культура безмолвствующего большинства

Однажды я понял разницу между мужской и женской психологией.

Я учился в пятом классе. Мне было 11 лет. После физкультуры я переодевался и понял, что где-то потерял рубашку.

Перетряхнул рюкзак, проверил под лавками в раздевалке, посмотрел на полу в коридоре и на всякий случай еще раз перетряхнул рюкзак. Ничего. Тогда я пошёл в каморку, где обитали физруки и спортивный инвентарь.

Две физручки пили за столом чай и обсуждали школьные сплетни. Одетый в камуфляж физрук-ОБЖешник сидел в углу и флегматично читал газету.

Узнав о моей беде, физручки первым делом спросили:

- Рубашка какого цвета была?

- Белая. - Уверенно ответил я.

Физручки озадаченно переглянулись.

- Что-то я у нас белых потеряшек и не припомню…

- Я тоже…

- Она не белая. - Коротко сказал ОБЖшник и перевернул страницу газеты.

- А вы откуда знаете, Василий Андреевич?

- А оттуда, что он мужик. Другой тип мышления. В его понимании, Марина Петровна , “белая рубашка” - это совсем не то, что вы думаете. Там, вообще что угодно может оказаться. Принесите ему все потерянные вещи, пусть опознает.

Мне показали светло-жёлтую, светло-серую и светло-синюю рубашки. Я покачал головой.

- Она не белая. - Хмуро напомнил из угла ОБЖшник и зашелестел газетой.

Физручки нахмурились и принесли огромный ворох разнокалиберной одежды светлых тонов. Я основательно в нем покопался и своей рубашки так же не обнаружил.

- Да-не-бе-ла-я-о-на, - Вполголоса пропел Василий Андреевич, не отвлекаясь от газеты.

Среди пёстрых и ярких остатков склада потерянных вещей моей рубашки тоже не было.

- Наташ, - вдруг осенило одну из физручек. - А принеси-ка ту, розовую. Которую сегодня притащили.

И они положили передо мной рубашку. Ту самую. Белую, если не обращать внимание на мелкий узор. С бордовыми манжетами и воротником, которые я терпеть не мог. Мою рубашку.

- Да! Это она! - Подтвердил я.

- Так она же у тебя вообще не…

Физручки медленно переглянулись и захихикали.

- А я ведь вам говорил. - Подытожил ОБЖшник. - Другой тип мышления.

Мне не нравился раньше и не нравится сейчас идея фильма "Человек эпохи Возрождения"  "осовременивать" литературные сюжеты и лихо "разбирать" на диагнозы переживания героев тех или иных эпох, отделенных от нас значительным промежутком времени.

Когда преподаватель провел аналогию между тем, как Гамлет "закадрил" Офелию, а потом "бросил ее", все это воспринимается на уровне понимания нынешних реалий и с учетом "багажа" нынешних установок и представлений о значимости тех или иных вещей.

В каждую эпоху господствовали те или иные представления об окружающем мире, о течении времени, о месте человека в окружающем мире и вообще, насколько понимание "человека" было индивидуализированно.

Упрощение литературных текстов, созданных в другую эпоху, с иными моральными установками, и иными целями должны изучаться в контексте именно той исторической эпохи. Т.н. Zeitgeist.

Лучше всего необходимость в применении иных методов и оценок применительно к произведениям искусства других эпох объяснена в таких научных трудах, как "Элементы средневековой культуры" Бицилли, "Категории средневековой культуры", "История и сага", Гуревича, Арнонкур "Музыка языком звуков" 

То, как наше мнение о человеке и его  месте в окружающем мире сильно отличаются от взглядов людей  взглядов средневековья ясно написано уже в начале книги "Элементы средневековой культуры" Бицилли.

Мир, открываемый старыми мастерами, выглядит так, что для приятия его приходится отрешиться от всех наших представлений о жизни. В пределах одной и той же рамы заключены длинные истории; события, отделенные одно от другого целыми эпохами, раз­вертываются здесь в одном плане, художник заставляет вас обозревать одновременно настоящее, прошедшее и будущее, созерцать сведенными вместе мещанскую повседневность городской жизни, трагическую буффонаду преисподней с ее смешными ужасами и экстазы блаженных в небесных чертогах. Все одинаково реально, одинаково четко выписано; ни малейшего намека на грани, отделяющие «подлинное», то, что «всегда бывает», от призрачного, воображаемого. То, что мы привыкли размещать по категориям опытного и метафизического, чувственного и сверхчувственного, данного и умопостигаемого, здесь уживается рядом, взято в общей плоскости, представлено с одинаковой степенью плотности, осязаемости, предметности. Целостного воззрительного впечатления такая картина не оставляет вовсе. В ней невозможно ориентироваться — по крайней мере, руководствуясь нашими принципами ориентировки; отдаленное берется в том же масштабе, что и близкое; нередко фигуры переднего плана даже меньше помещенных на заднем. Во всяком случае, Богородица с Младенцем всегда будет в несколько раз больше обступивших ее святых, здания — храмы, замки — в несколько раз меньше, чем следовало бы по сравнению с человеческими фигурами. Никакой согласованности даже между частями одного и того же объекта: здание, например, может быть изображено в ракурсе, а лестница его — в лицевом плане, так что законы линейной перспективы нарушаются на каждом шагу. Воздушной же перспек­тивы просто-напросто нет. Всякий предмет окрашен «своей» краской, деревья везде одинаково зелены, нимбы святых сверкают одинаково добротной позолотой, лица выкрашены в «телесный» цвет. Каждый предмет и каждая деталь существуют «для себя» и «в себе», как бы вне окружающего пространства. Картину надо рассматривать по частям и, фиксируя одну часть, отвлекаться от всех остальных. При таком рассматривании скоро наступает утомление, тем более что зрителю начинает приходить в голову, не теряет ли он даром времени. Он открывает, что в десятках фигур святых мучеников, пророков, апостолов, ангелов, в сущности, воспроизводятся два-три типа; первое впечатление пестроты и сложности заменяется впечатлением монотонности и однообразия. Странный, непонятный для нас, сбивающий с толку мир! Впрочем, что же тут непонятно?  

Просто-напросто эти художники, дети «варварской эпохи», еще не умели наблюдать и не умели передавать наблюдение. Так объяснял себе дело уже Вазари*, таково ходячее объяснение и в наши дни. Иные находят даже особую привлекательность как раз в этой «неумелости».Однако, если вдуматься, здесь-то и заключается загадка. Неужто в самом деле творцы пусть устарелых, но великих в свое время научных построений и грандиозных политических систем были в других отношениях столь «неразвиты»? Неужто никто в то время не видел кричащих нелепостей в рисунке, перспективе на этих картинах, нелепостей, бьющих нам в глаза? Неужто не знали даже такой элементарной истины, что человек меньше дома? Если знали, то как же они могли удовлетворяться этим искусством? За отсутствием лучшего?Но что мешало им создать лучшее? Что собственно, значит и в чем состоит эта «неумелость»? Отсутствие технической сноровки? Неопытность руки? Как это примирить с высоким каллиграфическим совершенством миниатюрных заставок или с архитектурным совершенством исполинских соборов? Если дело не в уровне «техники», то в чем же? Быть может, их изображение мира было вполне адекватно его восприятию? Как же они видели мир? И каким они его мыслили?

Далее А.Я.Гуревич  в своей книге "Категории средневековой культуры" раскрывает эту мысль дальше.

Художественное время и художественное пространство, с которыми мы сталкиваемся в литературе или в живописи, имеют специфические особенности, проистекающие в большой степени не прямо из способов восприятия мира и истории обществом, в котором были созданы эти произведения, а из особых идеологических и художественных задач, возникавших перед писателями, поэтами и живописцами. Например, допустимо предположение, что человек в средние века любил природу и любовался ею (сейчас для нас это лишь допущение, справедливость которого мы пока не обсуждаем), - но автор поэмы или картины мог и не выразить этого чувства и дать совершенно условное изображение окружающей людей среды, исходя из требований религиозно-символического истолкования мира. Поскольку подлинной, высшей реальностью, согласно тогдашним представлениям, обладал не мир явлений, а мир божественных сущностей, то индивидуальные черты видимого мира оказывались недостойными точного воспроизведения, и для их изображения, в той мере, в какой оно все же требовалось, было достаточно прибегнуть к некоторому условному шаблону.

