Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
Утром 9 января 1923 года в лондонской тюрьме Холлоуэй состоялась жестокая и ужасающая казнь. Приговоренная к смерти молодая женщина кричала и плакала, но отсрочки в последнюю минуту не последовало. Незадолго до девяти утра тюремщики вкололи ей успокоительное, а затем предложили бренди, чтобы успокоить нервы. Потребовалось четыре человека, чтобы оттащить ее в кирпичный сарай, где ее ждал конец.
Ее привязали к креслу. На голову надели белый колпак, а на шею - петлю. Она была почти в сознании, когда в девять часов открылся люк и она упала навзничь. В это же время в другой тюрьме, расположенной в миле от нее, упал и мужчина, которого она любила. Ее похоронили на территории тюрьмы, и в течение десятилетий ее семья тщетно просила сообщить, где находится ее могила.
Ее жизнь была наполнена страстью и фантазией, вихрем воображения, который она создала, чтобы вырваться из рутины пригородного существования. Ее любовник всегда утверждал, что убийство, за которое их повесили, было исключительно его идеей, но она была осуждена присяжными, погруженными в строгий моральный кодекс ушедшей эпохи, которые сочли ее откровенность, любовь к романтике и наслаждение сексом достаточным доказательством вины.
Нетрудно понять, почему жизнь и смерть Эдит Томпсон оказались столь увлекательными как для криминальных писателей, так и для широкой публики.
Это было похоже на перевернутую сказочную историю, в которой героиня находит своего принца, но ее счастливая жизнь превращается в кошмар, который заканчивается в петле.
Эдит Грейдон родилась на Рождество 1893 года в восточной части Лондона. Она была старшей из пяти детей преуспевающих родителей из среднего класса - ее отец Уильям был клерком, а мать Этель - домохозяйкой.
Уильям также подрабатывал учителем танцев, и его дочь выросла в любви к выступлениям.
В 1909 году она бросила школу в возрасте 15 лет и стала работать в индустрии моды, добившись хороших результатов в лондонской фирме. Ее несколько раз повышали в должности, пока она не стала главным закупщиком, и она дважды ездила в Париж по работе.
Еще до того, как в Британии закрепилось понятие "flapper" (прозвище эмансипированных молодых девушек 1920-х годов, олицетворявших поколение «бурных двадцатых»), Эдит демонстрировала множество черт, связанных с этим стереотипом 1920-х годов: она была трудолюбивой карьеристкой, любила веселиться, откладывала рождение детей, носила прическу "боб" и говорила по-французски.
В 1909 году Эдит познакомилась с Перси Томпсоном, клерком-грузчиком, который был старше ее на три года. Они были помолвлены в течение шести лет, и в итоге поженились в 1916 году, когда Эдит был 21 год. Она продолжала работать, и пара сначала жила в Саутенде, а затем купила дом в восточном районе Лондона Илфорде.
Томпсоны жили, казалось бы, счастливо и комфортно, но, судя по тому, что произошло дальше, Эдит, похоже, заскучала или даже впала в депрессию от новой супружеской жизни.
Судьбоносная встреча, которая приведет Эдит к петле, произошла в 1920 году, когда она вновь встретилась с молодым человеком, с которым впервые познакомилась девять лет назад, когда он брал уроки танцев у ее отца.
Фредерик Байуотерс был 18-летним стюардом на корабле; у красивого юноши было множество историй о своих морских путешествиях, которые так очаровывали молодых дам. Он уже был знаком с младшей сестрой Эдит, Авис, и, похоже, поначалу он понравился и Перси, потому что тем летом они все четверо вместе отправились в отпуск на остров Уайт.
После этого Перси предложил Фредерику поселиться у них в Илфорде в тех редких случаях, когда он получал отпуск с корабля, и Фредерик Байуотерс согласился.
То, что произошло дальше, когда мы смотрим на эту историю задним числом, кажется неизбежным, но я уверена, что каждый взгляд Фредерика для Эдит таил в себе что-то новое и захватывающее, что-то, способное спасти ее от рутинного существования.
Вскоре у Эдит с Фредериком начался роман, который проходил под носом у ее мужа в доме в Илфорде. Разумеется, Перси узнал об этом.
В ходе возникшей ссоры Фредерик потребовал от Перси дать Эдит развод, но тот только разбушевался и выгнал его из дома.
После этого, как рассказывала позже Эдит, Перси стал жестоким - несколько раз ударил ее и швырнул через всю комнату.
В сентябре 1921 года Фредерик снова отправился в море по своим делам и отсутствовал целый год. Нетрудно представить себе отчаяние, в котором пребывала Эдит, пока его не было, - ее скучная жизнь в пригороде становилась еще хуже.
По-настоящему примечательной частью этой истории и, по иронии судьбы, тем, что, вероятно, больше всего повлияло на присяжных на суде над Эдит, является то, что она делала в течение года, когда Фредерик был в море.
Она написала и отправила ему более 60 длинных любовных писем - не менее одного в неделю в течение года, - которые были написаны под влиянием ее любви к литературной и романтической фантастике. В общей сложности в них было более 50 000 слов, включая подробности о жизни Эдит, ее чувствах, воспоминаниях и привычках к чтению.
В сентябре 1922 года Фредерик вернулся в Лондон, и они с Эдит вновь встретились.
3 октября 1922 года поздно вечером Эдит с Перси шли домой со станции Илфорд, как вдруг из-за кустов у дороги выскочил мужчина и напал на Перси с ножом.
Нападавший убежал, а мужчина умер до прибытия помощи. Позже соседи сообщили, что слышали, как во время нападения Эдит неоднократно кричала "нет, не надо!".
Когда прибыла полиция, Эдит опознала нападавшего как Фредерика Байуотерса и объяснила его связь с ней и ее мужем.
Я могу только предположить, что в тот момент она была уверена, что ее считают всего лишь свидетелем преступления. Только после того как детективы провели расследование и нашли все любовные письма Эдит, ее привлекли к расследованию.
Помимо признаний в страстной любви к Фредерику, эти письма также намекали на ее желание, чтобы он заменил Перси в качестве ее мужа, возможно, используя насильственные методы, если это будет необходимо.
В какой-то момент она заявила Фредерику, что пыталась убить Перси, подмешав в его картофельное пюре толченое стекло. Она также ссылалась на молодую женщину, которая потеряла трех мужей, в то время как она, Эдит, "не может потерять даже одного".
Этого, видимо, было достаточно, чтобы полиция сослалась на закон об "общем умысле", согласно которому все, кто планировал убийство, несут за него уголовную ответственность, даже если физически нападение совершил только один. И Фредерик, и Эдит были арестованы и обвинены в убийстве Перси.
Эдит Томпсон и Фредерик Байуотерс вместе предстали перед судом Олд-Бейли в Лондоне. Процесс открылся 6 декабря 1922 года.
Вокруг этого дела уже был ажиотаж в прессе, газеты по всей стране наперебой писали об "Илфордском убийстве" и привлекательных молодых любовниках на скамье подсудимых.
Судебный процесс длился всего несколько дней, потому что Фредерик полностью сотрудничал с полицией, даже показал им, где спрятан нож, которым он зарезал Перси. Он настаивал на том, что действовал совершенно один, без ведома Эдит, и что она совершенно невиновна в преступлении.
По его словам, он вовсе не хотел убивать Перси, а хотел столкнуться с ним и напугать его, чтобы он согласился освободить Эдит от брака. Фредерик объяснил, что вышел из себя, когда Перси в ответ на его слова рассмеялся.
Казалось, что дело против Эдит легко развалится. Не было никаких вещественных доказательств, связывающих ее с планированием преступления, кроме туманных предложений в ее письмах Фредерику, и ее адвокат был уверен, что сможет доказать, что это всего лишь фантазии влюбленной женщины, а не конкретное намерение действовать или причинить вред.
Тело Перси было эксгумировано, и патологоанатомы не смогли найти никаких доказательств того, что его кормили стеклом или ядом, как предполагалось в письмах. Это дало основания полагать, что написанное в письмах было лишь плодом буйного воображения Эдит.
Так как же все пошло не так?
Впоследствии ее адвокат объяснил свой приговор тем, что она настаивала на даче показаний в свою защиту. Она была убеждена, что если будет говорить, то сможет убедить присяжных в том, что ее отношения с Фредериком не были грязной интрижкой в пригороде, а скорее великой романтической страстью.
Ей было неприятно слышать, как ее любовные письма беззвучно зачитывают в суде, и неприятно видеть своих униженных и заплаканных родителей.
Она чувствовала, что может "выложить все начистоту" и, добившись своего освобождения, убедить судью не приговаривать Фредерика к смерти.
К сожалению, ее выступление, похоже, произвело обратный эффект. На свидетельской трибуне она противоречила сама себе и выглядела попеременно то мелодраматичной, то жалеющей себя. Когда ее спросили, о чем она думала, когда писала некоторые фрагменты писем, она ответила, что не помнит.
Судья, сэр Монтегю Ширман, похоже, был настроен против нее, поскольку даже не называл ее имени. "Что касается женщины", - неодобрительно заявил он, после чего напомнил присяжным об их обязанности выносить вердикт только на основании представленных в деле доказательств.
Обвинительный приговор был вынесен 11 декабря. И Эдит, и Фредерик были приговорены к смертной казни через повешение.
К удовольствию газетных репортеров на пресс-галерее, Эдит упала в истерике при этом известии, а Фредерик громко кричал о своей невиновности. Поскольку он был на девять лет моложе ее, комментаторы с удовольствием изображали его невинным юношей, которого сбила с пути манипулирующая им пожилая женщина. Он был просто "романтичным, рыцарским мальчиком", - писал один из них.
Конечно, все могло быть именно так. Если Эдит Томпсон действительно давила на Фредерика Байуотерса, пока он не зарезал ее мужа до смерти, не исключено, что она также могла устроить свое необычное, противоречивое выступление в суде, потому что думала, что это замутит воду и позволит ему получить более мягкий приговор.
В значительной степени она просчиталась в том, как общественность и, что особенно важно, присяжные отреагируют на ее письма.
Возможно, конечно, что Эдит думала, что Фредерик уничтожит их, чтобы их все равно никто не смог прочитать. В том, как было построено дело против нее, чувствовалась тяжелая жилка сексизма, ведь обвинение утверждало, что любовь к романтическим, причудливым книгам привела ее к смертельным фантазиям, которые в итоге привели к действиям.
В 1920-е годы все еще существовали идеи о вредном влиянии романтической или сентиментальной литературы на женщин.
Фредерик сказал во время суда, что Эдит любила "читать книги и представлять себя персонажем книги", не думая, что присяжные воспримут это как признак того, что она действительно хотела сыграть роль убийцы в триллерах, которые она с удовольствием читала.
В 1922 году Британия все еще была охвачена идеей, усугубленной данными переписи населения 1921 года, о том, что в стране проживает на миллион женщин больше, чем мужчин, после всех мужских потерь в Первой мировой войне.
Это не совсем верно с демографической точки зрения, но идея "лишних женщин" как одноразовых и нежелательных была мощной силой, несмотря ни на что.
Для социальных консерваторов того времени Эдит Томпсон не была "женственной женщиной" - она работала, танцевала, шесть лет была замужем и не имела ребенка, поэтому, предположительно, пользовалась контрацептивами, а в письмах к Фредерику писала о том, что наслаждается сексом и делает аборты.
Если она виновна, то стала причиной ненужной смерти двух человек. В таком свете неудивительно, что ее приговорили к смерти.
Ее адвокаты подали апелляцию, но безуспешно. Была даже создана общественная петиция с требованием остановить казнь Эдит и Фредерика, собравшая более миллиона подписей, но и она была отклонена.
Менее чем через месяц после вынесения приговора Эдит Томпсон затащили в сарай тюрьмы Холлоуэй и повесили. Помимо того, что она была почти без сознания, когда это произошло, у нее было много крови - очевидцы говорят, что это выглядело так, будто ее "внутренности вывалились наружу".
Некоторые интерпретировали это как выкидыш, предположив, что, возможно, Эдит была беременна. Если это так, то ее нельзя было вешать - закон запрещал это делать. Но даже если это и не так, женщин вообще редко вешали - Эдит была первой за последние 16 лет.
Альфред Хичкок был тесно связан с этим делом, поскольку он учился в танцевальной школе отца Эдит и остался другом ее младшей сестры Авис. Он неоднократно подумывал снять фильм о гибели Эдит, но так и не сделал этого.
В ноябре 2018 года тело Эдит Томпсон было поднято из братской могилы на Бруквудском кладбище, где оно было захоронено при перестройке тюрьмы Холлоуэй в 1971 году. После того как Министерство юстиции наконец разрешило эксгумацию, машина скорой помощи отвезла тело на лондонское кладбище Сити, где его положили в ту же могилу, что и ее мать и отца, как всегда хотели ее родители.
Возможно, она наконец-то упокоилась, но история Эдит Томпсон продолжает жить. Она слишком необычна, чтобы быть забытой.
Дома на Хоули-сквер отличались особой пышностью и убранством, в одном из них, за тяжелой дубовой дверью, проживала семья успешного местного архитектора Уильяма Эдмундса.
Его утонченная жена Анна была очень довольна положением своей семьи в обществе, ну и как полагается замужней даме, она всегда пребывала в хорошем настроении в присутствии супруга.
Хороший достаток позволял ей нанять трех человек в услужение, чему, кстати, она была несказанно рада. Светская женщина сразу возложила все свои заботы по дому и воспитанию детей на прислугу.
В начале 1836 года в Великобритании случился очередной экономический кризис, который привел к череде несчастий в этой интеллигентной семье.
Некогда процветающее архитектурное бюро развалилось, финансы сократились до такой степени, что семья, в попытках сэкономить, была вынуждена продать второй дом. О дорогих развлечениях и изысканных деликатесах, которые приняты в высшем обществе, оставалось только мечтать.
На фоне произошедших перемен Уильям озлобился и стал жестоким по отношению к своей семье, он явно страдал умственно и физически. У него был диагностирован сифилис, которым он заразился после нескольких бурных тайных романов. К 1840 году Уильям сошел с ума.
Эдмундсы словно вступили в бесконечный ад.
Не выдержав агрессивного поведения супруга, Анна подписала соответствующие документы, благодаря которым Уильяма поместили в частный приют для умалишенных, где он умер в марте 1847 года.
После его смерти семья оказалась в еще более затруднительном положении: дом на Хоули-сквер был выставлен на продажу, а Анна вместе с дочерьми переехала в Брайтон.
Несмотря на все неудачи, Кристиана (1828 г.р), одна из дочерей Эдмундсов, выросла послушной и благовоспитанной девушкой с замашками настоящих аристократов.
У простой, крепко сложенной молодой девушки не было тайных воздыхателей: она не обладала тем манящим и чарующим взглядом, который так притягивает мужское внимание.
Однако даже к 40 годам Кристиана не проявляла никаких признаков того, чтобы выйти замуж и остепениться, и, казалось, довольствовалась праздной и скучной жизнью со своей овдовевшей матерью и незамужней сестрой Мэри.
К 1869 году Кристиане диагностировали истерию.
Кристиана страдала от невралгии, и в том же году она обратилась к местному доктору Чарльзу Бирду, который владел хирургическим кабинетом недалеко от ее дома.
41-летний женатый мужчина с тремя детьми не отличался особой привлекательностью, но Кристиане не потребовалось много времени, чтобы понять, что он - любовь всей ее жизни. Она писала ему длинные любовные письма и мечтала однажды выйти за него замуж. Доктор Бирд, похоже, был польщен ее вниманием и не препятствовал ее ухаживаниям, хотя между ними никогда не было ничего предосудительного (но это не точно).
Хитрая женщина видела только один способ сделать его своим.
Однажды вечером в сентябре 1870 года, когда доктор Бирд был в отъезде, Кристиана пришла с визитом к нему домой. Миссис Эмили Бирд была рада ее видеть и пригласила в гостиную, где они присоединились к пожилой квартирантке семьи Бирд. Кристиана сказала, что купила шоколадные лакомства для детей и угостила одним пирожным свою соперницу.
Эмили сразу же стало противно от его неприятного металлического вкуса, и она вышла из комнаты, чтобы выплюнуть его.
Кристиана же просто откланялась и поспешила удалиться из их дома. Уже к вечеру Эмили страдала от обильного слюноотделения и диареи.
Она рассказала об этом мужу, и тот сразу же заподозрил неладное.
Он знал, что Кристиана была влюблена в него, и понял, что недооценил ее способности. Чарльз обвинил ее в попытке отравления и разорвал с ней все контакты.
Он не сообщил о ней в полицию, вероятно, потому что он чувствовал себя неловко из-за того, что ранее поощрял их роман.
Не говоря уже о том, что у Чарльза была безупречная репутация, которую нужно поддерживать, он никогда не хотел быть вовлеченным в такой скандал.
В нездоровом сознании Кристианы Эдмундс промелькнула мысль: ей нужно было сделать все, чтобы восстановить дружбу с любимым доктором, - доказать, что попытка отравления миссис Бирд была не ее виной.
Она просила местных ребятишек купить ей шоколадные конфеты в магазине известного кондитера Джона Мейнарда, затем подмешивала в них стрихнин и возвращала угощения обратно, утверждая, что мальчишки-прохвосты купили ей не те сладости.
Таким образом, отравленные конфетки попадали в запасы кондитера и съедались посетителями.
За стрихнином Кристиана наведывалась в лавку к местному химику-аптекарю Айзеку Гарретту под предлогом того, что ей нужен яд для уничтожения нескольких мародерствующих кошек.
Она вернулась к химику во второй раз под псевдонимом миссис Вуд, на этот раз утверждая, что хочет облегчить страдания своей старой собаки.
Но дозировка яда, по-видимому, была совершенно случайной: некоторые люди просто жаловались на неприятный металлический вкус шоколада, другие заболевали, но выздоравливали без каких-либо последствий.
12 июня 1871 года Чарльз Миллер прогуливался в Брайтоне со своим 4-летним племянником Сидни и в качестве сладкого удовольствия разрешил ему поесть немного шоколада из местной кондитерской Мейнарда.
Вскоре после этого с ними случилась трагедия: они оба сильно заболели, но Чарльз оправился спустя время, а маленький Сидни скончался в тот же день.
В организме мальчика были обнаружены следы стрихнина.
Вопрос, конечно же, заключался в том, был ли он намеренно или случайно отравлен?
Кристиана Эдмундс выступила на дознании в качестве свидетеля, заявив, что тоже заболела после того, как съела несколько шоколадных конфет Мейнарда; она отдала оставшиеся шоколадки эксперту для проверки на наличие яда, но тот ничего не обнаружил.
Джон Мейнард отрицал свою вину, и полиция поверила, что он говорит правду. Он 18 лет торговал на этой улочке без единого замечания от клиентов, да и химикатов не держал в подсобке, а от грызунов его спасала собственная кошка.
В итоге смерть Сидни признали несчастным случаем.
Кристиана писала письма родителям Сидни под тремя разными псевдонимами в попытке обвинить кондитера в преступлении, но ее письма игнорировались.
Когда неудачная попытка уличить мистера Мейнарда провалилась, Кристиана написала страстное письмо доктору Бирду, но он попросил ее больше не писать ему, добавив, что показал все ее письма своей жене.
Разочаровавшись в металлическом вкусе стрихнина, который не позволил ей найти новых жертв, Кристиана раздобыла мышьяк, отравила фруктовые сладкие коробочки и отправила их по почте разным людям из высшего общества, в том числе и миссис Бирд.
Эмили не нашла ничего плохого в пирожных, присланных ей с анонимной запиской, но она заново завернула посылку, намереваясь использовать ее содержимое в качестве приятного субботнего угощения для себя и детей.
Чтобы отвести подозрения, Кристиана отправила посылку самой себе, хотя и написала свое имя с ошибкой.
В Брайтоне возникла паника из-за отравления, несколько человек заболели после того, как съели пирожные, анонимно присланные по почте, хотя ни один человек не пострадал от необратимых последствий.
После второго покушения на жизнь своей жены доктор Бирд пошел в полицию и рассказал обо всех своих подозрениях в отношении Кристианы Эдмундс.
Были допрошены аптекари, продавшие ей стрихнин и мышьяк, и мальчики, которых она посылала купить шоколад в магазине Мейнарда.
Хотя она утверждала, что сама была отравлена, ее арестовали и предали суду.
Эксперт по почерку пришел к выводу, что адресные этикетки совпадали с почерком Кристианы.
В январе 1872 года некоторые письма Кристианы были зачитаны в суде.
Казалось, что она развила другую личность или просто потеряла связь с реальностью из-за силы своего увлечения доктором Чарльзом.
Она использовала немного испанских слов, таких как "безумная" и "невеста", не говоря уже о том, что она подписывала свои письма "от Доротеи".
Несмотря на показания психологов и членов семьи, подробно описывающие длинную череду безумий в семье Эдмундсов (включая безумие отца и тот факт, что еще одна сестра Луиза покончила с собой), 43-летняя Кристиана была признана виновной и была приговорена к смерти.
Она утверждала, что была беременна, но присяжные матроны осмотрели ее и обнаружили, что она говорит неправду.
Приговор в конечном итоге был заменен на пожизненное заключение, после того как психиатры признали ее сумасшедшей.
Она была отправлена в печально известную психиатрическую лечебницу Бродмур 5 июля 1872 года, где оставалась до конца своей жизни.
Она никогда не давала никаких объяснений и не выказывала никаких угрызений совести из-за своего поступка.
Судебные документы описывали ее как дьявольское, бедное безумное существо.
P.S Эту статью я написала несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает
В доме номер 14 по Бисмарк-роуд в лондонском районе Хайгейт стоял декабрьский вечер 1914 года — тихий, промозглый, из тех, когда за окнами рано темнеет и хозяйки задёргивают шторы пораньше, лишь бы не выпускать тепло из комнат. Молодожёны въехали накануне: мужчина лет сорока с уверенными манерами и его свежеиспечённая жена, миловидная женщина неполных сорока лет, представившаяся хозяйке дома как миссис Лойд. Обвенчались они всего день назад, и хозяйка, женщина участливая, порадовалась за молодую пару, хотя, по правде говоря, назвать их совсем уж молодыми язык не поворачивался.
Шёл шестой месяц войны, и вся Британия уже привыкла к затемнённым по вечерам окнам, к сводкам с фронта на первых полосах и к тому особому, немного лихорадочному настроению, в котором молодожёны спешат обвенчаться, не откладывая счастье на неопределённое потом. Хайгейт войны почти не замечал — тихий, респектабельный район на холме, застроенный аккуратными террасными домами, где по вечерам пахло углём из каминов и кто-то неизменно упражнялся на фортепиано за плотно закрытыми шторами. Дом 14 по Бисмарк-роуд ничем не выделялся среди соседних: та же кирпичная кладка, та же невысокая чугунная ограда палисадника, то же крыльцо в две ступеньки.
Вечером хозяйка услышала, как наверху набирают ванну. Плеск воды, потом какая-то возня, потом тишина. А следом — совсем неожиданно — снизу, из гостиной, донеслись звуки фисгармонии: кто-то наигрывал старый протестантский гимн, «Ближе, Господь, к Тебе» [1], медленно, почти по слогам, будто разучивая его впервые. Хозяйка удивилась — не самое подходящее время для музицирования, — но не придала этому значения. Через несколько минут музыка оборвалась, хлопнула входная дверь, и на улице стихли шаги.
Запомните этот гимн, потому что раньше, чем закончится эта история, он прозвучит ещё не раз — и каждый раз будет означать одно и то же.
Через несколько часов хозяйка поднимется наверх и обнаружит, что новобрачная миссис Лойд мертва в ванне, а её убитый горем муж уже дал показания полиции: отлучился купить рыбы на ужин, вернулся — и обнаружил страшное. Ещё через несколько недель выяснится, что мистера Лойда на самом деле зовут иначе, что жена у него далеко не первая и что случайное совпадение в разделе некрологов одной воскресной газеты вот-вот превратит рядовое утопление в самое громкое судебное разбирательство английского 1915 года.
Джордж Джозеф Смит родился 11 января 1872 года в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов лондонского Ист-Энда, в семье страхового агента, хотя тогда никто не мог предположить, как тесно эта профессия свяжется с его судьбой. Мальчишкой он был неуправляемым: мелкое воровство, порча чужого имущества, и уже в девять лет магистрат отправил его в исправительную школу в Грейвзенде, одно из тех суровых викторианских заведений, где из беспризорных мальчиков пытались лепить дисциплинированных работников, кормя их скудно, а наказывая щедро. Джордж Смит провёл там несколько лет и вышел оттуда не столько исправленным, сколько озлобленным — с твёрдым убеждением, что мир ему что-то задолжал.
Дальше была обычная для таких биографий цепочка: мелкие кражи, короткие тюремные сроки, случайные заработки. Обаянием природа Джорджа не обделила, чего нельзя было сказать о внешности: невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом, который недоброжелатели потом сравнивали со взглядом бешеной собаки, и пышными усами, которые слегка смягчали это впечатление.
Дар красноречия, видимо, компенсировал скупую внешность — женщины поддавались ему на удивление легко, а уж как обращаться с доверчивой, одинокой женщиной, мужчина выучил быстро на практике.
