому стал различать ближайшие предметы, которы были такие же и там где, с момента как видел их в прошлый раз. Тьма стала давить на меня, и тут я заметил слабое свечение в одном из углов. Свет был слабый, свечение напоминало фосфорное, он стал манить к себе. Всё тот же страх, говорил мне, что как только я позволю свету завладеть собой, от меня не останется и следа в этом мире. Что бы отвлечься пытался читать книгу, но слова еще больше путали мой разум и пугали моё сердце. Мысли всё время возвращались к тому что издаёт этот свет. Я думал о том что это, есть ли там что-то вопрос не возникал, я был уверен в этом. Так уверен, что эта тварь всегда тут было, пока я не разбудил её. И именно она сохранила в целостности мою комнату и чердак.

За три часа сидения, замечал, что тварь двигается и перемещается с места на место, но дистанция всегда оставалась примерно одинаковой. Когда ноги стал затекать, я решил сделать разминку. Встал и случайно задел ногой круг, тварь молниеносно кинулось на меня, но её пасть не достигла своей цели, она врезалась в невидимую преграду по границе круг, который начертил ранее. Встреча с барьером ей доставила боль, тварь закричала и я заметил как с её головы усеянной глазами на щупальцах, несколько штуку упало на пол. Увидев эту тварь, я пошатнулся и сделал шаг назад и только чудо спалось меня, так как оно было уже сзади, но не билось “об стекло”, а просто ждало.

Видимо не видя причин больше скрывать, Тварь кружила уже рядом с кругом и благодаря ее же свечению, я мог разглядеть это. Тело было покрыто чешуйками некоторые из них “светились”, перемещалось это НЕЧТО, как улитка, конечностей каких-либо я не видел, тело было как цилиндр, покрытый чешуей и ходило волнами во время движения. Сверху на прутиках были десятки, а может быть и сотни, глаз. В высоту оно было метра два, но оно не выпрямлялось никогда полностью, может быть и больше. Веса в ней тоже было достаточно пол под ней заметно прогибался. Остаётся добавить ещё одну деталь, которую я заметил не сразу, так как она находилась вверху цилиндрического тела. Я говорю о её пасти, которая скрывалась за глазами. Пару раз она наклонилась в мою сторону и открыла её, продемонстрировав тем самым несколько сотен зубов, которые шли несколькими рядами. Я не рассмотрел сколько было этих рядов, так как не хватало света или сама тьма жила внутри. Но я рассмотрел, что от ряда к ряду зубы меняются. Сначала шли зубы как иголки, затем были зубы напоминающие акульи клыки, где-то виднелись резцы.

Спустя сутки проведённые в круге, я понял, спасения не придёт. Что бы как то убить время я стал всё это записывать в блокнот, который захватил по случайности с собой. Периодически я засыпал и в ужасе просыпался, думая что я вне круга и открыв и пасть твари ко мне всё ближе. Тварь изменила своё поведение, теперь она сидела смирно и смотрела на меня всеми своими глазами зная, что скоро её добыча умрёт. Надеюсь только на одно, она не очень любит мертвецов. Второго января, последние крохи надежды на моё спасения были стёрты, как учитель стирает мел с доски. Или как вода стирает соль, на улице начался дождь

В целом дождь меня не сильно тревожил, я хотел есть и пить. Отвлечься было особо уже не на что. В блокноте заканчивались пустые листы, да и всё что надо было описать, я описал. Одна только мысль начать читать книгу заставляла меня тошнить и начинать дрожать. Вариант выйти из круга и отдаться на волю этой твари, меня уже не сильно пугал, но духу на это не хватало. И тут я заметил одну вещь, что через те дырки в крышке, стала капать вода, не заметил я это давно. Как только начался дождь и увидев первые мокрые капли на полу, вспомнил ещё раз строителей и перестал на это обращать внимания. Но тут я заметил, что вода собирается и течет к моему кругу. Тварь, которая и до этого выглядела весело, стала еще более радостная. Я сижу и пишу эти строки и смотря как вода все ближе и ближе. И тут, во время грома, я вспомнил одну вещь, которая как мне кажется, давно плавала в моём омуте памяти, но я никак не мог её подцепить.