В практической жизни люди не могли не воспринимать глубины пространства и не видеть разницы в объеме и величине тел, расположенных вблизи и вдали от их глаза, как не могли они не сознавать пропорций, однако в средневековом искусстве либо преобладает плоское изображение, либо картина строится на основе "обратной перспективы". Объясняются эти особенности художественного осмысления мира определенными эстетическими и идеологическими принципами, обязательными для средневековых мастеров. Разумеется, самые эти общие установки могут быть истолкованы как симптомы особого отношения к повседневной действительности, и нужно вскрыть породившие подобную эстетику мировоззрение и мироощущение. 

Можно ли сомневаться в том, что человек и в средние века отличал близко и далеко от него расположенные предметы и знал подлинную их соразмерность? Однако эти простые жизненные наблюдения не переносились в живопись и эстетической ценности не получали. Центром, вокруг которого располагался мир, изображаемый средневековыми живописцами, был бог. Поскольку подлинной значимостью обладает не то, что видимо физическим зрением, а постигаемая духовными очами высшая реальность, средневековая живопись, отрицая самостоятельность видимого мира, подчиненного сверхчувственным высшим силам, одновременно исходит из презумпции недостоверности человеческого земного созерцания. Зритель в средневековой картине не представляет собой центра, из которого рассматривается реальность. Картина предполагает наличие не одной единственной, но нескольких или многих точек наблюдения. Отсюда - "развернутое" изображение, диспропорция, "обратная перспектива". В картине возможно совмещение изображений двух или нескольких временных моментов живописного повествования. Ансамбль в картине организован на основе соседства, а не по правилам единства. Пространство не членится и не измеряется восприятиями индивида. В силу упомянутых особенностей оно не "втягивает" в себя зрителя, а "выталкивает" его из себя [60].

Также хотелось бы привести цитату из книги музыканта, сторонника возрождения "аутентичности" музыки эпохи барокко",  Н.Арнонкура к книге "Музыка языком звуков"

Коренное изменение роли музыки продолжается по возрастающей в течение последних столетий. Это связано с изменением отношения к современной музыке, да и к искусству вообще: пока музыка была важной составной частью жизни, до тех пор отражала современность, поскольку, собственно, была языком, повествующим о невыразимом словами, и понять ее могли только современники. Она изменяла людей — как слушателей, так и музыкантов; создавалась каждый раз заново — соответственно существующему образу жизни и новым духовным потребностям. Старинная же музыка, то есть музыка предшествующих поколений, не могла поэтому быть и не была ни понятной, ни востребованной. Лишь иногда, в исключительных случаях, вызывала удивление своим мастерством.

Когда музыка покинула средоточие нашей жизни, все изменилось: как украшение она должна быть прежде всего красивой. И ни в коем случае не должна беспокоить или ужасать. Парадоксально: мы отвернулись от современного искусства, поскольку оно беспокоит нас, но ведь оно и должно волновать и тревожить. То есть мы не хотим думать, а только стремимся к прекрасному, чтобы избежать серой обыденности. Таким образом, искусство — а в особенности музыку — мы упростили до роли обычного украшения. Теперь возвращаемся к прошлому, к старинной музыке, ибо находим в ней такую желанную красоту и гармонию.

На наш взгляд, такое возвращение к старинной музыке (то есть ко всему, что создано предыдущими поколениями) могло произойти только в результате ряда недоразумений. Теперь востребована музыка «прекрасная», которой современность предложить не в состоянии. Но исключительно «прекрасная» музыка в отдельности никогда не существовала. Категория «прекрасного» является одной из составных всей музыки, и, сделав ее единым критерием, мы вынуждены отвергнуть или проигнорировать все иные составляющие. Это своего рода нивелирование, сведение музыки лишь к «прекрасному», стало возможным лишь с того времени, когда ее не смогли или не захотели понимать как целостность. И как только мы стали воспринимать старинную музыку (которую считаем единственно настоящей) только лишь в качестве милого украшения повседневности — то сразу же перестали ее понимать как единое целое, иначе бы не смогли упростить и свести ее к явлению исключительно эстетического порядка.

Итак, ныне мы находимся в практически безвыходной ситуации: все еще верим в силу и власть музыки, но вместе с тем должны признать, что она оказалась оттесненной на периферию — раньше волновала, сейчас только нравится.

Не случайно сведение музыки к сугубо «прекрасному», чтобы сделать ее общепонятной, произошло именно во время Большой Французской революции. В историческом процессе повторялись периоды, когда старались упростить эмоциональное содержание музыки настолько, чтобы она стала понятной любому. Все те усилия оказались напрасными и привели к новым сложным и разнородным явлениям. Музыка может быть доступной любому только тогда, когда девальвируется до примитива. Или если каждый изучит ее язык.

Самые большие последствия вызвали попытки упрощения музыки и создания ее обобщенного понимания, предпринятые в результате Французской революции. Тогда впервые в масштабе большого государства попытались подчинить музыку новым политическим идеям; тогда же переработали для Консерватории учебную программу, которая впервые в истории музыки была предельно унифицирована. И до сих пор все, кто занимается европейской музыкой, учатся по этой программе, а слушателям — в соответствии с этим — растолковывается: для того, чтобы понимать музыку в целом, нет необходимости ее изучать, а достаточно ощущения «прекрасного». Таким образом, каждый считает, что может взять на себя смелость вынести приговор ценности музыки и качеству ее исполнения—такая убежденность уместна лишь относительно произведений, написанных после революции, но ни в коем случае не музыки предшествующих эпох.

 

АПД. также можно взять на изучение некотрые статьи и главы из других произведений Гуревича, вроде "История и сага", или 

"Время, судьба, миф и история в саге"

Источник: https://svr-lit.ru/svr-lit/articles/gurevich-istoriya-v-sage.htm

чего-то там про женскую персонификацию и концепцию судьбы, в общем, ответ на вопрос "Почему викинги сочиняли стихи, саги и жили так, а не иначе?"

Людям все чаще не хватает времени: плотный график, постоянные дела и ощущение, что суток не хватает. Поэтому, когда встреча отменяется или планы срываются, облегчение кажется сильнее, чем это оправдано количеством освободившихся минут.

А у вас такое же?

Новое исследование показывает: дело не только в эмоциях. Неожиданно освободившееся время действительно воспринимается иначе — оно кажется длиннее и влияет на поведение.

Исследование, опубликованное в Journal of the Association for Consumer Research, показало: «внезапно полученное» свободное время субъективно ощущается длиннее, чем такое же время, запланированное заранее.

В семи экспериментах участники постоянно воспринимали «подаренный» час как более длительный, чем обычный свободный час. И это меняло их поведение.

Почему «внезапное» время кажется длиннее

Когда в расписании стоит задача, человек ожидает ноль свободного времени. Если встреча отменяется, появившийся промежуток сравнивается именно с этим «нулем» и даже небольшой отрезок кажется значительным. Если же час изначально был свободен, такого контраста нет, и он воспринимается более «плоско».

Это называется эффектом контраста: восприятие зависит от точки отсчета. В случае с «подаренным» временем этой точкой становится отсутствие времени. Интересно, что неважно, приятной была отмена или нет. Даже если человек расстроен, освободившийся час все равно кажется длиннее.

Как это влияет на поведение

В одном из исследований студенты вспоминали либо неожиданно освободившееся время, либо заранее свободное. «Подаренное» время ощущалось длиннее, хотя фактически оно часто было даже короче.

В эксперименте с 504 взрослыми участниками, те, кто представлял «внезапный» час, планировали тратить на прогулку примерно на 10% больше времени. В другом исследовании люди чаще выбирали более длительные занятия, как для отдыха, так и для работы.

Неожиданно освободившееся время дает не только дополнительные минуты, но и ощущение «расширения» времени. Люди начинают двигаться медленнее, чаще выбирают более длинные занятия и меньше спешат.

