Искусство

В перуанской долине Колка черепа превратились в живые ландшафты, измененные так, чтобы отражать священные вершины и социальные амбиции.

В высокогорных долинах Анд более полутысячи лет назад родители формировали головы своих детей, подражая горам, возвышавшимся над их миром. Это не было какой-то эксцентричной причудой. Это была практика, тесно связанная с идентичностью, статусом и духовной географией жизни в Андах.

Антрополог Мэтью Веласко потратил годы на изучение традиций модификации черепа у кольягуа и кавана, соседних народов долины Колка, в период с 1100 по 1450 год н. э. По его мнению, их обычаи были не просто обозначением этнических границ. Они были способом сделать личность видимой — воплощенным утверждением, связывающим человеческое тело со священной топографией, которая его поддерживала.

Древнее искусство изменения формы головы

Практика деформации черепа стара как мир и задокументирована на каждом обитаемом континенте. Её истоки восходят к ранним Homo sapiens в Австралии в эпоху позднего плейстоцена, около 13 000 лет назад, а некоторые исследователи предполагают, что ещё более ранние эксперименты проводились среди неандертальцев. Обвязывая мягкий череп младенца тканью или досками, родители могли удлинять или уплощать его, придавая голове желаемую форму — круглую, коническую или покатую.

В Андах это искусство достигло пика своей выразительности. Недавняя книга Веласко В книге «Воплощённая гора » рассматривается, как кольягуа предпочитали высокие, удлинённые черепа, в то время как кавана делали свои черепа широкими и плоскими. Эти формы не были произвольными. Они отражали силуэты гор, считавшихся родовыми и божественными.

Испанский летописец XVI века отмечал, что кольягуа «носили высокие шляпы без полей, называемые чукос», и высекали головы своих детей в честь Кольягуаты, далёкого вулкана, который они почитали как место своего рождения. Кавана, в свою очередь, высекали черепа в честь Гвалькагуальки, заснеженной вершины, возвышающейся над их землями.

Чтобы понять, почему это имело значение, Веласко предлагает рассмотреть андские представления о личности. В этих обществах горы не были пассивным фоном. Они были одушевлёнными существами, важными участниками социальной и ритуальной жизни. Придание голове ребёнка формы горы было не только маркером идентичности, но и способом приведения человеческого тела в соответствие со священным порядком космоса.

За пределами этнических лейблов

В более ранних интерпретациях коррекция формы головы рассматривалась как форма этнического брендинга, сродни символу принадлежности к группе. Веласко оспаривает этот редукционистский взгляд.

«В колониальных традициях форма головы рассматривалась лишь как этнический маркер, — отмечает он. — Но эта практика имела более глубокий смысл, связанный с социальной принадлежностью и моральными устоями жизни».

Эта моральная структура, утверждает Веласко, включала в себя представление о личности как о чём-то сконструированном, а не просто врождённом. Человек мог стать чем-то большим, чем просто биологическая особь; посредством ритуалов, украшений и телесных модификаций он мог превратиться в социальное существо, признаваемое как людьми, так и священными силами.

Привилегия, написанная на костях

В исследовании 2018 года2Веласко исследовал более 200 черепов с кладбищ Кольягуа. Его анализ показывает, что черепная модификация имела не только символическое значение. Она имела и материальные последствия. Женщины и девочки с модифицированными черепами, по-видимому, имели доступ к более качественному питанию и были менее подвержены насилию по сравнению с неизменёнными.

«Модификации черепа могли иметь структурированные возможности, — пишет Веласко, — влияющие на то, кто мог претендовать на землю, скот или союзы».

Таким образом, преднамеренное изменение формы голов младенцев стало инструментом социальной дифференциации — способом внедрить иерархию в саму суть следующего поколения.

Инки и испанская интервенция

К XV веку империя инков включила долину Колка в свои владения. Инки терпели местные практики изменения формы головы, но не стали широко их внедрять. Столетие спустя испанские колониальные власти предприняли попытку искоренить эту традицию. В 1573 году вице-король Франсиско де Толедо издал указ, запрещающий черепные модификации, а Третий собор в Лиме подтвердил этот запрет десятилетием позже. Причины были обусловлены тревогой колонистов: формы тела слишком явно противоречили европейским нормам красоты и порядка.

Нанесло ли это вред мозгу?

Один из самых актуальных вопросов заключается в том, влекут ли эти модификации неврологические последствия. Современные клинические исследования краниального ортеза — метода коррекции формы головы у младенцев — свидетельствуют об обратном.

