Не зря полдня ковырялся. Крутейшая палеонаходка в Ленобласти

Акантоды — класс вымерших рыб с характерными и ярко выраженными плавниками-шипами. Вот сами рыбки:

А вот их шипы. Бывают разных форм и размеров:

Всем привет. Я сегодня упарился просто- зашли на территорию одного предприятия, а оно все усеяно плохим железом различной степени сработки:

Не важно- пустой боеприпас или нет, я обязан о нем сообщать:

Короче много пришлось поработать, хотя участок метров 250:

Ну и осколков - наверное сотни кг:

А это куда прилетели:

На цветочки похожи - правда?

Устал короче. Ну вы знает… ля-ля-ля-ля, я гражданский специалист, с МО никак не связан.

В очередной раз благодарю за теплые слова и донаты. Лично мне ничего не надо, а солдатам всяких ништяков цепляю нет-нет. Все благодаря вам.

Всех обнял. С глубоким уважением Евгений Хрусталев.

1. Деревня Лопухинка. 80 км на юго-запад от Санкт-Петербурга.

Хотите себя ощутить героем фильма о поисках древних сокровищ? Тогда вы попали в правильное место.

Деревня находится на равнине Балтийско-Ладожского уступа. С южной стороны к нему примыкает Ордовикское (Силурийское) плато. Рядом с поселком расположены радоновые озера и источники. В середине XIX века здесь был популярный курорт с несколькими водолечебницами, радоновая вода которых хорошо исцеляла воспалительные заболевания опорно-двигательного аппарата. Лопухинское озеро представляет собой гидрогеологический памятник природы местного значения. Выходы радоновых родников сформировали исток речки Лопухинки. На верхней части родниковой долины находятся два рукотворных озера, подпитывающихся водой из глубины пористых ордовикских известняков. Естественные карьеры залежей известняков богаты на окаменелые организмы Ордовикского периода. Ископаемые моллюски и трилобиты, трубки и аммониты, а также вулканические камни просто торчат из обвалившихся стен. Здесь можно ощутить себя настоящим охотником за древностями. В течении дня любители собирают большое количество окаменелостей. Туристы приезжают сюда, чтобы полюбоваться на дикую красоту местной природы.

_______________

2. Каньон реки Оредеж. Юг ленинградской области

Залежи красного известняка вдоль этой реки притягивают палеонтологов и любителей древностей.

Река Оредеж протекает в Ленинградской области. Ее исток — в Кюрлевских карьерах, устье — в реке Луга. Оредеж - небольшая река, ее длина около 192-х километров. Река представляет большой интерес для натуралистов и палеонтологов. У поселка Даймища начинают появляться на поверхности красные песчаные отложения, датирующиеся девонским периодом. Их выходы вдоль реки определяются на больших и протяженных участках. Река протекает по Ордовикскому (Силурийскому) плато, богатому на выходы радоновых вод на поверхность. Плато сложено из известняка, образующегося из окаменелых останков ископаемых ордовикского периода. Оно регулярно размывается водой, и различные древности появляются на поверхности. Вдоль реки выделены места, являющиеся геологическими памятниками природы, там находятся окаменелости рыб и животных девонского периода. Красный песчаник, как наиболее мягкая порода, дарит настойчивым искателям образцы палеонтологических ценностей.

_______________

3. Карьер у деревни Питкелево. 15 км на юго-запад от Гатчины.

Фанаты палеонтологии считают это место культовым и устраивают сюда организованные выезды. Земные наслоения в этом месте выходят на поверхность, рассказывая людям секреты, которые хранили сотни миллионов лет.

Деревня Питкелево расположена в Ленинградской области, недалеко от Гатчины. Название населенного пункта происходит от финского слова Pitkälä, что означает «длинная». Эта маленькая деревня, состоящая из 20 человек, прославилась на всю Россию близлежайшим карьером. Он находится на юго-западе деревни и скрывает в своих глубинах много загадочного и интересного. В его известковых недрах находятся окаменелые кораллы и брахиоподы, моллюски и аммониты, а также прочие геологические и палеонтологические реликты Ленинградской области. Они скрыты за плотной массой пород, но под воздействием внешних факторов периодически появляются на поверхности. В карьере насчитываются следующие слои: ледниковая смесь (песок и известняк), ледниковый песок с включениями галечных слоев, доломитизированный известняк желтого цвета, серо-бордовая слоистая масса мергеля, желтый известняк. Периодически здесь проводятся раскопки, проходят экскурсии. Добраться до места можно электричкой с Балтийского вокзала до станции Гатчина-Балтийская, далее автобусом до деревни Питкелево, не доходя до деревни, можно найти карьер.

