Свежие посты за всё время

На месте скончались 64-летняя мать водителя, его 29-летняя жена и трое детей — 12-летняя дочь, девятилетний сын и пятилетняя дочь. Сам 35-летний водитель и его двухлетний сын госпитализированы.

https://vombat.su/post/77896-konkurs-memov-iii-na-kapibare-nagrazhdenie-i-prodolzhenie-segodnya-poslednii-den-speshite

https://kapi.bar/post/konkyrs-memov-na-kapibare

21 марта Netflix выпустит первый сезон по мотивам научной фантастики Лю Цысиня «Задача трёх тел» (Three Body Problem) от шоураннеров «Игры престолов». А стриминг Peacock уже приобрёл у Tencent права и 10 февраля выложил на сервисе все 30 эпизодов китайской экранизации «Задачи трёх тел». На китайском с английскими субтитрами. Так в пресс-релизе и пишут: мол, мы счастливы дать всем поклонникам сай-фая возможность ознакомиться с китайской версией перед голливудской премьерой, лол.

Но на самом деле между двумя сериалами мало общего: если восемь эпизодов первого сезона Netflix охватят только первую книгу Цысиня, то китайская версия буквально следует текстам всей книжной трилогии «Памяти о прошлом Земли». Вдобавок в сериале Tencent действие происходит только в Китае, а у Netflix — по всему земному шару.

Фото моё, ищу такие места я, подпись автора отсутствует
Граффити старое, но, поверх еще не решились сделать новый арт

📍Ул Правая набережная

54.708288° 20.464075°

Мы из Калининграда, и в основном пишем про наш регион. Однако, иногда еще и путешествуем.
Пишем о том что и кого видели, что пережили, почувствовали, и где были!
Мы в TG (посты чуть раньше), мы в VK

Ранее я уже рассказывала про этот подъезд здесь.

Летом 2014 года мы с сыном несколько дней жили в Ростове-на-Дону и побывали здесь, полюбовались и картинами, и всем подъездом.

Подъезд украшен не только копиями картин итальянских художников, но и гипсовыми барельефами, фресками, мозаикой, кованными решетками....

Всё это сделал житель этого подъезда Константин Николаев , потратив многие годы и личные средства. Теперь ему помогают добровольцы как деньгами, материалами, так и собственным трудом.

Вашему вниманию я предлагаю сегодня полюбоваться потолками этого подъезда.

Чтобы не говорили критики, но мне всё равно этот подъезд нравится. Посмотрите как здорово смотрится этот необычный подъезд.

А здесь (см ниже) работа над потолком ещё не законченна.

Художник, украшающий свой подъезд, говорит, что вот такие куски лепнины (на нижнем снимке) приносят ему жители города. Он этому очень рад. Очищает их от грязи, потом использует при украшении подъезда.

К прошлому посту прочла много негативных отзывов. Удивляет, как этим ценителям прекрасного, их врождённый тонкий вкус позволяет нецензурно выражаться и так неграмотно писать. Или людей просто коробит, что у кого-то всё не так "как у людей", что кто-то сам за свой счёт меняет окружающее пространство не по шаблону.

К вопросу о недовольстве соседей. Константин говорит, что есть только один сосед, недовольный всеми этими изменениями. Так его дверь и стену возле дверей никто не трогает. Вот и стоит она облупленная - одна на весь подъезд. Правда пол перед квартирой всё равно плиткой выложен.

18+ Темное фэнтези, не юмор, впечатлительным не читать.

С самого раннего утра Вайт страдал от страшного, выматывающего душу и тело, похмелья. Имея доступ к магии, способной устранять любые проблемы организма, о здоровье он никогда не заботился. За свою двухсотлетнюю жизнь в качестве квирита Некросферы он успел перепробовать всё: алкоголь, наркотики, эликсиры шаманов с Ранних Болот, ядовитую кровь исмирийцев и даже плесневелый изюм из одного богом забытого мирка. Но такой болезненной абстиненции не давало ни одно из вышеперечисленных средств! Голова раскалывалась и трещала, точно мертворожденный холодильник «Зил» , зубы ныли, всё тело ломило, а в животе, в животе... Всё крутило, бродило и жглось, точно вулкан, готовый извергнуться в любой момент. Из живота лава поднималась выше, заполняла его легкие и бронхи, горячим лихорадочным дыханием выходила наружу. Вайт болезненно кашлял и никак не мог вспомнить, что же он вчера употреблял? И с кем?

С трудом поднявшись на ноги, он осмотрелся: обстановка была не знакомой. Деревянный пол из грубо оструганных досок, стены из пожелтевших от времени бревен, грубо побеленный, с комочками манной каши, потолок. В углах комнаты блестели лаком резные языческие тотемы; вместо привычных икон Пантеона Смерти — пучки пахучих трав и мумифицированные головы неизвестных уродливых животных. Электричеством тут и не пахнет — на столе чадит тусклая керосинка — вот и все освещение. Вайт болезненно сощурился: в этой тьме нихрена не было видно! Все мелкие объекты смазывались и превращались в собственные тени-мороки. Зловеще скалились на незваного гостя, нагоняли страх.

Почти на ощупь, он добрел до большой печи, выложенный из старого красного кирпича, взял в руки тяжелый металлический чайник, отогнал рой мелких зеленых мух и жадно припал к его носику. Прохладная вода Ниагарским водопадом ворвалась в его страдальческое нутро. Стало чуть легче. Зуд в желудке поутих. В голове прояснилось, заворошились тревожные мысли: как я сюда попал? И что это вообще за место? Неужели мы с Кимли вчера решили отметить успешный поход на этот...эту деревню...как их там? Друидов, шаманов?

Память не хотела возвращаться вся разом, сознание скрипнуло жерновами нейронов и перенеслось к утру прошлого дня.

***

Часы показали три часа ночи. Под покровом предрассветного тумана отряды смердов с серпами наперевес и обычная безмозглая нежить вошли в болотную деревню. Началась методичная зачистка всего живого. Цветки алого мака жадно рассыпались по влажной земле. Собак у болотников не водилось, однако вместо них путь скелетам постоянно преграждали странные дерганные люди — они бросались на лезвия мечей и с’акрисов молча, в их глазах не было ни злости, ни страха - одна безумная мутная пустота. Своих мирно спящих хозяев они защищали яростно и отчаянно. Не собаки, но верные псы. Околдованные рабы. Тайна болотных колдунов, до сих пор нераскрытая и от того невероятно желанная.

Пара квиритов Некросферы, командующих армией мертвецов, ждали своего часа за ближайшим холмом и наблюдали за происходящим при помощи следящих витражей. Изображение было не лучшего качества и постоянно пропадало - сказывался непонятный магический фон, царящий в здешних краях.

Жители болотной деревни давно мутили воду в землях, которые слуги Жнеца считали своей вотчиной - грабили, уводили в рабство людей, а иногда нападали и на самих квиритов. Однако до последнего момента вычислить местоположение их форпоста не удавалось. Вайту повезло - роясь в архивах разоренного города, он случайно наткнулся на карту местности с подозрительным селением посреди болот. Вызвав для подстраховки своего старого знакомого, он решил устранить проблему "партизан", а если повезет - то и солидно заработать. Технология создания живых "зомби" обещала огромные тактические преимущества, а значит и немалую прибыль.

