Станция метро на пленку

Раздобыл в свою коллекцию полукадровый фотоаппарат Чайка-II. Полукадровый - значит, что вместо стандартного для 35мм плёнки кадра размером 24х36, он делает вертикальный 24х18. Соответственно, таких кадров на плёнке помещается вдвое больше. Фотоаппарат шкального типа, то есть дистанция фокусировки выставляется по шкале на объективе, что требует определённой сноровки, либо каких-нибудь вспомогательных аксессуаров, типа лазерного дальномера.

Далее будет немного примеров фото. Плёнка использовалась Kodak Ultramax 400.

В общем, фотоаппарат оказался достаточно удобен, чтобы постоянно носить его с собой в кармане. Правда, вместе с ним пришлось носить ещё и дальномер (в моём случае - Xiaomi DUKA), хотя если прикрыть диафрагму до 5.6 и дальше и фокусироваться на бесконечность, то о промахах по фокусу при съёмке общих планов можно забыть.

Телеграм с моими фотозарисовками.

Навестив в очередной раз родителей нашел среди своих старых вещей артефакт ушедшей эпохи в лице дальномерного фотоаппарата ФЭД 5 с объективом Индустар-61Л/Д. При беглом осмотре всё показалось рабочим, в связи с чем захотелось попробовать его в деле.

На пленку до этого я снимал лишь однажды и очень давно, это если говорить о камерах, предполагающих полностью ручные настройки, а не о мыльницах, поэтому в результатах я не был уверен и для тестов взял недорогую просроченную пленку Fuji Eterna 500T. Что получилось можно увидеть ниже, параметры съемки тоже постараюсь по памяти указать.

К слову, стоит вкратце упомянуть, что означает "дальномерный фотоаппарат" - это тип камер, где фокусировка осуществляется путем соединения двух изображений в видоискателе. В отличие от зеркальных фотоаппаратов вы не видите непосредственно ту картинку, которая попадает на пленку, но в этой схеме есть и свои плюсы - навестись на резкость при должной сноровке можно очень быстро, ну и изображение в видоискателе не темнеет, когда вы прикрываете диафрагму. В моей камере, судя по всему, дальномер требует некоторой юстировки, либо я не до конца наловчился, так как небольшие промахи по фокусу имеются.

Чтобы как-то подытожить скажу, что я получил немалое удовольствие от процесса съемки на полностью механическую камеру, да и с результатом вроде не сильно накосячил. Параметры выставлял по встроенному экспонометру, который на удивление подает признаки жизни и даже не сильно врет. Просроченная аж в 2011 году пленка показала неплохой результат и очень приятные, на мой взгляд, цвета. В общем, можно пользоваться.

P.S.Буду рад видеть всех интересующихся темой фотографии в своем канале, где я делюсь своими фотозарисовками без претензий на экспертность и профессионализм и где нет рекламы, курсов и какой-либо коммерции в целом. Подписчиков, правда, тоже пока нет, только мой любительский опыт и энтузиазм)

На днях поймал себя на мысли, что растранжирил все свои дальномерные фотоаппараты Киев. В студенческие годы я переменно владел двумя поздними Киевами-4АМ, но не ценил, обменял на другую фототехнику.

Роясь на Пикабу, нашёл, на что конкретно обменял один из Киевов. Его взял мой американский друг в обмен на две оригинальные аудиокассеты с музыкой Лоры Брэниган, напечатанные лейблом Atlantic Records, на который она и работала.

Культовость этой линейки заключается, во-первых, в том, что это лучший дальномерный фотоаппарат СССР от начала и до конца его выпуска (~1947 - 1984), а во-вторых - это полная копия довоенных контаксов. Настолько немцы опередили время, что аппарат хорошо себя показывал даже с убогим затвором 1978-1984 года, и в целом при упавшем позднесоветском качестве.

Понятное дело, что надо стремиться к японским фотоаппаратам, а не к лучшему из худших, но лишних 20-40к на Никон Ф3 у меня пока нет. А вот лишние 3к на советский Контакс найдётся.

Проблема заключается в том, что Киевы сложно найти в обслуженном состоянии. Фотоаппарат механически один из сложнейших среди советов, большинство мастеров отказывается их ремонтировать.

Соответственно, ремонт Киева - недешёвое удовольствие. Покупка качественно восстановленного Киева у тех, кто знает, что продаёт - тоже. Поэтому единственный вариант, который мне доступен при текущем бюджете - это на дурачка закинуть удочку в сообщества фотографов-плёночников и надеяться, что найдётся какой-нибудь студент, которому по какой-то причине срочно нужно избавиться от фотоаппарата.

Параллельно рассмотрению предложений, поступавших из этого сообщества, я продолжал мониторить Авито. Поиск конкретно по Киевам ничего не давал, но попалось одно интересное объявление с продажей восстановленного ФЭД-овского и Красногорского ширпотреба. В описании продавец упоминает, что у него бывают Киевы, а из отзывов становится ясно, что он - фотомастер старой школы типа тех, кто занимался гарантийным обслуживанием при Советах. Такие фотомастеры не обращают внимание на внешние дефекты (кроме опасных для здоровья типа плесени) и просто максимально быстро поднимают механику запасами оригинальных запчастей, оставшейся от мастерской. За это ему прилетает от покупателей в отзывах, ибо те не понимают, с кем имеют дело. Однако в моём случае это идеальный вариант. Главное, чтобы он объективно оценивал результаты своей работы, а не драл по 10к, как более ответственные его коллеги

Я фактически перефразировал ему те же требования, что на скрине выше: нужен минимально обслуженный Киев самых ходовых серий, но не позднее 1975 года. На дефекты, не влияющие на качество фотографий, до фени. И он выдернул из своих закромов это... За 2500.

