Острый

Плавучий остров Эль-Охо: Необитаемый идеальный круг диаметром 120 м, вращающийся вокруг своей оси, расположен в немного большем круглом озере в дельте Параны в провинции Буэнос-Айрес, Аргентина.

Острие жала скорпиона, игла медицинского шприца и швейная иголка (фон - лист бумаги). Изображения игл придвинуты друг к другу в фотошопе и на скорую руку обтравлены. Как обычно времени не хватает, скоро на работу.

А вы слышали об острове Морган в США? Таинственном месте, где живут только обезьяны? На всех немногочисленных видео, выложенных в интернете, видно, как по берегу официально необитаемого острова ходят стаи макак-резусов. К слову, Юго-Восток США — совсем не то место, где эти животные должны жить. Родина и природный ареал обезьян находятся в Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии — далековато для естественной миграции. Дополняют антураж таблички, запрещающие высаживаться на остров, кормить и вообще хоть как-то взаимодействовать с животными. Так что же там происходит и откуда азиатские обезьяны в штатах?

История острова Морган началась в 1979 году. Тем летом сюда привезли почти 1,5 тысячи макак-резусов из пуэрто-риканского питомника обезьян. Да, там эти звери в дикой природе тоже не водятся: их выращивали специально для исследовательской лаборатории — в качестве подопытных животных. С переселением на Морган цель выращивания обезьян никак не поменялась. Изменились разве что масштабы и условия содержания.

Сейчас на обезьяньем острове живёт примерно 3-4,5 тысячи резусов и несколько человек, что за ними ухаживают. Животных регулярно кормят и поят, лечат по необходимости и в целом следят за здоровьем популяции. Посторонним людям приближаться и взаимодействовать с макаками нельзя. За это могут привлечь по закону — обезьяны являются частной собственностью лаборатории.

Вокруг острова ходит масса слухов: мол, на обезьянах тестируют особо опасные вирусы, а от жестокости экспериментов волосы на ладошках шевелятся! Местные политики бьют тревогу! Но, естественно, всё не так ужасно, как рисуют популисты.

Макаки действительно становятся участниками медицинских экспериментов. Несколько раз в год на Морган приезжают учёные. С помощью специальных боксов они ловят молодых самцов и увозят в лаборатории на большую землю. Но никаких чупакабр и массовых эпидемий! Животины помогают разрабатывать современные лекарства и лучше разбираться в реакциях человека на те или иные вещества. Геном макак совпадает с нашим примерно на 93%, чего вполне достаточно для изучения и проведения лабораторных тестов.

Макака-резус — один из лучших видов для изучения вирусов. В том числе благодаря резусам удалось разработать вакцину во время пандемии коронавируса. Также учёные изучают на макаках вакцины от ВИЧ, туберкулеза, эболы и многих других заболеваний.

Обезьяний остров — место неоднозначное. С одной стороны, встаёт морально-этический вопрос: а насколько вообще гуманно использовать обезьян в экспериментах? В Америке количество приматов, задействованных в тестах, зашкаливает. По данным за 2017 год в США использовали более 70 000 обезьян! Зоозащитники периодически пытаются добиться закрытия программы по выращиванию резусов на Моргане и в других питомниках, правда, пока безуспешно.

С другой стороны, даже этого числа приматов недостаточно. Для разработки действенных вакцин необходимо больше испытуемых. Во время всем известной пандемии американские учёные столкнулись с дефицитом макак. До 2019 года главным поставщиком животных был Китай. Но в разгар коронавируса страна полностью закрылась. Как итог: животных для теста вакцин не хватало. А авиакомпании отказывались наладить поставки из других стран из-за потенциального недовольства зоозащитников.

С третьей стороны, пока люди не изобрели достойной альтернативы опытам над животными, обезьяний остров можно назвать раем для лабораторных зверей. Большинство питомников представляют собой вольеры и загоны. Конечно, животин там никто не обижает. Но, согласитесь, жить на огромном острове под 1,8 тысяч гектар куда лучше!

А этим постом я завершил участие в конкурсе Удиви меня на Капибаре 30 июня 2025 года.

Острова современности стали излюбленным местом отдыха путешественников. Туристы мечтают о теплых краях с живописными пляжами, и мало кто представляет Европу тропическим раем. Однако десятки миллионов лет назад, в меловой период, европейский континент выглядел совсем иначе.

В те времена теплый климат окутывал обширный архипелаг, состоящий из множества островов разной величины. Кристально чистое тропическое море омывало берега необитаемых островков, создавая идиллическую картину. Но среди райских мест выделялся остров Хацег - территория, населенная существами из ночных кошмаров. Удивительно, но главными обитателями острова были не динозавры - впервые за всю историю планеты они оказались в роли добычи.

