Гнездо семьи аистов прямо над проезжей частью

Из-за них горят провода, и сотни людей остаются без электричества. Из-за них ломаются крыши домов. Речь о гнездах аистов. Монументальные постройки пернатых выводят человеческую инфраструктуру из строя. Но как обычный птичий дом может принести столько проблем людям? Давайте разбираться!

Начнём с того, что гнездо аистов ни разу не обычное. Оно огромное! Его диаметр может достигать 2,5 метров, а вес — более полутонны! В таких гнёздах спокойно может поместиться взрослый человек. По размеру гнезда аисты стоят на почётном втором месте, уступая лишь белоголовым орланам — у этих максималистов диаметр гнезда может достигать 3 метров. Зачем же пернатым такие огромные насесты-инкубаторы?

Во-первых, затем, что и сами аисты — птички не маленькие. Они вырастают до 125 сантиметров в высоту и могут весить при этом около 5 килограмм. А теперь помножьте это на количество птиц. Пара плюс птенчики — их может быть от 1 до 4. Вот и получается, что гнездо должно выдержать как минимум 10 кг, а как максимум — 30!

Во-вторых, такие хоромы строятся не за один сезон. Аисты — птицы моногамные, то есть заключают брак на всю жизнь и каждый год гнездятся вместе со своим постоянным партнёром. И вот что интересно: самец может тайно спариваться с другой самкой, да и самочка тоже не сильно ратует за исключительную моногамию, но дом они всегда строят вместе и потомство тоже выводят сообща.

Пернатые не делают каждый раз новое гнездо, а просто укрепляют и достраивают старое. Аисты начинают гнездиться лет с 3-4 и могут жить до 35 лет — вот и пожалуйста, за всё это время студия-однушка на дереве превращается в многоэтажный пентхаус. Ну а после гибели родителей их жилище могут занять их птенцы или другая пара. Особенно крепкие гнезда служат птицам столетиями!

В большинстве стран аисты считаются символом семейного счастья и уюта, родины, любви, мира, жизни и плодородия. Большая удача, если такая птица вьёт гнездо рядом с домом. Поэтому люди испокон веков устраивали специальные местечки для будущего жилища пернатых. Находили высокое и крепкое дерево, спиливали макушку и сооружали ровную площадку, на которой аистам было бы удобно развернуть строительство.

А потом люди придумали электричество и провода.

Столбы линий электропередач всегда делают максимально устойчивыми, чтобы никакой ветер, снег или дождь не смогли оборвать коммуникации. Аисты тоже оценили надёжность таких опор и стали массово на них гнездиться. Птицы, привыкшие к соседству с людьми, человека не боятся. Как итог, согласно исследованиям польских орнитологов, в некоторых районах 90% гнезд строится на крышах или столбах!

Это плохо как для самих птиц так и для людей. Огромный вес гнезда давит на столб и близлежащие провода, так что они постоянно рвутся. Также из-за птичьего помёта провода окисляются, оголяются. Стоит задеть лапой, крылом, палкой — и вот, пожалуйста, пожар! Могут пострадать и сами птицы, и люди, чьи дома питало электричество из этих проводов.

Если аист гнездится на здании — тоже ничего хорошего. Не каждая кровля выдержит титанический вес конструкции. А уж тем более после дождя и снега, когда гнездо становится сырым и ещё более тяжёлым. К тому же часто пернатые выбирают уже заброшенные дома и сараи, которые и без того ветхие. Птицы архитектуру и строительное дело не изучали, им невдомёк, что аварийное жильё — не самый лучший фундамент для семьи.

Если же птицы обосновались на более-менее новых зданиях, страдают уже люди. Чаще всего гнездо аисты располагаются на возвышенностях. В случае построек — это дымоход. Так из-за пернатых пивоварне Zwanzger в Германии пришлось полностью остановить производство — птицы устроились прямо на трубе!

Раньше такие гнёзда просто снимали и уничтожали. Но сейчас придумали куда более гуманные решения. Например, на верхушку столба устанавливают специальные железные площадки, похожие на чаши с длинными ножками. Они возвышаются над опорой достаточно высоко, чтобы и гнездо оставалось в безопасности, и провода — целыми.

Ещё один вариант — устроить пернатым переезд. К такому решению приходят в том случае, если опора под гнездом стала совсем старой и ненадёжной. С помощью высотного крана птичий дом цепляют тросами и переносят в более подходящее место. Аисты настолько верны своим постройкам, что спокойно переносят такое насильное переселение и потом, как ни в чём не бывало, откладывают яйца на новом месте.

Чтобы и здания сохранить, и гнезда не разорять, даже калькулятор специальный придумали. Исследователи измерили и взвесили 145 гнезда, на основе чего вывели удобную формулу. С её помощью можно рассчитать вес и потенциальную опасность обрушения здания или столба под конструкцией, сооруженной птицами.

Подведём итог: да, гнёзда аистов могут нести реальную угрозу энергоснабжению и людям. Обрывы проводов, замыкания, пожары — это не шутки. Иногда птичкины дома проламывают крыши — тут тоже ничего весёлого. Но пернатые делают это не назло нам. Просто человеческие постройки для них очень удобны!

На момент вызова кошка прекрасно жила себе на дереве вот уже 3 дня, да не просто жила, а с комфортом - в большом вороньем гнезде.

Слезать самостоятельно кошка категорически отказывалась и после первой попытки спасателей снять ее оттуда, всем своим видом, зубами, лапами и когтями показала, что не желает менять отдельное благоустроенное гнездо на квартиру в хрущевке.

Ночевала кошка уютно свернувшись в гнезде, густая листва липы укрывала от дождя, корм ей разок удалось подбросить. Таким образом прошло еще 5 дней.

Кошка с любопытством взирала из гнезда, когда вторая партия спасателей приехала на место. Но, несмотря на долгий срок, никакого желания обрести землю у нее так и не возникло. Когда спасатель стал подниматься, она лениво полезла вверх. Чем выше лез Сергей, тем выше поднималась кошка. В результате кошка уселась на самую вершинку дерева, выше только небо, были бы крылья - улетела...

Сергею после долгой борьбы удалось зацепить кошку удавкой и подтащить к себе. Мы снизу слышали только кошачье боевое завывание, стук удавки, треск и шум веток, временами вскрики Сергея, когда кошке удавалось его подрать.

Эта верхушечная опупея закончилась тем, что кошка сорвалась на нижние ветки, затем еще на нижние, и еще и упала на газон. Даже без секундного промедления она вскочила, промчалась метров 10 и поползла на соседнее дерево. Мы с упавшим сердцем наблюдали эту картину.

Но метрах на шести кошка резко передумала подниматься, спустилась и тут ее накрыла пледом хозяйка.

Кошку осмотрели в ветклинике на всякий случай, все в порядке. Гнездо на всякий случай тоже сняли :)

Татьяна Скородумова

vk.com/koshkispas

История о том, как клану Дугласов удалось экранизировать знаменитый роман.

19 ноября фильму «Пролетая над гнездом кукушки» исполняется 45 лет. Кино это культовое, хотя его путь был непростым. Рассказываем, почему киностудии не хотели снимать картину про душевнобольных, а автор книги отказался смотреть экранизацию. А заодно как актёры жили в психбольнице, а зрители оскорбляли исполнительницу главной роли на улице.

Как Кен Кизи решил написать роман о душевнобольных

Журналист по образованию, Кен Кизи сразу после окончания университета увлёкся литературой и решил попробовать себя в роли писателя. Его первый роман «Конец осени» был о спортсменах-студентах колледжа. Но начинающему автору не хватало денег, поэтому ему пришлось пойти подрабатывать — он стал добровольцем в экспериментах по воздействию на организм некоторых наркотиков, в частности, ЛСД.

Кен Кизи

Каждый вторник в 8 утра он приходил в больницу для ветеранов Менло-Парк, где врач давал ему таблетки, глоток сока и следил за его поведением. Сам Кизи также вёл дневник о своих ощущениях. Даже когда с научными экспериментами было покончено, увлечение психоделиками осталось с ним навсегда.

Первая проба пера оказалась не слишком удачной — роман «Конец осени» так и не был опубликован, а вот эксперименты по изменению сознания продолжились. В 1959 году, работая над своей новой книгой «Зоопарк» о живущих коммуной битниках (американская молодёжь, славящаяся асоциальным поведением и неприятием культурных традиций), Кизи устроился ночным санитаром в психиатрическое отделение больницы.

Наблюдение за пациентами убедило начинающего писателя, что они мало чем отличаются от него самого. Большинство из них, по мнению Кизи, оказались там только потому, что их поведение не вписывалось в принятые нормы и общество выдавило их. Безумие, считал он, лишь конструкция, предназначенная для изоляции нежелательных лиц. А больничная система, в которой они находились, вообще ничем не могла им помочь, кроме как держать их подальше от тех, кому они мешали своей непохожестью. Позже его бывшая жена Фэй сказала:

«Он начал задаваться вопросом — а в чём разница между санитарами с медсестрой и пациентами? И он начал думать, что все они были «поломанными» в той или иной степени».

Это стало отправной точкой для написания романа «Пролетая над гнездом кукушки» (в английском языке «гнездом кукушки» называют психиатрическое отделение госпиталя). Однажды, находясь на дежурстве и приняв очередной наркотик, Кизи пришла в голову идея, что в романе обязательно должен быть огромный индеец, от лица которого и будет вестись повествование. Это стало ключевым моментом для книги, после чего и началась работа над романом.

Автор ничего не знал об американских индейцах, но его захватила мысль рассказать историю от имени человека, притворяющегося глухонемым, который наблюдает схватку двух главных персонажей — тиранической медсестры Рэтчед и бунтаря МакМерфи. Кизи хотел описать борьбу жестокого и бессмысленного порядка со свободным нарушителем системы. Для него образ больницы был метафорой на репрессивную Америку.

Современники говорили о Кизи, что он творил «как сумасшедший под наркотиками». В 1962 году издательство Viking Press опубликовало роман, который был восторженно принят как читателями, так и критиками. Журнал Times писал, что книга стала «рёвом протеста против правил среднего класса и невидимых Правителей, которые их навязали». Позже издание включило роман в список 100 лучших англоязычных произведений с 1923 по 2005 год. После того, как роман экранизировали, журналистка Полин Кель из The New Yorker назвала книгу «библией нонконформистов».

Роман вызвал бурную реакцию у общественности, что привело к запрету книги в библиотеках некоторых американских школ. «Пролетая над гнездом кукушки» в мгновение сделало Кизи знаменитостью, а его творение стало в ряд с такими произведениями как «Уловка-22» и «Заводной апельсин». Среди поклонников автора было немало людей из киноискусства, одним из которых стал актёр Кирк Дуглас.

Как Кирк Дуглас пытался поставить и экранизировать книгу

Сразу же после публикации романа, он выкупил права на постановку и экранизацию за 47 тысяч долларов — после долгого отсутствия актёр собирался вернуться на бродвейскую сцену. Для адаптации книги он нанял сценариста Дейла Вассермана, который ранее также пытался приобрести права на роман.

Кирк Дуглас в постановке «Пролетая над гнездом кукушки»

В качестве условия сотрудничества Дуглас предложил Вассерману права на театральную постановку, в которой актёр сыграет главную роль — МакМерфи. А возможность экранизировать роман — оставил себе.

Всего было дано 82 спектакля в театральном сезоне 1963-1964 годах. Критики разнесли постановку, назвав Дугласа «убийственным». The New York Times писала об «ужасающем вкусе» авторов спектакля, а Herald Tribune заявила о «безвкусии персонажа МакМерфи». Сами создатели также остались недовольны.

Кирк был так напуган своим возвращением на театральную сцену, что решил, что будет милым в каждый момент спектакля. Но его герой был наполовину Христос, наполовину мошенник — он не должен был быть милым.
Дейл Вассерман
сценарист

Позже, в 1971 году, спектакль вновь появился на сцене с Уильямом Девейном в главной роли. Впоследствии пьеса была возобновлена на Бродвее в 2001 году, основного персонажа играл Гэри Синиз и получил за роль премию «Тони». А в 2004 году она была успешно поставлена в Лондоне с Кристианом Слейтером и Фрэнсис Барбер в главных ролях.