Удостоверившись, что это не плесень, а облинявший кожзам на оклейке корпуса, я согласился. Найти вариант дешевле, наверное, нереально, потому что сейчас за 2500 их продают в состоянии "требует профилактики", а нормальный фотомастер, как было озвучено выше, возьмёт под десятку за полное восстановление.

При детальном рассмотрении предоставленных фотографий я заметил одну комичную деталь. Серийный номер, видимо, начинается с 58 года. Продавец подтвердил.

Знаете, что это значит? Нет, не только самый качественный затвор, который ставили с 1947 по 1968 год. Это значит, что я не знаю, что купил. XD И мастер тоже не знает.

В 1958 году заканчивался выпуск модели IIA и начинался - IVA. Внешне они практически идентичны.

Киев IIA, 1957 год.

Киев 4А, 1959 год.

Думаю, придётся поднять связи в коллекционерских кругах, чтобы они подсказали малоизвестные внешние отличия или расчехлили каталоги серийных номеров. Но сначала нужно дождаться, когда мне доставят эту подремонтированную какулю, чтобы увидеть её во всех деталях.

Upd. Аппарат доехал, испытан с плёнкой, всё отлично. Общение с коллекционерами показало. что это котлета, сделанная из Киева III или IIIA и Киева 4А. Оба варианта третьей модели имеют верхнюю крышку с встроенным селеновым экспонометром.

Видимо, экспонометр сдох, и на аппарат решили пересадить плоскую крышку от очень раннего 4А. 

Иногда мечтается приобрести предвоенную Leica в дополнение к своим ФЭД НКВД от весны 1939 года. Но проблема заключается в том, что они стоят дохрена.

А реально интересные экземпляры - и того больше.

Внезапно, "собственность Люфтваффе" на Озоне. XD Вот уж где не ожидал найти аппарат, который обычно всплывает только на аукционах.

Интересно, что абсолютно отсутствует Leica II, хотя они были в числе самых массовых предвоенных фотоаппаратов. Те же ФЭД 1 почти полностью её копируют, только до преобразования в комбинат в районе 1940-го фотоаппараты производились вручную, потому в мелочах каждый экземпляр уникален. Особенно по рабочему отрезку, который плясал на 2+ миллиметра. Поэтому, в отличие от Лейки, нельзя просто переставить объектив с одного докомбинатовского ФЭД на другой.

Хочу поделиться некоторым опытом использования Смены-8М в наши дни. Камера, думаю, знакома практически каждому, ибо в своё время время было выпущено более 21 миллиона экземпляров, в связи с чем она внесена в книгу рекордов Гиннеса, как самый массовый фотоаппарат за всю историю. Предвосхищая вопрос "зачем и нахрена ей, собственно, пользоваться, когда даже среди плёночных собратьев она звёзд с неба не хватает, что уж говорить о цифре?" могу сказать, что у неё всё-таки есть пара неоспоримых достоинств — она почти ничего не стоит и почти ничего не весит. Другими словами, её не жалко разбить/потерять, у неё не сядут батарейки и она не отяготит рюкзак — звучит, как идеальный вариант для пеших походов, которые лично у меня хоть и редко, но случаются) В общем, попользовался я ей какое-то время и вот некоторые снимки:

Цветная плёнка - Fujifilm 200, ЧБ - Тасма тип 42Л

Ну и кота вам напоследок

В общем, я долгое время относился к Смене скептически, хоть у меня и имелось их несколько штук, теперь же сам не заметил, как стал регулярно брать её с собой в отпуск, как дополнительную камеру. Очевидно, что фото не могут похвастаться привычной в наше время цифровой резкостью, но тем не менее камера может больше, чем от неё ожидаешь. Такие дела)

Больше фотографий на различные плёночные камеры можно найти тут

А еще на Нагатинском Затоне рыбы в метро, правда-правда!

Большинство дальномерных и зеркальных малоформатных фотоаппаратов в своё время комплектовались (а может, и сейчас комплектуются) объективами с фиксированным фокусным расстоянием 50мм.

Проблема в том, что эти 50мм быстро надоедают, если не кататься куда-нибудь в новые места. Если вы устраиваете рейд на одни и те же достопримечательности по месту жительства, то вариации фотогеничных погодных условий быстро закончатся. 

Однажды один питерский коллекционер-фотограф предлложил мне обменять кучу советского хлама на постсоветский хлам сломанный Зенит-АМ с японским зум-объективом Pentax Zoom M 1:4/75-150. Хоть и линейка АМ - автоматическая, она не имеет ручного селектора выдержек в принципе, что стало одной из самых комичных ошибок в истории Красногорского механического завода им. Зверева, ибо конструкторы не учли, что производство не умеет в электронику, которая жила бы дольше пяти плёнок. Однако в "сломанном" состоянии фотоаппарат всё ещё юзабелен: у него имеется одна-единственная, не считая В, механическая выдержка 1/125с (она же выдержка синхронизации), которой вполне достаточно для съёмки на современные сорта фотоплёнки при естественном дневном свете.

Ну так вот, по штату у линейки АМ основными объективами были модификации полтосов Гелиос-44М и Гелиос-77М под байонет К, скоммунизженный у Пентакса и немного изменённый, чтоб японцы не засудили. Несмотря на изменения, некоторые поколения японских объективов садятся в него, как родные, другие - люфтят, третьи - подпирают рычагом прыгающей диафрагмы зеркало. У них была куча разных вариаций байонета, поэтому от поколения к поколению есть некоторая разница. Последний случай - как раз мой, пришлось его чуток модифицировать, чтоб не блокировал зеркало Зенита АМ.

