Легкое авторское из Питера "Чуть семью не сбил"

Логойск, Беларусь. Сбившая машина не остановилась. Данные переданы в ГАИ. Косуля убежала в лес, но выживет или нет неизвестно. Лежала минут 15-20 в конвульсиях.

Провинция Квазулу-Натал, ЮАР.

Авария произошла 16 января, но видео публикуют только сейчас. В пикапе погибли три человека (одного выбросило из салона, двое заживо сгорели внутри). На обочине пострадали пятеро дорожников - их сбила фура. Шашечника ищут. 

В полиции уточняют, что мужчина за рулем иномарки проигнорировал запрещающий сигнал светофора. Молодой человек 2003 года рождения, не ставший спешиваться перед переходом, травмирован.

О судьбе животного информации пока нет. Renault Duster получил механические повреждения

Пять лет они выживали в новозеландских Южных Альпах, сейчас путешествуют пешком по Европе. Они никогда не знают, что ждет их завтра, но уверены в одном: возвращаться к привычному укладу обывательской жизни им совсем не хочется.

На фотографиях и видеороликах 34-летняя Мириам Лэнсвуд выглядит безупречно и совсем не похожа на бездомную: у нее длинные шелковистые волосы, ослепительная улыбка (девушка чистит зубы золой) и гладко выбритые ноги. На шее она носит талисман из клыка кабана и рога первой убитой ею козы. У ее 64-летнего мужа Питера длинные седые волосы и борода, которую периодически подбривает.

Питер описывает их образ жизни так: «Мириам охотится, а я готовлю еду. Она гораздо сильнее меня, и женщины в принципе стреляют куда лучше». К разговору присоединяется сама охотница: «Женщины просто более осторожные. Нас куда меньше интересуют трофеи, так как нам не надо доказывать себе и окружающим свою крутость».

Похоже, тут опять будет что обсудить…

Итак, это был сериал «Скорая помощь-6». Когда-то, еще в пятой части, мне уже оказывали скорую помощь (был я тогда велосипедистом)… Рассказывал об этом здесь: Как я снимался в сериале «Скорая помощь-5».

На этот раз пришло время побыть другим персонажем.

Кстати говоря, сбивание считается одним из самых сложных трюков. А все из-за того, что оно довольно непредсказуемое. Сам видел, как люди, довольно хорошо подготовленные и уже много раз «сбивавшиеся», летят головой в асфальт. А причин тому может быть много: слегка потерял ориентировку в пространстве, или само движение идет не так, как предполагалось, или тот, кто за рулем, сработает неудачно – факторов много. Да и скорость надо правильную выдерживать тому, кто сбивает. Всего и не перечислить.

Но в моем случае всё было гораздо легче, поэтому на какие-то «лавры по крутому сбиванию» я не рассчитываю. 😊

Что ж, перейдем к сюжету – он был здесь интересный и необычный. Посмотрите видео, потом попробую пояснить.

Девушка садится за руль и едет по пустой дороге. Но как только видит перед собой неожиданно появившегося человека, то вместо того, чтобы нажать на тормоз, решает выпрыгнуть из машины. Может, она подумала, что автомобиль так остановится быстрее? 😄 Ладно, оставим это на совести сценаристов.

А теперь про мою роль… во всем этом деле. Собственно, это было мое первое сбивание в кино (до этого не раз отрабатывал его на тренировках).

К сожалению, у меня есть только один дубль со съемок, а их было пять. Первый я испортил тем, что слишком явно подпрыгнул – нехорошо, заметно. Далее все пошло неплохо, но была идея разбить стекло.

Однако… Машина, хоть и управлялась человеком, по сути, как бы шла «на докатывании», поэтому скорость была довольно низкой. Кроме того, я привык падать насколько возможно мягко, поэтому и в стекло приходил несколько раз, но мягко. Правда, один раз влепился от души, но оно все равно выдержало. Хотя даже на камере был слышен удар.

В общем, решили оставить всё так, как получилось. Вот этот дубль, который у меня остался (не самый удачный, один из первых, тут и скорость вообще небольшая, и притормозили сильно).

Постановщик трюков Антон Смекалкин, за рулем был Анатолий Дребот.