— Да не верю я, что там целая деревня колдунов! Откуда? Ну, человек пять от силы! Двое взрослых, да ученики! В обычных условиях "дар" штука редкая! — возмущался мужчина с седыми висками. Он был одет в застиранную военную форму, на голове кепка, на левой стороне груди тускло блестит золотой мортум, на правой — знак полного «костного круга». Все семь делений. — Херней маемся, ну честное слово! Целую армию пригнали! Вернемся в "длань" - засмеют...

— Может и пять колдунов, может и вовсе пара, но ты слышал, что про них говорят? Будто им сама природа подчиняется! Хреновы «повелители мух»! - возразил моложавый Вайт. Аккуратная модная прическа, тщательно выбритые щеки и новенький, сшитый на заказ, комплект пиксельного камуфляжа. На вид ему можно было дать не более тридцати лет, но глаза выдавали куда больший жизненный опыт. — Очевидцы рассказывали, что их "питомцы" людей заживо сжирают! И хрен пойми, как с этой напастью бороться! Выберется из травы рой этих тварей — облепит тебя с ног до головы — и поминай, как звали! Сожрут и опомниться не успеешь! Этих уродов весь полуостров боится!

— Ой, да че ты мне лечишь? Местные дурачье может и боится, но мы-то! Прижмет — так сожжем их на дальних подступах. Да и артефакты от «гнуса» никто не отменял, — седой постучал по красному камню в серебряной оправе, висящему у него на шее и нахмурился. Он вообще жалел, что ввязался в эту авантюру - поход на тайную деревню болотников не сулил ни душ, ни денег. Сплошная трата времени. Разве что выйдет развлечься…по слухам бабы у этих болотников были весьма неплохи…

— Кимли, это не обычный гнус! Это какие-то магические твари! Мы таких еще не встречали. Бойл и Винсент пытались взять образцы: послали новичков приманкой, так знаешь, что от них осталось?

— Что? — хмыкнул Кимли.

— Кожа содрана, а плоть прогнила так, будто неделю на солнце лежала! Мало того — опарышей в этом дерьме было столько, что можно было выловить всю рыбу в местной реке! — сам не замечая того, Вайт перешел на зловещий шепот.

— То же мне проблема, в этом сраном болоте всё гниет в несколько раз быстрее! - Кимли закинул руки за голову и откинулся на ствол какого-то замшелого дерева.

— А ничего, что тела сгнили всего за за десять часов?! Местные рассказывали, что болотники выращивают мух в телах людей! При этом твари питаются не только внутренностями и кровью, но и самой праной! Не сработают на них твои амулеты! — возмутился Вайт.

— Да иди ты в задницу! — отмахнулся седой. — Брехня это все, мухи энергией кормятся... Сам-то слышишь, что говоришь? Чушь собачья! Колдунцов этих не из-за комаров твоих боятся. Людей они в полон десятками уводят, как тот дудочник крыс. Это да, это страшно! Кто ж хочет из свободного человека стать безмозглым рабом каких-то немытых бомжей? Нергал знает, чем они их заниматься заставляют! Может землю пахать, а может и в задницу всем селом ебут! — Кимли зашелся неприятным визгливым смехом.

— Ты посмотри, — Вайт нашептал пару слов в сангвиний и указал на картинку, показываемую следящими витражами. — Это по-твоему обычные рабы?

Люди двигались хаотично и бессистемно, словно безумцы сбежавшие из дурдома. Однако, все, как один, подчинялись простой логике — атаковали агрессоров и защищали свою территорию. Себя не щадили и дрались до смерти. Пытались рубить, бить и даже кусать. Всё это очень походило, на привычных квиритам, «родных зомби», с заложенным в мозги комплексом охранных витражей. Но вот беда — эти деревенские «зомби» были живыми — их груди вздымались, наполнялись тяжелым болотным воздухом, из ран текла настоящая горячая кровь.

— Ну опоили их чем-то, наверняка в довесок какая-то хитрая ментальная магия! Не вижу ничего невероятного! Лет 20 назад, ещё в Эйкаме, встречал я одного старого шамана — шепнёт любой девчонке на ухо пару слов и та за ним, как собачонка бежит! А главное — выполняет все, что прикажет: и ртом и...где угодно! Вот это я понимаю умелец был! А тут кукол каких-то безмозглых лепят! Только и умеют, как собаки прыгать! Херня! — снова усмехнулся Кимли. — Пока мы тут сидим — смерды весь урожай пожнут! Давай уже задницами шевелить!

— Кимли, береженого Жнец бережет. Против голых костяков нашей нежити их мошкара бессильна, а вот мы можем и пострадать. Хочешь бесславным эйдосом вернуться к трону Великого Жнеца, а свой труп оставить эти уродам на потеху?

— Хрен с тобой, подождем еще...- устало согласился Кимли.

***

Спустя долгих и скучных сорок минут появился вестовой смерд. Выглядел он отвратно, будто собака извалявшаяся в грязи: весь костяк в крови и чьих-то внутренностях, между ребер застряла болотная трава вперемешку с лоскутами сизой плоти. На лбу у смерда синей инвентарной краской были выведены буквы и цифры - К112ЛО, в руках заржавленный серп. Поклонившись, он сообщил:

— Рабов, что нас атаковали почти всех порезали. Еще десяток сидит в погребе, но они какие-то странные. Смирные. На нас вообще внимания не обратили. Болотников, кто сопротивлялся — тоже пустили в расход. Остальных связали и согнали в одну избу.

— Знаю я вас, — недовольно покачал головой Кимли. — Сколько там человек в живых осталось? Десять?

— Пятнадцать, — невинно блеснув изумрудным огоньками в глазах, сообщил смерд.

— А ведь было не меньше сотни... — вздохнул Кимли. — Один убыток с вас...

— Кляпы оставшимся в пасти вставили? — спросил Вайт.

— Как и приказывали, — козырнул 112й. — Связаны по рукам и ногам, во рту — кляпы на ремешках. Чтобы точно никакого колдовства сотворить не смогли.

— Что с магией? Заметил что-нибудь необычное? — отмахиваясь от мелкой мошкары, прилетевшей со смердом, спросил Вайт.

— Привычного волнения энергетического поля я не ощутил. Артефакты также молчали. Несколько человек что-то выли на своем дикарском и руками размахивали. Возможно пытались сотворить массовый ритуал, но не успели, — ответил скелет.

— Языка хоть взяли? Или всех порубили? — скептически хмыкнул Кимли.

— Так точно, одного «шамана» поймали живым. Руки были покрыты «фонящими» татуировками — пришлось отрубить и прижечь. В остальном — жив и может быть подвержен допросу, — отрапортовал 112й.

- Одного!- покачал головой Кимли. - А если он немой от рождения?

- Виноват, но остальные ничем не выделялись…

— Веди к избе, посмотрим. — скомандовал Вайт и процессия из одного скелета и двух человек выдвинулась к разоренной деревне.

На улицах шустро орудовала нежить, стаскивая окровавленные тела в одну огромную смердящую пирамиду. Не прошло и часа, а плоть уже начала гнить. Мертвая гора сочилась кармином и гнусом, тысячи мелких тварей слетались на пиршество, точно ведьмы на шабаш. Гнойно-кровавые реки растекались по округе и мерзко хлюпали под ногами. Шумно матерясь и отряхивая обувь от налипшего месива, Вайт и Кимли вошли в общинную избу.

Дюжина болотников была свалена в углу, точно какой-то хлам. Связанные по рукам и ногам, пахнущие дерьмом и болотными испарениями, они вызывали отвращение. Над ними, точно над недельными трупами роились полчища мелких приставучих мошек и комаров.

