Солнце встало выше ели...

- Здесь есть доктор?
- Да
- Какая у тебя специальность?
- Я доктор математических наук.
- Мой друг умирает.
- Минус один.

https://flibusta.is/node/681117 (доступно через VPN).

Плохие новости с флибусты. У ее владельца рак.

И в любом случае спасибо Stiver за мою самую любимую библиотеку, не смотря на все вставленные ему палки в колеса.

Российская вакцина против рака готова к применению, сообщила руководитель Федерального медико-биологического агентства (ФМБА) Вероника Скворцова на Восточном экономическом форуме (ВЭФ).

Ее цитируют «Известия».

По словам Скворцовой, ФМБА направило в Минздрав материалы для получения разрешения на клиническое использование препарата «Энтеромикс».

«Последние три года это были регламентированные доклинические исследования. Они доказали безопасность вакцины, в том числе при повторном многократном применении, и высокую эффективность», — уточнила Скворцова.

По ее словам, «Энтеромикс» уменьшает размеры опухолей и замедляет их рост. Применение вакцины планируют начать с пациентов с колоректальным раком. Препарат будут «подстраивать» под каждого пациента — в зависимости от особенностей организма он, как ожидается, покажет эффективность от 60 до 80%.

В июне главный онколог Минздрава Андрей Каприн сообщил, что российские специалисты начали клинические исследования вакцины от рака «Энтеромикс» с участием 48 добровольцев. Врач также отметил, что токсический эффект от введения препарата «очень незначительный». Для пациентов вакцина будет бесплатной.

https://news.mail.ru/society/67772158/

От себя добавлю. Как же я надеюсь, что это правда и однажды любую онкологию можно будет успешно лечить обычной вакциной.

Согласитесь, в нашем обществе существует такой стереотип, что ребята с четвертой стадией онкологии не жильцы, жить им пару месяцев и умирать в муках. А если я вам скажу, что это не совсем правда? 

Смотрите, тут есть два фокуса. Фокус первый - стадию ставят в самом начале лечения и не меняют. Мы сейчас не берём в расчет случаи, когда с чем-то ошиблись и тд. Вот нашли, к примеру, маленький очаг у человека - поставили первую стадию; пролечили, через лет пять метастазы поползли - тоже первая стадия. Человек с трудом дышит, боли адские, кушать не может - стадия все ещё остаётся первой. 

Фокус второй - если есть отдаленные метастазы, (т.е. в какой-то другой орган), то всегда ставят четвертую стадию. Например, у женщины рак груди и маааленький метастаз в печени - стадия четыре. Пролечили, вышла в ремиссию и живёт себе дальше - все равно стадия четыре.

А как же тогда сориентироваться, раз стадия не показатель? И вот тут мы смотрим на приписку в конце диагноза с буквами КГ. КГ это клиническая группа и именно она показывает на каком этапе своего онкоприключения сейчас находится пациент. Первая - люди с предраками и подозрением на рак; вторая - люди в процессе лечения; третья - лечение закончено и человек в ремиссии и четвертая - те, кого излечить нельзя и кто подлежит паллиативному лечению. 

Посмотрим на примере: у мужчины на флюорографии нашли неопознанный очаг в лёгком и отправили к онкологу. Значит теперь он в группе 1. Взяли биопсию, подтвердили рак лёгкого и назначили операцию - группа 2. Операция прошла, химичить не надо, вышел в ремиссию - группа 3. Ухудшение, прогрессирование и лечению не подлежит - группа 4. Остался в ремиссии и ходит на проверки - группа 3. 

Кстати, замечено в соцсетях: иногда люди путают стадию и клиническую группу и пишут что-то типа "Врачи поменяли стадию на четвертую и отправили умирать". Смотришь диагноз - изменена именно клиническая группа. 

Так что же делают с паллиативными пациентами, раз основную болезнь им не лечат? Если кратко, то пытаются по максимуму облегчить жизнь. Не может кушать - ищут способы накормить, что-то болит - обезболить, страшно - успокоить и т.д. Паллиативными бывают не только онкопациенты, просто про них обыватель слышит чаще всего. 