В культуре постоянной нехватки времени это создает краткий, но реальный эффект — жизнь на этот момент кажется менее сжатой.

отсюда

Если вы любите перекинуться парой слов с коллегой у кулера, есть хорошие новости.

Ученые подтвердили: обсуждать начальника за его спиной на самом деле может быть полезно

В новом исследовании специалисты из Rutgers University опросили офисных сотрудников об их привычках сплетничать на работе. Результаты показали, что после обсуждения босса многие испытывали чувство вины, стыда или страха.

Однако у этого есть и неожиданная положительная сторона — разговоры о руководителе за его спиной оказались своего рода «активностью для сплочения» коллектива.

«Даже если это противоречит нашему внутреннему ощущению правильности, время от времени мы все сплетничаем о начальстве», — говорит автор исследования профессор Ребекка Гринбаум. — «Мы убеждаем себя: "Мне не стоит этого делать", но при этом это приносит определенное облегчение. Наше исследование показывает, почему сплетни вызывают смешанные эмоции и как они влияют на дальнейший рабочий день».

О чем говорит новая работа?

Обсуждение начальника может принимать разные формы — от короткого разговора в коридоре до эмоционального сообщения в личном чате. Однако влияние таких разговоров до сих пор оставалось малоизученным.

В первом этапе исследования приняли участие 202 офисных сотрудника из разных отраслей. В течение десяти дней они дважды в день отвечали на вопросы о том, сплетничали ли о боссе и какие эмоции и поведение следовали за этим.

Во втором эксперименте ученые опросили еще 111 работников. На этот раз к исследованию подключили и их коллег, чтобы выяснить, замечают ли они изменения в поведении после подобных разговоров.

Результаты в обоих экспериментах оказались «поразительно последовательными». После сплетен сотрудники чаще испытывали вину, стыд и тревогу. Но одновременно сообщали о более сильном чувстве принадлежности к коллективу — и в тот же день были более склонны к сотрудничеству.

Доктор Джулена Боннер из Utah State University поясняет: если мы говорим плохо о начальнике, чувство вины может мешать нам активно взаимодействовать с ним по рабочим вопросам. Однако те же сплетни усиливают ощущение близости внутри команды и могут повысить эффективность совместной работы в других задачах.

Тем не менее исследователи подчеркивают: они не призывают к сплетням. «Мы не утверждаем, что сплетни — единственный или лучший способ наладить связь между сотрудниками, и уж точно не рекомендуем обсуждать токсичных или абьюзивных руководителей как форму социальной поддержки», — говорит профессор Гринбаум. — «Важно понимать, что сплетни и связанные с ними эмоции отражают нашу потребность в социальном выживании. Иногда мы дистанцируемся от тех, кого могли задеть, чтобы справиться с чувством вины. А иногда сплетничаем, потому что хотим почувствовать близость с теми, кто разделяет наш опыт».

отсюда

От «Дневника памяти» до «Титаника» — многие романтические фильмы строятся вокруг идеи одной единственной любви на всю жизнь. Но новое исследование показывает, что в реальности все иначе: у большинства людей бывает не одна, а примерно две большие любви.

А вы уже нашли свою «большую любовь»!?

Ученые из Института Кинси опросили более 10 000 одиноких людей об их опыте «страстной любви». Почти треть участников сообщили, что влюблялись дважды, а 11% — четыре раза и более. При этом 14% признались, что никогда не испытывали сильной влюбленности.

Что еще рассказало исследование

По словам авторов работы, люди часто говорят о влюбленности, но это первое исследование, которое напрямую спросило, сколько раз она происходит в жизни. Оказалось, что для большинства страстная любовь — редкое событие, которое случается всего несколько раз.

Ученые отмечают, что о частоте таких чувств на протяжении жизни известно мало, хотя они важны для романтического развития и связаны с психологическим и физическим благополучием.

В исследовании участвовали 10 036 взрослых в возрасте от 18 до 99 лет. Им задали вопрос: «Сколько раз в жизни вы были страстно влюблены?»

Результаты распределились так:

• 14,2% — ни разу
• 27,8% — один раз
• 30,3% — два раза
• 16,8% — три раза
• 10,9% — четыре и более

С возрастом число таких переживаний немного увеличивалось: старшие участники сообщали о большем количестве влюбленностей.

Вывод исследования: вопреки популярному мифу о «единственной родственной душе», большинство людей способны любить несколько раз за жизнь. Страстная любовь распространена — большинство испытывает ее хотя бы однажды, — но для каждого человека она происходит относительно редко и эпизодически.

Дополнительное исследование Университета Цюриха показало факторы, связанные с вероятностью оставаться одиноким: чаще без отношений остаются мужчины, люди с более высоким образованием и те, кто живет с родителями. Ученые подчеркивают, что на отношения влияют как социально-демографические факторы, так и психологическое состояние человека.

тут

Мы все называем Ксюшу лошадью.
А европейский новостной канал в открытую называет её конём.

  Тара Тьягараджан (Tara Thiagarajan) с коллегами по некоммерческой организации Sapien Labs проанализировала масштабные популяционные данные и пришла к выводу, что обладание смартфоном до 13-летнего возраста связано с худшими показателями умственного и психического здоровья в ранней взрослой жизни. В работе использовали данные более 100 тысяч человек в возрасте 18–24 лет из разных стран и культур, которые приняли участие в проводимом организацией международном проекте Global Mind Project. Результаты исследования опубликованы в Journal of Human Development and Capabilities.  

Ученые разработали инструмент онлайновых опросов Mind Health Quotient (MHQ), предназначенный для оценки 47 социальных, эмоциональных, когнитивных и физических функций. Интегральный балл MHQ, отражающий общее умственное и психическое здоровье, может принимать значения от -100 (бедствие) до +200 (процветание). Выяснилось, что общее умственное и психическое здоровье и благополучие в 18–24 года хуже у людей, получивших смартфон ранее 13 лет, и прогрессивно ухудшается со снижением этого возраста. В частности, показатель MHQ снижался с 30 баллов при появлении смартфона в 13 лет до одного балла — в пять (для возраста более 14 по сравнению с менее 10 p < 0,001). Соответственно доля людей, испытывающих серьезные проблемы (пять и более тяжелых симптомов), возрастала на 9,5 процента среди женщин и 7,0 процента среди мужчин. Подобные закономерности наблюдались во всех частях света и сильнее всего прослеживались в отношении суицидальных мыслей, отрыва от реальности, плохой эмоциональной регуляции и заниженной самооценки.

Источник:  nplus1.ru

Моё раннее детство прошло в Алма-Ате, среди ближайших казахских родственников. И я не знал про зеленый и оранжевый цвета — их нет в казахском языке.

В казахском языке цвет травы и неба называется одним словом — көк. Буква посередине — «ө» — звучит как нечто среднее между «ё» и «о».

Көк по-казахски — синий, голубой. Көк аспан — синее небо.

Есть отдельное слово для зеленого — жасыл, но, видимо, в языке оно появилось относительно недавно. В повседневном языке, если говорят:

— Сходи на базар, купи зелени, — то в буквальном переводе на русский это звучало бы:

— Купи синевы.

Т.е., в культурном слое понятие «зеленый» прочно связано с «көк». Самая красноречивая иллюстрация — это, к слову, о базаре — центральный рынок Алма-Аты называется «Көк базар», в буквальном переводе — Синий базар. А по-русски — Зеленый базар.

Пастбище — көк джайлау — в буквальном переводе синее пастбище, город, построенный около горы — Көкшетау — Синяя гора, хотя она очевидно — зеленая. Зелёный чай — снова көк.

При этом цвета неба и травы — как и все казахи — я различал. Но, например, в детском саду акварельные наборы имели похожую картину — все цвета были использованы, а зеленая чашка была почти нетронутой, никто не знал, что с ней делать. Почти все дети рисовали и траву, и листья синим. В моем мире зеленый появился немного раньше ровесников, и когда я рисовал зелень зеленым, мои детсадовские одногруппники меня спрашивали:

— А почему у тебя трава такого цвета?

А я не знал, как объяснить.