Местное население отличалось бледным цветом кожи, ярко зелеными и голубыми глазами и на удивление светлыми, совсем нетипичными для здешних краев волосами. Из одежды они предпочитали простые льняные наряды: женщины носили платья и юбки с блузками, мужчины – широкие рубахи с непонятными цветными вышивками, простые штаны и сапоги из грубой кожи.

— Болотные арии, — хмыкнул Кимли и пнул сидящую перед ним женщину в живот. Та согнулась пополам и глухо завыла от боли. Тряпичный кляп в ее рту стыдливо покраснел.

— Кто из вас уродов тут колдовством владеет? — уперев руки в бока, спросил Кимли на певучем наречии «диа», являвшимся основным языком на этом полуострове.

— Нам нужны только колдуны, остальных оставим в живых, — окинув хищным взглядом пленников, без тени сомнения в голосе, соврал Вайт.

После пары минут молчания, разбитого в кровь женского лица и повторения вопроса, один из стариков, замотанный в древнюю хламиду, затряс седой кудлатой головой и что-то замычал.

Кимли подошел к нему, приставил к горлу светящийся голубым светом серп и вынул кляп из его рта.

— Только дернись, сучья поросль! И знай — магию я сразу почую! Даже если она газами из твоего обосранного очка активируется!

— Нема больше даровитых в деревне, только Борис остался, — хрипло и злобно зашептал старик, после каждого слова морщась от боли и кашляя кровью. Смерды с пленниками явно не церемонились. — Ваши дохлые мрази всех перебили. Жаль вы сами вперед не сунулись....

— Вот! — Вайт довольно усмехнулся в сторону седого. — А я тебе говорил - не нужно торопиться!

Седой пожал плечами, ничего особенного в болотниках он не видел.

— Так никого и не осталось? Врёт ведь, как дышит! — Кимли схватил за волосы какую-то девчушку лет шести на вид, протащил через всю комнату и поставил на колени перед стариком. — Как думаешь, без ушей и носа она лучше смотреться будет? Глаза девчонки превратились в соленые озера, изо рта вырывалось болезненное мычание, но седого квирита такой ерундой было не разжалобить.

— Не надо, над детьми хоть не издевайтесь... — с жалобой в голосе закряхтел дед. — Не вру я, да и зачем?

— Как зачем? Неужто отомстить не хочется? Знаю я вас уродов, одного в живых оставишь — хрен потом отвяжешься. — Кимли испоганил лицо улыбкой и повернулся в мою сторону. — Веришь ли, мне один такой фанатик во снах надумал являться! Всё казнить меня хотел изощренным способом. Ага, а про ментальные барьеры этот идиот и не слыхивал... Ну так и я — не будь дураком, заказал у специалиста «осознанный кошмар». Выродок после этого в своей постели самолично наизнанку вывернулся! — злобно заржал Кимли.

Вайт кисло улыбнулся в ответ и спокойным тоном обратился к старику:

— Как вы людям мозги пудрите? Мне нужен секрет подготовки и управления вашими "рабами". Будешь сотрудничать — оставим всех в живых. Нет - так пойдете на корм своим мухам.

— А это не моего ума дела, — дед зашелся тяжелым кашлем. Алые капли из его рта разлетелись широким веером, оставив на щеке Вайта уродливую метку. — Я силой не владею. Вон его спроси, — старик снова кивнул в сторону шамана-инвалида. На морщинистом лице промелькнула хитрая улыбка.

Вайт подошел к окровавленному обрубку, оставшемуся от шамана Бориса и опустился на корточки. Борис выглядел, как типичный пьяница или опустившийся бродяга: грязный, как свинья, одетый в засаленные лохмотья и воняющий хуже выгребной ямы. На месте рук две обугленные, прижженные раскаленном металлом, раны. Вайт брезгливо сплюнул и принялся рассматривать его лицо. Шаман сидел зажмурившись и что-то тихо гудел себе под нос. Грязные скомканные волосы обрамляли его худое изможденное лицо, перетекали в седую, лохматую точно пакля, бороду. Тряпичный кляп плотно закрывал рот. Всё его лицо и голая грудь были покрыто мелкими, с зеленым отливом, мушками. Они ползали по нему, как по свежему дерьму и, казалось, смаковали. Несмотря на внешний вид пленника, Квирит чувствовал явную угрозу, исходящую от шамана. Воздух звенел от эманаций чего-то злого и противоестественного. В сердце закрадывалась неведомая тревога. Вайту захотелось немедленно выйти из этого дома и бежать прочь, но жажда наживы переселила страх.

Активировав пару плетений из своего защитного арсенала, напряженный, как струна, Вайт схватился за кляп и медленно потянул на себя.

В следующую секунду глаза шамана распахнулась, а его рот, точно сама бездна, изрыгнул из себя рой крупных голубых мух. Кимли среагировал молниеносно - ударом ноги откинул своего товарища в сторону и выстрелил заранее заготовленным огненным плетением. Мухи осели на пол черным пеплом, шаман завалился на спину. От неимоверного жара его глаза лопнули и свернулись двумя яичными белками, кожа на лице обуглилась и почернела, язык свернулся в кружок горелой колбасы. Агонизирующее тело утробно завыло и задергалось.

— Кали тебе в задницу! Что ты творишь, Кимли! — закричал подскочивший на ноги Вайт.

— Сам же сказки плёл, что они заживо людей жрут... — неуверенно чеша в затылке, оправдался седой.

Вайт не нашелся, что ответить. Зло сплюнул на пол, вытащил из ножен ритуальный серп и одним привычным движением вскрыл грудную клетку умирающего шамана. Темные венозные струйки вырвались на свободу, добавив красок серым лицам пленников. Души в теле последнего болотного шамана не оказалось. С’акрис голодно дрогнул в руке некроманта. Стайка мелких мушек поднялась с окровавленного тела и растворилась в лучах рассветного солнца, заглянувшего в окно.

Вайт попробовал анимировать труп и допросить мертвое тело, но и здесь его ждала неудача. Мертвец получился совершенно безмозглым и вместо ответов на вопросы только мычал. Подошедший Кимли, ради интереса, вскрыл мертвецу череп – внутри оказалось серое, изрядно подгнившее, месиво в котором копошились мелкие белые личинки.

Старик зашелся гнусным дробным смехом и едва слышно прошептал: зря вы сюда пришли...

— Нихрена не понимаю, — ошарашенно произнес Вайт, поднимаясь на ноги. — Что это за дерьмо и где его душа? Он ведь был живым, так…не бывает!

— Мухи сожрали? — неуверенно рассмеялся Кимли. После увиденного его мнение о болотниках явно изменилось.

— Душу забрала Мать, — неожиданно разоткровенничался старик. — Она и ваши заберет.

— Что за Мать? Зверобог? Это может всё объяснить... — заинтересовался Вайт.

— Мать не бог, но она повсюду, — загадочно прохрипел старик и окончательно затих. Получить ответы не вышло ни угрозами ни болью.

— Давай глянем на рабов, может что и прояснится. Где они? - Обернувшись к 112му, стоящему на входе, спросил Кимли.

— Внизу, — смерд прошел через комнату и приподнял крышку погреба, открыв вид на крайне странное зрелище.

Вайт и Кимли заглянули внутрь — десятки грязных обнаженных рабов были напичканы в подпол, словно банки с соленьями. Они сидели на корточках на голой сырой земле, тесно прижавшись к друг другу и мелко тряслись, точно больные лихорадкой. Густо пахнуло мочой и застарелыми фекалиями. При свете электрического фонаря кожа рабов выглядела словно не отбеленная пергаментная бумага. Волосы были скомканы, из ноздрей, ушей и ртов сочилась желтовая тягучая слизь. Повсюду летали мелкие назойливые мухи.