_______________

4. Пещеры около деревни Борщево. Юг границы ленинградской и новгородской области.

Хотите пощекотать себе нервы, лазая по темным ходам таинственных пещер? Почувствуйте себя Томом Сойером в лабиринте переплетений ходов под высокими сводами этих природных катакомб.

Борщовские пещеры расположены около Антонова озера в бассейне реки Оредеж. Название им дано по находящемуся вблизи населенному пункту. Эти пещеры — результат деятельности человека (нужно признать —очень красивый). Все дело в том, что на этом месте находятся залежи кварцевого песка. Именно он и был нужен людям. Его использовали для производства стекла на местном стекольном заводе, куда доставляли, перевозя через озеро. «Побочным эффектом» добычи песка и стали эти подземные красоты. Стены пещер разноцветные. Красные снизу, они становятся белыми к середине, а выше, к своду, снова краснеют. Интересен потолок этих пещер — их ланцетообразные своды напоминают изящные готические арки. В настоящее время пещеры сильно уменьшились в длину. Из-за постоянных обвалов они сильно сократились в размерах. Но потолки здесь все еще достаточно высокие, так что отправляясь на осмотр, не забудьте захватить мощный фонарь. Крутые берега озера, поросшие деревьями, достигают местами высоты 15 метров. На берегу, в девонских песках, до сих пор встречаются остатки окаменелых организмов, проживающих здесь сотни тысяч лет назад. Добраться до пещер можно на электричке от Витебского вокзала. Выйти нужно на станции Оредеж, оттуда пять минут доехать на автобусе до деревни Борщово. Перед самой деревней слева вы увидите овраг и уходящую в него тропинку, по ней можно добраться до заброшенного здания из кирпича, от него вправо уходит узкая тропа, которая и приведет к местной достопримечательности.

_______________

5. Каньон реки Лавы. 83 км на восток от Петербурга.

Каньон реки Лавы - уникальный памятник природы.

При слове «каньон» возникают ассоциации с Колорадо, Диким Западом и приключениями. Однако эту природную достопримечательность можно увидеть и в Ленинградской области - в деревне Васильково, у реки Лавы. Здесь, в известковой породе, археологи находят множество окаменелостей, их возраст составляет около 460 миллионов лет. Река имеет цвет зеленого чая из-за торфяных веществ. Каньон тянется на 7 км, а берега реки достигают в высоту 25 метров. Долина реки Лавы охраняется государством как уникальный памятник природы.

Источник: https://kudago.com

Страшно трясло. То ли оттого, что этот автомобиль собирали из минимально возможного количества деталей, то ли так рассчитано — трясти отсек с преступником, усиливая психологический эффект давления. Не знаю, как на кого, но на меня это оказывало именно угнетающее действие. Помимо невнятных обвинений, повергающих в психоз, само это отношение — когда ты заперт в узкой темной кабине, при малейшей встряске тебя кидает на холодные железные стенки, железо гремит... Ощущение собственной ничтожности сжимает тебя, заставляя признать: ты, сука, человек сраный, и что высшие силы захотят, то с тобой и сделают. Это убивает и деформирует личность.

До отделения ехать две минуты, но они тянутся бесконечно. Я перебираю в голове варианты произошедшего, побега и дальнейших событий. Из-за обилия этих мыслей время спрессовывается, и я теряю связь с реальностью.

«Бобик» останавливается. Хлопают двери кабины. Шаги. Ключ гремит в замке моей маленькой темницы, откидывая эхо. Дверь открывается. — Пошли, — сухо, по делу. — Сейчас тебя запрём и будем судить!

Комок страха и безысходности поднимается к горлу, парализует. Вылезая, чувствую себя полным отбросом, в отношении которого все правовые условности уже соблюдены: осталось только поставить посередине двора-колодца и расстрелять.

Меня проводят в помещение. Кратко опрашивают: кто, какого года, где живу. Отвечаю. Опрашивающий капитан так спокоен, что его спокойствие передается и мне. Да, собственно, чего психовать-то? Трясучка затихает.