Наличие переменного фокусного расстояния сильно повышает творческий потенциал. Можно кадрировать объекты ещё на этапе съёмки. Например, сфотографировать только скульптуру на фронтоне театра вместо здания целиком.

Или крупно сфотографировать объект в условиях ограниченного пространства - зум-телевики также обладают макро-свойствами.

Банальные сюжеты перестают быть банальными. Вместо того, чтобы ненавидеть наползающую друг на друга застройку разных эпох, фонари, парапеты и прочие препятствия, ухудшающие эстетические качества фотографии, сделанной на 50 мм, можно вычленить только то, что нормально смотрится, ещё и с увеличением вплоть до 3 раз в зависимости от того, что нужно оставить в кадре

В этом году перед поездкой в город я также собрал себе длиннофокусный фикс - помножил телевик Юпитер-37А 3,5/135 на два советским же телеконвертёром К-1. 135мм превратились в 270 мм. Пусть фотки и шуток мыльные, но какое же это удовольствие - фотать с тех ракурсов, которые не работают с 50 мм. Если, конечно, целью не было заснять пол-улицы.

А теперь непосредственно к заголовку: недавно я купил себе, пожалуй, единственный советский массовый фотографический объектив - Гранит-11Н.

Типичная проблема арсеналовской оптики - её в своё время обильно смазывали. В том числе диафрагму. В итоге смазка спустя десятилетия превращалась в гудрон, и при срабатывании репетира она, естественно, залипала.

Уверовав в то, что советские объективы - в целом простые и насыпные, я попробовал залезть в него сам. В итоге просрал подшипники кольца диафрагмы, шайбы задних деталей (в том числе, упавшие внутрь объектива), попробовал увеличить силу сжатия диафрагмы, укоротив её пружину, но в итоге добился лишь того, что диафрагма стала не просто тормозить. а намертво вставать в открытом положении. Ремонтировать это смысла уже нет, но объектив кое-как собран обратно, почему бы не поснимать на полностью открытой диафрагме?..

Ещё бы не накосячил с режимом проявления, и было бы норм. 

Вдохновившись Гранитом, я решился на покупку относительно современного японского зума под автофокусный байонет Nikon AF - Sigma Zoom Aspherical IF 28-200. 

28мм - это очень широкоугольный объектив по меркам стандарта фотопленки тип 135. И, наоборот, 200 мм - это телевик. В 70-е такой отрезок можно было бы покрыть только набором из двух-трёх объективов: скажем, ~25-50, ~40-80, ~80-200. Однако с революцией в асферической оптике стали возможны и такие кракозябы. Посмотрим, насколько он чёткий на практике - у некоторых фотографов, с которыми разговаривал, есть подозрение, что он не может быть чётким с такими характеристиками. Но мне шибко резко и не надо, лишь бы чуток резче этого вандализированного Гранита. Через пару недель приедет, испытаем.

Вы могли обратить внимание на то, что это объектив на автофокусный байонет Nikon AF, в то время как у моих Киева-19 и Kenko KF-2N - Nikon F AI (Байонет Н в советской классификации). Однако у Никона, в теории, хорошая обратная совместимость со старыми системами, ибо геометрические размеры в целом не меняются. Самое главное, что я вижу на этом объективе - наличие ручного управления всеми системами: фокусировочное кольцо, кольцо зуммирования и кольцо диафрагмы. Иными словами, в теории можно поставить его хоть на первый Никон с байонетом F - одноименный Nikon F, упоминавшийся в начале поста, - и он подойдёт. Будем посмотреть. Коль не проканает, всегда можно купить позднюю автоматическую плёночную зеркалку типа Nikon F70, F75, F80, F100 и пр., для которых этот объектив изначально предназначался. Байонет AF с первым в истории Никона автофокусом появился в 1986 году, так что выбор подходящих фотоаппаратов богат.

Однажды я побывал в конце тоннеля.

Шел 98-й год. Мне и моему закадычному другу Вадику было по 13 годиков. Главным развлечением того лета у нас были долгие поездки в метро по льготному ученическому проездному. Что говорит о нашем с Вадиком интеллектуальном развитии на тот момент.

Волновали нас тогда два вопроса. Первый – это как потерять девственность (в первую очередь для этого стоило сбрить подростковые усы – как я понял намного позже).

Второй – что происходит с поездом метро на конечной станции. Точнее, в тот временной промежуток, когда он ныряет в тоннель с одной стороны платформы, а потом выезжает с другой.

Больше всего интриговало то, что всех людей из поезда перед этим настойчиво выгоняют.

Большинство наших знакомых сходилось на том, что, скорее всего, там кроме тоннелей ничего интересного нет. Но попадались особо одаренные товарищи, которые озвучивали идиотские теории о лучах, убивающих любую органику. Дескать, ими просвечивают весь поезд, пока он на перегоне. Типа в целях дезинфекции.

В общем, мы стояли на платформе. Тетка обходила вагоны. Вадик в очередной раз излагал свои бредовые теории про смертельные лучи. Я рассеянно кивал, а сам внимательно следил за теткой.

- Ну че, пойдем уже? – наконец закончил Вадик.

- Щас. Погоди. – отмахнулся я, не спуская глаз с метрополитеновской тетки.

Она просемафорила машинисту. И тогда я совершенно неожиданно для себя самого заскочил в закрывающиеся двери вагона.

Я остался в поезде. А мимо, удаляясь, проплыла пораженная физиономия Вадика.

Сначала ничего интересного не происходило. Поезд ехал. Вокруг были обычные темные тоннели. Я уже приготовился, что сейчас выйду с другой стороны платформы и пойду по своим делам. Не ахти, какое приключение, конечно. Но, как минимум, загадка раскрыта.