К слову, за всю жизнь Джордж женился по-настоящему лишь однажды, в 1898 году — на 19-летней Кэролайн Беатрис Торнхилл, и другого законного брака в его жизни больше не случится. Впрочем, супружеская идиллия продлилась недолго: мужчина подбивал жену на кражи у хозяек, у которых она служила, и в конце концов её осудили за одну из таких краж. Едва отбыв срок, Кэролайн уехала в Канаду и больше в Англию не возвращалась — а Джордж, оставшись формально женатым, но фактически свободным, обнаружил в этом занятную возможность.
Следующие десять лет он путешествовал по Британии под разными именами: каждый раз находил одинокую женщину с небольшими сбережениями, каждый раз женился на ней — незаконно, разумеется, — а когда её кошелёк пустел, исчезал вместе с последним, что там оставалось. В 1908 году, назвавшись на этот раз Оливером Джорджем Лавом, он обвенчался с Эдит Пеглер из Бристоля, женщиной простой и доверчивой, которая много лет свято верила легенде мужа о том, что тот торгует антиквариатом и подолгу разъезжает по делам. Её деньги он, впрочем, так ни разу и не тронул — редкое для него исключение. В том же году он обчистил на тридцать фунтов вдову Флоренс Уилсон из Уортинга. Год спустя настала очередь Сары Фримен, у которой наш мистер Смит выманил около четырёхсот фунтов сбережений и военных облигаций.
К 1910 году подобная схема была отработана у него почти до автоматизма: знакомство, ухаживание, скорая свадьба, доступ к деньгам жены — и исчезновение. Не хватало малого: способа обзавестись действительно крупной суммой, не тратя времени на постепенное выманивание мелких сумм. Ответ мужчина нашёл там же, где искал его весь Эдвардианский Лондон, — в страховании жизни.
Летом 1910 года в Уэймуте, курортном городке на южном побережье, Смит познакомился с Беатрис «Бесси» Манди, 35-летней незамужней женщиной из состоятельной семьи, унаследовавшей после смерти отца солидную сумму в доверительном фонде. Бесси выросла в семье, где жениха полагалось сперва представить родным, а замуж выходили не раньше чем через год-другой знакомства. Но едва в её жизни появился представительный мужчина, назвавшийся Генри Уильямсом, все эти правила будто перестали для неё существовать — голова закружилась от любви в считаные недели. Уже в августе они обвенчались.
Родные Бесси, узнав о скоропалительном браке, забеспокоились всерьёз — жениха они видели впервые в жизни, а сумма в доверительном фонде была слишком заметной, чтобы не вызвать подозрений. Джордж, почувствовав, что фонд просто так не тронуть, повёл себя неожиданно: забрал у жены полторы сотни фунтов наличными и попросту исчез, оставив Бесси в недоумении и растерянности.
Казалось бы, на этом историю можно было считать законченной. Но полтора года спустя Джордж объявился снова, разыскал Бесси и с лёгкостью убедил её: дела вынудили его исчезнуть, а думал он всё это время только о ней. Доверчивая женщина простила его без долгих уговоров. Супруги составили обоюдные завещания, по которым всё имущество переходило оставшемуся в живых супругу — обычная по тем временам практика для молодой пары, вот только в нашем случае она звучала как заранее прописанный сценарий.
Поселились они в Херн-Бее, тихом приморском городке в графстве Кент. Там, сняв дом на Хай-стрит, Джордж Смит первым делом купил подержанную чугунную ванну — деталь на первый взгляд совершенно бытовая. Спустя несколько недель Бесси начала жаловаться на внезапные приступы, похожие на эпилептические, хотя прежде ничем подобным не страдала: голова кружилась, руки немели, сознание на миг мутнело. Джордж заботливо водил свою супругу по врачам, послушно пересказывал симптомы и в целом производил впечатление образцового встревоженного мужа.
Утром 13 июля 1912 года Джордж Смит вышел из дома купить к завтраку рыбы. Когда он вернулся, Бесси была мертва — лежала в ванне, полностью погружённая в воду, и, как он потом опишет полиции, «голова была прямо под водой». В одной руке покойной так и остался зажат кусок мыла. Врач, вызванный на место, констатировал утопление, вероятно, во время очередного приступа, и, не найдя ничего подозрительного, подписал свидетельство о смерти без малейших колебаний.
По завещанию, составленному всего за пять дней до гибели жены, Джорджу досталось около 2579 фунтов — по тем временам сумма, которой хватило бы небогатой семье на десятилетие безбедной жизни. А спустя всего несколько дней после похорон безутешный вдовец наведался к хозяину дома и потребовал вернуть деньги за прокатную ванну, за ненадобностью более ему не нужную. Получил фунт семнадцать шиллингов возврата.
Бережливый человек, что и говорить — даже свежее вдовство не помешало ему проследить за возвратом мелкого залога.
Осенью 1913 года, чуть больше года спустя, объявление в брачной газете свело мистера Смита, теперь представлявшегося собственным именем, с Элис Бёрнем — 25-летней медицинской сестрой из Астон-Клинтона, доброй, работящей девушкой, откладывавшей жалованье на будущее. Полноватая, круглолицая, с открытой, доверчивой улыбкой, Элис была из тех девушек, кого соседи в один голос называют «золотым сердцем»: подрабатывала сиделкой у пожилых пациентов, часть жалованья исправно отсылала родителям, а свободные вечера коротала за чтением романов с продолжением в дешёвых журналах — мечтала, как и многие её сверстницы, о собственном скромном, но настоящем счастье. Джордж Смит, представившийся вдовцом с солидными сбережениями, для такой мечты подходил идеально.
Родные Элис, познакомившись с ее избранником, сразу насторожились: излишне гладкие манеры, слишком быстрый интерес к деньгам невесты. Отец, Чарльз Бёрнем, прямо предупредил дочь, что жених ему не по душе. Элис, однако, была влюблена и предупреждений слушать не стала.
Обвенчались они в ноябре того же года, и почти сразу Джордж настоял на страховании жизни жены на пятьсот фунтов — предложение, которое сам он подал как разумную заботу о будущем семьи. На медовый месяц молодожёны отправились в Блэкпул, приморский курорт на северо-западе Англии, и поселились в пансионе у супругов Кросли. Хозяева, люди приветливые и наблюдательные, отметили, что мистер Смит первым делом поинтересовался, есть ли в доме ванна.
Вечером 12 декабря 1913 года миссис Кросли заметила, что с потолка кухни, расположенной прямо под ванной комнатой, закапала вода. Поднявшись наверх проверить, в чём дело, она встретила мистера Смита — тот показался ей странно возбуждённым, объяснил, что как раз спускался за яйцами к завтраку, и попросил его не беспокоить. Когда дверь ванной всё же открыли, Элис Бёрнем была мертва — утонула точно так же, как за полтора года до неё Бесси Манди в Херн-Бее: в позе почти безмятежной, без единого синяка или ссадины на теле.
Из всех продуктов, за которыми мужья бегают в разгар семейного несчастья, яйца — не самое убедительное алиби, но, к сожалению для Элис, убедило оно решительно всех.
Джордж Смит получил страховую выплату в пятьсот фунтов и уехал из Блэкпула так же скоро, как появился. Тело Элис он похоронил в общей могиле, отказавшись платить за отдельное захоронение, — жест, который семья Бёрнем сочла оскорбительным, но списала на скупость безутешного вдовца, а не на что-то более зловещее. Впрочем, отец Элис своих сомнений на этот счёт так до конца и не оставил.
Осенью 1914 года, когда Британия только-только вступила в войну и вся страна жила ощущением, что обычная жизнь ненадолго прервалась, мистер Смит завёл знакомство с Маргарет Элизабет Лофти — 38-летней дочерью священника, работавшей экономкой и присматривавшей за престарелыми джентльменами. Женщина она была одинокая, благовоспитанная и, что важнее всего для Джорджа, обладала скромными, но вполне определёнными сбережениями.
Маргарет давно свыклась с мыслью, что замужество, скорее всего, обойдёт её стороной: строгое воспитание в доме священника приучило её к сдержанности, к аккуратной экономии в мелочах и к тому, что о собственных чувствах не принято рассказывать посторонним. Тем неожиданнее для неё самой оказалось знакомство с Джорджем— обходительным, внимательным мужчиной, который слушал её так, будто ничего интереснее в жизни не слышал. Подругам она успела написать всего одно письмо о новом знакомом, восторженное и немного сбивчивое от переполнявших её чувств.
Ухаживания заняли считаные недели. 17 декабря 1914 года пара обвенчалась в Бате, а на следующий же день, ещё до заката, Маргарет составила завещание в пользу мужа и оформила страховку на семьсот фунтов — сумму по тем временам огромную, сопоставимую в пересчёте на нынешние деньги с несколькими миллионами рублей. В тот же вечер молодожёны заселились в съёмную комнату на Бисмарк-роуд в Хайгейте — ту самую, с которой начинается эта история.
Хозяйка дома, женщина участливая, слышала, как набирают воду в ванну, слышала плеск, а следом — гимн «Ближе, Господь, к Тебе», негромко и неумело сыгранный на фисгармони (клавишный инструмент XIX века) в гостиной внизу. Кто в тот вечер сидел за инструментом, хозяйка так и не узнала: то ли сам мистер Смит, коротавший время, пока где-то наверху затихала его новая жена, то ли звук доносился из соседней квартиры, а хозяйка просто ошиблась этажом. Как бы то ни было, вскоре музыка стихла, хлопнула дверь, и Джордж Смит ушёл — по его словам, за едой к ужину.
Маргарет Лофти прожила замужем меньше суток. Когда хозяйка поднялась наверх проверить, всё ли в порядке, она обнаружила ту же картину, что уже дважды случалась прежде в разных концах Англии: неподвижное тело в наполненной ванне, ни следа борьбы, ни единого крика, который хоть кто-то бы услышал.
Смерть Маргарет Лофти пришлась на военную осень, когда фронтовые сводки на время примолкли, и в разделе некрологов воскресного выпуска «News of the World» заметка о трагически погибшей молодой жене заняла своё скромное место среди десятков подобных. Прочитал её, среди прочих, Джозеф Кросли — тот самый хозяин пансиона в Блэкпуле, у которого годом раньше утонула Элис Бёрнем.
Совпадение бросилось ему в глаза сразу: муж, отлучившийся якобы за едой, ванна, тело без единого синяка. Мистер Кросли вырезал заметку, приложил к ней вырезку годичной давности про смерть Элис и отправил обе в Скотленд-Ярд. Почти одновременно с ним точно такое же письмо, независимо, написал и отец Элис, Чарльз Бёрнем.
Для Джорджа, только что похоронившего третью жену за два с половиной года, эта случайная бдительность Кросли и Бёрнема обернётся крайне неприятным сюрпризом.
Дело поручили детективу-инспектору Артуру Нилу — человеку методичному, не склонному верить очевидному на слово. Осмотрев ванну, в которой погибла Элис Бёрнем, — тесную, едва достававшую взрослому человеку до середины бедра, — мистер Нил, по собственному позднейшему признанию, поначалу усомнился, что в подобной посудине вообще можно утонуть без посторонней помощи. Дальнейшая проверка быстро вывела его на след: «Генри Уильямс», «Джон Лойд» и мистер Смит, ныне пытавшийся получить страховую выплату по полису Маргарет Лофти, оказались одним и тем же человеком. 1 февраля 1915 года Джорджа Смита арестовали прямо в конторе страхового агента, куда он явился за деньгами.
За дело взялся патологоанатом Бернард Спилсбери, уже успевший заслужить репутацию лучшего судебного эксперта Англии. Тела Бесси Манди и Маргарет Лофти эксгумировали, но следов насилия экспертиза так и не нашла: ни ушибов, ни следов удушения, ни болезней сердца, которые объяснили бы внезапную смерть в воде. Господину Спилсбери пришлось строить версию не на теле жертвы, а на геометрии самой ванны: Бесси Манди, ростом почти в пять футов семь дюймов, лежала в ванне длиной едва ли пять футов. Стоило резко потянуть её за ноги вверх, и голова мгновенно уходила под воду — жертва теряла сознание от шока и захлебнувшегося дыхания прежде, чем успевала хоть как-то сопротивляться.
Чтобы проверить теорию на практике, инспектор Нил пригласил опытную пловчиху, примерно того же роста и телосложения, что и погибшие женщины, усадил её в такую же ванну и на глазах у прокурора резко дёрнул за щиколотки. Женщина мгновенно ушла под воду и потеряла сознание настолько стремительно, что приводить её в чувство пришлось больше получаса — эксперимент удался блестяще, почти ценой ещё одной жертвы, на сей раз безо всякого злого умысла.
Судебный процесс открылся в Олд-Бейли 22 июня 1915 года, и лондонская публика, изголодавшаяся по новостям, не связанным с фронтовыми сводками, восприняла его почти как театральную премьеру: галерея для зрителей была забита до отказа, а у входа в здание с самого утра выстраивалась очередь из желающих попасть в зал. Джордж Смит на скамье подсудимых держался с деланым спокойствием, изредка поправляя усы и оглядывая зал тяжёлым, немигающим взглядом — тем самым, что когда-то заставлял недоброжелателей вспоминать бешеных собак.
По английским законам мистера Смита можно было судить лишь за одно убийство единовременно, и обвинение выбрало смерть Бесси Манди, но добилось права представить присяжным обстоятельства двух других смертей — как доказательство единой, тщательно отработанной «системы». Защита во главе с сэром Эдвардом Маршаллом Холлом, одним из самых прославленных адвокатов эпохи, категорически возражала против такого допущения, справедливо указывая, что присяжным трудно судить об одном убийстве непредвзято, зная о двух других столь похожих смертях. Судья Скраттон возражение отклонил.
Джордж Смит от дачи показаний отказался — Маршаллу Холлу он оставил короткую записку с одной-единственной строкой, из которой прямо следовало: свидетельствовать в свою защиту подсудимый не намерен. Прокурор Арчибальд Бодкин зачитал присяжным хронику всех трёх браков подряд: одинаковые ухаживания, одинаковые поспешные завещания, одинаковые ванны, одинаковое алиби с отлучкой за едой. Спилсбери повторил перед присяжными свою версию о резком рывке за ноги, а инспектор Нил рассказал о чуть не обернувшемся трагедией эксперименте с пловчихой.
Свидетельствовать пришлось и Эдит Пеглер — той из женщин Джорджа, кто провёл рядом с ним больше всех лет, к кому он неизменно возвращался все эти годы, несмотря на семь других фиктивных браков, которые он успел заключить между делом, — и она так и не заподозрила ничего. На суде выяснилось: муж не раз предупреждал её быть осторожнее в ванне, потому что женщина, дескать, может там упасть в обморок и погибнуть. Заботливый муж, что и говорить, — вот только заботился он не о жизни жены, а о собственной безопасности сценария, отработанного на других.
Присяжные совещались около двадцати минут. Ровно столько же времени у самого Смита обычно уходило на то, чтобы очаровать очередную одинокую женщину задолго до свадьбы. Первого июля 1915 года был оглашён вердикт: виновен по всем пунктам, вынесенным на рассмотрение.
Услышав приговор, Джордж Смит нашёл в себе силы лишь на одну сдержанную фразу: «Всё, что я могу сказать, — я не виновен». Скромное заявление для человека с тремя утопленными жёнами за плечами.
Апелляцию, поданную Маршаллом Холлом на предмет неправомерного допуска «системных» доказательств, лорд главный судья Ридинг отклонил без долгих раздумий — тем самым решение по делу Смита на десятилетия вперёд стало юридическим прецедентом, которым английские суды пользовались при разбирательстве серийных преступлений [2].
13 августа 1915 года в тюрьме Мейдстоун Джорджа Джозефа Смита повесили; экзекуцию, как гласил официальный протокол, провели «гуманно и без промедления». Палач Джон Эллис исполнял приговор буднично, как исполнял их не первый десяток раз.
Кэролайн Торнхилл, единственная законная жена мистера Смита, всё это время жившая в Канаде, вернулась в Англию специально ради суда — как утверждали позже журналисты, отчасти из любопытства, отчасти для того, чтобы окончательно закрыть эту главу своей жизни. На следующий день после казни бывшего мужа она вышла замуж за канадского солдата, будто торопилась стереть память о человеке, чьё фамилию когда-то согласилась носить.
Эдит Пеглер, узнавшая на суде о существовании ещё как минимум пяти других «жён», больше замуж не вышла. Лишь после его казни выяснилось и вовсе горькое: их брак с самого начала был недействителен — Джордж, как оказалось, был уже законно женат на Кэролайн Торнхилл ещё в 1898 году. Много лет спустя она признавалась знакомым, что до последнего не могла поверить: человек, годами приносивший ей букеты и оплачивавший закладную на дом, оказался тем самым чудовищем, о котором писали все газеты страны. Верность, которую он меньше всего заслуживал.
Дело против Смита стало одним из первых в британской истории, где суд позволил доказывать вину через доказанную схожесть преступлений, а не через прямые улики по каждому эпизоду в отдельности — прецедент, к которому английские прокуроры возвращались десятилетиями. Сам же Джордж Смит, по свидетельству тюремного капеллана, так ни разу и не произнёс ничего похожего на раскаяние: до последнего дня он держался версии, что стал жертвой нелепого стечения обстоятельств, а вовсе не расчётливым убийцей трёх женщин.
Три года спустя после последней ванны на Бисмарк-роуд гимн «Ближе, Господь, к Тебе» всё ещё звучал в английских церквях по воскресеньям — той же мелодией, что когда-то заглушила для случайных соседей звук чужой смерти. Для семей Манди, Бёрнем и Лофти эта музыка так навсегда и осталась связана не с утешением, а с последними минутами, прожитыми их родными в чужом доме, рядом с человеком, который для каждой из них когда-то казался спасением, а не приговором.
Трудно сказать, помнил ли сам Джордж Смит мелодию, которую наиграл — или кто-то наиграл рядом с ним — в тот декабрьский вечер в Хайгейте. Но три женщины, вышедшие за него замуж с разницей в несколько лет и в разных концах страны, в одном сходились безоговорочно: каждая искренне верила, что наконец нашла мужчину, который позаботится о ней до конца её дней. В каком-то смысле так оно и вышло — просто конец оказался куда ближе, чем кто-либо из них мог вообразить себе в день свадьбы.
Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet
[1] «Ближе, Господь, к Тебе» (англ. «Nearer, My God, to Thee») — популярный протестантский гимн XIX века на слова Сары Флауэр Адамс, часто исполнявшийся на похоронах и поминальных службах в Британии; по легенде, его же играл оркестр на тонущем «Титанике» в 1912 году, всего за два года до событий в Хайгейте.
[2] Речь о доктрине допустимости доказательств «схожего поведения» (similar fact evidence) — юридическом принципе, позволяющем суду учитывать эпизоды из прошлого обвиняемого, если они демонстрируют характерный, узнаваемый почерк преступления. До дела Смита британские суды применяли этот принцип крайне осторожно.
Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet
Куинс-Виллидж в марте 1927 года был из тех тихих пригородов Нью-Йорка, где по субботам играют в бридж у соседей, а по воскресеньям всей улицей ходят к мессе. Одноэтажные и двухэтажные дома с аккуратными крылечками стояли впритык друг к другу вдоль обсаженных молодыми деревьями улиц, а по вечерам из окон доносился привычный набор звуков благополучного среднего класса: радиоприёмник, звон посуды после ужина, детский смех. Сухой закон к тому времени длился уже седьмой год, и почти в каждом квартале был свой бутлегер, чьё имя произносили вполголоса и с некоторым уважением.
В доме номер 9327-222 по Гарфилд-плейс в тот субботний вечер, как и во многих домах по соседству, играли в бридж. Партии затягивались обычно до полуночи, а то и дольше — хозяйки выставляли на стол сэндвичи и контрабандный джин в чайных чашках, на случай если кто-то из соседей заглянет на огонёк без предупреждения. Хозяйка дома на Гарфилд-плейс, миловидная 32-летняя блондинка по имени Рут Снайдер, слыла среди соседок женщиной приятной, но с характером — из тех, кто первым предложит ещё партию и последним разойдётся по домам. Домой она вернулась около двух часов ночи вместе с мужем, молчаливым, погружённым в свои мысли 45-летним художником по имени Альберт, который в отличие от жены танцевать и засиживаться допоздна не любил вовсе. Соседи, доведись им заглянуть в окна Снайдеров тем вечером, не увидели бы ничего необычного: обычная семейная пара, чуть уставшая после карточной партии, обычное воскресное утро на подходе.
Через несколько часов 9-летняя Лоррейн, единственная дочь Снайдеров, найдёт мать связанной на полу в родительской спальне, а отца — мёртвым в постели. А ещё через десять месяцев миниатюрный фотоаппарат, пристёгнутый к щиколотке совершенно постороннего человека, сделает единственный в своём роде кадр, который наутро раскупит четверть Нью-Йорка.
Но обо всём по порядку.
Рут Мэй Браун родилась в Нью-Йорке в 1895 году и выросла бойкой, общительной девушкой, из тех, кому дома всегда было тесновато. В двадцать лет она устроилась секретаршей в редакцию журнала «Motor Boating», принадлежавшего медиаимперии Уильяма Рэндольфа Хёрста, и там же познакомилась со своим будущим мужем — художественным редактором издания, 33-летним Альбертом Эдвардом Снайдером, урождённым Шнайдером. Он неплохо зарабатывал, сто долларов в неделю по тем временам считалось приличным доходом, и в 1915 году сделал секретарше предложение.
Брак, впрочем, с самого начала был браком двух очень разных людей. Рут была живой, миловидной, любила компании, танцы, новые платья и внимание мужчин — из тех девушек, что притягивают взгляды в любой комнате, даже не особенно к этому стремясь. Альберт же, невысокий и грузноватый, оказался человеком домашним, замкнутым и на редкость требовательным к тому, как именно должен быть устроен семейный быт: обед строго по расписанию, дом в идеальном порядке, никаких визитов подруг без предупреждения. Вдобавок он так и не смог — или не захотел — забыть свою покойную невесту Джесси Гишар, умершую за десять лет до знакомства с Рут: портрет Джесси провисел в доме Снайдеров долгие годы, а свою лодку Альберт назвал в её честь и однажды, к слову совсем не к месту, заметил жене, что более достойной женщины в своей жизни не встречал.
Романтично, что и говорить, — вот только едва ли это было приятно слышать той, с кем он делил постель каждую ночь. В 1918 году у супругов родилась дочь Лоррейн, и с её рождением напряжение в доме не исчезло, а скорее нашло себе новую почву: Альберт, судя по поздним показаниям соседей и родственников, хотел сына, страдал от перепадов настроения и требовал от жены и дочери если не идеального, то по крайней мере беспрекословного домашнего порядка. Рут же с каждым годом всё яснее ощущала, что вышла замуж не за спутника жизни, а за надзирателя над собственной кухней. Соседки, впрочем, знали её как женщину общительную и по виду вполне довольную жизнью — о том, что происходило за закрытыми дверями дома на Гарфилд-плейс, они могли лишь догадываться по обрывкам разговоров через тонкие стены.
В 1925 году, спустя 10 лет после свадьбы, знакомая пригласила Рут пообедать в манхэттенском ресторане в компании ещё нескольких человек — и там же ей представили 32-летнего Генри Джадда Грея, коммивояжёра, разъезжавшего по Нью-Джерси и продававшего дамские корсеты и бюстгальтеры. Человек этот на первый взгляд меньше всего походил на будущего убийцу: женатый, отец маленькой дочери, прихожанин методистской церкви, преподававший в воскресной школе, член ложи «Лосей» в родном городке Ориндж. Соседи и коллеги называли его тихим, услужливым и слегка застенчивым — из тех мужчин, кого хозяйки хвалят за вежливость, а начальство ценит за исполнительность.
Удобная репутация для человека, который спустя два года окажется на первых полосах всех нью-йоркских газет, не находите?
Внешне Генри Грей производил впечатление человека мягкого и слегка неуверенного в себе: худощавый, в очках, с зачёсанными на пробор волосами, он одевался аккуратно, но без особого щегольства, а говорил вполголоса, будто извиняясь, словно постоянно опасался кого-то потревожить. Рядом с бойкой, разговорчивой Рут он казался ещё незаметнее, чем был на самом деле, — но именно эта его безобидность, видимо, и подкупала: рядом с ним женщина, привыкшая к вечному недовольству мужа, наконец почувствовала себя единственной, о ком заботятся, а не той, кого вечно есть за что упрекнуть.
Рут и Генри быстро нашли общий язык — оба, по сути, тяготились собственными браками, оба искали хоть какого-то тепла за пределами дома. Встречались обычно днём, в номерах отеля «Уолдорф-Астория», куда Рут являлась под благовидным предлогом похода по магазинам, а маленькую Лоррейн оставляла кататься на лифтах в компании услужливых лифтёров — благо девочке нравилось это развлечение едва ли не больше, чем походы по магазинам с матерью. Друг друга влюблённые называли по-домашнему: она была для него Момси, он для неё — Бад. Со стороны, вздумай кто-нибудь подсмотреть за этой парой в гостиничном холле, они вполне сошли бы за скромных супругов из пригорода, коротающих день в городе, — настолько буднично и без тени интриги держались оба на людях.