Сколько живут паллиативные? По-разному. Серьёзно. У нас в поликлинике на учёте есть женщина, которой присвоили паллиативный статус более 10 лет назад и она все ещё жива, в разуме и ходит на своих ногах. А бывают и те, кто умирает, едва став паллиативным официально.

Кто ими занимается? Чаще всего эти люди ложатся на хрупкие плечи участкового врача по многим причинам: это и нехватка узких специалистов, и очереди в паллиативные отделения, и то, что в отличии от остальных спецов, участковый самый мобильный доктор и чаще всех бывает дома у пациента. 

А могут ли положить такого пациента в обычный стационар? Да, могут. Не забывайте, что у таких пациентов, как и у обычных людей, возможны травмы, инфаркты, инсульты и прочие заболевания.

Паллиативное отделение это путь в один конец? Не обязательно. Чаще всего его используют для подбора поддерживающей терапии или сложных манипуляций по типу установки зондов для питания, т.е. то, с чем вряд ли справится сам ухаживающий дома. Как только кризис минует, пациента по возможности вернут домой. 

А можно в паллиативное отделение положить насовсем? Насколько я знаю, там достаточно большие очереди, если нужно быстрее - это платно. И условия будут зависеть от финансирования. 

В любом случае, каким бы безнадежным не казался человек с паллиативными статусом, стоит выбрать лучший способ для облегчения его жизни и жизней его помощников. 

 Работала у нас фельдшером одна женщина. Когда я пришла на скорую, она уже была на пенсии, но продолжала работать.

  Когда я с ней познакомилась, она уже была верующей. За несколько лет до моего прихода на скорую затянули мою коллегу сектанты в свою «церковь чего-то там». Честное слово, не помню, как называлась эта секта. Помню, что началось с обычного храма, куда ходила женщина. С детьми у неё были проблемы: сын – наркоман, а дочь – алкоголик. Так уж получилось. Ходила она в церковь молиться, а после церкви её и встретила женщина, объяснила, что неправильно моя коллега молится, пригласила на «службу». И всё. Изменился человек. Женщины с моей работы рассказывали, что поначалу была новоиспечённая верующая агрессивна по отношению к другим вероисповеданиям и атеистам. Но после в секте сменился настоятель, и наша фельдшер поуспокоилась.

  Время шло. Умер муж. С самой женщиной произошёл несчастный случай: она упала на улице и сломала позвоночник. Лечилась в травм.отделении, но полностью так и не восстановилась. Движение одной руки стало очень ограниченным из-за повреждения спинного мозга. Но она продолжала ходить на работу. На пенсию совсем уходить и инвалидность оформлять не захотела. А тут самая старая наша сотрудница взяла и после смены умерла. Было ей больше 70 лет. Она пришла домой, легла в ванну, наполненную водой. Там её и обнаружили мёртвой. Это заставило наших пенсионеров призадуматься. И две из них уволились, в том числе и наша верующая.

  После выхода на пенсию она обнаружила у себя уплотнение в груди. Обратилась к онкологу. Диагноз – рак молочной железы.

  «Пусть будет всё, как Богу угодно», – сказала моя коллега и ... не стала лечиться. Ей предлагали операцию с последующей химиотерапией. Заболевание-то было на начальной стадии. Но женщина решила, что Бог ей поможет. Подруги пытались её вразумить. Уговаривали, ссылались на её же слова:

– Если есть медицина, так это Богу угодно, значит, и операция эта Богу угодна. Если сейчас пролечиться, то можно много лет прожить.

  Но больная упёрлась: «Богу угодно, чтобы я болела и сама справилась».

  Я была всего один раз у неё на вызове. Мне и этого одного раза хватило. Истощённая, одинокая, страдающая от сильных болей. А запах... Умерла она дома в одиночестве. Сын нашёл её уже остывшей.

