🐃 Джесси Петри улетает

Для начала напомню, что такое пенька. Это сырьё для изготовление верёвок или канатов, чаще всего для парусного флота. Изготавливалась из стеблей конопли путём непростого технологического процесса, включающего в себя очистку стебля, вымачивания в воде в течение длительного времени и последующей сушки.В 18 веке Британии требовалось почти две тысячи тонн пеньки в год для своего флота. И если в начале века тонна пеньки стоила четыре фунта, то к десятым года поднялась до 34 футов за пеньку из Швеции.

Заодно выросла и потребность в ней, так как Англия тогда активно воевала за испанское наследство, что вынуждало строить новые корабли, чинить старые и восстанавливать понесенные в боях поврежденные.  

И тут на сцену выходит российская дипломатия, предложившая Британии закупать пеньку непосредственно в России. Мол, вы же всё равно российскую покупаете в той же Польше или Швеции, только посредникам платите.И цена была предложена 6 фунтов за тонну. Но на условиях, как бы сейчас сказали, FOB, то есть в порту поставщика.
Вери гуд, ответили англичане  и поплыли в Архангельск. Но Петр 1 издает указ о переносе всей торговле с иностранцами в Санкт-Петербург. Как вы помните, в это время идёт Северная война, и территория вокруг Питера шведы считают своей. Поэтому Карл 12 посылает флот и перехватывает британских купцов.Может быть, Англия бы и успокоилась, купили бы в другом месте, но испытания на качество выявило, что канаты из российской пеньки служат 5 лет в северных широтах, а в Индийском океане 2 года. А, например, французская пенька делает канаты рабочими только 2 года на севере, а в Индии вообще только полгода.
То есть выгода феноменальная. И Британия посылает флот на Балтику, вступая в войну с Швецией на море.Вот поэтому Петра Великим и называли.
Об этом и о других событиях в великолепном цикле Махова на Тактик Медиа

В рациональном 19-м веке его бы назвали инженером в первоначальном значении этого слова, то есть — изобретателем. Современники именовали его механиком — как Жана д’Аламбера, Жозефа Лагранжа, Готфрида Лейбница, Исаака Ньютона и Леонарда Эйлера, относя механику к «высшим наукам».

Андрей Нартов (1693−1756) был выходцем из московских посадских людей, Нартов с юных лет проявлял интерес к механизмам, благодаря чему и попал в учреждённую Петром Школу математических и навигацких наук, располагавшуюся в Сухаревой башне. В возрасте 12 лет он уже работал токарем в мастерской при школе под руководством Иоганна Блеера. Основанная в 1703 году токарная мастерская была одним из любимых детищ Петра, он сам нередко стоял в ней за станком и обратил внимание на толкового русского юношу. В 1712 году Нартов, по указанию Петра, был переведён в царскую токарню.

К началу 18-го века токарное дело вошло… в моду. Вытачивать что-либо при помощи различных станков со страстью принялись цари, вельможи и даже дамы. Токарному делу обучали воспитанниц учреждённого Екатериной II Смольного института благородных девиц, а супруга Павла I императрица Мария Фёдоровна баловала близких собственноручно выточенными безделушками. Пётр тоже вытачивал из слоновой кости шкатулки, кубки и медальоны. Все эти поделки, равно как и станки для их изготовления, превратились в престижный дипломатический подарок.

Царской токарной мастерской руководил в ту пору уроженец Гамбурга Франц Зингер, ранее служивший при дворе флорентийских Медичи. Нартов же был назначен «личным токарем» Петра, то есть входил в круг ближайших к царю лиц, тем более что токарня примыкала к приёмному кабинету царя, так что молодой человек оказался в центре принятия решений. Наряду с токарными работами он принимал участие в создании различных машин: «розовой машины», то есть станка для точения сложных узоров (в том числе «розанов») на выпуклых поверхностях; токарно-копировальных станков, позволявших изготовлять множество копий из слоновой кости или дерева с бронзового копира. Для них Нартов первый в мире изобрёл механический (самоходный) суппорт для резца, превративший станок фактически в автомат.