Падение девушки из автомобиля снималось отдельно. Ее дублировала Екатерина Куксова. Кстати, по сюжету потом валяться на асфальте тоже должен был я, но именно в этот день Гоша Куценко заболел, поэтому отсняли сбивание, а потом меня уже не позвали. Да и правильно – все же проще и дешевле было взять под эту роль женщину, чем меня. 😁

Вот такие дела. Будьте внимательны и не сбивайтесь машинами без надобности!

Можете сыпать критику, мешок приготовил…

А это друг, который решил посидеть немного на мрачном типе. 😁

Автомобилист, передвигаясь по трассе, совершил наезд на лося, который выбежал на дорогу. Прибывшие на место ДТП сотрудники регионального комитета по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира зафиксировали факт гибели дикого животного.

Вскоре после этого последовал иск к автовладельцу о возмещении государству ущерба, причиненного гибелью лося (стоимость животного оценили в 80 000 рублей).

Поскольку на момент столкновения у водителя был просрочен полис ОСАГО, страховая компания отказалась возместить ущерб. Поэтому суд удовлетворил иск комитета и взыскал заявленную сумму с автомобилиста, признав его вину в произошедшем: он выбрал скорость движения, не учитывая дорожную ситуацию, что привело к наезду на животное (пресс-служба судов Спб, 03.10.2023).

P.S. Здесь я пишу на разные темы, а вот в своём телеграм-канале про кредиты и долги я выкладываю новости законодательства для должников, рассказываю судебную практику и делюсь способами взаимодействия с банками, приставами и коллекторами. Если у Вас есть потребкредит, микрозайм, кредитная карта, ипотека, автокредит или вы уже стали должником по кредитам, микрозаймам, алиментам, оплате услуг ЖКХ, налогам - Вам будет интересно подписаться и читать мой телеграм-канал.

Телефон завибрировал, и я подскочила как ошпаренная. Сон мигом слетел. Экран светился в темноте, циферки на часах показывали 3:17. Вот же зараза – кому неймётся в такую рань?

Витька сопел рядом как паровоз. Двадцать два года вместе, трое детей, ипотека эта проклятущая, тачка, дачка – всё как у людей. Многие знакомые нам завидовали чёрной завистью. «Как умудряетесь столько лет не собачиться?» – часто доставали расспросами.

Телефон опять затрясся. Не звонок – сообщение какое-то. Я потянулась к тумбочке, но в полусне промахнулась. Мой-то телефон на зарядке с моей стороны валялся. А вибрировал Витькин.

Странноватенько... Кто ему пишет в такую темень?

Я на цыпочках взяла его мобильник. На экране высветилась какая-то «Анечка». И первые строки сообщения буквально ударили под дых: «Не могу уснуть, всё думаю о тебе. Когда увидимся?»

Сна ни в одном глазу. Разблокировала телефон – пин-код 1984, год его рождения, элементарщина какая-то. Руки ходуном ходили, но я должна была докопаться до правды.

Переписка с этой Анечкой – просто мама не горюй! Тянулась аж несколько месяцев. Сердечки, обеденные перерывчики, фоточки, сюси-пуси всякие. «Моя звёздочка», «единственная», «скучаю каждую секундочку». Тьфу! Те самые словечки, которыми когда-то меня охмурял.

— Люб? — сонный Витькин голос чуть до инфаркта не довёл. — Ты чего не дрыхнешь?

Я к нему повернулась, телефон всё ещё в руках держала. В полутьме видно было, как его физиономия менялась – от сонной тупости к испуганному «попался, голубчик».

— Это ещё что за Анечка? — голос у меня был ледяной, аж самой странно.

Витька сел на кровати, давай лицо тереть.

— Дай сюда, — он за телефоном потянулся, но я отодвинулась.

— Кто. Такая. Анечка? — повторила я, чеканя слова как топором.

— Люб, ну давай с утреца поговорим. Сейчас ночь-полночь, ты всё не так поняла.

— Да что ты говоришь? — я аж хрюкнула от злости. — «Вчера было волшебно, ты лучший мужик в моей жизни». Это я тоже не так поняла?

Витька вздохнул как слон. Больше не рыпался забрать телефон, просто сидел с потерянным видом.

— Она для меня – пустое место, — наконец родил он.