  И вот женщина, с медицинским образованием, не древняя старуха или страдающая олигофренией девочка, вполне мыслящий человек, отказывается от лечения, потому что «так Богу угодно». Бред какой-то.

  Одно время я брала «халтуру» — соглашалась делать инъекции и внутривенные вливания (капельницы) на дому. Это сейчас имеется множество коммерческих медицинских организаций, которые оказывают большой спектр услуг: хочешь — капельницу, хочешь — уколы на дому делать будут. Главное, были бы деньги. А в нулевых годах все обстояло по-другому. Не знаю, как в других городах, но в нашем больница такие услуги не оказывала, коммерческих медицинских организаций не было, а найти медсестру, чтобы та согласилась делать инъекции на дому, было трудно. Делали, конечно, но «по знакомству».

 Однажды попросили меня поделать капельницы с питанием девушке со злокачественным заболеванием. Конечно, не бесплатно. Назову девушку Лена. Лене было на тот момент 23 года. После внутримышечной инъекции (какого именно препарата, не помню) в правой ягодичной области появилось злокачественное новообразование — саркома. Длительное лечение не имело успехов, заболевание прогрессировало. Пошли метастазы.

На момент нашего знакомства Лена уже не могла себя обслуживать — лежачая больная в подгузниках для взрослых. Обезболивающие препараты ставил старший брат, а вот внутривенные инъекции он делать не умел. Поэтому в доме появилась я. Дело в том, что девушка не могла есть. Тут же начиналась рвота. И мама вместе со старшим братом решили кормить ее внутривенно. Обсудили все с лечащим врачом. Он дал разрешение и выписал препараты для парентерального питания.

Я приходила к Лене домой, собирала систему, устанавливала венозный доступ. Минут пять-десять наблюдала за тем, как переносит инфузию препаратов больная, а затем уходила домой. Брат Лены потом все сам убирал. И вот это время, что я наблюдала за Леной, мы общались с ней и ее семьей. Мне рассказывали, как жили до болезни. Показывали фотографии Лены. На этих снимках была запечатлена молодая веселая девушка. Белокурые вьющиеся волосы, белая кожа, пухлые губки, ямочки на щеках. Всегда с улыбкой. Сейчас же передо мною лежал в постели скелет, обтянутый серого цвета кожей. От белокурых кудрей ничего не осталось. После лучевой терапии волосы все выпали, а затем вырос ирокез из черных жестких волос.

Мама вспоминала о прошлом, а Лена говорила о будущем. И вот это было самое тяжелое.

— Я ведь вылечусь? Я обязательно вылечусь! Я закончу колледж и пойду работать. Найду себе хорошего парня и выйду замуж. У нас будет дом и двое детей…

И так далее. А ты знаешь, что этого никогда не будет. И плакать хочется. Но ты улыбаешься и поддакиваешь. На протяжении недели я ходила и делала капельницы с питанием. А потом позвонил брат и сказал, что Лена умерла…

На похороны я не пошла. Тот год был тяжелым. За два дня до смерти Лены я побывала на очередных, двенадцатых за год, похоронах. Сил моих больше не было.

Больше я на такие «халтуры» не соглашалась. Даже не представляю, как люди в хосписах работают. Такая боль.

  Конец смены. Вызов в квартиру – надо констатировать смерть онкологической больной. Вызов повторный. Час назад была другая бригада у этой пациентки. Диагноз – «ЗНО желудка с метастазами, предагональное состояние». (ЗНО - это злокачественное новообразование),

  На адресе осматриваю труп. Умершая – полная женщина. Лицо, шея и верхняя половина грудной клетки синюшной окраски. А онкологические больные на последней стадии заболевания истощены. Синюшность же кожных покровов может говорить о развитии тромбоэмболии лёгочной артерии. Во время осмотра попутно веду опрос родственников. Родственники говорят, что пациентка не была лежачей больной. Она сама себя обслуживала. Только последние два дня жаловалась на постоянные боли в животе, которые уже не снимались кеторолом. Собиралась идти на приём к онкологу, чтобы попросить препарат посильнее. Утром проснулась от того, что начала задыхаться. Вызвали скорую. Фельдшер со скорой сказала, что женщина умирает от онкологии, давление у неё низкое и везти в больницу не имеет смысла. Через час после отъезда скорой женщина умерла.