Но в 60-х годах Дуглас даже не расстроился из-за своего театрального фиаско, ведь главной его целью была экранизация, в которой бы он исполнил роль МакМерфи. Однако, несмотря на популярность романа, голливудские студии не спешили снимать по нему фильм. Они отказывались, аргументируя, что не видят успеха в сюжете о душевнобольных.

Дуглас взял паузу и по инициативе американского президента Джона Кеннеди в составе группы отправился с миссией доброй воли в Прагу. Восходящей звездой чешского кинематографа тогда был Милош Форман, чей фильм и был показан американской делегации.

Дугласу понравилась работа чеха и на вечеринке после просмотра он спросил у Формана, было бы ему интересно снять фильма по книге «Пролетая над гнездом кукушки». Начинающий режиссёр был счастлив получить предложение от голливудской звезды и с радостью согласился. Напоследок Дуглас пообещал Форману выслать для ознакомления экземпляр романа.

Милош Форман

Время шло, а книга так и не приходила. Форман был уверен, что Дуглас его обманул, забыл или просто нашел другого режиссёра. Только спустя десять лет им удалось снова поговорить. Американский актёр буквально набросился на чеха с обвинениями, что тот мог бы хотя бы ответить, что роман ему не понравился и он не будет над ним работать.

В свою очередь Форман ответил ему тем же — предъявив претензию, что Дуглас так и не выслал ему обещанный экземпляр. Оказалось, что актёр на самом деле послал книгу режиссёру, но чешская таможня конфисковала её как подрывную литературу. А забрав роман, они не отослали его обратно отправителю и не сообщили ничего адресату.

Многие годы Дуглас боролся за экранизацию романа. Агент актёра был в ярости — артист, в попытках найти того, кто снимет его в роли МакМерфи, отклонял одно предложение о съёмках за другим. После очередного отказа кинобоссов снять фильм по книге, Дуглас сказал своей жене:

«Я принёс им классику, а они этого даже не замечают».

Однако интерес к самому роману не утихал. Сценарист Вассерман попытался судиться с Дугласом за права на экранизацию. С просьбой о покупке прав к актёру обращались режиссёры Джон Кассаветис и Питер Фонда. К постановке готовился режиссёр Ричард Раш, который первым увидел актёра Джека Николсона в роли МакМерфи.

Как Майклу Дугласу удалось запустить съёмки фильма

К 1971 году Кирк Дуглас был готов распрощаться с мечтой и продать права на экранизацию кому угодно. Но внезапно интерес к проекту проявил его собственный сын — молодой актёр Майкл Дуглас.

Я спросил его, могу ли я взяться за проект и посмотреть, может быть у меня получится создать фильм. Я был актёром, который не был слишком загружен работой — и подумал, что посвящу своё время тому, чтобы снять это кино.
Майкл Дуглас
актёр, продюсер

Это была первая попытка Дугласа-младшего выступить в качестве продюсера. На тот момент у него был только актёрский опыт, самый известный из которых — съёмки в сериале «Улицы Сан-Франциско». Первый сценарист, который был задействован Дугласом, — Лоуренс Хаубен — предложил в качестве кандидата на режиссёрское кресло… Милоша Формана.

К тому моменту за плечами постановщика была картина «Бал пожарных», действие которой происходило в замкнутом пространстве с небольшим количеством центральных персонажей. Дугласу понравилось, как режиссёр справился с задачей, именно такого кандидата он и искал. В тот момент Форман уже проживал в США — в отеле Нью-Йорка — и, по слухам, находился в депрессии.

В 1968 году, когда советские танки вошли в Прагу, чешский режиссёр принял для себя решение — навсегда покинуть родную страну и переехать в Америку. Но его первый фильм, снятый в Голливуде, «Взлёт», с треском провалился — и Форман на последние деньги жил в дешёвом отеле, в надежде получить предложение о работе. Поэтому сразу же откликнулся на приглашение прилететь в Калифорнию на переговоры.

Прочтя пришедшую по почте книгу «Пролетая над гнездом кукушки», Форман был уверен в своём успехе. Главная идея романа — борьба с системой — была настолько близка режиссёру, что он считал своим долгом показать этот сюжет на экране. Потерявший родителей в нацистских лагерях, а потом живший при коммунистической системе, он сразу почувствовал антиавторитарный дух романа.

Коммунистическая партия была моей медсестрой Рэтчед, говорившей, что я могу и чего не могу делать.
Милош Форман
режиссёр

Интересно, что, когда позже Форман спросил у Майкла Дугласа, не отец ли ему посоветовал обратиться к нему, актёр признался, что вообще не обсуждал с тем его неудавшиеся попытки экранизации и выбрал чеха по совету совершенно другого человека. Майкл, после общения с Форманом, рассказал отцу, что нашёл нужного режиссёра, на что Кирк, услышав фамилию кандидата, рассмеялся в ответ.

Как создатели фильма искали сценаристов и киностудию

Еще на съёмках шоу «Улицы Сан-Франциско» Майкл познакомился с кинопродюсером Саулом Зейнцем, который возглавлял собственную компанию Fantasy Records. Продюсер был большим поклонником Кена Кизи, поэтому с радостью согласился работать с Дугласом. В первую очередь он предложил автору самому написать сценарий к будущему фильму и даже обещал ему эпизодическую роль.

Видение автора сильно разошлось с мнением продюсеров. Камнем преткновения стало желание Кизи сохранить повествование от лица Вождя, тогда как продюсеры хотели заметно сократить его присутствие в картине. Позже автор был категорически против кандидатуры Николсона на роль МакМерфи.

О сотрудничестве не могло быть и речи, но Кизи был явно задет — он посчитал, что Дуглас и Зейнц не выполнили условия заключённого с ним соглашения. Писатель предъявил им иск о выплате 5% от общих сборов фильма и 800 тысяч долларов в качестве штрафа. В конце концов сторонам удалось прийти к мировому соглашению. Но ссора привела к тому, что Кизи поклялся никогда не смотреть экранизацию.

Первый сценарий для картины написал друг Дугласа — Лоуренс Хаубен, но Зейнца он не убедил. Тот сказал, что в адаптации нет сердца и предложил обратиться к начинающему автору Бо Голдману, который мог вдохнуть в сценарий жизнь.

Они пришли ко мне, потому что я стоил дёшево. Я ничем не был занят и уже терял надежду. Я уже собирался сдаться и вернуться с женой в Лонг-Айленд, чтобы открыть рыбный магазин.
Бо Голдман
сценарист

Голдман с радостью откликнулся на предложение помочь с адаптацией. На протяжении восьми недель он каждое утро в 10 утра приходил к Форману в отель Ellis Island West, который в то время служил пристанищем для начинающих сценаристов и второстепенных актёров, только приехавших покорять Голливуд.

Несмотря на то, что уже велась работа над сценарием, Дуглас и Зейнц ещё не знали, на какой студии будут снимать. История с прошлыми попытками экранизации повторялась: кинобоссы по-прежнему не видели «Пролетая над гнездом кукушки» в качестве успешного проекта.

Владелец одной из студий заявил продюсерам, что вторая «Змеиная яма» Голливуду не нужна.

Картина «Змеиная яма» вышла на экраны в 1948 году и принесла коммерческий успех её создателям. Фильм рассказывал о женщине, попавшей в психиатрическую больницу. Несмотря на хороший прокат, кинобоссы считали, что тема исчерпана и ещё один фильм о душевнобольных денег не принесёт.

Одна студия сказала, что сюжет слишком депрессивный и сделала следующие предложения: может быть, МакМерфи не будет душить медсестру, или может быть Билли Биббит не совершит самоубийство, или может быть Вождь не будет из сострадания убивать МакМерфи. Вот тогда, может быть, они будут заинтересованы в проекте.
Милош Форман
режиссёр

Студия 20th Century Fox была готова согласиться на съёмки, но при одном условии — сценаристы должны были переписать конец книги, а МакМерфи должен был выжить. После чего Майкл Дуглас и Саул Зейнц приняли окончательное решение не вести больше никаких переговоров.

Им удалось собрать 4 миллиона долларов, которых должно было хватить на съёмки. На самом деле вскоре пришлось уже укладываться уже в 3 миллиона, так как четверть всех средств плюс процент от сборов им пришлось предложить Джеку Николсону, чтобы тот согласился участвовать в проекте.

Как продюсеры и режиссёр подбирали каст

Ограниченный бюджет обязывал найти хороших исполнителей ролей. Упущенные десять лет поставили крест на мечте Кирка Дугласа сыграть МакМерфи. Форман даже не стал рассматривать актёра, которому было уже за 50.

Его убило то, что не он получит роль в фильме.
Майкл Дуглас

Однако Николсон не был первым и главным кандидатом на роль МакМерфи, Форман предпочёл ему Марлона Брандо и Джина Хэкмана. После того как оба последовательно отказались, роль уже предложили Николсону, который был больше известен как актёр артхаусного кино. На тот момент его последняя картина «Китайский квартал» получила высокие оценки критиков, а сам он был четырежды номинирован на «Оскар». Но свою первую награду Американской академии актёр получил именно за роль МакМерфи.

Несмотря на то, что суперзвездой Николсона сделал фильм «Пролетая над гнездом кукушки», его время уже было расписано на месяцы вперед. Дугласу и его команде пришлось полгода дожидаться актёра. Но продюсеры были готовы потерпеть, плюс у них появилось время более тщательно подобрать остальной каст.

Концепция создателей состояла в том, чтобы набрать ярких, запоминающихся, но малоизвестных актёров. Зритель должен был поверить в то, что перед ним больные люди. Кроме того, бюджет не позволял пригласить никого из серьёзных звёзд.

Первым, кого утвердили на роль в фильме, стал друг и бывший сосед по комнате Майкла Дугласа — Дэнни де Вито, для которого это стали первые съёмки в кино. К тому моменту актёр уже играл одного из пациентов психбольницы в театральной постановке романа 1971 года и был хорошо знаком с материалом. Фильм также стал дебютом в кино для актёра Кристофера Ллойда.

Большой трудностью для создателей оказалось найти коренного американца на роль Вождя, который, согласно описанию в книге, должен был быть ростом с дерево. Исполнителя искали не только в США, но и в Канаде, пока удача не улыбнулась Майклу Дугласу.

Однажды он летел в самолёте и разговорился с соседом по креслу. Тот оказался агентом по продажам автомобилей из Орегона, среди клиентов которого часто встречались индейцы. Через полгода поисков он позвонил Дугласу со словами, что нашел самого огромного коренного американца, которого только видел. Им оказался лесничий Уилл Сэмпсон ростом более двух метров.

Для описания главной женской роли — медсестры Рэтчед, сценарист Голдман использовал слово «контроль»:

«Контролирующая женщина. Вы не думаете о ней в романтическом или сексуальном плане. Она используют свою женственность, чтобы контролировать людей. И испытывает антипатию к мужчинам».

Долгие месяцы ушли у создателей на поиски героини. Как объяснял Дуглас, актрисы не хотели играть столь отрицательного персонажа. От роли отказались Энн Бэнкрофт, Джеральдин Пейдж, Анджела Лэнсбери и некоторые другие.

В то время за Форманом ходила малоизвестная актриса Луиза Флетчер, умолявшая дать ей попробоваться на роль Рэтчед. За неимением других вариантов, режиссёр решил, по крайней мере, выслушать девушку. Его также привлекла ангельская, правильная манера игры актрисы, которую никак нельзя было назвать злой. В этом, как позже сказал Форман, была её гениальность.

Флетчер родилась в семье, где оба родителя были глухими. С раннего детства ей приходилось быть переводчиком для них. Став взрослой, она сравнила своих родителей с эмигрантами, которых никто не понимает. Чувство отверженности обществом, которое она испытывала с самого детства, помогло ей позже справиться с ролью в фильме.

Актриса вышла замуж за продюсера Джерри Бика, но всегда отказывалась у него сниматься, опасаясь, что другие подумают, что роль ей досталась благодаря супругу, а не таланту. Свою карьеру она хотела строить только сама. Именно поэтому она увязалась за Форманом в попытке получить роль.