— За что его? — Девочку маленькую хотел изнасиловать, — ровно отвечает доставивший меня.

Я чувствую: могу прямо сейчас сойти с ума. Эта простая фраза не просто не укладывается в моей голове — она не помещается в сознание ни вдоль, ни поперек. Поднимается температура, я горю и одновременно меня трясет.

— Да ладно?! — капитан смотрит на меня с любопытством, словно на урода из Кунсткамеры. — Насильник, блядь, что ли?! Девочек маленьких, тварь, значит, любишь?!

Я не слышу собственный голос. Нёбо слиплось в засохшем рту с языком, я еле-еле что-то выдавливаю. — Что-что?! — переспрашивает капитан, без злости, но с презрением. — «Хрень какая-то!» — переводит мой шепот сопровождающий. — Хрень какая-то — это ты и твоя жизнь! А то, что с тобой будет — это просто пиздец. Сажай его! — резюмирует капитан.

Меня запирают, защелкнув звонкую щеколду камеры с передней стенкой из оргстекла. Я сел на скамейку и стал страшно прыгать, бегать, кричать, плакать — внутри. Снаружи же существовала застывшая мумия с искореженным от алкогольной абстиненции лицом и бешеными глазами.

Встал, принялся ходить взад-вперед. При движении как-то уравновешивалось кипение внутри. Стоило присесть — и непонятная сила (сила страха, неопределенности, жалости к себе) подкидывала и заставляла снова двигаться. В голове пульсировала одна мысль: «Что делать?» Она перемежалась с запоздалыми сожалениями: «Почему я не пошел на работу?», «Черт меня дернул пойти с этим придурком!», «Если бы не пил — ничего бы не было!». Грязных, отвратительных красок моему состоянию добавляла удушливая атмосфера и запахи помещения, в котором я находился.

Запахи перебродившей грязи, пота, страха, сгнившего никотина и мочи... Затхлость такая, точно её держали в плотно закрытой бутылке. Я вспомнил: есть сигареты — и судорожно закурил. Едкий горячий дым вгрызался в легкие и, издеваясь над расширенными сосудами, как ни странно, немного успокаивал.

Покурив, я сел и закрыл глаза. Запрыгали разноцветные всполохи, голова кружилась, и снова затрясло. Эффект сигареты был кратковременным, и я снова забегал по камере. Единственное, что немного отвлекало — мельтешение в дежурной части. Наблюдая за ментами, я представлял, что они занимаются моим делом, и за этими мыслями минуты с секундами потихоньку пробегали.

Около моей двери появился здоровяк-конвойный. Собирался её открыть, но что-то его отвлекло, и он замер у замка, переговариваясь с кем-то. Я терялся: за мной? Нет? Куда? Наконец он протянул руки к замку, и я понял — идем. — Выходи, — равнодушно процедил здоровяк. — Куда? — выходя и трясясь, спросил я.

Дрожь я унять был не в состоянии. Меня колотило, я трепетал всем организмом, превратившись в одну погибающую нервную клетку. Здоровяк не счел нужным отвечать на вопрос, лишь показал на коридор кивком головы. — В туалет можно сходить? — еле выдавил я из ссохшегося рта.

Здоровяк вновь кивнул в том же направлении. Я прошел в коридор, конвойный легонько направил меня к двери налево. Судя по её хлипкому и замызганному виду, стало понятно — это туалет. Войдя, обнаружил справа умывальник в крохотном предбаннике и дальше, в такой же тесной секции — унитаз.

Я стоял и долго мочился. Сперва от нервов вообще не мог начать, а теперь из меня бесконечно истекала жидкость, вытягивая вместе с собой тревогу. — Давай быстрее! — зло крикнул здоровяк из коридора. — Доделаю и выйду! — осмелев, крикнул в ответ я.

Тишина. Проглотил здоровяк. Я включил воду и жутко обрадовался маленькому обмылку. Вымыв руки, сполоснул лицо, смочил голову и впрок (черт знает, когда я еще попаду к крану) попил. Стало немного легче. Чуть поправившийся, я вышел к здоровяку. С мертвым лицом он показал мне на лестницу, поднимавшуюся налево от коридора с «собачниками».