  Я не стала высказывать своё мнение о причинах смерти родственникам. Выразила свои соболезнования и уехала. На базе я спросила фельдшера:

– А чего не увезла? Она ведь не от онкологии умерла. Там же явная ТЭЛА. Голова, шея и грудь синие плюс одышка, кашель, боль в груди.

  На что мне ответили:

– Я видела синюшность. Но решила, что так будет лучше.

  У меня всё. Я до сих пор об этом думаю. Я бы не смогла закрыть глаза на признаки тромбоэмболии и принять решение оставить человека умирать. С одной стороны, что бы ожидало эту женщину, если бы её от ТЭЛА пролечили? Боль и страдания. У женщины были уже метастазы в печень и брюшину. Она была «неперспективная». С другой стороны, кто мы такие, чтобы решать, жить человеку или нет? И когда ему умирать?

  Я не умею играть в Бога. Эта чёртова работа! Огромная ответственность, большая эмоциональная нагрузка, всё возрастающие требования к знаниям и умениям, и ощущение, что ты просто обслуживающий персонал, о который любой может ноги вытереть. Хочется всё бросить и уйти в закат.

Австралийский патологоанатом Ричард Сколайер, у которого год назад обнаружили неизлечимую опухоль головного мозга, вместе с онкологом Джорджиной Лонг разработал экспериментальное лечение. Несмотря на риск отравления лекарствами и смерти, злокачественный процесс в организме ученого удалось прекратить. Результаты эксперимента пока не опубликованы в научных журналах, но Сколайер и Лонг предоставили авторитетные данные подписчикам их аккаунтов в социальных сетях и редакциям СМИ.

Глиобластома — онкологическое заболевание головного мозга. Именно эта опухоль считается самой агрессивной и в конечном счете неизлечимой. Люди с таким диагнозом после его постановки в среднем живут полтора года, а дольше пяти лет удается прожить только пяти процентам всех пациентов.

С такой опухолью головного мозга столкнулся 57-летний профессор Ричард Сколайер: у него выявили глиобластому на четвертой, последней стадии. Доктор вместе с онкологом, профессором Джорджиной Лонг, начал разрабатывать лечение, которое позволит победить смертельное заболевание. В паре им уже удавалось справиться с распространенной в Австралии неизлечимой формой рака — запущенной меланомой кожи. Тогда они нашли способ лечения, который позволил вылечить многочисленных пациентов от этого онкологического заболевания. Этих ученых считают пионерами в исследованиях онкологических заболеваний, они возглавляют Институт меланомы в Австралии.

Общий протокол борьбы с глиобластомой почти не изменился за последние 20 лет: принято немедленно удалять опухоль, а затем применять лучевую и химиотерапию. Сколайер начал лечиться в июне 2023 года, сразу после постановки диагноза.

Вместе с Джорджиной Лонг и большой медицинской командой они решили использовать комбинированную иммунотерапию перед операцией. Этот метод Лонг и Сколайер первыми успешно применили в борьбе с меланомой, но для лечения рака мозга его никто никогда не пробовал использовать.

По словам Лонг, иммунотерапия с использованием комбинации препаратов перед операцией напоминает тренировку собаки-ищейки: «Вы даете ей почувствовать запах контрабанды, в смысле раковых клеток, чтобы после удаления опухоли она смогла их выследить».

Однако лечение было связано с серьезными рисками: из-за токсичности лекарств могли возникнуть отравление и отек мозга, что привело бы к смерти, а задерживать операцию было опасно из-за агрессивности заболевания. Кроме того, некоторые онкологи не были уверены, что лекарства смогут попасть в мозг и вызвать нужную реакцию иммунной системы.