Полтора года эта связь оставалась тайной ото всех — от мужа Рут, от жены Генри, от соседей с обеих сторон Гудзона. Но чем дольше тянулась тайная жизнь, тем настойчивее в разговорах любовников звучала одна и та же мысль: до тех пор пока жив Альберт Снайдер, будущего у них двоих нет.
Мысль о будущем без мужа довольно быстро приобрела у Рут вполне практическое измерение. Ещё в начале романа она уговорила Альберта оформить страхование жизни — обычное дело для семейного человека, ничего подозрительного. Но при содействии страхового агента, впоследствии осуждённого за подделку документов, полис на сорок восемь тысяч долларов обзавёлся оговоркой о двойном возмещении: если смерть застрахованного наступит от несчастного случая или насильственных действий, вдова получит вдвое больше обычного. Сам Альберт об этой оговорке, кажется, ничего толком не знал — взносы по полису Рут исправно и тайком вносила из своих денег.
Предусмотрительно для женщины, которая уже присматривалась к вдовьей доле, согласитесь.
Дальше началась целая череда попыток избавиться от мужа — таких попыток набралось не меньше семи, и читаются они сегодня скорее как чёрная комедия, чем как хроника хладнокровного убийцы.
Дважды Рут пыталась отравить Альберта светильным газом [1], приоткрывая кран газовой плиты по ночам, — оба раза он просыпался среди ночи от головной боли и сам же закрывал утечку, так и не заподозрив жену. Один раз, воспользовавшись гаражом, она заперла его в машине с работающим двигателем — Альберт выбрался сам, не придав случившемуся особого значения. Ещё дважды она подмешивала яд в его виски, но муж, человек придирчивый и к качеству контрабандного алкоголя, распробовал неладное на вкус и решил, что бутлегер продал ему негодный товар, — и просто сменил поставщика. Наконец, когда Альберт слёг с простудой, Рут добавила снотворное в его лекарство, но и это обошлось без последствий.
Даже провидение было явно не на стороне Рут Снайдер — или на стороне Альберта, тут уж как посмотреть.
О своих неудачах Рут исправно докладывала Генри при каждой новой встрече в «Уолдорф-Астории», и с каждым разом разговор этот всё меньше походил на женские жалобы на несчастливый брак, а всё больше — на деловой отчёт о невыполненном плане. Генри слушал, кивал, время от времени советовал попробовать что-нибудь понадёжнее — и с каждым таким разговором превращался из стороннего сочувствующего в полноправного соучастника ещё не свершившегося убийства, пусть пока и на словах.
К началу 1927 года, после стольких неудач, любовники решили, что дальше действовать нужно наверняка и вдвоём.
В субботу, 19 марта, Генри Грей приехал из Нью-Джерси в Нью-Йорк, предварительно позаботившись о том, чтобы у него было алиби: приятель по его просьбе зарегистрировался под его именем в гостинице в Сиракьюсах и отправил оттуда несколько писем, которые должны были подтвердить, что коммивояжёр весь вечер провёл за много миль от Куинс-Виллидж. Сам же Генри тем временем проник в дом Снайдеров, пока хозяева были на бридже у соседей, и затаился в свободной комнате, дожидаясь их возвращения.
Рут и Альберт в тот вечер, как и планировалось, отправились на партию в бридж к соседям — обычное субботнее развлечение, ничем не отличавшееся от десятков предыдущих. Рут, по позднейшим воспоминаниям хозяев вечера, была необычно оживлена и разговорчива, то и дело поглядывала на часы — но, против обыкновения, в этот раз не она подгоняла компанию сыграть ещё партию: просто ждала, явно приберегая нетерпение для чего-то другого. Альберт же, ничего не подозревая, зевал над картами и рассуждал о том, что неплохо бы лечь пораньше. Домой супруги вернулись около половины второго ночи. Заботливая хозяйка проводила мужа в спальню и, дождавшись, пока он уснёт, впустила в дом своего любовника, всё это время просидевшего в темноте свободной комнаты в напряжённом, нарастающем ожидании.
То, что случилось дальше, восстановят потом по показаниям обоих обвиняемых, каждый из которых впоследствии станет валить основную вину на другого. Первым делом в ход пошёл свинцовый груз от оконной рамы — обычный в те годы предмет обихода, которым балансировали тяжёлые оконные створки, а не орудие убийства.
Альберт не умер сразу, и в какой-то момент Генри, теряя самообладание, в панике позвал на помощь свою сообщницу: «Момси, ради всего святого, помоги!»
Рут довершила начатое, а затем, чтобы уж наверняка, оба туго стянули шею жертвы бельевой проволокой.
Сцену обставили под ограбление: ящики комода вывернули, содержимое разбросали по полу, а часть якобы украденных драгоценностей Рут сама же спрятала под собственным матрасом. Револьвер Альберта достали из тумбочки и оставили на кровати — сломанным, но неразряженным, будто грабители второпях позабыли им воспользоваться. Грабители, что и говорить, подобрались на редкость сентиментальные — унесли фамильные ценности, но почему-то не смогли расстаться с ними надолго и спрятали буквально под боком у хозяйки.
Ближе к утру Рут связала себе руки и ноги обрывком той же верёвки, легла на пол в собственной спальне и стала ждать, когда дом проснётся.
Девятилетняя Лоррейн поднялась позже обычного и, зайдя к родителям, обнаружила мать лежащей на полу со связанными запястьями и лодыжками.
— Двое мужчин ворвались в дом, детка, — простонала Рут, едва девочка помогла ей подняться. — Они как-то одолели меня, а с папой, боюсь, случилось страшное.
Полиция прибыла в течение двух часов. Тело Альберта Снайдера обнаружили в постели с признаками тупой травмы головы и асфиксии, дом действительно выглядел перевёрнутым вверх дном — но чем дольше детективы осматривали место происшествия, тем меньше картина напоминала настоящее ограбление. Замки на дверях и окнах были целы, никаких следов взлома. На запястьях и лодыжках хозяйки не осталось и намёка на настоящие потёртости от верёвки, зато сама верёвка была завязана подозрительно аккуратными узлами. А главное — часть «украденных» драгоценностей полицейские нашли там же, под матрасом хозяйской кровати.
— Не похоже на ограбление, миссис Снайдер, — заметил один из детективов, не скрывая скепсиса. — Мы повидали немало грабежей. Так их не обставляют.
Запомните крохотную булавку с инициалами « JG», которую в то же утро подняли с пола спальни, — сама по себе она ни в чём не была виновата, но именно с неё начнётся дорожка, которая приведёт полицию прямиком к настоящему убийце.
Детективы, разумеется, решили, что инициалы могут принадлежать грабителю, и первым делом заглянули в записную книжку хозяйки — проверить, нет ли среди знакомых Снайдеров человека с такими же буквами в имени. Там, на букву «G», и обнаружилось имя некоего Генри Грея, коммивояжёра из Нью-Джерси. Уже позже выяснится, что булавка на самом деле осталась в доме ещё от покойной невесты Альберта, той самой Джесси Гишар, чей портрет столько лет провисел на стене, и к Генри Грею отношения не имела вовсе — но к тому времени она уже сделала своё дело.
Когда полицейские как бы между делом спросили у Рут, что ей известно об этом человеке, та мгновенно переменилась в лице и спросила о том, о чём спрашивать явно не стоило:
— Он что, признался?
Не самый умный вопрос, если хочешь и дальше выглядеть неосведомлённой вдовой, скорбящей по мужу.
Детективы блефовали — Генри Грей на тот момент ещё ни в чём не признался и вообще находился в Сиракьюсах, старательно поддерживая своё бумажное алиби. Но растерянности Рут оказалось достаточно, чтобы полиция отправилась на розыски коммивояжёра всерьёз. Найденный и доставленный в Нью-Йорк, Грей поначалу отделывался коротким «Чушь!» на все вопросы о своей причастности — пока ему не сообщили, что Рут Снайдер уже во всём призналась. После этого сознался и он, хотя и на свой лад: по его версии, идея принадлежала целиком любовнице, а сам он якобы действовал из страха, что она разболтает об их романе его жене.
Продуманное на бумаге алиби имеет обыкновение рассыпаться, стоит лишь спросить о нём у самого его автора.
Оба обвиняемых, что примечательно, дружно признавали убийство — и столь же дружно перекладывали основную ответственность друг на друга.
Судебный процесс открылся 27 апреля 1927 года в здании суда округа Куинс в Лонг-Айленд-Сити под председательством судьи Таунсенда Скаддера. Обвинение представлял окружной прокурор Ричард Ньюкомб, интересы Рут Снайдер отстаивали адвокаты Эдгар Хазлтон и Дейна Уоллес, а защиту Генри Грея вели Сэмюэл Миллер и Уильям Миллард. Поскольку оба подсудимых уже признали убийство и при этом обвиняли друг друга, процесс с самого начала обещал стать редкостью для американского правосудия: двух сообщников судили вместе, позволив им перекрёстно допрашивать друг друга прямо в зале.
Дело, что неудивительно, превратилось в главное медийное событие года. Три нью-йоркских таблоида — принадлежавшая Хёрсту «Дейли Миррор», «Дейли Ньюс» издательского дома Паттерсона и «Дейли График» Бернарра Макфаддена — соревновались в эпитетах для подсудимой: «безжалостная Рут», «женщина-вампир», «крашеная блондинка-убийца». «Миррор» даже наняла френолога [2], чтобы тот проанализировал черты лица обвиняемой по фотографиям и вынес заключение о её характере.
Наука в лице френолога, впрочем, недалеко ушла от гадания на кофейной гуще — но читателей это не смущало нисколько.
Ежедневно зал заседаний заполняли до полутора тысяч зрителей, а на улице у здания суда собиралось ещё около двух тысяч человек, жаждущих хотя бы краем глаза увидеть участников скандала. Среди тех, кто счёл нужным высказаться о личности подсудимой в печати, оказалась даже вдова кинозвезды Рудольфо Валентино, Наташа Рамбова, — по её мнению, главным изъяном характера Рут была не жестокость и не расчётливость, а элементарное отсутствие душевной теплоты, то есть, как она выразилась, «у неё просто нет сердца».
Прокурор Ньюкомб построил обвинение на корыстном мотиве: тайно оформленный полис с двойным возмещением, тайно вносимые взносы, тайная связь — всё указывало на спланированное убийство ради денег и свободы. Защита обеих сторон, впрочем, тратила едва ли не больше сил на то, чтобы утопить в вине другого подсудимого, чем на то, чтобы выгородить собственного клиента, — зрелище, редкое даже для видавших виды журналистов уголовной хроники. Присяжным потребовался час и сорок минут, чтобы вынести вердикт: виновны оба. Судья Скаддер приговорил Рут Снайдер и Генри Грея к смертной казни на электрическом стуле.
Губернатор штата Эл Смит, к которому впоследствии обратились с прошением о помиловании, отказал без долгих колебаний, заметив, что перед законом женщина обязана нести ту же ответственность за содеянное, что и мужчина.
Приговор привели в исполнение вечером 12 января 1928 года в тюрьме Синг-Синг [3]. Рут Снайдер стала первой женщиной, казнённой в этой тюрьме с 1899 года, и лишь третьей женщиной, казнённой в штате Нью-Йорк за всю его историю. Незадолго до полуночи её вывели из камеры и повели по узкому коридору к камере смерти — и тут, при виде самого электрического стула, Рут Снайдер окончательно потеряла самообладание: она разрыдалась и была вынуждена опереться на надзирательниц, чтобы вообще дойти до кресла.
«Иисус, помилуй меня, ибо я согрешила», — шептала она, пока её усаживали и пристёгивали ремнями, а когда на лицо ей опустили маску, успела произнести лишь короткое: «Иисус, помилуй».
Привести приговор в исполнение штатному палачу Роберту Эллиотту предстояло впервые в его карьере в отношении женщины.
Генри Грея, вполголоса бормотавшего молитву, провели тем же коридором спустя тринадцать минут после неё — как будто даже здесь, у самого порога смерти, устроители казни решили сохранить между бывшими любовниками привычную последовательность: сперва она, потом он. Свидетели казни в один голос отмечали, что держался он куда спокойнее, чем незадолго до того Рут, — то ли смирился с неизбежным раньше неё, то ли просто по природе своей был человеком менее склонным к открытому отчаянию.
Среди немногочисленных свидетелей казни находился и репортёр «Чикаго трибюн» Том Ховард, приглашённый газетой «Дейли Ньюс» специально ради этого вечера. Фотографировать казнённых в Синг-Синге строго запрещалось, и у входа охрана внимательно проверяла карманы и сумки журналистов. Но никому не пришло в голову заглянуть под брючину Ховарда, куда он загодя примотал ремешками миниатюрный фотоаппарат с одним-единственным кадром плёнки, соединённый тросиком с карманом пиджака. В момент, когда через тело Рут Снайдер пропустили электрический разряд, Ховард как бы невзначай скрестил ноги — и щёлкнул затвором.
На следующее утро «Дейли Ньюс» вышла с этим снимком на первой полосе под аршинным заголовком «МЕРТВА!». Тираж раскупили за пятнадцать минут, а скандал вокруг фотографии оказался таким, что власти штата спешно ужесточили правила допуска на казни, отныне куда тщательнее обыскивая всех приглашённых свидетелей.
9-летняя Лоррейн Снайдер, в одночасье лишившаяся обоих родителей — отец убит, мать казнена, — стала предметом семейного спора об опеке между братом покойного Альберта, Уорреном Шнайдером, и матерью Рут, Джозефиной Браун. Осенью 1927 года, ещё до казни дочери, суд присудил опекунство бабушке, и девочку определили в католический приют. Сама Рут, дожидаясь исполнения приговора, написала дочери письмо, которое просила передать «когда она достаточно повзрослеет, чтобы понять», а на прощальное свидание перед казнью просила Лоррейн не приводить вовсе.
Страховая история тоже получила продолжение — пусть и не такое, на какое рассчитывала Рут. Один из полисов, оформленных на тридцать тысяч долларов в пользу дочери самого Генри Грея, компания выплатила без возражений. А вот полисы самого Альберта Снайдера, вместе тянувшие на пятьдесят тысяч с лишним, страховщик оспорил в суде — и к ноябрю 1928 года добился признания их недействительными как оформленных обманным путём. Апелляция два года спустя лишь подтвердила это решение.
Семье выплатили около четырёх тысяч долларов на содержание Лоррейн, дом же на Гарфилд-плейс так и остался непроданным — желающих жить под крышей, где произошло самое обсуждаемое убийство десятилетия, попросту не находилось.
Всякий раз, когда сегодня заходит речь об этом деле, вспоминают прежде всего один-единственный кадр — размытый, зернистый, снятый вслепую фотоаппаратом, привязанным к чужой щиколотке. Для одних он давно стал символом торжества правосудия над хладнокровной убийцей, для других — свидетельством того, как низко способна пасть жёлтая пресса в погоне за тиражом.
Спор этот, похоже, не разрешится уже никогда, как не разрешился он и в тот январский вечер 1928 года, когда фотография впервые легла на печатный станок. Сама же Рут Снайдер, отправляясь на встречу со своей судьбой, едва ли думала о фотографах, спрятанных где-то в зале, — она с куда большим страхом думала о девятилетней дочери, оставшейся в католическом приюте, и о письме, которое эта дочь когда-нибудь всё-таки прочитает. Двойная страховка, ради которой она семь раз пыталась и на восьмой всё же сумела убить собственного мужа, обернулась в итоге пустой бумажкой, оспоренной судом. Единственным подлинным наследством, которое Рут Снайдер оставила дочери, стали не деньги, а имя, ставшее нарицательным для целого поколения бульварных журналистов.
Какая из этих двух женщин была настоящей Рут Снайдер — расчётливая отравительница с семью неудачными попытками за плечами или испуганная мать, слишком поздно осознавшая цену собственной беспечности, — так и осталось вопросом, на который у присяжных, у таблоидов и у самого Голливуда нашлось куда больше готовых ответов, чем у неё самой. Электрический стул дал окончательный ответ лишь на один вопрос — жить ей дальше или нет. На все остальные с тех пор отвечают уже без её участия.
Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet
[1] Светильный газ (он же «городской газ», coal gas / town gas) — это горючий газ, который получали из угля путём его нагрева без доступа воздуха. В XIX — первой половине XX века именно им освещали улицы и дома (отсюда название), а позже он же подавался по трубам для бытовых плит и обогрева — то есть это предшественник современного природного газа, которым сейчас топят дома и плиты. В отличие от нынешнего природного газа, светильный газ содержал заметную долю угарного газа (CO) — до 10–20%. Именно это делало его смертельно опасным даже без открытого огня и взрыва: достаточно было приоткрыть кран, чтобы человек в закрытой комнате отравился угарным газом во сне, что Рут Снайдер и пыталась использовать против мужа.
[2] Френология — псевдонаучная теория конца XVIII — начала XIX века, утверждавшая, что характер и способности человека можно определить по форме черепа и чертам лица. К 1920-м годам в научных кругах она давно считалась дискредитированной, но в бульварной прессе такие «экспертизы» ещё долго оставались в ходу как повод для эффектных заголовков.
[3] Синг-Синг — тюрьма строгого режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, открытая в 1826 году и получившая печальную известность как место казней штата: именно здесь в 1890 году был казнён на электрическом стуле первый в истории человек, приговорённый к этому виду казни.
В первой части мы рассмотрели начало "Карьеры" Чарльза Мэнсона, начав с убийства Шерон Тейт и...остановившись на убийстве Шерон Тейт, попутно ознакомившись с его детством и путём к славе. Самое интересное, что после этой резни вокруг него и его Семьи всякого действа было чуть ли даже не больше, чем до него. Развернулось оно в течение пары лет. В общем будет о чём рассказать, а заодно посмотрим на его идеологию и саму коммуну.
Но для начала перенесёмся...в 9 августа 1969 года, в Лос-Анджелес. В особняк в элитном районе. Нет, не к Шерон Тейт.
Возвращаемся в девятое августа. Поздней ночью, пока вся страна переживала случившееся прошлым днём, к особняку бизнесмена Лено ЛаБьянки по адресу 3301 Уэверли-Драйв подъехала машина. В ней сидела уже знакомая троица: Уотсон, Кренуинкл и Касабиан, сам Чарли Мэнсон, а также ещё парочка новых персонажей:
Так вот: Текс, Линда, Патриция, Чарли, Клем и Лесли подъехали к дому. По некоторым данным с ними была и Аткинс, но это под вопросом.
Сперва в дом вошли Мэнсон с Тексом и вытащили спящих супругов из кровати. Хозяевам дома сказали, что это ограбление, поэтому те отреагировали относительно спокойно и не сопротивлялись. Но, когда им на головы натянули мешки, а Чарльз оставил Уотсона наедине с семейной парой и уехал, стало понятно, что ничего хорошего Лено и Розмари не ждёт. С Тексом остались Патриция и Лесли, вместе они убили пленников. Причём, если Лено умертвили без особых проблем, то Розмари неплохо отбивалась и троице психов пришлось скручивать её толпой.
На этот раз на стене написали три надписи: «Смерть свиньям», «Восстание» и ещё одна. О ней позже. Извините за вечную интригу. Ну и ещё слово «Война» на животе у Лено.
На этот раз жертв выбрали случайно, хотя сначала они приехали домой к другому человеку, но Линда тайно саботировала убийство и спасла его.
Итак. Убив эту семью и оставив послания копам, троица не поспешила удалиться. Они приняли душ, переоделись и даже поели. Ну а что продуктам пропадать? После этого они украли немного денег и выкинули их на улице. По их задумке полиция должна была найти кошелёк убитых в чёрном районе и подумать на чернокожих и отвести подозрения от хиппи.
Только они выкинули кошелёк в белом районе.
Итак, у Семьи девять убийств (10, если считать якобы убитого Коула).
Напоминаем – это хиппи, дети цветов, адепты мира во всём мире и свободной любви. Ладно, Мэнсон хиппи не был и лишь прикидывался таковым для своих целей, но остальные то куда?
Как так получилось, что представители самой мирной субкультуры стали кровавыми упырями, да ещё и столь фанатично преданными своему идолу?
Ответ один – Мэнсон был гениальным манипулятором, способным превращать людей в поехавших убийц и подчиняющим себе их волю.
Ну, по так принято считать, хотя, как сказано ещё в начале первой части статьи, это преувеличение.
Чарли был дегенератом, выросшим в маргинальной семье и всю жизнь проведшим в тюрьмах или вообще на улице. Неужели прочитанная книга Дейла Карнеги и литература по саентологии могут сделать из откровенного неудачника великого манипулятора?
Нет, не могут. Вся его репутация великого злодея – искусственно созданное прессой заблуждение, наложенное на чреду совпадений.
Многие судят о нём вне контекста. Массовая аудитория знает только то, что некая секта убила Шерон Тейт, а многие думают, что он лично там всех перерезал. Но не учитывают, кто входил в эту секту.
Мэнсон выбрал путь наименьшего сопротивления. Поп-культура рисует образ хиппи, как неких добродушных молодых людей, несущих любовь. Они придерживаются левых взглядов, практикуют свободную любовь, ходят с цветочками в ушах и гитарами в руках.
А в реальности большинство из них были откровенными отбросами. Полное отсутствие гигиены, беспорядочная половая жизнь, злоупотребление веществами и алкоголем, любовь к еде из помоек.
Хиппи, это глубоко больные люди с прогнившими мозгами. Мэнсон и сам к 1969 году уже достаточно деградировал, хотя был куда вменяемее подопечных.
На самом деле любой, кто был готов терпеть их приколы и имел минимальную харизму, мог организовать вот такую коммуну. У Мэнсона задатки были, вспомните, как он выживал в тюрьме. Плюс там же он впитал в себя понятия, а это какая-никакая социализация и иерархия.
Загвоздка в том, что минимальные задатки харизмы есть у любого из вас, это не что-то мистическое.
Для управления толпой использовались наркотики, доступный секс и изоляция. Последнее особенно важно. Когда человек постоянно находится в закрытом обществе, где всё окружение только и делает, что предаётся всем возможным порокам, да ещё и употребляет дикое количество кислоты, личность попросту разрушалась, сознание затуманивалось. Не сложно в таком состоянии поверить, что вот этот вот бородатый мужик – Иисус.
Но даже так масштабы зомбирования очень преувеличены. На пике количество членов Семьи переваливало за сотню. Неужели это вся это сотня - поголовно маньяки, готовые хоть завтра утопить улицы в крови? Вообще нет. Непосредственно в криминальные дела был посвящён только небольшой круг приближенных, куда входили в основном уже упомянутые люди, вроде Аткинс или Уотсона. Человек 20, не больше. От остальных всю эту грязь скрывали.
Для большинства участников Семьи происходящее было в первую очередь тусовкой. Они же хиппи, пришли сюда заниматься типичными веществами – есть ЛСД и сношаться. А тут это было в максимальной доступности, ведь тот бородач раздавал вещества направо и налево. Да, надо было подыгрывать и называть его Иисусом, но не более. Просто странноватая коммуна, таких в те годы было немало.
И даже если говорить о вот этом ближнем круге, то и там не всё так просто. Та же Линда Касабиан, тоже была приближённой, но почему-то никого не убила.
Она была такая не одна. Некоторые другие члены ближнего круга тоже отказались переходить черту, а уж рядовые сектанты после начала обысков так и вовсе бежали массово. Что уж говорить, если даже погрязшие в криминале байкеры не пожелали иметь ничего общего с этим сбродом?
Всё это сказано к тому, что Мэнсон не был таким крутым, как мы считаем. Если вы накупите водки и соберёте дома бомжей, будете целый год их спаивать, возможно парочка из них тоже согласится сделать для вас что-то криминальное.
А теперь поговорим об основной мотивации Мэнсона при планировании убийств лета 1969 и его планах на ближайшее будущее.
Helter Skelter, это словосочетание из английского языка, обозначающее беспорядок, суматоху. Фраза известная, ещё в 1949 вышла романтическая комедия с таким названием, но прославила её группа the Beatles, выпустив одноимённую песню в 1968 году.
Она понравилась Чарльзу Мэнсону. Он много раз её переслушивал, изучал текст, искал скрытые смыслы, менял тон и скорость, слушал на обратной перемотке. В один момент понял – это пророчество об АПОКАЛИПСИСЕ! Да и ладно бы о классическом библейском или ядерном. Нет, у Мэнсона с фантазией всё было в порядке – по его версии очень скоро должна была начаться война между чернокожими и белыми и первые должны были победить.
Мэнсон был ярым расистом и даже ценил идеи одного художника из Австрии (нет, не Эгона Шилле). Чернокожих он за людей не считал, хоть и верил в их победу. По его мнению, они должны были победить, но править миром не смогли бы. Кто-то должен был-их возглавить. Например, кто-нибудь с фамилией Мэнсон. И нет, речь не о Мерлине.
Он хотел спрятаться от грядущей войны в бункере в пустыне и сидеть там, пока всё не утихнет. А потом выйти и стать новым владыкой Земли. Стоит ли говорить, что его подопечных всё устраивало и они реально были готовы идти за ним и жить под землёй в пустыне? Естественно, он же мессия.
Но проблема – война что-то никак не начиналась, поэтому это решили ускорить.