На втором этаже мы остановились. Здоровяк набрал код на двери, отделяющей вход на этаж. Открыл бойкий, коротко стриженный брюнет и флегматично бросил здоровяку: — А-а-а, это тот?.. Давай-давай!

Его спокойный тон меня не насторожил, а даже успокоил. Всё по плану — обычная последовательность... Но я ошибался.

Меня провели по широкому коридору в предпоследнюю дверь. Комната, как я понял, предназначалась для допросов: стол, пара стеклянных шкафов, стулья — и всё. Рядом со столом сидел светленький улыбчивый юноша. Навскидку я определил: он выше меня на голову.

— Давай, садись! — с той же интонацией произнес брюнет и опустился на стул напротив. Светленький смотрел куда-то в сторону. Мне показалось, они ждут чего-то своего, планируя быстро «отстреляться» со мной. Может, проясню что...

Сзади открылась дверь, и зашел кто-то еще. Судя по неизменности физиономий брюнета и светленького — зашел тот, кого ждали. Он подошел сбоку и встал. Я обернулся и неприятно удивился: накачанный, гораздо выше меня, неприятный тип.

Бамс! Оглушил хлопок по столу.

— Сюда смотри! — крикнул брюнет. — Рассказывай! — Что рассказыв-в-вать? — заикаясь, ответил я, от неожиданного хлопка вновь запсиховав. — Как девочку хотел изнасиловать. — Вы гоните?.. — пытаюсь собраться, выиграть время и понять, как лучше отвечать. — Что вы мне лепите?! До меня баба какая-то докопалась… я с утра бухаю! Не понимаю, что ей надо было! Какая девочка?! — Маленькая. Десять лет, — спокойно ответил брюнет, глядя мне в глаза. — Вспомнил, ублюдок?! — включился белобрысый. — Нечего мне вспоминать! — орал я. — Я не знаю ничего! — И что же ты там делал? — спросил брюнет. — Пил с одним. Потом собрался домой ехать. Я живу рядом! — надрывался я. — Да ты не нервничай так! Ничего пока не случилось. Мы только выясняем. А может быть такое, что ты... — пауза, — сука задроченная, регулярно детей в подъездах ловишь и лапаешь? — мерзко улыбнулся белобрысый. — Не-не! Не пришьете! «Манилу» из меня сделать хотите? — Ну, не «манилу», так педрилу! — заржал белобрысый. — В тюрьме тебя всё равно выебут. Вопрос времени. Ты же сидел — сам знаешь, что за такие дела у вас там…

Я смотрел на него, и страх перемешивался с дикой злостью. Понимал, что они лишь провоцируют, выжидая момент для перехода к кульминации. И вдруг в глазах потемнело, боль расколола голову. Качок приложился затрещиной. — Давай, отвечай! Разлетится будка! — Я отвечаю! — потерялся я.

Кровь рванула в нос, заколола в сосудах, треснула. Голова вновь раскололась. Качок бил хлёстко и чётко. Тяжелая смесь пива с водкой сказалась моментально: голова стала покрываться болезненными «гнойными» трещинами, и с каждой новой вспышкой боль распространялась по черепу, сжимая затылок и придавливая до слез глаза.

Когда тебя бьют и ты не можешь сопротивляться, становится очень одиноко. Кажется, ты больше не связан с этим миром — ты совсем один и больше никому не нужен… — Что вам надо, блядь?! — крикнул я брюнету, понимая: он здесь главный. Я даже не смотрел на источник боли. Чем, видимо, задел остальных.

Бамс! Заложило и загорелось вдавленное в голову ухо. Открытой ладонью, тварь!

— Что сделать хотел с ребенком? — нарочито спокойно спросил Качок.

Я удивился: мне казалось, в его функции не входят размышления. И, как ни странно, его вопрос стер грань необходимого самосохранения. Я решил форсировать события, дабы не ждать, трясясь от ужаса, очередного удара со спины. — Твоя дочка была? Извини, не знал! — вполоборота повернувшись к Качку, съязвил я. — Сука! Я тебя сейчас... — и последовала секундная пауза.

Я мельком скользнул взглядом по Брюнету и понял: Качок ждет его одобрения. Брюнет отвел глаза от него и посмотрел на меня: — Зачем схватил девочку? Тебя же бабушка видела! Сейчас опознают — и всё. Давай, пока еще не поздно... чистосердечное. — Ну! — перебил его я, вконец осмелев. — Давай бумагу, буду явку тебе писать. На эту и еще на пару сверху! Давай-давай, я — лох! Всё тебе подпишу!