Тут поезд остановился. Сквозь межвагонные двери ко мне шел машинист.

Я лихорадочно попытался придумать убедительную отмазу. Но в голову ничего кроме «Извините, я больше не буду» не лезло.

Машинист зашел в вагон. С полминуты он меня разглядывал, уперев руки в бока. Наконец, спросил:

- Ну и зачем?

Я понял, что любая отмазка будет звучать глупее правды. Поэтому честно сказал:

- Да просто хотел узнать, что там, в тоннеле… - И, подумав, добавил: - Извините. Я больше так не буду делать.

- Блин, ну ведь немаленький уже. Взрослый мужик. – Упрекнул меня машинист. Впрочем, упрек прозвучал скорее как комплимент. – Подошел бы по-человечески попросил. Я бы тебя в кабине провез. Чего мне – жалко, что ли. Пойдем.

Остаток пути я проделал в кабине машиниста. Он сделал очень краткую экскурсию – смотреть там особо нечего было. И показал основные приборы.

Первым, что я увидел, когда мы въехали на станцию, была физиономия Вадика. Он стоял в самом начале платформы и видимо уже всерьез волновался – куда бежать и что делать. Когда я приветливо помахал ему из кабины машиниста, то беспокойство сменилось у него на лице удивлением. А удивление – завистью.

Я поблагодарил машиниста и попрощался с ним. Вышел из поезда. А потом рассказал все Вадику. Он хмуро выслушал мой рассказ. Некоторое время молчал.

А потом мой друг, который видел, как я сажусь в поезд и как из него выхожу, проявил скептицизм. Сделал он это просто и незатейливо. Сказав:

- Да врешь ты все…

Даром, что эти два НКВД-шника троллят меня при каждой сьëмке. В этот раз плëнка перестала идти, но не закончилась. Вдобавок каким-то чудом половина кадров оказалась на засвеченном заправочном конце, хотя два кадра при закрытом объективе я промотал.

Возможно, проблема с разборной послевоенной советской 35-копеечной кассетой - аппарат всë же под двухгильзовую кассету Лейка-Контакс разрабатывался, а тот факт, что он работает с современными кассетами Кодак - не баг, а фича. Тем не менее, именно послевоенную советскую кассету я в него ставить ранее не пробовал.

Плёнка в этот раз была основательно прожарена в остатках концентрата проявителя ФГ. Точный объём не измерял, на глаз осталось вполовину меньше от требуемого. Просто сполоснул флакон, разогрел рабочий раствор до 30 градусов (для компенсации низкой температуры в доме) и помариновал плёнку 18 минут, чтобы недопроява точно не было.

А вот на перепрояв я не расчитывал. Но лучше так, чем пытаться выжать детали из прозрачного негатива.

Какие-то желтые цветы возле гниющего во дворе матраса. Однако детали настолько потеряны, что они превратились в с трудом отличимые белые пятна.

Ещё пачка засвеченных цветов.

Съёмка против солнца возле бликующей поликарбонатом теплицы - не самая вумная затея, но тем не менее. Даже словил едва заметный флер в центре.

Словом, ничего художественно ценного, это была тестовая пленка, которую надо было быстро израсходовать. И ФЭД позаботился о том, чтобы она закончилась преждевременно. XD

Фотоаппараты Leica были первыми массовыми малоформатными фотоаппаратами под 35мм фотопленку. Их производство сотнями тысяч экземпляров в год стало возможно благодаря относительно простому затвору. Не такому простому, как у фотоаппаратов с центральным затвором, но тем не менее...

Повод расчехлить книгу, подаренную мне фотомастером, который восстанавливал и чинил мою плёночную фототехнику. З.А. Вишневский, Ремонт фотоаппаратов, издание 1964 года.

В 30-е годы держатели патентов были ничуть не менее хитрожопыми, чем сейчас. Лейка запатентовала сам принцип - фокальный шторно-щеоевой затвор горизонтального хода с матерчатыми шторками, тем самым усложнив жизнь конкурентов, ибо им нельзя уже было просто горизонтально натянуть лоскут ткани на подпружиненный барабан.

Как следует из названия, кадр экспонировался через щель между двумя горизонтально двигающимися шторами.

Нагдяднее будет на примере большеформатных камер с очень медленными фокальными шторно-щелевыми затворами - например, Графлекс. У этого квадратный кадр и вертикальная штора, но суть та же

Благо, земля германская славится не только самыми практичными инженерами, но и самыми упоротыми. В 1934 году, спустя 9 лет после начала производства Leica, конкуренты из Zeiss Ikon подготовили свой ответ - Contax I.

Для того, чтобы обойти патент на затвор Лейки, эти надмозги, по сути, изобрели современный ламельный затвор вертикального хода, только собрали его из туевой хучи миллипиздрических деталей. Множество тонких пластинок, сцепленных между собой едва видимыми без увеличительных очков замками и пружинками, от которых у советских мастеров до сих пор дёргается глаз. 

Схемы для Киева 4 - копии Contax II.

И, наконец, сами шторки

В книге даже не показано, как разбирать шторки, а мастерам это часто приходится делать, ибо новые шторки в сборе доступны были не всегда, но можно раздербанить сломанные.

В реальной камере затвор выглядит так. Здесь лайтовая поломка - порвалась тесёмка.

