В круге пятом

- Серёга, – кричали мы, – пошли играть в индейцев, нам одного не хватает! Серёга был на пару лет старше нас и в прошлом году воевал за наших очень здорово. Поэтому, когда двор опять разделился на две армии...

Кстати, помните, как это было? Сперва выбирались два вождя. Остальные разбивались на пары и загадывали кодовое слово:

- Давай, ты будешь томагавк, а я буду...

- А ты будешь копьё!

- О, да, я буду копьё!

Эти двое должны в обнимку подойти к одному из вождей и обязательно хором сказать:

- Томагавк или копьё?

- Томагавк, – говорил вождь и «томагавк» зачислялся его боевое племя, а «копьё», соответственно, уходил ко второму вождю. Следующая пара подходила уже ко второму:

- Вигвам или костёр?

- Костёр!

И так далее.

Разумеется, перед этим бросался жребий – кто из вождей выбирает первым. Всё вместе это был честный пацанский генератор случайных комбинаций, во избежание предварительных сговоров.

- Серёга, ну, пойдём?!

И Серёга, который всегда с удовольствием и азартом гонял с нами в индейцев – вдруг говорит:

- Да ну, что я – маленький совсем, в индейцев с вами гонять?

- Забурел Серёга, – понедоумевали мы и погнали играть без него.

- Если бы я вырос – я бы всё равно играл бы в индейцев! – сказал тогда Анвар. – Индейцы – это игра на всю жизнь, да же?

- Да конечно, – уверенно согласился с ним я.

На следующее лето я гордым четвероклассником шёл через двор, возвращаясь из школы. Вдруг из кустов выбежал Анвар – он учился на год младше и поэтому возвращался из школы раньше меня:

- О, выходи быстро к нам в индейцев, нам одного не хватает!

- Да ну, что я буду – как маленький... – начал говорить я и вдруг увидел свой прошлогодний взгляд на Серёгу – именно так – недомевающие-презрительно и отчуждённо смотрел на меня мой дворовый неразлучный кореш Анвар.

- Как же так вышло? – весь вечер терзался я в попытках понять эту неуловимую метаморфозу, – в какой момент мне вдруг стало НЕИНТЕРЕСНО играть индейцев? Вчера? Или зимой? Ведь не было какого-то отчётливого осознавания – вот только минуту назад в индейцев было запросто, а сейчас – ну, что я буду как маленький?

Внезапно я сделал ещё одно открытия, от которого буквально оторопел! Я не мог вспомнить – когда я в последний раз играл в танчики? Я ведь любил огородить полкомнаты и устроить там масштабные бои с – непременно! – превосходящими силами противника.

Вроде – в прошлом сентябре – играл. А зимой – уже нет.

Я тогда довольно пытался определить этот зыбкий в своей неуловимости миг, до которого в танчики и индейцев было интересно, а после которого – уже нет.

А потом, в какой-то такой же зыбкий миг детства я забыл и этот случай, и эти размышления.

Уже в зрелом возрасте – лет в 45 – сложившиеся, вроде, представления о себе и окружающем мире внезапно стали меняться. И профессия режиссера, кормившая меня много лет, так же внезапно - в течении месяца-двух - превратилась в те самые бракованные воздушные шарики. Вроде – всё на месте, и цвет, и форма – а не радуют. Больше 20 лет я работал в киновидеоиндустрии, снимал рекламу, делал спецэффекты для кино, участвовал в производстве мультфильмов. Ещё недавно чётко представлял себе карьеру в профессии – и вдруг полностью охладел к ней, каждое новое приглашение поучаствовать в новом фильме, каждый новый заказчик стали восприниматься как наказание – хотя, конечно же, деньги всегда нужны.

Размышления о дальнейшей перспективе неизменно приводили к одним и тем же вопросам – кто я? Как дальше жить? Какие у меня цели?

В очередной круг я вспомнил – а ведь было у меня уже такое! На телевиденье я попал как раз оказавшись ровно в такой же ситуации: после 10 лет работы программистом я потерял интерес к этой прекрасной профессии. В тот период я ещё и заболел, компания, в которой я тогда работал, привезла мне компьютер на дом (1994 год на дворе, по тем временам – неописуемый прецедент!), и я сидел у монитора – и не мог заставить себя написать даже строчку кода. Хотя решение задачи видел на несколько страниц вперёд!

Месяц такой «медитации» привёл к окончательному признанию самому себе – больше не хочу (и, видимо, не могу!) этим заниматься. И после нескольких смен деятельности оказался на телевиденьи – в качестве ведущего телепередачи о компьютерах. Через несколько выпусков продюсер предложила:

- Руководству канала нравятся твои выпуски, на канал звонят зрители, хвалят. Шеф предлагает поставить тебя режиссером передачи.

Получается – такая смена декораций у меня уже была!

А следом за этим открытием память вытащила из своих глубинных кладовок ту историю про индейцев. И она дала ключ к пониманию моей ситуации!

В течении жизни мы неоднократно меняем свои роли. В первом – детском – периоде мы активно перенимаем опыт старших поколений, в юношестве авантюризм толкает нас в крайности и отважные приключения, тогда же мы впервые пробуем применять полученные знания, к зрелости начинаем накапливать собственный опыт – профессиональный, личный. К старости мы уже избегаем нагрузок, больше прислушиваемся к организму, который говорит – я уже не могу так быстро залечивать раны и переломы, как в молодости. Мы становимся больше расположены к обобщению своего опыта и передаче его подрастающим поколениям.

На каждом переходе от одного «режима» деятельности к другой наше сознание испытывает большие трансформации, происходит ревизия накопленных знаний и навыков. Многое из прежнего опыта перестаёт быть полезным в новом этапе жизни, новые критерии и ценности ещё не сформировались. Ещё месяц назад такие «на всю жизнь» захватывающие «индейцы» становятся неинтересными, наскучившими, восприятие ищёт новые способы и возможности реализации себя.

И на пути от предыдущего этапа жизни к новому мы буквально ощущаем себя идущими над пропастью – по тонкой верёвочке. Берег за спиной уже недостижим, берег впереди – ещё неразличим. А верёвочка – это наша интуиция. Это непростой период – в котором обостряются и неуверенность, и внутренние страхи, все сомнения приобретают в нашем восприятии предельный драматизм.

Именно эти страхи начинают нашёптывать:

- Всё, жизнь кончилась! – умалчивая о главном: кончился лишь этап жизни. За которым начинается новый.