А тут как раз случился конфликт с Берни Кроу, из-за которого Мэнсона накрыла паранойя. А потом ещё и убийство Хинмана, когда Бобби написал на стене слово «Pig».
Так совпало, что Чёрные Пантеры называли свиньями полицейских и в целом представителей репрессивного американского аппарата, угнетавшего чёрных. Богатые зажравшиеся белые тоже относились к угнетателям, а Гэри Хинман кроме наркоторговли занимался музыкой и с натяжкой мог считаться частью шоу-бизнеса, а значит – угнетателем.
Когда четвёрка упырей шла резать Шерон Тейт, они уже намеренно написали на стене «Pig» кровью убитой девушки. Тоже самое было и дома у ЛаБьянка, там ещё и написали «Восстание», «Война», плюс украли кошелёк и пытались подкинуть его в чёрный район.
Они хотели, чтобы власти, увидев надписи, подумали на Пантер и начали на них давить, а те в ответ оказали сопротивление, устроили бы BLM и гражданскую войну.
Поговорим про смешное – про полицию Лос-Анджелеса. Ну тяжело не смеяться над тем, что будни тогдашних детективов больше напоминали фильм «Голый пистолет».
Пересказывать весь процесс расследования нет смысла, не про это статья, но основные моменты можно обсудить.
Начнём с того, что 16 августа полиция устроила рейд на ранчо и арестовала почти всех там находящихся. Причиной послужили автомобильные угоны, которыми активно занимались наши сектанты. Они мастерили машины в духе «Безумного Макса» для будущего выживания в постапокалипсисе после Helter Skelter’а.
По нормальному это сделать не получилось: ордер на обыск был оформлен неправильно и делал задержание незаконным. Да и удерживать их никому не хотелось, потому что для копов это были просто автоугонщики. А ведь могли бы спасти ещё одну жизнь.
Дело в том, что Мэнсон, уже полностью поглощённый паранойей, заподозрил Дональда Ши, одного из работников ранчо, в предательстве. Сразу же после освобождения Текс и Клем убили его.
После случившегося мэнсониты покинули ранчо Спэна и переехали на ферму к кому-то из Семьи. Народ уже активно отваливался: Текс уехал домой, Касабиан сбежала (оставив при этом ребёнка с сектой). Ну и рядовые члены общины понемногу уходили.
1 сентября 10-летний мальчик во время прогулки нашёл револьвер .22 калибра. Тот самый, из которого убили Стивена Парента. Этот тот 18-летний парень, который в ту ночь приехал к другу в соседний домик (он работал смотрителем участка) был убит первым. Другу повезло, он спал и убийцы его не заметили.
Так вот. Отец мальчика быстро понял, что к чему и передал пистолет в полицию. Детективы сказали спасибо, положили улику на склад и…всё. Они просто забили. Даже когда им делали запрос конкретно по этому пистолету, они отвечали на отвали и ленились лишний раз его глянуть. А ведь оружие было в розыске. Его особенность в том, на рукоятке отсутствовала одна из накладок. Дефект достаточно редкий и нужно быть ярым сверхразумом, чтобы не связать два и два. Ну и можете догадаться, что пули тоже никто не проверял и не сопоставил найденные патроны на месте убийства и те, что были в пистолете на складе.
Расследование убийств в доме Полански и ЛаБьянка вели две разных команды детективов. Они не обменивались информацией и уликами, ну и естественно не связали надписи «Pig» на стенах, следы ножей и т.д. И тут второй смешной момент – расследующие дело детективы работали в одном здании…в одном кабинете. Ладно, они не давали друг-другу читать дела, но хотя бы просто покурить вместе коллеги выходили? Или поесть? Ну хоть где-то они разговаривали? Неужели вообще ни разу не затронули эту тему? Просто к слову не пришлось?
В октябре Семья была арестована второй раз. Тоже за автоугоны. На тот момент уже появились подозрения в сторону наших хиппи, когда арестовали Бобби. Новое ранчо было не на территории Лос-Анджелеса, поэтому облаву устроила полиция штата вместе с окружным департаментом шерифа и службой национальных парков. Видимо эти копы были уже более компетентны и на сей раз почти все пойманные мэнсониты отправились в СИЗО.
В ноябре за кражу арестовали Сьюзен Аткинс. Она попала в обезьянник к двум мошенницам и начала буквально хвастаться подвигами в доме Романа Полански, в том числе и прямым текстом рассказала, что именно она убила Шерон Тейт. Ронни Ховард, одна из сокамерниц, рассказала об этом надзирательнице, но та не восприняла её всерьёз. Тогда Ронни позвонила в городское управление полиции и даже потратила на это личные деньги.
В её случае справедливость восторжествовала: спустя некоторое время Полански вознаградил Ховард за помощь в расследовании и с лихвой компенсировал траты. Но мы тут собрались не чтобы читать про достойные поступки, а удивляться тупизму.
Так вот – надзирательница, которой Ронни сообщила про преступления Сьюзи, состояла в отношениях с детективом, расследовавшим убийство Тейт. Тут вообще нужны комментарии?
Причём обратите внимание – уже второй раз гражданские делают работу правоохранительных органов лучше, чем сами органы.
Вдогонку ещё одна история.
Уже после ареста мэнсонитов они рассказали, что после резни троица выкинули окровавленную одежду где-то по пути с места преступления. Её так и не нашли. Журналисты решили проверить этот рассказ: они взяли машину, сели в неё вчетвером, поехали по маршруту маньяков и переоделись. Закончив, они остановились, вышли из машины и...увидели ту самую окровавленную одежду.
Почему это сделали журналисты, а не полиция? А детективы где? Хотя – если бы нашли, то положили бы рядом с тем пистолетом на складе. Шутки-шутками, но представляете сколько вот таких Семей ещё существует по всему миру лишь потому, что полиция банально не справляется с работой?
5 ноября в одном из домов, где жили мэнсониты, случилась очередная смерть. Был найден мёртвым Джон Хоут, известный как Зеро. Он был с семьёй долгое время, его арестовали во время октябрьского рейда, но отпустили. Возможно, кровожадные хиппи посчитали его стукачом: он был найден с прострелянной головой в доме, полном сектантов. На допросе те сказали, что утром он вдруг проснулся и решил поиграть в русскую рулетку. Просто взял револьвер с кровати, приставил к голове и выстрелил. При этом пистолет по прибытии копов аккуратно лежал на столе, без отпечатков и с полной обоймой. Но полиция не смогла доказать убийство и арестован никто не был.
Тем временем расследование продолжалось, но пока что ещё связь между резнёй Тейт и ЛаБьянка не установили. В декабре выдали ордеры на арест трёх мэнсонитов, ещё гуляющих на свободе, это Текс, Патриция и Линда. Последняя сдалась сама, желая помочь следствию.
И тут тупизм постепенно заканчивается, потому что в дело вступает Винсент Буглиози – прокурор, взявший расследование в свои руки. Это при нём собрали все улики, были наконец опрошены все возможные подозреваемые и следователи, ну и в целом выстроена картина.
Ну и вот мы выходим на финишную прямую.
Судебный процесс начался с июня 1970 г. К тому времени успели связать и резню в доме Тейт, и расправу над семьёй ЛаБьянка, и убийство Хинмана. Было понятно, что Мэнсона и его приближённых уже не выпустят. Причём Буглиози сразу обозначил главную свою цель – Чарльз должен получить смертный приговор.
Однако Семья не прекратила существование. На свободе осталась Линнет Фром, фактически заместитель Мэнсона, а также осталась Мэри Брюннер и ещё несколько мэнсонитов.
В основном они занимались протестами перед зданием суда. Брились налысо, вырезали кресты на лбах, требовали выпустить любимого мессию. Кресты, кстати, вырезали в подражание самому Мэнсону, он тоже украсил лоб, а позже вообще превратил его в свастику.
Часть девушек из Семьи даже продолжали жить на ранчо Спэна до 1970 г., пока оно не сгорело при пожаре. 81-летний хозяин ранчо потом переехал в дом престарелых и умер 4 года спустя.
Стоит отметить ещё один эпизод, случившийся ещё до начала суда. На ранних этапах процесса к Лесли Ван Хаутен приставили адвоката Рональда Хьюза. Он даже справлялся, потому что уже имел опыт работы с хиппи. Так, он смог выработать тактику защиты, «перекладывающей» вину за участие Лесли в убийстве ЛаБьянка на галлюциногенные грибы. Но эта тактика не нравилась самому Мэнсону, ведь Хьюз продвигал то, что убийцы действовали под прямым контролем Чарли, что грозило последнему парочкой дополнительных статей.
В конце ноября 1970 года Рональд пропал без вести, а в марте 1971 был найден его изуродованный труп. По официальной версии – несчастный случай. Незадолго до исчезновения он поехал отдыхать и мог просто утонуть в реке. Кто знает? В любом случае, к «каноничным» жертвам Семьи его не относят.
Мэнсон в начале суда выступал собственным адвокатом, судья Уильям Кин был достаточно слабохарактерным и позволил это сделать. Видимо Чарльз представлял себя каким-то крутым оратором, который сейчас подчинит всех своей воле и выйдет на свободу, но нет – он нёс какой-то бред и разрешение на защиту быстро отозвали.
Он посчитал это предвзятостью и потребовал замены судьи. Он её добился, но скорее оказал этим себе и подельникам медвежью услугу, потому что судьёй назначили Чарльза Олдера – крутого мужика, военного лётчика и ветерана Второй мировой. Он был куда жестче и однажды так довёл Мэнсона, что тот напал на судью прямо в зале заседаний.
Линда Касабиан пошла на сотрудничество с судом и дала показания против Семьи. За это она получила угрозы расправы, но не испугалась и внесла чуть ли не самый большой вклад в арест группировки. Также вклад внесла Барбара Хойт, мэнсонитка, сразу понявшая кто убил Шерон Тейт и сбежавшая с ранчо. На неё было организовано покушение, но Барбара выжила. Более того, она потом подружилась с родной сестрой Шерон Тейт.
Также было ещё одно покушение на бывшего мэнсонита. Пол Уоткинс ещё во время октябрьских рейдов 1969 года на допросе рассказал очень многое о деятельности Семьи. Когда об этом узнали, его сначала прогнали, а потом попытались сжечь заживо в собственном автомобиле. Он после этого дал показания в суде, доказавшие роль Мэнсона во всех этих событиях.
В общем, не из всех зомбирование выбило человечность. Это были примеры, когда люди смогли сохранить достоинство и пошли на риск, потому что посчитали это правильным.
Но были и обратные примеры.
Вот уже упомянутая Кэтрин Шер. 28 лет, потеряла всю семью во Второй Мировой, была спасена от Холокоста и усыновлена американской семьёй. После того, как отчим ушёл, а приёмная мать покончила с собой, Девушка прибилась к хиппи, подсела на вещества и снималась в порно. Именно она привела Лесли в Семью и была вторым человеком в коммуне наравне с Линнет.
Так вот. Она тоже выступила на стороне обвинения и дала показания против…Линды Касабиан. По её версии, именно Линда организовала убийства, ну и лично всех перерезала. А Чарли вообще не при чём.
Эта тварь (Кэтрин, не Линда) осталась верна Мэнсону, даже когда всё уже было очевидно. Более того, она участвовала в организации того самого покушения на Барбару Хойт.
Полиция не стала арестовывать её за очевидно лживые показания и отпустила. А зря.
21 августа группа мэнсонитов во главе с Мэри Брюннер и Кэтрин Шер совершила нападение на магазин оружия в городе Хоторн, взяли заложников, набрали амуниции и попытались уехать. По самой популярной версии – в аэропорт, чтобы захватить пассажирский самолёт и убивать пассажиров, пока Мэнсон не будет освобождён. К счастью, полиция на этот раз сработала достойно и не дала горе-террористам даже покинуть магазин. Да ещё и спасла заложников. Нападавшие были схвачены и отправлены в СИЗО.
В ноябре 1972 года группа мэнсонитов во главе с Линнет Фром прибыла в город Стоктон на помощь Арийскому братству (такая уличная нацистская банда). Вместе они поймали и убили семейную пару, выступавшую по делу об ограблении, совершённом братством. Полиция успела поймать четверых членов Семьи, приехавших с Писклёй, но она сама сбежала.
В 1975 году Линнет попыталась отомстить ненавистному государству, удерживающему Чарли. Она прибыла в город Сакраменто, где в этот момент проводил мероприятие тогдашний президент США Джеральд Форд, подобралась достаточно близко и…пистолет заклинил. Естественно её сразу скрутили и отправили уже прямиком в тюрьму.
Так Семья потеряла самого преданного своего члена и постепенно посыпалась.
Ну и слава Богу.
Вообще, про Писклю можно снимать отдельный фильм. Она, это лучший пример разрушения личности из-за наркотиков и промывки мозгов. Если посмотреть фотографии до всех этих событий, то можно заметить, что она была достаточно миловидной девушкой и на вид была приятным и положительным человеком. Если не учитывать контекста, конечно. В интернете даже можно найти достаточно откровенные её фотографии. Она явно выделялась в положительную сторону на фоне остальных грязных хиппи.
НО. К моменту всех эти убийств она уже была глубоко больным человеком, хотя ей всего 23 года. Есть данные о попытке встретиться с Джимми Пейджем, гитаристом Led Zeppelin, незадолго до покушения на президента. Свидетели этой встречи описывали девушку, как обезумевшую женщину с нервным тиком и какими-то параноидальными шизофреническими речами.
Конечно, на тот момент её уже поздно жалеть. Она убийца (даже если и косвенная) и сообщница главы ОПГ. Но вот она, в отличие от того же Мэнсона, не была какой-то социопаткой в детстве, у неё была нормальная семья и детство. Линнет именно что уничтожила свою личность, сначала подсев на алкоголь, а потом и наркотики. Это живое напоминание о том, что вещества даже самого адекватного человека могут превратить в животного. Причём достаточно быстро.
После ареста Фром и Брюннер Семью ненадолго возглавила 29-летняя Сандра Гуд. Она до этого нигде не светилась, спокойно себе жила, родила ребёнка от Бобби и была арестована во время рейдов в октябре 1969.
Она дала несколько интервью, где пригрозила расправой руководителям крупных корпораций за загрязнение окружающей среды.
Это не упоминалось в тексте выше, но Мэнсон, кроме Семьи, создал группировку эко-террористов ATWA (Air, Trees, Water, Animals), но эта группа не успела ничего натворить.
Так вот. Сандра Гуд мало того, что наговорила всякого в интервью, так ещё и организовала акцию по рассылке писем от имени ATWA с теми же самыми угрозами. Она пригрозила в них смертью 170 людям. За это её арестовали в конце декабря 1975 года.
В целом, после этого существование Семьи можно считать завершённым. Все важные её члены сидят в тюрьме, оставшиеся на свободе маргинализировались и разбежались. Да и к тому моменту большинству арестованных уже были вынесены смертные приговоры.
На самом деле мы уже зашли достаточно далеко, потому что основной суд закончился ещё в 1971 году, все причастные так или иначе сели в тюрьму, а, кто не сел, был пойман потом. Ну, вы уже знаете – Пискля, Гуд и прочие.
Тут остаётся только поговорить о судьбах основных персонажах нашей истории.
Понятное дело, начать нужно с Мэнсона. Он получил смертный приговор, как и все основные участники убийств. Правда тут случилась самая большая ирония, потому что прямо перед их казнью в Калифорнии был введён мораторий на смертную казнь и все смертные приговоры были заменён на пожизненные сроки. Большинство из них ещё сидят, причём в статусе суперзвёзд, а кто-то даже вышел.
Итак. Мэнсон получил билет в газовую камеру, но из-за моратория остался жить и даже хорошо жить. Во-первых, он исполнил главную мечту жизни – стал коммерческим музыкантом. В марте 1970 был выпущен его альбом «Lie: The Love and Terror Cult», оказавшийся внезапно неплохим и, хоть крупные компании от него открестились, музыканты отнеслись с уважением. Так каверы на песни с альбома делали Guns N’Roses и Мэрилин Мэнсон, а в 2023 году их даже включили в саундтрек игры «Техасская резня бензопилой». Кстати, в оригинальном фильме один из злодеев должен был быть мэнсонитом, но тогда от идеи отказались, а вот в игре реализовали. После дебютника вышло ещё 18 альбомов и несколько синглов, а в 1997 году альбом выпустила сама Семья, уже без Чарльза. На вокале там можно услышать Клема Грогана, Сандру Гуд, Кэтрин Шер и некоторых других.
Исполнилась и другая мечта – Чарльз остался в тюрьме. Он же ещё в молодости просился туда насовсем, а теперь у него пожизненный срок. Именно за решёткой он почувствовал себя как дома.
Хотя были и невесёлые моменты: в 1984 году его попытались сжечь заживо и из-за этого Чарли перевели в блок для преступников, которым может угрожать опасность.
Он торговал в тюрьме наркотиками и лёгкой порнографией. Участницы семьи делали эротические фотографии, а он распространял их среди сокамерников. В середине десятых чуть не женился третий раз на 26-летней девушке, но брак официально не был заключён.
Умер в 2017 году в возрасте 83 лет.
Аналогично отделалась пожизненным. В тюрьме пришла к религии, работала медиком, дважды выходила замуж. В начале нулевых её здоровье сильно ухудшилось, она потеряла ногу и получила частичный паралич. Как оказалось позже, у неё был рак мозга. Аткинс неоднократно подавала прошения об освобождении, но получала отказы.
Умерла в 2009 году в возрасте 61 года.
В тюрьме закончила университет по специальности соц. работника, занималась спортом и танцами, работала преподавателем английского языка, помогала в реабилитации наркоманам и алкоголикам. Она была условно-досрочно освобождена в 2022 году, но спустя полгода постановление отменили и её посадили обратно. Выглядит как очень жестокий троллинг, но почему бы и нет? Последний раз получала рекомендацию к УДО в 2025 году, но лично губернатор его отозвал.
Точно также смертный приговор, заменённый на пожизненное. В тюрьме занялась писательством и была редактором тюремной газеты. Вышла в 2023 году по УДО и сейчас про неё особо ничего не известно. На момент написания статьи ей 76 лет.
Последний из наших «смертников». В 1975 году обратился в христианство, в 1979 женился, на данный момент у него 4 ребёнка. Развёлся в 2003. В 2009 закончил ВУЗ, в 2023 запустил собственный подкаст. Последний раз получал отказ в условно-досрочном в 2021 году. До сих пор в тюрьме, сейчас ему 79.
Убийца Хинмана был приговорён к казни ещё в 1970 в рамках отдельного процесса, но также получил помилование с заменой на пожизненное. Пережил в тюрьме покушение на убийство, женился, овдовел, писал музыку и книги. Сейчас ему 77 лет, всё ещё сидит.
Пискля за покушение на убийство президента была приговорена к пожизненному заключению в 1975 году. В 1977 она напала с молотком на сокамерницу и была переведена в другую тюрьму. Оттуда она сбежала в 1987, поймана через два дня и помещена в учреждение для психически больных заключённых в Техасе. Вышла по УДО в 2009 году, сейчас живёт в городке в штате Нью-Йорк со своим мужчиной. Ей 76 лет.
Изначально его хотели приговорить к смерти за убийство Дональда Ши, но сократили приговор до пожизненного за…тупость. В тюрьме он читал лекции малолетним преступникам и дружил с Бобби Босолейлом. Они даже играли вместе в группе. Также у него были отношения с Кэтрин Шер и в 1971 году у них родился сын. Вышел в 1985 году. Сейчас ему 74.
Никого не убивала, но по закону считалась соучастницей. Спасло от срока её сделка со следствием. После 1971 года она снова жила в коммуне хиппи, вышла замуж, воссоединилась с ребёнком. Привлекалась по статьям о нарушении ПДД, а в 1996 снова села за хранение наркотиков и оружия, даже втянула в это дочь. Умерла в 2023 году в возрасте 73 лет.
Сандра Гуд села в 1976 году за угрозы расправ. Получила 15 лет, отсидела лишь 9 и вышла по УДО. Осталась верна Мэнсону и специально переехала в город Хэнфорд, где сидел её кумир. Есть ребёнок. Сейчас ей 81.
Мэри Брюннер, первая мэнсонитка и участница ограбления в Хоторне, была приговорена в 20 годам лишения свободы и сидела вместе с Ван Хаутен, Кренуинкл и Аткинс. Получила УДО в 1977 году. Жива, ей 81 год, вырастила сына от Мэнсона.
Осужденная вместе с ней Кэтрин Шер вышла в 1975. Вышла замуж, была судима за мошенничество, а сейчас ведёт обычную жизнь бывшей преступницы – читает лекции, даёт интервью, хайпит на былой славе. Ей 82.
Итак, на руках у секты Мэнсона 10 трупов. Если брать неподтверждённые убийства, то количество вырастает до 23.
И это всё хороший пример того, что может натворить не самый умный человек при достаточном везении. Ведь основная мысль всего этого текста как раз в том, что не был ни Мэнсон, ни его люди никакими гениальными преступниками, манипуляторами, гениями, какими их (особенно его) пытаются выставлять.
Как бы это цинично не звучало, но в мире каждый день происходит куда больше жутких вещей. В тех же США банда MS-13 каждый день творит зверства и похуже, а уж если брать страны Африки или Азии, то можно тронуться рассудком.
Своей популярностью Мэнсон обязан в первую очередь беспринципным журналистам, творцам фильмов и песен. Это они сделали его персонажем поп-культуры.
Кстати, о поп-культуре поговорим в следующем, бонусном посте. Там и увидете, как рекламировали Мэнсона все эти годы.
А на этом всё, спасибо за внимание. Лимит знаков намекает, что пора заканчивать.
В бонусном посте посмотрим, как отражена деятельность Мэнсона и его секты в массовой культуре. Фильмы, книги, сериалы, даже парочка игр.
Разделить произведения можно на две условных категории: про непосредственно самого Чарльза с его коммуной и вдохновлённые его образом.
Если просто хотите увидеть описанное в статье, то к вашим услугам книга «Хелтер Скелтер» Винсента Буглиози и две экранизации 1976 и 2004 годов. В них вся эта тема раскрыта в максимальном объёме, вплоть до описания судов и приговоров. Вроде как даже удачный, если верить отзывам. Также в 2014 вышел «Дом Мэнсона» - всё то же самое, но с жутким налётом какой-то дешевизны, будто какой-то мокбастер от The Asylum. Но отзывы не самые плохие.
Существуют и другие «серьёзные» исторические драмы на тему. Например, трагикомедия 2009 года «Я дьявол» про Лесли Ван Хаутен. По сюжету в неё влюбился один из присяжных. Фильм откровенно странный, снятый будто бы в какой-то пародийной манере, местами отдающей стилистикой Уэса Андерсона, но смотреть вполне можно. Другое дело – «Так сказал Чарли», тоже про Ван Хаутен и суд, но на этот раз перед нами откровенно повесточная поделка, сваливающая вину за случившееся на Мэнсона и Уотсона. Ну, потому что они мужики. Лесли, в исполнении Ханны Мюррей с её ангельским личиком, весь фильм страдает, а далёкий от темы зритель её жалеет.
Ну и понятное дело нужно вспомнить самую известную картину на эту тему, по сути, возродившую к ней интерес – «Однажды в…Голливуде» Квентина Тарантино. Она очень подробно воспроизводит многие моменты, связанные с Семьёй Мэнсона, но при этом показывает альтернативное развитие событий – мэнсониты по ходу фильма постоянно пересекаются с каскадёром Клиффом Бутом, в исполнении Брэда Питта, он даже очень красиво бьёт тупорылую морду Клему Грогану, а в конце полностью уничтожает зондер-команду, посланную в дом Тейт.
Есть и несколько ужастиков про убийство Шерон Тейт. Это «Семья Мэнсона» 1997 года, «Волки у двери» 2016 и «Призраки Шерон Тейт» 2019 г. Более или менее высокие оценки получил только первый. Два других мало того, что обладают очень сомнительными художественными качествами, так ещё и есть вопросы по поводу уважения к жертвам. Особенно это касается «Волков у двери» - мусор редкостный, хотя косвенно входит во вселенную «Заклятия». Ещё события той ночи показаны в сериале «Американская история ужасов: Культ».
Но это не всё – внезапно есть комедии. «Семейный отдых Мэнсона» о двух братьях, в наше время исследующих места его «славы» Семьи; «Зеровилль» про начинающего монтажёра, ставшего подозреваемым в деле об убийствах Тейт-ЛаБьянка; ну и серия во втором сезоне «Южного парка». Также был снят очень странный мультфильм «Страшно живи! Страшно умри!» как фантазия на тему того, почему Мэнсон мог быть прав. Действие происходит после Хелтер Скелтера в постапокалиптическом будущем.
Ну и ещё пару произведений. В романе «Цирк мертвецов» главный герой расследует убийство 20-летнего парня и сталкивается с бывшей участницей Семьи, чьё «семейное» прошлое связано с убийством. Книга получила хорошие отзывы, так что можно ознакомиться. Также Мэнсон появляется в детективном сериале «Охотник за разумом» в роли консультанта главных героев, ищущих массового убийцу. Действие происходит в 1980-х. Тут и говорить нечего, сериал вышел в конце 2020-х и почти сразу обрёл культовый статус, да ещё и ушёл на пике (всего два сезона). Ещё короткий сериал под названием «Водолей» выходил с 2015 по 2016 гг. и рассказывал про детектива полиции в исполнении Дэвида Духовны, ищущего похищенную Мэнсоном девушку. Сюжет охватывает периоды с 1967 по 1969 годы и в нём сам Чарльз является вторым главным героем.