Лет в 5-6 я стал больше говорить по-русски — и зелёный цвет занял своё положенное место. Мои одногруппники прошли тот же путь — как только начали больше общаться на русском языке — они тоже стали использовать зелёную акварель.

Этот случай довольно долго интересовал меня уже во взрослом возрасте и я попробовал найти объяснение — мы различаем и видим только то, чему у нас есть соответствующее понятие в языке.

Эта гипотеза может объяснить ещё одну историю. Документального подтверждения я пока не нашёл, однако она вполне могла произойти и если вы знаете первоисточник — напишите, пожалуйста, в комментарии.

Когда первые европейские мореплаватели достигли берегов Америки, аборигены восприняли их божествами: пришельцы возникали со стороны океана из-ниоткуда. И только наблюдательный шаман обратил внимание на волны — кроме тех. которые исходили от ног пришельцев, были ещё волны, идущие от чего-то большого, стоящего неподалёку. Шаман стал вглядываться в этом направлении и через некоторое время он действительно стал различать крупный объект.

В исторической памяти аборигенов не было такого прецедента — большой корабль, пришёл к ним со стороны океана впервые. Поэтому их восприятие игнорировало объект, которому не было сопоставлено объяснение, замещая привычным пейзажем. Восприятие шамана было богаче и глубже соплеменников — очевидно, именно поэтому он и был шаманом. Поэтому он допустил мысль — волны порождает какой-то источник и стал искать его признаки, пытался его описать. Постепенно его восприятие «прорисовало» незнакомый объект. И когда он увидел корабль — он смог объяснить, рассказать о нём соплеменникам — и те тоже увидели большой парусник.

Однажды я записывал интервью с профессором психологии. После съёмок я ему рассказал свою историю с зелёным цветом. Она привела его в восторг и в ответ он сказал фразу, которая привела меня в восторг уже меня. Формулировка профессора легко, очевидно и просто всё объяснила:

— Всё правильно, без концепции нет перцепции!

Без концепции, описанной в языке, зелёный цвет и огромный парусник оказались в слепом пятне восприятия!

Есть ещё одна история из моего детства, она уже из подросткового периода.

На экраны советских кинотеатров вышли фильмы про индейцев, про Виннету, Чингачгука и Оцеолу. В индейцев стали играть во всех дворах, пацаны стали зачитывать книги Фенимора Купера. Я обратил внимание — герои фильмов и книг свободно ориентировались по сторонам света, не зная компаса. И я стал срочно тренировать это умение — и действительно, через некоторое время научился определять север, причём — довольно точно. И взрослые, и друзья во дворе неоднократно проверяли меня на спор, завязывали глаза, крутили в разные стороны — не снимая повязки я показывал север с точностью градусов в 20-30. Чаще всего все оставались в своём убеждении — я как-то ухитрялся подглядывать или считать повороты.

Направление на север мне указывало тёмное тёплое пятно в голове, поначалу оно было большим и расплывчатым. Постепенно оно уменьшалось и становилось резче — одновременно у меня повышалась точность, с которой я определял направление на север.

Тогда я не нашёл ответа — почему у меня так получается? Какой орган выполняет роль внутреннего компаса?

На следующие каникулы мы стали зачитываться мушкетёрами и про индейцев все дружно забыли. У мушкетёров, как мы помним, ничего не было про ориентацию. Поэтому и я про свой навык забыл и довольно скоро у меня уже перестало получаться определять север с закрытыми глазами.

Однако, опять же, во взрослом возрасте, с появлением интернета, я наткнулся на статью об австралийском племени Тайоре.

Их язык обладает уникальной особенностью — в нём нет понятий "лево" и "право". Вместо этого они используют стороны света. Они запросто могут сказать:

— Пересядь южнее.

Или:

— У меня затекла северная нога.

Значит — я не выдумал это навык, значит — люди как-то это умеют, главное — этому научиться, а значит — кто-то должен этому научить.

А сейчас можно прочесть статьи о научных исследованиях — оказывается, есть даже специальный термин — магниторецепция. Исследователи высказывают гипотезы — на магнитные поля Земли могут реагировать клиновидная пазуха и решетчатый лабиринт. Ещё один наш орган — глаз — содержит криптохром, который способен взаимодействовать с магнитными полями Земли, а значит — проявлять эти взаимодействия в ощущениях. Есть предположение — магниторецепция обеспечивается эндогенным железом, т.е., тем, которое естественным образом присутствует в нашем организме.

Словом, гипотез много и чувствительность человека к магнитным полям экспериментально подтверждена, а значит — мой детский опыт мне не приснился. И если бы нам с детства объясняли, как ощущать магнитное поле Земли — мы бы также ориентировались по сторонам света, как Тайоре.

И снова — без концепции, описанной в языке, культуре, навык ориентации остался в слепом пятне. 

Отсюда — большой вывод.

Цель — личная, профессиональная — может быть достигнута только когда она определена, сформирована и точно сформулирована.

Но такая цель может быть проявиться только в случае чёткого представления личности о себе.

И опять получается: нет концепции — нет перцепции. Нет концепции собственного «Я» — нет и цели этого «Я».

Ваше «Я» может оказаться — целиком или полностью — в слепом пятне вашего восприятия себя.

Как это может быть — в следующей статье.

А пока — снова с ещё бОльшей силой становится значимым вопрос:

— Кто я?

Только при чётком представлении о себе наше восприятие различит цель, признаки пути к цели в окружающем нас хаотичном потоке сигналов и, как компас, приведет нас к ней.

Напоминаю, для исследования психологических феноменов мне нужны участники анкетирования - в обмен на бесплатную консультацию - вы узнаете много нового о себе:

Пост esche-odin-nabor-ychastnikov-anketirovaniya

Привет, меня зовут Тома и я психолог. 

Влетела в профессию я буквально в последнем вагоне для поступающих в 29 лет. Даже подумать не могла, что моя мечта стать психологом вот так просто может реализоваться. Первые два курса не сильно понимала что происходит и зачем оно мне надо,  было просто интересно узнавать новое.

Третий курс попросил определиться с темой диплома, а идей у меня было 0. Пока вечером, листая пикабу, я не наткнулась на пост девушки, которая рассказывала про свою чувствительную кожу. Я зачем-то провалилась в комментарии и в тот момент поняла, что хочу хоть как-то помочь людям, которые так сильно страдают от зуда. К тому же нейродермит и, с недавних пор, псориаз считаются психосоматическими заболеваниями. 

Десятки людей в комментах рассказывали про свои диагнозы, свою боль (эмоциональную и физическую) и как пытаются справляться с этим с переменным успехом разными способами, включая психотерапию. Особенно больно было читать истории, где человек набрался решимости и таки дошел до психолога, но попал к некомпетентному специалисту и отказался от идеи психокоррекции в принципе. *эмодзи разбитого сердечка*

*отсюда пропал абзац про людей, которые пришли с пикабу. За неделю мне написали 63 человека, на утро после публикации поста у меня взорвался телеграм от сообщений и первая мысль была "горшочек не вари". Я благодарна каждому за доверие и интерес.

Т.к. кожа, самый большой орган нашего тела (почти 2 квадратных метра), является нашей буквальной границей с внешним миром, в дипломе я решила изучать особенности личных психологических границ у людей с нейродермитом и псориазом. Предполагалось, что если телесно граница с миром нарушена, вероятно и психологически может быть что-то не ок с границами.

Главная гипотеза исследования подтвердилась. Всего было 3 группы испытуемых (примерно по 30 человек).

Это не значит, что у всех людей с нейродермитом и псориазом есть проблемы с личными границами,  но у большинства из моей выборки- да.

Шкала "Внешнее Я-отграничение" отвечает не только за способность отделять себя из окружающего мира и осознавать себя, как отдельную личность, но и за понимание того, что другие являются таких же отдельными личностями.

Эта шкала разделяет границы на 3 вида:

Конструктивное внешнее Я-отграничение даёт гибкий доступ к чувствам и интересам других, способность различать между «Я» и «Не-Я». В этом случае развит навык регулирования отношений между собой и окружающим миром, между дистанцией и близостью.