«Нет никаких доказательств того, что изменение формы черепа приводит к когнитивным нарушениям», — говорит Веласко. «Мозг обладает удивительной способностью к адаптации: он сохраняет свой объём и функции даже при изменении формы черепа».

Эта способность к адаптации напоминает нам о том, что человеческое тело всегда служило холстом для культурных идеалов, будь то бинтование головы в Андах или терапия с использованием шлемов в современных педиатрических клиниках.

Наследие в костях

Модификация черепа прекратилась в Андах во времена колониального правления, но её наследие сохраняется — в коллекциях скелетов, в культурной памяти андских общин и в спорах о том, как тела становятся социальными существами. Веласко рассматривает эти практики как окно в мир, где горы были родственными, а идентичность буквально вылепливалась по контурам человеческой головы.

Источник: www.anthropology.net

Всем здравствовать!

Начну с того, что @GGDR уже вспомнил Винсента ван Гога и одну из его наиболее знаменитых работ «Звёздная ночь». Однако Ван Гог не единожды изображал ночь на своих полотнах. Вот, например работа 1888 года, под названием «Звёздная ночь над Роной». 

В общем-то, название говорит само за себя, да, ночь, над Роной, это, кстати, река протекающая через город Арль, в который Ван Гог переехал из Парижа в феврале того самого 1888 года.
Картина выполнена в стиле постимпрессионизма, и передаёт скорее суть места, а не мимолётное состояние светового эффекта, как в импрессионизме. Что же ещё примечательного в картине, помимо огромных и ярких звёзд, столь красноречиво перекликающихся со светом фонарей? Для меня, лично, это тот факт, что данное произведение было написано в двух минутах ходьбы от жёлтого дома. Нет, это не про психлечебницу, а про другую картину художника и называется она… «Жёлтый дом», как ни странно.

Что в этом примечательного, спросите вы? Дело в том, что Ван Гог какое-то время арендовал четыре комнаты в правом крыле этого самого «жёлтого дома». Ныне дом не существует, т.к. во время Второй мировой войны он сильно пострадал и позднее был снесён.

Ну, а поскольку это не единственные картины, которые он написал в Арле, предлагаю взглянуть ещё на два шедевра.
«Ночная терраса кафе». Сентябрь 1888 года. Проще всего будет привести цитату из вики.
Для творчества Ван Гога данная картина является уникальной. Винсенту ван Гогу претила обыденность, и в этой картине он её мастерски преодолевает. Как он потом написал своему брату: «Ночь гораздо живее и богаче красками, чем день». Интересной особенностью является то, что при написании картины художник не использовал ни грамма чёрной краски, и, тем не менее, ему удалось мастерски изобразить ночное небо и необыкновенное сияние звёзд. 
Пожалуй, лучше уже сказать, лаконично и при этом всеобъемлюще.

Вторым шедевром будет одна из последних работ «Белый дом ночью».

Она была написана за полтора месяца до смерти художника.
Картина была написана 16 июня 1890 года около восьми часов вечера в городке Овер-сюр-Уаз, за шесть недель до смерти художника. Точное время удалось установить благодаря расположению Венеры на небосклоне. Астрономы Дональд Ольсон и Рассел Дёшер из Университета штата Техас в Сан-Маркосе рассчитали, что изображённая на картине звезда — это Венера, которая как раз была самым ярким объектом на вечернем небе в июне 1890 года.

Засим позвольте откланяться, до новых встреч!

P.S. Вот, кстати, вид на набережную Роны. Согласитесь, очень даже похоже. Ну, и не стóит забывать что картина была написана за 120 лет до этой фотографии.

P.P.S. Картинки заливаются без проблем. Отличная работа администрации! И огромная признательность от меня лично.

Интрига картины Франческо Убертини «Раздача манны небесной» связана с одним из центральных персонажей полотна — жирафом.

Как раздавалась манна

Франческо Убертини — вполне рядовой художник эпохи Возрождения. При всём уважении к его таланту живописцев, подобных ему было немало. Он не стал ни вторым Рафаэлем, ни вторым Леонардо. Отдельные искусствоведы вообще считают творчество Убертини вторичным, что не удивительно, ведь художник зарабатывал на жизнь в основном созданием копий картин своих более именитых коллег. В какой-то момент ему и вовсе пришлось заняться росписью мебели в домах богатых римлян и флорентийцев.