В течение нескольких недель она встречалась с режиссёром, чтобы обсудить образ Рэтчед. Флетчер сразу поняла, что идею Кизи будет сложно сыграть, но предложила своё решение — медсестра должна была быть уверена в том, что права.

Они находятся в больнице, она ухаживает за ними. Они должны быть счастливы, что она даёт им лекарства или говорит, какую музыку слушать. Она ожидает от них, что они дадут ей почувствовать, что она молодец.
Луиза Флетчер
актриса

Имея за спиной опыт жизни в деспотичной системе, Форман понимал, что имеет в виду актриса. Режиссёр загорелся идеей показать зло с милым и даже обаятельным лицом. Актриса должна была вызывать у зрителей симпатию, пока они ещё не видели её поступков. Сама же медсестра была полностью уверена, что делает всё только во благо.

Постепенно я начал понимать, что будет намного сильнее, если зло будет неочевидным. Она — только инструмент зла. Она не знает, что она и есть зло. На самом деле она считает, что помогает людям.
Милош Форман
режиссёр

Режиссёр полностью одобрил то, как увидела персонажа Флетчер и пригласил актрису на съёмки. Любопытно, что девушка не раз проводила параллель между сюжетом романа и событиями, которые в 1972-1974 годах развернулись в США. А именно — Уотергейтским скандалом, в результате которого президент Ричард Никсон впервые в американской истории ушел в отставку до истечения своих полномочий. Злоупотребление властью стало важнейшей проблемой того времени, которую Флетчер также пыталась обозначить в картине.

Как снимали «Пролетая над гнездом кукушки»

По замыслу Дугласа и Зейнца, снимать надо было только в настоящем, действующем госпитале для душевнобольных. В поисках подходящей локации Дуглас отправился на встречу с доктором Дином Бруксом, который возглавлял психиатрическую больницу в Орегоне. Интересно, что врач был хорошо знаком с романом и не любил Кизи за то, как он описал госпиталь в книге.

Но Майкл Дуглас умел договариваться. Брукс согласился предоставить для съёмок заведение, в котором находились реальные пациенты. Многим из них посчастливилось сняться в фильме и только позже Дуглас узнал, что некоторые были не просто душевнобольными, но и серьёзными преступниками.

Коллеги осуждали Брукса за то, что он разрешил снимать фильм на территории больницы. Но доктор был уверен, что всё сделал правильно — он обеспечил работой 89 пациентов, которые в разной степени помогали съёмочной группе. Кроме того, как считал Брукс, съёмки имели свой терапевтический эффект.

Один пациент был настолько воодушевлён этой ответственностью, что навсегда перестал заикаться.
Дин Брукс
глава психиатрической клиники

Небольшую роль доктора Спиви получил и сам глава клиники. Непрофессиональный актёр не постеснялся сразу же заявить Милошу Форману, что его реплики в сценарии абсолютно неестественны. Режиссёру понравился подход Брукса и он разрешил ему и Николсону импровизировать в общих сценах. Эпизоды с участием доктора были сняты со второго дубля.

Кроме того, глава больницы выступил как консультант картины. Он же настоял на том, чтобы создатели фильма обозначили, что картина не является реальным изображением современной психиатрической клиники.

Под руководством Брукса, весь актёрский состав, за исключением Николсона, который продолжал сниматься в другом проекте, на две недели поселился в госпитале. Режиссёр хотел реализма — и он его получил. Актёры не просто издалека наблюдали за пациентами клиники, они также посещали совместные занятия групповой терапии.

Каждый актёр был прикреплён к конкретному пациенту, повадки и поведение которого, он смог бы воссоздать на площадке. Соседство с душевнобольными оставило неизгладимое впечатление у многих актёров.

Я однажды поднялся на третий максимально охраняемый этаж, и там был молодой парень. Очень талантливый, великолепный мультипликатор. Он находился там, потому что убил свою девушку или что-то вроде того.
Кристофер Ллойд
исполнитель роли Макса Тэйбера

Когда на площадку прибыл Джек Николсон, он не был знаком почти ни с кем из коллег по фильму. Съёмочная группа решила проверить, насколько им удалось вжиться в роли и попросила Николсона сказать, кто его будущие партнёры по картине, а кто реальные пациенты. Актёр был удивлён, когда узнал правду.

Луиза Флетчер тоже по-своему готовилась к своей роли. Еще до приезда на съёмочную площадку она встретилась со знаменитым парикмахером Керри Уайт, с которой они придумали знаменитую причёску Рэдчет. Флетчер просила стилиста, чтобы она выглядела «застрявшей во времени». Так актриса хотела показать, что медсестра даже не удосужилась изменить причёску со времён Второй мировой войны.

По книге никто не видит Рэдчет вне работы, поэтому никто не знает, чем заполнена её жизнь. Флетчер придумала историю, чтобы лучше понять свою героиню. Актриса признавалась, что сделать из Рэтчед человека было непросто.

Я не хотела делать из неё чудовище — я хотела, чтобы она выглядела правдоподобно, как реальный человек в этих обстоятельствах. Она пожертвовала своей жизнью ради других людей. Она никогда не была замужем, никогда не делала ни того, ни этого, но она была самодостаточна. Она посвятила себя людям, которые нуждались в ней.
Луиза Флетчер
актриса

Кроме того, Флетчер была уверена, что медсестра была 40-летней девственницей, которая была увлечена МакМерфи.

Актриса полностью отдавала себя своему персонажу, подстроив под неё всю свою жизнь. Так, например, она перестала посещать комнату отдыха, которую специально выделили для актёров, потому что ей казалось, что веселясь и общаясь с коллегами, ей потом сложнее вжиться в образ и заставить поверить в него своих партнёров. Дошло до того, что Флетчер попросила отселить её от команды, чтобы она могла проводить свободное время в полном одиночестве.

Еще одной ключевой идеей создателей фильма было снимать сцены строго в том порядке, в котором они будут в картине. Исключением стал эпизод с рыбалкой, который снимали последним, и это был единственный раз, когда съёмки велись не на территории госпиталя. Форман вообще сомневался в необходимости этой сцены, но под давлением Зейнца сдался и в самом конце доснял её.

Очевидно, что хронологический порядок был сделан для того, чтобы актёры полностью погрузились в роль и события в реальности разворачивались своим чередом. Но технически это усложнило процесс — проект затянулся на 14 недель.

Съёмки фильма велись сразу с нескольких камер, а актёры сами не всегда знали, снимают ли их в данный момент или нет. Режиссёр хотел, чтобы они не выходили из роли и даже на общих планах были своими персонажами. В финальный вариант фильма вошли многие эпизоды, где актёры демонстрируют свою естественную реакцию на происходящее на площадке.

Флетчер позже вспоминала историю: когда она только познакомилась с Джеком Николсоном, он спросил её, как она думает зовут её героиню. Актриса выдумала имя Милдред.

Через несколько недель мы снимали МакМерфи, возвращающегося после электрошоковой терапии и притворяющегося зомби. Затем он смотрит на меня и говорит: «Привет, Милдред». Я была так потрясена, что мое лицо покраснело. Это мой любимый момент.
Луиза Флетчер
актриса

Как режиссёру и актёрам работалось на площадке

Первой сценой, в которой появилась Флетчер, был момент, когда медсестра приветствует прибывшего в клинику МакМерфи. Актриса мягко и спокойно поздоровалась и инстинктивно наклонила голову. Режиссёр прервал съёмку, сказав, что не надо наклонять голову, потому что так она выглядит в этой сцене слабой.

Флетчер была в ужасе, ей казалось, что теперь она не понимает, как играть свою героиню. Всё, о чем она могла только думать, была её голова, которую нужно было держать ровно. В слезах актриса позвонила мужу и сказала, что её скоро уволят, потому что она больше понятия не имеет, как играть. Не помогли даже слова Николсона, который сказал, что она всё делает правильно.

Разногласие актрисы и режиссёра сводилось к тому, что Флетчер считала, что медсестра должны быть приятной и вызывать расположение, а Форман боялся, что зритель примет это за слабость. Однако через пару дней съёмок режиссёр убедился, что актриса была права и предложил ей переснять ту самую первую сцену.

Это было не единственное расхождение между режиссёром и актёрами. Есть несколько историй того, что происходило на съёмочной площадке между Форманом с Николсоном.

По одной из версий, напряжение началось из-за разного видения главного персонажа. Форман считал, что группа больных стала противопоставлять себя медперсоналу сразу по прибытию МакМерфи. Николсон же был уверен, что противостояние должно было начаться только когда пациенты лучше узнают главного бунтаря. Судя по конечному результату, режиссёр послушался Николсона, хотя вся коммуникация на площадке велась через оператора.

По другой версии — режиссёр не доверял никому и не считал нужным показывать отснятый материал. Николсон, чувствуя себя уже звездой, злился и требовал посмотреть готовые сцены, обвиняя режиссёра в том, что он всё делает не так. Согласно этой версии, Дугласу пришлось вмешаться и уговорить Формана показать несколько эпизодов, после чего работа наладилась.

Постепенно на площадке всё смешалось. Актёры настолько сроднились со своими персонажами, что теряли чувство реальности. Дэнни де Вито рассказал своей девушке, которая осталась в Нью-Йорке, что у него появился воображаемый друг. Луиза Флетчер поймала себя на мысли, что уговаривает членов съёмочной группы доесть ланч, будто пациентов.

Опасение группы вызывало поведение актёра Сидни Лэссика, игравшего Чарли Чесвика. За ним всё чаще стали замечать непредсказуемые неустойчивые эмоции. Всё чаще он забывал «выходить» из своего персонажа. На съёмках финальной сцены Николсона и Сэмпсона, Лассик так разрыдался, что не мог остановиться. Режиссёр был вынужден удалить актёра с площадки.

Начинаешь понимать, что грань между разумом и сумасшествием гораздо тоньше, чем ты думаешь.
Бред Дуриф
исполнитель роли Билли Биббита

К этому добавлялось постоянное общение с реальными пациентами, которые помогали с декорациями и реквизитом. В какой-то момент киногруппа забывала, где находится — и это имело свои последствия. Однажды пиротехники открыли окно с решёткой , чтобы перекинуть электрический кабель, и один пациент дёрнулся, чтобы выпрыгнуть с третьего этажа.

К концу съёмок Флетчер поняла, что не хочет остаться в памяти партнеров бессердечной Рэтчед. Чтобы разрядить обстановку, девушка пригласила фотографа, который снял её топлесс в образе медсестры. Каждый актёр-мужчина получил от неё памятный снимок с подписью «Милдред».

Как публика и критики приняли фильм

На предварительном зрительском просмотре в сцене, где МакМерфи душит Рэтчед, зал скандировали «убей её». В тот момент съёмочная группа поняла, что картина будет иметь успех.

19 ноября 1975 года состоялась премьера «Пролетая над гнездом кукушки». Через три месяца фильм Милоша Формана получил девять номинаций на «Оскар», став лидером в 1975 году. По сборам картина преодолела отметку в 100 миллионов долларов, уступив только фильму «Челюсти» Стивена Спилберга.

Фильму удалось во второй раз в истории кино (после «Это случилось однажды ночью» в 1934 году) завоевать «большую пятёрку» «Оскаров». Так называют победу в пяти самых престижных номинациях Американской киноакадемии — лучший фильм, лучший режиссёр, лучший сценарий, лучший актёр и лучшая актриса. И впервые в истории фильм взял «большую пятёрку» наград «Золотой глобус».

Особое признание получила актриса Луиза Флетчер — её медсестра Рэдчет попала во всевозможные рейтинги кинозлодеев. Например, по версии, опубликованной Американским институтом киноискусств (AFI) в 2003 году, она заняла в списке пятое место. Всего в него попало сто персонажей, возглавил лист кинозлодей Ганнибал Лектер из «Молчания ягнят».

