Зарисовки кошек и львов - Леонардо да Винчи.

Все, что связано с именем великого итальянского художника Леонардо да Винчи, всегда вызывало в обществе огромный интерес. К примеру, одну из его тетрадей с записями — так называемый Лестерский кодекс — в 1994 году продали на аукционе Christie's за 30,8 миллиона долларов.

Тетрадь Леонардо приобрел основатель компании Microsoft Билл Гейтс.

Живописные полотна и рисунки Леонардо считаются не только шедеврами изобразительного искусства, но и отличным вложением средств. Даже клочок бумаги с собственноручными записями гения эпохи Возрождения можно продать и купить по фантастической цене.

Что уж говорить о тетрадях художника, в которые он заносил свои мысли по самым разным поводам, сопровождая размышления рисунками и математическими расчетами! Так что в рейтинге аукционных цен имя Леонардо стоит на первом месте.

Демонстрация кодекса происходит раз в год в одном из городов по всему миру. Первая выставка состоялась в 2000 году в австралийском Сиднее. Кодекс побывал во Франции (замок Шамбор), Японии (Токио), Ирландии (Дублин), а также каждый год демонстрируется на выставках, посвященных гению Леонардо, в самих Соединенных Штатах.

Правда, Билл Гейтс предпочитает показывать не драгоценный манускрипт, а его электронные копии - так безопаснее для манускрипта, которому вредны дневной свет, толпы экскурсантов и посягательства грабителей, которые мечтают заполучить самую дорогую книгу в мире.

  Когда-то в Московской консерватории на Большой Никитской, 13, располагался «Термен-центр», где занимались сохранением и развитием наследия великого изобретателя, организацией выставок и мероприятий, поддержке исполнителей, играющих на терменвоксах. Бывший руководитель центра, Андрей Иванович Смирнов, и сам являющийся музыкатом, играющим на терменвоксе, рассказывает о том, кем был Лев Термен и о судьбе легендарного инструмента в наши дни:

  СПРАВКА:

Лев Термен считал себя физиком, хотя  занимался в основном музыкой. Он родился в 1893 году, и его поколение сотворило огромное количество чудес в 20-е годы прошлого века. Те годы были неким подобием эпохи возрождения, когда грани между искусством и наукой почти не существовали...

 В 1919 году, во время гражданской войны, Термен изобретает электронное устройоство, реагирующею  на приближение или отдаления тела человека от специальной антенны, который и был положен в основу музыкального инструмента – терменвокса. С этого момента началась его удивительная жизнь, в которой нашлось место и концертам, и заграничным вояжам, и бизнесу в США, и шпионской деятельности, и колымским лагерям…

  Терменвокс – звуковой генератор, ящик с двумя антеннами. Одна антенна отвечает за громкость звука, вторая – за тональность. Пока инструмент просто стоит – он молчит. Но как только вблизи антенн оказываются руки исполнителя, терменвокс начитает звучать. Игра на терменвоксе всегда выглядела, как мистическое действо, эдакое «колдовство»...

   Рассказывает Андрей Смирнов:

   - Лев Термен - большой ребенок не от мира сего, позже - сумасшедший ученый в классическом понимании этого шаблона – всклокоченный, с безумным взглядом, непрерывно генерирующий идеи… Поэтому ему постоянно был нужен некий куратор, надсмотрщик, который бы его направлял и контролировал. Сперва таковым был покровитель молодых физиков академик Иоффе, а потом эту роль взяли на себя (довольно жестко, надо сказать), государство и госбезопасность (в то время – НКВД).  Термен был изобретателем «по наитию» - ему приходила в голову идея и он тут же брал в руки инструменты и воплощал ее в жизнь – без расчетов, без долгих обдумываний. И хотя бывали и редкие «проколы», чаще всего у него получалось! Эдакий алхимик 20 века! В то время  в науке не было узких направлений, и считалось нормальным творить во всех сферах. Термен, как Леонардо да Винчи, метался от одной науки к другой, везде достигая успехов! Жаль, что большинство работ, идей и экспериментов он не записывал и держал в голове. Поэтому многой информации просто не сохранилось…

Например, он всерьез изучал возможности воскрешения людей после смерти – клонирования их из мозга. Термен бредил этой идеей и всем говорил, что технология практически готова и благодаря ей он и сам планировал жить до 120 лет! И когда умер Ленин, Термен на полном серьезе отправил своего ассистента в Горки, чтоб тот привез ему … мозг вождя! Но ассистент не успел -  мозг успели уже извлечь и нашинковать на ломтики…

   Судьба Льва Термена была сложной. В советские годы он имел много вольностей и возможностей, но все-таки попал в жернова репрессий. Отчасти это было связано с желанием госорганов использовать его, как шпиона. Когда Термен впервые встретился с Лениным и продемонстрировал ему свой инструмент, сметливый Ильич тут же сообразил, что устройство, реагирующее на приближение человека – это идеальная сигнализация для охраны любого объекта – от Кремля, до госграницы! И Термен был отправлен в «тур» по СССР для популяризации своего инструмента в частности, и электрификации вообще. А спустя некоторое время он получил задание… выехать на жительство в США, где под чутким присмотром советской резидентуры организовал фирму по производству и продаже патентованных терменвоксов и охранных систем, в результате чего стал своим в лучших американских научных и светских кругах, чего и добивались наши агенты. Термен дружил с массой известного народа – от Эйнштейна, до политиков и банкиров. Но будучи человеком «не от мира сего», Лев Термен и бизнес провалил, и источником информации был некудышным. Он просто не понимал и не считал важным задания, типа замера диаметра сопла какой-нибудь ракеты... Все это казалось ему ерундой. В результате Термена тайно вывезли из США в СССР, для начала загнали на Колыму, после чего он долго работал на благо Родины в «шарашках» и «почтовых ящиках», причем совершенно не ощущая этой несвободы и контроля, а лишь наслаждаясь безграничной возможностью технического творчества!

   Помимо терменвокса Термен создавал много разных инструментов, хотя принцип терменвокса в них был, по сути, неизменен. От бесконтактной виолончели (как никак, а он все же был виолончелистом по музыкальному образованию!), до уникальной музыкально-танцевальной платформы - терпситона. Очень любопытен внешний вид этого инструмента именно сегодня - многие любители клубной танцевальной музыки, услышав описание, наверняка назовут его неким синтезом диджейского пульта и подтанцовки go-go! 

Терпситон выглядел, как платформа, на которой танцевал (а точнее – корчился в сложных полумистических движениях) музыкант. Его движения и порождали определенную мелодию. А рядом с ним стояли два виниловых проигрывателя, на которых шел фоновый микс! В сегодняшнем клубе такой перфоманс выглядел бы вполне современно!

Опять-таки из параллелей с современной электроникой – существовала версия терпситона, где перед исполнителем стоял специальный экран-монитор.  Внутри него размещались группы цветных ламп, которые зажигаясь в разных комбинациях, образуя различные цветовые картины. И по преобладающему цвету музыкант мог визуально отслеживать положение своего тела, дающего тот или иной звук! Это очень помогало в освоении инструмента, и в комплексе похоже на современные игры-музыкальные симуляторы, типа известной Guitar Hero!