В 1717 году началась работа над давним замыслом Петра — Триумфальным столпом, посвящённым славе России, для чего Нартов и Зингер должны были изготовить два копировально-токарных станка: «персональный» (медальерный) и «позитурный» (боковой), причём «парадных», в богато украшенных корпусах, чтобы демонстрировать их работу почётным гостям. Для их создания царь послал Нартова за границу — учиться дальше. Но одновременно — с дипломатической миссией и деликатными поручениями, связанными с копированием чертежей новых машин и механизмов и вербовкой в Россию механиков и других мастеров. Царский токарь посетил Пруссию, Голландию, Англию и Францию, знакомясь с развитием техники, собирая сведения об изобретениях… С собой он вёз выточенные медали и безделушки и два усовершенствованных токарных станка в подарок королям Пруссии и Франции. В Версале он знакомился с системой водоснабжения фонтанов, в Париже занимался с известным математиком Пьером Вариньоном, физиком Жаном Пижоном д’Осанжи и другими.

Нартов

Вернувшись с «парижским аттестатом», письмом от Французской академии, составленным в восторженных выражениях аббатом Биньоном, Нартов стал петровским министром машиностроения, отвечавшим за весь технический прогресс. Он был поставлен во главе царских мастерских в Летнем дворце и одновременно руководил созданием станков в мастерских Адмиралтейства, используя зарубежный опыт и собственные находки. Не оставляя любимого занятия — проектирования, создания и совершенствования различных махин, станин, верстаков, суппортов и прочего инструментария, Нартов регулярно сопровождал царя в его поездках по заводам и стройкам. Без царского токаря не состоялся бы петровский «парадиз» в Петергофе — он создал станок для сверления труб, подведённых к фонтанам. Нартов внёс немалый вклад в строительство Кронштадтского канала — придумал способ колки камня, «чтобы легче и прямее»; систему открытия и закрытия шлюзов и прочее.

С любимым механиком Пётр поделился планом открытия в России Академии наук. Нартов же предложил учредить ещё и отдельную Академию «разных художеств», понимая под последними не только живопись, скульптуру и архитектуру, но и плотничье, столярное, токарное, слесарное и гравировальное дело… Смерть монарха помешала реализации этого плана.

Обязанный Петру своими знаниями и карьерой, он искренне восхищался царём при жизни и боготворил его после смерти; заботливо собирал его изречения; много сил положил на то, чтобы уже после кончины императора довести до конца его начинания.

Лишённый любезности и сервильности придворного, равнодушный к чинам, после смерти Петра Нартов пришёлся не ко двору: сказались давние конфликты с Александром Меншиковым. Придворная токарня прекратила своё существование, а многократные попытки механика довести до конца работу над Триумфальным столпом разбивались об отечественную волокиту.

Однако таланты Нартова-технократа и инженера оказались востребованы и в эту эпоху разброда и шатаний. Он проявил себя в монетном деле, восстанавливая работу Московского монетного двора и налаживая чеканку мелкой медной монеты на Сестрорецком заводе, попутно озаботившись введением эталонов мер и весов. Был привлечён к решению ряда проблем, связанных с отливкой Царь-колокола, разработал механизм для его подъёма… Призванный в Петербург для руководства Токарной и Инструментальной палатами Академии наук, собрал под эгидой академии и привёл в порядок имевшиеся станки. Начав непримиримую борьбу с Иоганном Шумахером, добился расследования его злоупотреблений и удаления из академии. Однако, возглавив академию в должности первого советника, Нартов со своим принципиальным характером и стремлением к порядку, недолго удержался на посту.

Направленный в артиллерийское ведомство, Нартов стал первым русским оружейным инженером. В построенных в Петропавловской крепости Секретных палатах токарь Петра Великого конструировал и испытывал высокоточное и скорострельное оружие. Из военных изобретений Нартова составилась целая коллекция, которая уже в конце 18-го века демонстрировалась в петербургском Арсенале. В их числе: оптический прицел, отливка орудий с готовым каналом, новые виды запалов, скорострельное орудие из 44 мортир и прочее. Деятельность Нартова на этом поприще выдвинула русскую артиллерию на одно их первых мест в Европе, а сам изобретатель был пожалован званием статского советника, землями и деньгами, в которых отчаянно нуждался всю свою жизнь…

Украдено отсюда:

https://diletant.media/articles/45340821/

Чем дольше я живу на свете, тем яснее для меня раскрывается мысль, что: «…воздасть каждому по делам его» может не только высшая сила, но иногда и история.