- Ты ни на что не годен! – опять умалчивая: не годен в прежнем качестве. И очень нужен всем – в качестве новом.

Так или иначе такие периоды неопределённости приходится преодолевать почти всем, иногда – по нескольку раз в жизни. Кому-то удаётся их пройти с минимальными переживаниями, кто-то испытывает колоссальное эмоциональное напряжение.

- Я не понимаю – кто я? – говорит клиент на консультации с нешуточной паникой в голосе. - Я ничего не хочу и не знаю, как жить дальше?

И я вспоминаю – как сам мучительно искал ответы на эти вопросы. И начинаю помогать ему - найти и пройти собственный путь с одного этапа жизни на другой.

Для такой перемены декораций давно придумано название – кризис среднего возраста. И это хороший повод – разобраться и со страхами, и причинами неуверенности в себе. Чётче понять своё представление - о себе же.

Важно понимать – это естественный процесс роста, развития, который даёт нам возможность обрести своё новое «я» – умудрённое, получившее ко многим своим опытам ещё и опыт осмыслений, важнейшее из которых – бОльшая часть жизни уже пройдена, ценность каждого мгновения приобретает самую высокую цену, а значит – нужно тщательно выбирать, на какие цели их расходовать, кому их уделять.

- Мишка, пойдём в джедаев гонять! – слышу я со двора. Другое детство начинает свой путь к ответам на вопросы:

- Кто я? Как жить? Какие у меня цели?

Напоминаю, для психологического исследования мне нужны участники анкетирования - в обмен на бесплатную консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе:

Приглашение к анкетированию 02⁠⁠

Нашёл тут случайно название эмоции, которую я испытываю довольно часто. это "кризализм". Именно так называют то состояние блаженства, которое испытывает человек, находящийся в тёплом и уютном доме во время непогоды за окном.

Считается, что это ощущение восходит к чувствам ребёнка, находящегося в утробе матери. Кризализм способен даже поднять настроение, если перед этим оно было, мягко говоря, не очень. Видимо, настоящую проблему наш мозг видит в грозе и проливном дожде за окном, и в ней как бы сосредоточены все остальные жизненные невзгоды. Так что в этот момент все они остаются как бы "за окном".

О другой эмоции, играющей очень важную роль в жизни каждого из нас, читайте в другой моей статье.

Упражнение выглядит простым и даже, где-то наивным – в конце дня нужно составить список из пяти дел, за которые вы можете себя похвалить или, другими словами, поставить себе «+». И это одно из самых эффективных упражнений самопомощи в тревожных состояниях.

Высокий уровень личностной тревожности (для краткости в дальнейшем — тревога) — довольно распространённое состояние. Поводов для него очень много — давление постоянных дедлайнов, желание соответствия высоким стандартам в офисе и личной жизни, конфликты на работе, на улице, дома и т.д.

Всё вместе деструктивно влияет на психику, восприятие личностью окружающих событий и восприятие личностью себя, снижая самооценку.

Как работает это упражнение?

1. Тревога (правильнее и полнее — высокий уровень личностной тревожности): представляет окружающие события в мрачном свете.Упражнение: учит выделять в происходящем и в своих действиях положительное,
2. Тревога: рассеивает ваше внимание на событиях, интерпретируя их своих интересах и стремится свести происходящее к обобщениям вида «всё становится всё хуже и хуже и я в этом совсем негодный, негодная».Упражнение: концентрирует ваше внимание на положительных аспектах происходящего, на положительных результатах ваших действий.
3. Тревога: обесценивает личные достижения, искажает восприятие личностью себя, снижает самооценку.Упражнение: поднимает самооценку, помогая увидеть свои положительные качества, положительные результаты своих усилий и проявления своих сильных качеств.
4. Тревога: делает объектом вашего внимания страхи.Упражнение: концентрирует ваше внимание на вашем «Я», на ваших качествах и возможностях их реализации.
5. Тревога: рисует в мрачные тона прошлое и будущее.Упражнение: формирует устойчивый навык выделять положительные события в вашей жизни и, со временем, этот навык начинает проявлять себя в осмыслении вашего прошлого.

Так упражнение «Пять плюсов» делает незаметную, но очень эффективную работу. В одной из прошлых статей описано, как работает правило «Мы там, где наше внимание» (подробно: Психологические ловушки. Глючь по имени «Ключ» ). Упражнение постепенно и неуклонно переносит ваше внимание с внешних обстоятельств и своих страхов на ваши сильные качества и возможности их реализации.

Заведите для упражнения отдельный блокнот.

Чем больше плюсов вы найдёте в прошедшем дне — тем лучше, главное — не меньше пяти, это важный рубеж. Меньше — воспринимается как небольшое, а значит — неважное количество. Распространяя это «неважное» и на ваше «Я». А у нас — задача противоположная, наше «Я» должно быть значимым для нас, тогда оно станет значимым и для других.

Если у вас не хватает «плюсов» — в качестве таковых могут пригодиться даже бытовые дела:— Помыли посуду? Плюс!— Сходили на прогулку? Плюс!— Прибрались — даже если и не во всей квартире, а только на одной из полок? — ещё какой плюс!И даже заполнение списка «Пять плюсов» — это тоже, несомненно, плюс!

Как только упражнение станет вашим ежевечерним ритуалом, вы через некоторое время — буквально через несколько недель! — обнаружите ещё один интересный эффект. Даже к самым обидным, драматическим ситуациям своего, казалось бы, неизменного и мрачного прошлого, вы начнёте относиться — легче, иногда даже находя в них полезные выводы. И в совсем недавно казавшемся беспросветном будущем — вы начнёте видеть возможности для своего развития!

Почему?

Для мозга нет разницы между прошлым и будущим - для него всё происходит в настоящем  (подробнее Психологические ловушки. Множественность личности. Часть #01 ). Научившись видеть положительное в настоящим — наш мозг начинает использовать этот навык при обращении к своей памяти и в построении прогнозов!

Упражнение создаёт прецедент переосмысления события с положительного ракурса — это, в свою очередь, даёт возможность искать и находить точку, с которой открываются положительные перспективы в любой ситуации.

Интернет приписывает цитату Лао-цзы, но даже если у неё другой автор — он выразил в ней свой опыт тонких наблюдений человеческого восприятия:—  Если вы находитесь в унынии, то вы живёте прошлым. Если вы встревожены, то думаете о будущем. Если вы в состоянии мира, то, значит, вы существуете настоящим.