   В принципе, большинство известных идей Термена крутилось вокруг принципа пресловутого терменвокса. Все остальное он просто не успевал или не хотел фиксировать на бумаге - типа, как тот самый «способ воскрешения из мертвых». Например, во время работы в США он разработал удивительную, и, как бы сказали сегодня, интерактивную рекламную технологию. Антенны, реагирующие на приближение человека, были расставлены в разных местах, скажем, в витринах магазина. И от движений проходящего мимо человека зажигались те или иные надписи, включалась лампа, проецирующая какую-нибудь картинку и т.д.! Вообще все принципы работы терменвокса – это принципы интерактивности. Двери, открывающиеся при приближении человека – тоже работа Термена. На этом  принципе он в 1945-47 г.г. разработал совершенно уникальную подслушивающую  систему, которая вызвала страшный скандал в 60-м году на заседании ООН. Эта система 7 лет успешно проработала в кабинете посла США в СССР в Спасо-Хаусе и не была обнаружена! Система передачи информации на расстоянии  – по сути, первый телевизор (еще без кинескопа, на принципах механики) – опять таки Термен!

Парадокс, но миниатюризация электронных технологий, связанная с появлением в 60-х годах первых транзисторов, которая, как казалось бы, могла подстегнуть Термена к новым гениальным изобретениям, стала закатом его творческого периода! Несмотря на то, что первый терменвокс на радиолампах он собрал буквально через три года после появления в мире первых радиоламп, с транзисторами он подружиться так не смог.  А они стремительно вытесняли архаичную по сравнению с ними, ламповую электронику…

Самодельный аналоговый терменвокс 80-х годов Андрея Смирнова

Самодельный терменвокс британского конструктора Энтони Хэнка (пилотный экземпляр, не дошедший до массового выпуска)

Промышленный терменвокс производства США

Один из первых инструментов, созданных Терменом

Снаружи:

Внутри:

Когда в суде Милана рассматривалось дело Леонардо, он фигурировал там именно как музыкант, а не как художник или изобретатель.

Книга, которую я реставрировала, далась мне тяжелее всего. Я билась над ней больше года, и опускались руки не раз от того, что ничего не получалось.
Главной бедой была плесень. Она была везде: и на страницах, и на кожаной обложке. Я её и мыла, и химией обрабатывала, а она не сдавалась и появлялась снова и даже перекинулась на другие вещи в мастерской.
Из-за неё бумага сильно пострадала. В некоторых местах осыпи, а в других страницы склеились в одну массу. Но я их всё-таки разделила. Каждый листочек промыла, обработала, выдержала в специальной камере, заклеила все дырки и аккуратно сшила.
И тут новая проблема! Оказалось, что старая кожаная обложка со временем усохла и стала мала для книжного блока. Пришлось подрезать страницы и менять картон внутри переплёта.
Но в итоге получилось! Из того, что было похоже на груду рассыпающегося мусора, теперь снова книга. Её можно спокойно взять в руки, листать и читать. Это стоило того.

Она пробежала с ним половину пути! И конечно, между ними образовалась невероятная связь.

Но пока он ждал её отправки в Британию, малышка Гоби сбежала и потерялась. Поэтому Дион вернулся в Китай (где был марафон), искал её и нашёл! После этого уже не отпускал, дождался нужных документов и вместе с Гоби полетел домой.

В последствии Дион даже написал книгу, в которой описана вся эта удивительная история дружбы от начала до конца.

Эскиз «Тайной вечери», геометрические наброски квадратуры круга, восьмиугольные планы церквей и текст, записанный зеркальным почерком.

Ох и расскажу я сейчас об истории комиксов в целом, как явления – но всё-таки с упором на комиксы супергеройские. Это будет большой длиннопост, и, вероятно, не один (если не обленюсь выложить остальные).

Чем так примечательна дата 18 октября 1896 года? Как обычно, кто-то родился, кто-то умер, было совершено покушение на короля Испании – но помимо прочего, именно в этот день (воскресенье, между прочим) свет увидел первый комикс. Уильям Рэндольф Хирст опубликовал первый выпуск American Humorist, юмористического приложения к New York Journal. А в нём – приключения Жёлтого Пацана (Yellow Kid). Картинки, передающие историю, были и раньше – их ещё древние люди на стенах пещер говном рисовали. Картинки с подписями тоже появились довольно давно – ещё в 18 веке гравюры с «репликами» персонажей были. Но именно в этот день из картинок с репликами персонажей начали клеить сюжеты. До появления супергероев ещё далеко, комиксы нужны только для бесконечного потока юмора. Или «юмора», как повезёт.

Щербатый пацан в жёлтом балахоне стал невероятно популярным – выяснилось, что с помощью комиксов довольно легко передавать ощущение «живого разговора». Автор персонажа, Ричард Ауткольт, поспособствовал тому, что продажи New York Journal взлетели до небес – изо всех щелей даже попёр мерчендайз с «Пацаном» - от конфет до сигарет. Но у Хирста с его Journal появился конкурент – предыдущий босс Ауткольта, Джозеф Пулитцер. Воспользовавшись тем, что Ауткольт раньше работал у него, Пулитцер сам начал выпускать комиксы про Жёлтого Пацана. Целый год два журнала-конкурента выпускали комиксы про Жёлтого Пацана, благодаря чему прослыли Жёлтыми Журналами. А следующее достижение принадлежало уже Генри Фишеру.

Генри Фишер, большой любитель скачек, создал комикс про Матта – забавного человечка-дуралея, и заодно впервые предложил размещать панели горизонтально (а не вертикально, сбоку от основного содержания газеты, как они размещались раньше). Идею приняли не сразу – но впоследствии она прижилась, и комикс про Матта (и его друга Джеффа) принёс Фишеру столько бабла, что тот разжился целой конницей первоклассных спортивных скакунов. И его, как и Ауткольта, заманил в свой Journal Хирст – не пропадать же добру. Хирст начал печатать зарисовки про Матта и Джеффа во всех своих газетах. Так родился синдикат King Features – и художники начали обращать на комиксы всё более пристальное внимание.

Свой вклад в развитие комиксов сделал и Винзор МакКей, до того рисовавший преимущественно афиши да плакаты. Его комикс Little Nemo in Slumberland, про ребёнка, переживающего сюрреалистические приключения во сне, представил необычное нововведение – чередование более крупных панелей с более мелкими для более оригинальной подачи сюжета и лучшего отражения той упоротости, которая может происходить во сне. Интересный факт – сам МакКей часто давал живые выступления. Перед зрителями он рисовал мелом на доске лицо молодого человека – и за несколько минут, под аккомпанемент пианино и собственный трёп, превращал юношу на доске в старика. Он даже пропустил премьеру мюзикла по мотивам его комикса Little Nemo in Slumberland, потому что в это время давал одно из собственных представлений.