— А ты боялся! — Кимли неожиданно хлопнул Вайта по плечу и тот едва не свалился в погреб. — Заморили мужичков — вот тебе и мухи. А для мух лучший корм — это что? Правильно! Дерьмо и гнилье!

— Идиот! — беззлобно воскликнул Вайт и опустившись на колени, пристально всмотрелся в пленников.

Кожа рабов жила своей жизнью, под ней что-то постоянно перемещалось. Вайт проследил за движением одного подножного комка — на бицепсе левой руки шишка раскрылась, брызнула сукровица, на свободу выбралась крупная неприятно зеленая муха.

— Мать моя Нергал... впечатленно произнес Кимли. — Это что, они из живых людей ульи для мух сделали?

— А я тебе, что говорил? — поднявшись на ноги, злобно буркнул Вайт.

Старик снова рассмеялся. Вайт не выдержал - повалил его на пол и принялся избивать ногами, из разбитого носа и губ хлынула кровь. На дощатый пол посыпались осколки черно-желтых гнилых зубов.

— Зря вы сюда пришли, — оскалился щербатым ртом дед. — От Матери никто не уходит...

Вайт не стал спорить и одним ловким движением серпа рассек горло болотнику. Души опять не было. По спине квирита снова пробежали мурашки. Такое он видел в первый раз. Ведь даже у мертвецов есть души! Непонятная тревога все глубже и глубже просачивалась в его душу.

Льняная рубаха свежего мертвеца промокла и потемнела. По дощатому полу разлилась жирная лужа, к которой тут же устремились сотни мелких мошек.

— У остальных жителей деревни тоже не было душ? - хмуро спросил Вайт.

— У рабов точно были, — чуть подумав, ответил 112й. — С остальными не уверен, в бою было не до того.

Кимли и Вайт переглянулись и не сговариваясь двинулись к оставшимся пленникам. В лучах рассветного солнца жадно засверкали лезвия серпов. Люди умирали беззвучно и безразлично, будто им было все равно. Будто смерть их нисколько не пугала. Будто они давно смирились. И лишь влажные дорожки на лице шестилетней девочки, напоминали убийцам о том, что это все-таки живые люди, а не куклы.

Но почему ни у одного из них нет души? Они ведь все живые, разумные...

Геноцид свершился за считанные минуты. Среди сонма безобразных трупов в живых осталась лишь молодая девушка с пронзительно голубыми глазами. Вайт вынул кляп из её рта и коротко спросил:

— Как это возможно?

— Скоро узнаешь, — горячим, туманящим мозги шепотом, произнесла она и облизнула полные губы.

В голове Вайта помутнело, по телу пробежала сладкая дрожь.

— Будешь? — похотливо ухмыльнулся Кимли и принялся раздевать девушку. На свет показалось стройное бледное тело, украшенное тяжелой крупной грудью, роскошными бедрами и блестящими от натекшей крови алыми ягодицами, — Может так она станет сговорчивее…

— Нет, пойду осмотрюсь, вдруг смерды кого-нибудь не заметили. Развлекайся, — ответил Вайт и выскочил во двор.

***

Некромант закурил папиросу, пытаясь перебить внезапно нахлынувшее возбуждение, и точно сомнамбула двинулся по единственной деревенской улочке. Его терзала мысль, что все происходящее неправильно. Что-то не так. Чувство тревоги не отпускало. Оно копошилось в его нутре, точно черви в мозгах мертвого шамана. Корябало острыми когтями кишечник, поднималось вверх по пищеводу и застывало студенистым комком где-то в середине груди.

Замшелые избы хмуро косились на незваного гостя и норовили ослепить, пуская солнечные зайчики из немытых окон. Под ногами хлюпало, назойливый гнус забивался в нос и уши. Кажется, мух стало еще больше - они были везде: сидели на мертвецах, окнах домов, на листьях деревьев, кустах сирени и недельном собачьем трупе, лежащем прямо посреди дороги. Вайт пнул его ногой - мухи прыснули во все стороны. Едкий запах разлагающейся плоти мигом ввинтился в мозг некроманта, но вместо отрезвляющего эффекта по его телу вновь пробежали сладкие мурашки возбуждения.

На периферии зрения почудилось какое-то движение. Незаметно активировав амулет, позволяющий видеть сквозь чары невидимости, он, переступил через гниющий труп и двинулся к дальней избе. Пространство подернулось легкой дымкой, прозрачная волна прошла по двору и устремилась к столетним дубам, росшим на окраине деревни. В густых зарослях сирени, прямо напротив «общинной избы» обнаружилась девчонка лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Уже совсем взрослое личико, хоть и с детскими округлыми чертами, выгоревшие на солнце русые волосы, стройная фигурка. Белое платьице до колен, ничуть не скрывающее длинных ног и успевших налиться грудей. Голова Вайта опять потяжелела, возбуждение нахлынуло с новой силой. Ему казалось, что девушка призывно улыбается и манит его к себе. Давление нарастало. Неожиданно на груди некроманта заискрился и лопнул один из амулетов. В пенаты усталого мозга ворвался свежий ветер, возвращая способность мыслить трезво и смывая наваждение.

Девушка медленно отступила в глубь сирени, повернулась спиной и тут же исчезла из вида. Вайт едва успел сплести "маячок" и отправить в спину беглянки. Обойдя куст, он намеревался тут же устремиться следом, но вовремя одернул себя: это наверняка ловушка! Он вернулся к "мёртвой горе" и выбрав десяток наиболее целых трупов быстро вернул им подобие жизни. Если оставшиеся в живых болотники решили устроить засаду - их будет ждать сюрприз.

***

Тонкая, едва заметная сквозь сырую туманную взвесь, нить привела мертвый отряд Вайта к большой, позеленевшей от времени и болотных испарений избе. Она пряталась в трех километрах от деревни, на краю мутного, пахнущего тухлой рыбой, омута. На удивление, мух здесь практически не было.

Вайт не торопился: он понимал, что этот дом явно не спроста стоит на отшибе. Обычно в таких местах селятся бабки-ведуньи, чье темное искусство с одной стороны презирается обществом, а с другой - пользуется постоянным спросом. Кто еще может вытравить плод, приворожить понравившегося парня или наложить отворот на соперницу? Но вот кого могли сослать на околицу в деревне бездушных болотных любителей мух?

Нить вела внутрь дома. Изучив окрестности и не найдя ничего подозрительного, Вайт спрятался под окном. Долгих 15 минут он следил за девушкой через небольшое карманное зеркальце. Та сидела за широким обеденным столом в окружении десятка чадящих свечей. Вокруг нее танцевали тени. Как ни в чем не бывало, она читала ветхую, разбухшую от влаги, книгу. Рядом с её левой рукой покоился длинный, исписанный неведомыми значками, кинжал. Вайт покрутил зеркальцем из стороны в сторону, но других людей не обнаружил.

Неужели насладившись видами массовой резни девка просто вернулась домой и решила почитать книжку? Вайт прекрасно знал, что нормальные люди так себя не ведут. Увидев подобное они либо бегут не разбирая дороги до тех пор, пока не выбьются из сил или их не настигнет алчная до живой крови нежить. Либо - попросту сходят с ума. Иного не дано. Вайт усмехнулся своим воспоминаниям и отправил к дому первого миньона.