Линейка дальномерных фотоаппаратов Контакс опередила своё время. Во-первых, с вертикальным ходом шторок легче достичь выдержек 1/1000 и 1/1250 секунды, потому что затвор двигается вдоль короткой стороны кадра, а не длинной. Во-вторых, широкий диапазон выдержек в целом: у Контакса первой модели это B (затвор открыт, пока зажат спуск), T (затвор открывается первым нажатием на спуск и закрывается вторым), 1/2 с, 1/5 с, 1/10 с, 1/25 с, 1/50 с, 1/100 с, 1/200 с, 1/500 с, 1/1000 с. У Контакса II добавляется та самая 1/1250 выдержка. У Леек к тому времени уже начали появляться 1/1000 выдержки и замедлители затвора, но они были чуток позади. В-третьих, движение затвора вдоль узкой стороны кадра снижало искажения при съёмке горизонтально движущихся предметов.

Например, если зафотать на Лейку быстро едущий автомобиль, то он будет выглядеть, как в мультфильме 20-х - 50-х годов: овальные колеса и чуток искаженные пропорции всего остального автомобиля - вширь или вузь в зависимости от направления движения.

Наглядно, как получаются такие искажения с фокальными шторно-щелевыми затворами, можно увидеть в флешмобе с Time Warp фильтром, который по сути своей имитирует затвор такого типа на очень медленной скорости протяжки.

Контакс же в совокупности с быстрыми выдержками и вертикальным ходом затвора минимизирует такие искажения. Другое дело, что в Германии 30-х годов настолько чувствительные плёнки были ещё довольно редкими, поэтому раскрыть потенциал 1/1250 с. могли не только лишь все. Поэтому фотоаппарат поистине опередил своё время.

Продолжаю копипастить самого себя с Пикабу.

Первая камера из легендарной линейки профессиональных фотоаппаратов. Камера, которая потеснила дальномерки на поприще фотожурналистики.

Курковый взвод затвора, зеркало постоянного визирования, фольга вместо тканевых штор, прыгающая диафрагма, адекватный видоискатель (благодаря применению пентапризмы), байонет большого диаметра, под который можно было изготовить светосильную оптику, полуавтоматическое управление экспозицией, сопряжённое с приставным экспонометром - все эти возможности встречались порознь в разных фотоаппаратах, но японские специалисты собрали всё воедино, сделав нечто, что оказалось на голову выше дальномерок того времени.

Благодаря тому, что пентапризма была съёмной, фотограф мог также использовать шахту.

А вот, собственно, и приставной селеновый экспонометр.

В 1962 году появился новый экспонометр Photomic на высокочувствительном сернисто-кадмиевом фоторезисторе. Угол охвата этого экспонометра был 75 градусов, что соответствует объективу с фокусным расстоянием 35мм. Этот угол можно было изменять до 15 градусов в соответствии с применяемой оптикой.

Стрелочная индикация экспонометра теперь находилась не только на его корпусе. Его стрелку смогли разместить в самой призме, чтобы она была видна в видоискателе. Это позволяло производить замер, не отрываясь от окуляра.

В 1965 году начали производить призму Photomic T. Это был первый TTL-экспонометр для Nikon F и один из первых в истории фотоаппаратостроения. Раньше них это сделали только Pentax Asahi и Tokyo Kogaku KK.

Сначала в призме стояли два CdS фоторезистора, равномерно охватывавшие всю площадь кадра. В последующих поколениях Photomic Tn и FTn соотношение чувствительности изменилось. Теперь большая часть чувствительности была сосредоточена в центре кадра для того, чтобы обеспечить точный замер на сюжетно важном объекте при наводке на него центрального круга фокусировочного стекла.

Помимо экспонометров, шахт и разных призм, на камеру можно было установить электрический мотор, позволявший делать до четырёх кадров в секунду. Так как Nikon F унаследовал конструкцию корпуса от дальномерных SP, то и моторы для дальномерок на него вставали, как родные. F36 рассчитан на стандартный ролик типа-135, а F250 был одновременно кассетой большой ёмкости, вмещавшей до 10 метров плёнки. Батарейный блок для мотора можно было использовать как приставной (беспроводной), так и отдельный, подключаемый к камере проводом. На проводном была своя спусковая кнопка. Кроме того, можно было приобрести отдельное спусковое устройство с 10-метровым кабелем. Также в цепь можно было включить электрический автоспуск. Радиомодуль мотора позволял дистанционно управлять спусковым механизмом фотоаппарата с расстояния до 1 км.

С фотовспышками пришлось помудрить. Так как призма съёмная, установить горячий башмак на неё было нельзя. На первых трёх поколениях крепление для родных никоновских вспышек располагалось под рулёткой обратной перемотки.

Вспышки с другим способом установки приходилось использовать отдельно, поставив на кронштейн. Подключались они по-старинке через проводной синхроконтакт. Кроме того, выпускались переходники Flash Coupler с крепления Nikon на общепринятый «холодный башмак», устанавливаемые над головкой обратной перемотки.

Московский метрополитен — не только способ добраться до нужной точки, но и место для исследований. Глазами ученого система из линий и павильонов под землей выглядит как самый большой геологический и палеонтологический памятник города. Все дело в том, что в облицовке некоторых станций метро Москвы встречаются уникальные виды природных ископаемых и сохранившиеся останки древних существ, когда-то населявших нашу планету.

От мрамора до алюминия: чем украшали метро раньше и сейчас

Сегодня, разрабатывая дизайн новых станций, проектировщики все чаще применяют нестандартные отделочные материалы. С развитием технологий они стали более универсальны, износостойки и прочны. Например, при отделке БКЛ впервые применили искусственный камень – кварцевый агломерат, а при разработке проекта недавно открывшейся станции «Новаторская» в дело пошли не менее распространенные современные материалы – алюминий и нержавеющая сталь. Популярностью в метростроении в последнее время также пользуется стеклофибробетон.