Будучи предприимчивым человеком, Винзор МакКей, продолжая зарабатывать своим «Немо» в комиксах, начал батрачить на стороне, экспериментировать. Его эксперименты привели к созданию Динозаврихи Герти (Gertie the Dinosaur). В 1912-1914 годах он наделал уйму рисунков Герти, после чего склеил из них мультфильм, во время которого сам Винзор появлялся на сцене, чтобы с «Герти» взаимодействовать. Впрочем, его «халтурка» привела также и к тому, что начальство начало ругаться – мол, качество основной работы ухудшилось. Угрозами и шантажом Хирст заставил владельцев ближайших театров бойкотировать МакКея. Но идея-то уже родилась, и эстафету Винзора перехватили другие. Но большинство художников с анимацией не дружили – сложно было и детализацию нормальную оставить, и качество анимации не просрать. Впрочем, с появлением Макса Флейшера и его ротоскопа, позволявшего качественно перерисовывать фотографии, превращая людей в персонажей мультфильмов, ситуация улучшилась. Но к Флейшеру я ещё вернусь.

В том же самом 1896 году Фрэнк А. Манси начал печатать свои журналы с рассказами на дешёвой бумаге весьма плохого качества. Это позволило снизить стоимость журналов до сущих копеек – и благодаря этому журналы, получившие название «бульварное чтиво» (pulp fiction), начали плодиться в совершенно несусветном количестве. В каждом выпуске была основная история на 60 тысяч слов – и несколько более мелких рассказов. Темы были любые – нуарные детективы, пришельцы, ужасы. Это не были комиксы – но журналы заманивали людей яркими, впечатляющими иллюстрациями. Один из таких журналов в 1929 году подобрал на улице 12-летний бедняк из еврейского гетто Нью-Йорка, Джейкоб «Джек» Курцберг. Подобрал – и влюбился в фантастику всей душой. Фантастика дала ему надежду, позволила вырваться из серых будней, из нищеты и тлена. Поначалу – преимущественно в мыслях, но это уже неплохое начало. В разгар Великой Депрессии надежда нужна была многим – и фантастика по популярности начала вытеснять остальные жанры бульварного чтива. В том же году «родились» два самых популярных на тот момент её представителя – космический герой Бак Роджерс и харизматичный дикарь Тарзан, порождение Эдгара Райса Берроуза. И тогда же с ними начали появляться короткие комикс-стрипы (от strip - полоса).

Влюбившись в фантастику, Джек начал рисовать. Он рисовал везде, где мог – и родители это одобряли, потому что, по сути, альтернатива у простого парняги в те времена была не особо утешительной: хулиганство. Криминал тогда процветал. Евреи на улицах сражались с ирландцами, а порой и друг с другом – «за Мойшу и двор стреляю в упор». Сам Джек порой посещал разные районы города просто чтобы изучить стиль боя местных гопников. Да, он был настолько крут. Родители устроили Джека в художественное училище, где он поразил учителей скоростью рисования – но его оттуда выперли. Потому что художникам, как бы это ни звучало, важен не талант, а послушание и приверженность традициям.

А тем временем в 1929 году два других юных еврея, Джерри Сигель и Джо Шустер, начали выпускать первый в мире «фанзин» - неофициальный, фанатский журнал с фантастическими историями. Сигель рисовал, Шустер иллюстрировал. Особой популярностью журнал не пользовался, большим тиражом не издавался – его читали только такие же «задроты», общавшиеся с Сигелем и Шустером лично, а остальные «ну такие вообще чёткие пацаны» поднимали Сигеля и Шустера на смех. И так бы и заглохла их идея – если бы не внезапное и удачное стечение обстоятельств (и немножко плагиата, самая малость).

В 1930 году Филип Уайли создал повесть «Гладиатор», главным героем которой был человек, чьи родители-учёные, пока он был ещё в утробе, обкололи его химикатами, в результате чего, родившись, он разжился пропорциональной силой насекомого. От него отскакивали пули, он мог поднимать нереальные тяжести, бегать быстрее поездов и перепрыгивать высокие здания. Чтобы сохранить свои способности в тайне, Гладиатор прикидывался слабым и трусливым, а чтобы отдыхать от рутины и наслаждаться уединением, он соорудил в джунглях неприступную крепость. Сигель и Шустер заинтересовались, прониклись, вдохновились…и сделали нечто, совсем непохожее. В третьем выпуске их Фанзина появилась история про Сверхчеловека – обычного работягу, развившего в себе телепатические способности и возжелавшего захватить мир. Все армии мира были бессильны против него, и только сам Бог смог его остановить. Этот сюжет не стал популярен (хотя к теме Супермэна-телепата вернулись в 1990-е, в истории Tangent Comics). Но Сигель и Шустер не намеревались сдаваться.

А тем временем Великая Депрессия добралась и до Джека Курцберга. Ему пришлось искать «нормальную» работу, и он её нашёл – на анимационной студии Макса Флейшера. В то время (1930-е годы, напомню) студия Флейшера воевала со студией Уолта Диснея. Кто кого переобскачет? Флейшер запиливает искромётный юмор без слов – Дисней выпускает первый мультфильм со звуком. Флейшер выкупает права на морячка Папая и делает его адово популярным – Дисней выпускает первый цветной мультфильм. Противостояние шло по многим фронтам: еврей Флейшер против «гоя» Диснея, иммигрант Флейшер против «аборигена» Диснея. В конце концов, Флейшер происходил из среднего класса с определённым стартовым капиталом, а Дисней – из бедноты, и на свои вершины он поднялся своими силами. Пока Дисней пытался довести свои мультфильмы до совершенства любой ценой, Флейшер искал спасение в более дешёвых техниках и средствах.

Устроился, стало быть, Джек на студию Флейшера – и довольно скоро об этом пожалел, ибо нагрузки были ужасными, отпуска не предусматривались, больничные не оплачивались, а система строгой иерархии не давала шансов нормально творить. Всё это привело к тому, что ближе к выходу Диснеевской «Белоснежки» на студии Флейшера случилась грандиозная забастовка. Со всеми причитающимися фишками, типа скандалов и драк с теми, кто бастовать не собирался. В итоге собранная комиссия заставила-таки Флейшера пойти на уступки – но он потерял много времени, а хитрый Дисней со своей Белоснежкой вознёсся на практически недостижимую вершину. Большие шишки начали требовать у Флейшера повторить успех Белоснежки, и тот решил переместить свою студию из Нью-Йорка в Майами. А Джека мама не отпустила.

Но пора вернуться к комиксам, мультики подождут. В 1930-е годы комиксы становились всё более популярными – дошло до того, что глава Eastern Color Printing Company осмелился издать журнал, состоявший из комиксов чуть менее, чем полностью. Если раньше комиксы были лишь «запасным» контентом, то теперь они стали главным содержанием журнала. И он не прогадал. Тираж раскупили моментально. Для раскрутки компания Eastern Color Printing объединилась с компанией Dell и начала выпускать комиксы массово. Затем они расстались, Dell пошли своим путём (и родили Дика Трейси). Вскоре права практически на все комиксы принадлежали Eastern, Dell и парочке других издателей. И они купались в деньгах.