Ну и отдельно нужно выделить документальные фильмы. Их много, они снимались прямо с семидесятых и снимаются до сих пор (последний на сегодняшний день вышел в марте 2025) и…ну, можно их посмотреть, чтобы узнать побольше. Тут их перечислять нет смысла, потому что это документалки. Вам просто перескажут одно и тоже разными словами. Естественно, в них есть куча интервью, мэнсониты любят давать интервью. Туда же и документальные книги. Если хотите почитать тоже самое, что прочитали только что, почитайте «Хелтер Скелтер». Хотите посмотреть тоже самое – посмотрите дилогию «Однажды в реальности» от блогера Suren.
Ну ладно - можно отметить документалку 1971 года «Другая сторона безумия». Она была выпущена ещё во время суда и получила хорошие отзывы.
А тут в основном хорроры.
Первый вышел ещё в 1971 году под названием «Я пью твою кровь» и рассказывал про то, как хиппи-сектанты остановились в небольшом городке, надругались над местной девушкой и спрятались в заброшенном доме. Семья жертвы решила им отомстить, а они ещё и заразились бешенством и превратились в подобие зомби. Треш редкостный и был снят только для хайпа на громком судебном деле.
В 1976 году вышел американо-аргентинский ужастик «Снафф», повествующий о молодой беременной актрисе, столкнувшуюся с хиппи-маньяками в Южной Америке. Для истории примечателен тем, что именно после него снафф-фильмы начали так называть, потому что он продвигался как хоррор с реальными убийствами. Но опять же – не смотреть ни в коем случае.
Если брать более популярные вещи, то Семья Мэнсона послужила прообразом для злодеев из фильма Роба Зомби «Дом 1000 трупов», а также для его продолжений «Изгнанные Дьяволом» и «Трое из ада». Фильмы, если что, ОЧЕНЬ жестокие, но в своём роде культовые. Сам Зомби, кстати (лидер группы White Zombie), делал каверы на песни Чарльза.
Ну и наконец что-то очень достойное – франшиза «Незнакомцы». Это серия слэшеров про трёх маньяков – одного мужчину и двух женщин, нападавших по ночам на случайно выбранные семьи. Ну, вы поняли. На данный момент вышло уже четыре части, а к релизу готовят ещё одну.
Но и это не всё. Незадолго до «Однажды в Голливуде», в конце 2018, вышел неонуарный триллер «Плохие времена в отеле Эль-Рояль» (он же «Ничего хорошего в Эль-Рояль»), где одной ночью в элитный отель заселилось несколько человек и у каждого была своя тёмная тайна. В их числе – две сестры, сбежавшие от секты некоего Билли Ли. Он потом тоже появится со своими хиппи. Опять же – ну вы поняли.
«Марта, Марси Мэй, Марлен» – психологическая драма о ещё одной сбежавшей девушке от секты хиппи. В этот раз от некоего Патрика. Тут какого-то мяса ждать не стоит, это скорее про ПТСР.
Похожая идея легла в основу романа «Девочки», выпущенного в 2016 году. Действие происходит в нулевых, но основной сюжет являет собой набор флэшбеков главной героини о том, как она в 1960-х состояла в секте некоего Рассела. В целом там пересказываются все события, связанные с мэнсонитами, вплоть до убийства некоей молодой актрисы (правда она уже родила на тот момент). Все имена заменены, место действия перенесено в другой штат. И это феминистическая агитка, так что вам решать, стоит ли оно того.
А ещё Мэнсон был главным злодеем в одном из комиксов по вселенной «Ночи живых мертвецов» и в оригинальных комиксах про Судью Дредда. А вообще он где только не появлялся или к нему делали отсылки. В сериале «Королевы крика» одна из главных героинь была его дочерью, в игре «Техасская резня бензопилой» 2023 года одна из злодеек - бывшая мэнсонитка, есть сериал, где Мэнсон был инопланетянином, есть списанная с его Семьи секта в DLC для Mafia III, он был в Гриффинах; Иосиф Сид из Far Cry 5 частично списан с Чарли; да даже была криппипаста, где он нападает на Телепузиков.
По сути, почти каждый вымышленный лидер секты так или иначе намекает на Мэнсона. Это очень долго перечислять. Даже можно смело сказать, что реальные сектанты современности как правило вдохновляются именно нашим Чарли.
Это вот в том числе и то, к чему он шёл – мировая слава. Он буквально себя обессмертил. Но, как и сказано в выводе основной статьи, благодарить он за это должен благодарить не свои гениальные навыки манипулятора, а журналистов. Они выбрали его и сделали легендой. С чем вас и поздравляем.
Эта интересная история берет свое начало в 1866 году, когда 21-летний Майлз Уэзерилл влюбился в молоденькую кухарку Сару Белл, работавшую в доме викария.
И хотя месяцы между 1866 годом и ноябрем 1867 года будут наполнены радостью и светлой надеждой на счастливое будущее, мир Майлза в конечном итоге рухнет, обрастая ужасающими последствиями.
Одинокая неприметная тропка петляла между крепкими дубовыми деревьями до самых церковных ворот.
В окне местной воскресной школы мерцал тусклый огонек, хорошо образованный молодой человек по имени Майлз Уэзерилл проводил очередной религиозный урок для сельских прихожан.
Казалось бы, на этом этапе жизни у 21-летнего мужчины было все, ради чего стоило жить. У него была уважаемая работа, верные друзья, да и к тому же он был нежно влюблен в одну застенчивую девушку.
***
Его сердце всецело принадлежало 15-летней Саре Белл, которая так старательно исполняла обязанности кухарки в доме преподобного Джона Плоу.
Принимая милую девушку под свое крыло, викарий твердо пообещал родителям Сары, что он с женой будет заботиться об их девочке, как о собственной дочери.
Майлз был порядочным и интеллигентным человеком, поэтому как и подобает истинному джентельмену, он рассказал викарию о своих чувствах и с серьезными намерениями попросил благословения на ухаживания за этой очаровательной молодой девушкой.
Преподобный вежливо сообщил нетерпеливому юноше, что переговорит со своей женой Гарриет и узнает ее мнение по поводу всей этой ситуации.
Представьте себе, как молодой человек был ошеломлен, когда, подождав ответа день или два, ему тактично сообщили, что для Сары будет лучше больше никогда не встречаться с Майлзом.
Проблема заключалась не только в большой разнице в возрасте, но и в том, что, викарий не хотел видеть долгих ухаживаний в своем доме.
Потрясённый таким отказом, Майлз побрел прочь, расстроенный тем, что больше никогда не сможет увидеть свою возлюбленную.
"И думать забудь, глупая девица! Работа, вот что ты должна ценить превыше всего!" - отчитывал викарий свою молоденькую кухарку.
Само собой разумеется, что настоящая любовь всегда найдет выход, и так оно и случилось: Майлз и Сара стали встречаться тайком, скрываясь ото всех на протяжении многих месяцев.
Однако вскоре все изменилось: у стеснительной девушки не было друзей в Тодмордене, поэтому Сара частенько делилась своими мыслями и переживаниями с другой служанкой по имени Джейн Смит. Злорадствуя, горничная все же доложила хозяйке этого дома обо всех тайных встречах Сары и Майлза.
Возмущенная этими новостями, Гарриет Плоу рассказала обо всем услышанном своему мужу.
1 ноября 1867 года Сару заставили собрать свои вещи и отправили обратно в родительский дом недалеко от Йорка. Викарий был разочарован тем, что Сара ослушалась его приказа, и не мог больше доверять такой своенравной девушке.
В течение последующих трех месяцев влюбленные обменивались письмами, но этого было недостаточно для Майлза, и хотя он частенько приезжал в гости к Саре, все же такие поездки сильно били по пустому карману простого учителя.
Умоляя ее вернуться в Тодморден, он сказал Саре, что они могли бы жить долго и счастливо и показать всей этой "преподобной семейке", что они никогда не расстанутся, но Сара отказалась, сказав, что она устроилась на новую работу и вполне довольна жизнью в Йорке рядом со своей матерью.
В конце февраля 1868 года ситуация резко обострилась.
Майлз должен был провести воскресенье в гостях у Сары, и именно тот вечер Сара ненароком обмолвилась о том, что она секретничала с Джейн о своих тайных встречах. Майлзу стало очевидно, что именно причастность вредной горничной привела к тому, что Сару выставили из дома и отправили к матери.
Обратная дорога в Тодморден дала Майлзу достаточно времени, чтобы поразмыслить над ненавистью, которую он теперь испытывал не только к семье викария, а также к Джейн Смит. Трудно предположить, что творилось в его голове в тот момент, но, возможно, именно во время этой поездки начали прорастать первые семена мести.
В понедельник Майлз выпил стакан виски в "Черном лебеде" со своими друзьями и решительно отправился к дому викария.
Неизвестно, где Майлз взял оружие, которое он позже будет использовать, но ему ловко удалось спрятать 3 пистолета под длинным пальто, которое он носил в тот вечер.
В 21.30 Джон Плоу после вкусного ужина звонил в колокол для молитвы. Услышав подозрительный шум, настороженный викарий отправился на задний двор, чтобы посмотреть, что происходит..
Позже, услышав суматоху и крики о помощи, исходящие снаружи, любопытная Джейн Смит тоже спустилась вниз, однако решительный и полный гнева Майлз был слишком силен для этих двух людей.
Недавно родившей Гарриет Плоу в тот день немного нездоровилось и она отдыхала в своих покоях на втором этаже, но Майлзу не составило труда отыскать и ее, больная женщина была третьим человеком, за жизнью которых он явился.
Другие люди в доме подняли тревогу и вскоре влюбленного преступника уже тащили вниз несколько полицейских констеблей, что удивительно, Майлз был совершенно спокоен и вел себя так, будто ничего не произошло.
Джейн Смит похоронили в тот же день. Джон Плоу умер спустя неделю, одной Гарриет "посчастливилось" больше всех: она выжила, но во время нападения погибла ее новорожденная дочь Хильда (неизвестно, был ли к этому причастен Майлз Уэзерилл).
Женщина скончалась через год после смерти своего мужа и дочери.
20 марта 1868 года, когда Майлз предстал перед судом, присяжные почти сразу же вынесли обвинительный вердикт.
“Было бы прискорбно, если бы присяжные оправдали вас на основании невменяемости. Я не вижу ни малейших доказательств того, что на ваш разум когда-либо влияло что-либо другое, кроме мстительных чувств.”
4 апреля 1868 года толстая дымка опустилась на печальный Тодморден. Майлз Уэзерилл дрожащими руками цеплялся за молитвенник и громко произносил священные слова, пока пол не разверзся под его ногами и вечность не поглотила его.
P.S Эта статья была написана несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!
Буду благодарна за подписку на мои группы:
Эта совершенно невероятная и трагичная история началась примерно в 1913 году.
Несмотря на финансовое благополучие, владелец фабрики по производству фартуков в Милуоки, Фред Остеррайх, был сложным человеком - громкоголосый, властный и грубый мужчина часто прикладывался к бутылке. Но его жену Вальбургу (Долли) все устраивало. Единственное, с чем она не могла смириться, так это с тем, что Фред плохо исполнял "супружеские обязанности".
Миссис Остеррайх, женщина со здоровыми физическими аппетитами, так громко и яростно ругала мужа за его "недостатки", что соседи иногда были вынуждены вызывать полицию.
Неудивительно, что наша 33-летняя Долли нашла утешение в другом молодом человеке. Интересно то, что на эту роль она выбрала рабочего с фабрики мужа, 17-летнего Отто Санхубера. Отто был кротким, болезненно застенчивым и в целом напоминал «унылую селедку».
Долли смотрела на этого неприметного мальчика и видела множество скрытых возможностей. Согласно большинству описаний этого случая, однажды она вызвала Отто к себе домой, чтобы "починить швейную машинку". Она провела его в спальню, чтобы юноша осмотрел поврежденный прибор.
В результате Отто вскоре приступил к работе, но не над машинкой. Долли, к своему удовольствию, обнаружила, что ее инстинкты были верны. «Селедка» оказалась жеребцом.
Несколько месяцев все шло хорошо. Отто продолжал тайно посещать дом Остеррайхов. Долли поздравляла себя с тем, что у нее прекрасный вкус на мужчин. А Фред продолжал пить и грубить. Все были счастливы.
Первые неприятности появились, когда назойливый сосед сообщил Фреду, что у его жены подозрительные проблемы со швейной машинкой.
- Кто к тебе заходил?
- Не обращай внимания, дорогой. Сосед что-то выдумывает.
Она не хотела, чтобы Фред узнал о ее тайной жизни, да и с Отто расставаться не хотелось.
Если бы только она могла держать своего игрушечного мальчика под рукой, но в безопасности, вне поля зрения...
И тут она вспомнила о чердаке своего дома.
На чердаке был небольшой закуток, расположенный над спальней хозяев. Попасть в него можно было только через маленькую дверцу-ловушку в потолке. Долли обставила его раскладушкой и другими предметами домашнего обихода. И вот однажды, когда Фред был на работе, она поселила своего возлюбленного прямо над супружеской кроватью.
Отто послушно обжился в своем новом доме.
Иногда он спускался вниз и занимался домашними делами - он очень гордился своим талантом мыть полы, готовить еду и стирать - но он никогда не выходил на улицу. Когда Фред был дома, Отто оставался в своей маленькой чердачной пещере.
Все свое время он проводил в уединении, поглощая приключенческие романы, которые Долли брала ему в местной библиотеке. Чтение так разожгло его воображение, что он начал писать свои собственные истории. Долли напечатала их и отправила в различные журналы. Они начали продаваться. Чердачный затворник вскоре сделал карьеру в мире художественной литературы.
Отто был по-прежнему совершенно счастлив. Долли тоже.
Фред, напротив, боялся, что теряет рассудок. Время от времени он слышал странные звуки, доносившиеся с потолка. Его еда внезапно исчезала. Стали пропадать сигары.
- Клянусь, я видел лицо в чердачном окне!
- Может тебе обратиться к врачу?
В конце концов Фред стал настолько раздражительным, что настоял на переезде в другой дом. Долли выбрала дом с большим чердаком. Когда Остеррайхи сменили адрес, Отто тоже переехал.
Однажды вечером Остеррайхи неожиданно рано вернулись домой с вечеринки. Фред застал Отто на кухне, тот доедал баранью ногу. Полагая, что мужчина был обычным (пусть и особенно наглым) вором, он устроил незваному гостю хорошую взбучку и выгнал его вон.
На следующий день бездомный Отто тайно встретился с Долли. Как обычно, у госпожи Остеррайх был план. Она отдала ему его писательский заработок и сказала, чтобы он использовал эти деньги для поездки в Лос-Анджелес. Они будут поддерживать связь через письма, а она уговорит мужа переехать туда, как только сможет.
Как обычно, Отто сделал то, что ему сказали. Вместо того чтобы наслаждаться вновь обретенной свободой, он был ребенком, безвольно вырванным из утробы матери.
Фред согласился, что ему не помешает немного калифорнийского солнца, и к 1918 году Остеррайхи украсили Лос-Анджелес своим присутствием.
Фред купил контрольный пакет акций швейной фабрики в центре города, а Долли нашла очаровательный дом с чердачным помещением прямо над главной спальней. И очень скоро Отто уютно устроился в своей новой пещере. Маленькое семейство мирно сосуществовало до 22 августа 1922 года.
Среди ночи соседи услышали зловещие звуки, доносящиеся из дома Остеррайхов. Когда за этими звуками последовало несколько выстрелов, они вызвали полицию.
Погибший Фред Остеррайх лежал на полу гостиной. В него несколько раз выстрелили из револьвера 25 калибра. Истеричная миссис Остеррайх была заперта в шкафу в главной спальне.
- Мы вернулись с мужем домой и застали грабителя врасплох. Этот злоумышленник застрелил моего Фредди и украл его часы с бриллиантами, а меня запер в шкафу, чтобы я не смогла позвать на помощь.
Детективы, похоже, с самого начала почувствовали, что в истории миссис Остеррайх что-то не сходится, но, не имея возможности опровергнуть ее рассказ, убийство Фреда, похоже, было обречено остаться нераскрытым.
Вскоре после того, как Долли стала вдовой, она наняла адвоката по имени Герман Шапиро, чтобы тот помог ей разобраться с имуществом ее покойного мужа.
Ах, да, мужчина исполнял обязанности не только адвоката..
Долли сделала своему новому мужчине подарок: часы с бриллиантами.
- Они принадлежали моему дорогому мужу, - сказала она.
Женщина выставила свой дом на продажу (слишком много краж и все такое) и купила дом поменьше в другом районе города. В нем был прекрасный чердак, что очень радовало Отто.
Однажды она дала другому своему другу, Рэю Клумбу, большой конверт. Когда он заглянул внутрь, то увидел, что в нем находится револьвер 25-го калибра. Долли объяснила, что хранит его для самозащиты, но поскольку "дорогой Фред" был убит из такого же револьвера, может возникнуть неловкость, если полиция обнаружит его.
Долли Остеррайх была одной из тех женщин, которые обладают даром заставлять мужчин делать чертовски глупые вещи. Рэй Клумб не задавал вопросов и послушно избавился от револьвера.
Детективы по-прежнему чувствовали, что миссис Остеррайх имеет отношение к смерти своего мужа, но не могли этого доказать. Каким-то образом они обнаружили, что у Германа Шапиро были часы с бриллиантами.
Узнав, где Шапиро достал эти часы, детектив, не теряя времени, обвинил Долли в убийстве.
Арестованная Долли упорно все отрицала и требовала встречи со своим адвокатом. Она велела Герману Шапиро пойти в ее спальню и трижды постучать в дверь-ловушку. Она объяснила, что там находится "ее сводный брат-бродяга".
Когда Шапиро постучал в дверь-ловушку, оттуда появился Отто. Услышав новости о Долли, мужчина вздохнул и прокомментировал: "Жаль, что она так расстроилась из-за того, что я сделал".
***
В ту роковую ночь Остеррайхи вернулись домой пьяными и, как обычно, сильно поссорились.
Отто опасался за безопасность своей возлюбленной и решил, что с него хватит Фреда Остеррайха. Он достал пистолет Долли и, как герой из любимых приключенческих романов, бросился на ее мужа.
Но Фред смог дать отпор, тогда Отто запаниковал и, не раздумывая, выстрелил в своего обидчика.
Отто и Долли поняли, что их единственная надежда - обставить все как ограбление. Долли взяла часы Фреда и спрятала их в диванных подушках. Затем она заперлась в шкафу и просунула ключ в щель под дверью, а Отто скрылся в своем закутке.
***
Отто не хотел покидать свой уютный чердак, но послушно уехал. Он сменил имя на "Уолтер Кляйн" и в конце концов поселился в Ванкувере.
Без свидетелей, без признания и без орудия убийства, не было никакого дела, верно?
Власти посчитали, что у них нет другого выбора, кроме как отпустить Долли на свободу. Она поселилась без Отто, но с компенсацией в виде значительного состояния Фреда.
Отто женился и в конце концов вернулся в Лос-Анджелес. Он получил работу ночного уборщика в многоквартирном доме, что его вполне устраивало, поскольку годы, проведенные на чердаке, оставили у него отвращение к дневному свету. Они с Долли наконец-то расстались, и история казалась законченной.
Но с такими людьми, как Отто и Долли, история никогда не заканчивается.
К 1930 году миссис Остеррайх и Герман Шапиро рассорились. Мужчина обратился к окружному прокурору, заявив, что вдова Остеррайх угрожает его жизни. Он вывалил всю грязь, которую знал о Долли.
Долли и Отто было предъявлено обвинение в убийстве.
В 1927 году фабрика Фреда Остеррайха по производству фартуков в Милуоки сгорела дотла. Следователи установили, что причиной пожара стал поджог, и у полиции были основания полагать, что вдова Фреда устроила пожар, чтобы получить деньги по страховке.
Бесстрашная Долли как всегда все отрицала. Кроткий маленький Отто, напротив, рассказал присяжным в точности ту же историю, что и Герман Шапиро. Возможно, он испытывал ностальгию по своему закутку и решил, что тюремная камера будет приемлемой заменой.
Отто Санхубер был признан виновным в непредумышленном убийстве. Это оставило всех с интересной юридической проблемой на руках. Фред Остеррайх был застрелен 8 лет назад, а срок давности за непредумышленное убийство истек 3 года назад.
После освобождения Отто Санхубер навсегда исчез из поля зрения и, вероятно, направился на ближайший свободный чердак.
Долли Остеррайх оказалась слишком сложной для присяжных. Они оказались не в состоянии вынести вердикт. Окружной прокурор, не надеясь на успех, продолжал вести дело против нее еще шесть лет, пока наконец не сдался и не снял обвинения.
Некоторым просто дьявольски везет.
Долли жила в Лос-Анджелесе до самой своей смерти в 1961 году. Всего за две недели до этого она вышла замуж за своего "давнего возлюбленного" Рэя Хедрика, и ему досталось, как сообщалось, многомиллионное состояние Долли.
В викторианскую эпоху репутация была превыше всего.
Чтобы погубить женщину, даже слуху не обязательно быть правдой, покушаться на женскую чистоту или нравственность - это худшее, что можно было сделать.
Июньский день 1872 года начался с радостной новости: в многодетной семье Элдер появилась на свет чудесная малышка Эдит.
Несколько лет спустя Тернеру Элдеру со своими тремя дочерьми пришлось перебраться в Калифорнию (поближе к своим родственникам) из-за ухудшающегося состояния его жены Арминды.
Психически неуравновешенная женщина была склонна к депрессии и безрассудным поступкам, маленьких девочек очень пугало такое странное и безумное поведение матери.
10 октября 1880 года, приняв одно из самых сложных решений в своей жизни, Тернер поместил горячо любимую жену в психиатрическую больницу.
И все же, несмотря на душевную болезнь матери, Эдит жила нормальной жизнью для девочки той эпохи, она с удовольствием посещала танцы, да и сверстники относились к ней со всей любовью и нежностью.
***
В высокой и целомудренной девушке с очень темными волосами и "сладострастной" фигурой все еще проглядывались черты маленькой голубоглазой девочки по имени Эдит Элдер.
Пышногрудая 21-летняя девушка часто ловила на себе пристальные взгляды мужчин.
Ну а как иначе? Ведь Эдит была умна, красива, и к тому же обладала безупречной репутацией.
***
24-летний Фрэнк Куинн сразу приглянулся девушке. Выходец из богатой интеллигентной семьи, порядочный молодой человек обладал всеми качествами, которые присущи настоящему джентельмену. Неудивительно, что Эдит влюбилась в него с первого взгляда.
В течении двух лет влюбленные много времени проводили вместе, трепетные чувства надежно привязали их друг к другу. Как и любая другая девушка, Эдит с нетерпением ждала предложения руки и сердца от своего ухажера.
"Милая Джесс! Фрэнк сделал мне предложение! Ах, ну до чего красивое кольцо он подарил мне, ты всенепременно должна его увидеть!" - даже в своих письмах к сестре Эдит не скрывала радость от предстоящего события.
Должна отметить, что у этой влюбленной пары уже были "полноценные, супружеские" отношения до свадьбы.
Фрэнк раз за разом откладывал свадьбу, появлялись какие-то важные дела, вновь и вновь переносилась дата торжественного дня. Эдит сначала не придавала значения этим "неслучайным случайностям" и безоговорочно соглашалась во всем со своим любимым женихом.
Наконец, свадьбу назначили на 1 ноября 1894 года.
Неизвестно, когда девушка узнала об этом, но, судя по упоминаниям во многих статьях, Эдит Элдер заразилась сифилисом от своего единственного партнера Фрэнка Куинна. Судя по всему, она также была беременна и "прибегла к помощи специального врача".
Если бы Фрэнк решил не жениться на ней, Эдит осталась бы без средств к существованию, не смогла бы выйти замуж и, скорее всего, передала бы болезнь всем своим детям.
Девушка незамедлительно начала проходить соответствующее лечение в частной клинике и попросила Фрэнка помочь ей оплатить часть медицинских расходов.
Когда наступило 1 ноября, Фрэнк наотрез отказался жениться.
Днем и ночью Эдит писала ему душераздирающие письма, но мужчина ответил лишь на несколько из них.
"Боже мой, Фрэнк, неужели это конец?".
Эдит вступала в эти отношения, веря в то, что он женится на ней. А теперь вся ее жизнь была разрушена.
Девушка впала в такую сильную депрессию, что ее родственники решили, что она пошла по пути своей матери, а ее сестра отметила, что в месяцы, предшествовавшие убийству Фрэнка Куинна (да-да, об этом чуть ниже), Эдит была в задумчивости и почти обезумела от горя.
Фрэнк жаловался на то, что Эдит "высасывает из него деньги", о чем его брат Джеймс сообщал в газетах и на суде, а из свидетельских показаний позже стало ясно, что Фрэнк никогда не имел намерения связать свою жизнь с Эдит, несмотря на свои многочисленные обещания.