Пётр Георгиевич Ольденбургский был очень заметным персонажем Петербургской жизни позапрошлого века. Внук Павла I  (сын Екатерины Павловны и Георга Ольденбургского, немецкого герцога на русской службе) был вызван дядей Николаем I в Россию в 1830 году из Вюртемберга, куда вторым браком уехала его матушка.  

Пять лет службы в гвардейском Преображенском полку пролетели быстро, но мало ли у нас было родовитых генерал-летейнантов. Настоящее призвание принц нашёл, когда вышел в отставку и занялся общественной и благотворительной деятельностью. Перечисление всех обществ, которым он покровительствовал, не нужно и утомительно, но в 1861 году он ещё возглавил ведомство «учреждений императрицы Марии» (т.е. собственной бабушки – Марии Фёдоровны, жены Павла I), которое занималось в том числе и попечением о больнице «…для бедных, содержимых и лечимых безденежно». Сейчас эта больница снова носит имя основательницы – Мариинская.

В 1889 году перед ней был установлен памятник Петру Георгиевичу. Памятник простоял до 1930 года, после чего был снесён и с 1935 года до 2007 это место занимал символ медицины. Иронично, но уничтожение обоих памятников - императорского и советского - было проведено с одинаковой формулировкой: «не представляет исторической и художественной ценности». А история, совершив оборот, восстановила в 2023 году памятник принцу-благотворителю.     

Петр Иванович Багратион один из плеяды ярких русских генералов Отечественной войны 1812 года. Спасибо ивенту, я узнал что в Санкт-Петербурге уже 12 лет стоит памятник этому славному генералу от инфантерии.

Памятник поставлен в юбилей Бородинского сражения в 2012 году и перекликается с монументами начальников Петра Ивановича – фельдмаршала Кутузова и Барклая-де-Толи.

Возможно, если бы проект Казанского собора достроили, то и памятник этому отчаянно смелому вояке, царедворцу и патриоту России был бы поставлен на 175 лет раньше.

Но спасибо хоть на том что есть. Памятник поставлен на средства российского бизнесмена грузинского происхождения Александра Ебралидзе, по проекту скульптора Яна Неймана и стоит рядом с бывшими казармами лейб-гвардии егерского полка, которым когда-то командовал Багратион.

Началась карьера грузинского князя из ветви картлийских князей Багратионов с должности рядового Астраханского пехотного полка под Кизляром в 1783 году. Кавказ всегда был не спокойным местом, но полноценной открытой войны ещё не было. Быстро продвигаясь по службе участвует и в Русско-турецкой войне 1787-1791 годов и в компаниях по разделу Польши, где отличась при взятии предместья Варшавы - Праги, молодой капитан был замечен и приближен Суворовым.

В 1799 году уже генерал-майор принимает участие в Итальянских и Швейцарских походах, где командует авангардом. Участник всех заметных сражений Наполеоновских войн. В них Багратион получает характеристику от Наполеона: «лучший генерал русских войск», новый чин генерал-майора, несколько орденов и наградное оружие «За храбрость».

А в 1808-09 годах участвует в присоединении Финляндии к России. И всё это на фоне взаимного романтического увлечения им сестры императора Екатерины Павловны.

Барклай давно женат, но не счастливо. В 1805 году супруга уедет за границу под предлогом лечения и уже никогда не вернётся в Россию. Роман между успешным боевым генералом и яркой великой княжной, на фоне глухого недовольства русского дворянства Тильзитским миром, не добавлял спокойствия императору, правление которого началось после драмы в Инженерном замке. Хотя Екатерина Павловна после сватовства Наполеона стремительно выдана замуж за Гольштейн-Ольденбургского принца Петера Фридриха Георга, связь между Багратионом и Катиш (домашнее прозвище Екатерины Павловны) ещё продолжалась. Поэтому Багратион отослан в Молдавию, где нужно заканчивать очередную Русско-турецкую войну. 

Вторжение 1812 года застало Петра Ивановича командующим второй западной армии. Отступая к Бобруйску и Могилёву на соединение с Барклаем удаётся объединить армии под Смоленском и дать сражение. Но продолжающееся отступление Барклаем воспринимается им как предательство, о чём Петр Иванович высказывается не стесняясь. Партия «горячих голов» требует генерального сражения, которое состоится только под Бородино.

На левом крыле, которым он командует, генерал получит ранение в бедро пушечным ядром – смертельное.