Противостоять власти этих издателей осмелился один храбрец – майор Малкольм Уилер-Николсон, основатель компании National Allied Publishing. Не стремясь пользоваться укрепившимися персонажами, он начал издавать New Fun Comics с совершенно новыми историями. Поначалу всё было весьма печально – истории были скучными, рисунки – слабыми. Но у Николсона были два туза в рукаве, и звали их…Джерри Сигель и Джо Шустер. Правда, им самим не особо-то нравилось в компании Николсона. Но однажды Сигелю в голову пришла идея. Ему приснилась гибнущая планета и её последний сын, попадающий на Землю. Сигель решил добавить эти элементы к упомянутому выше Гладиатору – и посыпать сверху элементами из творчества баронессы Оркси.

В 1903 году англо-венгерская писательница, баронесса Оркси, написала пьесу «Алый Первоцвет» (Scarlet Pimpernel). Главным героем пьесы был таинственный «Алый Первоцвет», спасавший английских аристократов во Франции от гильотины с помощью своей ловкости, находчивости и сети агентов, «Лиги Алого Первоцвета». Только его друзья знали, что настоящее имя Первоцвета – сэр Перси Блэйкни, он является английским аристократом и прячет свою отвагу и героизм под маской надменного и трусоватого «испорченного юноши». Идею тайны личности у Оркси перехватил Джонстон МакКалли. В своих новеллах в 1919 году он создал Дона Диего Вегу, испанского аристократа, явно – испорченного юношу, втайне – отважного героя по прозвищу «Зорро». А актёр и каскадёр Дуглас Фэйрбэнкс приправил Зорро тонной экшена и акробатики, а также подарил ему фирменный «росчерк» шпагой.

Популярность Зорро привела к куче копий и клонов, самым популярным из которых стал мрачный мститель, известный, как Тень. Сигель и Шустер взяли от всех понемногу. От героев фантастического бульварного чтива (а те, в свою очередь, у циркачей) – обтягивающий костюм. От Зорро – символ из одной буквы. От Гладиатора – способности, от Тени – ненависть к преступности. И начали предлагать своё творение издателям. И начали получать отказ за отказом. Добро получили лишь от National Publications, фирмы Николсона, которая к тому времени уже сменила владельца. Новый глава фирмы впал в ярость, когда узнал, что какой-то нелепый «Супермэн» попал на обложку. Он категорически запретил Человеку из Стали появляться на обложке, и запрет продержался целых 7 выпусков – но Супермэн оказался настолько популярным, что с тех пор Action Comics для читателей стали «Комиксами про Супермэна, ну и кого-нибудь ещё». Вопреки опасениям начальства, читателям нужен был именно и только Супермэн.

А Джек Курцберг тем временем, расставшись со студией Флейшера, перебивался фрилансом от одного издательства к другому, пока не наткнулся на Виктора Фокса. Фокс некогда был богатым дядькой – но разорился и был вынужден устроиться бухгалтером в National Publications. Увидев потенциал Супермэна, он скоропостижно уволился, нанял молодого издателя Уилла Айснера, проиграл из-за него судебную тяжбу с National, рассорился с Айснером и начал переманивать у него художников. Джек Курцберг некогда работал на Айснера, поэтому Фокс был рад его переманить. Правда, у Фокса Джеку пришлось несладко – он был почти что «мальчиком на побегушках». Подтереть карандашные линии, приклеить рекламку – и никакого творчества. Но всё изменилось, когда у Джека появился новый непосредственный начальник – Джо Саймон, пришедший в издательство по подделанной рекомендации. Вместе Джек и Джо начали творить комиксы про первого Синего Жука. Тема супергероев начала вовсю набирать обороты.

Но Фокс был слишком требовательным. Он звал себя «Королём Комиксов» и навязывал Курцбергу и Саймону свои правила. Устав от него, в 1940 году, когда супергерои буквально заполонили рынок комиксов, Саймон предложил Джеку отделиться и начать вдвоём издавать комиксы отдельно. Чтобы избежать праведного гнева Фокса, Джек решил использовать псевдоним – имя, которое звучало бы, не как имя еврейского бедняка, а как отважное погоняло сурового ирландца. Так Джейкоб Курцберг ушёл на покой, и в комиксах вспыхнула яркая звезда Джека Кирби. Впрочем, это он сейчас звезда, посмертно. А «тогда» он и Саймон были всего лишь одними из кучи бедных и готовых на всё комиксистов – молодых людей, зачастую иммигрантов, которым нужно было хоть как-то зарабатывать. Комиксы пользовались в 1940-е, бешеной популярностью – но профессия создателя комиксов по престижу была где-то на уровне говночерпия.

Не теряли времени и остальные. Билл Эверетт создал Нэмора-подводника – и историю тут же купил Мартин Гудман, глава небольшого издательского синдиката. Всё в том же 1940 году Гудман создал Ка-Зара – в принципе, дешёвую копию мегапопулярного на тот момент Тарзана. Объединив в одном журнале Ка-Зара, надменного атлантийца Нэмора и нового героя, воспламеняющегося андроида по прозвищу «Человек-Факел», Гудман начал издавать журнал Marvel Comics, позже переименованный в Marvel Mystery Comics. В восьмом выпуске этого комикса произошёл первый в истории комиксов кроссовер двух архипопулярных персонажей – битва Человека-Факела с Нэмором. Вскоре Гудман нанял Джо Саймона в качестве главреда своей компании – Timely Comics.

Продолжение будет когда будет

Византийцы обладали секретным оружием: легковоспламеняющейся жидкостью, которую нельзя было погасить водой.

«Для сжигания кораблей врага употребляется смесь зажжённой смолы, серы, пакли, ладана и опилок смолистого дерева», — писал Эней Тактик в своём сочинении «Об искусстве полководца» в 350 году до н. э. В 424 году до н. э. некое горючее вещество применялось в сухопутном сражении при Делии: греки из полого бревна брызгали огнём в сторону противника. К сожалению, как и многие открытия Античности, секреты этого оружия были утеряны, и жидкий неугасимый огонь пришлось изобретать заново.

Сделал это в 673 году Каллиник, или Каллиникос, житель захваченного арабами Гелиополя на территории современного Ливана. Этот механик сбежал в Византию и предложил свои услуги и своё изобретение императору Константину IV. Историк Феофан писал, что сосуды с изобретённой Каллиникосом смесью катапультами метали в арабов при осаде теми Константинополя. Жидкость при соприкосновении с воздухом вспыхивала, и погасить огонь никто не мог. Арабы в ужасе бежали от оружия, получившего название «греческий огонь».

Возможно, Каллиникос изобрёл и устройство для метания огня, названное сифон, или сифонофор. Эти медные трубы, раскрашенные под драконов устанавливали на высоких палубах дромонов. Под действием сжатого воздуха от кузнечных мехов они с жутким рёвом выбрасывали струю огня во вражеские корабли. Дальнобойность этих огнемётов не превышала тридцати метров, но зато в течение нескольких веков суда противников опасались близко подходить к византийским линкорам. Обращение с греческим огнём требовало чрезвычайной осторожности. В летописях упоминаются множество случаев, когда сами византийцы гибли в неугасимом пламени из-за разбившихся сосудов с секретной смесью.