Несмотря на сомнения и страх за коллегу и друга, Лонг собрала команду специалистов и начала эксперимент. Для Сколайера создали персонализированную противораковую вакцину, которая была адаптирована к особенностям его опухоли. Профессор стал первым, кому ввели такой препарат. Обо всех этапах лечения он рассказывал в специальном «дневнике» в нескольких социальных сетях, а также в беседах с журналистами австралийского BBC и других медиа.

В итоге в удаленной опухоли обнаружили следы лекарств, которые применяли для иммунотерапии, а также сигналы, указывающие на активацию иммунных клеток. Это означало, что препараты выполнили свою задачу и организм Сколайера сможет начать бороться с раковыми клетками.

Рецидив, или возвращение, глиобластомы происходит в среднем через полгода после операции. Но в случае Ричарда Сколайера признаки активного рака отсутствуют уже восемь месяцев. По собственным словам, он чувствует себя хорошо, смог вернуться к ежедневным пробежкам и больше времени проводить с семьей.

«Это, конечно, не означает, что рак моего мозга излечен, <…> но приятно осознавать, что он пока не вернулся. Так что у меня еще есть время наслаждаться жизнью с женой Кэти и тремя замечательными детьми», — отметил Сколайер.

Результаты эксперимента Лонг и Сколайера представляют большой интерес для медицинского сообщества. Тандем профессоров может стоять на пороге открытия, которое позволит достичь ремиссии и продлить жизнь пациентам по всему миру со злокачественными опухолями головного мозга.

Тем не менее врач Роджер Ступп, в честь которого назвали действующий протокол лечения глиобластомы, ранее говорил BBC, что пока об успехе экспериментального метода говорить рано. По его мнению, более весомый повод для радости появится, когда Сколайер проживет без рецидивов год или полтора.

Вообще, каждый раз, как он цветëт, у меня ощущение возникает, что он разворачивает спутниковую параболическую антенну для связи со своими где-то там, далеко. 😊

 История эта произошла в 2006 году. На 8 марта моя подруга позвала меня на «гастроли» в город Урай (ХМАО). Она в качестве продюсера привозила в этот город на корпоративный вечер артистов с выступлениями. А меня она позвала в качестве «известной гадалки». Подробно расписывать не буду – это тема отдельного рассказа. Скажу только, что за два вечера я заработала больше, чем за месяц работы на скорой. Есть у меня мысль, кем буду на пенсии подрабатывать.

 Через 3 месяца мне позвонила подруга:

–  Помнишь,ты в Урае парню одному гадала?

 И давай мне его описывать. Конечно, я не помнила. Мужчин на гадание пришло больше, чем женщин. И у меня не было цели их запоминать.

–   Ну так вот, – продолжила подруга, – не могла бы ты ему помочь и приютить у себя на несколько дней? Ваня привезёт своего отца на обследование, и им негде жить. Я бы их у себя оставила, да у меня же пятый этаж, а лифта нет. Отец Вани очень сильно болеет, и ему будет не подняться. У тебя квартира трёхкомнатная и лифт есть.

 Я была не против.

 Они приехали в пятницу. После того, как я расположила гостей в большой комнате, отвела Ивана на кухню поговорить.Я сразу спросила:

–  У отца онкология?

Иван возмутился:

–   Нет, конечно! У него саркоидоз лёгких! Это доброкачественное заболевание. Нам так врач сказал.

 И Ваня рассказал историю отца. Заболел отец в январе. Диагноз ОРВИ сменился острой пневмонией. Острая пневмония сменилась хронической. Потом поставили новый диагноз – саркоидоз лёгких. Саркоидоз начали активно лечить: гормоны, витамины и т.д. Но становилось только хуже. И вот терапевт, у которого лечился отец Ивана, направил больного на консультацию к пульмонологу в Сургут. В Сургуте пульмонолог сказал:

–   Лучше будет вам поехать в Екатеринбург, в пульмонологический центр. Вот там лучше лечение назначат.

