Загадка: Дымина на кухне?
А по этому слову все, конечно же, вспомнят стихотворение «Жираф» Николая Гумилёва.
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
— Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад
Вы, конечно, скажите: «Херasse натянул Дымину как Чад, а Чад притянул как озеро Чад, а как Вы хотите?» 😅
Со временем это стихотворение стало едва ли не самым знаменитым не только из африканских стихов Гумилёва, но и вообще из его произведений.
Однако первоначально оно было встречено довольно холодно, недоуменно, как и весь «экзотический маскарад» нового автора.
Первый раз стихотворение было напечатано в сборнике «Романтические цветы» (1908 год) и вызвало, как и все стихи, вошедшие в него, разноречивые, но большей частью нетеплые отклики критиков и коллег по перу.
Даже Брюсов назвал их «красивыми, изящными и по больше части интересными по форме» (с оговоркой, что это всего лишь «ученическая книга»).
А Николай Пунин откровенно признавался, что Гумилёв многих пугал своим стремлением к экзотике — жирафами, попугаями, озером Чад, странными рифмами, дикими мыслями:
«Он пугал… но не потому, что хотел пугать, а от того, что сам был напуган бесконечной игрой воображения в глухие ночи, среди морей, на фрегатах, с Лаперузом, да Гамой, Колумбом».
Вообще этот жираф не давал покоя критикам и коллегам литераторам.
Через 12 лет после выхода «Романтических цветов» (1908 год) Иванов-Разумник язвительно замечал, что в ту пору, когда мир сотрясается от глобальных событий, «по садам российской словесности размеренным шагом „изысканный бродит жираф“», а сын Корнея Чуковского Николай вспоминал, ссылаясь на отца, что в редколлегии «Всемирной литературы» Гумилёва за глаза называли Изысканным Жирафом.
А уж сколько пародий на него написано!
Сегодня особенно как-то умаслен твой кок
И когти особенно длинны, вонзаясь в меня...
В тени баобаба, призывною лаской маня,
Изысканный ждет носорог...
Вдали он подобен бесформенной груде тряпья,
И чресла ему украшают такие цветы,
Каких бы в порыве экстаза не выдумал я,
Увидев которые пала бы в обморок ты...
Я знаю веселые сказки про страсть обезьян,
Про двух англичанок, зажаренных хмурым вождем,
Но в платье твоем я сегодня заметил изъян,
Ты вымокла вся под холодным осенним дождем.
И как я тебе расскажу про дымящихся мисс,
Про то, как безумные негры плясали кэк-уок...
Ты плачешь... Послушай! где цепко лианы сплелись,
Вот такая очаровательная пародия Дмитрия Коковцева (очень неплохого поэта-сатирика) появилась 2 октября 1909 года в 40-м номере газеты «Царскосельское дело». Это стихотворение входило в пародийную пьесу «ОСТОВ" или АКАДЕМИЯ НА ГЛАЗОВСКОЙ УЛИЦЕ /4/», сочиненную в связи с выпуском группой литераторов во главе с Николаем Гумилёвым журнала «Остров».