— Пустое? — я листала переписку дальше, глазам не веря. — А чего тогда писал ей, что любишь? Зачем таскался с ней в гостиницу «Заря»?

— Ты сейчас всё вверх тормашками перевернёшь, — он голос повысил, но тут же прикусил язык и зашептал: — Дети дрыхнут, давай без этих итальянских страстей.

— Ах, прости, что порчу твою распрекрасную семейную жизнь, — к горлу подкатил такой ком – вот-вот разревусь. — Двадцать два года, Виталя. Двадцать два года псу под хвост.

— Не неси чушь, — он попытался схватить меня за руку, но я отдёрнулась как от огня. — Это просто... загул. Ерунда. Она соплячка совсем. Сама на шею вешалась.

— А ты, значит, весь такой джентльмен, прям не смог устоять, — меня аж перекосило от злости.

Тут в дверь тихонечко постучали, и в щелку просунулась взъерошенная башка нашей младшенькой, Ксюхи.

— Родичи, вы чего не спите? — она глаза кулачком тёрла спросонья.

Мы с Витькой переглянулись. Нечего двенадцатилетней девчонке видеть, как её семейка летит в тартарары.

— Ничего, солнце, — я попыталась нацепить улыбку. — Папе на мобилу пришло важное сообщение по работе, мы тут перетираем.

— В три часа ночи? — Ксюха зыркнула подозрительно.

— У папаши международный проект, в Америке сейчас день, — неожиданно поддержал меня Витька. — Топай спать, малявка.

Когда дверь за Ксюхой закрылась, мы оба заткнулись. Я положила телефон на кровать между нами – маленькая чёрная коробочка, которая за несколько минут разворотила вдребезги всё, во что я верила.

— Не хочу сейчас об этом, — наконец выдавила я. — Надо подумать.

— Люб, давай без горячки...

— Без горячки? — я засмеялась как ненормальная. — Ты мне рога наставлял. Месяцами! И писал ей то же самое, что когда-то мне плёл. А теперь просишь не горячиться?

— Это ничего не значит...

— Для меня – значит, — я вскочила с кровати и начала одеваться. — Переночую в Лёшкиной комнате, он на выходные к друганам укатил.

— Ведёшь себя как малолетка, — Витька тоже поднялся. — Давай по-взрослому всё обмозгуем.

— Не сейчас, — я уже у двери стояла. — Мне нужно прийти в себя.

Витька не стал меня тормозить. Может, въехал, что сейчас любые разговоры – только масла в огонь подлить.

В Лёшкиной комнате холодрыга и запах его одеколона на всю ивановскую. Я свернулась на его кровати в позе эмбриона. Какой там сон – ни в одном глазу! В голове крутились обрывки той поганой переписки, перед глазами стояло Витькино лицо – растерянное, виноватое.

Утро как-то внезапно накрыло – я даже не просекла, как задремала. За окном мерзопакостно серо и дождь как из ведра. На часах почти восемь. С кухни грохот доносился – кто-то посудой бренчал. Я умылась, пригладила волосёнки и поплелась вниз.

На кухне Ксюха химичила, мутила какую-то бурду из хлопьев с йогуртом и фруктами. Витька за столом с кофе сидел, уткнувшись в планшет.

— Утра, — буркнула я.

— Мамуль, ты чего такая зелёная? — Ксюха от своей кулинарии оторвалась. — Захворала?

— Не выдрыхлась просто, — я себе кофейку налила и плюхнулась напротив Витьки.

Он на меня зыркнул быстро и снова в планшет уткнулся. Трусло позорное.

— Пап, ты ж обещал сегодня меня к Милке на днюху забросить, — Ксюха бухнулась на стул рядом с отцом. — Не забыл?

— Конечно нет, заинька, — Витька ей улыбнулся. — Давай, собирайся, через часик выдвигаемся.

Когда Ксюха убежала, на кухне повисла тишина – хоть топор вешай. Я в окно пялилась на дождь, Витька – в свой планшет.

— Надо поговорить, — наконец выдал он.

— Ага, надо, — согласилась я. — Но не щас. Отвези Ксюху на днюху, потом перетрём.