Но таким футуристичным метро было не всегда. В стенах и колоннах старинных станций, которые мы привыкли считать историческим достоянием, встречаются уникальные натуральные материалы: мрамор, мраморовидный известняк, гранит, лабрадорит, габбро и гнейс. Эти горные породы применялись при строительстве поземки, начиная с 1935 года, с момента открытия первой ветки метро, и служили архитекторам вплоть до 1970-х годов. Позже центральное место в облицовке заняли синтетические формы, которые во многом привели к потере некоторыми станциями уникального облика: несмотря на продуманность и модернистский подход к застройке, они вошли в число «типовых».

Но в последние 20 лет, в период «бума» строительства метро, у проектировщиков получилось мастерски соединить искусственное с натуральным, поймав баланс между инновациями и эстетикой. В XXI веке метростроение снова обратилось к природным материалам, которые, помимо восторга, вызывают большой научный интерес.

Ученые и внимательные пассажиры могут разглядеть в мраморной облицовке почти 50-ти станций музейные образцы хорошо сохранившейся ископаемой фауны.

Мрамор и его «обитатели»

Мрамор – классический материал с уникальной неоднородной текстурой, которая никогда не повторяется. Именно в нем и мраморизованных известняках встречаются палеонтологические находки – обитатели древних морей юрского (185 млн лет назад) и мелового (132 млн лет назад) периодов. Речь о кораллах, губках, аммонитах, наутилусах, брахиоподах, гастроподах, белемнитах и двустворчатых моллюсках.

Всего в облицовке метрополитена – около 20 видов мрамора. Его можно заметить на путевых стенах и колоннах, реже – в отделке пола. 

С мира по мрамору: как добывают горную породу для метро

Месторождения мрамора разбросаны по всему миру. Они есть в Армении, на Украине, в Узбекистане и Грузии. В России – на Урале, в Алтайском крае и Крыму.

«Аммонитико Россо»

Станция «Парк Победы», открытая в 2003 году, — первая после долгого перерыва облицована натуральным камнем. На первый взгляд ее мрамор напоминает искусственный конгломерат, но если присмотреться, в нем можно заметить огромное количество ископаемой фауны. Вымершие головоногие моллюски – аммониты – здесь оранжевого цвета, а белемниты – серые. Все эти палеонтологические прелести вмещает мраморовидный известняк, привезенный из Центральной и Восточной Европы. Он отличается от других видов высокой концентрацией аммонитов, за что его и прозвали «аммонитико Россо». Такого количества останков нет ни в одной другой облицовке, так что «Парк Победы» вполне можно было назвать «Станцией юрских аммонитов».

Известковые отложения, ставшие камнем, сформировались очень давно, на дне древнего океана Тетис.

Темно-красный и коричневый мрамор

Наиболее распространенный вид мрамора – темно-красный. Его добывают на грузинских месторождениях Салиети и Молити. Ученые условно называют их «салиетинской группой». Эти известняки относятся к нижней юре – около 185 млн лет. Образовалась горная порода из красноцветного ила, осевшего в теплом юрском море. На то, что вода была теплой, указывают обнаруженные части колониальных шестилучевых кораллов и губок. Сегодня темно-красный мрамор можно увидеть на станции метро «Краснопресненская».

Не менее выразительный коричневый мраморовидный известняк грузинского происхождения, приехавший из Молити, украшает колонны «Речного вокзала» с 1964 года. Подобный сорт был использован в Московском метрополитене в таком внушительном количестве только на этой станции.

«Биюк-янка», или крымский мрамор

Колонны убранства «Красносельской» облицованы благородным крымским мраморовидным известняком «биюк-янка». В народе эту породу желто-коричневого оттенка прозвали «крымским мрамором». Он более хрупкий, по сравнению с обычным, поэтому прекрасно полируется.

Крымский мрамор в строительстве стали активно применять еще в 30-е годы XIX века –  все началось с облицовки дворца князя Воронцова в Алупке. А в XX веке он использовался в оформлении некоторых станций московского и киевского метро.    

Месторождениями мрамора в Крыму интересуются ведущие вузы страны, которые устраивают там практику для студентов. Получается, что мрамор на «Красносельской» – отчасти дело рук учащихся МГУ, МГРИ и других учебных заведений геологического профиля. На месторождениях будущие геологи получают знания в области геокартирования, закрепляют навыки в палеонтологии, стратиграфии и многих других дисциплинах. Живут студенты на базе, в селе Прохладное в Бахчисарайском районе, а основы палеонтологии изучают, в том числе принимая участие в добыче мраморовидного известняка.

Ракушняк

Ракушняк – материал светло-сероватого цвета, который легко перепутать с мрамором. Он оформляет переход и залы станции «Трубная». Название камня происходит из-за обилия в нем сохранившихся цельных раковин гастроподов.

Ракушняк очень похож на мрамор, но есть сравнивать материалы, первый окажется более пористым. Эту осадочную породу находят в Крыму, Молдавии, Азербайджане, Казахстане и Туркмении.

Черный и белый мрамор

Встречается черный и белый мрамор на армянском месторождении Давалу. Но Армения – не единственный источник. Часть станций и переходов, например «Курская» и «Охотный ряд», «одеты» в светлые мраморовидные известняки из месторождения близ села Коелга (Урал) и крымских рудников Биюк-Янкой, Чергунь, Кадыковское.

Белым мрамором когда-то любили творить скульпторы и архитекторы Древней Греции: особый вид мрамора они получали из каменоломен Пантеликона, к северо-востоку от Афин. Из него возведены почти все классические древнегреческие архитектурные сооружения. Но в настоящее время его запасы полностью исчерпаны. 