Женщина в окровавленном разодранном платье взялась за ручку и дернула на себя. Дверь оказалась не заперта. Порыв ветра колыхнул пламя свечей. Девушка подскочила со стула и удивленно уставилась на нежданную гостью:

— Тётя Мила, вы смогли сбежа...

Радость на лице блондинки быстро сменилась испугом и отвращением.

Вайт не давал команды атаковать - женщина-зомби сделала два шага внутрь дома и застыла на месте. Дрожащая от страха девчонка взяла со стола свой кинжал и направила на мертвеца.

Один за другим в дом вошли оставшиеся миньоны и рассредоточились по избе. Им никто не препятствовал, лишь девчонка крутилась из стороны в сторону угрожая мертвецам своим бесполезным оружием и тихо пищала.

Вайт пребывал в недоумении: должна быть засада. Почему они медлят? Ждут меня? Может я что-то упускаю?

Перебрав в руках несколько амулетов припасенных на черный день, он наконец решился. Активировав заложенные в артефактах защитные витражи, некромант переступил порог дома и нервно огляделся. Внутреннее убранство избы показалось ему знакомым, будто он уже здесь бывал. Печь из красного кирпича, черепки на стенах, по углам идолы-тотемы в виде тучной безглазой женщины, воздух наполнен сладким, туманящим голову мускусным запахом. Девчонка, стоящая в окружении мертвецов, приветливо улыбнулась и облизнула губы. Вайт тряхнул головой - улыбка пропала с девичьего лица, остался лишь страх и голодная бездна в глазах. Кинжал задрожал в тощих руках.

— Где они? — голос некроманта хлестнул кожаной плетью.

— Кто? — девчонка задрожала ещё сильнее.

По спине Вайта пробежали сладкие мурашки. Неужели она и правда одна?

— Отберите у неё нож. И...разденьте! — скомандовал он.

Зомби с огромной раной идущей поперек груди вырвал оружие из её рук и бросил на пол. Зазвенел металл. Затрещала рвущаяся ткань - сразу несколько мертвых рук вцепились в её платье и потянули вниз. Открылось мраморное, без тени загара девичье тело.

Вайт протянул руку и принялся жадно мять её небольшую розовую грудь. Девчонка закрыла глаза и закусила губы. Вырываться она не пыталась - мертвецы держали её руки и ноги стальной хваткой. Правая рука Вайта скользнула вниз и затерялась среди редких песчаных волос. Пленница издала слабый стон.

Некромант не видел, но в этот же момент клубящиеся над анимированными трупами насекомые отделились от своего “транспорта” и собрались в один большой рой. Он замерцал, точно тухнущая свеча и неожиданно развалился на несколько кучек поменьше. Из танцующих светящихся мушек соткались тела четверых мужчин и одной женщины.

Не тратя время на слова, они немедленно перешли к делу. Деревянные посохи взвились в воздух и выстрелили в спину некроманта лучами тусклого гнилостного света.

Пространство вокруг Вайта вспыхнуло всеми цветами радугами. По деревянному полу зазвенели осколки разбитой “сферы Кали”. Между поднятыми мертвецами, окружавшими некроманта и появившимися болотниками немедленно завязалась драка. Оружие колдунов оказалось неожиданно эффективным - стоило заговоренной древесине коснуться тела мертвеца и тот немедленно лишался своего подобия жизни. Оседал на пол кучей бесполезной гниющей плоти. Анимированная гвардия рассыпалась прямо на глазах, но, казалось, некроманта это нисколько не волновало.

— Вот вы где! Попались выродки! — рассмеялся он и не щадя ни своих, ни чужих ударил «вуалью праха».

Лица живых и мертвых мгновенно посерели и обескровились, кожа начала шелушиться и опадать широкими лоскутами, точно осенняя листва. Волосы на головах людей поседели и белыми аскаридами принялись сползать по одежде, за ними последовали зубы, майскими жуками, вылупившиеся из окровавленных десен.

Первый ступор прошёл и болотники завопили от дикой мучительной боли, впившейся одновременно во все нервные клетки их несовершенных организмов. Неожиданно на помощь пришли мертвецы - они боли не чувствовали. Гнилые, еле держащиеся на своих местах зубы впились в горла и лица колдунов. Руки с заостренными, отросшими ногтями ударили в мягкую плоть, принялись отрывать алеющие лоскуты, проникать глубже. Из открывшихся животов выпали серые змеи кишечников, влажными комками шлепнулись на пол пульсирующие сердца.

— И всё? — разочарованно произнес Вайт.

Некромант переступил через тела поверженных противников и, схватив девчонку за горло, бросил на пол, прямо в лужу тёплой пузырящейся крови.

Вайт входил в нее раз разом, точно голодный зверь и никак не мог насытиться. Возбуждение захлестывало его сознание мучительными волнами. В голове вспыхивали тысячи искр. Руки мяли нежные бока и непослушную грудь. Глаза с улыбкой следили за все еще живыми, бьющимися в агонии телами мужчин и трупом женщины, вскрытой точно консервная банка. Алая пелена клубилась перед его взором, алая влага сочно хлюпала под извивающимся телом.

Смачно извергнувшись внутрь, он поднялся на непослушные ноги и блаженно потянулся. Точно картину, принялся разглядывать сотворенный им хаос. Девушка лежала на грязном полу сломанной куклой, глаза смотрели в пустоту, груди разбухли, из покрасневшего лона сочилась кровь вперемешку с белесым семенем.

— Красивая ты, даже жалко убивать, — усмехнулся он и привычным движением с’акриса рассек её грудную клетку. Глухо скрипнули ребра, раскрываясь наружу, точно плохо смазанные ворота. Вместо бьющегося в агонии сердца, Вайт увидел, как из ее нутра вырвался рой тучных зеленых мух и, как в воронку всосался в его открытый рот. Мухи словно живая вода заполнили его горло, дыхательные пути и легкие. Растеклись по бронхам. Не в силах сделать вдох, Вайт упал на колени, схватился за судорожно сжимающееся горло и через пару минут провалился в беспамятство.

***

Вайта мутило. Похмелье никак не отпускало. Вода растворилась в его желудке и стало ещё хуже. Глаза чесались, как от сильнейшей аллергии, в голове поселился раскаленный до бела паяльник. Горячие иглы впивались в мозг, вызывая яркие вспышки видений из его долгой жизни. Перед внутренним взором пролетали поля усеянные тысячами изуродованных трупов, пыточные застенки с извивающимися на секционных столах телами, праногенераторы, выкачивающие кровь из визжащих от боли детей и сладкие крики насилуемых женщин. Всё, чем он занимался последние две сотни лет. Всё, что ему нравилось.

С жутким зубовным скрежетом открылась входная дверь, на пороге избы возникла изнасилованная и убитая им девчонка. Белое платьице, точно флаг, развевалось на ветру. Чистое и свежее, как утренняя роса. В зеленых глазах играли озорные огоньки.

— Ну что? Оклемался? Это хорошо, — игриво улыбнулась она. — Скоро твой выход.

— К-как? Т-ты? Живая? Я же... — сухим еле двигающимся языком прошептал он.

— Ты что? Убил меня? — звонко, словно весенний ручей рассмеялась она. — Или...погоди-погоди! Ах ты негодник! — девочка чуть покраснела.

За спиной девушки появилась её мать. Живая и здоровая. На теле нет следов от зубов мертвецов, грудь не разорвана, сизые внутренности не волочатся по грязному полу. Следом зашли несколько мужиков, заживо сгноенных его заклинанием. Целые и невредимые. Их болотного цвета глаза с усмешкой уставились на Вайта.