Он башкой кивнул, допил кофе и с кухни слинял. Я осталась одна, глядя на своё отражение в тёмном окне. Зарёванная тётка средних лет с потухшими гляделками. Кто бы мог подумать, что всего сутки назад я считала себя везунчиком по жизни?

Пока Витьки не было, я набрала старую подругу Томку. Мы с ней ещё со школьной скамьи корешились, и она через два развода прошла, так что в семейных разборках – как рыба в воде.

— Люба? — удивилась она. — В такую рань? Стряслось чего?

— Витька мне рога наставляет, — выпалила я без предисловий.

На том конце затихли, потом Томка вздохнула:

— Ты на все сто уверена?

— Железобетонно. Я переписку видела. Какая-то Анечка, молоденькая вертихвостка.

— Вот козлина, — Томка никогда не стеснялась в выражениях. — И чё теперь?

— Без понятия, — честно призналась я. — Двадцать два года вместе, трое детей... Как такое перечеркнуть?

— А как дальше с предателем-то жить? — отбрила Томка. — Ты его простишь?

— Не знаю, — снова сказала я. — Надо с ним перетереть. Въехать, почему.

— Почему, почему, — передразнила Томка. — Потому что мужик он. Им вечно мало одной бабы.

— Не всем, — возразила я. — Я верила, что Витька – не такой.

— Ну и зря, — вздохнула подруга. — Слушай, хочешь, приеду? Посидим, погутарим.

— Не, спасибо, — отказалась я. — Мне надо самой всё переварить. И с Витькой потолковать.

После трёпа с Томкой я торчала на кухне, перебирая в голове варианты. Развестись? Простить? Сделать вид, что ничего не было? Всё казалось одинаково невозможным.

В дверь позвонили – на пороге стояла наша средняя, Маринка, с рюкзачищем.

— Мамуль, здорово! — она чмокнула меня в щёку. — Я на пару дней, можно? В общаге ремонтище затеяли, жить невозможно.

Маринка на втором курсе меда училась и в общаге зависала. Я обрадовалась её приезду – дочка отвлечёт от паршивых мыслей.

— Конечно, солнце, — я её обняла. — Твоя конура всегда на стрёме.

— А где народ? — Маринка огляделась. — Тишь да гладь.

— Папаша Ксюху на днюху к подружке повёз, Лёшка у друганов на выходных.

— Класс, значит, у нас девичник! — Маринка заулыбалась. — Я столько всего тебе выложить хочу!

Мы устроились в гостиной с чаем и печеньками. Маринка трещала о своих студенческих делах, новом преподе анатомии и симпатяге-однокурснике. Я слушала вполуха, мысли всё время возвращались к ночному открытию.

— Мам, ты меня вообще не слушаешь, — наконец просекла дочь. — Что-то стряслось?

Я посмотрела на неё – умную, чуткую, так похожую на меня в молодости. Ей девятнадцать, уже не ребёнок. Может, ей-то я могу правду-матку выложить?

— Мариш, у нас с папашей... напряг, — осторожно начала я.

— Какой? — она нахмурилась. — Вы ж всегда были идеальной парочкой.

— Идеальной... — я горько хмыкнула. — Так все думали.

— И что стряслось?

Я колебалась. Стоит ли впутывать дочь в наши с Витькой заморочки? Но она уже не малявка, и, может, женский взгляд поможет мне разобраться.

— У папаши... завелась зазноба, — наконец выдала я.

Маринка застыла с чашкой у рта.

— Гонишь? Папа? Наш папа?

— Представь себе, — я криво улыбнулась. — Я сама не могу в это въехать.

— Откуда знаешь? — Маринка чашку отставила. — Он сам раскололся?

— Я переписку в его телефоне нарыла. Случайно, — я не стала вдаваться в детали. — Какая-то соплячка по имени Анечка.

— Может, это недоразумение? — в голосе дочери сквозила надежда. — Может, это просто коллега?

— Коллеги обычно не строчат «ты лучший мужик в моей жизни» и не шастают по гостиницам, — я не сдержала желчи.

Маринка притихла, переваривая инфу.

— И что теперь? — наконец спросила она. — Вы... разбежитесь?

— Без понятия, — честно ответила я. — Пока не перетёрла с ним. Он Ксюху отвёз и должен скоро нарисоваться.