Семья Куиннов была в курсе всей этой щекотливой ситуации, и несмотря на уговоры матери и брата, Фрэнк все же отказался связать свою жизнь с этой девушкой. Молодой человек боялся, что брошенная невеста попытается отомстить ему.
В течение нескольких недель Эдит вынашивала в своей голове план мести, она приобрела пистолет и начала стрелять по мишеням.
Изначально, Эдит планировала "завершить свою жизнь" на глазах у своего жениха, но 15 ноября 1894 года все пошло не по плану.
Девушка в очередной раз послала ему письмо, на этот раз угрожая свести счеты с жизнью, если снова не увидит Фрэнка.
Разжалобило ли это мужчину? Неизвестно, но вскоре он очутился на пороге ночлежного дома, где проживала Эдит.
В ту ночь Фрэнк вновь грубо оскорблял бедную девушку и повторял, что никогда не женится на той, которая больна и потеряла свою чистоту.
Неспособная выйти замуж за другого мужчину или быть матерью, cтоя на коленях, она умоляла его не оставлять ее.
***
Камилла Камерон взяла чашку горячего чая и уже было собиралась усесться в любимое кресло, когда до ее уха долетел громкий звук выстрела из соседней комнаты.
Какой-то мужчина кричал, в панике Камилла открыла окно и позвала извозчика с нижней улицы, чтобы тот вызвал полицию.
На кровати полицейские нашли умирающего Фрэнка Куинна, а рядом лежала выстрелившая в себя Эдит Элдер.
"Я убила его, но вы не представляете, как он обращался со мной, иначе вы бы не винили меня. Я рада, что убила его, потому что никто не знает, что я пережила от этой грязной собаки". - думая, что умирает, девушка полностью призналась в преступлении.
Брат Фрэнка, Джеймс, поспешил к его постели, и пока Эдит лежала рядом, он осыпал ее оскорблениями.
Несмотря на молитвы брата, Фрэнк Куинн умер в течение часа.
Среди вещей Эдит было найдено запечатанное предсмертное письмо к ее сестре:
Моя дорогая сестра!
Я устала от жизни. Мне больше нечего сказать, я умру счастливой.
Прощай навеки.
Остаюсь твоей любящей, но несчастной сестрой.
Эдит выглядела нервной и находилась в тяжелом состоянии.
Ее перевезли в больницу, и хотя ей предъявили обвинение, она не могла присутствовать на суде, пока окончательно не поправилась.
На вопросы врачей и полиции, она молчала или отвечала загадочно: "Вы полагаете, что женщина будет стрелять в мужчину без причины?"
Когда репортер спросил, не больно ли ей, она ответила: "Да, но мне не в первый раз больно с тех пор, как я встретила Фрэнка.
Если бы вы только знали, как он меня обидел".
Душевные раны сердца держали ее в постоянном состоянии отчаяния, она больше страдала от своей венерической болезни, чем от огнестрельного ранения.
Во время суда и даже во время дачи показаний Эдит неоднократно срывалась и горько плакала. Журналисты и даже обвинение, готовившееся к суду, не смогли найти ни одного упоминания, плохо отзывавшегося о ее характере или поведении.
Когда был зачитан вердикт о невиновности, семья обняла ее; Эдит снова заплакала, но на этот раз от радости.
Она была оправдана по причине безумия, вызванного сифилисом.
Спустя годы Эдит все же обрела свое счастье: она вышла замуж и вырастила замечательного сына.
А лекарство от сифилиса было найдено в 1920-х годах.
P.S Эту статью я написала несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает
Английская ферма Милфилд в октябре 1814 года была по-своему прекрасна.
Если приглядеться, то вдалеке можно увидеть седого ворчливого старика, который неумело орудует своими ржавыми тупыми граблями, а счастливая неугомонная детвора, купаясь в опавшей листве, то и дело подкидывает ему работенку.
Кто бы мог подумать, что на этой тихой и спокойной ферме произойдет убийство ни в чем не повинной женщины!
Недалеко от Кентиш-тауна, на ферме Милфилд проживала бездетная семейная пара: Джеймс Доббинс и его гражданская жена Элизабет Бьюкенен.
Рано овдовевшей женщине посчастливилось встретить на своем пути хорошего работящего мужчину в лице Джеймса, и теперь единственное, что держало ее на этом свете - это любовь к ее почтенному супругу и небольшой фермерский дом.
Они прожили вместе двадцать лет и были честными, трудолюбивыми людьми.
Джеймс работал токарем в Хэмпстедской водопроводной компании. Его жена вела хозяйство, присматривала за домом, а в дополнение к уходу за маленькой фермой она еще занималась стиркой.
В обеденный перерыв Джеймс пришел домой в двадцать минут второго, Элизабет как раз заканчивала приготовление своего фирменного горохового супа.
Накормив своего мужа, она вновь принялась стирать белье местных жителей.
В их селении Элизабет подрабатывала прачкой.
В тот день рабочая смена Доббинса удачно совпала с графиком его напарника (а по совместительству и друга) Уильяма Кларка, около 15 часов мужчины отправились на ферму Милфилд.
Джеймс пошел в свой старенький сарай, чтобы взять в нем какие-то инструменты для работы.
Уильяма замучила жажда и он пошел в дом, чтобы попросить у Элизабет стакан холодного сидра.
Он подошел к приоткрытой двери и краем уха услышал жалобные протяжные стоны. Не на шутку перепугавшись, молодой человек бросился обратно к сараю, чтобы позвать Джеймса.
Войдя в дом, Джеймс обнаружил открытые двери дальней комнаты и Элизабет, лежащую на полу возле медной печи. Рядом валялось и орудие преступления: согнутая железная кочерга.
Примечательно, что несмотря на тяжелые травмы, бедная женщина прожила еще около четверти часа, хотя и не произнесла ни слова.
В трехстах ярдах (примерно 275 метров) от фермы Милфилд находился дом, принадлежавший некоему мистеру Райнеру.
Трое крепких работяг усердно трудились на его участке, копая фундамент для межевой стены.
Когда они увидели, что по дороге идет какой-то подозрительный тип, несущий большой сверток, общительные рабочие тут же окликнули его.
Необычное поведение бродяги насторожило честных тружеников. Они предположили, что он приобрел имущество преступным путем. Работники решили его догнать и обнаружили, что бродяга внимательно изучает содержимое свертка, в котором виднелся кафтан из тонкой парчи и край кружевной батистовой сорочки.
Они спросили его: "Это точно ваши вещи, сэр?"
Взлохмаченный мужчина ответил, что купил сверток с одеждой у цыгана с ослом всего лишь за 9 шиллингов.
Не удовлетворившись этим рассказом, работяги схватили его, чтобы отвести к констеблю. По пути им встретился раздавленный горем Джеймс, который сообщил им об убийстве своей жены. Он уже собирался пройти мимо, как на глаза ему попался сверток со странно знакомыми вещами. Именно их его жена выстирала накануне и завернула, чтобы отдать владельцу.
Подозрительного мужчину потащили в Кентиш-таун. Чем ближе они подходили к дому, где жил местный констебль мистер Баш, тем больше нервничал бродяга.
Он воскликнул странным дрожащим голосом: "Ради Всемогущего Бога, господа, не причиняйте мне вреда или неприятностей, потому что я старший из одиннадцати детей!"
Рабочие не обратили внимания на это странное обращение, и констебль Баш взял подозреваемого под стражу.
Им оказался 27-летний Томас Шарп, уроженец Лейтона в Бедфордшире.
Осматривая украденное белье, констебль Баш с удивлением обнаружил одну из своих собственных рубашек, которую он недавно отослал прачке Элизабет Бьюкенен с фермы Милфилд.
Наведя справки, он обнаружил, что арестовал не просто вора, а убийцу.
Собрав свидетелей, констебль выяснил, что в день убийства человек по имени Абрахам Тайлер проходил мимо фермы Милфилд и увидел Шарпа, стоявшего в дверях и поедавшего большой кусок хлеба с маслом.
Его рассказ, а также показания Джеймса и Уильяма позволили констеблю Башу восстановить картину преступления: нищий бродяга Томас Шарп пробирался мимо фермы Милфилд, заметив грязного и потрепанного молодого человека, Элизабет Бьюкенен сжалилась над ним и дала тому немного хлеба с маслом.
Томас, увидев, что она одна и беззащитна, отплатил ей за доброту, убив бедную женщину и украв у нее белье, но был задержан бдительными рабочими.
Несмотря на то, что убийство произошло за пределами центра Лондона, оно вызвало большой интерес в газетах из-за гнусной жестокости преступления.
На дознании был вынесен вердикт об умышленном убийстве, Томас Шарп был предан суду в Олд-Бейли.
Свидетельские показания против него были неопровержимы, он был признан виновным и приговорен лордом Элленборо к смерти.
После того как судья произнес слова "и да помилует Господь твою душу", Шарп неожиданно ответил "И да пребудет с тобой проклятие Божье днем и ночью, как на этом свете, так и на том!".
Томас Шарп был казнен в Ньюгейте 31 октября 1814 года.
Лорд Элленборо пережил проклятие убийцы всего на четыре года, скончавшись в 1818 году в возрасте 68 лет.
P.S Эта статья была написана несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает
Когда красавица Флоренс Чандлер садилась на нью-йоркский пароход, направлявшийся в Англию, она, должно быть, верила, что весь мир лежит у ее ног.
Восемнадцатилетняя утонченная девушка оставляла позади свое богатое детство в Алабаме и отправлялась в путешествие всей своей жизни.
На дворе стоял 1880 год, и она сопровождала свою мать, баронессу фон Рокес, по самым модным местам Европы. Если бы она знала, что ждет ее в будущем, она бы развернулась и побежала домой.
Пройдет всего несколько лет, и ее имя в браке станет синонимом разврата и супружеской измены по обе стороны Атлантики. Еще не достигнув двадцати лет, она окажется осужденной женщиной, виновной в убийстве своего невинного и беззащитного мужа.
Меньше недели потребовалось юной Флоренс и ее матери, чтобы достичь берегов Англии. За это короткое время судьба Флоренс была предрешена. То, что должно было стать мимолетным курортным романом, переросло в помолвку.
Флоренс была сражена не красивым молодым кавалером, а англичанином средних лет, старше ее на двадцать четыре года, Джеймсом Мейбриком. Через несколько месяцев после прибытия в Англию они поженились.
Джеймс Мейбрик был торговцем хлопком из Ливерпуля (Англия). Несмотря на "атрибуты успеха", трудно было понять, чем Джеймс Мейбрик привлекает молодую женщину.
Во время пребывания в Вирджинии он заразился малярией и лечился самостоятельно, используя различные "панацеи" из мышьяка и стрихнина. Тоники оказались эффективными не только от малярии, но и повышали его мужественность. К моменту встречи с Флоренс он уже был зависим от наркотических веществ.
С самого начала их отношений мистер Мейбрик держал свои скелеты в шкафу под замком.
Но как будто этого с̶к̶е̶л̶е̶т̶а̶ секрета в шкафу было недостаточно...
Оказалось, что Джеймс тщательно скрывал свою гражданскую жену в Уайтчепеле (Лондон). Сара Энн Робертсон, с которой он прожил много лет, родила мужчине по меньшей мере пятерых внебрачных детей.
После двух лет, проведенных в Америке, супруги вернулись в родной город Джеймса Мейбрика - Ливерпуль и поселились в доме Battlecrease House на берегу Мерси.
В первые годы яркая молодая американка очаровывала ливерпульское общество, и все было хорошо. К 1888 году все изменилось.
Состояние Джеймса Мейбрика уменьшилось, а Флоренс еще только предстояло унаследовать свое. Несмотря на это, она продолжала тратить деньги на различные роскошества и жила в страхе перед гневом мужа.
К тому времени она стала матерью двух маленьких детей, на которых Джеймс практически не обращал внимания. Когда в 1888 году она узнала, что ее муж помимо всего прочего содержит любовницу и вторую семью, она пришла в ярость.
Джеймсу Мейбрику было уже пятьдесят лет, и он был ипохондриком, зависимым от наркотиков. Несомненно, молодая Флоренс посчитала, что имеет право на маленькое счастье, и закрутила роман со знакомым мужа, Альфредом Брайерли.
Как и в случае всех подозрительных или необъяснимых смертей, было проведено дознание. Вскрытие обнаружило в теле некоторое количество мышьяка, но его было недостаточно, чтобы вызвать смерть покойног . Причиной смерти явно было отравление, но как и когда была принята смертельная доза, осталось неясным.
Интересно, что дознание проводил близкий знакомый Мейбрика, который впоследствии стал владельцем арендованного Battlecrease House. Обвинители не сочли, что смерть Джеймса Мейбрика была следствием его длительного приема наркотиков, и вынесли вердикт об убийстве.
18 мая 1889 года Флоренс была арестована и заключена в Уолтон-Гол, мрачную викторианскую тюрьму.
Суд над Флоренс Мейбрик проходил в ливерпульском Сент-Джордж-холле и широко освещался по обе стороны Атлантики. Молодую женщину представлял выдающийся барристер сэр Чарльз Рассел.
Тем не менее, судебный процесс прошел с серьезными нарушениями. В состав жюри, состоявшего из мужчин, входили деловые знакомые Джеймса Мейбрика, но именно поведение судьи оказалось самым удивительным. В течение двух лет после проведения процесса судья Джеймс Стивен страдал психическим заболеванием.
С самого начала он был явно предубежден против Флоренс Мейбрик и при подведении итогов заявил, что, поскольку она была виновна в супружеской измене, она в любом случае была убийцей.
Флоренс признали виновной и приговорили к смертной казни.
Последовал общественный резонанс, многие поняли, что молодая женщина не получила справедливого суда, ее судили по ее моральным качествам, а не по ее фактической вине. В конце концов, пытаясь унять возмущение, министр внутренних дел заменил приговор на пожизненный, решив, что невозможно установить, дала ли Флоренс своему мужу смертельную дозу мышьяка.
Но даже это решение оказалось спорным: королева Виктория жаловалась, что это было: "Ужасно, что такая злая женщина должна избежать наказания из-за простого юридического казуса".
После пятнадцати долгих лет Флоренс была освобождена из тюрьмы и вернулась на родину. В течение нескольких лет она зарабатывала на жизнь, читая лекции о своих ужасных переживаниях, но в конце концов погрузилась в безвестность. Ей больше никогда не суждено было увидеть своих детей.
Она умерла 23 октября 1941 года без гроша в кармане, живя в убогих условиях в Гейлордсвилле (штат Коннектикут). Местные жители называли ее "кошатницей", но мало кто из соседей знал о ее ярком прошлом.
История Флоренс закончилась бы с ее смертью, если бы не странное открытие, сделанное в девяностых годах прошлого века. В 1992 году некий ливерпулец по имени Майк Барретт связался с лондонским литературным агентом, утверждая, что нашел дневники Джека Потрошителя.
Дневники длиной более 90 000 слов были приписаны человеку, которого раньше никто не подозревал, - Джеймсу Мейбрику.
По общему мнению, в то время дневники были подделкой. Тесты бумаги и чернил оказались неубедительными. А поведение человека, обнаружившего дневники, вызвало наибольшие сомнения в их подлинности.
Майк Барретт неясно рассказал об обнаружении дневников и дважды признал их подделкой, после чего отказался от своих заявлений.
Джеймс Мейбрик казался маловероятным кандидатом на роль Джека-потрошителя, пока в 2017 году детективная работа не позволила обнаружить еще одну важную информацию.
Писатель Роберт Смит обнаружил, что трое знакомых Майкла Барретта работали в Battlecrease House в то время, когда он связался с литературным агентом. Роберт Смит утверждает, что эти трое мужчин, электрики, подняли половицы в старой спальне Джеймса Мейбрика, чтобы проложить кабели. Под половицами они обнаружили спрятанные дневники.
На сегодняшний день так и неясно, являются ли дневники подлинными...
Буду благодарна за подписку на мои группы:
Поговорим сегодня об одном парне, умудрившемся навести немало шума пол века назад. Вы могли про него слышать, особенно после выхода фильма "Однажды...в Голливуде" 2019 года, кто-то и раньше. Это Чарли Мэнсон - наркоман, рок-музыкант, преступник, суперзвезда, сутенёр и несостоявшийся мессия, чуть не спавший мир от конца света.
И на самом деле про его жизнь и деяния написано немало материала и снята целая куча фильмов. Он оброс мифами и вошёл в историю как нечто зловещее, чуть ли не демон в человеческом обличье.
В этом материале попробуем взглянуть на него под другим углом.
Ну а кто не знает его историю - тоже будет интересно. Всё таки персонаж был занимательный.
Потому что вся ирония его известности в том, что и не был он никаким суперзлодеем или гениальным манипулятором. Скорее просто неудачник, собравший вокруг себя кучку маргиналов и выродившийся в натуральное зло. Посредственность, натворившая дел, но оставшаяся посредственностью и возведённая в статус легенды благодаря журналистам, писателям и киноделам.
Самое страшное в феномене Семьи Мэнсона – то, что вот такие потенциальные Мэнсоны окружают нас повсюду. И это не какой-нибудь психопат, ловящий адреналин насилием и манипуляциями, это может быть и алкоголик из подворотни, и нелюдимый парень из параллельной группы в ВУЗе, и грубая кассирша из супермаркета.
Рассмотрим в этой статье всю историю самого Чарли и его окружения. Там жути много и кроме самой известной их акции.
А начнём с того, что его и прославило. Вы скорее всего как раз и слышали, что Чарли с кучкой подельников убил какую-то актрису у неё дома. Но было всё не совсем так.
8 августа 1969 года, Лос-Анджелес, элитный жилой район Беверли-Хиллз. Поздно ночью к особняку по адресу Сьело-Драйв, 10050 подъехала машина с четырьмя людьми.
Участок арендовал известный режиссёр Роман Полански и жил там с женой, 26-летней актрисой Шерон Тейт. В те дни он был в Лондоне, а Шерон, чтобы не оставаться одной, позвала к себе...своего бывшего парня, известного 35-летнего стилиста Джея Себринга. И они просто друзья, если что, там долгая история взаимоотношений. Также с ними был друг Романа, 32-летний актёр Войцех Фрайковский, и 25-летняя девушка Войцеха Эбигейл Фолджер, дочь бизнесмена Питера Фолджера.
Незваные гости проникли во двор, попутно обрезав телефонные провода и убив оказавшегося не в то время и не в том месте 18-летнего подростка Стивена, а затем вломились и в сам дом. Вы, наверное, могли бы подумать – ограбление, но нет, нападавшим деньги были не нужны. И присутствовавшие это сразу поняли – Войцех предпринял неудачную попытку сбежать, а Джей даже попробовал сопротивляться. Не помогло: всех поймали, обезвредили и согнали в одну комнату.
То, что было дальше, тут подробно описывать не стоит. Ничего хорошего. Так или иначе, к утру Шерон, Джей, Войцех и Эбигейл были убиты и нападавших не остановило даже то, что Тейт была на восьмом месяце беременности.
Но не верьте страшилкам журналистов, беременную девушку не потрошили, она не была под наркотиками, это всё фейки. Но вот то, что кровью Шерон написали на стене слово «Свинья» – правда. И факт этот важный, он ещё стрельнёт в будущем.
Так вот – именно это массовое убийство прославило Чарльза Мэнсона, хотя его самого там даже не было. Да и славы убийцы он никогда не искал. Резню устроила троица верных ему упырей: Текс Уотсон, Сьюзен Аткинс и Патриция Кренуинкл. Также с ними была Линда Касабиан, в преступлениях не участвовавшая. Это были члены секты под названием Семья, возглавляемой Мэнсоном. Совершено это преступление было по его приказу.
События ночи не прошли незамеченными (раз уж мы спустя пол века про это говорим).
Тут важно сказать пару слов о контексте эпохи: шестидесятые в США были пиком развития американского государства и общества в послевоенные годы. Выросло тепличное поколение, не видевшее крупных войн и кризисов. Во Вьетнаме только-только начиналась заварушка, до топливного кризиса семидесятых оставалось полтора десятилетия, уровень жизни достиг высочайшего уровня за всю историю страны, а нравы стали проще. На подъёме было движение хиппи, за окном гремела сексуальная революция, в широкое употребление входили вещества. Можно было бы сделать целую хронику на пару сурено-минут, тем более что данная статья вдохновлена именно его видео на эту же тему, но в целом контекст понятен. Шестидесятые с парой оговорок были максимально счастливыми временами и вошли в историю как «Свингующие шестидесятые». Это правда британское название, но и в Америке его использовали.
9 августа 1969 года шестидесятые были убиты вместе с Шерон Тейт и её друзьями.
Утром зажравшаяся Калифорния буквально проснулась в новом мире: ещё вчера расслабленная атмосфера голливудской богемной жизни сменилась паранойей: звёзды в срочном порядке возводили заборы вокруг особняков, нанимали охрану, разрывали связи с друзьями, отменяли громкие мероприятия. И не потому, что им всем угрожала мафия или, например, злые русские. Нет, просто кучка обдолбанных маргиналов.
Да и обычные люди тоже были в ужасе, всё-таки не каждый день в приличном в общем то городе кто-то устраивает натуральную бойню.
Тут стоит выразить отдельное «уважение» журналистам, подхватившим эту тему. В погоне за рейтингами и в условиях жёсткой конкурентной борьбы они всё больше и больше сгущали краски, придумывали самый разный бред про случившееся. Из газет читатели могли узнать, что дома у Полански был наркопритон и зажравшиеся мажоры устроили кровавую оргию, кто-то писал про сатанинские жертвоприношения, а некоторые гении додумались до того, что публиковали в прессе списки будущих жертв (!). Не отставали и звёзды, охотно дававшие интервью с восхитительными историями, о которых невозможно молчать. Их послушать - так вся голливудская богема лично была в том доме и всё видела.
В общем, как это модно говорить сегодня, устроили невиданных масштабов псиоп.
И задумайтесь – из-за одной трагичной ночи вся яркая и жизнерадостная атмосфера шестидесятых улетела в мусорку. Пьяный угар сменился ужасом и великой депрессией, будто бы предвосхищая упадок семидесятых.
В следующий раз американское общество столкнётся с такой паникой лишь спустя три с лишним десятка лет, когда самолёты врежутся в башни-близнецы.
И во всём виноват, по сути, один человек – Чарльз Мэнсон. О нём дальше и поговорим.
(хотя конечно виноват не он, но об этом в конце)
Чарльз Миллз Мэддокс родился в 1934 году в городе Цинциннати, Огайо. Его матери Кэтлин было всего 16 лет и отца мальчик никогда не знал. В том же году она вышла замуж за 25-летнего рабочего Уильяма Мэнсона, он усыновил Чарльза и дал свою фамилию. Настоящий отец так и остался неизвестным, но есть намёки, что им был 24-летний мошенник Колонел Уокер Хендерсон Скотт-старший (как же американцы любят длинные имена!).
Есть миф, что мама нашего героя была проституткой, но то неправда, хотя образ жизни в любом случае вела своеобразный.
Три года спустя Уильям понял, с кем связался, и подал на развод. Ещё спустя три года Кэтлин вместе с братом Лютером и его женой напились и напали на собутыльника. Она после этого села на 5 лет, а Лютер по некоторым данным отделался лёгким испугом, а по другим тоже сел.
Примечание – в некоторых источниках говорится не о нападении на собутыльника, а о попытке ограбления места, где это случилось. Почему-то они напились на автомастерской.
На самом деле вот таких примечаний в биографии будущего Мессии немало. Его биография полна слухов и несостыковок. Так, например, по некоторым данным во время отсидки мамы он жил у этого самого дяди Лютера, по другим – это был дядя Билли в Западной Вирджинии. Точно известно одно – дядя был тем ещё ублюдком и, возможно, сделал самый большой вклад в уничтожении психики племянника. Он откровенно презирал его и практиковал своеобразные методики воспитания.
Одна из самых известных историй из детства Чарльза была про женское платье. Дело в том, что Чарльз рос достаточно асоциальным парнем (с такой-то семьёй) и у него были проблемы с ровесниками. После очередного конфликта с одноклассниками любимому дяде пришло гениальное решение – нарядить племянника в женское платье и отправить в таком виде в школу. Как это должно было помочь прекратить травлю – та ещё загадка Жако Фреско. Понятное дело, этот перформанс сделал ситуацию ещё хуже.
Также он какое-то время жил у бабушки Нэнси Ингрэм Мэддокс, религиозной фанатички, Она, конечно, поприятнее маминых братьев, но и с ней Чарли счастлив не был.
В 1942 году Кэтлин вышла из тюрьмы и забрала сына. Хорошей мамы из неё не вышло – она продолжила пить, много пить, очень много пить. Однажды эта дама сидела в баре с малолетним сыном и официантка пошутила, что готова купить у Катюшки ребёнка. В ответ на это та реально взяла и отдала Чарли, взамен взяв кувшин не с вином (по другим данным - баклажку пива). Только спустя несколько дней его нашёл и забрал Лютер.
Опять же, история неподтверждённая, её рассказал сам Чарльз уже спустя много лет. Но то, что Кэтлин несколько раз пыталась отдать сына в другие семьи – факт.