— Пора?

— Он готов?

— Пусть идёт?

— Какого черта? Вы же все сдохли? — разрывая глотку, закричал Вайт. — Ну я...я вам покажу! — его тренированное сознание принялось плести десятки заклинаний и собирать в убийственной по своей мощи витраж. Его гордость — тысячи душ в оплату и годы на подбор и синхронизацию плетений. Секунда, ещё секунда, и вот смерть готова выплеснуться наружу. Наблюдатели замерли в ожидании своей участи. На их лицах белеют ехидные усмешки. Вайт попытался изъявить в реальность готовый витраж, но... ничего не произошло. Слова активации пустым горохом рассыпались по полу. Магия Жнеца оставила его. Он больше не чувствовал связи с Некросферой.

— К-как? П-почему? Что вы со мной сделали? — Вайт смотрел на воскресших мертвецов с первобытным ужасом.

Девушка добродушно рассмеялась, потом открыла рот и вывалила наружу длинный, точно у лягушки, язык. На розовой мармеладной плоти извивался жирный белесый опарыш.

— Нравится? В твоей черепушке таких красавиц сейчас сотни. Мозг умирает, агонизирует, нейронные связи разрушаются и ты видишь красочные галлюцинации. Побеждаешь врагов, грабишь их дома, предаешься разврату с молоденькими девочками... Это так забавно...

— З-зачем? — выдавил из себя Вайт.

— О, не один Жнец ведёт экспансию... — улыбнулась она. — И сегодня нас ждет большой успех!

Некроманта снова замутило: изображение поплыло, глаза девушки принялись делиться, превращаясь в сложную фасеточную структуру. Воздух наполнился стрекотом мушиных крыльев.

***

Сознание Вайта окуклилось, где-то глубоко внутри он был жив, но телом не управлял. Он шел по деревне, как марионетка, а на него смотрели десятки глаз мертвых болотников. Старик, шестилетняя девочка, та женщина с голубыми глазами и большой грудью.

У самого выхода из селения он остановился возле неглубокой метровой ямы. Внутри на корточках сидели трое обнаженных и грязных мужчин. Их кожа желтела горчицей. Тела дрожали. Изо рта, носа и ушей текла мутная соломенная желчь. Некромант узнал их, это были Кимли, Винсент и Бойл.

Изъеденные личинками мозги несли тело Вайта прямо в Длань - к центру зоны вторжения Некросферы в этот мир.

Привет, друзья! В прошлые разы мы успели перейти к особенной части уголовного кодекса, но сегодня я вновь вернусь к общей. Как я говорил изначально, я не юрист по уголовному праву, а поэтому могу упустить определенные взаимосвязи или некоторые отдельные нюансы. Тем не менее, это вовсе не повод вводить вас в заблуждение и даже не оправдание этому. Изучая свои материалы, я нашел несколько неточностей и недостаточно раскрытых сведений и понял, что их нужно исправлять. Сегодня у нас будет множество отсылок к моим предыдущим работам, но, думаю, представленный материал должен заинтересовать вас и сам по себе. 

Мирись, мирись, мирись и больше не дерись

Для начала поговорим о такой вещи, как прекращение дела в связи с примирением сторон. В самой первой части цикла моих статей я некорректно изложил тезис, в результате чего читатель может решить, что что по преступлениям частно-публичного обвинения дела по такому основанию закрыть нельзя в принципе. Это не так и речь в том случае шла о том, что дела, в отличие от частного обвинения, не прекращаются автоматически. То есть заглаживание ущерба и извинения перед потерпевшим не влечет окончания дела в любом случае, но может все же привести к этому, ибо в таких делах это не обязанность, а право суда и предусмотрена она статьями 25 УПК РФ и 76 УК РФ. Поэтому, как я и сказал в прошлый раз, потерпевший может “забрать заявление”, но к обязательному прекращению уголовного преследования это действие привести не обязано. Ну и, само собой, закон предусматривает определенные условия, по которым суд может применить указанную норму: лицо должно совершить преступление впервые, преступление это должно быть небольшой или средней тяжести, ну а сам подсудимый, как было сказано, примирился с потерпевшим и загладил причиненный тому вред. Стоит также отметить, что указанная норма может быть применена не только в суде, но и на этапе следствия. 

Как и во всех случаях с решением ситуации по усмотрению ответственного лица, нет никаких гарантий, что выплаченная компенсация освободит лицо от уголовного преследования, тем более что в данном случае процессуально важную роль играет наличие заявления от потерпевшего, а он его может попросту не подать. Нет у него обязанности такой и привлечь к ответственности его нельзя, ведь получение компенсации от обидчика - его законное право. Пытливый читатель очевидно сразу углядит здесь возможность злоупотребления правом, ведь из загнанного в угол человека можно попробовать вытянуть все возможное, дескать ты вот нам плохое зло сделал, а поэтому давай неси деньги, а мы тут подумаем -  надо ли тебя прощать. И так несколько раз и под разными предлогами, пока деньги не закончатся. Строго говоря, в некоторых делах именно так и поступают, такие действия можно считать вымогательством, но дело это мутное и требует отдельного разбирательства.

И, раз уж мы затронули тему прекращения уголовного преследования в отношении виновного лица, то стоит отметить, что помимо примирения сторон, есть еще такая хохма, как “деятельное раскаяние”. Что это за зверь такой? Если после совершения преступления, опять же, если оно первое в истории обвиняемого, лицо добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию этого преступления, возместило ущерб или иным образом загладило вред, причиненный этим преступлением, то суд может решить, что преступление перестало быть общественно опасным, а следовательно не является преступлением в принципе. Это у нас, если кому интересно, статьи 28 УПК и 75 УК соответственно. 

Обе описанные выше нормы объединяет одно: личность преступника, характер его вреда и отношение к содеянному… ну и субъективное отношение к нему со стороны органов. Практика показывает, что сильнее всего сочувствуют оступившимся пенсионерам и многодетным матерям. Меньше, вероятно, повезет, сомнительным типам с негативной историей жизни - как иногда говорят, тем “у кого всё на роже написано”, а также негативно ведущим себя в самом суде элементам. Но это, конечно, крайне субъективная оценка. По факту здесь возможны многие варианты - какие-то прокатят, какие-то нет. Здесь судья был доволен жизнью, а здесь чем-то сильно расстроен, здесь у подсудимого красивые глазки или маленькая пенсия, а тут какой-то алкаш по виду. Ну и важно вот еще что: еще во все той же первой части я припомнил старую шутку про то, что чистосердечное признание облегчает вину, но увеличивает срок. Суть заключается в том, что вываливая все подноготную совершенного преступления, ты не только пытаешься идти в сторону деятельного раскаяния, но и, возможно, даешь следствию возможность изменить в отношении тебя тяжесть преступления. Например, сознаваясь в том, что действовал с сообщниками, ты автоматом набираешь на “группу лиц”, а это уже “ухудшающий” квалификацию фактор и в ряде случаев может сменить тяжесть со средней на тяжкое, в отношении которого ни ст. 75, ни ст. 76 уже попросту не применяются. Epic fail, короче.  

Впрочем, несмотря ни на что, обе эти статьи являются вполне рабочими, особенно в силу примирения сторон, и по ним выносится большое количество “оправдательных” приговоров. Хотя на самом деле, это вовсе не оправдание: да, в решении суда пишется, что уголовное дело именно прекращается, но такой вариант возможен только если вина обвиняемого (а равно прочие элементы состава преступления) доказана в суде. В любом случае, думаю, вы не раз слышали об очередном резонансном деле, в рамках которого богатый обидчик или его семья закидали потерпевших деньгами и “опасный преступник” остался безнаказанным. Теперь вы знаете при каких условиях такая ситуация действительно становится возможной.