Вооружённая греческим огнём Византия стала владычицей морей. В 722 году была одержана крупная победа над арабами. В 941-м неугасимое пламя отогнало от Константинополя ладьи русского князя Игоря Рюриковича. Секретное оружие не утратило своего значения и два века спустя, когда оно применялось против венецианских кораблей с участниками Четвёртого крестового похода на борту.

Ничего удивительного, что тайна изготовления греческого огня строжайше охранялась византийскими императорами. Лев VI Философ приказал изготавливать смесь только в тайных лабораториях под усиленной стражей. Константин VII Багрянородный писал в наставлениях своему наследнику: «Ты должен более всего заботиться о греческом огне… и если кто осмелится просить его у тебя, как просили часто у нас самих, то отвергай эти просьбы и отвечай, что огонь открыт был Ангелом Константину, первому императору христиан. Великий император, в предостережение для своих наследников, приказал вырезать в храме на престоле проклятие на того, кто осмелится передать это открытие чужеземцам…»

Страшные байки не могли заставить конкурентов Византии прекратить попытки открыть тайну. В 1193 году араб Саладан писал: «Греческий огонь — это «керосин» (петролеум), сера, смола и дёготь». Рецепт алхимика Винцетиуса (13-й век) более подробен и экзотичен: «Чтобы получить греческий огонь, нужно взять равное количество расплавленной серы, дёгтя, одну четвёртую часть опопанакса (растительный сок) и голубиного помёта; всё это, хорошо засушенное, растворить в скипидаре или серной кислоте, после чего поместить в прочный закрытый стеклянный сосуд и подогревать в течение пятнадцати дней в печи. После этого содержимое сосуда перегонять наподобие винного спирта и хранить в готовом виде».

Однако тайна греческого огня стала известной не благодаря научным изысканиям, а из-за банального предательства. В 1210 году император Алексей III Ангел лишился трона и переметнулся к конийскому султану. Тот обласкал перебежчика и сделал его командующим армией. А всего через восемь лет участник крестового похода Оливер Л’Еколатор свидетельствовал, что арабы применяли секретное оружие против крестоносцев при осаде Дамиетты.

Вскоре греческий огонь перестал быть только греческим. Секрет его изготовления стал известен разным народам. Французский историк Жан де Жуанвиль, участник Седьмого крестового похода, лично побывал под огненным обстрелом при штурме сарацинами укреплений крестоносцев: «Природа греческого огня такова: его снаряд огромен, как сосуд для уксуса, и хвост, тянущийся позади, похож на гигантское копьё. Полёт его сопровождался страшным шумом, подобным грому небесному. Греческий огонь в воздухе был подобен дракону, летящему в небе. От него исходил такой яркий свет, что, казалось, над лагерем взошло солнце. Причиной тому были огромная огненная масса и блеск, заключённые в него».

Русские летописи упоминают о том, что владимирцы и новгородцы с помощью какого-то огня вражеские крепости «зажгоша и бысть буря и дым велик на сих потяну». Неугасимое пламя применяли половцы, турки и войска Тамерлана. Греческий огонь перестал быть секретным оружием и потерял стратегическое значение. В 14-м веке он уже почти не упоминается в летописях и хрониках. Последний раз как оружие греческий огонь применялся в 1453 году при захвате Константинополя. Историк Франциск писал, что его метали друг в друга и осаждающие город турки, и оборонявшиеся византийцы. При этом с обеих сторон применялись и пушки, стрелявшие с помощью обычного пороха. Он был гораздо практичнее и безопаснее капризной жидкости и быстро вытеснил греческий огонь в ратном деле.

Интерес к самовоспламеняющемуся составу не утратили только учёные. В поисках рецепта они внимательно штудировали византийские летописи. Была обнаружена запись, сделанная принцессой Анной Комниной, гласившая, что в состав огня входят всего лишь сера, смола и древесный сок. Судя по всему, несмотря на благородное происхождение, Анна не была посвящена в государственную тайну, и её рецепт мало что дал учёным. В январе 1759 года французский химик и артиллерийский комиссар Андре Дюпре объявил, что после долгих исследований он раскрыл секрет греческого огня. В Гавре, при огромном стечении народа и в присутствии короля, были произведены испытания. Катапульта метнула горшок со смолянистой жидкостью в стоявший на якоре в море шлюп, который мгновенно вспыхнул. Поражённый Людовик XV приказал выкупить у Дюпре все бумаги, касающиеся его открытия, и уничтожить их, надеясь таким способом скрыть следы опасного оружия. Вскоре сам Дюпре погиб при невыясненных обстоятельствах. Рецепт греческого огня опять был утерян.

Споры о составе средневекового оружия продолжились в 20-м столетии. В 1937 году немецкий химик Штетбахер в книге «Пороха и взрывчатые вещества» писал, что греческий огонь состоял из «серы, соли, смолы, асфальта и жжёной извести». В 1960-м англичанин Партингтон в объёмном труде «История греческого огня и пороха» предположил, что в состав секретного оружия византийцев входили лёгкие фракции перегонки нефти, смола и сера. Яростные споры между ним и его французскими коллегами вызвало возможное наличие в составе огня селитры. Оппоненты Партингтона доказывали присутствие селитры тем, что по свидетельству арабских хронистов погасить греческий огонь можно было только с помощью уксуса.

На сегодня наиболее вероятной версией считается следующий состав греческого огня: неочищенный продукт лёгкой фракции перегонки нефти, различные смолы, растительные масла и, возможно, селитра или негашёная известь. Этот рецепт отдалённо напоминает примитивную версию современного напалма и огнемётных зарядов. Так что нынешние огнемётчики, метатели коктейля Молотова и персонажи «Игры престолов», постоянно кидающиеся друг в друга огненными шарами, могут считать своим учителем средневекового изобретателя Каллиникоса.