Один из моих друзей рассказал, как его сын-подросток, начиная с дошкольного возраста, каждый вечер перед сном обстоятельно рассказывает своим родителям — какие хорошие дела он сделал за день. Сам ли он придумал этот ритуал или кто-то из ровесников подсказал — не важно, главное — он, таким образом, проводит ревизию прошедшего дня, которая помогает ему оценить себя полезным, нужным, ценным. По сути, он самостоятельно освоил упражнение «Пять плюсов», только в его версии это упражнение не имеет ограничений!

Упражнение «Пять плюсов» — небольшими шагами, постепенно поможет вам извлечь своё «Я» из-под влияния порождённой прошлыми обидами тревоги — и переместить вас в настоящее, в настоящее понимание себя.

Ещё очень важный момент — этим упражнением вы успокаиваете себя перед сном, создаёте положительный эмоциональный фон для сна. Мальчик, к слову, это явно прочувствовал!

Можете начать упражнение прямо сегодня и вот вам первый в этом списке плюс:— Вы прочитали эту статью и узнали про Упражнение «Пять плюсов»!

Ваш HappyTalkie!

P.S.В рамках психологического исследования продолжаю приглашать на анкетирование. По результатам которой мы проведём бесплатную беседу-консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе.

Сейчас особенно приглашаю тех, кто хочет:
- расстаться с курением и алкоголем;
- наладить отношения с детьми;- преодолеть личный или творческий кризис;
- эмоциональный упадок после расставания с партнёром.

Ваш профит - бесценный вклад в науку и бесплатная часовая консультация по итогам анкеты, новый взгляд на себя, на свои возможности и перспективы.

Анкеты - анонимные и не требуют конфиденциальных сведений.Заявку на участие можно прислать мне на тг HappyTalkie или на емейл HappyTalkie (собачка) мейл.ру.  

Как человеку, исповедующему буддизм, мне всегда интересно наблюдать за спорами вокруг религий и богов. Мне самому наиболее близка позиция, которую выразил Его Святейшество Далай Лама:

Все мировые религии, придавая особое значение любви, состраданию, терпению, терпимости и прощению, могут способствовать развитию духовных ценностей, и делают это. Но сегодня мировая реальность такова, что привязывание этики к религии более не имеет смысла. Поэтому я всё больше убеждаюсь в том, что пришло время найти способ в вопросах духовности и этики обходиться без религий вообще.

И ещё одна его цитата:

Разница между этикой и религией похожа на разницу между водой и чаем. Этика без религиозного содержания является водой, которая жизненно необходима для здоровья и выживания. Этика, смешанная с религией  - это чай, питательная и ароматическая смесь воды, чайных листьев, специй, сахара и, в Тибете, ещё щепотки соли.

Но как бы чай ни был приготовлен, основным ингредиентом всегда будет вода. В то время как мы можем обходиться без чая, мы не можем жить без воды. Точно так же, мы рождаемся свободными от религии, но мы не рождаемся свободными от потребности в сострадании.

Поэтому, да - атеист может быть хорошим человеком, как и орнитолог, диабетик или автолюбитель. Ярлыки, которые мы вешаем на себя или вешаются на нас окружающими в силу наших религиозных убеждений, профессии или статуса никак не отменяют нашей способности или неспособности помогать или вредить друг другу и таким образом быть хорошими или плохими.

В моём дворе жила девочка, которую в школе недолюбливали. Во-первых, она была рыжая, во-вторых толстовата, в-третьих, могла дать сдачи. Поэтому обидчики в основном дразнили её на дистанции. Однажды во дворе начали строить дом и как тогда было принято - без всяких заборов возвели нулевой цикл. Мы, дети, естественно восприняли его как игровую площадку. Однажды, мы как обычно скакали по блокам, и один пятиклассник оступился, вследствие чего прилетел головой в край ФБС блока. Эти фундаментные блоки имеют бугристую поверхность, а край у них как пила. И вот мальчик рассёк бровь, нехило ударился головой, стоит и ревёт, кровища хлещет по лицу. Мы все растерялись, мелкие, не знаем чего делать. И тут появляется эта всеми дразнимая девочка, прикладывает ему, который принимал активное участие в её травле, платок и ведёт в травмпункт.

Она не стала злорадствовать, смеяться и говорить - "Так тебе и надо". Она просто по человечески ему помогла. Наверно, потому что знала, каково это - страдать в одиночестве.

Правда, как-то потом я наблюдал её и в другой сцене, как она поймала дразнившего её мелкого пацанёнка и щедро надавала ему по заднице палкой. 😁

Все мы бываем хорошими и плохими, смысл этики - быть хорошими чаще. Смысл религии - научиться видеть больше хорошего, чтобы чаще быть хорошим.

Ну что, поговорим о «святом»? О том, что заставляет краснеть, бледнеть, шептать по углам и рыдать в подушку. Об измене. Да-да, она, родимая. Мой кабинет, знаете ли, мог бы написать мемуары похлеще Казановы, только с другой стороны баррикад. И вот сижу я тут, ваш покорный слуга, психолог-когнитивщик с легким налетом цинизма (профессиональная деформация, не иначе!), пью свой кофе и думаю… А есть ли она, эта пресловутая разница между мужской и женской неверностью? Или это все байки из склепа патриархата и глянцевых журналов?

Ох, сколько раз я слышал это сакраментальное: «Мужчины изменяют телом, а женщины – душой!» Красиво звучит, а? Прям готовый заголовок для статьи «10 причин, почему он козел, а она – жертва обстоятельств». Или наоборот. Только вот жизнь, зараза такая, она сложнее плоских лозунгов. Гораздо. И после энного количества лет практики, сотен историй, слез, криков и – иногда! – даже прозрений, я вам так скажу: разница есть. Но она совсем не там, где ее привыкли искать. Она тоньше, хитрее, и корни ее уходят так глубоко, что порой и сам черт ногу сломит.

Давайте честно. Мужская измена. Классика жанра. Часто – импульс. Случайность. «Бес попутал». Алкоголь, командировка, корпоратив, «она сама напросилась». Часто (не всегда, но часто!) это про секс. Про подтверждение своей маскулинности, силы, востребованности. Про то, что «я еще ого-го!». Знаете, такой павлиний хвост распустить. Иногда это бегство. Бегство от проблем дома, от ответственности, от гнетущей рутины, от ощущения, что ты не справляешься, что ты «недостаточно». Легче нырнуть в короткую интрижку, где ты снова герой-любовник, альфа-самец, чем разбираться с накопившимися счетами, ипотекой и тем, что жена опять недовольна. Это как… как быстрый углевод. Мгновенный всплеск энергии, дофаминовый удар – и снова пустота. Часто мужчина умудряется (или думает, что умудряется) это как-то… отделить. Вот дом, семья, борщ – это святое. А вот там – это так, спорт, приключение, не считается. Мозг мужчины, он же мастер по созданию изолированных ящичков, правда?  Ну, или нам так удобно думать.))))