Что за зверь такой - штраф?

Наверняка многие из вас хотя бы раз в жизни задавались вопросом: вот совершил некий злодей преступление, причинил кому-то вред, а государство берет и назначает ему штраф, причем в свою пользу, то есть, деньги идут не потерпевшему, а в государственный бюджет. Откуда такая несправедливость? Тут сразу хочу отметить, что компенсация может быть истребована потерпевшим в личном порядке - путем выдвижения таких требований в рамках уголовного дела или подачи отдельного гражданского иска. То есть, требовать своего никто не запрещает и обездоленным не оставляет, но это будет именно принудительное заглаживание ущерба, так сказать наказание с потерпевшей стороны. Сам же штраф в уголовном судопроизводстве - это скорее восстановление объективной, а не субъективной справедливости и вообще правосудие - то есть по сути способ именно наказания (ну как бы это очевидно, ведь наказанием он так и называется в УК). Хотя реальный срок - это всегда самый хардкорный вариант, расставаться со своими денежками тоже мало кто любит, а поэтому большинство существующих государств рассматривает штрафы с одной стороны существенным пинком преступнику прямо здесь и сейчас, а с другой как качественную прививку от повторного нарушения закона в будущем. 

Ок, а почему тогда именно в бюджет? Напомню вам о том, что преступлением считается общественно опасное деяние, то есть в первую очередь суд рассматривает действия обвиняемого как противоправное попирание государственного строя и общественных отношений, существующих опять же в этом государстве. А раз формально опасности подвергается порядок, поддерживаемый государством, то и приобретателем результата взимания государство опять же считает себя. Никакой выгоды - сугубо в назидательных целях! Вот вы знали, что штраф, назначенный по уголовному или административному делу, не “ликвидируется” в рамках процедуры банкротства? В статье 213.28 закона 127-ФЗ прямо говорится о том, что требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве. Справедливости ради, стоит отметить, что обязанности возместить вред, причиненный преступными действиями, тоже не “сжигается”. 

Еще одна интересная деталь, заодно пересекающаяся с предыдущей темой. Есть в УК относительно молодая норма, изложенная в ст. 76.2: лицо может быть освобождено от ответственности, но с назначением судебного штрафа, в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред. Тут, в принципе, подход аналогичен 76-ой статье, разница лишь в том, что в данном случае суд хоть и прекращает уголовное преследование в отношении подсудимого, но все равно назначает ему “штрафное” наказание. Правовые последствия в таком случае можно описать словами “легко отделался, но не совсем”. 

Ну и, соответственно, раз назначенный штраф - это уже почти бюджетные деньги, государственный аппарат свое не упустит. Если лицо было попало под вышеуказанную статью 76.2, то неуплата штрафа влечет возврат дела к прокурору и дальнейшее его рассмотрение в общем порядке, то есть в том виде, в каком оно бы рассматривалась без “жалости” к подсудимому. Если штраф назначен в рамках обвинительного приговора как основная мера наказания и вне рамок 76.2, то попытка от него уклониться может привести к замене наказания на иное (в случае, если речь идет о штрафе по делу о взятке или коммерческом подкупе - даже на реальный срок), если как дополнительная - вопрос передается судебным приставам. В законе даже есть такое понятие, как “злостное уклонение от уплаты судебного штрафа”. Забавно, но чтобы стать злодеем в данном случае не нужно иметь несколько штрафов или годами водить суд за нос: нужно лишь просрочить установленный на выплату 60-дневный срок. Кто будет в таком случае НЕ злостным неплательщиком? Тот, кому суд установил рассрочку по выплате штрафа - и то только в том случае, если он вовремя заплатил первый “взнос”. 

Переобуться на ходу

И еще немного флешбеков. В предыдущих частях я рассматривал ситуации, при которых инкриминируемая статья может быть переквалифицирована на стадии следствия в силу открывшихся обстоятельств. Настало время разобрать вопрос еще подробнее. Говоря о переоценке деяния на этом этапе, как правило, речь идет о всплытии более тяжкого преступления в силу определенных причин - нахождении сообщников, увеличении суммы ущерба и т.п. Реже меняют в обратную сторону - как правило это возможно в том случае, если какие-то утяжеляющие обстоятельства не находят своего подтверждения. Если же становится ясно, что имеет место иной характер преступления, нежели предполагаемый изначально, то тут возможны смещения в обе стороны. К примеру, убийство может стать причинением смерти по неосторожности и наоборот. Все это происходит на этапе следствия, то есть до передачи дела в суд, а поэтому возможностей для маневра здесь гораздо больше.

В судопроизводстве ситуация несколько иная. Так как обвинение уже предъявлено, заменить его на более суровое прокурор никак не может. С этого момента его задача - требовать от суда такого наказания, которое прокурор считает соответствующей проступку (само собой, в рамках, определенных уголовным кодексом, а не из головы). В случае если прокурор не будет согласен с приговором, он сможет его обжаловать в апелляционном порядке, но это уже потом. А вот до момента вынесения приговора у прокурора остается право эти самые обвинения смягчить и, что интересно, иногда это право даже применяется. 

Начнем с самого крутого твиста: если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Да, с субъективной точки зрения это полный “зашквар”, ибо по сути прокурор таким решением говорит о том, что все предшествовавшее суду следствие некомпетентно, но тем не менее практика по ч. 7 ст. 246 все же имеется. 

Чаще встречаются ситуации, когда государственное обвинение от собственно обвинения не отказывается, но в силу обстоятельств решает его смягчить путем переквалификации преступления на другую статью или другую часть той же статьи. Тут стоит отметить, что прокурор в принципе может запрашивать более мягкий или более строгий приговор в рамках данного обвинения. Например, часть 1 статьи 105 (убийство) предусматривает лишение свободы на срок от шести до пятнадцати лет, и соответственно в полномочиях прокурора требовать наказание в этом диапазоне. Как следствие, при лояльном отношении к подсудимому предложить суду назначить “минималку”, допустим при том же убийстве “лишь” 6 лет. Но в данном случае это будут именно его пожелания, которые суд учитывать не обязан, то есть судья может иметь свое собственное мнение, отличное от мнения обеих сторон. Практике известны дела, в рамках которых даже тёртый обвинитель присвистывал от решения суда, в разы превысившего его требования, так что такая условная лояльность прокурора - не гарантия, ведь у суда есть свои мотивы и они порой могут серьезно расходиться со мнением и прокурора, и адвоката. А вот закрепление законом смягчение наказания - это уже совсем другие границы, в рамках которых будет действовать даже судья: раньше было до 10 лет, теперь только до трёх - уже не так сильно “позверствуешь”. 

Ну и, наконец, с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления, может сам суд. Само собой, он при этом должен усматривать наличие смягчающие обстоятельств и не наблюдать отягчающих. Здесь опять же логика простая: меняется тяжесть преступления - меняется и возможное наказание, включается возможность избежать ответственности в силу применения соответствующих норм, в том числе появляется основание сменить тип ответственности (например, с лишения свободы на штраф). А если приговор все равно касается лишения свободы, к обвиненному будут применены иные условия содержания. 

Привлечённые слухами о золотых самородках, едва ли не валяющихся под ногами, люди начали стекаться в небольшой городок, надеясь обрести неслыханное богатство...