Источник

Расскажуу вам про главный предмет моего 2025 года он называется «фотомонтаж». На нём изображены члены духовенства, дворянства и купечества Ярославской области. Это очень сложносочинённый предмет, потому что он представляет собой 200 с лишним фотографий, которые приклеены на декоративную бумажную основу. И вся эта конструкция ещё натянута на деревянный щит.
Когда ко мне пришёл этот предмет, все на работе были очень сильно удивлены его размером, и было очень много вопросов о том, как подобрать методику реставрации. Главная проблема была в том, что все углы были очень сильно истрёпаны и погрызены либо мышами, либо жучком, эти отверстия и утраты мне необходимо было восполнить.
В первую очередь, очень сильно были повреждены все части бумаги, которые были натянуты на торцах дерева: очень много фрагментов было утрачено, а некоторые из них сильно истрёпаны. На них были срывы фактуры и какая-то странная неравномерная пигментация. Но в первую очередь, конечно же, с увлажнения я снимала бумагу с деревянной основы. Это было тяжело, потому что бумага приклеена в несколько слоёв видимо, предмет уже ранее подвергался реставрации или ремонту. И когда я сняла предмет с деревянной основы, мне стало понятно, насколько много на нём всё-таки утрат. И все на работе удивились ещё раз тому, что состояние этого предмета ужасающее.
Также на поверхности этого фотомонтажа были многочисленные бурые пятна, которые мне удалось убрать химической обработкой. И по нижнему, и по левому, и по правому краям были многочисленные тёмные стойкие затёки, которые мешали воспринимать изображение, они заходили на сами фотографии. Многие фотографии частично отклеивались от бумажной основы. Всё это мне нужно было исправить.
После того как я закончила работу с самой бумажной основой, я стала натягивать её обратно на дерево. И выяснилось, что бумага в процессе реставрации слегка расширилась, а дерево само несколько усохло, поэтому без деформации вернуть бумагу на дерево не получалось. На деревянном щите пришлось сделать надставку, которая увеличила его площадь. И только с третьего раза мне удалось натянуть бумагу на деревянный щит без видимых деформаций хотя сам деревянный щит имеет волнообразную деформацию, и бумага к нему вплотную не прилегает. Я не могла приклеить бумагу на деревянный щит по всей поверхности, потому что автором или предыдущим реставратором бумага была приклеена только по периметру с оборотной стороны. Поэтому я приклеивала бумагу точно таким же способом.
В итоге работа заметно преобразилась. Несмотря на то что в основном я работала с периферией предмета, я убрала все страшные дырки, выровняла края листа во многих местах и убрала страшные затёки, которые сильно бросались в глаза.

Всем привет. Минутка искусствоведения (кажется слишком громко сказано.. но пусть так).
У художника Ивана Шишкина есть очень известная картина "Утро в сосновом лесу". Над этой картиной Шишкин работал вместе с художником Константином Савицким. Шишкин написал пейзаж, а медведей написал Савицкий. 

Купец Павел Третьяков приобрёл эту картину у авторов и позже замазал подпись Савицкого (возможно посчитал, что нарисовать медведей это не такой уж и большой вклад в произведение?), поэтому многие считают, что эту картину написал только Шишкин. 

По-простому эту картину называют по-разному, кто во что горазд..."Мишки в лесу", "Три медведя", "Медведи на отдыхе"и др. Фрагмент этой картины печатался на обёртке конфет. 

Так вот...Как думаете, может ли в параллельной вселенной Медведь написать картину "Людишки в лесу"?

История комиксов начинается здесь

Продолжаю серию постов об истории комиксов, так что сразу к делу.

На чём я, стало быть, закончил предыдущую часть? Ах да. Под крылом Гудмана Джо Саймон и Джек Кирби создали уникального на тот момент супергероя – Капитана Америку. Чем он был уникален? Обычно в первую очередь создаётся главгерой, а потом для него придумываются враги. Но Саймон и Кирби решили пойти против течения и начали с главзлодея – а для противодействия ему придумали героя. А главным злодеем для всего мира в то время был Адольф Гитлер. Выпустив Captain America Comics #1, Саймон и Кирби создали самую политизированную на тот момент обложку комикса – никто до них и в мыслях не мог создать обложку, на которой персонаж бьёт по лицу главу иностранного государства. Но идея многим понравилась, и Гитлер после этого стал чуть ли не боксёрской грушей для супергероев разного пошиба. Капитан Америка стал первым супер-патриотом, а создаваемые Саймоном и Кирби панели на целую страницу, или даже двустраничные развороты способствовали зрелищности и популярности. Да и Депрессия к концу 1940-го года сошла на нет – люди стали активнее покупать комиксы. В редакцию Timely и лично Джеку Кирби посыпались тонны угроз от сторонников нацистского режима. Дошло до того, что мэру Нью-Йорка пришлось поставить вокруг офиса Timely несколько полицейских патрулей – чтобы линчеватели не набежали. "Выбирай любой фонарь на Таймс-Сквер! Когда нацисты придут, а они придут, мы тебя повесим!". Это не преувеличение, а прямые цитаты тогдашних "доброжелателей"

В компании Timely практически все сотрудники (кроме Саймона и Кирби) были родственниками Гудмана. И младший из них, двоюродный брат жены Мартина Гудмана, Стэнли Либер, был у Саймона и Кирби на побегушках. Подтереть карандаш, подклеить рекламку – всё такое. Но в нём Джо и Джек увидели скрытый потенциал – Стэнли был талантливым начинающим писателем. Вскоре он начал сотрудничать с Джо и Джеком более серьёзно – ему доверили писать небольшие запасные истории, для чего он взял себе псевдоним – Стэн Ли. Но в целом Саймон и Кирби поняли, что Гудман их потихоньку на одном месте вертит – они получали значительно меньше, чем должны были. Поэтому они принялись понемногу колымить на стороне, работая на конкурента – National Publications, компанию, которая к тому времени взяла себе в качестве названия аббревиатуру одного из своих наиболее популярных комиксов, Detective Comics, и превратилась в DC Comics (ага, Detective Comics Comics).

В 1941 году, желая получить хоть кусочек от той исполинской золотой горы, на которой восседали Сигель и Шустер (или ещё большей горы, на которой восседал их издатель), Саймон и Кирби начали усердно работать на DC – и после нескольких проб и ошибок успехом оказался комикс про Мальчишек-Коммандос, Boy Commandos. Комикс про малолетних коммандос продавался миллионным тиражом. Но Стэн Ли с потрохами сдал Саймона и Кирби Гудману, и тот их уволил. Ибо нефиг левачить, типа.

Пожалуй, стоит отметить ещё одну личность, пусть и не настолько популярную, как Джек Кирби, но тоже весьма важную для мира комиксов и прославившуюся в 1940-е годы. Джун Миллс начала карьеру с роли модели для художников, но впоследствии сама обратилась к творчеству – сначала к скульптуре, а затем и к комиксам. Первой супергероиней, авторство которой на 100% принадлежит женщине, стала Мисс Фурия (Miss Fury), комиксы с ней издавала компания Timely в течение десяти лет, и они были потрясающе популярными. Однако, опасаясь жестокости мира, где женщина всё ещё преимущественно считалась кухонной утварью, способной на деторождение, Джун опасалась подписывать свои творения своим женским именем, вместо этого пользуясь своим вторым именем, которое звучало нейтрально – Тарпе Миллс. Тарпе Миллс ведь может быть и мужчиной, не так ли?

Когда Вторая Мировая Война разгорелась вовсю, большинство создателей комиксов были призваны в армию. Впрочем, в большинстве случаев командование признавало, что художник полезнее в тылу, как инструмент пропаганды. Джо Саймон провёл войну в Вашингтоне, рисуя агитационные плакаты и комиксы. Стэн Ли в тылу писал памфлеты и сценарии к коротким фильмам по технике безопасности (Солдат! Берегись ЗППП! И экономь патроны!). Уилл Айснер в это время создал Спирита, своё наиболее известное творение, и был назначен арт-директором журнала Army Motors. Айснер начал продвигать идею о превращении инструкций в комиксы – как сейчас делается практически в любом общественном месте. Командование было против – но выяснилось, что в виде комиксов инструкции таки действительно лучше усваиваются. Идея Айснера оказалась настолько удачной, что он заведовал иллюстрациями и комиксами в журнале до 1971 года.