Попытки эти не были удачными – каждый раз Чарли возвращался к матери. Поняв, что никто такого мальчика не заберёт, она отправила его в католическую исправительную школу. Читай – приют для неблагополучных подростков.
Мэнсон несколько раз сбегал оттуда и возвращался домой, но любимые родственники возвращали парня обратно. В итоге он просто сбежал и остался бездомным. Пути сына и мамы на этом разошлись окончательно.
Кстати, Чарли на этот момент имел неплохой опыт попадания в полицию: он уже получал небольшие сроки за воровство и ночевал в КПЗ. Теперь же, оставшись на улице, продолжил воровать, но уже будучи полноценным преступником. Отправляли его теперь в "серьёзные" малолетние тюрьмы. В одной из них он познакомился с молодым бандитом, вместе они сбежали и короткое время занимались грабежами. Соответственно с каждым арестом зоны становились всё хуже: если сначала это были закрытые католические школы, то в 13 лет он оказался в колонии для несовершеннолетних преступников. И…там его изнасиловали. Причём при содействии надзирателей.
Примерно в это время он начал сходить с ума. Это было не помутнением рассудка, а полноценной тактикой. Чарли смекнул, что в таких местах хуже всего приходится слабакам, а вот психов не трогают, поэтому и начал сам нападать на сокамерников и выжимать из себя вот эту психованность.
Это помогло. Настолько, что Мэнсон полюбил тюрьмы и даже просил оставить его там. Видимо потому, что в тюрьме жизнь банально стабильнее и понятнее, чем с дядей-дегенератом или пьющей мамой. Ну и кстати, вы вдруг начали его жалеть, то зря – он тоже стал насильником.
В один момент наш главный герой даже ненадолго вышел на волю. В 1955 году он женился на официантке Розалин Джин Уиллис и занялся грабежами, а спустя три месяца сел на три года за угон машины. Жена за это время успела забеременеть и уже после ареста мужа родила Чарльза Мэнсона-младшего, а потом расторгла брак и уехала в другой город.
Выйдя из тюрьмы, он занялся сутенёрством, попытался набрать «штат работниц», но успеха не добился. Но зато нашёл среди своих девочек Леону Стивенс – вторую жену. Их брак продержался почти 4 года, и распался в 1963 году, после очередной посадки Чарльза. В браке у него родился второй сын – Чарльз Лютер Мэнсон.
Но стоит отметить то, что наш герой в тюрьме впитывал не только плохое. Он достаточно много читал, в том числе всякую литературу по саморазвитию, внезапно увлёкся саентологией, но самое главное – научился играть на гитаре и всерьёз захотел стать известным музыкантом.
К концу шестидесятых Чарльз Мэнсон уже погряз в криминале, но пока что ещё не дошёл до непосредственно убийств. Ничего, скоро дойдёт.
Выйдя из тюрьмы в 1967 году, он переехал в Сан-Франциско, где как раз шло т.н. «Лето любви» – гигантских масштабов мероприятие, организованное хиппи в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии и некоторых других странах. Ему на тот момент было 33.
Важный момент: Мэнсон хиппи не любил, он их считал слабыми и презирал. Но всё же именно эту субкультуру решил использовать для будущих тёмных дел. В тюрьме он читал Дейла Карнеги и книги по саентологии, а сейчас решил использовать полученные знания для управления массами.
Весной он встретил 24-летнюю Мэри Брюннер. Она работала помощницей библиотекаря в университете городка Беркли. У молодых людей завязались отношения, они стали жить у неё дома и через некоторое время девушка попала под его влияние. Мэри бросила работу и фактически стала первым членом этой самой Семьи, а заодно матерью третьего сына Чарли – Валентайна Майкла Мэнсона.
Парочка покинула Беркли и отправилась в путешествие по Калифорнии, вербуя новых участников в свою компанию. Быстро сформировался костяк общины:
Дальше банда начала расти, собирая новых и новых хиппи, Чарльз учил их жизни, обеспечивал наркотиками и устраивал оргии. А ещё много играл на гитаре и пел. Мессией пока не стал, но авторитет в глазах последователей однозначно имел гигантский.
В 1968 году коммуна подружилась с Денисом Уилсоном, барабанщиком группы The Beach Boys, и всем составом переехала на его виллу в пригороде Лос-Анджелеса. Данный период стал очень важным, потому что Beach Boys были на тот момент одной из самых популярных рок-групп в стране и конкурировали с британскими The Beatles. Представьте если бы мэнсониты сегодня поселились у участника Twenty One Pilots или Skillet, например. Это было важно, потому что, приблизившись к звезде, у Мэнсона появилась возможность устанавливать связи с людьми из музыкальной индустрии. Особенно важным знакомством был Терри Мелчер – продюсер тех же Beach Boys, The Mamas & Papas и других популярных тогдашних групп. Чарли в сотрудничестве с ним даже начал работать над первым альбомом, а заодно работал с Beach Boys, занимаясь написанием песен для них.
Но всё же дружбы не сложилось: поругался наш герой с Уилсоном по очень прозаичной причине – из-за прав на одну из песен. Плюс обиделся и на Мелчера из-за отказа выпустить в продажу этот самый первый альбом.
Обидевшись, Чарли перевёз своих людей на ранчо, принадлежащее 80-летнему Джорджу Спэну. Они там уже успели пожить во время путешествий, а сейчас вернулись. С Уилсоном и Мелчером же разорвали все связи, сделав лишь угрожающий намёк на прощание. Но запомните этот факт, что Чарли ОЧЕНЬ сильно обиделся на последнего. Считайте это заряженным ружьём, которое ещё выстрелит.
И вот так мы переходим к следующей странице в истории группы – обещанному в названии абзаца повышению ставок. Сдерживающих факторов уже будто бы не осталось – больше никаких грёз о музыкальной карьере, признании, известности. Семья окончательно маргинализировалась.
Вообще первое покушение на убийство официально было совершено на Берни Кроу, о чём пойдёт речь дальше, но есть сведения и о более раннем. По показаниям, полученным уже после ареста Мэнсона, первой жертвой Семьи стала 17-летняя Марина Элизабет Хейб, убитая летом 1968 г. Это дочь американской актрисы Элоиз Хардт и венгерского писателя Ханса Хабе. Она была похищена рядом с домом матери в Голливуде и найдена на пляже со множественными ножевыми ранениями. Ни наркотиков, ни алкоголя в крови не обнаружено, изнасилована не была. Просто похитили и убили. Но прямая связь с Мэнсоном не установлена.
Вообще Семья подозревается в 24 убийствах, из которые доказаны будут только 9.
Летом 1969 у Мэнсона возникло недопонимание с наркоторговцем Берни Кроу. Он поставлял Чарльзу вещества и в общем то был «честным» барыгой. Насколько честным вообще может быть человек в его деле. Но вот один из членов Семьи оказался с гнильцой. Тут на сцену выходит Текс Уотсон, в дальнейшем оказавшийся одной из центральных фигур в этой наркоманской ОПГ.
Тексу на тот момент было 24 года. Он вырос в Техасе в религиозной семье, был отличником, вёл школьную газету, занимался спортом, а после выпуска поступил в университет. Не на ту дорожку свернул, когда в возрасте 22 лет приехал в Калифорнию, подсел на вещества, а потом попал на тусовку к Уилсону и подружился с Мэнсоном.
В 1968 он временно ушёл из Семьи и поселился у девушки, занимавшейся продажей веществ. Помогал ей в преступных делах, а потом загорелся идеей вернуться на ранчо, попутно заработав денег для коммуны.
Для этого он украл крупную сумму денег у друга своей возлюбленной, Берни Кроу, тоже наркоторговца. Кроу это почему-то не понравилось, он узнал про ранчо и пригрозил перебить всю Семью, если деньги не будут возвращены. Мэнсон лично приехал на переговоры, начал вроде как диалог, но посреди него просто выхватил револьвер и пристрелил надоедливого барыгу.
На следующий день он увидел по телевизору, что в том районе, где это случилось, нашли труп члена «Чёрных пантер». Это такое левое движение по борьбе за права афроамериканцев. Берни был чёрным, пантеры чёрные, совпадение 100%. Значит убитый и был Берни.
Ну, так решил Чарльз. Этот дебил не додумался хотя бы потыкать ногой в тело человека, чтобы проверить, что он мёртв. Тем более – «убил» он его в живот. Да даже в фильмах люди от выстрела в живот не умирают, он бы ещё в плечо стрельнул и радовался, какой он крутой киллер.
Важный штрих к портрету Мэнсона – его радость быстро сменилась паникой. Он подумал, что, раз уж Кроу был из Пантер, его друзья смогут узнать кто виноват в смерти их соратника и приедут мстить. Он впал в помешательство и на полном серьёзе стал готовиться к обороне фермы, вооружая своих последователей. Вот вам и тёмный мессия.
Два года спустя живой и здоровый Берни появится на судебном заседании и даст показания против горе-убийцы.
После этого происшествия Чарли подружился с байкерской бандой «Чистые дьяволы» и пригласил их на ранчо. Они согласились помочь Семье в сражении с Пантерами в случае их нападения. Было это в конце июля.
В этой главе у нас новый персонаж – Бобби Босолей. 22 года, уроженец Санта-Барбары. Был старшим ребёнком в многодетной семье рабочих, занимался музыкой, состоял в нескольких группах, с 15 лет несколько раз катался в исправительные лагеря для трудных подростков. В 1968 году уже стал хиппи, жил с другом Гэри Хинманом в пустыне, там познакомился с Мэнсоном и присоединился к нему. Гэри же в Семью не вступил и занялся торговлей наркотиками. Но Бобби стал закупать у него вещества для коммуны.
Возвращаемся в конец июля 1969. Бобби пытается расплатиться товаром, купленным у Хинмана, с байкерами, но те воротят нос и заявляют, что товар некачественный. Бобби пытается уговорить друга вернуть деньги, тот отказывается. Мэнсон, испугавшийся за отношения с новыми охранниками, да ещё и находившийся уже в не самом адекватном состоянии, отправил Бобби вместе с Сьюзен Аткинс и Мэри Брюннер на переговоры с Хинманом. Когда всё зашло в тупик, он приехал лично, рассёк мечом лицо парню и приказал пытать. И уехал, оставив Гэри наедине с бывшим другом и двумя отмороженными девицами.
Как оказалось, денег у жертвы не было. Спустя два дня пыток Гэри был скончался, а Бобби кровью убитого написал на стене слово «Свинья», а также нарисовал знак «Чёрных пантер», чтобы свалить убийство на последних.
Есть, конечно, и ещё одна причина его убийства – деньги, как это не странно. Не те, которые хотел вернуть Гэри, а некие богатства, которые там разглядела одна из девушек Чарльза. Помните, среди первых мэнсониток была некая Элла Джо Бейли? Вот она бывала у Гэри дома (мэнсонитки, кстати, занимались проституцией) и ей показалось, что это богатый парень. Девушка дала наводку Мэнсону, а тот организовал вот эту попытку ограбления, использовав наркотики в качестве casus belli.
И, кстати, не забывайте, что мы говорим про дебилов. Бобби вместо того, чтобы стереть все отпечатки пальцев и закопать орудие убийства где-нибудь в пустыне, взял нож с собой и положил в багажник машины. Машины убитого, которую он просто забрал себе и ездил как ни в чём не бывало. С окровавленным ножом в багажнике. Угадайте – как поймали Бобби и как доказали причастность к убийству.
Просчитался, но где?
Байкеры, кстати, всё равно уехали с ранчо. Поняли с кем связались.
Войны с Пантерами так и не случилось, но вся эта цепочка событий примерно после ссоры с Уилсоном до убийства Хинмана сыграла важную роль в трагичных событиях 9 августа, окончательно сведя с ума мэнсонитов и самого Мэнсона. Возможно, если бы не Уилсон, не было вообще никаких убийств. Возможно, если бы Чарльз не увидел новость про убийство Пантеры, ничего бы не случилось. Возможно…
Да какая разница? История не терпит сослагательного наклонения. Всё случилось и умерли люди. Пока что один, но мы, ведь, подошли к самому известному эпизоду истории секты Мэнсона, уже рассказанную в самом начале статьи.
Но для начала введём очередного персонажа в повествование: упомянутую в самом начале Линду Касабиан.
На момент этих событий ей только-только исполнилось 20 лет. Росла без отца, но в многодетной семье. Из-за того, что была в ней старшим ребёнком, мать не обращала на неё внимание и девушка была предоставлена сама себе. А потом ещё и появился отчим, избивавший приёмных детей. В 16 лет она бросила школу вместе с одноклассником, вышла за него замуж, вместе они сбежали на Западное Побережье и…развелись. Потом она ещё неудачно попыталась помириться с отцом, в 19 лет вышла замуж за армянина Роберта Касабяна (она Касабян, а не Касабиан), родила дочь Таню, несколько раз расходилась с ним и в итоге осталась одна в Лос-Анджелесе. Роберт бросил семью и свалил в Южную Америку. Она же познакомилась с Кэтрин Шер, членом общины Мэнсона, и переехала на ранчо Спэна.
И вот наступил вечер 8 августа. С убийства Хинмана прошло две недели, к особняку на Сьело-Драйв 10050 подъехала машина с Тексом Уотсоном, Сьюзен Аткинс, Патрицией Кренуинкл и Линдой Касабиан. Теперь вы их знаете получше, чем вначале статьи. Они убили всех, кто находился в доме, включая даже невовремя оказавшегося во дворе 18-летнего подростка Стивена, уезжавшего от живущего на участке друга. Убита была даже беременная 26-летняя Шерон Тейт. Сьюзен, присутствовавшая при убийстве Хинмана, и здесь написала слово «Свинья» на стене. Но это была уже не инициатива исполнителей, а лично задание Мэнсона. Позже узнаете зачем.
Линда в непосредственно резне не участвовала. Она впала в состояние шока после убийства Стивена и в дом даже не зашла. Но и не сбежала, потому что идти ей банально было некуда. Тем более, в руках мэнсонитов находилась Таня.
Помните тот факт, что Чарли сильно обиделся на Терри Мелчера? Так вот – обида была сильной и просто так отпустить её не получилось. Когда убили Хинмана, Мэнсон решил продолжить серию и в качестве места для второй резни не задумываясь выбрал дом Терри Мелчера. Он очень хотел, чтобы имя обидевшего его продюсера как минимум ассоциировалось с чем-то нехорошим. И у него это даже получилось.
Дом был съёмным и на момент августа 1969 года в нём уже жил Полански с женой. Можно оправдать ошибку тем, что Мэнсон не знал про это, но нет: уже во время суда друг Шерон рассказал, что наш обиженка приходил на участок и точно видел, что никакого Мелчера там уже нет.
И вы ни за что не догадаетесь, почему же Мэнсона ТАК задела ситуация с Терри. Будете смеяться, хоть ситуация и не смешная. Так вот – виной всему воровские понятия. Чарльз же немалую часть жизни провёл в тюрьмах и понятия эти уважал, а продюсер их нарушил. Он обещал помочь с альбомом и «кинул» его. Мэнсон этого так и не забыл.
Но всё равно спрашивается – а каким боком убийство не имеющих никакого отношения к Мэлчеру людей может послужить местью Мэлчеру? Логику найти тяжело.
Но была у убийства Тейт и вторая причина, но о ней позже. Это будет отдельная тема.
Пока что только важно знать, что серия убийств на этом ещё не закончена.
О последующих событиях поговорим во второй части. В одну всё не уместилось из-за ограничения по количеству символов.
1. Прочитал в деле Джона Уэйна Гэсси, что под его домом было набито столько тел, что все они буквально слиплись. Скелеты пришлось отделять и сортировать больше двух лет. Он отвлекал полицию от поисков своих жертв интересным способом. Анонимно звонил диспетчеру и сообщал, что видел разыскиваемого в том или ином месте. В полиции приходили к выводу, что человек не пропал, а сбежал, и это снижало приоритетность поиска.
2. Двоюродные братья Кеннет Бьянки и Анджело Буоно по прозвищу «хиллсайдские душители» выбрали молодую девушку в качестве своей новой жертвы. Потом они узнали, что ее отцом был Петер Лорре, легендарный голливудский актер. Они отпустили ее, потому что испугались, что убийство дочери знаменитости наделает слишком много шума.
3. Джеффри Дамер угощал своих соседей сэндвичами с плотью своих жертв. Я училась в университете Милуоки и жила рядом с домом, где жил Дамер. Когда о нем рассказали в новостях, мой тогдашний парень ехал в автобусе и видел, как одна из пассажирок стала истерить и плакать. Оказалось, она была его соседкой, и он часто приглашал ее на барбекю. Полицейский, который открыл холодильник Дамера, так и не оправился от посттравматического расстройства. К тому времени, как Дамера поймали, в его квартире скопилось столько тел, что их некуда было складывать.
4. Педро Алонсо Лопес признался в убийстве более чем ста девушек, и в итоге получил 16 лет. В Эквадоре это максимально возможное наказание. Но после освобождения он куда-то исчез. Говорили, что в этом замешаны родственники одной из жертв.
5. Деннис Рейдер, который придумал себе прозвище ВТК, в 2004 году связался с полицией после долгих лет молчания. Его не могли поймать несколько десятилетий, и он стал отправлять копам подсказки и улики. Он спросил, могут ли его отследить, если он отправит им информацию на дискете. Ему сказали, что нет. Но потом в дискете нашли метаданные, указывающие на церковь, которую Деннис посещал, и его вскоре арестовали. Он сильно обиделся, что его обманули.
6. Венгерский серийный убийца Бела Киш скрывался от полиции, уйдя на фронт в Первую Мировую войну. Когда все же нашли, где именно он находится, он сбежал из госпиталя, оставив на койке труп другого мужчины. Потом он вступил в Иностранный Легион Франции, оттуда дезертировал, а потом его опознали, как уборщика в одном из отелей Нью-Йорка. Но и оттуда он сбежал перед приходом полиции.
7. Джозеф Деанжело часто вламывался в дома семейных пар. Заставлял жену связывать мужа, ставил ему на спину тарелку и говорил, что всех убьет, если тарелка упадет. Потом развлекался с женой, как хотел. На собрании жителей городка, где все это происходило, один выпендрежник заявил, что настоящий мужчина никогда такого не допустит. А через несколько дней Джозеф напал на дом этого человека и вдоволь наигрался с его женой, что говорит о том, что он присутствовал на собрании.
8. Венесуэльский серийный убийца Доранхель Варгес убил и съел минимум десятерых. Предпочитал мясо мужчин. Говорил, что они вкуснее. Не ел толстых. Говорил, что в них много холестерина.
9. Македонский журналист Владо Танески был серийным убийцей. Его арестовали после того, как он опубликовал статью о собственных зверствах, упомянув факты, неизвестные широкой общественности, о которых мог знать только преступник. Так, он написал, что жертвы были задушены телефонным проводом. Полиция сообщила, что жертвы задушены, но чем именно, не говорила. В своей статье Танески даже указал тип телефонного провода. Он совершал убийства и подробно рассказывал об этом в своих газетных статьях, насмехаясь над общественностью.
Еще больше таких подборок на моем канале https://t.me/realhistorys
Мой канал «Клубничный переполох» https://t.me/erosstoris
Мой канал с подборками интересных фактов https://t.me/actualfacts
Мой канал о кошках https://dzen.ru/o_koshkah
Мой канал с переводами рассказов зарубежных писателей https://boosty.to/webstrannik
Всем удачного дня!
25. Хотя невозможно предсказать, вырастет ли ребенок в серийного убийцу, три предупреждающих признака будущего психопатического поведения: 1) пытки животных, 2) продолжительное ночное недержание мочи и 3) юношеская пиромания. Криминологи называют эти симптомы «Триадой».
26. Хотя многие дети мочатся в постель, такое поведение может быть признаком более глубокой патологии, если оно сохраняется и после 12 лет. Более 60% серийных убийц продолжали мочиться в постель, будучи подростками.
27. Из всех штатов США в Калифорнии зафиксировано наибольшее количество серийных убийств в 20 веке — 16% от общего числа по стране. В Мэне — наименьшее: ни одного.
28. В США самое большое количество серийных убийц — 76% от общего числа в мире. Европа занимает второе место с 17%.
29. В Англии 28% серийных убийц Европы, в Германии — 27%, во Франции — 13%.
30. Большинство серийных убийц в США — белые (84%); примерно 16% — афроамериканцы.
31. Мужчины составляют подавляющее большинство серийных убийц — более 90%.
32. Хотя женщины составляют лишь очень небольшой процент среди серийных убийц, на их счету 65% всех жертв.
33. Первым серийным сексуальным убийцей современной эпохи был Джек Потрошитель, который убил пять лондонских уличных проституток.
34. Серийные убийцы редко охотятся на людей другой расы. Следовательно, поскольку большинство серийных убийц белые, то и большинство их жертв (89%) тоже белые.
35. В Соединенных Штатах подавляющее большинство серийных убийц — одинокие белые мужчины из низшего и среднего класса. Однако есть также испаноязычные, азиатские и африканские серийные убийцы. Но, по данным ФБР, белые не более склонны к серийным убийцам, чем любая другая раса, исходя из процентного соотношения.
36. Мотивы серийных убийц обычно делятся на четыре категории: 1) визионерские (тот, кто чувствует, что такие сущности, как Бог или Дьявол, побуждают его убивать); 2) ориентированные на миссию (избавить мир от гомосексуалистов или проституток или вылечить социальную болезнь); 3) гедонистические (тот, кто получает удовольствие от убийства); и 4) жаждущие власти или контроля. Категории во многом пересекаются.
37. Исторический обзор серийных убийц должен был бы начаться, по крайней мере, со времен римского императора Калигулы, который получал огромное удовольствие от пыток и убийств.
38. Большинство арестов серийных убийц производят патрульные офицеры, выполняющие свои повседневные обязанности и не имеющие отношения к текущему расследованию серийных убийств. Например, Ларри Йелер был арестован за нарушение правил парковки, а Тед Банди был арестован за угон автомобиля.
39. Большинство серийных убийц молодые: 44% начали в возрасте 20 лет, 26% — в подростковом возрасте и 24% — в возрасте 30 лет.
40. Почти в 15% случаев серийных убийств жертвы выбираются совершенно случайно.
41. С раннего возраста многие серийные убийцы проявляют интенсивный интерес к вуайеризму и фетишизму, а также к другим парафилиям.
42. Непреодолимая тяга к вуайеризму является одной из характерных черт серийного убийцы.
43. В попытке установить точные криминальные классификации ФБР различает серийные убийства и массовые убийства. Серийный убийца всегда переживает эмоциональный «период охлаждения» между своими преступлениями, перерыв, который длится от нескольких дней до нескольких лет. «Массовый убийца», напротив, это тот, кто убивает ряд людей в нескольких местах без какого-либо периода охлаждения.
44. Серийные убийцы обычно происходят из неблагополучных семей. Кроме того, их редко помнят одноклассники, потому что у них не было много близких друзей. Часто они вырастают одинокими и изолированными.
45. В отличие от некоторых людей с серьезными психическими расстройствами, такими как шизофрения, психопаты могут казаться нормальными и часто обаятельными, находясь в состоянии адаптации, которое психиатры называют «маской здравомыслия».
46. Исследования показывают, что серийные убийцы имеют средний или низкий IQ, но их воспринимают как очень умных людей. Только серийные убийцы, которые использовали бомбы, имели IQ выше среднего.
47. Хотя многие серийные убийцы имеют средний IQ, есть и исключения. Гарольд Шипман, например, был успешным профессионалом (врачом общей практики, работающим в NHS). Он даже получил награду за лечение детей, страдающих астмой. Тем не менее, ему приписывают до 250 убийств.
48. Настольная игра под названием «Серийный убийца» вызвала споры, когда была выпущена на рынок несколько лет назад. Победителем игры становился тот, у кого в конце игры было наибольшее количество трупов. Игра была упакована в пластиковый мешок для трупов.
49. Среди женщин больше всего жертв у Элизабет Батори (1560–1614). После смерти мужа ее и четверых сообщников обвинили в пытках и убийствах сотен девушек и молодых женщин. Один свидетель называет цифру в 600 жертв, хотя они были осуждены за 80 доказанных убийств.
50. Историки отмечают, что оборотни и вампиры были вдохновлены средневековыми серийными убийцами.
51. Существует несколько субкультур, которые вращаются вокруг сотен серийных убийц. Они включают продажу, коллекционирование и демонстрацию памятных вещей серийных убийц, что было названо «murderabilia».
52. У чикагской группы Macabre есть целый каталог песен, посвященных серийным убийцам. Группа называет свою музыку «убийственным металлом».
53. Многие серийные убийцы очарованы властью. Они пытались стать полицейскими или охранниками, либо служили в армии. Многие также маскировались под сотрудников правоохранительных органов, чтобы получить доступ к жертвам, например, Тед Банди, Hillside Stranglers и Джон Гейси.
54. Из-за своей психопатической натуры серийные убийцы не умеют сочувствовать другим. Они учатся имитировать нормальное поведение, наблюдая за другими, но это манипулятивный акт. Генри Ли Лукас описал, что быть серийным убийцей — это «как быть кинозвездой... играешь роль». Они жаждут быть властелинами.