Раненого отправят в тыл, вот что пишет главнокомандующий Москвы: «Я поспешил к нему, — продолжал Ростопчин, — он был в полном сознании, страдал ужасно, но судьба Москвы не давала ему ни минуты покоя. Кость его ноги была разбита повыше щиколотки, но сделать ему немедленную ампутацию не рискнули, так как ему было уже около 50 лет и кровь у него была испорчена. Когда утром того дня, в который Москва впала во власть неприятеля (то есть 1 сентября), я приказал объявить ему, что надо уезжать, он написал мне следующую записку: “Прощай, мой почтенный друг. Я больше не увижу тебя. Я умру не от раны моей, а от Москвы”»

Царскую опалу не сняла даже смерть. Уже в царствование Николая Денис Давыдов начал хлопоты по переносу праха Багратиона на поле Бородина. Мысль Давыдова была удачной — Багратион в сущности не имел семьи, у него не было своего родного дома, клочка земли, имения, фамильной церкви. Его похоронили в Симе временно, в силу сложившихся тогда обстоятельств. Перенос могилы состоялся в 1839 году. «Прах здесь — слава везде».

На последних двух фотографиях - начальный и предпоследний этап работы)

Екатеринбург ул. Культуры дом 32 корпус А

Этот рисунок посвящен трагически погибшему в 2003 году вратарю ФК "Урал" Петру Хрустовскому.

Петр Хрустовский начал заниматься футболом в 6 лет. Первая команда — «Текстильщик» Камышин. В 2001 году Хрустовский заключил контракт с «Уралмашем».

Погиб 5 июля 2003 года в автокатастрофе на трассе Волгоград — Камышин. (https://www.kommersant.ru/doc/394273)

По решению руководства ФК «Урал» игровой номер 23, под которым играл Хрустовский, навсегда останется закрепленным за ним.

Ежегодно проводится фан-турнир памяти Петра Хрустовского и матч памяти между руководством клуба и сборной болельщиков из разных российских регионов. Также на каждом матче ФК "Урал" выставляют баннеры в честь вратаря Петра Хрустовского. (https://www.oblgazeta.ru/news/38684/)

Когда мы говорим о Великом посольстве, в голове обычно всплывает картинка из учебника: высокий мужчина с усиками, топором и горящим взором, вокруг которого суетятся почтительные европейцы. В реальности всё было сложнее. Пётр I поехал в Европу за технологиями, и когда хвалёная голландская школа кораблестроения показалась ему слишком «кустарной», царь принял волевое управленческое решение: нужно ехать к англичанам. Те, мол, строят не по наитию, а по чертежам.

Переезд из уютной Голландии на Туманный Альбион состоялся в разгар зимы. 21 января 1698 года в Лондон, привыкший к визитам иностранных вельмож, пожаловала русская делегация, в составе которой находился некий урядник Преображенского полка Пётр Михайлов. Конечно, это «инкогнито» было секретом Полишинеля. Спрятать человека двухметрового роста со свитой, занимающей половину квартала, было физически невозможно. Лондонцы прекрасно знали, кто этот «мистер Михайлов», но тактично подыгрывали. Если царю угодно считать себя простым плотником — who cares, лишь бы платил за постой.

Король Англии Вильгельм III (он же правитель Нидерландов) встретил «брата Петра» с распростёртыми объятиями. Для Британии это был шанс втянуть Россию в свои торговые схемы, а для Петра — возможность добраться до «хай-тека» того времени. В Голландии Пётр освоил топор, но в Англии он взялся за циркуль. Его поселили в Дептфорде, поближе к королевским верфям. Самодержец всероссийский, вместо того чтобы устраивать балы, целыми днями пропадал в доках, изучая чертежи Энтони Дина — местного Илона Маска от кораблестроения. Пётр был одержим идеей понять почему корабль плывет, а не просто как сколотить доски, чтобы они не тонули. Английская школа с её математическим подходом привела его в восторг. Он лазил по трюмам, крутил штурвалы, инспектировал арсеналы и, говорят, даже заглянул к Исааку Ньютону. В перерывах между чертежами Пётр занимался «культурным обменом». Например, посетил заседание парламента. Увидев, как подданные открыто спорят с королём, царь, по легенде, заметил: «Весело слышать, когда подданные говорят правду своему государю». Впрочем, внедрять парламент у себя дома он всё же не стал.