А вот Диснею не так сильно повезло. Бэмби, Пиноккио – сейчас оба мультфильма считаются классикой. А в 1940-е годы они оба провалились. Дисней обратился за помощью в Пентагон и выпустил несколько агитационных мультфильмов. Одна беда – Министерство обороны признало его студию частью стратегической оборонной промышленности. Усилились меры безопасности, ужесточился и без того не дававший продохнуть контроль. Сотрудники устроили забастовку. Дисней распсиховался. Ему надоело заниматься пропагандой, ему вообще надоели мультфильмы. Он захотел создать трёхмерный волшебный мир, где он будет главным. Потихоньку планируя создание Диснейленда, Уолт отправил своих художников (из тех, которые от него не сбежали) рисовать логотипы на истребителях.

Некоторым удавалось прямо во время службы на фронте подрабатывать созданием комиксов. Берт Крайстман, пилот, служивший в Мьянме, начал карьеру с рисования логотипов для самолётов – но впоследствии начал писать стрипы Three Aces для той части Action Comics, которая ещё не была заполнена Супермэном, а затем вместе с писателем Гарднером Фоксом создал Песочного Человека (не того, который враг Человека-Паука и не того, который Морфей). Берт погиб в воздушном бою с японским пилотом. Враг подбил его самолёт, а когда Берт катапультировался – его расстреляли, пока он спускался на парашюте. А Джек Кирби тем временем не отсиживался в тылу – он пошёл в армию не как художник, но как солдат, и штурмовал пляжи Нормандии. Когда же в нём узнали того самого Джека Кирби, автора потрясающе популярных комиксов – то «наградили» смертельно опасным заданием. «Рисовать умеешь, значит? Отлично, будешь разведчиком, карты рисовать будешь». Как утверждал сам Кирби, единственный раз в жизни он пожалел, что стал художником.

Закончилась война – сошла на нет и популярность супергероев. Люди настолько натерпелись насилия, что оно им совершенно надоело. Комиксы с супергероями, настолько популярные в период войны, перестали раскупаться. И тут-то на сцену вышло издательство MLJ Magazines, основанное Морисом Койном, Луисом Зильберкляйтом и Джоном Голдуотером. Ещё в 1939 году они начали выпускать комиксы о супергероях, как все – но вскоре нашли свою золотую жилу…в повседневности. Комикс про обычную жизнь обычного американского подростка Арчи Эндрюса, начал выходить ещё в 1941 году – а в 1947 году MLJ спрятали всех своих супергероев в чулан, оставив Арчи своей главной фишкой. И не прогадали! Любовные треугольники, френдзона, неловкие жизненные ситуации без бесконечного потока насилия сделали комиксы Archie настолько популярными, что они известны и по сей день (и сравнительно недавно были экранизированы в более мрачной версии в сериале «Ривердейл»).

Джо Саймону и Джеку Кирби после войны пришлось туго. Опять. Потому что специалисты по мордобою были никому не нужны. А нужна была любовь-морковь. Что ж, состряпав пару выпусков для пробы, забив на них и начав заново, они обратились к издательству Prize со своим новым детищем – Young Love, романтикой – но не в комичном ключе, как у Арчи, а в более серьёзном плане. Любовные треугольники, несогласные родители, любовь против морального долга – и прочие проблемы. И их богатые деньки вернулись – журнал пришёлся настолько по вкусу читателям, что первый выпуск мгновенно раскупили, как и следующие – и вскоре начали появляться копии и варианты от других издательств на ту же тему. В 1949 году романтике было посвящено 99 журналов. Даже супергерои не так быстро плодились! Из них около 30 принадлежали Мартину Гудману, 18 – Виктору Фоксу. Да, супергерои потеряли былую популярность – но популярность комиксов только росла. В 1947 году в США 95% мальчиков и 91% девочек в возрасте от 6 до 11 лет были заядлыми фанатами комиксов. Комиксы читали 87% молодых парней и 81% девушек. Находилось, что почитать, практически для любых групп – старомодные любители экшена всё ещё получали супергероев, а также фантастику и вестерны, взрослые люди – детективы и романтику. Каждый третий выходящий журнал был журналом комиксов.

Следующую веху в истории комиксов отметил Чарльз Байро, бывший работник компании MLJ, ушедший к издательству Lev Gleason. Вместе с другом и коллегой Бобом Вудом он создал довольно популярного супергероя Сорвиголову (Daredevil) – немого мстителя, воспитанного австралийскими аборигенами – и задумал новое направление для комиксов: преступность. С 1840 года (не опечатка) популярностью пользовались «полицейские газеты», где описывались наиболее шокирующие преступления. Байро и Вуд впервые перенесли всё это в комиксы. Сценарист получает инфу от полиции, приправляет это художественными деталями, а художник превращает в комикс. Свой комикс Байро и Вуд назвали «Преступность не окупается» (Crime Does Not Pay). В их случае «Преступность» окупилась с лихвой, чему поспособствовал подкуп читателей (авторы платили два доллара за каждое письмо типа «Дорогие авторы, благодаря вашему журналу я выбрал для себя путь добра и справедливости, благодаря вам я не стал преступником»), а также яркие и очень красочные и реалистичные изображения сцен насилия. К 1948 году Crime Does Not Pay продавался миллионным тиражом. Как положено, начали появляться подражатели и последователи, многие комиксы того времени сменили направление в сторону реалистичной преступности под разными соусами.

Конкуренция – опасное дело. Как часто бывает в подобных ситуациях, различные журналы пытались друг друга перещеголять. У конкурента больше кровищи? Добавим сисек! У конкурента привлекательнее сиськи? Плеснём кровищи побольше! Ещё, ещё больше! С 1947 до 1954 года появились 150 тайтлов, посвящённых исключительно преступности. А затем пошли связанные негативные явления. Люди (в том числе 10-летняя школота) начали совершать преступления, вдохновившись тем, что прочитали в комиксах. Ну или так они оправдывались, во всяком случае. Этим-то и воспользовался активист-энтузиаст, психолог, ценитель традиционных ценностей и идейный предок одного рыжего любителя девизов «православие или смерть», доктор Фредрик Вертам. Издав книгу «Совращение невинных» (Seduction of the Innocent), он осудил всё, что увидел в комиксах того времени – и это привело к рождению Кодекса Комиксов (подробнее о котором - чуть позже). Комиксы без штампика Кодекса бойкотировались, им просто не давали появиться пред широкой аудиторией. А комиксы, одобренные Кодексом, были…беззубыми.

Что же собой представляет Кодекс Комиксов?