В своей благодарственной речи, получая статуетку, Луиза Флетчер произнесла со сцены: «Всё, что я могу сказать — это то, что мне нравится, что вы меня ненавидите». Сразу после выхода фильма на экраны и в течение нескольких лет актриса говорила, что стоило ей где-то появиться, как обязательно к ней подходили люди и говорили, какая она мерзкая и как они её ненавидят

Критики высоко оценили «Пролетая над гнездом кукушки», назвав его одним из важнейших событий в кинематографе 1970-х. Зрители тоже восторженно приняли картину. Например, в Швеции она не сходила с экранов кинотеатров на протяжении 11 лет.

Кирк Дуглас так и не получил заветную роль, но и в накладе не остался. Согласно некоторым источникам, он не просто так отдал права на экранизацию сыну, а под 7,5% от сборов. Картина «Пролетая над гнездом кукушки» принесла ему около 15 миллионов, что было больше, чем любой другой проект, в котором он принимал участие.

Несмотря на грандиозный успех фильма, писатель Кен Кизи сдержал свое слово и так его никогда и не посмотрел. Лишь однажды, переключая каналы, писатель случайно увидел несколько кадров картины, но поняв, что перед ним «Пролетая над гнездом кукушки», выключил телевизор.

Автор Мария Давыдова

Доктор Дэниел Вэнс был умным человеком. Возможно, даже чересчур умным. Сорокалетний преподаватель гидродинамики, мыслящий формами и числами. Однажды, без всякой видимой причины, он занялся расчетами даты апокалипсиса и пришел к тревожному выводу. Он не делился точными деталями своего открытия, но учитывая, что он тут же уволился и продал все свои многочисленные активы, можно сказать, что вывод оказался далеко не радостным. Цунами мгновенного изменения жизни захлестнуло и его жену – двадцатичетырехлетнюю аспирантку, давно сдавшуюся очарованию Дэниела. Она любила этого странного, огромного, как медведь, мужчину, который мог одинаково легко как построить бревенчатую хижину, так и объяснить особенности орбиты астероида. Разговор с Дэниелом всегда заставлял тебя твердо увериться в его правоте, поэтому когда он рассказал ей о своем плане, она не раздумывала.

Пятнадцать лет и пятерых детей спустя, семья Вэнсов обосновалась глубоко в лесу, за моим городом. Таинственные, богаче Папы Римского, они очень серьезно относились к своему образу жизни "выживальщиков". Но они также были забавными, легкими и чрезвычайно увлекательными собеседниками. Больше, чем выживальщики, люди то и дело врывавшиеся в город со странными запросами, приводящими в экстаз местный бизнес. Огромные объемы цемента, железа, свинца и стали поставлялись через отдаленные горы, чтобы Вэнсы могли построить свой убежище. О передовых методах, которые они использовали, чтобы сохранить это в секрете, ходили легенды. Дэниел однажды потратил полгода на получение лицензии для вождения тяжеловесных грузовиков, чтобы самому доставлять материалы к бункеру, и сохранить в секрете от всех его расположение. А когда одна компания отказалась предоставить ему машины без GPS-трекеров, он купил ее, чтобы у них не осталось выбора.

Когда они перестали появляться в городе во время пандемии, когда прекратились заказы на продовольствие и товары, и пропал всякий контакт с семьей, многие списывали это на карантин. У Венсов был бункер, и они провели всю жизнь, тренируясь быть самодостаточными перед грядущим крахом цивилизации. Даже Александр, самый младший всего трех лет от роду, уже собирал дрова, как будто это обычное дело, и учился распознавать местные съедобные растения. Большинство из нас предполагало, что если кто-то может пережить Ковид, не вспотев, это будут Вэнсы.

Реальность оказалась совсем иной.

Когда худшее уже свершилось, мы обнаружили, что Дэниел использовал пандемию как предлог для испытательного запуска. Семья намеревалась провести шесть месяцев в изоляции и, по сути, протестировать свой убежище. Через три месяца Шериф получил по радио сигнал бедствия. Координаты передали сдавленным голосом рыдающего ребенка, как предполагают многие, Александра, хотя это так и не было доказано.

Полиция обнаружила бункер плотно запечатанным. Часами экстренные службы взламывали дверь, все время пытаясь связаться с семьей внутри, но безуспешно. Оказавшись внутри, полицейские были ошеломлены. Спасать было некого. Ни тел. Ни живых. Были признаки того, что механизм запирания двери вышел из строя и запер Вэнсов внутри без возможности выбраться, но тогда куда они делись?

Повсюду валялись кровати и раскладушки с истлевшими желтыми простынями, ведра стояли рядом с ними с пятнами рвоты вокруг. Некоторые двери были забаррикадированы, другие разбиты дребезги. Были даже свидетельства временного карантина, а местами и признаков насилия. Полиция – обычно фантастический источник сплетен – молчала до тех пор, пока город не потребовал ответов, и шериф был вынужден предложить лишь самые общие сведения.

“Вспышка болезни, передающейся через воду, поразила Вэнсов вскоре после того, как они оказались заперты внутри и не смогли обратиться за помощью. Слухи о заразности преувеличены, подогреты не связанным с этим ростом случаев Ковида. Что бы не унесло жизни Вэнсов, оно не было органическим. Нет причин для паники. Родственники Вэнсов уведомлены. Бункер снесут, и нам нужно оставить в прошлом эту страшную трагедию.”

Конечно, у нас всё еще оставались вопросы. Тысячи вопросов. Почему семья не вызывала помощь? У них было радио, компьютеры, даже смартфоны. Они были выживальщиками, не амишами. И где они? Что случилось с телами? Почему они просто не ушли? Мы кричали обо всем этом и многом еще на городском собрании, но полиция просто отказывалась комментировать. Большинство бурлило по этому поводу неделю или две, пока не стало ясно, что ответов мы не получим. К тому же пандемия была в разгаре, и нам было о чем беспокоиться. Трагическая история со временем ушла на второй план, став одним из тех ужасных событий в истории города, о которых не вспоминают. Я как и другие предал Вэнсов забвению.

И определенно, не ожидал найти бункер там, глубине леса, с выцветшей полицейской лентой на открытой двери, висевшей на одной петле с обугленным замком. Вход зиял черной пастью, словно кто-то вырезал отверстие прямо в ткани реальности, глубокая непроглядная тьма резала глаза. От одного вида у меня скрутило живот. Оно излучало боль. Это имеет смысл? Я думаю, что какая-то часть моего рептильного мозга выделяла детали, которые не стали бы очевидными, пока не подойдешь поближе, например, кровавые полосы от пальцев, испачкавшие ручку в том месте, где кто-то яростно и безуспешно скребся в замок. Или разбитое молотком, все еще лежащим неподалеку, крошечное смотровое окошко. Мельком взглянув на него, я невольно  представил, как семья по очереди стояла там и кричала в лес, отчаянно моля о спасении.

При других обстоятельствах, я бы убежал.

Я не знал, чего ожидать, но явно ничего хорошего. Что бы ни обнаружила полиция, они не только скрыли большую часть мрачных подробностей, но и солгали. Бункер не был разрушен, даже не запечатан. На самом деле, глядя на разбросанные синие латексные перчатки и парочку сломанных полицейский фонариков, казалось, что последние люди старались как можно быстрее убраться оттуда. Учитывая, что здесь, вероятно, погибли семь человек, я предположил, что кто-то должен был все это убрать... Но коридор выглядел практически нетронутым. Всего несколько метров вглубь – и на стенах начали появляться маниакальные письмена – отчаянные каракули одинокого выжившего, словно наскальные рисунки. Большая часть из них была посвящена мыслям о том, как выбраться. Диаграммы. Чертежи. Уравнения и формулы. Все только о двери и электрических цепях, отвечавших за неисправный замок. Я инстинктивно предположил, что это было творение Дэниела, и что он умер последним. Какая ужасная судьба – пережить своих детей. Но становилось все хуже. Постепенно письмена из уравнений и планов превратились в отчаянное бессвязное бормотание. Те же несколько фраз повторялись снова и снова.

Пять дверей. Пять. Не шесть. Шесть. Не делал ее. Не делал ее. Шесть дверей. Шесть.

Психопатический бред, прерываемый всего шестью абзацами в самом конце. Каждая буква была безупречно аккуратно выведена, каждый небольшой абзац завершен красиво нарисованным христианским крестом.

Эллиотт Вэнс, пятнадцать лет. Талантливый гитарист. Ему нравились мальчики, хотя он думал, что я не знаю. Я любил его всем сердцем. Из него был бы вышел великий человек.

Алисия Вэнс, четырнадцать лет. Она любила рисовать и стрелять. Пробивная, как ее мать. Это пригодилось бы ей в будущем.

Илай Вэнс, восемь лет. Самый умный из нас всех...

Воспоминания Дэниела о семье. Когда свет фонарика осветил их, меня коснулось навязчивое осознание того всепоглощающего отчаяния, которое он пережил. Он, должно быть, понимал, что не получит возможности выступить на похоронах своей семьи или написать их некрологи. Это был его последний способ убедиться, что мир однажды увидит их так, как видел он – как реальных людей.

Надписи закончились вместе с туннелем, ведущим к люку в земле. Он был закрыт, но туннель заканчивался тупиком сразу за ним, а следы Рипли исчезали у крышки. Я опасался, что ему может грозить опасность, но все равно остановился и оглянулся на дверь убежища в двадцати метрах позади меня. До того мрачный лес казался таким светлым, даже в этот пасмурный день, в воздухе висели капли дождя. Какая-то часть меня чувствовала, что я оставляю весь мир позади… Я начал спуск.

***

Я вошел в большое круглое жилое пространство, заполненное мебелью и укромными уголками.На стенах висели складные кровати и столы, и каждый дюйм был многофункциональным. Место для обеда могло превратиться в место для отдыха, которое, в свою очередь, могло стать дополнительной кроватью или даже спортивным снарядом. Все зависело от того, какую часть мебели вы раскладывали, отстегивали или разворачивали. Семеро людей в стесненном пространстве, где и близко не было уединения… имело смысл, что они решили выжать из него все. Но все равно комната была большой, больше, чем большинство квартир-студий. И от нее отходило несколько коридоров, ведущих глубже в землю, в неведомые глубины бункера.

Я искал какой-нибудь признак присутствия моей собаки и скоро нашел отпечаток лапы, но в такой дали от мокрой лесной подстилки следы Рипли начали исчезать. Едва ли через несколько метров они таяли в направлении близлежащей двери. Я хотел последовать за ними, но сознательно притормозил. Маловероятно, что Рипли выберется другим путем, и никому не будет лучше, если я покалечусь. Я решил осмотреться и быстро заметил обеденный стол.

Если мне еще нужно было доказательство, что полиция не беспокоилась об уборке, теперь я мог видеть это воочию. Тарелки остались на столе, еда стухла и распалась в мерзкую почерневшую шелуху. Около одной из тарелок лежала детская шапочка, кремовый флис превратился в тошнотворный зелёно-жёлтый. Спинки стульев были укреплены деревянными балками с длинными пазами, в которые могло бы пролезть что-нибудь толщиной с гвоздь. На каждой подушке темнели вонючие пятна, странным образом напоминающие отпечаток задницы. Я коснулся одного из них перчатками, и материя отчетливо хрустнула. Чем бы они ни были, такие же пятна были на столовых приборах и тарелках, и даже на скатерти остались отпечатки ладоней. Сначала я подумал, что это кровь, но что-то было не так. Пятна были слишком четко очерчены для растекшейся крови. На спинке одного из стульев пятно кончалось точно там, где должна была быть талия женщины, очерчивая почти идеальный силуэт. Я вздрогнул, вспомнив, что Миранда Вэнс всегда была стройной женщиной и задался вопросом, как она оставила отпечаток на серой ткани.

В луче фонаря я видел те же пятна в самых странных местах. Да, они были на кроватях и одеялах, даже на участках гладкого пола, как и следовало ожидать в комнате с больными людьми. Но почему одно из пятен на полу так сильно напоминало ребёнка, свернувшегося в позе эмбриона? И почему та же самая материя оказывалась повсюду: на пульте телевизора, на книгах на полках, и даже на настольных играх. Всё, начиная от подушек дивана и до коробок с DVD, а также кучи грязного белья, было покрыто одной и той же высохшей коричневатой материей, источающей отвратительный медный запах.

