От автора: этот рассказ писался на баттл в ЕЯБП на тему  "жаль, что ты мой брат" я бы не сказала что это 18+ но если я ошибаюсь напишите пожалуйста в комментах я поставлю соответствующий тег. 


***

Комната пахла сыростью, сигаретным дымом и чем-то ещё — резким, химическим, будто кто-то недавно пытался замыть кровь.  

Она сидела за столом и растирала маслом детали пистолета, пока они не заблестели под тусклым светом настольной лампы. Её пальцы, тонкие и ловкие, двигались с механической точностью, собирая оружие обратно — щелчок за щелчком, деталь за деталью. Ногти, покрытые чёрным лаком, контрастировали с блеском стали.  

   Номер в мотеле «Придорожный» был именно таким, какой она обычно выбирала: анонимный, с оплатой наличными, без вопросов. Обои в желтоватых разводах, потёртый ковёр, на котором поколения постояльцев оставили свои следы. Воздух пах дешёвым средством для чистки и перегаром.  

  Старый телевизор работал с приглушённым звуком.  Джиллиан подняла взгляд. На экране крупным планом показывали женские руки, скользящие по мужской груди. Камера медленно поднималась вверх, фокусируясь на лицах любовников. Женщина запрокинула голову, приоткрыв губы. Мужчина целовал шею, пока его руки блуждали по её телу.  

   «Как банально», — подумала она, но не переключила канал. Что-то в этой сцене заставляло её смотреть. Может быть, та бесконечная дистанция, которая отделяла собственную жизнь от экранной. Когда женщина на экране закрыла глаза и выгнулась в объятиях, Джиллиан поймала себя на том, что невольно задержала дыхание.  

   Джилл ощутила укол в груди — не возбуждение, а что-то похожее на зависть. Зависть к той нормальности, которой у неё никогда не было. К способности снять с себя броню и раствориться в другом человеке.  

    Она резко защёлкнула последнюю деталь пистолета.  

  Телевизор захрипел, изображение пропало, оставив синий экран. На мгновение в комнате стало тихо. Потом — треск, и снова та же сцена: теперь мужчина развернул женщину лицом к стене. Медленно вошел сжимая грудь, целовал спину. Поцелуй за поцелуем. От его ритмичных движений женщина застонала.  Стон и мужское учащённое дыхание заставили Джиллиан сжать бёдра и стиснуть ноги. Она вцепилась руками в стул. Ей хватило минуты. Тепло и дрожь волнами накрыли тело. В соседнем номере раздался шум, звук разрушил наваждение. Джиллиан автоматически потянулась за оружием.  

   Взгляд снова стал цепким и холодным.  

   Она нажала кнопку на пульте, и экран погас.  

В полной тишине встала и подошла к кровати, где лежал запечатанный коричневый конверт. Заказ пришёл, как обычно, через посредника. Кодовое слово, указанное место встречи, половина оплаты вперёд. Вторая — после выполнения. Она работала чисто, без лишних вопросов и без эмоциональной вовлечённости.  

   Но в этот раз почему-то тревожил её. Слишком личный канал связи, слишком настойчивая спешка. «Открой детали только перед встречей», — было написано на конверте красным маркером.  

    Часы на тумбочке показывали 21:45. Точка встречи с целью — в 23:30, на заброшенной фабрике в промзоне. Джиллиан не любила работать в закрытых помещениях, предпочитая дистанцию. Но заказчик настоял, и гонорар был слишком хорош, чтобы отказываться.  Она разорвала конверт и вытряхнула содержимое на постель. Фотографии, распечатки из социальных сетей, схема передвижений, точные координаты. И имя: Алекс Гейц. Что-то щёлкнуло в её сознании. Она дрогнувшей рукой взяла фотографию и поднесла ближе к свету. Высокий мужчина в сером костюме выходил из бизнес-центра. Несмотря на очки и бороду, которых не было раньше, она узнала его.  

Алекс.  

Её брат.  

   Двадцать лет они не виделись. После смерти родителей их забрали разные родственники. Он — к тёте в Гамбург, она — к дяде в Неваду Первые годы они переписывались, созванивались, обещали навещать друг друга. Потом связь истончилась. Жизнь развела их по разным траекториям.   Дарья зажмурилась. Вдохнула. Выдохнула. Открыла глаза и начала методично изучать информацию. Алекс Гейц, 35 лет. Финансовый директор инвестиционной компании «***». Женат, детей нет.  

   Она прочитала это трижды, пытаясь увидеть между строк правду. Кто заказал его? Конкуренты? Партнёры? Или это ловушка для неё самой?  