- Преступления нельзя изображать так, чтобы у читателя могла возникнуть какая-либо симпатия к преступнику или какие-либо негативные эмоции к полиции, прокуратуре или иным представителям правопорядка. Читатели не должны желать повторить преступление. Преступники – это плохо. Закон и порядок – это хорошо. Харизматичных преступников не бывает, гнилых сотрудников правопорядка – тоже. Преступление должно описываться так, чтобы вызывать отвращение, а не восхищение или азарт.

- Никаких описаний преступлений в подробностях! Никаких рецептов взрывчатки или ядов, способов их применения и прочей гадости. Особенно касается похищений (вообще было много пунктов, повторяющих и перефразирующих друг друга, что особенно говорит об адекватности этого Кодекса).

- Добро должно восторжествовать всегда, без исключений, а за всеми преступлениями должны следовать наказания.

- Нельзя показывать красочные сцены насилия, пыток, агонии, кровищи, кишок, поножовщины, перестрелок и прочего брутала. Нельзя показывать необычные, новые способы тайного ношения оружия. Нельзя изображать похоть, садизм и мазохизм, а также, если вы уже забыли предыдущие пункты, кровавое месиво, расчленёнка и кровькишкираспидорасило тоже запрещено. Как и всякие там живые мертвецы, вампиры, оборотни, людоеды и связанные с ними явления.

- Нельзя изображать смерть полицейских от рук преступников

- Слово «преступление» на обложке должно быть не крупнее остальных слов. Слово «преступление» не должно быть единственным словом на обложке. В названии комикса не должно быть слов «Кошмар» или «Ужас».

- Запрещены ругательства словесные и соответствующие жесты и символы. Следует избегать изображения физических уродств. Жаргон и просторечные выражения разрешены, но в минимальном объёме, для способствования чистоте речи.

- Запрещено порицание или высмеивание любой расы и религии (что является порицанием или высмеиванием - определяет комиссия, состоящая из старушек-учительниц на пенсии, а поскольку это 1950-е годы, старушки, вероятнее всего, родились ещё в 19 веке)

- Запрещена полная или частичная нагота, эротические позы. Все персонажи должны быть одеты так, чтобы в таком костюме было не стыдно появиться в приличном обществе. Женщины должны изображаться реалистично, без излишней эротизации.

- Развод не должен позиционироваться, как что-то правильное или хорошее. Нельзя изображать сексуальные отклонения, секс вообще изображать нельзя.

- Комиксы должны способствовать укреплению морального кодекса, уважению к родителям. Продвигать ценность семьи и святость брака между мужчиной и женщиной. И если предыдущие пункты вам мало что сказали – напоминание: никакого секса, никаких извращений и никаких девиаций. А также крови и расчленёнки, само собой. Повторение - мать учения!

Ну и так по мелочам куча запретов, касающихся рекламы.

Многабукаф, да? Ладно, так много писать больше не буду. Так вот. Байро и Вуд пытались издавать «Преступность» по правилам кодекса – но во что превращается журнал о реалистичном насилии, когда запрещено вообще всё, что в нём печаталось? В вылизанное УГ. «Преступность» перестала окупаться. Байро ушёл из комиксов и остаток его карьеры был посвящён написанию сценариев для рекламы. Вуд же «ушёл» громко – после одиннадцатидневного запоя насмерть забил любовницу утюгом. Присел, срок отмотал, вышел, влез в долги – и однажды на улицах Джерси нашли его труп.

Ещё в 1940-е годы комиксы начали беспокоить взрослых людей. Пока это были лишь стрипы на полях взрослых газет и журналов, все были спокойны. Мол, «дети не забывают о взрослом мире». Типа, всё под контролем. Но когда комиксы переместились в отдельные журналы, взрослые поняли, что читая их, дети чувствуют себя от взрослых свободными. Мол, можно не ждать, пока папа дочитает статью о том, как какой-то министр критикует внешнюю политику, чтобы почитать комикс – а сразу заняться комиксом и не думать о домашних заданиях и немытой посуде. Появилась необходимость в контроле – например, законодательном. О поправках в законодательстве в отношении комиксов начали заикаться в 1948 году. И не только о них.

Начал активничать Уильям Молтон Марстом, изобретатель детектора лжи. Будучи уверенным, что в комиксах слишком дофига мужиков и из-за этого комиксы слишком «Мужественные», он критиковал комиксы вообще – но с ним связался Максвелл Гейнс, на тот момент – важная шишка для издательств, прославившийся тем, что протолкнул в печать Супермэна. Гейнс к тому моменту заключил союз с All-American Publications (компанией, породившей Зелёного Фонаря, Флэша и многих других персонажей, являющихся «сердцем» DC) и предложил Марстому: чем воевать и критиковать – присоединяйся. Комиксы слишком мужественные? Добавь в них женственности. Тот согласился – и создал Чудо-Женщину. Правда, на неё он всё-таки транслировал свой фетиш: будучи мазохистом, Марстом любил, когда его связывали и хлестали. Поэтому Чудо-Женщину часто связывали и иногда хлестали. Связывали чаще. Так или иначе, Марстом умер в 1947 году от рака, а Максвелл Гейнс продал All-American компании DC и основал собственную компанию EC (Educational Comics), в которой превращал в комиксы отрывки из Библии. Долго она не протянула. Тем более, Гейнс погиб в водно-транспортном происшествии.

После смерти Максвелла компанию унаследовал его сын, Билл Гейнс. Он, вообще-то, хотел стать учителем химии и собирался продать компанию – но под давлением родственников передумал. Посоветовавшись с опытным издателем, Шелдоном Мейером, Билл решился-таки издавать комиксы. Но идти по пути отца с его библейскими комиксами не собирался. Максвелл весьма жестоко относился к сыну, и чтобы быть «не как он», Билл отринул все его правила и создал одну из причин ввода Кодекса Комиксов – комикс «Байки из Склепа». С живыми мертвецами, отрубанием конечностей, выпусканием кишок и прочей милотой. Помимо крипоты эти комиксы отметились ещё одним нововведением – в них художникам давали свободу. До того в остальных компаниях художников заставляли рисовать в одном стиле – чтобы художника можно было в случае чего быстро заменить на такого же «негра». Билл же приветствовал развитие индивидуального стиля. Он был уверен, что его комиксы «вечны» и неуязвимы. И Кодекс Комиксов ударил по нему очень сильно...

Автор: Nelke. Вычитка: Sanyendis.

Оригинал можно прочитать здесь.

Некоторые стены едят людей. В нашем городе таких, пожалуй, штук двадцать наберётся. В основном они разбросаны по промышленным районам и пустынным переулкам. Я узнал о них давным-давно, когда от скуки бросил в одну такую ящерицу. Стоит только наклониться, как они размягчаются и заглатывают тебя целиком. Иногда за пару секунд – моргнул, и всё уже закончилось. А некоторые любят растягивать удовольствие, с ними интереснее всего. Они предпочитают начинать с головы.

Так что будь умницей, делай всё, что я тебе говорю, и, может быть, я познакомлю тебя с одной из «быстрых».

Рассказы этого автора, которые мы переводили и выкладывали на Вомбат:

Вся королевская конница...

Глаза

Объятия Ленга

Луна

Приятного чтения!