Дефицитарное внешнее Я-отграничение характеризуется неспособностью отказывать другим, отделять себя от других. Людям с этим видом границ свойственна хамелеоноподобная подстройка под чувства и точки зрения других людей, социальная гиперадаптивность.

При деструктивном внешнем Я-отграничении в большей степени характерно отсутствие эмоционального участия, готовности к компромиссу, безэмоциональность, самоизоляция, в целом ригидная закрытость относительно чувств и интересов окружающих.

Что даёт мое исследование? Определение особенностей личных границ у людей с кожными заболеваниями поможет разработать программы психокоррекции как дополнительный способ уменьшения симптомов и профилактики проявления заболевания, ведь границы формируются в детском и подростковом возрасте. До сих пор врачи назначали лечение, которое по-сути снимает симптомы. И лишь недавно стали предлагать сочетать лечение с психотерапией, как способ поиска первопричины заболевания. 62 человека из 67 в интервью сообщили, что болезнь усугубляется после различных стрессовых ситуаций.

Мне очень нравится заниматься психпросветом и я хочу писать посты сюда почаще. Материала из дипломной работы достаточно много, интересно дальше почитать про это?

Буду очень благодарна обратной связи в комментариях, задавайте вопросы, рассказывайте свои истории, жалуйтесь и нойте, задавайте темы для следующего поста :D

Еще недавно все готовились напевать «Три белых коня» и «Погоду в доме», а сегодня Ларису Долину массово бойкотируют из-за скандала с продажей квартиры. Подобное осуждение стало привычной частью медиареальности и проявлением культуры отмены. В общественном воображении это выглядит как нечто принципиально новое, порожденное радикальной чувствительностью XXI века, но на деле за этим скрывается древний социальный ритуал, который человечество воспроизводит из века в век, меняя лишь инструменты.

Цифровая гильотина: что такое «культура отмены» на самом деле?

Cancel culture — что это? В публичных спорах термин зачастую используют предельно размыто. Им обозначают и критику, и бойкот, и последствия неудачного высказывания. Однако с аналитической точки зрения культура отмены — вполне определенный общественный механизм. Речь идет о форме социального исключения, при которой группа стремится лишить индивида символического капитала: репутации, профессионального статуса, легитимности голоса и доступа к аудитории.

Чем же отмена отличается от обычного конфликта? Итоговой целью. Человека не хотят переубедить или наставить на путь истинный. Его стремятся вытеснить за границы социальной группы. С этой точки зрения феномен функционирует как разновидность общественного наказания, не закрепленного в праве, но обладающего реальными последствиями. Медиаплатформы усиливают эффект: социальная агрессия в сети превращается в коллективное действие, принять участие в котором может любой желающий. Скорость распространения осуждения при этом зашкаливает.

Чтобы лучше понять современную культуру отмены, можно вспомнить феномен, который Стэнли Коэн определил как моральная паника. В своей книге «Народные дьяволы и моральная паника» он показал, как общество периодически конструирует образ угрозы, резко преувеличивая опасность, исходящую от конкретной группы или фигуры. В рамках социального бойкота этот механизм воспроизводится почти буквально: отдельное высказывание или поступок вырывают из контекста, наделяют символическим значением и начинают воспринимать как симптом более широкой «болезни» общества.

Так, культура отмены начинает играть роль квазисуда, в котором нет процедур, презумпции невиновности и соразмерности санкций. Это сближает ее с доинституциональными формами общественного правосудия, где эмоциональная напряженность подменяет рациональное разбирательство.

По данным опроса ВЦИОМ, лично с культурой отмены сталкивались 11% россиян, а 43% слышали о таком понятии. На Западе феномен развит сильнее: в результатах опроса исследовательского центра Pew Research Center сказано, что о нем знают 61% взрослых американцев.

В США и Европе медийных личностей пытаются отменить гораздо чаще, чем в России. Вспомним, например, недавний скандал с актрисой Сидни Суини и рекламой American Eagle, где пользователи увидели расистский намек на евгенику и превосходство белой расы. Убрать девушку с экранов не получилось, но доверие аудитории было подорвано.

В российском шоу-бизнесе тоже есть примеры культуры отмены: осуждение Регины Тодоренко после высказывания о домашнем насилии в интервью Peopletalk и бойкот участников «голой вечеринки». Из-за распространения феномена некоторые медийные люди теперь опасаются публично выражать непопулярные взгляды из страха быть «отмененными». Формируется неформальный режим социального контроля инакомыслящих, где приговор об изгнании из сообщества выносят его члены. В этой логике социология отмены рассматривает изучаемый феномен как продолжение традиционных практик поддержания конформизма, которые зародились за тысячи лет до появления интернета.

Черепок для неугодного: как работал остракизм в Афинах

Чаще всего исследователи культуры отмены приводят в качестве ее прообраза остракизм в Древней Греции, или «суд черепков». В Афинах V века до нашей эры он был официальной демократической процедурой. На ежегодном голосовании граждане решали, существует ли угроза полису, а затем выбирали того, кто должен быть временно удален из общественной жизни. Изгнанный не терял гражданский статус и имущество, а лишь изолировался от общества. Имя писали на глиняных черепках, остраконах, откуда и произошло название.

Аристотель в «Афинской политии» писал, что остракизм не требовал доказательства вины. Он применялся к тем, кто становился слишком влиятельным, заметным или опасным. Это был инструмент превентивного изгнания из общества, созданный, чтобы предотвратить восстановление тирании. При этом процедура изгнания никак не была связана с судом. Плутарх позже отмечал, что остракизм был направлен «против чрезмерного превосходства», а не против преступления. Здесь можно проследить важную параллель с современностью. И в древности, и сегодня общество реагирует не столько на конкретное действие, сколько на символическую угрозу.

Отменяют не за поступок, а за несоответствие ожиданиям социальной группы. История порицания всегда повторяется: коллектив избавляется от тех, кто нарушает ощущение предсказуемости и безопасности.

От еретика до врага народа: другие маски социального изгнания

Остракизм был лишь одной из форм отвержения в истории. В разных культурах и эпохах механизмы исключения принимали различные, зачастую куда более жесткие формы. В Древнем Риме, например, существовали проскрипции — списки лиц, объявленных вне закона. Попадание в перечень врагов автоматически лишало человека защиты и превращало его в законную добычу. Насилие становилось легитимным.

Уже позже, в средние века, Европа выработала религиозные формы социального изгнания. Анафема (отлучение от церкви) лишала человека статуса и доступа к сакральному порядку. Или вспомним, например, охоту на ведьм — пример того, как механизмы общественного порицания сочетаются с институциональной властью и массовым страхом. Историки оценивают число жертв инквизиции в десятки тысяч. При этом большинство обвинений строилось на слухах, доносах и символических подозрениях.

Еще одной страшной главой в истории коллективного наказания стал суд Линча. В США конца XIX и начала XX века он был формой «правосудия», которое осуществлялось толпой от имени якобы разделяемых моральных норм. Реальные преступления часто играли второстепенную роль во время суда. Если человек вел себя не так, как принято, и угрожал социальной иерархии, он был обречен. В этом есть сходство с современной культурой отмены: в обоих случаях наказание выполняет не столько юридическую, сколько символическую функцию. Оно обозначает границы допустимого и способствует коллективному самоутверждению.

Физическое насилие прошлого сменилось репутационным уничтожением, но логика осталась прежней: сообщество очищает себя через показательное изгнание.

С приходом просвещения и индустриализации культура отмены не исчезла, а лишь приобрела идеологическую форму. Советские кампании против «врагов народа» тоже были формой общественного наказания, где несогласие с режимом автоматически означало социальную смерть. Изгнание из социума стало универсальным инструментом поддержания порядка, независимо от политического строя.

  В 1982 году антрополог Рене Жирар в книге «Козел отпущения» предложил одноименную концепцию. С ее помощью он объяснил, почему общество регулярно прибегает к коллективной жертве. Напряжение, вызванное внутренними конфликтами, можно снять через насилие или символическое уничтожение одного человека. Это временно восстанавливает порядок и создает иллюзию социальной справедливости. Подобный механизм лежит в основе и древних ритуалов, и современных кампаний отмены.  