— Хочешь, я свалю? Чтобы вы могли поговорить тет-а-тет?

— Не, — я башкой мотнула. — Оставайся. Мне спокойнее, когда ты рядом.

Мы сидели в гостиной, притихшие, каждая в своих мыслях. Наконец, хлопнула входная дверь – Витька припёрся.

— О, Маринка прикатила! — он радостно шагнул к дочке, но она отстранилась.

— Здорово, пап, — холодно бросила она.

Витька недоуменно зыркнул на неё, потом перевёл взгляд на меня и врубился.

— Ты ей растрепала? — в его голосе сквозил упрёк.

— А что, это секрет? — взвилась я. — Ты собирался скрывать свои шуры-муры от всей семьи?

— Это не шуры-муры, — он устало потёр лоб. — И не то, что ты думаешь.

— А что это, пап? — влезла Маринка. — Объясни нам, дурам необразованным.

— Дочь, это разговор взрослых, — Витька попытался сохранить авторитет.

— Я уже взрослая, — отрезала Маринка. — И имею право знать, почему ты предал маму.

— Я никого не предавал! — повысил голос Витька. — Это была ошибка, минутная слабость...

— Минутная? — я не выдержала. — Судя по переписке, ваш романчик тянется уже полгода!

— Какой романчик? — он руками замахал. — Люб, это несерьёзно, просто... просто...

— Перепихон? — подсказала я. — Это должно меня утешить?

Маринка поднялась с дивана.

— Я, пожалуй, к себе потопаю, — сказала она. — Вам надо перетереть наедине.

Когда дочь ушла, Витька плюхнулся напротив меня. Он выглядел постаревшим и замученным.

— Прости меня, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя обидеть.

— Не хотел обидеть? — я чуть не задохнулась от возмущения. — А чего ты хотел, Виталя? Чего тебе в семье не хватало?

Он долго молчал, пялясь в окно. Потом вздохнул:

— Я сам не врубаюсь. Она просто... нарисовалась. Молодая, весёлая, вечно мне комплименты отвешивала. А я... я почувствовал себя снова молодым и нужным.

— А дома ты себя таким не чувствуешь? — тихо спросила я.

— Дома я чувствую себя функцией, — неожиданно резко ответил он. — Папаша, муж, добытчик. Ты когда в последний раз на меня зыркала так, как в молодости? Когда спрашивала о моих чувствах, а не о том, оплатил ли я счета?

Его слова были как оплеуха. Неужели он прав? Неужели я сама подтолкнула его налево?

— То есть, это я виновата? — всё же спросила я.

— Не, — он башкой помотал. — Виноват я. Я должен был с тобой перетереть, а не искать утешения на стороне.

Мы заткнулись. За окном дождь усилился, капли барабанили по стеклу, будто кто-то настырно ломился в нашу хату.

— Я не знаю, смогу ли тебя простить, — наконец выдала я. — Мне нужно время.

— Понимаю, — кивнул Витька. — Но я хочу, чтобы ты въехала: я тебя люблю. Всегда любил. То, что было с Аней — это ошибка, минутная слабость. Я уже всё оборвал.

— Когда? — скептически спросила я. — Когда я переписку нарыла?

— Не, — он башкой помотал. — Неделю назад. Я врубился, что разрушаю самое ценное, что у меня есть — нашу семью.

Я хотела ему верить. Правда хотела. Но как можно верить человеку, который тебя месяцами дурил?

— Надо подумать, — повторила я. — И, наверное, нам стоит какое-то время пожить порознь.

— Люб, не надо, — в его глазах мелькнул страх. — Дети не въедут.

— Дети всё прекрасно шарят, — я кивнула в сторону лестницы, где в своей комнате торчала Маринка. — И им лучше видеть родаков, которые по-честному решают заморочки, чем фальшивую идиллию.

Витька не нашёлся, что ответить. Мы сидели молча, слушая шум дождя. Два чужих человека, прожившие бок о бок двадцать два года.

— Я к маме перекантуюсь пока, — наконец сказал он. — Дам тебе время подумать.

— Лады, — я кивнула, чувствуя странное облегчение.

Он потопал наверх шмотки собирать. Я осталась в гостиной, пытаясь осознать, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней.

Маринка спустилась через полчаса, когда Витька уже укатил.