Каррарский мрамор

Не менее востребован каррарский белый мрамор, который добывают на севере Италии. Молочно-белый камень с легким голубоватым оттенком залегает по всему склону Апуанских Альп. Порой встречаются и абсолютно белые образцы – такую редкость особенно ценят скульпторы.

Отсюда, из местных каменоломен, мрамор доставляли еще в Древний Рим, потом об источнике надолго забыли и вспомнили только в эпоху Возрождения. Интересно, что он стал основой для многих работ Микеланджело. Еще любопытнее тот факт, что залежи каррарского мрамора до сих пор кажутся неисчерпаемыми.

Аналоги каррарского мрамора, не уступающие оригиналу внешним видом и качеством, найдены и в России – более 20 месторождений действуют на Урале. Крупнейшее из них – Коелгинское. Полученным оттуда камнем отделывали не только метро, но и Храм Христа Спасителя, и Государственный Кремлевский Дворец.

«Разноцветный» мрамор

Другое отечественное месторождение – Рускеала – находится у берегов Ладоги. С XVIII века оно поставляет серо-зеленый, серо-коричневый, синевато-серый и розоватый мрамор. Рускеальский мрамор использовался при строительстве Мраморного дворца, Михайловского замка, Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге.

Хрупкая красота

Чаще всего мраморизованный известняк добывают в карьерах, реже – в шахтах. Известно несколько способов добычи. Ручной – самый древний и по-прежнему не потерявший актуальность. Таким бережным методом получают слоистые, особенно хрупкие породы, которые легко повредить.

Буроклиновый способ добычи считается механическим, но более грубым. Сначала с помощью перфоратора или других инструментов в породе пробуривают отверстия. Впоследствии туда подается воздух или вода под давлением, что позволяет откалывать крупные пласты. Историки считают, что похожая технология использовалась еще египтянами при обработке каменных блоков для строительства пирамид. Однако сейчас она считается устаревшей, поскольку заготовки получаются не совсем аккуратные.

В качестве альтернативы, для безопасного и точного извлечения камня, применяется более современный механический метод. Он использует специализированное оборудование – буровые и камнерезные машины, канатные пилы и дисковые резаки.

Добыча мрамора в наши дни остается трудоемкой и затратной работой. И это – один из факторов, объясняющий высокую стоимость главного камня Московского метро.

Источник

Некоторые барахольщики умудряются использовать онлайн-маркеты для продажи старой фототехники.

Зоркий 4К, 1975 год

Один из самых уродливых Зорких, на мой взгляд. Да и качество к концу выпуска уже поплыло. 1975 год - это как раз та граница, на которой заканчивается "золотая эра советского фотоаппаратостроения". Непродолжительное время владел одним таким. Видоискатель не понравился своей широкоугольностью и безрамочностью, нужно наклонять голову во все четыре стороны, чтобы понять, что попадет в кадр.

Смены 8М с хранения.

Напомнило моего друга, который купил целый скад Зенитов ЕТ БелОМО от 1988-1989 года (не землю, только содержимое), забил ими всю съёмную квартиру под потолок и годами жил с продажи объективов от этих фотоаппаратов. Тут тот же случай, по ходу, ибо в наши дни найти забытый склад, на котором лежат советские фотоаппараты, почти нереально. Что можно было растащить, уже растащили.

Еще одно объявление со Сменой 8М.

Возможно, от того же продавца, не обращал внимание. Однако многие продавцы Смен ввиду того, что эти аппараты сами по себе ничего не стоят, добавляют в лот фотоплёнку. Прям как Кодак делают с одноразовыми фотоаппаратами. Их, к слову, тоже дохрена в продаже.

Весна от 1963 года. Довольно редкая мыльница.

Странно, что пока попадаются только советские фотоаппараты. В другие дни видел хорошую японскую фототехнику, а сейчас даже специально найти тяжело. Видать, её хотя бы покупают.

Куда ж без Зенитов! Зенит ТТЛ Олимпиада 80.

Зоркий, ~1955 год. 

Продавец не показал серийный номер, сужу по номеру объектива (также по самому факту его нахождения на лицевой стороне), но без документов не подтвердить, от этого ли он фотоаппарата.

ФЭД 50, 1989

Нечего о нем сказать, таким не владел и держал в руках лишь единожды.

Lomo LC-Wide, производится с 2011 года по сей день. 

Если считать от советского прародителя ЛОМО Компакт-Авто, с 1984 года. А если считать от его японского прародителя Cosina CX-2, с 1980 года. Цена обусловлена культовостью этого фотоаппарата на Западе. Предприимчивые австрийские студенты создали вокруг ЛОМО ЛК-А секту ломографов. Они же потом проспонсировали продолжение выпуска этого фотоаппарата в России, но ЛОМО хватило ненадолго, и производство передали в Китай.

Киев 10 Автомат, тушка, 1969 год.

Арсенал был единственным советским производителем фотоаппаратуры, которому сходила с рук постоянная работа над перспективными системами. Тем временем ЛОМО, КМЗ, ММЗ/БелОМО и ФЭД занимались фейс-лифтингом предвоенных моделей или освоением западных технологий многолетней давности, ибо "производите то, что хорошо получается". Не знаю, что это было за лицемерие, но если бы каждому предприятию было дозволено прикладывать основные силы к разработке новых систем, у советских граждан было бы больше фотоаппаратов такого уровня, при этом доступных, а не за 400-1000 рублей.

 ФЭД (ФЭД 1, ФЭД НКВД), 1941 год.

Тут надо навалить контекста. Все предвоенные ФЭД-ы по привычке называют ФЭД НКВД, потому что большая часть выпуска пришлась на годы под эгидой, собственно, НКВД, что отражено в гравировке таких фотоаппаратов.