Время шло. 22:00. Нужно было принимать решение.  

   Отказаться от заказа сейчас означало навлечь на себя гнев посредника и самого заказчика. В их мире это было равносильно подписанию собственного смертного приговора.   

Выполнить заказ? Убить собственного брата? Последнюю кровную связь с прошлым, которое она так старательно стирала из памяти?  

   Джиллиан медленно собрала все бумаги обратно в конверт, все кроме фото. Проверила пистолет, удостоверилась, что глушитель надёжно закреплён. Упаковала запасную обойму в наплечную кобуру. Натянула чёрную кожаную куртку, которая скрывала оружие. Перед уходом ещё раз осмотрела номер. Взгляд упал на погасший телевизор. В тёмном экране отразилось её лицо — бледное, с впалыми глазами. Она не была похожа на женщину из эротической сцены — живую, страстную, настоящую. Джиллиан выглядела как призрак, как тень человека.  

***  

   22:40.  

    Припарковав арендованную машину в двух кварталах от места встречи, она пошла пешком, двигаясь бесшумно, как хищник. На ней были лёгкие кроссовки с мягкой подошвой и тёмная одежда, которая делала её практически невидимой в ночи.  

Джилл знала, что должна проверить территорию перед тем, как занять позицию. Убедиться, что нет засады, неучтённых свидетелей или наружки. Работа киллера — это 80% подготовки и 20% исполнения.  

  Заброшенная фабрика возвышалась на окраине города уродливым памятником ушедшей индустриальной эпохе. Битые стёкла, граффити на стенах, проржавевшие металлические конструкции.  Она обошла периметр фабрики, отмечая все входы и выходы. Основное здание было трёхэтажным, с обвалившейся крышей и многочисленными окнами. Внутри угадывались остатки оборудования и мусор.  

Когда часы показали 23:20, выбрала позицию на втором этаже, откуда открывался хороший обзор на главный вход. Здесь она могла наблюдать, оставаясь невидимой, и при необходимости быстро отступить через запасной выход.  

   23:29.  

У ворот фабрики остановился чёрный внедорожник. Из него вышел мужчина — один, без охраны. Даже издалека Джиллиан узнала походку брата, чуть скованную, с лёгким наклоном вперёд. В детстве он так же ходил, когда нёс слишком тяжёлый рюкзак с учебниками.  

Алекс вошёл в здание фабрики, осматриваясь по сторонам. Он был напряжён, но не выглядел напуганным. Скорее, решительным.  

Она бесшумно спустилась на первый этаж, держа пистолет наготове. Пыль скрипела под подошвами, но Алекс не замечал её присутствия, глядя на наручные часы.  

— Ты опаздываешь, — сказал он в пустоту.  

Джиллиан замерла. Он ждал кого-то?  

Заказчика?  

Или... её?  

Она вышла из тени, направив пистолет на брата.  

Просто работа.  

Подняла пистолет. Указательный палец плавно надавил на спусковой курок.  

Глухой хлопок.  

Алекс дёрнулся, затем обмяк и упал. Пуля вошла точно в затылок.  

Джиллиан подошла ближе, контрольный в голову. Стандартный протокол.  

Ещё один приглушённый хлопок.  

Она не стала обыскивать цель. Не в этот раз. Заказчику был нужен только труп.  

Чистая работа.  

***  

Бар назывался "*Уй". Его вывеска еле светилась в сумерках спального района. Внутри пахло прокисшим пивом и дешёвым табаком. Несколько посетителей сгорбились за дальними столиками. Никто не поднял головы, когда звякнул дверной колокольчик.  

Джиллиан опустилась на шаткий барный стул. Перед ней почти сразу появился стакан с двойным виски. Бармен её знал — она приходила после каждого заказа.  

— Тяжёлый день? — спросил он без особого интереса, протирая стойку.  

Она не ответила, сделала глоток. Алкоголь обжёг горло. Рука нырнула в карман куртки, извлекла мятую фотографию.  

   Джиллиан положила фото рядом со стаканом, разгладила пальцами. Виски согревал, но холод не уходил.  

   Заказчик заплатил вдвое больше обычного. "Личные связи с целью" — так было указано в бумагах. Надбавка за моральный ущерб.  

Она опрокинула стакан и жестом попросила ещё. В мутном зеркале за барной стойкой отражалось её лицо — совершенно пустое. Джиллиан смотрела на фото брата, затем резким движением перевернула снимок.  

...Жаль, что ты мой брат.