Шемякин суд: когда закон - пустой звук
В русском языке издавна есть выражение — «Шемякин суд», это когда правосудие выносит приговор, который любой нормальный человек назовёт абсурдным. Когда судья не ищет истину, а преследует свои цели. Когда закон — лишь ширма для произвола.
Судья Шемяка в 16 веке вершил правосудие так, что его имя стало нарицательным. Он решал дела по принципу «лишь бы посадить». Его приговоры были нелепы, но он выносил их с важным видом, потому что знал: его слово — последнее. Шемяка никому не присягал. Он не клялся в верности закону, не обещал быть беспристрастным, не говорил о совести. Он просто вершил свой «суд», потому что мог. Никаких обязательств — никаких ограничений.
Судья Наталья Дзюбенко приносила присягу иначе. В торжественной обстановке, перед Государственным флагом РФ, она произносила слова:
«Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть».
Эти слова — не ритуал. Это юридическое обязательство. Нарушение присяги — основание для дисциплинарной ответственности и даже для прекращения полномочий.
И что же мы видим в деле Москалева? Дзюбенко нарушила всё, что только можно:
- «Подчиняясь только закону» — она проигнорировала УПК, не дав подсудимому слова в прениях.
- «Быть беспристрастным» — она записала в приговоре два взаимоисключающих факта, игнорируя железное алиби.
- «Быть справедливым» — отправила в колонию человека, который физически не мог совершить преступление.
- «Как велит совесть» — совесть, очевидно, регулярно прогуливала судебные заседания.
Так в чём разница между Шемякой и Дзюбенко? Шемяка хотя бы не притворялся. Он не давал клятв, которые потом нарушал. Дзюбенко дала клятву — и тут же растоптала.
Шемяка стал символом суда, где правда не нужна. Дзюбенко тоже может стать символом. Только её «правовой подвиг» не останется в сатирической повести. Он останется в жизни человека, который сидит в колонии за то, чего не совершал.
Прошло четыре века. Появились УПК, Конституция, права человека. Прогресс? Вряд ли.
В Шаховском районном суде Дзюбенко вынесла приговор Москалеву. И этот приговор — точная копия логики Шемяки. Только вместо кафтана — мантия. Вместо берестяных грамот — путевые листы и детализация звонков. А суть та же.
Москалев находился в командировках — документально подтверждённых. Он физически не мог быть на месте преступления. Это факт. Дзюбенко его проигнорировала. И в том же приговоре написала, что Москалев якобы совершал преступления у себя дома. Два взаимоисключающих утверждения в одном документе.
Человек не может разорваться пополам и быть в двух отдаленных местах одновременно. Это понимают все, кроме судьи Дзюбенко.
Шемяка тоже игнорировал факты. Ему было удобнее выносить приговор. Дзюбенко пошла дальше — лишила подсудимого права на защиту. Не дала слова в прениях. Прямое нарушение УПК.
Если ты попал в суд, шанс выйти чистым практически равен нулю. Как в суде Шемяки, так и в суде Дзюбенко.
У Шемяки время прошло. Он остался символом. А наследие Дзюбенко до сих пор живёт. Приговор не отменён. Москалев сидит в колонии. Дзюбенко уже нет в живых, но ошибка осталась.
Обращение к Генеральному прокурору РФ
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы — Генеральный прокурор. В деле Москалева приговор абсурден.
Прокуратура молчала. Судья Дзюбенко — тоже. Вам это известно?
Может ли Генеральный прокурор молчаливо наблюдать, как вершится беззаконие? Или молчание — тоже ответ?
Шемяка остался в истории как символ неправосудия. Дзюбенко рискует стать его последовательницей, если вы не вмешаетесь.
Когда приговор отменят? Когда невиновного выпустят?
Пока ответа нет. Доверие к правосудию падает. И если ничего не изменится — оно будет утрачено окончательно. Как вера в справедливость у осуждённых, которых судил Шемяка. Только тогда это был исторический абсурд. А теперь — наша реальность.
(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)
Подробнее:
Комментарии