Но Пётр не был бы собой, если бы всё ограничилось только учёбой. Русская делегация арендовала особняк Сэйс-Корт, принадлежавший известному писателю и садовнику Джону Ивлину, который гордился своим садом и живой изгородью из остролиста. Когда русские гости съехали, хозяин дома, мягко говоря, опешил. Живая изгородь была уничтожена — через неё катали друг друга на тачках. Газоны были вытоптаны, портреты предков Ивлина использовались в качестве мишеней для комнатной стрельбы, а одну из стен, выходившую на гавань, вообще разломали, чтобы можно было смотреть на корабли. Английская казна, скрепя сердце, возместила ущерб, списав все на издержки дипломатии. Сам Пётр к этому относился философски: работа тяжёлая, отдых должен быть активным. Кстати, в список «активного отдыха» попала и актриса Летиция Кросс, которой царь на прощание подарил 500 фунтов — сумму по тем временам огромную. Видимо, уроки английского проходили успешно.

Если рассматривать визит с точки зрения высокой политики, то это был провал. Главная цель Великого посольства — сколотить коалицию против Турции — рассыпалась в прах. Европе было не до турок, все готовились делить гигантское наследство испанского престола. Австрия и Англия мечтали помириться с султаном, чтобы развязать себе руки против Франции. Пётр быстро понял, что с такими «союзниками» каши не сваришь. Зато он увидел другую перспективу, Балтику. Пока дипломаты в Вене и Лондоне плели интриги, Пётр вербовал кадры. Из Англии и Голландии в Россию потянулись сотни специалистов: корабелы, инженеры, офицеры. Царь вез домой живой капитал — мозги. Визит пришлось прервать из-за вестей о бунте стрельцов. Пётр умчался в Москву, чтобы сменить европейский кафтан на палаческий фартук, но «английский урок» он усвоил. Россия готовилась стать империей.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

Многие его письма прочитать нелегко, и потому значительная часть огромного архива оставшихся после Петра рукописей остается нерасшифрованной.

На помощь ученым из Санкт-Петербургского института истории РАН пришла нейросеть Digital Пётр, - ее обучили на датасете из уже расшифрованных строк, и теперь она распознает неразборчивый императорский почерк.

Реддит

Согласно легенде о причине смерти Петра I, в начале ноября 1724 года царь отправился в сторону Сестрорецкой заводи на небольшом судне, но по дороге близ Лахты обнаружил выброшенный бурей на мель бот с солдатами и матросами. Петр бросился в воду и лично принялся спасать людей. От пребывания в ледяной воде он простудился и через несколько месяцев умер.

Легенда получила широкое распространение, хотя документального подтверждения не имеет. «Походный журнал» за 1724 год засвидетельствовал: в начале ноября Петр действительно попал в сильную бурю у Дубков. Однако упоминаний о том, что император при этом кого-то спасал, в журнале не содержится.

Легенда красивая и получившая оформление в различных художественных произведениях.

Например на картине художника Карла Штейбена «Петр I, спасающий рыбаков во время бури на Ладожском озере». В 1812 году картина, выставленная в парижском салоне, была очень тепло принята публикой и вскоре куплена Наполеоном.

В 1814 по ней Наполеоном был заказан гобелен (это как шпалера, но только французского производства), но закончен при короле Людовике XVIII  уже в 1818 году, который и подарил его Александру I. В 1820 г гобелен занял место в Тронном зале Большого дворца в Петергофе, а сейчас находится в «желтом зале» Екатерининского корпуса.

Гравюры были очень благодарным жанром для изображений петровской жизни

В живописи рубежа XIX–XX веков под влиянием работ В. А. Серова, посвященных петровскому времени, образ императора обрел во многом новую трактовку. Теперь художники не стремились к идеализации внешности Петра и даже иногда подчеркивали непропорциональность его сложения, неловкость поз, отсутствие классической красоты и правильности в чертах лица. Этот взгляд, весьма близкий исторической истине, давал возможность через порывистое движение, заостренный жест и выразительную мимику не только раскрыть подлинную личность Петра, но и ярко охарактеризовать через нее беспокойную петровскую эпоху. Именно таким — энергичным, резким, импульсивным предстает великий реформатор на полотне Афанасьева В.А.

Берегите себя, помните, что море не шутка!