Психология толпы: почему нам так нравится изгонять?

Социальные и психологические теории давно пытаются объяснить, почему ритуал изгнания так привлекает нас. Прежде всего он усиливает групповую идентичность. Четкое разграничение «своих» и «чужих» снижает неопределенность и укрепляет чувство принадлежности. В традиционных обществах изгнание из племени приравнивалось к смертному приговору именно потому, что лишало человека социальной опоры.

Французский мыслитель Гюстав Лебон в «Психологии народов и масс» описывал, как индивид в толпе теряет чувство личной ответственности. Онлайн-среда только усиливает это воздействие. Анонимность и физическая дистанция способствуют деиндивидуализации, поэтому принимать участие в травле становится психологически легче. Так формируется эффект толпы, в котором агрессия воспринимается как моральный долг.

Групповая поляризация лишь усиливает феномен отмены. Внутри однородных сообществ обсуждение спорных тем приводит не к компромиссу, а к радикализации позиций. Социальные сети, формирующие замкнутые информационные пузыри, делают этот процесс почти неизбежным. В результате любое отклонение от доминирующей позиции начинает восприниматься как враждебное.

Групповая поляризация тесно связана с трибализмом — склонностью человека мыслить в категориях племенной принадлежности. В условиях цифровой среды «племя» формируется вокруг ценностей, идентичностей или идеологических маркеров. Культура отмены в этом смысле выступает как ритуал племенной лояльности: участие в отмене подтверждает принадлежность к «правильной» стороне и снижает риск самому стать объектом исключения.

Трибализм усиливает бинарное мышление, в котором сложные социальные ситуации сужаются до простого деления на «своих» и «чужих». Любая попытка контекстуализации воспринимается как предательство. Это объясняет, почему в кампаниях отмены так редко допускается возможность ошибки, раскаяния или изменения позиции. Американский социолог Эрвинг Гофман в работе «Стигма» показал, как стигматизация разрушает социальную идентичность человека.

Получив ярлык, индивид перестает восприниматься как сложная личность и редуцируется до одного признака. В условиях культуры отмены этот процесс ускоряется и масштабируется, превращая предполагаемое девиантное поведение в единственную верную характеристику.

Наконец, изгнание помогает группе справляться с когнитивным диссонансом. Когда реальность противоречит ценностям, проще объявить источник дискомфорта опасным, чем пересматривать собственные убеждения. В этом смысле механизмы общественного порицания выполняют защитную функцию, стабилизируя коллективную картину мира.

В итоге разрушительный потенциал культуры отнюдь не новшество XXI века. Он связан с базовыми особенностями человеческой психики. История показывает, что общество снова и снова воспроизводит одни и те же сценарии, меняя лишь язык и инструменты. Понимание феномена как исторически укорененного социального механизма не означает ее оправдания. Но оно позволяет выйти за рамки эмоциональной реакции и задать более сложный вопрос: способны ли мы, осознавая природу этих процессов, выработать формы коллективной саморегуляции, которые не будут воспроизводить логику вечного поиска виноватых?

отсюда

Типа идёшь чуть выше — там буйные тропики. Чуть ниже — ледяное безмолвие Южного полюса. А что между? Что такое климат субантарктики? А это — чудовищные ветра, вечный дождь и хмурая погода +5-10 градусов 24 на 7. Здесь даже смены сезонов как таковой нет. Просто вечный штормовой ветер, дождь и серость.

На таких островах не растут деревья, зато растёт странная монструозная трава. Наземных животных тут тоже почти нет. Вся фауна представлена ордами гнездящихся летающих птиц, пингвинами и отдыхающими на берегу ластоногими. Именно на таком острове близ Новой Зеландии поселился самый южный попугай на планете — Антиподский прыгающий попугай.

С тех пор, как попугаи попали на острова, они почти разучились летать, зато быстро бегают и резво карабкаются по крутым склонам. А жить им приходится как мышам — в норах, которые сами и выкапывают. Сложной проблемой оказалось и питание. Голые скалы, жесткая растительность. Антиподские попугаи не только научились давиться пресными листьями, но даже клюют мох. Вот только этого всё равно мало для выживания. Так странные попугайчики начали хищничать. Да так успешно, что сейчас их по праву можно назвать вершиной пищевой цепи этих странных антиподских островов. Разорение кладок других птиц и воровство птенцов стало обычной рутиной для наших героев.

И испортить всю эту необыкновенность могут только люди, если случайно завезут на эти острова крыс, мышей или кошек. К счастью, этого ещё не произошло, и самый южный в мире попугай продолжает своё экстремальное выживание на краю света!

Какие расстройства психики доводят  до аудиофилии и веры, что цвет кабеля влияет на звук, также чем болеют феминистки и антипрививочники? Что заставляет некоторых часами спорить в комментариях, что общего у плоскоземельщиков и свидетелей СССР, какие расстройства вызывают желание постоянно рассказывать о себе, кто такой "сын маминой подруги", и какой тип обязывает прибивать яйца к Красной площади? 

Ахтунг, текст может вызвать разрыв жопы! Отклонения есть у большинства, если вы увидите что-то про себя, у вас включится режим жопной тяги и желание набить автору рожу, но автор лишь собрал информацию из медицинской литературы.

Бывает: общаешься с человеком и понимаешь — с ним что-то не так. А что именно, объяснить не можешь: просто неприятно, отталкивает. Иногда думаешь «вот мудак», а чаще — «что за долбоёб». Давайте договоримся: долбоёбов не существует. Все отклонения от социума — следствие ментальных нарушений. Люди не выбирают, болеть им или нет: болезнь приходит сама, и без врача её невозможно контролировать.

1) Верующий в теории заговора –

 Паранойяльное расстройство

Сюда относятся плоскоземельщики, 5g-антипрививочники, псевдорелигиозные: (с религией тонкая грань - здоровый человек верит в религию его сообщества, например дагестанец ходит в мечеть, русский в церковь – это просто социальная норма в их среде). Но если он начинает рассказывать что-то за пределами традиционного верования, например "когда мы молимся мы отдаём свою энергию космосу", мешают всё это с эзотерикой и рассказывают каждому при любом удобном случае - это отклонение, а именно Паранойяльное расстройство личности. При этом присутствует важность навязывания его идеи - он будет пытаться всех убедить в неё. Его знание элитарное, он - часть секретного клуба, но при этом обязан всех убедить в свою веру. Он будет ходить по форумам и соцсетям, оставляя комментарии под постами и видео - ведь его миссия это пролить свет невежам. Если вы где-то прочитали что миллион лет назад жили огромные кабаны, вы просто в это верите и не пытаетесь всем донести это "открытие". Если он где-то прочитает что 200 лет назад ядерная война уничтожила цивилизацию а мы - потомки выживших из бункера, то он поставит целью донести это каждому. Логика: «Все вокруг — овцы, которым промыли мозги в школе и NASA. А я — один из немногих, кто прозрел и увидел Истину».
Это дает колоссальный скачок самооценки. Человек из обычного обывателя превращается в «избранного», в борца с системой. Это тот самый нарциссический допинг, который так любит этот психотип.

Часто параллельно у них присутствует нарциссизм, он сосуществует со многими отклонениями, об этом мы поговорим дальше. 

2) Борец за "справедливость" /"правду" /против системы.

Этакий доказыватель везде своей правоты, постоянно пытается донести свою "правду". Тут могут быть несколько расстройств:

1. Гебоидный синдром или Истерическое расстройство. Здесь доминирует эмоциональный дефицит и жажда внимания.
Мотивация: «Посмотрите на меня!». Они прибивают яйца к асфальту, обливают краской картины, выскакивают голыми перед президентом — и это не поиск правды, это перформанс. Такому типу важно шокировать, вызвать сильную эмоцию, стать героем новостей.

Поведение: Это импульсивное, демонстративное действие. Он «борется» не логикой, а вандализмом. Часто такие люди внутренне пусты, и им нужны экстремальные лозунги («Мы все умрем через 5 лет!»), чтобы почувствовать себя живыми.