Конечно, я сейчас упрощаю, гребу всех под одну гребенку, и какой-нибудь мой коллега-фрейдист уже закатывает глаза. )))) Но в этой схеме есть доля правды, подтвержденная сотнями кабинетно-кушеточных исповедей. Мужчина, изменяя, часто ищет подтверждения своей роли, своего статуса, своей физической привлекательности. Он может любить жену, ценить семью, но вот этот зуд «а могу ли я еще?» – он порой сильнее здравого смысла. И да, часто (опять же, не всегда!) эмоциональная связь в такой измене минимальна. Это про тело, про эго, про момент.

А теперь – барабанная дробь! – женщины. «Они изменяют душой». Ах, как романтично и трагично! И да, здесь тоже есть своя сермяжная правда. Женская измена часто (слышите? ЧАСТО, не всегда!) вырастает из неудовлетворенности эмоциональной. Из ощущения пустоты рядом с партнером. Из чувства, что тебя не слышат, не видят, не ценят как личность, как женщину. Годами копится эта тихая боль, это разочарование. Муж вроде рядом, но его как бы и нет. Он в работе, в танках, в пиве с друзьями, в своих мыслях. А она? А ей хочется поговорить. Почувствовать себя желанной не только как хозяйка и мать, но и как женщина. Ей хочется восхищения, внимания, комплиментов, которые давно забыты в родных стенах.

И вот появляется Он. Коллега, старый друг, случайный знакомый в спортзале. Который слушает. Который смотрит в глаза. Который говорит: «Какая ты интересная!», «Как ты тонко чувствуешь!», «С тобой так легко!». И все. Плотина прорвана. Часто это начинается не с секса. Это начинается с разговоров до полуночи, с переписки, с ощущения «родственной души». Секс потом может и не случиться, или случиться как вишенка на торте этой эмоциональной близости, которой так не хватало дома. И вот здесь ключевое отличие: для женщины эта связь чаще значит больше. Она глубже проникает в ее мир, в ее чувства. Ей сложнее «отделить» это от основной жизни. Это не просто «спорт», это целая история, драма, часто с ощущением вины, но и с чувством… жизни! Внезапно она снова чувствует себя живой, привлекательной, интересной.

Но погодите, не спешите вешать ярлыки! Это ж только вершина айсберга. Та самая, которую любят показывать в кино и описывать в женских романах. А под водой… Под водой все гораздо запутаннее.

Потому что я видел мужчин, которые изменяли «душой». Которые годами вели двойную жизнь, разрываясь между двумя женщинами, испытывая глубокие чувства к обеим. Которые в любовнице искали не просто секс, а ту самую эмоциональную близость, понимание, принятие, которых (как им казалось) не было дома. Которые страдали, мучились виной, но не могли разорвать эту связь, потому что она питала их душу.

И я видел женщин, которые изменяли «телом». Из мести. От скуки. Из чистого любопытства. Ради эксперимента. Чтобы почувствовать себя «плохой девочкой», стряхнуть с себя образ примерной жены и матери. Женщин, для которых секс на стороне был просто сексом – способом разрядиться, получить удовольствие, не вкладывая туда никаких «высоких материй». И которые потом спокойно возвращались домой, к мужу и детям, и прекрасно все «отделяли». Да-да, женщины тоже умеют строить «ящички» в голове, не надо их недооценивать!

Так в чем же разница, черт побери?! – спросите вы, уже слегка раздраженно (я могу это предположить!). А разница, как мне кажется после всех этих лет копания в чужих душах (и немножко в своей, чего уж там), не столько в поле, сколько в причинах и последствиях, которые часто коррелируют с гендерными стереотипами и социальными ролями, но не определяются ими на 100%.

Мужчинам общество до сих пор (хоть и меньше, чем раньше) как бы «прощает» полигамность. «Ну, мужик, что с него взять». Этот миф о неутолимом сексуальном аппетите, о потребности «сеять семя» – он все еще жив, хоть и трещит по швам. И это дает им некую… индульгенцию что ли? Или, по крайней мере, более удобное оправдание для самих себя и для окружающих. Изменил – ну, «погулял», с кем не бывает. Последствия? Да, больно, скандал, возможно, развод. Но реже это воспринимается как тотальное предательство личности. Чаще – как предательство тела, как удар по мужскому самолюбию обманутого партнера (если это женщина).

Женщине же общество измену прощает гораздо труднее. «Хранительница очага», «мать», «верная жена» – эти роли до сих пор давят тяжелым грузом. Женская измена часто воспринимается как бунт против системы, как разрушение самих основ семьи. И потому последствия для женщины могут быть более разрушительными – и в социальном плане (осуждение), и во внутреннем (чувство вины, стыда). И да, когда изменяет женщина, партнер (если это мужчина) часто воспринимает это как тотальное предательство – не только тела, но и души, потому что «она же должна была быть верной», «она же выбрала меня». Это удар по самой его сущности, по его уверенности в себе как в мужчине, способном «удержать» свою женщину.

И вот тут мы подходим к самому интересному с точки зрения моей, когнитивно-поведенческой, колокольни.))) К мыслям и убеждениям, которые стоят за изменой.

У мужчины это часто могут быть убеждения типа: «Я должен быть сильным/успешным/сексуально активным, чтобы меня ценили», «Если я не буду доминировать, меня сочтут слабаком», «Эмоции – это для женщин», «Проблемы лучше игнорировать или решать быстро и просто (например, сексом на стороне)». Измена тогда становится дисфункциональной стратегией справиться с этими глубинными страхами и убеждениями.

У женщины это могут быть убеждения вроде: «Меня ценят, только если я нравлюсь/нужна кому-то эмоционально», «Я должна быть идеальной женой/матерью, чтобы меня любили», «Мои потребности не важны», «Если я не получаю внимания, значит, я неинтересна/непривлекательна». Измена тогда становится криком о помощи, попыткой заполнить внутреннюю пустоту, получить то самое внимание и подтверждение своей ценности, которых, как ей кажется, нет в основной жизни.