Одиннадцатого февраля 1720 года в Санкт-Петербурге началась особая секретная стройка. Некий Ефим Никонов, человек без дворянского звания и инженерного диплома, приступил к созданию того, что в документах именовалось «потаённым судном». Это была первая в отечественной истории попытка создать боевую подводную лодку. И хотя из этой затеи мало что вышло, сам факт того, что ещё в начале XVIII века, используя доски, кожу и сало, русские мастера пытались уйти под воду, вызывает любопытство.

В 1718 году Пётр I, который, как известно, питал слабость ко всякого рода техническим диковинкам и «монстрам», получил весьма дерзкую челобитную. Писал её Ефим Прокопьевич Никонов, крепостной плотник из села Покровское-Рубцово. Суть предложения была проста: автор брался построить судно, которое могло бы «в тихое время» скрытно подходить к вражеским кораблям и пускать их на дно. Пока ещё не император сразу загорелся идеей. Россия только что утвердилась на Балтике, но английский и шведский флоты все ещё представляли угрозу. А тут какой-то мужик предлагал поменять сам принцип морской войны. Царь, конечно, сначала потребовал доказательств. Никонова вызвали в Петербург, дали звание «мастера потаённых судов» и приказали построить уменьшенную модель.

То, что конструировал Никонов в закрытом эллинге на Галерном дворе, по сути, представляло собой огромную герметичную бочку. Корпус собирали из досок, стягивали железными обручами, а для герметичности обшивали кожей и пропитывали салом и смолой. Двигать «монстра» должна была мускульная сила экипажа (по разным данным, от четырех до восьми человек), работавшего вёслами или примитивным винтовым механизмом. Также судно оснащалось «огненными трубами» (прототипом огнемётов), начинёнными зажигательной смесью. Предполагалось, что лодка всплывет рядом с бортом неприятеля и сожжёт его. Более того, Никонов разработал для своего экипажа индивидуальные средства защиты — прообраз водолазного костюма. Кожаные куртки и штаны, а на голове — деревянный бочонок со смотровым окошком, обшитый свинцом. В таком виде диверсант должен был выходить из лодки через шлюзовую камеру и вручную сверлить днища вражеских кораблей.

Модель успешно прошла испытания — она погружалась и всплывала, чем привела Петра в восторг. Царь повелел строить полноразмерный образец. Работа шла туго, материалы требовались специфические, а бюрократия, как водится, вставляла палки в колеса. Но под личным присмотром императора к осени 1724 года «Морель» (так иногда называли судно) была готова. Испытания назначили на Неве, у Галерного двора. Присутствовал сам Пётр. При погружении лодка слишком резко ушла на глубину, ударилась о грунт и проломила днище. Вода хлынула внутрь. Только благодаря расторопности береговой команды и личному участию царя, судно удалось вытянуть на поверхность, а экипаж вместе с незадачливым конструктором — спасти. Но здесь проявилась удивительная черта Петра I. Вместо того чтобы по привычке того времени снести неудачнику голову, он публично вступился за Никонова: «Никто да не посягнет хулить мастера за неудачу нового дела». Риск — неизбежная плата за прогресс. Посему царь приказал укрепить корпус обручами и продолжить работы.

Но в январе 1725 года Пётр Великий скончался. С его уходом Никонов лишился единственного и главного покровителя. Адмиралтейств-коллегия рассматривала «потаённое судно» как пустую трату казённых денег. Весной 1725 года лодку снова спустили на воду, но она опять дала течь. Третья попытка в 1727 году тоже закончилась фиаско. Технологии того времени просто не позволяли создать надёжный герметичный корпус, способный выдерживать давление воды и удары. В 1728 году Адмиралтейство постановило прекратить опыты. Ефима Никонова разжаловали из мастеров в простые плотники и сослали подальше от столицы — на Астраханскую верфь. «Потаённое судно» заперли в сарае, где оно благополучно сгнило, превратившись в труху.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

Этот экземпляр хранится в Оружейной палате Московского Кремля и в документах называется "государевым походным тесаком". В 1690-е годы этот палаш сопровождал царя во многие поездки, включая походы под Азов, на строительство верфей в Воронеж. У оружия обоюдоострый булатный клинок иранской работы, а эфес и ножны к нему делали мастера Оружейной палаты.