55. Штат США с наибольшим количеством психопатов — Коннектикут. После Коннектикута идут Калифорния, Нью-Джерси, Нью-Йорк и Вайоминг.
Еще больше таких подборок на моем канале https://t.me/realhistorys
Мой канал «Клубничный переполох» https://t.me/erosstoris
Мой канал с подборками интересных фактов https://t.me/actualfacts
Мой канал о кошках https://dzen.ru/o_koshkah
Мой канал с переводами рассказов зарубежных писателей https://boosty.to/webstrannik
Всем удачного дня!
1. Серийный убийца — это тот, кто убил трех или более человек за период более месяца, и после каждого убийства у него наступал период спокойствия. Мотив обычно основан на психологическом (часто сексуальном) удовлетворении, хотя мотивы могут также включать гнев, острые ощущения, деньги и поиск внимания.
2. По данным ФБР, более 70% серийных убийц испытывали проблемы, связанные со злоупотреблением наркотиками. Хотя лишь немногие серийные убийцы действительно были зависимы от алкоголя и наркотиков, многие из них столкнулись с ними в юности.
3. Многие серийные убийцы пережили сексуальные стрессовые события в детстве.
4. Доктор Гарольд Шипман (1946–2004) считается серийным убийцей с наибольшим количеством жертв в современной истории, ему приписывают более 250 убийств. Он был британским врачом, который убивал своих пациентов: самой старшей была 93-летняя женщина, а самым молодым — 41-летний мужчина. Он повесился в своей камере в 2004 году, за день до своего 58-летия.
5. Блокбастер Se7en — жуткий триллер о серийном убийце, который умудряется убивать своих жертв в соответствии с семью смертными грехами (похоть, жадность, чревоугодие, лень, гордыня, гнев и зависть). Еще один блокбастер о серийном убийце — оскароносный триллер «Молчание ягнят».
6. Первым серийным убийцей Америки считается доктор Х. Х. Холмс, который признался в 27 убийствах в конце 1890-х годов. Он утверждал, что не мог не признать тот факт, что он «убийца, так же как поэт, не может не признать вдохновение петь».
7. Почти все серийные убийцы признают, что начинали с воплощения своих фантазий на мелких животных, прежде чем перейти к людям, и что пытки животных приносили им огромное удовольствие. Учитывая, что большинство серийных убийц происходят из неблагополучных семей, такое патологическое и ненормальное поведение может иметь свои корни. Например, отец Джеффри Дамера знал, что его сын проводил вскрытия животных, и поощрял его увлечения.
8. Бывший специальный агент ФБР Роберт К. Ресслер (1937–2013) — человек, которому приписывают введение термина «серийный убийца» в 1971 году.
9. Стивен Эггер в своей книге «Убийство среди нас» отмечает, что серийные убийцы часто имеют необычные или неестественные отношения со своими матерями (Норман Бейтс у Хичкока, как типичный пример).
10. Хотя многие серийные убийцы подвергались насилию или избиениям в детстве, есть исключения. Джеффри Дамер имел, по-видимому, нормальное воспитание, но стал одним из самых ужасных сексуальных убийц в наше время. Его отец написал книгу «История отца», в которой ищет объяснения отклонений своего сына.
11. Исследование, сосредоточенное на группе социопатов, усыновленных в младенчестве, показало, что биологические родственники социопатов в 4–5 раз чаще были социопатами, чем среднестатистический человек. Исследователи отмечают, что «плохим семенам легче прорасти в плохой среде».
12. Многие серийные убийцы сообщают о необычно сильном половом влечении, и многие фантазировали о мертвых женщинах, а не о живых.
13. Crime Times сообщает, что у психопатов более высокий порог страха, и они менее склонны реагировать на стимулы, вызывающие страх. Другими словами, они могут быть невосприимчивы к страху. Кроме того, их реакция испуга была значительно слабее, чем у среднестатистического человека, что означает, что им нужен более высокий уровень острых ощущений или стимуляции, чтобы получить разрядку.
14. Большинство серийных убийц подвергались насилию в детстве. Пренебрежение и насилие в отношении детей не только подрывают самооценку ребенка, но и мешают его способности функционировать в обществе, добиваться успехов в учебе и формировать здоровые отношения с людьми.
15. Цикл серийного убийцы состоит из шести фаз: 1) фаза ауры, когда серийный убийца начинает терять контроль над реальностью; 2) фаза троллинга, когда убийца ищет жертву; 3) фаза ухаживания, когда убийца заманивает свою жертву; 4) фаза захвата, когда жертва оказывается в ловушке; 5) фаза убийства, которая является эмоциональным подъемом для убийцы, и, наконец, 6) фаза депрессии, которая наступает после убийства.
16. Многие серийные убийцы сохраняют «сувениры» своих преступлений. Например, когда Теда Банди спросили, почему он делал полароидные снимки своих жертв, он сказал: «Когда вы усердно работаете, чтобы что-то сделать, вы не хотите об этом забыть».
17. Очень немногие серийные убийцы сдались сами. Только Эд Кемпер позвонил в полицию, чтобы признаться. Он ждал в телефонной будке, пока его не заберут.
18. У 30–38 % психопатов наблюдаются аномальные паттерны мозговых волн, или ЭЭГ.
19. Большинство психиатров отмечают, что психопаты не поддаются успешному лечению.
20. Криминологи подсчитали, что, по крайней мере, 86% мужчин-серийных убийц являются гетеросексуалами.
21. Джона Э. Робинсона называют «первым серийным убийцей в Интернете». После освобождения из тюрьмы в 1993 году за организацию проституции, он под псевдонимом «Рабовладелец» начал заманивать женщин в чатах к себе домой, где убивал их.
22. В Руководстве по классификации преступлений ФБР серийные убийцы делятся на три категории: организованные, неорганизованные и смешанные (те, кто проявляет как организованные, так и неорганизованные черты). Организованные серийные убийцы часто социально адекватны, могут иметь жену и детей и методично планировать свои преступления. Неорганизованные серийные убийцы гораздо более импульсивны и имеют меньше друзей.
23. Известным серийным убийцей прошлого является дворянин 15-го века Жиль де Рэ, который сражался вместе с Жанной д'Арк во время Столетней войны. После ее казни он приказал своим слугам заманивать молодых мальчиков в свой замок, где он пытал их, насиловал и убивал.
24. Почти 70% серийных убийц получили обширные травмы головы в детстве или подростковом возрасте, что, по мнению многих исследователей, предполагает связь между такими травмами и страстью убивать. Некоторые исследователи полагают, что префронтальная кора (область, отвечающая за планирование и суждение) у психопатов не функционирует должным образом.
Еще больше таких подборок на моем канале https://t.me/realhistorys
Мой канал «Клубничный переполох» https://t.me/erosstoris
Мой канал с подборками интересных фактов https://t.me/actualfacts
Мой канал о кошках https://dzen.ru/o_koshkah
Мой канал с переводами рассказов зарубежных писателей https://boosty.to/webstrannik
Всем удачного дня!
Зимой 1848 года в магистратский суд на улице Уоршип в Шордиче поступило довольно печальное дело.
Заявителем по делу выступал человек по фамилии Сондерс. Он торговал мехами и имел свой магазинчик на Уайтчепл-роуд в Ист-Энде. Ответчицей была некая Элиза Уилмот. Об этой нищей, истощенной женщине почти ничего не известно.
Могла ли она когда-то быть респектабельной дамой? И что же натворила Элиза Уилмот, чтобы оказаться в столь тяжелом положении?
Однажды в шесть часов вечера она подошла к магазину мистера Сондерса с большим камнем в руке и бросила его в окно.
Но прежде чем я продолжу рассказ, и прежде чем камень Элизы достигнет своей цели, нужно сделать небольшое отступление.
В то время разбивание окон в общественных местах было частым явлением. Во многих случаях это была форма общественного протеста против условий жизни бедняков.
Под Новый год 1850 года четыре лондонские женщины бросали камни в витрины магазинов, чтобы попасть в тюрьму и содержаться за государственный счет.
Они предпочитали тюрьму работному дому, а тюрьму и работный дом - голодной смерти. Их намерением было разбить "самые красивые витрины магазинов", чтобы добиться более длительного срока заключения.
Тюрьмой для женщины, осужденной на Уоршип-стрит, был Женский исправительный дом в Холлоуэе.
В тюрьме заключенные собирали паклю, вязали, стирали и ухаживали за больными в лазарете. Женщины, работавшие в прачечной, даже пили пиво: им полагалась пинта в день.
Действительно, стоит задуматься... Что хуже: тюрьма или работный дом?
Женщины выполняли практически те же работы и носили такую же грубую и унылую униформу. Но режим в работных домах, как известно, был намного суровее...
Камень почти достиг своей цели. Как мы уже знаем, его бросила бедная женщина, ослабевшая от голода.
Элиза Уилмот приехала в столицу из Бристоля. Женщина надеялась устроиться портнихой в приличную мастерскую и даже сняла небольшую комнату в Вестминстере. Но, к сожалению, ее планам и мечтам не суждено было сбыться: она осталась без работы и ночлега, а друзей и знакомых у нее не было.
В конце концов, когда она уже была близка к голодной смерти, она обратилась в приходской работный дом с просьбой о помощи. Добрый человек дал ей шесть пенсов. Но он предупредил ее, что больше ничем не может ей помочь.
Она могла попасть в работный дом, но только в своем родном приходе.
Денег на возвращение в Бристоль у Элизы не было...
Когда камень Элизы попал в окно мистера Сондерса, произошла удивительная вещь. Камень, ударившись о стекло, отскочил и упал на землю.
У бедной Элизы, такой жалкой худышки, не хватило сил даже на то, чтобы разбить стекло.
В магазине помощник мистера Сондерса, мужчина по фамилии Слейт, услышал стук камня о стекло. Выбежав на улицу, он столкнулся с Элизой. Она сразу же призналась, что пыталась разбить витрину, объяснив, что сделала это именно для того, чтобы ее арестовали.
Слейт осмотрел окно. Камень только повредил его. Ущерб составил от двух до трех фунтов стерлингов - несколько сотен в пересчете на сегодняшние деньги, - а значит, дело было серьезным.
Слейт отправил Элизу в ближайший полицейский участок.
В участке инспектор Эллис взял Элизу под стражу. Он начал ее допрашивать и был потрясен: женщина была настолько слаба, что едва стояла на ногах. Даже говорить она могла с трудом.
Пока Элиза рассказывала свою историю, вызвали мистера Сондерса. Он прибыл в полицейский участок, где ему в соответствии с установленной процедурой объяснили, какие обвинения он вправе предъявить заключенной.
Мистер Сондерс, увидев состояние бедной женщины, отказался выдвигать обвинения.
Тогда Элиза заявила, что его сострадание ничего не даст: она настолько обездолена, что вскоре снова пойдет на преступление.
На процессе судья поставил принцип выше чувств. Обстоятельства, в которых находилась Элиза, действительно были тяжелыми и заслуживали сочувствия, но они не давали ей права нарушать закон.
Мировой судья обязал ее выплатить штраф в размере двадцати шиллингов.
Если она не найдет эту сумму (а она, очевидно, ее не найдет), то ее отправят в исправительный дом на двадцать один день.
***
Заключенная поклонилась судье с видом спокойной покорности и была удалена надзирателем из зала суда.
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает
Все в маленьком городке Лир-сюр-Ис были поражены, когда стало известно о кончине месье Матиаса.
Ему ведь едва исполнилось сорок пять лет, и он был крепким и здоровым мужчиной. Примерно за три года до своей странной кончины он женился на молодой 20-летней девушке Анне Пейдефер, племяннице сборщика налогов, которую любил до безумия.
Конечно, после смерти мистеру Матиасу приписывали, что при жизни он был обладателем всех добродетелей.
Нелегко пришлось бы тому, кто осмелился бы сказать о нем, что он был ростовщиком или скрягой, как называли его при жизни.
Никому не пришло бы в голову заново опубликовать рассказ о его браке, который, несомненно, сделал ему честь, и который заставил бы вспомнить, как все боялись этого высокого, хитрого, скупого и богатого человека, который, как полагали люди, проводил свободные минуты за приготовлением ядов, с помощью которых он ставил опыты на собаках. Сейчас не время говорить об этом. Он был мертв. Мир его праху.
В конце концов, если подумать, было ли в этой смерти что-то такое уж необычное?
Очевидно, что месье Матиас предчувствовал ее приближение, ведь не он ли незадолго до этого послал в Париж за рабочими, чтобы возвести на кладбище часовню, которая в тот момент ожидала его останков? Кроме того, было замечено, что в последнее время он бродит по дому, словно опасаясь таинственных грабителей. Он уединился с женой и на несколько недель закрылся в своей лаборатории, дымоход которой, казалось, пылал каждую ночь. По словам доктора Лабарра, все это было предвестниками проблем с мозгом, и он решил, что смерть наступила от апоплексии.
Похороны господина Матиаса были великолепными. Треть населения города последовала за его останками к могильному двору, и можно даже сказать, что некоторые плакали, пока дубовый гроб опускали в склеп.
Скорбящие возвращались с похорон, гадая, что будет делать вдова.
Правда заключается в том, что мистер Матиас не был мертв.
Через два часа после церемонии любой, кто мог бы оказаться в склепе, где покоился гроб, подтвердил бы истинность этого утверждения. Раздались два резких щелчка, похожих на щелканье пружины, и гроб открылся, как шкаф. Месье Матиас сел и потянулся. Через решетку в потолке пробивался свет. Мужчина встал, медленно потирая слегка затекшие колени.
В целом он чувствовал себя комфортно, вполне комфортно. Доза наркотика, которую он тщательно отмерил, прежде чем принять, возымела желаемый эффект. Люди считали его мертвым и похороненным, тем лучше.
Уже давно месье Матиас занимался приготовлениями. Сейф был оборудован с особой тщательностью. В нем лежали подходящая одежда, еда и несколько бутылок хорошего вина. Поскольку ничто так не возбуждает аппетит, как похороны, пусть даже собственные, господин Матиас удобно расположился на гробу и выпил за удачу в будущем.
Самое время рассказать, почему по собственной воле мистер Матиас оказался в этот момент ниже поверхности земли.
Как обычно, в дело вмешалась женщина.
Не поддавшись женским чарам до сорока лет, мистер Матиас, в прошлом аптекарь, сделавший состояние на таблетках от спазмов, влюбился в красотку Анну Пейдефер, племянницу сборщика налогов в Лир-сюр-Ис.
Он грубо сделал предложение девушке, которая столь же грубо отказалась стать миссис Матиас, в результате чего он влюбился как дурак (прошу прощения, я должна сказать, как мужчина сорока лет, который позволяет себе влюбиться).
Не будучи слишком честным человеком, он сплел такую тонкую паутину вокруг сборщика налогов, что меньше чем через год, зная, что правительственные деньги подсчитываются неправильно, несчастный клерк всерьез задумался о целесообразности самоубийства. Именно в этот момент появился мистер Матиас в образе спасителя и выдвинул свои условия.
Племянница принесла себя в жертву, чтобы спасти дядю, хотя и была давно влюблена в молодого человека из соседнего города.
Как печальная жертва... Анна стала мадам Матиас.
Вскоре девушка ощутила на себе все последствия катастрофы. Мистер Матиас (и, возможно, он не сильно ошибался) был убежден, что жена его ненавидит. От этого убеждения до веры в то, что она его обманывает, был всего один шаг. Вечно терзаемый этим подозрением, он стал маньяком.
Он не позволял жене выходить за порог, и не разрешал никому навещать ее. И все же мистер Матиас воображал, что причина, по которой он не уличил жену в проступке, кроется в его неловкости, и мысленно считал себя ослом.
Именно тогда его осенила блестящая идея. Он притворится, что отправляется в путешествие, не в Версаль или Гавр, а в долгое, долгое путешествие в загробный мир, из которого ему будет очень трудно вернуться.
А потом, как-нибудь ночью, он вернется живым, как всегда, к великому смятению виновной.
Он дал себе три дня времени, и, думая обо всем этом, был вполне доволен собой, удобно устроившись в гробу.
Третий день подходил к концу, и мистер Матиас начал проявлять нетерпение. Он ждал, когда кладбищенские часы пробьют одиннадцать - час, который он выбрал для начала работы.
Все его планы были хорошо продуманы. Стена кладбища ограничивала его владения. У него был полный комплект черной одежды, в которой он мог бы предстать в образе призрачного аптекаря. На кладбище он наденет свой саван, чтобы соответствовать преобладающему цвету местности. Перебравшись через стену, он прямиком направится в дом своей жены. И тогда начнется веселье!
Мистер Матиас оделся и, когда все было в порядке, опрокинул мраморную плиту, закрывающую склеп, поднялся наверх, открыл дверь и вышел на кладбище с намотанной на руку простыней.
Как только он оказался в переулке, то развернул простыню и попытался накинуть ее на плечи. Но простыня оказалась довольно тяжелой, и попытка не удалась. Как раз в тот момент, когда он собирался повторить попытку, позади него раздался голос:
- Я помогу тебе.
Хм. Неприятный сюрприз.
Голос, обратившийся к месье Матиасу, принадлежал пономарю кладбища, старому Гримботу, странному человеку, хорошо известному во всех окрестных тавернах. Он приблизился и, глядя мистеру Матиасу прямо в лицо, воскликнул:
- Здравствуйте! Это вы, мистер Матиас? Уже!
Мистер Матиас, ничуть не смущаясь, продолжал наматывать на себя саван, надеясь, что это избавит его от некстати появившегося спутника. Однако этого не произошло. Напротив, Гримбот любезно помог ему надеть простыню и уложить ее так, чтобы складки изящно ниспадали.
- Я только что покинул свою могилу, - начал мистер Матиас, произнося слова вполголоса.
- Понятно, - сказал Гримбот, прерывая его. - Похоже, вы торопитесь гораздо больше, чем остальные.
Месье Матиас не слушал его. Теперь он шел длинными шагами, на цыпочках, как привидение. Гримбот не отставал от него и продолжал
- Другим эта идея приходит в голову не так скоро. Обычно проходит месяц или два.
Мистер Матиас внезапно повернулся к нему и протянул обе руки, воскликнув: "Прочь, сквернослов! Прочь!
- Тише! Тише! - сказал Гримбот отеческим тоном. - Не обращайте на меня внимания - в конце концов, я полагаю, вы просто хотите проветриться, как и другие ребята.
Мистер Матиас продолжал идти вперед, не считая нужным отвечать. Вскоре он различил в темноте ворота кладбища. Будучи всегда готовым к худшему, он прихватил с собой несколько луидоров.
- Пойдемте, - сказал он, протягивая пару золотых Гримботу, - Не будем терять времени на разговоры. Позвольте мне взять ключ от ворот.
- Что! Ключ? Вы хотите выйти? Забавная идея! Но, говорю, ничего подобного!
- Я дам вам четыре луидора! - простонал мистер Матиас.
- Прекратите, - ответил Гримбот, - а не то я стукну вас по голове. Я не возражаю против того, чтобы вы покинули свою гробницу и гуляли. Другие тоже так делают.
- Другие! Какие другие?
Гримбот широко развел руками, отвечая: "Ну конечно же, мертвые!
- Мертвые - кто говорит с тобой о мертвых? Я жив, я все еще живу, разве ты не видишь? Это ужасная шутка, но, видите ли, я хороший парень.
- Пойдемте, выпьем со мной.
Его рука, словно клещами, вцепилась в запястье мистера Матиаса. Он потащил его к небольшому зданию и заставил войти на первый этаж.
Мистер Матиас был буквально ошарашен. Закрыв дверь, Гримбот взял с полки бутылку и, наполнив два стакана, взял один из них и протянул ему, сказав:
- За вас, мистер Матиас.
- Послушай меня, добрый человек, - сказал мистер Матиас. Вы хотите пошутить за мой счет. Хорошо, хорошо. Но для всего есть свое время. По причине, которая касается только меня, я позволил себя похоронить. Теперь дело огромной важности требует моего присутствия снаружи. Отпустите меня, и, уверяю вас, я хорошо вам заплачу.
Пока он говорил, Гримбот медленно обошел стол и встал спиной к двери.
- Вы хорошо говорите, - усмехнулся он. - Значит, вы живы, да? Ну, вы не первый, кто мне это говорит. Видите ли, я слышу такие странные истории. Я очень люблю своих подчиненных. Каждый вечер один или два из них без церемоний приходят выпить со мной. Вчера вечером это был нотариус. Вы знаете, кого я имею в виду - вашего соседа, Раделя, того, у которого сломана колонна. Позавчера вечером ко мне заходила мадам Клоден, очень красивая женщина, могу вам сказать. Я хороший парень. Я позволяю им гулять по ночам и болтаю с ними, но что касается того, чтобы отпускать их на улицу, за ворота, то это совсем другое дело.
Мистер Матиас начал чувствовать себя неловко. И неудивительно, ведь Гримбот говорил с идеальным спокойствием, словно понимал всю ответственность своей должности.
Он был среднего роста, плотного телосложения, с руками, как у гориллы. Глаза у него были черные и блестящие. По телу мистера Матиаса пробежала дрожь, когда его осенила мысль, что этот человек сумасшедший. Да, должно быть, так оно и есть. Он, должно быть, провидец, который верил, что его кладбище населено призраками. Он жил в фантастическом мире, порожденном мозгом пьяницы.
Мистер Матиас начал говорить, просить, умолять. Как мог он, добрый, отзывчивый, умный Гримбот, допустить такую ошибку, приняв его за мертвеца, - и разразился хохотом.
- Вот! - отрывисто сказал Гримбот, - хватит об этом! Раз уж вы не хотите вести себя разумно, вам придется вернуться обратно.
- Опять? Куда? В гробницу? Никогда!
Господин Матиас смотрел на огромные руки. Охваченный ужасом, он огляделся по сторонам в поисках отверстия, через которое можно было бы сбежать. Но оно было только одно - дверь, а напротив нее стоял Гримбот! Так или иначе, он должен был пройти, чего бы это ни стоило! И он с криком бросился вперед.
Гримбот спокойно протянул вперед руку, в которую плотно впилось горло нападавшего. Мистер Матиас икнул и попытался бороться. Рука сомкнулась еще плотнее. Мистер Матиас сполз на пол, некоторое время брыкался, а затем остался неподвижным.
Гримбот, как человек, привыкший к подобным происшествиям, поднял его и, ступая с достоинством человека, сознающего свой долг, понес обратно к гробнице, где бросил его в склеп. После этого он пнул плиту на место, закрыл решетчатую дверь и продолжил свою прогулку среди гробниц, бормоча:
- Вы когда-нибудь видели подобное? Хотел выйти на улицу, а!
А что касается миссис Матиас...
Вдова вскоре смогла выйти замуж за того, кого всегда любила.
Жду Вас на моем канале в Телеграм Пуаро отдыхает! Буду рада каждому подписчику)
Тег "Негатив". Перевод историй с Reddit для тг-канала Психология бытия
1.Когда мне было 11, пьяный сожитель моей мамы решил, что этой ночью он её убьёт. В этом возрасте, когда твоя мама кричит, чтобы ты схватил нож, ты действуешь без лишних вопросов. Я перерезал ему спинной мозг. Я живу по соседству с квартирой, в которой это произошло. Я думаю об этом каждый день по дороге на работу.
2. Я запомнил то, как скорчилось его тело, и хрипящие звуки, которые он издавал. Меня ударили ножом, я сумел отобрать у него нож и пырнул им его. То, что ты находишься так близко и ощущаешь в руке нож, вонзающийся в плоть человека, оставляет серьёзный отпечаток в голове. Ощущение такое, словно протыкаешь апельсин. Небольшое сопротивление, а затем нож проскальзывает внутрь. Я бы предпочел иметь пистолет. (Для тех, кому интересно, на меня набросились он и еще 3 человека. Он увлёкся и ударил меня ножом. Остальные убежали, когда уже я ударил его ножом. Их обвинили в его смерти.)
Да, ножи практически гарантируют мгновенный ПТСР.
Годы работы с психологом, и в целом у меня уже всё нормально. Я понимаю, что тут либо я, либо он. Теперь я не так часто вижу эти сны.
Вам больше не снятся сны? Вы курите травку?
Я всё ещё иногда вижу сны об этом, но далеко не так часто, как раньше. На это ушли годы психотерапии и принятия того, что произошло. Раньше я использовал марихуану, но проблема в том, что она только ослабляла последствия травматичного события. Как только я трезвел, я возвращался к тому, с чего начал. Когда говорят, что марихуана — это "костыли", вот что имеют в виду. Она никогда не решала мои проблемы, а лишь маскировала их и создавала зависимость, необходимую для того, чтобы я мог жить дальше.
3. То, насколько это было просто. Он ударил меня ножом, а я в ответ ударил его по голове кирпичом. Я только один раз попал по нему, и этого было достаточно, чтобы всё закончилось. Это был явный случай самообороны, зафиксированный камерой видеонаблюдения. Его мама держала его на аппарате жизнеобеспечения ещё 2 года, прежде чем он умер. Я не жалею о том, что защитил себя, но искренне жалею, что всё пошло именно так. Его мама не заслуживала потерять сына таким образом, даже если он был куском дерьма.
Больше постов в тг: https://t.me/psihologiya_bytiya
Комментарии