Видите? Дело не просто в «теле» или «душе». Дело в том, какую потребность человек пытается закрыть с помощью измены. Какую боль он пытается заглушить. Какую дисфункциональную схему из своего прошлого (привет, теория привязанности и детские травмы!) он отыгрывает снова и снова.

И вот сидит передо мной мужчина. Красивый, успешный, жена-умница, дети-лапочки. А он изменяет. Зачем? Копаем. И выясняется, что в детстве его вечно сравнивали с более успешным братом, что отец был холоден и требователен, и он всю жизнь доказывает, что он «достаточно хорош». Жена его любит, но она… спокойная. Она не восхищается им каждые пять минут. А любовница – восхищается. И он получает свою дозу «я молодец». Дело не в сексе как таковом, дело в подтверждении.

Или женщина. Муж – хороший человек, работящий, не пьет, не бьет. Но… эмоционально глухой, как стена. Все ее попытки поговорить, поделиться чувствами натыкаются на «у меня все нормально» или «не выдумывай». А ей жизненно необходимо это «понимаешь?». И вот появляется тот, кто «понимает». И она чувствует себя живой. Дело не в том, что муж плохой, а в том, что ее потребность в эмоциональной связи фрустрирована до предела.

Так что разница… Она скорее в типичных сценариях, в социальном контексте, в триггерах, которые чаще срабатывают у мужчин и у женщин в силу воспитания, ожиданий и да, возможно, каких-то биологических предпосылок (хотя я к последним отношусь с большой осторожностью – слишком удобно все списывать на природу).

Мужчины чаще «спотыкаются» об возможность, об эго, об бегство от проблем через «простой» физический акт (который потом оказывается совсем не простым). Женщины чаще «доходят» до измены через долгий путь эмоционального голода, через поиск родственной души (которая потом может оказаться совсем не родственной).

Но! И это самое главное «но»! В каждом конкретном случае все индивидуально. Не бывает двух одинаковых измен, как не бывает двух одинаковых людей. И задача психотерапевта – не навесить ярлык «типичная мужская/женская измена», а понять: что происходит с этим конкретным человеком? Какую функцию выполняет эта измена в его или ее жизни? Что она говорит о нем самом, о его партнере, об их отношениях?

Измена – это всегда симптом. Болезненный, разрушительный, но симптом. Симптом того, что в отношениях (или в душе одного из партнеров, или у обоих) что-то глубоко не так. И не важно, кто изменил – мужчина или женщина. Боль обманутого партнера – она одинаково страшна. Растерянность, вина, страх, злость того, кто изменил – они тоже универсальны, хоть и проявляются по-разному.

Так что, есть ли разница? Да, в нюансах, в типичных паттернах, в социальных последствиях. Но в глубине, в корне – это всегда история про неудовлетворенные потребности, про боль, про страх, про поиск чего-то… И про сложный, чертовски сложный танец человеческих отношений.

Фух. Кажется, дописал. Кофе совсем остыл. А случаев в голове еще на пару томов «Войны и мира». Но вывод… Вывод простой и сложный одновременно: не ищите легких ответов и универсальных формул. Смотрите глубже. В каждую конкретную историю. В каждую конкретную душу. Там все гораздо интереснее и… человечнее, чем в любых схемах. Даже тех, что придумали умные психологи.

Будьте счастливы, друзья!

Мой телеграмм-канал: https://t.me/mir_kpt где я отвечаю на ваши вопросы, провожу бесплатные консультации и делюсь своими мыслями. Так же в канале, вы можете договориться об индивидуальной консультации.

Его редко называли по имени. Даже при знакомстве с новыми людьми он представлялся по прозвищу, и никто никогда не уточнял, откуда оно взялось – достаточно было взглянуть на собеседника.

На коротких ногах возвышалось могучее туловище конической формы: с узкой талией и массивными плечами. Трапеции были «накачаны» до гротескных размеров, и сложно было определить, где кончается шея и начинается голова. Из-за плоского затылка спуск от макушки до загривка был плавным и придавал телу обтекаемую форму.

«Акула», - улыбался он при знакомстве, и неровные белые зубы, выныривающие из-под тонких губ, подкрепляли его слова. Как только улыбка исчезала, уголки губ низко опускались, и лицо принимало характерный для хищных рыб «грустный оскал».

Сегодня «оскал» был особенно унылым. Акула утопал в мягком диване посреди гостиной и буравил взглядом спортивный кубок, безобидно стоявший на журнальном столике. Из окна тянулись теплые лучи вечернего солнца, оранжевыми пальцами лапали позолоченные бока кубка. «Это не просто закат, а закат моей спортивной карьеры», - подумал Акула и поджал губы.

Чудесная погода уходящего лета не могла побороть мрачные раздумья, свежий ветер, струящийся в распахнутое окно, не в силах был разогнать противную слабость, что делила тело пополам с апатией.

В ноздри настойчиво вторгся кофейный аромат — крепкий и сладкий напиток ждал своего шанса помочь в трудное время. Акула поднес ко рту исходящую паром кружку и осторожно отхлебнул. Кофе обжигал, но был настолько вкусный, что Акула уже не смог остановиться. Капля радости в море меланхолии.

Поставив пустую кружку рядом со злополучным кубком, он медленно лег. По всему телу прошла волна тупой боли – и отдалась в голову. Акула зажмурился, как если бы ударился темечком в дверном проеме.

Решив не открывать глаза, он расслабился и уже через пару минут погрузился в дремоту, устремился туда, где по-прежнему здоров и полон сил. Багровая темнота закрытых век подернулась неясными образами подкрадывающихся снов. Суетливым калейдоскопом промчались фрагменты последней схватки: потные мускулистые тела, сцепленные в захвате на ковре – концентрированный клубок силы красно-синего цвета. Акула – в красной форме, оппонент, прижатый к ковру лопатками – в синей. Восторженные лица в колыхающейся толпе впиваются в борцов взглядами, словно рой комаров. Резкие возгласы сотрясают зал. Объявление победы, сияющие улыбки вокруг, и неожиданный фонтан боли. А тут еще огромный шмель с мохнатыми боками и блестящими лапками завис перед самым лицом, зажужжал сердито и настойчиво.

Проснувшись от вибрирующего мобильника, Акула снова почувствовал ломоту в костях, сморщился — скорее от досады, чем от боли. Волосатая рука сгребла мобильник и неторопливо поднесла к уху:

- Алло.

- Здорово, Акула, как ты себя чувствуешь? – спросила трубка зычным баритоном Леонида Ивановича.