Особенно странным был пазл. Кто-то поставил у другого стола четыре стула, с такими же модифицированными спинками с поддержкой спины, как и те, что за обеденным столом. И пазл разложили на четыре отдельные кучки, но только одна из них была почти собрана. Остальные выглядели нетронутыми, как будто кто-то выделил кусочки для трёх других людей, совершенно не заинтересованных в игре. Возможно, Дэниел пытался поддержать моральное состояние семьи, пока они болели? Господи помоги мне, если это правда, я не мог не представить, как бедняга сидел там рядом с умирающими, то приходящими в сознание, то снова отключающимися, отчаянно пытаясь убедить их складывать кусочки пазла.

Комната источала безумие, и чем дольше я оставался там, переводя яркий свет фонарика с одной детали на другую, тем сильнее хотелось уйти. Поперек одной двери набиты доски. Один диван частично разобран. Несколько кроватей сожжены. И все лампочки выкручены и сложены в коробку на столешнице в кухне. Подняв глаза к потолку, я, наконец, понял, почему полиция была так уверена, что Вэнсы не выжили, несмотря на то, что их тела так и не нашли. Кто-то засунул человеческий палец в один из патронов, словно ожидал, что он засветится, стоит щелкнуть выключателем.

Что такого было в этом месте, что заставило полицию уйти и больше никогда не возвращаться? Даже для того, чтобы взять этот палец, как улику, проверить его на наличие признаков болезни, или просто для того, чтобы выяснить, кому он принадлежал?

Я решил, что пора поскорее найти свою собаку. Люди умерли в этом месте, и хотя я не суеверен, я, кажется, не единственный скептик, который в своей голове проделал расчеты и понял, что уважать призраков ничего не стоит. Это бункер был тесным, пугающим, и воздух так вонял, что я начал беспокоиться, не заболею ли сам. Медлить ни к чему. Но будь я проклят, если просто так уйду и оставлю Рипли здесь гнить. Ведь ему самому никак не выбраться (при том, что я так и не понял, как он вообще сюда спустился).

Собрав последние остатки храбрости, я крикнул, разорвав тишину, что казалось ужасным табу в этом проклятом месте, словно крик на кладбище.

– Рипли!

Я ждал, надеясь услышать знакомый цокот когтей, но секунды тянулись в тишине. В той самой тишине, которая заставляет верить, что кто-то или что-то во мраке задерживает дыхание, пытаясь слиться с тенями. Пока не повернешься к нему спиной...

Телевизор внезапно включился с громким шумом помех, настолько неожиданным, что я вскрикнул, поднял руки вверх и чуть не упал назад на расстеленный спальный мешок, будто неделю провалявшийся в канализации. Пока я приходил в себя, шум сменился тонким искаженным голосом Дэниела Вэнса.

...Я понимаю, в чем здесь проблема. Но нужно подчеркнуть, насколько я мало я понимаю...

Я подошел к экрану и нахмурился. Зеленоватое инфракрасное изображение бункера с Дэниелом в кадре и обеденным столом за ним. Зернистая картинка мешала разобрать детали, но я ясно видел, что его семья сидит на стульях.

...Миранда заболела первой. Сейчас все становится ясным. Миранда часто ходила на склад за продуктами для готовки, и мы обнаружили это за холодильником. Вот почему... О, черт...

Один из силуэтов на заднем плане обмякнув упал на стол с громким стуком и сбросил тарелку на пол.

Черт, черт, черт.

Дэниел, поднялся, схватил женщину за плечи и усадил её прямо.

Миранде никогда не нравилась моя стряпня!

Он зашелся смехом, взволнованно возясь с чем-то на спинке стула.

Стержни намного лучше, чем лента. Я столько часов потратил на то, чтобы примотать их скотчем к стульям. Никогда не срабатывало. Но стержни… они плотно прилегают к спинке, и с небольшой модификацией я могу просто прикрепить их к креслам. Таким образом, все желающие смогут присоединиться к ужину. Я работаю над чем-то подобным для вечера игр.

Дэниэл подошел к камере,с ухмылкой снял ее с штатива и обвел обеденный стол. От увиденного я чуть не выронил фонарик.

Его семья давно умерла. Запавшие щеки. Провалившиеся носы. Губы раздвинувшиеся в жутких оскалах. Даже на таком изображении было очевидно – передо мной трупы. Единственное, что заставляло их казаться отдаленно живыми, – глаза, отражающие инфракрасное излучение, светящиеся в темноте. И все же Дэниэл как будто не обращал на это внимания. Он взъерошил волосы Эллиота. Поцеловал жену в щеку. Погладил по плечу одну из девочек. Даже поднял маленького Александра с его высокого стульчика и, предполагаю, ласково обнял его. Я не уверен, потому что отвел взгляд, не желая видеть бедного мальчика вблизи.

Оторвавшись от экрана, я случайно осветил фонариком тот самый обеденный стол и вздрогнул, наконец поняв, что это были за пятна. Не совсем кровь. Но почти. Разлагающаяся плоть. Оказавшись в изоляции на многие месяцы, Дэниэл так и не предал земле тела свой семьи. Он перемещал их из места на место и управлял ими как марионетками, продолжая жить, будто ничего не произошло. Вглядываясь в места скопления этих пятен, я видел явную закономерность. Он укладывал их спать. Он накрывал для них стол. Он усаживал их перед телевизором или давал любимые книги. Они сидели у того стола, как безжизненными оболочками, а Дэниэл ждал, пока они сложат чертову головоломку. Эта мысль ужаснула меня до глубины души.

...возвращаюсь к работе. Очевидно, этого не было в изначальном плане. На другой стороне нет места, по крайней мере на чертежах. Эллиот мне не поверил, и с чего бы ему верить? Я обустроил каждый дюйм этого места, но не устанавливал ту дверь в хранилище на нижнем уровне. Я проверил камеры и некоторые фотографии, сделанные во время строительства, и стена была просто гладкой. Но теперь там дверь, и она должна куда-то вести. Я не знаю, когда или почему она открывается, но в следующий раз буду готов. Потому что я должен знать, что находится на другой стороне, и почему оно сделало это с нами. Здесь внизу, в изоляции, часто спят все одновременно. Что угодно могло перерезать нам глотки и покончить с этим. Оно не торопилось, и я должен знать почему!

Оно отняло наши радио, компьютеры и телефоны. Один за другим. Никто из нас не замечал этого, пока не стало слишком поздно. Я постоянно говорил детям, что им нужно лучше заботиться о своих вещах, и даже когда они жаловались на пропажу, просто предполагал, что телефоны пылятся за какой-то полкой. Куда еще они могли деться в запертом бункере? Дети тут не при чем. Оглядываясь назад, я вижу столько признаков... кто воровал лампочки? Кто разряжал батарейки в наших фонариках? Сколько времени мы жили с этим, прежде чем наконец осознали, что не одни? Оно было здесь. Постоянно.

Дверь из ниоткуда ведет в никуда, по крайней мере, большую часть времени. Потому что я точно знаю, что она не всегда выходит на глухую стену. За ней что-то есть. Я слышу, как оно шаркает, как влажное дыхание с хрипом вырывается из его легких, я слышу эти жуткие звуки, когда оно бродит по коридорам, думая, что я сплю…

Я слушал Дэниэла, увлеченный этим странным и завораживающим бредом, когда движение привлекло мое внимание. Изображение инфракрасной камеры в темноте – лишь бурлящая мешанина помех. Что это было? Что я увидел? Я остановил запись и отмотал назад. Прищурился и заметил две белые точки в темноте, прямо над плечом Дэниэла. Постепенно образ сложился в моем сознании сам собой. Я знал, что вижу, и от этого кровь стыла в жилах.

Миранда Вэнс повернула голову, и ее безжизненные глаза светились, устремленные  на затылок Дэниэла.

...на данном этапе нет смысла уходить. Я не врач, но эта дверь излучает достаточно радиации, чтобы... ну, чтобы убить семью из семи человек. Если бы никто из нас не прикасался к ней... Находиться в одной комнате рискованно, но не смертельно. Но учитывая, насколько сильно мы заболели, совершенно очевидно, что любопытство взяло верх над нами, одним за другим, и мы все подобрались слишком близко. А может и нет. Может, та штука с другой стороны, прорвалась и сделала это. Я даже не знаю... погоди-ка... что это было?

Дэниэл повернулся, и запись остановилась. Последний кадр изображал человека, яркого, как звезда, в объективе камеры, стоящего перед необъяснимой тьмой, нарушаемой только шестью парами светящихся белых глаз.

Я вдруг до боли ясно осознал свое положение относительно стола, и разом уверовал в болезненное предчувствие, что если повернусь, эти стулья больше не будут пустыми. Я увижу Вэнсов, всех, включая Дэниэла, ожидающих меня. Повернутые головы. Тела, оставленные годами гнить во тьме. Позади что-то сдвинулось. Оно дышало. Громко. Быстро. Я знал, что это было. Знал. Оно бросилось ко мне так быстро… что-то горячее и влажное коснулось руки, вырывая крик, и отпрянуло так же быстро…

А потом, не колеблясь, напрыгнуло на меня и повалило на землю.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я обнял Рипли и не удержался от слез. Он лизнул меня в лицо, дрожа и, что еще хуже, молча. Очень нетипично. Рипли – не из тихих собак, он всегда лаял, и встречая меня, и когда так сильно волновался, как сейчас. Но, что бы ни увидел здесь внизу, он только тихо прильнул ко мне и уцепился лапами за плечи, словно хотел на ручки, как в детстве… уже много лет прошло с тех пор и он слишком вырос для такого.

– Чертов ты идиот, – мягко прошептал я, и сразу почувствовал, как он махнул хвостом. Без шуток, я испытывал только облегчение от того, что Рипли нашелся. – Давай выбираться отсюда.

Я поднял его, мышцы напряглись от веса тяжелого мохнатого тела, и направился к лестнице, не сдаваясь усталости. Эти три-четыре ступени нелегко дались, но мы справились, и я толкнул люк. Одной рукой. Потом двумя. Снова и снова, изо всех сил… но люк не поддался ни на миллиметр.

– Черт! – кричал я, колотя кулаками по металлу, но только растянул запястье. Люк заклинило, а ручка, неведомым образом, начисто исчезла. Выходило, что придется искать болторез или что-то подобное, чтобы перерезать металлический штырь, запирающий выход. Я не мог сдвинуть его с места, силы не хватало. Прут диаметром не меньше трех сантиметров – задача не для мягкой плоти человеческих рук. Нужны инструменты.

По крайней мере это поправимо.

Спустившись вниз и переведя дух, я заметил на стене схему бункера, грубо набросанную мелом. Три этажа. Внизу – склад, о котором говорил Дэниэл, правда перечеркнутый большим крестом. Верхний этаж, на котором я и находился, назывался “Жилые помещения”. А вот на втором этаже находились мастерские. Значит там и должно найтись то, что мне нужно.

Одна дверь вела на бетонную лестницу, и, стоя на верхней ступеньке, я скользнул светом фонарика по перилам, спиралью уходящим вниз, не до конца понимая, что надеялся увидеть. Впрочем, внизу ждали лишь резкие тени и мерзкий запах, витающий в воздухе. Запах, от которого першило в горле и жгло легкие. Заходила ли полиция так далеко? Или они увидели ту жуткую запись и просто ушли? Почему-то мне показалось маловероятным, что этого было бы достаточно, чтобы всполошить весь департамент шерифа, так может их напугало что-то другое? Что-то, что смогло обратить в бегство десятки вооруженных людей? Что-то, что наверняка гнездилось там внизу.

Дверь...

Я тихо спускался вниз.  Сначала даже подумывал оставить Рипли наверху, но, уже однажды потеряв его, я был готов рискнуть, лишь бы знать, что мой пес рядом. К тому же, он вел себя даже тише меня, и мне совсем не хотелось спускаться по темной лестнице в одиночку. Тишину нарушал только цокот его когтей по бетону, звук, который я находил удивительно успокаивающим. А мне и правда это было нужно: луч фонарика плясал по стенам в дрожащей руке, дыхание сбивалось.