 И написал им направление в Екатеринбург в пульмоцентр. Отец Ивана был в очень плохом состоянии, и я злоупотребила своим положением. Обратилась к заведующему отделением скорой помощи, объяснила, что приехал родственник с направлением в Екатеринбург, но общественным транспортом он не доедет. Таких пациентов скорая увозит в областные больницы «по договорённости» из отделения нашей больницы, а не с адреса. Но мне пошли на встречу. К сожалению, сейчас этот номер не пройдёт. В понедельник Ивана вместе с отцом на машине скорой помощи повезли в пульмоцентр города Екатеринбург на ул. Чапаева. Наш фельдшер, которая была в этой бригаде, без очереди провела его к пульмонологу. Пульмонолог сказал, что пациент нуждается в госпитализации, а не в консультации. И в таком состоянии он должен быть госпитализирован в какую-нибудь другую больницу. Короче говоря, вы не по профилю здесь. И наш фельдшер решила увезти пациента в областную больницу №1. Доставила его в приёмное отделение. Там пациенту и его сыну объяснили, что здесь лечат только жителей области. А раз вы не отсюда, то уезжайте в ХМАО. Но Иван поинтересовался, а можно ли за деньги полечиться жителю другой области? Оказывается, очень даже можно. Отца Вани положили в пульмонологическое отделение после заключения договора на оказание платных услуг. На следующий день его перевели в отделение реанимации в связи с ухудшением самочувствия. А еще через сутки отец Вани умер. На вскрытии выяснилось, что никакого саркоидоза у умершего не было, а был рак желудка с метастазами в лёгкие.

Бывает иногда, что заболит у человека спина. «Поясницу пересекло. Радикулит, наверное», – подумает он. Но к врачу не пойдёт. Некогда. Да и хлопотно. И займётся человек самолечением. Или пойдёт, начнёт принимать назначенное лечение, но МРТ позвоночника, которое рекомендовал сделать доктор, не сделает. А зря.

Однажды, когда я была на смене, обратилась ко мне подруга за советом. Позвонила и рассказала о проблеме: у свекрови заболела поясница, обратилась к врачу – назначили лечение от остеохондроза. Но МРТ пациентка решила не делать, потому что было жаль денег, да и ехать пришлось бы в другой город. В нашем городе не делают МРТ. Полгода лечилась женщина от остеохондроза. Лечение не принесло облегчения, со временем стало только хуже. И вот она уже перестала выходить из дома, потому что боль мешала свободному передвижению. Женщина пила препараты, которые назначил врач, да фастум гель на больное место мазала. Боль уменьшалась, но ненадолго. Тогда моя подруга пошла в поликлинику к лечащему врачу просить, чтобы свекровь положили в больницу. Ей отказали: «С остеохондрозами не кладут в неврологию». Но моя подруга бывает очень настойчивой. Она пошла к заведующей поликлиникой, повыпрашивала, поскандалила, но добилась того, что дали направление на госпитализацию. Она пришла домой и позвонила мне, всё рассказала и добавила:

– Что делать? Свекровь не может ни согнуться, ни разогнуться. Мы не сможем усадить её в легковую машину – слишком низко. Как её везти в больницу?

Я ей ответила:

– У вас же есть направление на госпитализацию. Давай оформим вызов скорой к твоей свекрови?

Сказано – сделано. Так как была моя очередь ехать на вызов, то этот вызов мне и дали. Наша бригада фельдшерская. Моей помощницей была женщина с опытом работы на скорой больше, чем у меня. Когда мы увидели пациентку, переглянулись, но мысли свои при больной озвучивать не стали. Мысли наши совпали. Женщина имела вид измождённый. Кожа бледносерого цвета, с зеленоватым оттенком. Такая кожа бывает у больных с онкологическими заболеваниями. Когда мы доставили пациентку в больницу, я отозвала подругу, сопровождавшую свекровь, в сторонку:

– Я думаю, что у твоей свекрови не остеохондроз, а онкология. Крепитесь.