2. Эпилептоидное расстройство личности (или акцентуация). Не путай с эпилепсией (припадков нет). Это уже специфический склад характера, расстройством можно назвать в меньшей степени (но часто параллельно с ними существует и нарциссичность, обцессивно-компульсивное расстройство , и паранойя). Помните брата Сола Гудмана? Он, помимо веры в "аллергию на электричество", обладал особо скурпулезным характером - всё должно быть по закону и честно. Брат не окончил лучший вуз - быть ему всю жизнь доставщиком почты. Это самый яркий пример из кино, который могу вспомнить. Симптомы: Вязкость мышления, мелочность, невероятное упрямство и ригидность (негибкость). Эпилептоид обожает правила и порядок.

Если ты, по его мнению, нарушаешь логику или факты, он физически не может пройти мимо. Он будет «душить» тебя аргументами, пока ты не признаешь поражение. Для него важно не «найти истину», а установить свой порядок в твоей голове. Это те самые люди, которые будут спорить в комментариях 48 часов подряд из-за одного факта, доказывая в интернетах что кто-то не прав (да, дорогой комментатор, если тебя не отпускает - это возможно твой тип, но не всё так однозначно).

Если он видит грамматическую ошибку под постом на капибаре - обязательно должен поправить! Зачем? Ведь во-первых так правильно. Во-вторых, часто это всё то же нарциссичное утешение собственного эго (но не у всех). 

Густаво Фринг - пример убийств как неотвратимости наказания. Без вспышек гнева - ведь наказать нужно, потому что были нарушены правила. Психопаты, нарциссы и садисты проявляют жестокость ради удовольствия, эпилептоиды ради справедливости. Те люди, которых мы называем "принципиальными". Синдром вахтера - часто туда же, но не всегда. Если он начальник, то все живут по схеме нарушение=наказание, невзирая на обстоятельства (отключили электричество в офисе - отчёты невововремя значит всех накажем). Это часто полезно для государственных служащих, но в них нет гибкости и для бизнеса часто вредно, если они не технические специалисты. 

3. Экспансивно-параноидный тип

Знаете аудиофилов?

Также, у вас на работе есть доносчик, который пишет донос ради факта "восстановить справедливость" ? А если вы чиновник, сталкивались с тем, кто строчит по любому поводу жалобы в администрацию, прокуратуру, ООН?

Это всё следствие одного типа паранойи! 

У него есть сверхценная идея и куча времени навязать её всем окружающим. Идея поработила его мозг. Неважно что это - феминизм его выводит с плакатами на демонстрацию или аудиофилия заставляет часами на форумах доказывать важность наличия лампы 12ax7 в усилителе. Такой человек не просто убежден в своей правоте, он агрессивно захватывает социальное пространство: вещает, поучает и борется с «системой» или «неверными».

Кверулянтство или сутяжничество - когда бабулька строчит тысячи жалоб на лечащего врача - к той же категории. 

Любое возражение воспринимается им не как альтернативное мнение, а как личное оскорбление или признак заговора, что делает его крайне конфликтным и неспособным к компромиссам. Задумывались когда-нибудь, почему вегетарианцы не молча жуют травку, а пытаются показать миру эту идею? Биохакеры, ЗОЖ, часто они помимо идеи, параллельно с паранойей имеют нарциссичность, чувствуя своё превосходство (над теми, кто не использует феменитивы, или теми кто не греет кабеля и слушает неправильный звук, вот глупцы!). В чем разница между паранойяльным расстройством у антипрививочников? По сути симптомы схожи в попытке навязать миру мнение, но у паранойялов вера в тайный заговор и при этом логики гораздо меньше - ведь аудиофилы читают радиожурналы, феменистки изучают статистику изнасилований, так или иначе, они основываются на фактах (хоть и поданых им со стороны таких же параноиков). У одних - элитарность секретного знания, у других - чувство справедливости и правильности их мира. 

Хэмингуэй всю жизнь был активным, экспанствным параноиком, но в конце жизни (не без оснований) стал сенсетивным (об этом чуть ниже). 

Существуют ещё типы параноиков, у всех одна общая черта - если сказать что-то супротив его мнения - вы станете главным врагом. Логические аргументы они не примут. Кстати, паранойя - самый распространённый вид расстройств, но точной статистики нет потому что они никогда не обращаются к психиатру. Если ему предложить сходить к доктору - вы тоже станете врагом. Это с миром что-то не так, а с ними всё в порядке.

Есть ещё два типа параноика:

Сенсетивный параноик

Да, к концу жизни он стал именно сенсетивным - это тот самый классический тип, кто уверен, что все вокруг против него. Реальная слежка спецслужб подпитывала эту идею и сделала его одержимым, доведя до роскомнадзора.

Но у этого типа есть и другие проявления. У вас есть знакомый, который постоянно боится что его все обсуждают? На работе коллеги, по его мнению, смеются именно с него. Почему конкретно с него? Всегда у него есть на это объяснение - не та внешность, не тот социальный достаток. Либо все кругом завидуют! От этого пытаются навредить. ГИБДД остановили - это их подослала коллега с работы, у которой муж в полиции - ведь она завидует ему потому что он купил новую машину!

Вспоминаю школьного учителя географии, которая запрещала нам смеяться на уроках потому что думала, что смеются с неё.

Жалко, психиатрия табуирована в обществе, и нельзя просто пойти на приём для профилактики, как к гинекологу или лору. Ведь вы не узнаете что с вашей простатой или маткой без доктора, точно так же и не узнаете что с вашии мозгом (но если живёте в России - лучше все-таки не ходить, если поставят паранойю (даже безобидную), попадёте в базу ГИБДД, а это - мгновенное лишение прав! Хотя вера в феминизм никак не мешает вождению, а часто напротив - водитель более аккуратен. Уверен, ты, читающий, с вероятностью 50% или параноик или нарцисс. Сейчас у многих уже появилось желание написать комментарий под постом и доказать свою правоту (да, автор не прав, ведь именно твоё знание - ценное, неси его миру).

Третий тип – фанатичные параноики, это та история, описанная в "паранойяльном расстройстве" в начале поста, когда идея за гранью здоровой логики (в отличие от экспансивного, который верит в реальную идею). Есть ещё параноидальная шизофрения, когда человек не просто не доверяет другим, а свято верит в бредовые идеи, например что его травят соседи (газом), пытаются выкрасть инопланнтяне и прочие бредовые идеи уже за гранью здорового мозга. Важно отличать - параноидальное расстройство есть у многих, вы можете жить с этим человеком и не догадываться. А шизофрения гораздо реже, проявляется часто с детства. 

Нарциссы (три типа) 

Беда никогла не приходит одна. Параноики часто параллельно нарциссы (но не всегда). Такие люди, тоже живут среди нас, работают с нами в одном офисе, возможно, спят с нами в одной постели. Вы, скорее всего, в той или иной мере если не одержимый идеей аудиофил или боязненный социофоб, то любите хвастаться всем каждым своим достижением (для нарциссов их расстройство это допинг и они часто многого добиваются). 

Первый тип - Грандиозный нарцисс.

На примере Самохвалова из "Служебного романа", для него статус как религия: Приезд из Швейцарии, «Волга», импортные сигареты -  не просто вещи, а доказательства его превосходства. Он буквально «ослепляет» сослуживцев своим успехом. У таких людей если нет реальных достижений, то есть стремление не быть, а казаться — айфон и гуччи в кредит, фасад дома украшен снаружи, а внутри голые стены, пиджачок надевает чтобы выглядеть солидным даже выходя в алкомаркет за "балтикой 9"

Потребность в триумфе: неважно быть успешным если об этом никто не узнает, он должен быть «самым-самым». Ему необходимы свита, восхищенные взгляды и статусность. Рассказы только о себе, дофаминовая яма заполняется похвалой, склонен к преувеличению вранья (посетил европу как турист на пару недель, но будет рассказывать как жил и работал в Европе, делать вид что забывает русские слова чтобы в очередной раз напомнить о его иностранном опыте). 

Хвастунишки, любят преувеличивать свои достижения. Например я, когда поработал годик маркетологом, рассказывал в резюме что я поднял компанию из пепла и сделал лучшей в стране (да, автор этой статьи тоже нарцисс).