- Хорошо.

- Я знаю, что дерьмово, спрашиваю, как ты справляешься.

Не дождавшись ответа, Леонид Иванович продолжил:

- Нельзя просто лежать, как куча кирпичей на даче...

- Судя по ощущениям, я и есть куча. Развалился в хлам.

- Знаешь, что? Не строй из себя... - Леонид Иванович выругался, - я тренировал кучу парней, которые рвали внутренний мениск — и поправлялись, один даже после разрыва крестовидной связки хорохорился и выступал, тот еще мутант. А ты — целее девственницы, ничего не покалечено. Может, психосоматика? Как думаешь?

- Может быть.

- Я тебе скажу, кто твои кирпичи соберет, - сказал тренер тоном персонажей рекламы, - я поворошил старые связи, и добыл контакты нашего старого терапевта. Мужик он странный, но как врач – очень крут. Народный врач СССР!

- Мануальный терапевт? – спросил Акула.

- Ты не подумай! - воскликнул Леонид Иванович, - это не какой-то индийский криворукий плут. В свое время он лечил советских космонавтов, сам понимаешь – человек для него, как детский конструктор.

Акула приподнялся на локтях, глянул исподлобья на кубок и на затухающий огонек солнца на западе.

- Действительно, интересно, - сказал он.

- Ну конечно! Я тебе об этом и толкую, - сказал тренер, - зовут его Вальтер Крюгер, немецкое качество, хе-хе. Я  тебя записал на завтра.

- Чего-о?

- Не «чего», а «спасибо, Леонид Иванович». Я все-таки тренер, а значит, твое здоровье – моя забота. Как говорится, чтоб ты сдох, но поправился, хе-хе! Добираться будешь на электричке, ни одна машина в это дыру не проедет. Завтра в полдень тебе назначено, записывай адрес…

Погода испортилась. Еще с самого утра на горизонте сгрудилось стадо беременных туч, и когда Акула выходил из электрички, оно уже разбрелось по всему небу, здесь и там атакуя землю потоками ливня. Сразу за остановкой, обозначенной одиноким полосатым столбом, начинался жидкий осиновый лес. Дождь заливал лицо, водопадом струился по желтому дождевику.

Электричка завыла и унеслась по путям, проводив Акулу пристальным взглядом зелено-оранжевой морды на последнем вагоне. Через лесопосадку, спортсмен вышел на отданное зарослям иван-чая поле: ветер истерично лохматил зеленые стебли, под необузданным натиском зеленое море исходило волнами. В траве сиротливой трещиной пробегала тропинка – неровная, не знавшая автомобильных колес.

Акула нахлобучил капюшон, стараясь не смотреть по сторонам и не ловить лицом хлесткие капли. На самом краю видимости, теряясь в пелене дождя, маячила горстка вожделенных домиков. Сгорбленный и насупленный, шедший быстрым шагом, он смахивал на громадного сказочного огра, совершающего набег на деревеньку.

Жители попрятались в теплых сухих жилищах, из некоторых труб курился дымок затопленных печек. Приглядываясь к номерам домов, Акула двинулся вдоль главной улицы. Собственно, вся деревня и состояла из одной улицы и насчитывала от силы полсотни домов. Ветер хаотично смешивал уютный запах дыма с душком влажного навоза, ароматы цветов, заботливо рассаженных по клумбам, с запахом сосновой смолы.

В хлевах, оглушенная горохом дождя, тревожно блеяла скотина. Проходя мимо одного из дворов, Акула услышал металлическое бряцанье – остановленная короткой цепью псина вперила в него строгий взгляд и глухо прогавкала нечто похожее на «Гуф! Гуф!». С минуту черные глаза провожали его, затем собака раздраженно отряхнулась и с чувством выполненного долга отправилась в конуру.

Словно брезгуя обществом деревенских изб, на отшибе расположился аккуратный двухэтажный коттедж из красного кирпича. «А вот и ты, доктор-буржуй!» - обрадовался Акула.

Дом Вальтера Крюгера и его земельный участок величиной с половину футбольного поля окружал двухметровый забор без единого просвета между досками. По периметру с внутренней стороны забора столпились молодые тополя, густая крона влажно блестела, листья под каплями копошились, будто зеленые крабы. Тронутая ржавчиной калитка оказалась незапертой и скрипела под порывами ветра.

Дорожка перед входом в коттедж превратилась в месиво из мелкого гравия и грязи. Образовавшиеся повсюду вязкие лужицы цвета кофе с молоком пузырились под крупными каплями. Уже не стараясь избегать грязи и луж, заляпанный до колен Акула проследовал напрямик, глубокие следы тут же заполнились грязной водой. «Не шоколад, конечно, но и не дерьмо», - подбодрил себя Акула.

Темные от влаги деревянные доски удивленно скрипнули под центнером спортсмена, и Акула оказался под козырьком крыльца – внутри водной тюрьмы из журчащих струек, непрерывным потоком текущих по шиферу и ниспадающих на землю за его спиной.

Акула посмотрел на часы и надавил кнопку звонка. Вокруг спокойно булькал затихающий дождь, но звонок остался нем. Акула пощелкал на кнопочку, зажал ее указательным пальцем... Дверь распахнулась, а вместе с тем на спортсмена обрушилось оглушительное «та-дам!», издаваемое звонком.

Спохватившись, Акула отпустил звонок. Перед ним стоял очень пожилой мужчина - нельзя было назвать его стариком при такой прямой осанке и ясном взгляде – в черном отглаженном костюме (для кого, спрашивается, эти стрелки на брюках?) и элегантных, хоть и старомодных, очках в золотой оправе.

- Извините, я думал, звонок не работает, - сказал Акула, - здравствуйте.

- Здравствуйте, юноша. Ничего страшного, это вина звукоизоляции, – Крюгер окинул Акулу цепким взглядом. – Борец, полагаю?

- Да, меня записал на прием Леонид Иванович.

Акула стоял у порога, промокший, грязный, замерзший. С дождевика струилась вода, под ногами натекла приличная лужа. Казалось, Крюгер не замечал его положения – с бесстрастным лицом рассматривал крупную фигуру, словно перед ним был тривиальный музейный экспонат. Наконец, произнес:

- Вы весь мокрый, скорее проходите в дом. Могу я предложить вам чашку горячего шоколада?

- Спасибо, - пробормотал Акула и вдвинулся в дверной проем.