Восьмого марта 1988 года на досмотровый стол аэропорта Иркутска лег громоздкий деревянный футляр от контрабаса. По габаритам он физически не проходил в рамку советского металлоискателя, поэтому контролёр просто откинула крышку, лениво похлопала по инструменту и пропустила владельцев на борт Ту-154, следовавшего рейсом 3739 в Ленинград. Никто и подумать не мог, что в футляре есть двойное дно. Внутри, проложенные мягким материалом, лежали два обреза охотничьих ружей, сотня патронов и три самодельные бомбы. Владельцами груза была многодетная семья Овечкиных — участники образцово-показательного джазового ансамбля «Семь Симеонов», летевшие пробивать себе дорогу из Советского Союза свинцом.

Мать семейства, пятидесятиоднолетняя продавщица винно-водочного магазина Нинель Овечкина, носила официальное звание «Мать-героиня». Она родила двенадцать детей, одиннадцать из которых дожили до школьного возраста. Семья ни в чем особо не нуждалась, занимая две смежные трёхкомнатные квартиры на Синюшиной горе и просторный частный дом с огородом. Муж Нинель, запойный алкоголик Дмитрий, регулярно гонял домочадцев с охотничьим ружьем, пока в 1984 году не умер от тяжелых побоев — собственные старшие сыновья забили его до смерти в рамках вынужденной самообороны. Следствие тогда закрыло дело, не найдя состава преступления.

Из семерых сыновей Овечкиной государственная пропаганда сделала музыкальный феномен. Мальчиков, игравших на духовых инструментах и банджо, записали в ансамбль, снимали про них документальные фильмы и отправляли на всесоюзные конкурсы. На самом деле талантливыми музыкантами педагоги считали только двоих — Игоря и Михаила. Остальные братья обладали весьма посредственными данными, не тянули программу элитного Гнесинского училища и в какой-то момент просто бросили учебу, вернувшись в Иркутск. Но статус музыкальных самородков позволил им в ноябре 1987 года выехать на гастроли в японскую Канадзаву. Посмотрев на яркие огни и удобства капиталистического мира, Овечкины решили, что попросту больше не могут вернуться в родной Иркутск. Попытка запросить политическое убежище в посольстве США в Токио плодов не дала, поэтому семья решила уйти громко.

Вернувшись из Японии, Нинель и сыновья распродали дефицитные вещи, купили на вырученные рубли ружья, спилили стволы и провели пробные взрывы самодельных бомб. В случае провала плана угона они договорились убить друг друга.

В 14:53, когда лайнер с 76 пассажирами проходил над Вологдой, двое старших братьев расчехлили обрезы. Они потребовали лететь до Лондона, в противном случае угрожая взорвать самолёт. Однако тут же возникли сложности, которые Овечкины ну никак не могли учесть. Во-первых, керосина оставалось на час с небольшим полёта. Во-вторых, пилоты внутренних авиалиний абсолютно не знали зарубежных воздушных коридоров, систем эшелонирования и не имели международных навигационных карт, а английским на борту владел только штурман. Внезапный выход за границу без связи и понимания процедур гарантировал катастрофу или уничтожение силами иностранных ПВО. Бортинженеру удалось временно сбить градус агрессии и убедить угонщиков пойти на дозаправку в финском городе Котка. И вот, в 16:05 самолет тяжело садится на бетонку. Только это была никакая не Финляндия, а военный аэродром Вещево под Ленинградом. Экипаж по громкой связи объявил: «Уважаемые пассажиры, мы в финской Котке». Овечкины поначалу выдохнули, а потом прильнули к иллюминаторам — а там по бетонке едет советский топливозаправщик с надписью «Огнеопасно», да вокруг бегают солдаты в знакомых шинелях. Само собой, братья сразу всё поняли, и попытались выломать запертую дверь в кабину пилотов, но куда там. В салоне началась паника, и Дмитрий Овечкин, то ли из мести за обман, то ли из желания быстро вернуть контроль над ситуацией, застрелил из своего обреза находившуюся рядом стюардессу Тамару Жаркую, которая до этого пыталась их успокоить.

А что дальше? В 19:10 власти бросили на штурм самолета обычных патрульных милиционеров из Выборга и Леноблисполкома, которые никогда в жизни не проводили контртеррористических операций. Милиция просто пошла в лобовую атаку через кабину пилотов, открыв плотный огонь по салону. В результате этой сумбурной перестрелки группа захвата ранила четверых ни в чем не повинных пассажиров.