— Ты как, мам? — она плюхнулась рядом, обняла меня за плечи.

— Хрен знает, — честно ответила я. — Пусто как-то.

— Он... совсем свалил?

— Пока, — я вздохнула. — Мне надо подумать, сможем ли мы всё разрулить.

— А ты хочешь разрулить? — тихо спросила дочь.

Я задумалась. Чего я хочу? Вернуться в прошлое, когда я была уверена в своей идеальной семейке? Или начать новую жизнь без лжи и предательства?

— Не знаю, — в третий раз за день повторила я эту фразу. — Двадцать два года — это не фигня собачья. Но и жить во вранье я больше не хочу.

— Понимаю, — Маринка прижалась ко мне. — Что бы ты ни решила, мы с тобой, мам.

Вечером Ксюха вернулась, довольная и раскрасневшаяся после днюхи. Она не сразу просекла отсутствие отца, но когда спросила о нём, я выложила правду — конечно, в мягкой форме.

— Папка поживёт какое-то время у бабушки, — объяснила я. — У нас с ним возникли разногласия, и нам нужно время, чтобы их разрулить.

— Вы поругались? — насторожилась Ксюха.

— Можно и так сказать, — я не стала вдаваться в подробности.

— Вы что, разведётесь? — в её глазах появился страх.

— Без понятия, малышка, — я обняла дочь. — Но что бы ни стряслось, мы оба всегда будем тебя любить.

Ночью я не могла вырубиться. Валялась в нашей с Витькой постели, слушала тишину дома и думала. О том, как мы познакомились — молодые, влюблённые, уверенные, что наша любовь до гроба. О том, как рожала детей, а он держал меня за руку и гнал, что я самая сильная и красивая. О том, как построили хату, посадили огород, вырастили детей — всё, как положено.

И о том, как постепенно стали чужими. Как забыли говорить друг другу о чувствах, как перестали друг друга замечать. Может, Витька прав? Может, я реально видела в нём только функцию, а не живого мужика с его страхами и слабостями?

Мобильник на тумбочке показывал 3:17 — ровно сутки с того момента, как я узнала правду-матку. Я взяла его, открыла галерею. Наши семейные фотки — улыбающиеся, счастливые рожи. Была ли эта идиллия настоящей или мы просто ломали комедию?

Я набрала Витькин номер прежде, чем успела передумать. Он ответил почти сразу, будто не дрых.

— Люб? Что-то стряслось?

— Не, — я помолчала. — Просто... хотела спросить. Ты реально оборвал с ней всё до того, как я просекла?

— Реально, — без колебаний ответил он. — Я въехал, что творю жуткую ошибку. Что ни одна интрижка не стоит того, чтобы потерять тебя и детей.

— Почему я должна тебе верить?

— Не должна, — вздохнул он. — Но это правда. Я уже неделю не отвечал на её эсэмэски. Собирался ей набрать и всё объяснить, но не успел.

Я молчала, переваривая его слова.

— Люб, — тихо сказал Витька, — я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я хочу всё исправить. Хочу вернуть то, что было между нами раньше. Ты... ты дашь мне шанс?

Что я должна была ответить? Что всё прощаю и забиваю? Или что наша семья разнесена в щепки навсегда?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Мне нужно время. Но... я подумаю.

— Спасибо, — в его голосе звучала такая искренняя благодарность, что у меня аж сердце защемило. — Я люблю тебя, Люб. Всегда любил.

— Ночи, Виталя, — я трубку бросила, не в силах ответить на его признание.

За окном светать начинало. Новый день — первый день моей новой жизни. Какой она будет? Смогу ли я простить и забить? Или придётся всё с нуля начинать? Я не знала ответов на эти вопросы. Знала только, что больше не хочу жить в мираже идеальной семьи. Хочу настоящих чувств, честных разговоров, искренней любви — даже если для этого придётся пройти через всё это дерьмо.

Я глаза закрыла, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Что бы ни случилось дальше, я вырулю. Я сильная. Я смогу.

А «идеальная семья»... Может, она и правда закончилась в 3:17 утра. Но что-то мне подсказывало, что вместо неё может начаться что-то новое — может, не идеальное, но настоящее.

Больше подобного вы можете прочесть на Дзене