На следующем этаже я нашел мастерскую, именно такой, какой вы могли бы ожидать. Большое пространство, заполненное генераторами, резервуарами для топлива и воды, бойлерами, обогревателями – практически всем, что нужно для выживания, но что нельзя расположить снаружи из-за радиации. Провода и трубы тянулись из одного конца комнаты в другой, и даже спустя столько лет большая часть механизмов все еще гудела в полной темноте, что я нашел глубоко тревожным. Мельком взглянув на это странное переплетение резких силуэтов и промышленных форм, выступающих из стен и пола, я вздрогнул и огляделся, быстро заметив небольшой участок, который Дэниел отгородил под мастерскую. Примерно пятую часть площади занимал  большой верстак и несколько высококлассных станков, которые он явно активно использовал. Токарные станки. Циркулярные пилы. Сверла. Шлифовальные машины. Сварочные аппараты. Все, что нужно было мужчине, чтобы работать руками.

И, о, Дэниэл работал.

Я не совсем понимал, над чем, но на верстаке лежала рука. Ее водрузили поверх стопки бумаг, пожелтевших от времени. На белой доске еще угадывалась выцветшая диаграмма, похожая на схему шарнирного сочленения. Уставившись на эту руку, я подумал о записи, о механизме Дэниела, удерживающем его семью вертикально, и едва не оставил на полу свой завтрак. Не знаю, пытался ли Дэвид сделать конечности снова подвижными или просто искал способ собрать разлагающиеся останки своих детей, когда гниение заставило тела распадаться, но, судя по размеру, рука принадлежала ребенку 10-12 лет. Она лежала на столе, словно разобранные часы. И да, на руке не хватало пальца.

Боже, насколько же он сошел с ума?

Зажав нос, я начал выдвигать ящики один за другим, в поисках болтореза или, может быть, ножовки. Грохот заставит Рипли сделать пару шагов назад, и я притормозил, чтобы убедиться, что снова его не потеряю. А потом продолжил опустошать ящик за ящиком, надеясь найти хоть что-то. Что угодно, лишь бы сломать гребаный прут.

В конце концов, мне удалось раздобыть мощные плоскогубцы, лом и болторез. Первые  я засунул в карман, второй спрятал за поясом, а третий, слишком большой, чтобы поместиться в карман, крепко сжал в кулаке. Болторез обнадеживающе  оттягивал мне руку, и это успокаивало. Правда, не долго.

Что-то двигалось в темноте, там, в запутанных джунглях теней от труб и проводов, опутавших мастерскую, как лианы. Фигура. Крайне худая, но явно человеческая. Я не мог не вспомнить запись. Ну понятно же, что они не могли на самом деле шевелиться.  Наверняка, Дэниэл это как-то подстроил. Леска, моторчик… Сама мысль о том, что тела двигались сами по себе... Нельзя в такое верить, ведь так? Я просто ухватился за эту идею, ведомый паникой. Вот и все…

И тут я увидел их. Пара белых маленьких точек светилась в темноте этого индустриального лабиринта. Рипли спрятался мне за спину и прижал голову к ноге, тихо, испуганно скуля.

– Это бликует металл, – сказал я вслух, пытаясь успокоить дрожь в руках. Свет фонарика так метался, что сложно было что-то разглядеть. – Просто два блестящих кусочка металла...

Огоньки моргнули и начали приближаться. И если у меня и оставались какие-то сомнения, то они рассеялись при виде бледной руки, появившейся в луче света.

Я рванул к лестнице и побежал наверх, но поднявшись всего на пару ступенек, заметил нечто на перилах надо мной: заплесневелый комок плоти, едва узнаваемый человеческий кулак, с иссохшими до костей пальцами. Сам того не желая, я поднял фонарик и увидел раздутое лицо безволосого трупа, уставившегося на меня сверху вниз. Я даже не могу сказать, кто это был: девочка-подросток или сам шестидесятилетний Дэниэл. Инстинктивно отвернулся… из мастерской на меня шло еще одно тело. Я оказался в ловушке. Некуда бежать. Теплая жидкость потекла по моей ноге – Рипли обмочился. Взрослый пес, поджавший хвост, дрожащий как щенок и отчаянно просящийся на ручки... Боже, хоть бы он продержался еще немного. Я не мог взять его на руки, но и оставить его здесь тоже не мог...

Идти было некуда. Единственный путь, который был еще открыт для нас – вниз, на склад. И мы побежали.

Сойдя с последней ступени, я с трудом поборол желание вернуться: плотный, густой воздух стоял стеной, даже мое дыхание слышалось как-будто издалека. Но сверху светились три пары колючих мертвых глаз, неотрывно смотрящих на меня, поэтому, не раздумывая, я бросился по коридору и бежал, пока не уперся в дверь.

Обычный склад. Вот только большинство полок перевернуты, а еда оставлена гнить на полу. Но несколько полок все же пережили погром, заставленные большими коробками… и могли бы стать убежищем. Если опуститься на колени и потушить свет, они нас не найдут

И тут я понял, что увидел не все, что хранил в себе склад…

Дверь выглядела почти нормально. Я мог понять, почему Дэниэл запутался: она походила на все остальные в бункере, но все же была иной. Слишком высокая и широкая, дверь зависла в полуметре от пола, металл весь порыжел от ржавчины, будто состарился быстрее всего остального в этом месте. Вокруг дверной коробки обильно рос влажный зеленый мох, как на болотных деревьях, и каждые несколько секунд что-то странное и маслянистое выступало из-под дверного полотна. Жидкость в радужных бензиновых разводах. Но основная странность, конечно, была не в этом: влага скапливалась крупными шариками, бросая вызов гравитации, и каждые несколько секунд очередная капля срывалась и летела через всю комнату, врезаясь в противоположную стену, в огромную лужу, расползшуюся по ней.

Вспомнив слова Дэниэла о радиации, я инстинктивно отполз от лужи и двери напротив, забившись в самый темный угол и надеясь, что Рипли не выдаст нас.  потом выключил фонарик и затих.

Похоже, я слишком долго искал укрытие: не прошло и двух секунд, как в комнату вошли несколько фигур. Без света фонарика склад погрузился в чернильную темноту, но они производили достаточно шума, чтобы понять, что минимум двое последовали за нами. Я остался там, ничего не видя, не зная, идут ли они прямо на меня или готовятся уйти, вынужденный просто ждать и оставить свою судьбу на волю случая. А потом услышал, как что-то скребется о стену в полуметре от меня… сдался и включил фонарь, отчаянно желая узнать, что меня ждет.

Звуки оказались обманчивы.

Дэниэл Вэнс находился в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Убирайся, – прошипел он, беззубым растрескавшимся ртом, живой труп, такой же, как и остальные, но с еще сохранившейся, неведомым образом, искрой разума, в широко распахнутых от ужаса глазах.

И тут я услышал это. Скрип двери. И, не задумываясь, повернул фонарь и увидел все. Увидел, как она открылась, увидел на той стороне не бетонный мешок... а яростное бушующее горло из красной плоти. Труба из пульсирующих мышц, усеянная зубами размером с ладонь. Спиральный спуск в безумие. В комнату хлынул горячий зловонный воздух, сбивая меня и гниющие трупы с ног, всех нас парализовало то, что мы видели, несмотря на то, что у большинства фигур рядом со мной и Дэниелом не осталось глаз.

– Какого хрена?.. – пробормотал я, не в силах отвести взгляд от адского горла.

– Оно идет. – Дэниэл, схватил меня за рубаху одной рукой и выкинул из комнаты. Я крепко ударился об пол и проехался по скользкой зловонной жиже, оставленной следами ступней Вэнсов. Она была холодной. И это, наверное самое ужасное. Не знаю почему, но я ждал, что то, что сочилось из них, будет лихорадочно горячим… Но нет. Моя рубашка промокла насквозь, как будто я упал в грязную лужу.

– Оно идет.

Этот голос принадлежал не Дэниелу. Я не мог сказать точно, но он звучал как шепот ребенка. Один за другим трупы приближались к открытой двери и склонялись перед ней. Я не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что от разума остальных ничего не осталось, но Дэниэл все еще боролся. Он снова посмотрел на меня и заговорил, прежде чем припал лицом к полу вместе с остальными.

– Единственное, что мы сделали не так – оказались здесь. Познали пытки. Ему не нужна причина, лишь возможность. Уходи. Он не отпустит нас. Он даже не позволит нам умереть. И если он тебя поймает, то и тебя не отпустит.

Его лоб коснулся земли.

И тогда что-то протянуло руку сквозь дверь и схватило его голову, словно спелое яблоко.

В удушливой панике я подбежал, схватил свою собаку, болторез и рванул прочь, словно мои ноги были поршнями, машинами, игнорирующими усталость и истощение, не замедляющимися ни на миг. Мне нужно было двигаться. Мне нужно было уйти. Рука, что схватила Дэниэла... вид этого смыл из моей головы все остальное. Больно было снова и снова видеть это, но осталось только они – огромные пальцы со слишком большим количеством костяшек и ногтями размером со смартфон.

Я добрался до верхнего этажа и почти рухнул от одышки, но не позволил себе долго отключиться.  Подполз к лестнице, подтянулся, поднялся и принялся за работу, пытаясь срезать запор. Одной рукой это было практически нереально, но другая стискивала фонарь, беспрестанно освещающий дверь у меня за спиной… и вот, в очередной раз покачнувшись, я выронил единственный источник света.

– Нет, нет, нет… – жалко мяукнул я.

Но не было времени искать фонарь. Нужно было выбраться. И быстро. Я не мог видеть, но был уверен, что слышу, как что-то поднимается по этим лестницам. Не равномерный топот человеческих ног. Нет, что-то иное. Быстрый топот монструозного паука. Чего-то с сотнями ног или рук, или Бог знает чего, скользящего по полу, стенам и потолку, извиваясь телом, которое одной своей формой оскорбляло Бога…

Изо всех оставшихся сил, я навалился на болторез, и, наконец, болт поддался. Я распахнул люк. Света хватило ровно настолько, чтобы увидеть Рипли, вертящегося у подножия лестницы, в бессильном ужасе рычащего на дверь. Я спрыгнул, схватил его и взбежал по лестнице так быстро, что наверху мои мышцы превратились в желе, и я упал на четвереньки. Но мы все же вышли. Передо мной простирался длинный коридор, покрытый надписями, и в самом конце – дверной проем, освещенный теперь усталым голубым светом полной луны.

Рипли не нуждался в советах. Он мгновенно помчался по коридору, и я последовал за ним, ползком, с трудом удерживаясь на четвереньках. А потом вывалился в дверь и рухнул на лесную подстилку.

Несколько секунд я то терял сознание, то снова приходил в себя, но, подняв глаза и увидев над собой листву, и мерцающий лунный свет, резко очнулся и замер, посмотрев на нечто, схватившее меня за лодыжку. Рука протянулась из темноты, схватила меня, и медленно потащила обратно под землю. Что бы это ни было, большая часть его тела скрывалась в тенях за дверным проемом, но рука, схватившая ногу, была толщиной с мое туловище, а ладонь похожа на лапу крота.

Я ударил её кулаком. Я вцепился в неё ногтями. Я плакал, кричал и пинался, но ничто не могло остановить его. Из-за двери огромное лицо радостно улыбалось мне, не отводя глаз… Оно не спешило, давая моему разуму все время в мире, чтобы осознать грядущий кошмар. Наверное, если бы в тот момент у меня оказался пистолет, я бы застрелился, потому что, Боже, помоги мне, я не мог забыть взгляда Дэниела, того, как он опустился на колени, чтобы поклониться этой твари, зная, что надежда, гордость, радость или что-то еще, хотя бы намекающее на доброту, было настолько недоступно для жертв, что не было смысла даже мечтать об этом.. 

Как долго это существо будет удерживать их там, во тьме? Как долго оно будет удерживать меня?!

Я плакал, словно ребенок, чувствуя, как разум медленно сдается. Я перепробовал все, чтобы остановить проклятую тварь, утягивающую меня во мрак. Пинался. Рыл землю руками, в поисках корня, трубы – чего угодно, лишь бы зацепиться. Но его ничего не могло остановить.