Работа над «Раздачей манны небесной» заняла у Убертини пятнадцать лет, если верить официальному сайту Национальной галереи искусств в Вашингтоне, где сейчас находится полотно. Там указано, что художник создавал её с перерывами между 1540 и 1555 годами. В самом центре картины можно увидеть животных: типичных для Европы быка, козла и лошадь, а также совершенно нетипичного для Европы жирафа. Точнее, только шею и голову жирафа. Сам Убертини никогда жирафов не видел, он скопировал его с другого рисунка. При этом он не смог изобразить туловище жирафа, поскольку не представлял себе, как оно выглядит. И спрятал его за лошадью, оставив на картине лишь грандиозную шею.

И тут нельзя не упомянуть один очень важный факт. Убертини написал вполне конкретного жирафа. Жирафа, известного ныне под именем Жираф Медичи.

Первый за полторы тысячи лет

В 1485 году на севере Африки разразилась война между Мамлюкским султанатом (Египет) и Османской империей. Египет выстоял в этой войне во многом благодаря флорентийцам. Медичи, правившие жемчужиной Тосканы, не вступили в конфликт напрямую, но, желая ослабить османов, поддержали Египет деньгами и другими ресурсами. В 1486-м был подписан договор о дружбе и торговле, и в знак уважения правители обменялись подарками. Точно неизвестно, что именно подарил султану Кетбею Лоренцо Великолепный, но сам Лоренцо получил от Кетбея действительно царский подарок — жирафа.

Жирафов в Европе не видели полторы тысячи лет. Последний на тот момент документально зафиксированный случай относится к временам Древнего Рима. Юлий Цезарь привёз жирафа из Египта для участия в своём триумфе. Римляне были поражены. Животное они называли камелопардом, видя в нём одновременно верблюда и леопарда. Хотя мы-то с вами знаем, что ни к тому, ни к другому жираф отношения не имеет.

Таинственное животное затем стало настоящей легендой. В Европе о нём рассказывали сказки. Существуют неподтверждённые сведения, что в Средневековье несколько правителей Европы также получали в дары от восточных царей жирафов. Сведения эти не проверить. А вот Лоренцо жирафа получил точно и торжественно привёз его во флорентийский зверинец, учреждённый ещё его дедом Козимо. Козимо, вероятно, тоже мечтал о камелопарде. За неимением возможности завести живого жирафа, он установил в зверинце его гигантскую статую. Внук воплотил мечту деда в реальность. Во Флоренции поселился настоящий жираф, приезд которого произвёл в городе настоящий фурор. Жираф стал символом того самого «великолепия» Медичи, которое позже станет его официальным прозвищем. Правда, Лоренцо плохо понимал, как быть с жирафом. Никакой методики содержания не существовало. Похоже, что для самого камелопарда пребывание во Флоренции было сущим мучением.

Лоренцо собирался подарить жирафа французской королеве Анне Бретонской, но не успел. Животное погибло. Причина этого трагического инцидента в точности неизвестна. Виной могло стать как неправильное питание, так и несчастный случай. Официальная версия гласит, что бедный жираф сломал себе шею, гуляя по знаменитому зверинцу Медичи.

Художники

Жираф погиб предположительно в 1489 году. Убертини, изобразивший его на своём полотне, родился только в 1494-м. Это, однако, не помешало ему очень точно изобразить на своей картине шею жирафа.

Но где же он его увидел, если известно, что в Африке художник никогда не бывал? Вероятнее всего — на полотнах старших коллег. Жираф очень полюбился художникам, можно даже сказать, что он вдохновил их на создание новых картин. Одним из первых его изобразил Доменико Гирландайо — потомственный художник, коренной флорентиец и один из учителей Микеланджело. Гирландайо не поскупился и поместил жирафа на картину «Поклонение волхвов». В правой части можно видеть миниатюрного жирафа, которого пытаются обуздать с полдюжины одетых в форму солдат-лилипутов. Жираф получился крохотным, но это, вероятно, самое раннее дошедшее до нас изображение того самого жирафа, что был подарен Медичи. Любопытно, что центр полотна сильно пострадал в следующие несколько веков, зато края его уцелели.

Этим изображением, скорее всего, и вдохновился Убертини, сделавший своего жирафа заметно больше и грациознее. Собственно, картина «Раздача манны небесной» известна в наши дни именно наличием на ней жирафа. Долгое время она была для европейцев чуть ли не единственным источником сведений об этом уникальном представителе африканской фауны. Ведь следующий жираф появился в Старом Свете лишь в 19 веке, когда Мухаммед Алипаша, османский наместник в Египте, расщедрился и подарил правителям Европы сразу трёх жирафов. По одному для Георга IV Английского, Франца II Австрийского и Карла Х Французского.

Источник