Английские серьги-змеи конца XIX века.

Литье из серебра, богатая инкрустация золотом и янтарeм. Датируется 700 годом н.э.

Следуя сложившейся традиции, кремлевские красно-кирпичные стены белили почти четыре века. При этом, беспокоились не только о памяти белокаменного Кремля Дмитрия Донского, но и о сохранности кирпича. Все еще беленым Кремль изображен, например, на картине П.П. Верещагина «Вид Московского Кремля», написанной в 1879 году.

Дексамен известен как один из искуснейших резчиков Древней Греции. Он работал в Афинах во второй половине V века до нашей эры.

Перед вами средневековые слоны, нарисованные по рассказам путешественников и дополненные фантазией авторов.

Все мы любим мамбу, и @Yarik85  — тоже. А мамба любит всех кусать, и Яриков — в том числе. Из более чем 4000 известных сегодня видов змей — около 800 ядовиты. Одни, такие как мамба, способны уложить одним укусом 15 Яриков. Другие — только аллергию ядом вызовут. И знаете, что удивительно? Обе рептилии могут использовать один и тот же тип яда! Как же так получается?

Дело в том, что выбора у змей в принципе не так много. Яды по типу воздействия на организм делятся всего на две основных разновидности.

Первая — нейротоксические. Если простыми словами, то в результате действия такой отравы нарушается связь мозга с остальным телом: половина органов перестает работать вообще, а другая начинает работать неправильно. Но дело даже не в этом, ведь жертва не успеет испытать всю гамму балдежа от медленного отключения почек, печени и прочих селезенок, поскольку просто задохнётся: легкие перестают качать кислород в мозг, и он умирает. Таким забористым коктейлем обзавелись все виды кобр, мамб и морских змей.

Вторая категория — гемовазотоксические яды. Это замечательный коктейль, главная цель поражения которого — кровеносная система и сосуды. Некротоксины разлагают ткани. Геморрагины действуют на сосуды микроциркуляции. Антикоагулянты разжижают кровь и не дают ей нормально свернуться. Ну и — на сладенькое — гемолизин, который убивает красные кровяные тельца.

А можно и наоборот: змейки — изрядные баловники и затейники. Не хочешь разжиженную кровь? Так мы её загустим до такой степени, что цель превратится в один большой тромб! Главное — подойти к этому вопросу с фантазией. Такая отрава характерна для гадюк, щитомордников и некоторых видов гремучих змей.

Но почему действие одно, а последствия — разные? О, тут играет множество факторов! Во-первых, нельзя говорить о том, что вот у кобры только нейротоксин, а у гюрзы исключительно гемолитический яд. У всех там понамешано. Просто есть сильный уклон в одну из сфер воздействия. А может быть и сбалансировано — всего понемножку: и мышцы слегка подрасслабим, и кровь поджижим, и ткани подразложим чуток... Ну, чтоб не обидно было!

Во-вторых, на летальность влияет сама концентрация токсичного вещества. Существует такое увлекательное занятие, как оценка силы яда. Эта величина называется LD50 (от латинского «letalis dosis» — смертельная доза).

Она измеряется в миллиграммах сухого яда, достаточного для умерщвления 50% экспериментальных мышей за 24 часа, на килограмм массы этих мышей. Чем меньше этот показатель, тем смертоноснее отрава. Токсичность яда многих разновидностей змей определили именно так. Благодаря таким экспериментам мы знаем, что тайпан Маккоя считается «самой ядовитой» змеёй на планете, а гадюка — относительно безопасная малая.

По этой причине даже пара миллиграмм могут стать смертельными. У аспидовых, к примеру, яда не так уж много. Только вот токсичность такая, что слона уложить можно. А вот у гадюковых яд относительно слабый. Поэтому они берут количеством — его у них ЦЕЛОЕ МОРЕ. Этим, собственно, и обусловлена треугольная форма головы, типичная для гадюк: ядовитые железы настолько здоровенные, что выпирают по бокам.

Ну и в-третьих, даже реакция на укус одной и той же змеи может быть разная! Тут тебе и общее состояние тела, и усталость, и габариты, и хронические болячки, и даже состав завтрака. Цапнула человека какая-нибудь несчастная обыкновенная гадюка, и он отъехал в мир иной через полчасика из-за аллергии на один из белков, входящих в состав яда. А его друг Ярик, который любит мамбу, после такого же укуса попьет водички, съест колёсико супрастина, да и пойдет дальше спокойно грибы собирать...

P.S. Отсылка на нашего любителя змей согласована с Автором, у него тоже недавно был пост о Ядах.

Они известны своим спокойным характером и яркой окраской, что делает их популярными питомцами среди любителей рептилий. Они получили своё название от привычки обитать вблизи кукурузных полей, где охотятся на грызунов, привлечённых зерном. Также их брюшные чешуйки напоминают разноцветные кукурузные зёрна, что добавляет к этому названию ещё один слой смысла. Это неядовитые змеи, которые используют сжатие для улавливания своей добычи.

Перед вами палеоарт середины XIX века с изображением скелета мегатерия, гигантского южноамериканского ленивца. Рисунок огромный: 2,46 x 5,7 метра, и его создал Джордж Иоганн Шарф (1788–1860), германский художник и литограф, по заказу Ричарда Оуэна для серии его монографий, посвящённых анатомии этого животного. Песочным цветом отмечены те части скелета, с которыми Оуэн непосредственно работал; серыми показаны неизвестные в то время фрагменты, поэтому они не такие точные.

Рисунок хранится в Библиотеке Музея естественной истории в Лондоне.

Эта змея обитает в Юго-Восточной Азии и известна своей способностью "летать", или, точнее, планировать с деревьев на большие расстояния. Летучие змеи выгибают свое тело в форме буквы "S" и вытягивают ребра, увеличивая площадь поверхности тела, что позволяет им планировать в воздухе на расстояния до 100 метров.

У змей, производящих яд, есть механизмы защиты от его токсического действия. Например, их клетки содержат антидоты и модифицированные белки, которые нейтрализуют яд. Изучение этих механизмов может помочь в создании новых противоядий.

В мастерской Harty Locomotive Works Итана Харти, которая занимается выпуском запчастей на паровозы и ретро-автомобили в провинции Альберта, стоит старинный 11-футовый (~3,35м) токарный станок. Изначально он принадлежал местному депо. Мастера собрали его в конце 1800-х годов, и с тех пор станок верно служит своим владельцам.

Работа на станке требовала особого подхода. Мастера сверлили отверстия на концах заготовки, устанавливали конические центры и закрепляли поводковый патрон на планшайбе. Только после этого можно было приступать к обработке металла между центрами.

Сначала станок работал от плоского ремня, протянутого к потолочному валу, но позже появился электрический двигатель. В задней бабке стоит неподвижный центр - его нужно постоянно смазывать. А вот в современных станках центры крутятся вместе с деталью благодаря подшипникам. Отсюда в английском языке появилось выражение "dead center" - мертвый центр.

Станок родился раньше, чем быстрорежущая сталь, поэтому инженеры предусмотрели очень медленные задние передачи - они подходили для работы с мягкими резцами из высокоуглеродистой стали. Сейчас станок помогает скручивать горячую сталь для создания узорчатого дамаска. Прежний хозяин получил станок от отца, который трудился в старом депо, а потом подарил агрегат Харти.