Первое, что он увидел – ленты. Одна, две, пять – несколько десятков липких лент от мух свисали с потолка и вдоль углов. Их желтые блестящие языки были усыпаны сотнями и тысячами мух, в основном дохлых, но некоторые еще отчаянно жужжали, утопая лапками в липком месиве. «Фумитокс», – прочитал Акула на фиолетовом цилиндрике одной из лент и наклонился, уберегая шевелюру.

Крюгер проводил спортсмена в просторную ясную кухню. Пол был устлан бежевым ламинатом под паркет, вдоль стены стояла кухонная комбинация «IKEA», выполненная в белой гамме. Столешницы и дверцы шкафчиков поражали безукоризненной чистотой, смеситель на раковине сиял хромом. Вместе с тем, обстановка не создавала уюта, а скорее ассоциировалась с хирургическим кабинетом или операционной. Лампы дневного света усиливали неприятное сходство. И, конечно, в каждом углу висело по липкой ленте ядовито-желтого цвета, время от времени доносилось жужжание умирающих насекомых.

- Итак, юноша, - сказал Крюгер, - позвольте узнать, на что вы жалуетесь?

Сам он отошел к плите и занялся готовкой обещанного шоколада.

- Боль, - ответил Акула, - тупая, ноющая, не сильная, но очень навязчивая. Отдается в голову. Слабость, как будто весь день валялся на жаре. Никогда такого не было, появилось на последнем соревновании. Прошел обследование, но тесты говорят, что я здоров.

От плиты распространился запах какао с корицей. Крюгер достал крохотную чашечку на блюдце, одним движением вылил в нее содержимое ковшика – количество напитка совпало до последней капли.

- Горячий шоколад, - объявил Вальтер Крюгер, поставив перед Акулой чашечку, и сел напротив.

Установилась тишина, изредка нарушаемая звуками мушиной агонии. Крюгер, не двигаясь, смотрел на гостя, руки покоились на столе одна под другой, как у прилежного школьника. Акула еще раз подивился педантичности своего визави: гладко выбритое лицо, тугой узел галстука, на манжетах черной рубашки холодными звездами блестят золотые запонки. И это при том, что терапевту никак не меньше семидесяти.

Акула прочистил горло и отхлебнул какао. Изумительный вкус наполнил рот, и в груди растеклись теплые волны. Словно мутная пленка упала с глаз, и в мире добавилось красок.

- Очень вкусно! – сказал Акула, осушив кружку в три глотка. – Я никогда такого не пробовал.

- И не попробуете, - чуть улыбнулся терапевт, - это авторский рецепт. Процедура уже началась. Прошу за мной, юноша.

Крюгер вернулся в прихожую и спустился по бетонной лестнице, какие обычно ведут в погреб или подвал. У стальной двери, покрытой заклепками, словно люк на военной технике, терапевт приложил палец к биометрической панели – раздался электронный писк и дверь отворилась.

Подвал представлял собой медицинскую лабораторию. Помещение оказалось сухим и чуть прохладным, по периметру потолка горели матовые лампы, освещая каждый уголок. У стены в центре располагалось шикарно оборудованное рабочее место: крутящееся кожаное кресло, достойное директора крупной компании, было окружено полукругом массивного стола, где стоял компьютер с тремя дисплеями. На одном пульсировали разноцветные графики, другой был испещрен наборами цифр в табличных столбиках, на третьем крутилась трехмерная модель головного мозга.

На кирпичной стене висели яркие пластиковые плакаты — разного рода анатомические атласы человека в полный рост: классические — с обнаженными мышцами и внутренними органами, экзотические — со схемами чакр и картами точек для иглоукалывания. Далее следовали многовариантные изображения головного мозга: опутанного магнитными линиями, расчетными графикам, витиеватыми проекциями. Вдоль оставшихся застыли книжные шкафы, плотно набитые научными пособиями на разных языках. В дальнем углу была дверь с надписью «Das Operationsraum».

- Грандиозно, - прошептал Акула.

Крюгер сдержанно улыбнулся:

- Ближайшее время вы проведете не здесь.

Едва Акула вошел в следующую дверь — в нос ударил  запах разложения, мерзкий и сладковатый, вонь как будто скопилась под кадыком липким шариком, и спортсмен согнулся в позыве рвоты. Тут же примешался резкий металлический запах крови. Акула развернулся — как раз для того, чтобы в лицо ударила струя из баллончика.

Очнулся Акула на кушетке в полусидячем положении: руки и ноги прижаты пластиковыми браслетами, голова надежно зафиксирована тисками. Он заорал. Громко, нечленораздельно, перемежая крик ругательствами и призывами о помощи. Мышцы вздулись, тело затряслось в отчаянном напряжении, но фиксаторы лишь глубже врезались в кожу. Вальтер Крюгер стоял в ногах кушетки и, не моргая, смотрел на пациента, пальцы сжимали микрофон — незаменимый аппарат при проведении ответственных процедур. Акула замолк, переводя дыхание.

- Звукоизоляция, - напомнил Вальтер.

- Зачем это?! Что тебе надо?!

Лихорадочно оглядевшись, насколько это позволяли тиски, Акула увидел вокруг белые виниловые шторы, справа стояла тумбочка с медицинским оборудованием непонятного назначения, а слева замер передвижной столик с блестящими хирургическими инструментами, шприцами и ванночками для растворов.

- Где я?

В операционной, - ответил Крюгер. - Сегодня вы мой пациент.

- Иваныч, мудак, насоветовал!

- Что вы! Леонид Иванович работает на благо человечества и предоставил мне уже не один десяток качественных образцов.

- Что ты несешь, гнида?

- Юноша. Если вы не прекратите хамить, я буду вынужден дать вам дозу транквилизатора. Идет научная запись, - Крюгер выразительно посмотрел на микрофон.

Акула засопел, но счел благоразумным прислушаться к словам своего мучителя. Постаравшись взять себя в руки, он выдавил:

- Ничего не понимаю, я приехал к терапевту...

- О, я сейчас все поясню. Во-первых, терапия вам не требуется — болевые симптомы вызваны препаратом, который Леонид Иванович дал вам по моей просьбе. Мне был нужен физически закаленный образец, а без причины вы бы сюда не пожаловали.

- Иваныч? Но почему?!

- Во-вторых, теперь вы участвуете в моей программе по гуманизации населения.

- Что еще за программа? А мое мнение? Это секта?