До двери оставалось сантиметров тридцать, когда Рипли вернулся.

Собака, которая боялась пылесосов, пластиковых пакетов и дверей, открывающихся автоматически. Собака, которую однажды загнал в угол особенно дерзкий кролик, остановившийся посреди погони и обернувшийся, сбив с толку хищника на хвосте. Собака, рядом с которой ты даже фильмы ужасов смотреть не мог…

И он набросился на ту руку, словно волк, словно всегда был волком. И хотя даже не смог прорвать кожу, внезапного сопротивления оказалось достаточно, чтобы хватка твари ослабла, и я высвободил ногу. Не в состоянии встать, я опустился на колени, схватил собаку и дернул так сильно, как только мог, и тогда соскальзывающие зубы разорвали ее плоть, проклятая тварь, наконец,пролила кровь.

Мы с Рипли получили свободу и вместе откатились прочь от проклятой двери.

Я не терял времени на любопытство, не ждал и не раздумывал. Прижал собаку к груди и полз, наверное, с полкилометра. А когда дверь в бункер растворилась среди деревьев, я позволил себе упасть лицом вниз на землю и потерял сознание.

***

Врачи сказали, что у меня пневмония, что, я полагаю, имело какой-то смысл. Может быть, я даже поверил бы им, если бы не визит шерифа, который странными вопросами пытался выяснить, у меня, распластавшегося на больничной койке, что я видел или не видел. Я старался отделаться от него как мог. Мне не было интересно гоняться за этим конкретным кошмаром, выяснять, был ли он реальным или нет, по крайней мере, пока я лежал там, захлебываясь в цунами болезни. Честно говоря, я, по крайней мере, мог понять, почему полиция так мало сделала, чтобы оцепить это место. Иногда я подумываю сделать это за них, но по сей день мне все еще снятся кошмары о том, как меня затягивает в темноту за той дверью. Не за дверью бункера, а за той, что ниже. То, что я увидел, было своего рода безумием, я уверен в этом, и часто думаю о словах Дэниела.

Ему не нужна причина, лишь возможность.

Так или иначе, Вэнсы стали этой возможностью. Может, они построили свой бункер на линии силы, или в прорехе между измерениями, или на месте, где когда-то проводили сатанинские ритуалы. Я даже не уверен, что это имеет значение. Они отправились в темноту, думая, что найдут безопасность, что переждут крах мира, но там что-то уже поджидало их, шанса захватить семью из семи человек, запереть их, лишить возможности сбежать, и медленно отобрать у них все, что только можно…

Я переехал после этого. Ничего не мог с собой поделать. Дело не только в воспоминаниях, понимаете. В моем подвале стояла коротковолновая радиостанция, которую подарил отец, когда я был еще мальчишкой. Боже, я и забыл о ней... по крайней мере, до тех пор, пока однажды не проснулся от ревущих помех в темноте.

И среди шипения пробивался шепот мужчины, голос едва узнаваемый, но однозначно знакомый.

...отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их…

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Я силилась понять и переварить все, что узнала. Дерек никогда не упоминал ни о своей семье, ни том, что Здание перешло к нему по наследству. Это имело смысл, объясняло его отношение к Зданию, то, в какой гармонии он с ним жил. Но такой вариант я никогда не рассматривала.

⠀

Утром я проснулась на диване в полном замешательстве. Я понятия не имела, что теперь делать. Лоза разрослась почти по всей квартире, аккуратно оплетая мебель и бытовую технику. Ее глянцевые листья отражали солнечный свет. Побеги оканчивались у двери в спальню, не переступая порога тюрьмы Джейми.

⠀

Я собралась с духом и решила позвонить Терри. Мы не разговаривали с тех пор, как она с детьми заходили ко мне накануне, и мне хотелось спросить, знает ли она что-то о подвале или, может быть, помнит, не говорил ли Дерек о своем брате. Терри росла в этом доме, она наверняка исследовала его лучше, чем мистер Прентис.

⠀

Но прежде, чем начать сыпать вопросами, я должна была перед ней извиниться. Я с ней так грубо обошлась и в последние несколько недель была так занята своим расследованием, что совсем забыла о ней. Я была ужасным другом.

⠀

Я позвонила ей в видеочате и стала ждать ответа. Терри приняла вызов. Она выглядела еще хуже, чем при нашей последней встрече. Круги под глазами смахивали на черные татуировки, навсегда покрывшие ее лицо. И все же она, как обычно, улыбнулась.

⠀

– Терри, как ты? Я сожалею о том, что произошло на днях, я просто…

⠀

– Все в порядке, Кэт. Я понимаю, как тяжело было тебе после всего, что случилось с мисс Бэкман. Мне следовало подождать пару дней… Прости меня. – Я просто растаяла от ее слов. У меня никогда не было такого верного, настоящего друга.

⠀

– Спасибо. Не извиняйся, я была рада увидеться с вами, ребята. Как дела? – спросила я.

⠀

– Со мной все хорошо. Дети плохо ведут себя по ночам, не уверена, это на них так действует изоляция или что-то еще. Мне приходится постоянно следить за ними. На днях я застала Эдди за попыткой разворотить когтями стиральную машину. Пока я пыталась его остановить, Элли разорвала занавеску для душа, пытаясь взобраться по ней. – Она казалась, в лучшем случае, удрученной и уж точно не в порядке.

⠀

– Так жаль, что я не могу тебе помочь. Я скучаю. – Я вздохнула, мечтая о дне, когда смогу посидеть с ней вместе и выпить чайку.

⠀

– У тебя все хорошо, Кэт? Ты была сама не своя, – спросила она. Возможно, мы и не очень давно были знакомы, но она будто чувствовала, когда что-то идет не так. Терри была воплощением сочувствия. Это, как я поняла за прошедшие месяцы, и было единственной причиной, почему она продолжала поддерживать контакт с Пруденс – Терри просто была чертовски мила.

⠀

– Нет. Не знаю, известно ли тебе о “предчувствиях” Эсси… Но она кое-что сказала мне, и это привело меня к странным находкам. Я смогу рассказать больше, когда сама разберусь, а сейчас могла бы ты мне помочь?

⠀

Я все еще предпочитала не упоминать о Джейми, но готова была немного открыться ей. Я не стыдилась признаться, что мне нужна помощь. Терри явно знала о даре Эсси, она нисколько не удивилась.

⠀

– Что угодно.

⠀

– Не помнишь ли ты случайно, чтобы Дерек когда-либо упоминал о брате, когда ты была маленькой?

⠀

– Да нет, Дерек всегда был сам по себе. Просто появлялся, когда был нужен, и все. Возможно, тебе не меня стоит спрашивать, потому что я была совсем юной, когда он исчез в первый раз, и не очень хорошо его помню. – Терри нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить.

⠀

– Я сейчас тебе кое-что отправлю. – Я свернула видеочат, скопировала фото с электронной почты и отправила ей сообщением. Она тоже свернула чат, чтобы посмотреть вложение, и ее изображение на секунду замерло. – Он был первым, кто поселился здесь, Терри. Его отец построил это место.

⠀

Видео Терри сова ожило.

⠀

– Где ты это нашла? – спросила она.

⠀

Я рассказала ей про блог и объяснила, почему его искала. Это был долгий разговор, так что я избавлю вас от подробностей. Мы отвлеклись от серьезной темы, когда в кадр влезли близнецы. Они были в восторге от котят, Эдди понравился мистер Мяу, а Элли влюбилась в Титли. Морщинка свернулась на мне калачиком – она в любом случае была моим тайным любимчиком.

⠀

Терри заинтриговала лоза. Она задавалась вопросом, не связано ли растение с Дереком, особенно учитывая фотографию, найденную в сети. Не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову. Я узнавала о нем все больше, но он, в первую очередь, был садовником. Виноградная лоза вписывалась в эту картину, но подвал – нет. Я изо всех сил пыталась связать его с братьями.

⠀

– Я ничего не знаю о подвале, Кэт. Но если это место действительно такое старое, как ты говоришь, то кто знает. Я, конечно, сегодня выгляжу не очень, – она потянула себя за щеки и хихикнула, – но на самом деле я не настолько старая.

⠀

Я рассмеялась. Печально, что она не могла толком ничего рассказать, но было приятно просто поболтать с ней. В эти пять минут жизнь казалась совсем нормальной.

⠀

Я сохранила свой позор в тайне и, разговаривая с Терри, почти сумела забыть о Джейми. Если бы не глубокий укус на пальце и открытые раны на груди после его нападения, может быть, у меня это и получилось бы.

⠀

Я все еще не понимала значения загадки, оставленной мне Эсси. Я искала так старательно, как только могла, но все это заводило меня лишь глубже, а вопросов становилось все больше.

⠀

Единственное, что я узнала, так это то, что поведение Джейми, похоже, изменилось навсегда, и мне нужно было выиграть время. Он не переставал рычать, бросил на меня полный ненависти взгляд, когда я сунула ему еду, и окончательно перепугал меня.

⠀

Что-то должно было произойти. Одно из двух: умрет либо Джейми, либо я. Я не видела других вариантов при том, что первый, возможно, в принципе недостижим.

⠀

Дерек уничтожил Лайлу. Но он больше не возвращался. Пруденс утверждала, что убила почти всех тварей из первой волны, спалив их на девятом этаже, что опять-таки было неосуществимо без Дерека. Мне было необходимо его отыскать.

⠀

Я попрощалась с Терри, сказав, что буду держать ее в курсе, если смогу, и пошла выполнять ежедневные поручения для мистера Прентиса и пары по-соседству. Направляясь к выходу, я заметила мужчину, входящего в квартиру мисс Бэкман. Я узнала в нем ее сына, того самого, который часто приходил к ней в гости. Его глаза были полны слез.

⠀

Терри сказала, что она попросит Молли оповестить семью Эсси, но я понятия не имела, как Молли объяснила происшествие.

⠀

Я должна была подойти к нему, по-человечески постараться утешить, но я не представляла, как это сделать, не объясняя ему, что произошло. Я пообещала себе, что навещу его, когда все это закончится и когда узнаю, от чего, по официальной версии, умерла его мать.

⠀

Я выскочила из дома и выполнила поручения соседей как можно скорее. Мне не терпелось вернуться домой и углубиться в гугл – даже одно имя “Альберт Майлз” могло бы мне помочь в поисках.

⠀

Я занесла сумку Перси и Сильвии, открыла дверь в квартиру и заперла ее за собой, как всегда.

⠀

И вот тут день перестал быть нормальным, а мое уединение нарушил незваный гость.

⠀

Я повернулась, чтобы пройти вглубь квартиры, и мельком увидела свой раскладной столик, рядом с которым стояла бесформенная фигура.

⠀

***

Альберт, как и Дерек, выглядел немного старше, чем на фотографии. Он был похож на Дерека как может быть похож только кровный родственник, но глаза… Холодные и полные злобы, они ничем не походили на добрые глаза брата.

⠀

Он был одет в строгий костюм, почти как на фотографии, но в гораздо худшем состоянии: рваный и покрытый толстым слоем пыли, с торчащими тут и там нитками. Его как будто выкопали из старой коробки на чердаке.

⠀

Он ухмыльнулся. Мерзко и самодовольно – типичная ухмылка скользкого продавца автомобилей.

⠀

– Давно я не навещал никого из местных. Мне нравится, как ты тут все обставила. Квартирка смотрится гораздо современнее, чем при той старой деве, что жила здесь до тебя.

⠀

Я остолбенела. Когда его брат появился в паре сантиметров от меня, мирно сидящим на садовой скамейке, я нисколько не встревожилась. Но в Альберте было что-то зловещее. Мысль о его сыне, найденном заколотым на балконе, без остановки крутилась у меня в голове.

⠀

– Почему Вы здесь? – спросила я.

⠀

Он рассмеялся и расплылся в самодовольной улыбке.

⠀

– А ты мне нравишься. Даже не пытаешься сделать вид, что не знаешь меня. Знаешь, Кэт, я всегда ценил людей, которые не любят пустых разговоров. Это лучшее качество и в бизнесе, и в жизни. Оно сослужит тебе хорошую службу. – Он говорил оживленно, размахивая руками.