Автор: Rahkshasarani. Вычитка: Sanyendis

Оригинал можно прочитать здесь.

Происхождение слова «Эспириту» – тайна, затерявшаяся во тьме веков. С языка мивок оно переводится примерно как «место, где гуляют духи». Пожалуй, это название – едва ли не единственное наследие, оставленное некогда многочисленными коренными жителями этого места. Когда сюда пришёл Элиас Бэннон, многочисленные болезни и нападения беглых рабов уже практически уничтожили местное население. Бэннон отметил некоторые характерные особенности их быта: они отказались от обычных обсидиановых наконечников для стрел и вообще старались избегать любых отражающих поверхностей. Дома в деревне были построены из древесной коры и покрыты черепицей. Поселение примыкало к небольшому участку бесплодных земель, причём сами дома словно образовывали вокруг этого места защитный круг. Когда Бэннон предложил обменять местные изделия ручной работы на какие-то безделушки, племя отказалось, а его подношения закопали в землю. Элиас предположил, что, возможно, они охраняют какой-то важный секрет, что-то, что придаёт смысл жизни в этой пустоши. Однако в чём бы ни крылась причина их поведения, когда Бэннон вернулся в деревню на следующий год, поселение оказалось заброшено. Обшаривая постройки, в одной из хижин он запнулся о кусок золота размером с мужской кулак.

Это было время золотой лихорадки, шахтёрские городки разрастались, словно поганки после дождя. Так появился и Эспириту. Когда слухи о месторождении стали расползаться, люди начали стекаться в город сотнями. В Эспириту съезжались либо те, кто уже успел попытать удачу в других местах и отчаялся разбогатеть, либо наивные новички, ибо у более опытных старателей заявления о золоте, валявшемся под ногами, вызывали скепсис. Утверждали даже, что золото в той пустоши можно увидеть почти в любой трещине в земле, что металл светится в ночи, что его можно выковыривать чуть ли не ложкой. Казалось, одних слухов было достаточно, чтобы Эспириту рос, как на дрожжах: в городе появилась церквушка, магазин, кабак, игорный зал, почтовое отделение, стоянка дилижансов и даже гостиница – и при этом никто не видел ни единой унции [прим.: в США унция – 1/16 фунта, или примерно 28,35 г] добытого золота.

Жители Эспириту никогда не продавали золото. Более того, горожане воспринимали такие предложения едва ли не как оскорбление. Город рос, а его жители, кажется, становились всё более замкнутыми. Странствующий проповедник, которого как-то занесло в Эспириту, говорил потом, что у местных жителей появились зеленоватые кольца вокруг глаз и рта, а церковь стояла с заколоченными окнами, и внутрь не пускали посторонних. Единственной валютой там было не золото, а лишь его обещания, и город платил в кредит, накапливая у портовых купцов многотысячные долги.

Путешественники стали называть Эспириту «Долиной упырей» – за болезненный вид местных жителей. Сам Элиас Бэннон редко появлялся на людях; его описывали как высохшего чуть ли не до состояния скелета сгорбленного старика. Но слухи не останавливали новых поселенцев, и в период своего расцвета население Эспириту достигало сорока тысяч человек.

Полтора года спустя, когда мир так и не увидел ни крупицы золота, торговцы направили в город своих людей для сбора долгов. Вернувшись, те наперебой рассказывали об открывшейся им ужасной сцене, равной которой не видели со времён Гражданской войны. Вот слова одного из агентов:

‑ Тела лежали штабелями, словно дрова. Они укрывали трещины в земле, в которых, по слухам, и видели золото. Повсюду стоял ужасный смрад, похожий на запах разложения. Они не могли даже поднять голову в знак приветствия. Один мужчина умолял нас взглянуть на золотую руду, он утверждал, что она продолжает цвести, но изо рта у него стекали капли слюны, и он едва мог говорить из-за многочисленных язв и нарывов по всему телу. Многие лежали плашмя, словно защищая землю своими телами. Немногие выжившие кричали, умоляли дать им воды и обещали расплатиться золотом. Что касается самого Бэннона, то мы не нашли ни следа этого человека. В нефе церкви была вырыта яма. Горожане умоляли нас не входить туда, они говорили, что Бэннон ушёл вниз несколько дней назад, предварительно каким-то образом проглотив тот самый первый найденный им самородок. Трое мужчин спустились в яму, но не смогли пройти дальше из-за царившего там смрада. Мы засыпали отверстие. Выжившие всё продолжали плакать, они умоляли нас не забирать их золото, пока мы собирались в обратную дорогу. Когда мы вернулись с большим отрядом, почти все они уже умерли. Мы не нашли ни крупинки золота, ни одного самородка.

Из тысяч жителей города лишь четверо прожили достаточно, чтобы вновь увидеть побережье Тихого океана. Гомер Клементс умер от истощения, вызванного какой-то странной болезнью, в больнице Сан-Франциско, пережив своих товарищей, в общей сложности, на три часа. В бреду он бормотал, что рудная жила совсем не то же самое, что вены на теле человека, и для того, чтобы сверкать в полную силу, ей нужно черпать силы из людей. Перед тем, как испустить дух, он умолял врачей доставить его в Эспириту, чтобы заставить город снова «жить». Его труп приобрёл странный зеленоватый оттенок, и его похоронили на участке, предназначенном для жертв туберкулёза и других инфекционных заболеваний.

Дома Эспириту так и остались стоять – разбирать их по дощечке и вывозить оказалось слишком дорого. Время шло, они ветшали, и город, в конце концов, снова сгинул в пустыне. Говорят, он находился где-то в районе Сэнд-Хиллз в Калифорнии, но попытки повторно его обнаружить не увенчались успехом.

Обратная связь имеет значение. Пожалуйста, если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (само произведение, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен.

Минутка саморекламы: на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, свежие переводы появляются раньше (и больше). Сегодня, например, выложим новый рассказ, о событиях на полузаброшенной марсианской станции. Заглядывайте, мы будем рады.

Всегда говорю, что межпозвонковые диски гораздо крепче, чем многие думают. На глаза попался интересный пост физиотерапевта Адама Микинса, рассказывающего почему не совсем корректно сравнивать диски с пончиками с повидлом.

И действительно, в интернете можно найти множество различных картинок и анимаций, где диски представлены в виде мягких пончиков. Дескать, мы даём на них нагрузку, и из них выдавливается повидло, то есть грыжа.

На самом деле, наши межпозвонковые диски НЕ ИМЕЮТ мягкой внутренней части, напоминающей джем, или мягкой внутренней части, напоминающей пончик.

Лучший способ описать диск – это представить автомобильную шину, забитую жевательной резинкой.

К слову, как и неверное представления о мышечных фасциях, когда их пытаются «промять руками», не понимая, что это довольно жёсткая ткань, которую может промять только Халк. А голыми руками пытаться промять покрышку от Белаза – такое себе занятие.

Диски прочны и адаптируются под возникающие нагрузки [1]. Соответственно, слабеют они как раз тогда, когда мы их не используем. Повторяющаяся циклическая нагрузка создаёт положительную адаптацию, когда сидячий образ жизни наоборот вреден для дисков [2].

Выводы:
- не стоит думать, что если вы сжимаете диски, они начинают сквиртовать повидлом;
- диски гораздо крепче, чем вы думаете, и точно так же «тренируются».

Всем крепких позвоночников!

Источник: https://vk.com/sportivnye_sovety?w=wall-143335632_56693