— Слышь, ты, пидор. Ты че здесь выёбываешься?! — заговорил блондин, перегнувшись в мою сторону через спинку стула. — Да тебе жопа полная! Ты хоть понимаешь, что ты, тварь, по уши въёбся?! Мы забьем тебя сейчас до полусмерти, и никто нам ничего не скажет. В отношении такой мрази, как ты, у нас особое указание. Че ты смотришь на меня, пидор?!

Дико резало от этого оскорбления и, решив прекратить поток брани, я скорее сделал вид, чем действительно кинулся на него. В ту же секунду сзади за волосы и шиворот меня схватил Качок, до слез загибая голову назад. Светлый ударил в солнечное сплетение; дыхание перехватило, но чтобы восстановить его, я уже не мог согнуться — держали. Стул вылетел из-под меня. Быстро обойдя стол, Брюнет с Блондином по очереди ударили по печени и в челюсть, а затем потащили меня, перекошенного от боли, в коридор.

«Ну, — подумал я, — сейчас действительно начнется. На простор выносят».

Так и получилось. Со всей силы втроем приподняв меня, они вбили меня спиной и копчиком в пол. Я взвыл. Резкая боль прошла насквозь через пах в живот. — Фашисты, блядь! — я наивно предполагал, словно в детском саду, что от такого оскорбления враги замнутся и остановятся.

Качок осклабился, как тупая собака, и, приподняв ногу, с паузой садиста-гурмана ударил пяткой мне в пах. Екнуло в животе, возникло ощущение, что кровь потекла по ногам. К страху перед болью добавился новый ужас — могут сделать инвалидом. Что делать потом? Ведь могут и не специально, просто случайно выйдет... Я тяжело дышал, смотрел на них и думал: как бы испариться, дематериализоваться отсюда?

Сколько это может продолжаться, я даже не представлял, но неожиданно всплыли воспоминания десятилетней давности. Когда-то — кстати, в этом же коридоре — сутки с небольшими перерывами из меня выбивали признание в ограблении соседей. Меня тогда пристегнули наручниками к трубе. Я сидел и ждал. Двигаться почти не мог — при малейшем движении «браслеты» сжимались, руки немели, кровь переставала поступать. Спустя какое-то время из кабинета выходили опера, били ногами, отрабатывая красивые «вертушки», и уходили. Через полчаса возвращались вновь. На час спускали в «собачник» — и снова...

А сейчас дело гораздо серьезнее, чем какая-то сраная кража фарфоровых кружек у соседей (кстати, смешная вышла история, чуть позже опишу), и давление, я понимал, должно быть серьезнее.

Смотрят. Оценивают. Качок сплюнул.

— Ну че, дьявол, сосать будешь? — улыбается блондин. — Хочешь попробовать? — бравирую я. — Доставай, аккуратно откушу. Словно так и было!

С размаха — удар в печень. Перехватывает дыхание. По печени удар больной — отдаётся везде и парализует. «Больно! Больно! Мне очень больно!» Но ничего этого говорить нельзя. Блондин и Качок за руки и за ноги поднимают меня и, подкинув, резко опускают на пол. Удар копчиком отдаёт спереди в мошонку, на пару секунд замыкает позвоночник. Я не могу дышать от боли, хватаю ртом воздух. Им весело.

— Как рыба! — смеется Качок.

Боль и беспомощность — мои родные, самые близкие сейчас существа. Боль — это именно что-то одушевлённое. Я не понимаю, как себя вести, чтобы её избежать. Кажется: даже если я начну поддакивать и соглашаться непонятно с чем, они всё равно будут бить. Это словно уже решенная и утвержденная экзекуция, которую я должен прочувствовать без права на обжалование.

Чтобы неделя была весёлой, надо начинать её с чего-нибудь бодрого. Например, с Сэра Макса.

Посмотрите, какой он крутой борец!

Любого заборет 😁

По словам местных жителей, трое неадекватов, употребляющих наркотики, издевались над роботом-доставщиком. Один из них упал, пытаясь прокатиться на роботе, а другой пытался его взломать и бил ногами по корпусу. В итоге после безуспешных попыток покататься и ограбить робота, хулиганы побили его. Полиция ищет неандертальцев.