Однако аппарат в объявлении, если продавец не наврал (прикрепил единственную несодержательную фотку, серийный номер фотоаппарата известен только с его слов)  - на слэнге коллекционеров называется ФЭД КОМБИНАТ. Потому что произведен он уже после роспуска трудкоммуны и образования на её основе комбината.

Затем гравировка изменится еще раз - комбинат преобразовали в завод и передали в ведомство Народного комиссариата авиационной промышленности. НКВД из гравировки убрали, но НКАП пока не добавили. Возможно, гравировка НКАП вообще была лишь у небольшой послевоенной серии, не помню точно.

Что касается ФЭД НКВД как фотоаппарата... Я владею двумя, оба ещё докомбинатовские, март-апрель 1939 года. Это значит, что мои экземпляры ещё делались детьми из говна и палок. Собственно, у одного аппарата был убитый родной объектив, а просто поставить другой нельзя из-за того, что у каждой камеры был разный рабочий отрезок, и детишки фактически юстировали объектив под конкретный фотоаппарат. Поэтому гравировка 50мм не значит, что объектив отъюстирован на 50мм ровно. По факту там разброс между 47 и 53 мм. В итоге мы взяли послевоенный ФЭД 3.5/50 и кое-как его отъюстировали под камеру. Внешне такой же, что послевоенный, палится только насыщенным фиолетовым просветлением - у довоенных просветления не было вообще. У второго, к счастью, с родным объективом все хорошо, поэтому он условно полный оригинал.

Несмотря на незаводское качество, это мои любимые малоформатные фотоаппараты. Очень тихий и мягкий ход затвора. Из рук не вырывает, как на ФЭД-5. XD Если это смогли изготовить дети, страшно подумать, как приятно ощущалась настоящая Leica II. Может быть, когда-нибудь куплю и её.

Собственно, когда трудкоммуну упразднили и создали КОМБИНАТ, на нем работали те же бывшие воспитанники трудкоммуны. Разница была в том, что им, наконец, купили оснастку. Вот примерно с комбинатовских времен рабочий отрезок всех фотоаппаратов реально стал соответствовать 50мм.

А теперь оффтоп:

Фотоплёнка Lucky

Я это страхомудие видел в первый и последний раз в онлайн-магазине одной фотолаборатории. Её не завозили в магазин с 2013 года, уже как несколько лет на тот момент, но они держали все свои старые товары в категории "нет в наличии". Можно было смело предположить, что производитель загнулся, ибо и на зарубежных площадках я тоже не мог найти свежие партии в продаже. Но вот, они, сцуко, ожили!

Прикол в том, что сам же магазин написал этой плёнке такую угарную характеристику, что я лежал под столом. Мол, если вы ломограф, она вам идеально подойдёт, потому что это самая всратая плёнка на российском рынке. XD И под объявлением несколько убогих фотографий от продавца для демонстрации её всратости. Не помню, в чём именно проблема была. Может, очень крупное зерно, а может, брак полива эмульсии... Не знаю, стали ли они лучше сейчас, но если бы у меня было время поснимать на плёнку, я бы всерьёз её купил, ибо на качество уже похрен. В наше время плёночная фотография не должна быть идеальной, дабы своими аналоговыми артефактами выделяться на фоне цифры. Именно поэтому выстрелила секта ломографов в 90-е.

Olympus AF-10 Mini (1995)

Олимпусы - пожалуй, лучшие пленочные компактные фотоаппараты. Самая передовая асферическая оптика, автофокус и прочие блага японского экономического чуда. Мне в свое время повезло забрать Olympus Mju Zoom Wide 80 из барахолки всего за 400 рублей. Ни я ни продаван тогда не понимали, что это за бренд и камера, но я определил на глаз туеву хучу тончайших линз в объективе и понял - это не китайский пинхол, тут происходит что-то серьёзное. И, да, фотографии, сделанные на этот аппарат, по чёткости были одними из лучших среди всего, на что я фотал.

Зенит-15М, 1994 год. 

Был в производстве с 1990 года, выпуск окончен до 2000 года.

К концу существования СССР КМЗ и БелОМО перестали быть партнерами и превратились в конкурентов. Поэтому последующие фотоаппараты БелОМО вынуждены были разрабатывать сами. Изначально КМЗ даже не хотел давать им право выпускать аппараты под названием Зенит, поэтому данная камера на стадии разработки имела рабочее название Визит. Изначальная идея была неплохая - затвор с замедлителем и разогнанный до 1/1000 с, чего за все годы существования классической линейки так и не было сделано; байонет К вместо резьбы М42 и объектив Гелиос-114К; более мощный залинзовый замер экспозиции, для которого впердолили батарейный блок на 4 аккумулятора РЦ-53 (5 вольт)... Однако к серийному производству этот аппарат дошел в виде, по сути, КМЗ-шного Зенита-12сд и Зенита 122, которые, в свою очередь, конструктивно почти не отличались от Зенита ТТЛ, производство которого началось в 1979 году.

Если копать совсем глубоко, то классическое семейство Зенит с матерчатым затвором - это Leica II 1932 года, на которую навешивали не самые актуальные свистоперделки на протяжение всего производства вплоть до 2004 года (Зенит-412 производства КМЗ). Это к тому, что я говорил ранее - просто фейс-лифтинг старых фотоаппаратов, без существенных изменений в конструкцию. И этим занимались все. Даже у упомянутого Арсенала было производство дальномерных фотоаппаратов Киев, которое тянули с послевоенных лет и до 1984 года. Эти Киевы внутри почти идентичны Zeiss Contax II/Zeiss Contax III середины 1930-х.