Через два часа позвонила мне подруга и сообщила, что мои предположения оказались верны. У свекрови обнаружили рак кишечника с метастазами в позвоночник. Женщина умерла через 8 месяцев после выписки из больницы. Вот такая печальная история. А ведь могло бы быть всё иначе, если бы вовремя сделали МРТ.

Негормональный препарат блокирует нейрокининовые рецепторы

Французские исследователи провели анализ данных клинических испытаний, который показал, что негормональный препарат элинзанетант, который блокирует нейрокининовые рецепторы, уменьшает частоту и интенсивность приливов и ночного потоотделения при гормональной терапии рака молочной железы независимо от типа применяемого гормонального препарата. Работа представлена на 15 европейской конференции по раку груди в Барселоне (EBCC15), о ней рассказано в пресс-релизе Европейской организации по изучению и лечению рака (EORTC).

При гормонзависимом раке молочной железы женщинам обычно назначают антиэстрогенные препараты, такие как тамоксифен или ингибиторы ароматазы, или, в пременопаузе, агонисты гонатропин-рилизинг гормона гозерелин или лейпрорелин. Они часто вызывают вазомоторные симптомы, схожие с менопаузальными приливами, но зачастую более тяжелые, при этом заместительная гормональная терапия таким пациенткам абсолютно противопоказана. Негормональный препарат элинзанетант действует как селективный антагонист нейрокининовых NK1- и NK3-рецепторов. Он эффективно уменьшает симптомы менопаузальных приливов и уже одобрен к применению по этому показанию.

Фатима Кардозо (Fatima Cardoso) из Центра Антуана Лакассаня в Ницце с коллегами провела анализ данных мультицентровых двойных слепых рандомизированных контролируемых испытаний третьей фазы OASIS 4. В них приняли участие 474 женщины в возрасте от 18 до 70 лет с положительным по эстрогеновым рецепторам раком молочной железы. Все они получали какую-либо гормональную терапию по его поводу и испытывали не менее 35 приступов умеренных или тяжелых вазомоторных симптомов (приливов и ночного потоотделения) в неделю. Случайным образом им назначили перорально 120 миллиграмм элинзанетанта в день на протяжении 52 недель или плацебо в течение 12 недель (слепая фаза) и элинзанетант в течение еще 40 недель (открытая фаза). Динамику вазомоторных симптомов оценивали в первые 12 недель.

В начале испытаний средняя тяжесть вазомоторных симптомов составила 2,5 по шкале от 0 до 3 баллов. Спустя 12 недель приема элинзанетанта при терапии всеми гормональными препаратами симптомы облегчились до легких или умеренных со средней тяжестью 1,5–1,6 против 1,9–2,0 при назначении плацебо. При этом эффект ощущался уже в начале терапии: например, при терапии тамоксифеном в основной группе через неделю среднее число приливов уменьшилось на четыре в неделю, через четыре — на семь, и через 12 — на восемь, схожие тенденции были и при терапии другими гормональными препаратами. Снижение частоты и тяжести симптомов сохранялось к 52 неделе. Побочные эффекты были преимущественно мягкими, чаще всего встречались диарея, утомляемость и сонливость.

Результаты анализа данных клинических испытаний показали, что элинзанетант эффективно уменьшает вазомоторные симптомы при гормональной терапии рака молочной железы независимо от типа гормонального препарата. Авторы работы намерены приступить к исследованию потенциальных лекарственных взаимодействий элинзанетанта с другими препаратами, обычно применяемыми при раке груди, а также его эффективности у других популяций, таких как мужчины с раком груди и женщины с метастатическими опухолями молочной железы.

Гормональная терапия рака груди зачастую приводит к стойкому бесплодию, а гормональная стимуляция яичников с целью получить яйцеклетки для ЭКО при этом заболевании противопоказана. Для помощи таким женщинам, и не только им, американская компания Gameto разработала и успешно испытала в пилотном эксперименте технологию экстракорпорального доращивания незрелых яйцеклеток с помощью культуры поддерживающих клеток, полученных из индуцированных плюрипотентных.

Источник