Охранник ЦОПа

Вчера ночью вот этот 35-летний гражданин бухал, бухал, а потом решил кого-нить убить. Взял здоровенный нож, вышел на улицу и зарезал первых встречных, мужчину и женщину. Изрезанная 42-летняя женщина госпитализирована, а 40-летний мужчина умер на месте - ему горло неадекват перерезал. 

Герой, которого мы заслужили. Один против армии тьмы, он встал на защиту подробного описания обновлений.

Пермь, 5 июля. 

На видео неадекватный гражданин избивает спящего человека на веранде летнего кафе. Во второй половине ролика появится человек с фингалом  — это артист театра оперы и балета, участник телешоу "Песни на ТНТ" Евгений Громов. Он стал второй жертвой этого гражданина, но избиение местной звезды в кадр почему-то не попало. 

В приморском Лучегорске 16-летнему юнцу не дали вынести из супермаркета бутылку водки и колбасу. Полицию вызывать не стали, "провели воспитательную беседу и отпустили". Вскоре недовольный посетитель вернулся с битой и отомстил охраннику. Теперь ждет, какую статью ему вменят.

— Есть закурить?

— Не курим, братаны

— Точно?

И понеслась! Финал тоже ок!

Распространенная идея о том, что римские солдаты всегда были одеты в одну тунику и сандалии (дополненные доспехами и снаряжением) является заведомо ложной. Непреложным фактом является то, что римская армия была местом для закаленных профессиональных солдат, которые обязаны были уметь выживать и сражаться в жестких климатических условиях и уметь к ним приспосабливаться. Однако, при том было бы достаточно разумным, одевать их согласно погоде, ведь здоровый воин лучше чем тот, которого скосила болезнь.

Первый предмет одежды для холодной погоды,хорошо известный и поныне - теплая накидка (paenula). Применялся он и римлянами, как самая очевидная и доступная для ненастья одежда. Два вида плащей получили распространение среди военных - "пенула" и "сагум". Делались они обычно из шерсти или кожи.

Следующий довольно распространенный и излюбленный римский метод защиты от холода - одевать более одной туники за раз. Император Август, якобы, обычно носил не менее четырех туник в холодное время года (предположительно в дополнение к его тоге). Солдаты, конечно, не оставались в стороне от этой практики. Не было ничего необычного в том, что солдат мог приобрести тунику с длинными рукавами местного производства по месту дислокации, и носить ее под короткой туникой римского образца. И конечно шарфы (plural focalia). Тот, кто живет в холодном климате знает, что шарфы очень хорошо удерживают тепло.

Носили они и короткие, до колен, штаны (braccae), защищавшие от холода.

Обувь легионеров – калиги (caligae) обувь, они удерживались на ногах прочными ремешками, с маленькими гвоздями на подошве для большей цепкости.

Несмотря на кажущуюся редкость в скульптурных источниках, носки (udones) были довольно распространенным явлением. Носки могли быть изготовлены двумя способами: либо путем вырезания из ткани и сшивания получившегося куска, или делаются методом вязания крючком.

Завершала такой наряд шапочка из войлока без полей, которая согревала голову и служила подкладкой под шлем в бою.

Фото из паблика ВК

Империя инков создала уникальную налоговую систему «мита», основанную не на деньгах, а на трудовой повинности. Каждый взрослый мужчина должен был отработать определенное количество дней в году на государственных проектах, от строительства дорог до добычи золота.

Исследования кипу — узелкового письма инков — позволили установить, что налоговые инспекторы «кипукамайоки» вели скрупулезный учет отработанных дней с помощью сложной системы узлов разных размеров и цветов. Эта система была настолько точной, что позволяла контролировать население в миллионы человек без письменности в современном понимании.

Археологические раскопки хранилищ «кольки» показали масштаб налоговых сборов: только в районе Куско было обнаружено более 2 000 складов, где хранились продукты, одежда и другие товары, собранные в качестве налога. Эти запасы использовались для содержания армии, чиновников и обеспечения населения в случае неурожая.

Испанские хронисты XVI века с изумлением отмечали, что в империи инков не существовало голода благодаря эффективной налоговой системе и перераспределению ресурсов. Даже в самых отдаленных провинциях поддерживался достойный уровень благосостояния, что было недостижимо для европейских государств того времени.