- Вы задаете слишком много неправильных вопросов, юноша, поэтому я изложу ситуацию сам. Человечество — это великий механизм, и его путь складывается из поступков каждого человека, живущего на этой планете. Благочестие и ответственность ведут человечество к цивилизации и прогрессу, а беспринципность и эгоизм — к упадку и прозябанию. Но люди не заботятся о процветании, а преследуют лишь сиюминутную выгоду, не чувствуют себя единым родом. Что остается делать немногим сознательным людям, когда общество неосознанно служит злу и тянет нас в пропасть? Как этому противостоять? Как можно исправить человека?

Вальтер Крюгер замолчал и опустил голову. Откуда-то из-за штор доносилось тонкое жужжание умирающих мух. По воздуху волнами гулял гадостный запах.

- Решение есть, - как ни в чем не бывало продолжил терапевт, подняв голову. - Путем экспериментов я открыл способ блокировать негативные свойства личности операционным вмешательством. Продукт операции я назвал Homo Perfectus. Человек совершенный не испытывает жадность, зависть, тщеславие, алчность, он не знает воровства, коррупции, грабежа или убийства. Он – идеальный представитель цивилизации, надежная опора здорового общества.

Крюгер вскинул голову и расправил плечи.

- Из этого кабинета вышло триста восемьдесят семь совершенных людей!

***

Баба Рита возвращалась из сада на вечерней электричке. Зайдя в вагон, она тяжело вздохнула и отметила, что свободных мест нет. Люди с готовностью уступают или молодым девушкам, или пенсионерам дряхлого вида. Рита не относилась к этим категориям (хотя приближалась ко второй), и на нее, устало прислонившуюся к стене, никто не обращал внимания.

Внезапно поднялся рослый парень с массивными плечами, его мясистая шея как будто срослась с затылком. Рита насторожилась: раньше такие молодчики вытрясали деньги со всего вагона.

Парень улыбнулся, обнажая неровные зубы.

– Садитесь на мое место, – сказал он и деликатно отошел в сторону.

– Ой, спасибо, – сказала Рита. – Как неожиданно! Не перевелись, так сказать, джентльмены в русских селениях.

– Просто я не могу иначе, – снова улыбнулся парень.

***

Другие мои книги и рассказы: https://telegra.ph/Putevoditel-po-knigam-01-11

Уже довольно давно приходится слышать о «Человеке играющем» - Homo ludens, развившемся из Человека разумного. Впервые это выражение употребил сто лет назад нидерландский учёный Йохан Хёйзинга, правда, в несколько ином значении. Современный «человек играющий» - это взрослый индивид, проводящий значительное время в играх – компьютерных, ролевых и т. д. Игра для него является и средством куда-то потратить излишек свободного времени, и способом общения, и тренировкой каких-то необходимых навыков (скорость реакции, точность и др.).

Феноменом последних десятилетий является также «человек потребляющий». Это куда менее развитый вид (или подвид) человека. Большую часть своего времени такие люди занимаются не созидательным трудом, а лишь потреблением готовых продуктов. «Человек потребляющий» постоянно что-то ест, что-то смотрит и слушает, чуть ли не каждый день меняет одежду, каждый год покупает новую машину. Типичные представители «человека потребляющего» совершенно не понимают, как создаются те блага, которыми они пользуются. Если они случайно попадают на завод или, скажем, в музыкальную студию, их охватывает ступор, страх или отвращение. Возникает когнитивный диссонанс: хлеб, диван или песня в момент создания выглядят совсем не так, как в готовом состоянии.

Но «человек потребляющий» - ещё не особо неприятный тип. Это, так сказать, гипертрофированный вариант обычного человеческого поведения. Ведь любой нормальный человек что-то ест, носит, на чём-то ездит и как-то проводит досуг, и он хочет делать это полноценно и качественно. В последнее время возник совсем другой вид двуногих приматов: «человек тратящий». Собственно, это мерзкое и примитивное порождение природы человеком можно назвать лишь условно.

Единственный смысл существования «человека тратящего» - потратить как можно больше денег, причём сделать это демонстративно, напоказ. Других людей «человек тратящий» оценивает тоже по этому единственному признаку: если кто-то тратит мало денег в единицу времени, значит, он «неполноценный». Указанный вид приматов в принципе не понимает, что стоимость предмета далеко не всегда соответствует его качеству и исполняемой функции. Получать удовольствие от самого приобретаемого блага «человек тратящий» не способен: удовольствие ему доставляет лишь процесс траты денег.

На его фоне упомянутый выше «человек потребляющий» кажется просто гением. В его мышлении есть хотя бы какая-то логика: если более дешёвый продукт может доставить больше удовольствия, он выберет его. В действиях «человека тратящего» логики нет от слова совсем.

Как правило, «человек тратящий» формируется там, где есть возможность получать практически бесконечные деньги дармовым путём. В первую очередь это представители государственной элиты некоторых стран (известно каких) и члены их семей. Деньги в этой среде неразрывно связаны с властью и близостью к «трону» и в основном предназначены для демонстрации этой власти, а не для приобретения материальных и духовных благ. С течением времени товары дешевеют, зарплаты растут, у обычных людей появляются новые источники дохода – и смысл в обладании семизначными суммами исчезает. У больших денег остаётся лишь одна функция: демонстрировать «крутизну» их обладателя, причём крутизну абсолютно ничем не наполненную.

Больная система рождает больных людей. Это и называется отрицательным отбором.

Начну с анекдота. Турист гуляет по африканской деревне и видит, как вокруг продают бананы. Он спрашивает у местного, как они эти бананы собирают.

- Очень просто, - говорит тот. – Мы стоим под пальмой и ждём ветра. Ветер скидывает плоды, и мы их собираем.

- Вот чудаки, - говорит турист. – А если ветра нет?

- Ну, значит, неурожай.

Так вот. По такому принципу живут не только в этой несчастной африканской деревне. Многие из нас рассуждают именно так. Есть среди нас люди – их не особо много – для которых постоянно дует ветер. Условные «бананы» падают к их ногам нескончаемым потоком. А все остальные, глядя на этих господ, грустно вздыхают и сетуют, что если для них ветер не дует, значит, в жизни «неурожай».

Это, конечно, дикое заблуждение. Ведь если для тебя ветер не дует, ты можешь спокойно забраться на пальму и собрать бананы собственными руками. Может получиться, что бананов у тебя будет не меньше, чем у того, для кого дует ветер, а то и намного больше. Кроме того, когда-нибудь ветер обязательно закончится, и тот, кто стоит под пальмой, станет жертвой голодной смерти. А тебе всё равно – есть ветер или нет: у тебя бананы будут всегда.