Когда мне было девять лет, я гостил у бабушки, тут приехали родители и стали с ней ругаться. Мама меня посадила в машину, а отец разговаривал со своей матерью. На улице начинался дождь, бабушка говорила

- Он должен будет принять от меня дар и не спорь со мной Александр.

- Не бывать такому, пока я жив мама.

- А ты думаешь это тяжело устроить?

- Что как и моего отца скормишь этой твари? Да ты пойми, никакой дар не поможет, когда оно проголодается.

- Оно никогда не тронет того, у кого есть дар его призывать.

- Мама, я не дам тебя в это впутать меня и мою семью

Моя мама плакала и я видел на ее лице непонимание, страх, смятение и ужас, ее глаза все время метались между отцом, бабушкой и верхушкой дома, а разговор продолжался.

- Ладно, ладно- бабушка отступала- дайте мне только попрощаться с ним.

- Ладно- отец отошел в сторону.

Бабушка подошла, улыбнулась, в глазах я видел слезы, я хотел сказать, чтобы она не плакала и я обязательно к ней вернусь, но не мог. Я сам заплакал и слезы душили меня. Бабушка меня успокаивала, достала из халата яблоко, протерла его и посмотрела на отца, он кивнул, и передала его мне. Я точно помню, что не хотел есть, но я хотел порадовать бабушку и пару раз надкусил его,

- Вот и славно, вот и славно- бабушка в последний раз поцеловала меня и пошла в дом.

Тут мое воспоминание и закончилось, “ручей" уже очень близко. Тварь смотрит на меня своими глазами, а у меня в голове только одна горькая мысль "Кажется бабуля ошиблась". Ну что же, надеюсь, те кто найдет эту запись, не будут так же глупо поступать как, сделал я.

Я бы не хотел приводить текст заклинания, но боюсь, тогда никто не поверит, но и полностью его привести боюсь, что вы не накликали на себя беду, поэтому часть будет пропущена. 

С н.. (дальше не разборчиво)

Замечания редакции: Данное письмо найдено в одном старом доме, который совсем недавно ремонтировали, когда оказалась задолженность по коммунальным платежам, приехала управляющая компания и тут же вызвали полицию. Письмо досталось нам, после того как было закрыто дело об исчезновении человека. По словам очевидцев, письмо находилось на чердаке дома, в круг, из соли, человеческой муки и тертой плесени, часть листа была влажной, а последние слова “поплыли”.

Однажды я прогулял школу.

Учился я классе в седьмом. Как-то проснулся с утра и понял - да вот ну его на фиг. Вчера в школу ходил, позавчера - тоже. Нечего учителей баловать. Хорошего понемножку. И остался дома.

Как назло, неожиданно вернулась мама. Она нахмурила брови и сжала губы.

- Ты почему дома? - спросила она. В квартире вдруг стало так тихо, что я услышал как в соседней комнате ходит кот.

Я начал рассказывать сложную и запутанную историю, не имеющую определенного конца. Мама некоторое время слушала и пристально смотрела на меня. От ее взгляда моя история становилась еще путанее, а щеки - краснее.

- Короче ты прогулял? - в конце концов уточнила она. Я стыдливо кивнул.

Мама произнесла краткую, но очень доходчивую речь о недопустимости прогулов и важности образования. Затем она удалилась, а я остался в комнате один на один с чувством вины. Этим чувством пропитались все мои обычные игры и развлечения. Поэтому я уселся на подоконник и уставился в окно.

В комнату заглянула мама.

- И чего, - спросила она, - ты теперь весь день так собрался просидеть?

Я кивнул и постарался выразить на лице всю степень раскаяния.

- Не будь дураком. - Мягко сказала мама. - Ты уже прогулял уроки и этого никак не отменить. Так хотя бы получи от прогула удовольствие. А то ты сделал глупость, так еще и выходит - понапрасну сделал.

Я недоверчиво посмотрел на нее.

- Сын, не делай того, о чем будешь потом жалеть. А если уже сделал, так не жалей. На кухне есть конфеты и можешь включать свою приставку.

На секунду она снова нахмурила брови и добавила:

- Но только попробуй мне двоек нахватать…

Мамин совет имел спорную педагогическую пользу - прогуливал я впоследствии много и часто. И вырос, если уж называть вещи своими именами - сказочным раздолбаем.

Но зато совершенно счастливым.