Поняв, что патроны кончаются, и им уже не выбраться, Овечкины собрались в хвостовой части самолёта и подорвали свою бомбу. Взрыв пробил обшивку фюзеляжа, начался сильный пожар, но осколки ушли в стороны, и вся семья осталась жива. И тогда они пошли на самую крайнюю меру. Нинель приказала двадцатишестилетнему Василию застрелить из обреза поочередно братьев Дмитрия, Александра и Олега. Затем, опять же по её приказу, он убил собственную мать и пустил последнюю пулю себе. Из старших в живых остался лишь семнадцатилетний Игорь, который в последний момент передумал умирать и заперся в уборной.

Авиалайнер стоимостью 1,4 миллиона советских рублей выгорел дотла, остался лишь хвост. Девять человек погибли, включая троих пассажиров, задохнувшихся в густом дыму горящего пластика. Девятнадцать получили огнестрельные ранения и травмы. Спасавшиеся люди просто выпрыгивали на бетон из аварийных люков, где их жёстко избивали в оцеплении — милиция не разбиралась, кто террорист, а кто заложник, и молотила всех подряд.

Ну а потом был суд, который оказался довольно гуманным к выжившим участникам угона. Беременной Ольге дали 6 лет колонии, Игорю — 8. Оба в итоге вышли по УДО, отсидев всего по четыре с половиной года. В итоге люди, так отчаянно и жестоко прорывавшиеся к свободе и лондонским сценам, просто сгинули в нищете и криминале девяностых. Игорь сел за наркотики, и его насмерть забили в питерском СИЗО. Ольгу убил по пьяни её же сожитель прямо на рынке в Иркутске. Младший Сергей, которому при штурме прострелили бедро, тоже потом сел и умер вообще при мутных обстоятельствах. А тот самый деревянный контрабас, с которого началась вся эта история, так и сгорел в пепел вместе с остатками рейса 3739.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

Вдогонку к предыдущему посту хочу объяснить принцип действия еще одного приспособления, которое помогает каскадерам летать после «взрывов». Это пневматическая подкидная доска (airramp).

Сначала покажу видео. Я там тоже пару раз мелькаю. Это видео с тренировки. Кто-то уже прыгал раньше, кто-то пробовал первый раз.

На первый взгляд, это веселая, классная вещь. Но она несет в себе некоторые элементы опасности.

Принцип действия: выставляется определенное давление, человек наступает в нужное место доски (видно, как оно выделено «следом»), замыкается контакт – и доска срабатывает, резко «выстреливая» человеком.

Первая сложность: мы привыкли отталкиваться от опоры, чтобы прыгнуть, здесь же нога должна быть прямая, сгибать ее не нужно. В противном случае при резкой работе доски нога согнется еще сильнее – и эта железяка прилетает в колено, бедро или голень той ноги, что осталась сзади.

Мне так прилетело, когда впервые пробовал так прыгнуть. Хорошо, ничего не сломал, но колено опухло знатно, и я потом не мог стоять на месте: там что-то скапливалось и начинало сильно болеть, приходилось начинать ходить. Так что пару недель я на месте почти не стоял, даже на остановке. 😊

Вторая сложность – точное попадание на «след». Ведь при выполнении трюка нельзя смотреть на точку, куда наступаешь, это сразу тебя выдает по кадру. Разве что снимать будут сзади… Поэтому не всегда четко получается попасть, когда нет привычки. А так может и вверх подбросить (потом обратно упадешь) или просто толком не бросит.

Третья сложность – вылет. Нужно правильно направить тело, чтобы полететь или больше вперед, или больше вверх.

Четвертая – приземление. На голову нежелательно, а так… Зачастую кладут маты, зарывают их в землю или маскируют. Но знаю случай, когда мой знакомый делал несколько дублей с переворотом через голову просто на землю.

Вот, в общем-то, и все нюансы. Разве что доски бывают разные – одни помягче, другие пожестче, плюс какие-то быстрее срабатывают, какие-то чуть медленнее. Ко всем привыкать нужно.

И, кстати говоря, на тренировке давление было выставлено далеко не самое большое. 😉

Всем хорошего настроения! И не наступайте на пневматические доски без необходимости.

Аарон Пол в роли Джесси Пинкмана (сериал Во все тяжкие/ Breaking Bad)

30,6 х 30, карандаш, графитовая пыль