Иногда переносят свой нарциссизм на детей - свои нереализованные мечты становятся идеей в реализации у сыночки, тогда всем окружающим рассказывают какое место ребёнок занял на очередных соревнованиях. Сын маминой подруги - это сын нарцисса, которая постоянно его восхваляет. Самого ребёнка никто не спрашивает, он задолбан родителем и порой ему стыдно, когда батя начинает родственникам фантазировать о его будущих успехах. С движением времени дети становятся тоже нарциссами. 

Также некоторые "грандиозники" способны в открытую оскорблять других пытаясь принизить их. 

Скрытый нарцисс 

Вы его встречали. Это люди, которые постоянно жалуются на свою жизнь, часто преувеличивая жалобу. Его девиз: «Мир слишком ничтожен, чтобы понять мою глубину».

Пример Джокера: до того, как он стал преступником, он живет в фантазиях о признании, но при этом транслирует образ жертвы обстоятельств. Его манипуляция — это ожидание, что мир «должен» ему за его страдания. Их главная фишка — «Пассивная агрессия». Они наказывают тебя своим несчастным видом, молчанием или вздохами. Живя в фантазиях они часто не реализованы в реальном мире, но иногда проскакивают фразы "я стану знаменитым/богатым/успешным"

Перверзный (Токсичный) Нарцисс самый распространённый.

У вас были когда-нибудь отношения с девушкой (или мальчиком), которая постоянно обижается, сваливая на вас груз вины и заставляя извиняться? 

Также, если ты учился в школе в СНГ, вероятность 100% один из них был твой школьный учитель. Для них люди — это «еда» и «марионетки». Они получают кайф от того, что заставляют тебя сомневаться в реальности. Это стратег, который получает дофамин не от похвалы, а от власти над твоими эмоциями. 

Ты сделал ошибку - он заставит чувствовать стыд. Ты попросил его что-то объяснить - он обесценил тебя. Ты рассказал о своей неудаче в работе - в ответ слышишь что ты это заслужил потому что ты тупой (вот он таких ошибок не делает). Тебе грустно - еиу плевать, эмпатия отсутствует. Ты делишься грустью - он может сказать "сожалею друг", его учили как проявлять эмоции с хомосами, но это выглядит наиграно.

Но ему не важно тебя обесценить. Главное - дать доказать самому себе, что есть кто-то хуже.

А теперь мякотка - нарциссичная травма. Почему нарцисс за мгновение становится параноиком? 

Представьте ситуацию - вы считаете себя офигенно крутым. Знакомитесь, например, с девушкой, или приходите на собеседование. Описываете себя как бога в любом деле - но внезапно получаете грубый отказ с указанием ваших недочетов. Например от девушки. Нарциссичному мозгу это как серпом – и мозг включает защиту. Чтобы спасти психику, подсознание в качестве защитной реакции включает паранойю, потому что нарциссу безопаснее думать что это не он неидеальный, а он стал частью заговора против него! Девушку убедили отказать ему чтобы насолить враги. Работадателя подговорили конкуренты. И адекватный минуту назад человек выходит из себя - можут ругаться матом чтобы обесценить всех, кто его травмировал - и затем уходит в гиперфокус на этой идее, он будет всем рассказывать про то что кругом враги, здоровый с виду человек вчера становится заложником этой идеи сегодня. Все, кто ему скажут "братан, ты гонишь" - становятся соучастниками заговора или врагами. 

Главное отличие здоровой психики от расстроенной – отрицание болезни. Параноику нельзя говорить что у него паранойя, он это никогда не признает сам, лишь возведет тебя во враги. Нарцисс Грандиозный в некоторой мере может согласиться, но будет считать это достоинством (но скрытый скорее включит паранойю или дикую обиду). 

В основе таких расстройств лежит некорректная работа мозга, а именно дофамина. Чтобы его получить - нарциссу нужно рассказать какой он офигенный и получить похвалу. Параноидальному человеку оставить где-то комментарий о важности сыроедении или купить очередной шнур для аудиосистемы. Это их питает, они живут этим. 

P. S. Слишком много текста получилось, хотелось описать больше расстройств, но они не уместились в один пост. Я, как сдвгшник словил на этой теме гиперфокус, два месяца читал книги, ютуб и доставал вопросами нейрочаты. На этом посте гиперфокус не даёт уснуть пока не закончу писать, поэтому продолжение будет во второй части. Что интересно обсудить, сексуальные девиации по типу бдсм-щиков , или разобрать какие люди становятся лидерами сект, называя себя богами? 

Некоторые параноики считают, что в интернете нет живых людей — только боты, которые спорят друг с другом. Учёные из Цюрихского университета решили воплотить этот страх в жизнь: они запустили полтора десятка ИИ-аккаунтов на форум, посвящённый дискуссиям, и через полгода сделали заключение: боты не только могут переубедить человека, но и делают это лучше живых собеседников.

Раздел ChangeMyView на Reddit посвящён попыткам переубедить авторов на заданные ими тематики. Если у собеседника получается, автор награждает его «дельтой» — символом убедительности и победы в споре. Тайно, без согласования с администрацией Reddit, исследователи настроили для общения в разделе тринадцать ботов. В состав каждого входили две языковые модели. Одна по сообщениям собеседника извлекала составляла профиль пользователя: его пол, возраст, этническую принадлежность и политические убеждения, местонахождение. Другая ориентировалась на составленный «портрет» и подбирала убедительные аргументы.

Учёные запустили эксперимент в ноябре 2024 года. С тех пор боты оставили около 1700 комментариев. Они активно подстраивались под сленг Reddit, изобретали для себя разные биографии («госслужащий», «жертва изнасилования», «темнокожий мужчина, противостоящий движению BLM») и убедительно изображали настоящих собеседников. Эксперимент продолжался до 25 апреля, пока модераторы раздела не опубликовали посвящённую исследованию статью. За это время боты получили более сотни наград «дельта» — в шесть раз больше, чем получается собрать за аналогичный период у среднестатистического участника-человека.

Модераторы ChangeMyView обвинили учёных в нарушении границ этики, а выразили сомнение в самих результатах исследования — в частности, потому что исследователи использовали сразу две модели на одного бота. Комиссия университета Цюриха вынесла исследователям предупреждение, а юристы Reddit теперь рассматривают возможность подать на них иск в суд.

Tg-канал Baza(с)

Есть достаточно известное понятие — ошибка выжившего. Американскому математику Абрахаму Вальду в годы 2-й мировой войны удалось убедить конструкторов: бронировать надо не те места бомбардировщиков, которые поражены больше всего, а те, где количество пробоин минимально — скорее всего это и есть самые уязвимые узлы, не вернувшиеся на базу самолеты получили попадания именно сюда.

Другой ученый, услышав доводы о разумности дельфинов — дескать, они выталкивают тонущих к берегу — сказал:

— Мы же не знаем мнения тех, кого они, возможно, вытолкали в океан?

Попробую сформулировать ошибку обратного рода.

Заяц — один из синонимов слабости.

— ...Трусишка-зайка серенький...

— Что ты боишься, как заяц...

И т.д. Между тем, степные казахи рассказывали мне — заяц может в последний момент погони опрокинуться на спину и врезать задними лапами настигающему хищнику. У лис и волков — минимум сотрясение, повреждения глаз, выбитые челюсти, а у коршунов — переломы крыльев и шей, последствия таких ран, как правило, не оставляют шансов выжить.

Известны случаи – заяц наносил сильные увечья — вплоть до смертельных – неосторожным охотникам.

Возможно, убегание – это гениальный тактический прием, изматывающий противника и вводящий его в заблуждение, а о трусости всего вида мы судим по слабым неудачникам.

Или по тем, которые отважно жертвовали собой, отвлекая хищников от чего-то более важного, чем своя маленькая заячья жизнь.

Настоящие боевые зайцы сидят в берлогах, отвоеванных у медведей, их стены увешаны скальпами и проломленными черепами хищников, а почтенные отцы семейств показывают своим детям и внукам приемы стремительного заячьего айкидо.