В КОТОРОМ Я МЁРТВ ДЛЯ ТЕБЯ И ТЕПЕРЬ (апокалипсис)

Как хорошо, что ты читаешь это.

Я не знаю, какой у тебя за мир, не знаю, как это письмо оказалось в твоих руках. Но если ты читаешь это, значит семя надежды всё-таки выжило и проросло на пепелище.

Наша история закончилась на самой беспощадной, кровавой и кошмарной войне. Я даже не думал, что что-то может быть кошмарнее наших привычных войн. Мелких войн.

Конец пришёл с вторжения. Мы всегда надеялись, что есть Бог, и он спасёт нас, заберёт в лучший мир, уничтожит зло. Но мы ошибались. В мгновение по всей планете открылись врата ада, и миллиарды демонов стали пожинать нас. Одновременно с ними с небес пришли ангелы. Нет, не красивые парни с крыльями и мечами, а титанические шары с чем-то, лишь отдалённо напоминающем изломанные крылья, и миллиардами глаз, даже не смотрящих на нас. Они падали на наш мир, взрывая землю под собой. 

Ад – это наковальня. Небеса – молот. А мы оказались между. 

Тысячи, а может и миллионы людей погибли в первые часы вторжения. Мы даже не пытались бежать или сражаться. Просто наблюдали за апокалиптичным побоищем, где мелкие демоны пожирали нас, а гигантские бились с ангелами, разрушая города. Никаких ядерных ракет, никаких танков, никаких пистолетов, мечей, палок и камней. 

Мы просто не успели.

И когда люди, забитые под полы, куски бетона и искорёженного металла, тряслись и молились первому, но последнему источнику надежды, пришло понимание. Оно скользнуло по красному небу, раскалённой лаве, огню, пеплу и кускам окровавленной плоти только двумя словами, сорвавшимися с губ одного, но ударившего всех: библия лгала.

Добро проигрывало. Демоны разрывали гигантские шары, напитывались святой плотью, испивали их свет, наполняясь ещё большей силой и злобой.

А потом пришёл он. Последний Спаситель. Он упал с небес, размозжив нас. Огромный. Искорёженный. Гнилой в своей прекрасной святости.

Его глаза излучали праведный гнев, и демоны испытали трепет пред ним. Вся орда преисподней ринулась к нему, и он стал разрубать их огромным металлическим мечом. Его оружие не было острым, не было блестящим. Просто кусок железа, покрытый многовековой ржавчиной и зазубринами.

Мы выползли из своих нор, опалённые огнём и светом, и в нас снова стала зарождаться надежда. Один, он бился яростно, разбрасывая орду, давил мелких демонов, рубил титанических, а голос его громом раздавался над дымящейся землёй.

Последний Спаситель. Последняя надежда.

Это ли его любовь, в которую мы верили тысячелетиями? Он закрывал нас своим телом, размозжив нашу несчастную землю. Но вера в страдания во имя искупления оказалась покаянием.

Мы поняли, что и Последний Спаситель падёт. 

Пепельный ветер пытался залепить мне глаза, когда я стоял на крыше обгоревшей машины, наблюдая конец битвы за наше существование. Последний бастион пал на колени, а демоны вгрызлись в него. Болью во тьме отозвался страх, набатом размалывая меня.

Он пал. Сильные мира сего спали вечным сном. Не осталось никого, кто бы нас защитил. Выщербленная земля, груды бетона и металла, дымящаяся плоть. Кто же мог подумать, что мы увидим искажённое и сильно увеличенное отражение нашей паразитической жизни? Это не ад. Это наш мир, погребённый в нас же самих. В нас, изначально мертворождённых, ищущих смысл, которого и не было. Вот наша судьба. Забитых в норы, растерзанных адскими тварями, лежащих обугленными кусками плоти и костей. Великих умов. Великих глупцов. Тварей дрожащих в клетке из зарева. Обольщённых ложью, будто нас защищают праведные доспехи, но так легко предававших себя или немногих. 

Какие же мы всё-таки жалкие.

Поздно быть. Поздно праздновать рождение последних. Поздно горевать по усопшим.

Последний Спаситель насытился битвой. А мы – насытились жизнью? Он стоит на коленях, поверженный и великий, ознаменовавший сломление всего. Должны ли мы в последние мгновения испытывать к нему жалость? Или корить за предательство? Должны ли мы кричать, чтобы он забрал наши деньги и кровь? Была ли это любовь или же он развлекал паршивой игрой мерзостных тварей?

И были ли мы для них всех, если вторжение – это исход того, что они впервые не договорились?

В нашей истории Последний Спаситель – герой, ведь он должен прийти. Ложь, защищающая истину. Шило, выкалывающее глаза во имя спасения.

Если ты читаешь моё нелепое откровение, то значит мой дом пал, но не исчез. Дом, в котором я мёртв для тебя.

А значит, обратный отсчёт снова перемалывает время своими жерновами. Поэтому подумай, как ответить лишь на один вопрос:

“Кто заполнит твой дом, когда Последний Спаситель снова придёт?”