Он встретился мне случайно. Или я ему. 

Но, вообще-то это он приехал в наш город. Он какой-то инженер был, по автомобилям. И на заводе работал. А жил в гостинице. 

И не встретились бы мы никогда, но я работала охранником в этой гостинице. И в мои задачи входило открывать всем ворота, входные двери. Но, однако, я не привратник, а охранник: вот пульт, вот телевизоры, вот сейф с оружием. Нам не рекомендовали по территории шляться с оружием. Сказали — тут половина проживающих — иностранцы, чтоб избежать случайной стрельбы и дипломатического скандала, мы вам запрещаем. А полицию вызывать можете, это пожалуйста. Хоть три раза. Главное — беречь эти иностранные морды, чтоб не жаловались. 

И вот бережём. Открываем двери, закрываем, смотрим, чтоб драгоценных постояльцев никто не подстерегал в коридорах. Ночью следим, как они в ресторане на первом этаже барагозят, а потом в номера еле возвращаются. Они нас не видят, натурально, а мы их видим — на мониторах. И каждую собаку в лицо знаем. 

И вот в какой-из таких развесёлых дней возвращается этот австриец домой, то есть в гостиницу, поздно ночью. 

Зашёл на территорию. Хорошо, молодец. Ведём его дальше. А дальше ему надо обойти здание вокруг, мимо дверей гаража и запасного выхода. Ему надо к парадному входу. Парадный вход — аккурат с гостиничной автостоянки. А этот нетрезвый инженер-иностранец вдруг стал ломиться в ближайшую дверь — дверь гаража. Я, конечно, могу открыть ему и гаражную дверь, но не имею права. Поэтому просто жду, что будет дальше.

А вокруг — зима, ночь. Мороз, опять же, снег только утром почистят. А он нетрезвый и в кроссовках. 

И вот этот австриец, видит, что ему не открывают, отчаливает и движется в сторону автостоянки метрах в пятидесяти от здания. По щиколотку в снегу.

Вот дошёл до автостоянки, хорошо. Наблюдаем дальше. А дальше этот клоун начинает копаться в карманах, бродит между машин и оглядывается. Черт знает, что ему надо. Машину свою ищет, допустим. Зачем? Собрался ехать? Да он же пьян как сволочь. Или хочет в машине погреться?

Конечно, при таких раскладах мой долг не допустить ни первого, ни второго: угорит ещё страдалец.

Надо идти выручать. 

Иду. Как сидела в кабинете, так и пошла. Подхожу к нему поближе, трогаю за плечо. Австриец приседает и оборачивается: глазки круглые от ужаса, губки дрожат. То ли не ожидал вообще кого-то тут встретить, то ли не ожидал конкретно меня и конкретно в таком виде: в футболке с короткими рукавами и тапочках на фоне февральской метели. И с широкой интернациональной улыбкой на лице. Без признаков холода в организме, да. Прямо чёрный ангел смерти на белом-белом покрывале февраля.

Подождала, когда иностранец причешет свои растрёпанные чувства, и предлагаю, типа, гутен таг, ком цу мир, гражданин, шнеллер, а то околеешь на пороге места временного размещения. (Нет, хенде хох не сказала, хотя очень хотелось. Вот только подошла к нему, так и тянуло рявкнуть: «Хенде Хох!». Но не рискнула: вдруг обидится и нажалуется.) 

Австриец ещё подрожал губами и начал мне что-то объяснять. Даже потрогал пальцем мою голую руку. Блекочет на своем каком-то языке, мне не понять. Я аккуратно взяла его за локоток, повторила просьбу проследовать к месту временного проживания и показала рукой в сторону гостиницы. Он неуверенно, но пошёл. И все эти метров пятьдесят пытался что-то мне втолковать. Я кивала головой, но уверенно подталкивала его к нужным дверям. Открыла входную дверь, довела до нужного этажа, до нужного номера. И ушла к себе на рабочее место. Проследить, чтоб этот малахольный снова не отправился гулять в ночи по морозу.

Не то чтобы я особо переживала. Но международного скандала тоже не хочется, знаете ли. Всё-таки тогда мы с ними дружили. И напрягать международную обстановку своими непрофессиональным действиями я не рискнула.