⠀

– Вы не ответили на мой вопрос. Это довольно иронично, учитывая Ваше мнение о пустых разговорах, как считаете? – спросила я его. Я все еще была в ужасе и не знала, чего ожидать, но думала, что, если он продолжит говорить, это как-то поможет.

⠀

– Мне не нужно отвечать на твой вопрос. Ты знаешь, почему я здесь. – Он приподнял бровь, продолжая улыбаться и поправляя оборванный манжет своего костюма. – Нечасто мне приходится сталкиваться с жильцами, способными развести такой хаос, как ты. Обычно они просто задерживают арендную плату, и такого даже близко не встречалось уже давно. Но ты особенная девушка.

⠀

Он наступил на побег лозы, растущий у его ноги, и я увидела, как все огромное растение увяло и как-то съежилось, будто испытывало сильную боль.

⠀

Воспоминания о начале моего личного кошмара нахлынули на меня. Вернули меня в тот вечер на кухню, где я нашла и в первый раз прочитала то единственное правило, о котором до сих пор ничего не узнала:

⠀

1. Домовладелец никогда не побеспокоит вас, он не навещает, не звонит и не общается каким-либо образом. Но убедитесь, что вы всегда своевременно платите арендную плату. Я имела с ним дело только один раз за 35 лет, и давайте просто скажем, что я больше никогда не пропускала дня оплаты. Если потребуется ремонт - поговорите с агентом, через которого арендовали квартиру.

⠀

Первое правило. За это время произошло так много всего, что я ни разу не вспомнила о нем. Но должна была быть причина, по которой Прю поставила его на первое место, даже до того как упомянуть о тварях. Внезапно настоящий монстр, запертый в моем шкафу, показался белым и пушистым в сравнении с нестареющим человеком, стоящим передо мной.

⠀

– Я заплатила ренту. Почему вы здесь? – Я твердо стояла на ногах, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Больше ради успокоения, чем как жест агрессии. Я надеялась, что на первый взгляд покажется, что я уверена в своей правоте.

⠀

Я не соврала про арендную плату. Было нелегко, но я всегда находила деньги. Я все еще работала практикантом при одной из школ и подрабатывала там же инструктором в клубах по интересам. Даже во время изоляции я не сидела без дела, создавая инструменты для удаленного обучения. Это место было моим домом, и я неукоснительно следовала первому правилу, чтобы его сохранить.

⠀

– Что ж, возможно, ты не настолько сообразительна, как я думал, – закатил он глаза. – Давай перечислим причины, по которым домовладелец мог бы захотеть тебя посетить, не возражаешь?

⠀

Ущерб имуществу. Несанкционированное изменение общественного пространства. Мания совать нос не в свои дела. И лелеять детища противоестественных экспериментов моего братца…. – Он хотел продолжить, но я перебила его:

⠀

– Что вы имеете в виду под противоестественными экспериментами?

⠀

Альберт рассмеялся еще громче, чем раньше. По его глазам я видела, что теперь он окончательно начал считать меня безнадежно тупой.

⠀

– Ты думаешь эти три мелких мерзости, которых ты приютила, появились из ниоткуда? Это был крик о помощи, глупая девчонка. Сигнальная ракета. И все, на что у тебя хватило ума, это подобрать ее и обжечь свои пальцы. – Он рассмеялся собственной неудачной шутке.

⠀

У меня упало сердце при мысли, что я нигде не вижу котят. Где же они, не причинил ли он им вреда?

⠀

– После всех тех неприятностей, которые ты натворила, когда он помог тебе в прошлый раз, я не собирался позволять своему идиоту-братцу бродить по моим коридорам. Особенно после того, что ты сделала, когда он ушел.

⠀

Я вдруг поняла, что Пруденс, уничтожившая мой сад, не прогоняла Дерека. Его держал в плену человек, стоящий сейчас передо мной. Если Альберт был способен держать в ловушке кого-то со знаниями и способностями Дерека, то мне и вовсе было не на что рассчитывать.

⠀

– Может, поговорим кое о чем, запертом в шкафу в твоей спальне, Кэт?

⠀

– Я не хотела этого. Мне так жаль… Я раскаиваюсь в этом до сих пор. – Я запнулась на середине фразы. Слеза покатилась по моей щеке от предчувствия неминуемой смерти.

⠀

– О, я это знаю. А еще я знаю, что ты никогда не узнала бы, как это сделать, если б мой брат не проболтался той женщине… и он еще строит из себя святошу. – Улыбку стерло с его лица. Одна мысль о Дереке заставляла его хмуриться.

⠀

– Он просто пытался помочь жителям… пожалуйста, я совершила ошибку… – Я возразила ему, ожидая, что вот-вот умру или что похуже.

⠀

Альберт ничего не ответил, только раздраженно фыркнул и направился в спальню. Я последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Пол был залит кровью, и, когда он вошел в комнату, я заметила, что дверца шкафа была разнесена в щепки.

⠀

– Ты даже не смогла удержать в узде свою “ошибку”. – Он указал на угол в комнате, где Джейми сидел над окровавленным тельцем котенка, с хрустом пережевывая его косточки. Пол усеивали крошечные кусочки плоти и кожи в лужах крови.

⠀

Глаза монстра были черными и колючими, как две бусины. Он больше ничем не напоминал Джейми.

⠀

В противоположном углу я увидела Морщинку и Титли, сбившихся в дрожащую кучку, в попытке защититься от монстра. Кратковременное облегчение, нахлынувшее на меня от мысли, что не всех их постигла печальная участь, было прервано Джейми. Оскалив окровавленные зубы, он угрожающе зарычал на Альберта.

⠀

В ужасе я наблюдала, как Альберт просто стоял и смотрел на все более распаляющегося зверя.

⠀

Тварь, которую я прятала все эти месяцы, бросилась на домовладельца, обнажив когти. Альберта это не впечатлило. Ни один мускул в его теле не дрогнул, он просто вытянул руку в изодранном рукаве и дождался, пока Джейми коснется ее.

⠀

В ту же секунду, как морда твари коснулась Альберта, Джейми испустил самый могучий, нечеловеческий вопль, какой только можно представить. Мне показалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, и я инстинктивно закрыла уши руками. Альберт опустил руку, как только Джейми рухнул на пол.

⠀

Он не двигался. Не так, как когда я проткнула его кочергой. Нет. Он был не просто неподвижен. Он был мертв. Куча меха, которой он когда-то был, начала трансформироваться: челюсть втянулась внутрь, будто ее вывихнули, конечности удлинялись и сбрасывали мех.

⠀

Через мгновение на полу лежал Джейми. Не крысо-Джейми, а настоящий. Тот, с которым я провела годы, с которым искала первый совместный дом. Тот, кто знал меня еще до всего этого дерьма.

⠀

И он тоже был мертв. На этот раз по-настоящему.

⠀

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не рухнуть на пол рядом с ним. Я изо всех сил останавливала себя, а Альберт сверлил меня глазами и я не могла пошевелиться под его взглядом. Я попыталась сдержать слезы, но не смогла.

⠀

– Не утруждай себя слезами. Он умер уже очень давно. – Альберт пнул труп Джейми ногой и присел на корточки рядом с ним. Он не сводил с меня глаз. – Я не выпускал его из шкафа, если ты об это думаешь. Нет, Кэт. Это сделала ты. Когда запираешь разъяренное животное в клетке, стоит ожидать, что рано или поздно оно вырвется. – Я тихонько всхлипывала, пока он осматривал останки моего парня, внимательно изучая его глаза и волосы.

⠀

– Мой брат предвзято полагает, что люди могут уживаться со злом, обитающим в этом здании. Он ошибается, Кэт. Мы не можем. В конце концов оно сводит всех нас с ума. Твоя “ошибка” вызвала такую шумиху, что мне пришлось прийти и посмотреть, что тут творится. Ты когда-нибудь думала, что будешь держать его в таком состоянии, до того, как переехала сюда?

⠀

– Конечно, нет… – попыталась вклиниться я, но он меня не слушал, поглощенный монологом.

⠀

– Это место смешало с дерьмом наши жизни, Кэт. Ты не сможешь сделать его лучше, независимо от того, сколько кустов воткнешь снаружи. – Он нежно погладил лицо Джейми, едва касаясь его кончиками пальцев.

⠀

Тело истлело под его прикосновениями, превратившись в кучку пепла на моем ковре. Я даже не успела коснуться его в последний раз. Альберт встал и отряхнул рукава. Улыбка коммивояжера вернулась на его лицо

⠀

– Я прибрал за тобой, Кэт. Не хочешь сказать “спасибо”?

⠀

Я сглотнула желчь, подступившую к горлу, и собрала в кулак все силы, чтобы просто выдавить из себя пару слов. Он был прав: это место испортило мне жизнь. Но потеря партнера может сделать то же самое с любым из нас. Я подумала о парнишке в зеркале, мистере Прентисе… Эдди и Элли.

⠀

– Ты сделал это не ради меня. И ты заблуждаешься насчет этого места. Не все здесь зло. Да, я совершила ошибку, но пошла на это из-за любви! А ты убил своего собственного сына! Это ты зло! – выпалила я, пытаясь собраться с мыслями.

⠀

– Ты ничерта не знаешь о моем сыне. И не узнаешь. Это последнее предупреждение, Кэт. Перестань копаться в делах моей семьи. Считай, что мой брат мертв, и веди себя тихо. – Он говорил невероятно сурово, и я не осмелилась продолжить, хоть и знала, что задела его за живое. Все в нем заставляло меня нервничать.

⠀

Выходя из спальни, он еще раз злобно топнул по остаткам лозы, и та окончательно сжалась под его пыльными туфлями. Стала такой же, как была, когда я только ее принесла, только не зеленой и живой, а коричневой и тронутой гнилью.

⠀

Прежде чем выйти из квартиры, он еще раз повернулся ко мне и сказал:

⠀

– А если ты осмелишься продолжить свою бесполезную маленькую миссию по поиску моего брата, тебя постигнет та же участь, что и старую кошелку из соседней квартиры. Люди здесь всегда будут повиноваться тому, что я скажу. Пусть ее судьба послужит тебе примером того, почему не стоит вмешиваться в мои семейные дела. Считай, что тебе повезло, что я не выпотрошил тебя на месте… или еще хуже.

⠀

Он подмигнул мне, зная, что полностью владеет ситуацией, и ушел, сказав просто: “Пока, Кэт.”

⠀

***

Когда все закончилось, двое оставшихся котят запрыгнули мне на руки, дрожа от страха. Я подхватила их на руки и прижала к себе, не обращая внимания на жар. Я больше не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

⠀

Квартира была непривычно пустой. Даже еще более пустой, чем до того, как я нашла котят или провела ритуал, возродивший Джейми. Тогда оставалась надежда. Утешительная мысль, что он где-то существует. Кучка пыли на полу спальни да раскуроченный гардероб – вот и все, что от него осталось.

⠀

Затем мне пришлось подойти к останкам мистера Мяу – яркому напоминанию о том, что я не способна сохранить живое существо в безопасности. Я оплакивала его, сгребая то, что от него осталось, в коробку из под обуви, чтобы похоронить завтра в саду. Это все моя вина. Джейми, мистер Мяу, Эстер… все они погибли из-за меня.

⠀

Я уже была готова позвонить Терри и рассказать, что случилось, но решила держать рот на замке. Моя глупость уже стоила нескольких жизней, но я не была готова рискнуть ею или детьми – они стали мне как семья.

⠀

Но я не собиралась сдаваться. Вся душевная боль, которую я принесла, слезы в глазах сына Эсси и месяцы, проведенные моим парнем в теле мерзкого зверя, – может быть, все это не было бы напрасным, спаси я Дерека из лап его брата. Пустота и всепоглощающая скорбь, пожирающая меня, заставили меня смириться с перспективой самоубийственной миссии.

⠀

Я прижимала к себе котят, чувствуя, как плавится и шипит кожа на моих руках. Если они действительно были криком о помощи, я должна к нему прислушаться.

⠀

Я просто не могла оставить борьбу.