Сегодня остров Хацег невозможно найти на карте. Лишь скальные образования около румынского города Хацег напоминают о его существовании. Площадь древнего острова составляла около 80 000 квадратных километров - примерно как современный остров Гаити. Остров располагался над экваториальным поясом, на территории нынешнего Алжира. По климату, геологии и рельефу древний Хацег напоминал современный остров Хайнань у берегов Китая.

Соседями острова были другие европейские массивы суши: Иберия, Ирландия, Сардиния, Босния, Австрия и части современной Украины.

Морские просторы отделяли Хацег от ближайшей суши - Богемского массива - на расстояние минимум 200 километров.

Долгое время жизнь на острове текла спокойно, немногие животные могли добраться до берегов. Ящерицы и морские черепахи были единственными его обитателями. Ближе к концу мелового периода ситуация изменилась: динозавры, птерозавры и другие существа освоили территорию острова, превратив райское место в арену борьбы за выживание.

На острове Хацег законы природы оказались перевернуты с ног на голову. Динозавры, вопреки привычному порядку вещей, отличались миниатюрными размерами. А доминирующими хищниками стали гигантские плотоядные птерозавры из группы аждархид (семейство Azhdarchidae), летающих ящеров с характерными длинными конечностями и шеями.

Ученые связывают удивительный феномен с островной карликовостью и гигантизмом. Нехватка пищи заставила динозавров мельчать. А птерозавры, не встречая сопротивления со стороны крупных ящеров, развились в самых больших летающих существ за всю историю Земли.

На территории острова господствовали три разновидности аждархид:

Самым маленьким из них был эураждарх (Eurazhdarcho langendorfensis), чей размах крыльев достигал 3 метров.

Сравнимо с современными птицами с самым большим размахом крыльев. В рацион входили земноводные, небольшие пресмыкающиеся и млекопитающие.

Албадрако (Albadraco tharmisensis) превосходил своего меньшего собрата.

Его крылья достигали размаха в 7 метров - больше, чем у аргентависа, самой тяжелой летающей птицы всех времен.

В высоту ящер превышал человеческий рост. 

О плотоядной природе албадрако говорит строение его массивного черепа.

Острым клювом хищник не только наносил смертельные удары, но и заглатывал целиком свою добычу. На охоте ящер подстерегал молодых теропод, ноазавров и других древних рептилий, скрываясь в зарослях. Поднимался в воздух летающий гигант лишь для осмотра охотничьих угодий - анатомия скелета демонстрирует явное предпочтение наземного образа жизни.

На фоне своих собратьев албадрако выглядел исполином, но даже он казался комично маленьким в сравнении с гацегоптериксом (Hatzegopteryx thambema) - крупнейшим летающим существом в истории планеты.

Его череп был буквально длиной с лошадь. 

Размах крыльев последнего достигал 12 метров, что означает, что этот ящер был шире, чем истребитель F-35. Лишь кетцалькоатль из Северной Америки мог сравниться с властелином острова Хацег, но он уступал по массе.

Массивный скелет гацегоптерикса напоминал конструкцию тяжелого бомбардировщика. 

Стоя на земле, ящер возвышался на 5 метров - почти как современный жираф.

По расчетам палеонтологов, вес гиганта был сопоставим с крупным медведем гризли (за 700 кг). Несмотря на внушительные габариты, крылья гацегоптерикса сохраняли типичное для аждархид строение, без признаков деградации или рудиментарности.

Взлетал крылатый исполин, отталкиваясь мощными конечностями. Высота прыжка достигала 2,4 метра - втрое выше, чем у профессиональных баскетболистов NBA. Впрочем, к длительным полетам гацегоптерикс был не приспособлен, поднимаясь в воздух преимущественно для поиска добычи.

Большую часть времени гигант проводил на земле, демонстрируя незаурядные беговые способности. Внушительный рост позволял обозревать окрестности поверх растительности. Склеротические кольца в глазницах указывают на превосходное зрение - от взгляда гацегоптерикса не могла укрыться никакая потенциальная жертва.

Исследователи пришли к выводу, что хацегоптерикс был настоящим "убийцей динозавров", охотившимся на многих обитателей острова. Даже карликовые зауроподы и орнитоподы не были в безопасности, по крайней мере в молодом возрасте. Реконструкции показывают, что хацегоптерикс мог наносить такие мощные удары, что убивал добычу, которая была слишком крупной, чтобы проглотить ее целиком. При этом его пасть была достаточно широкой, чтобы заглатывать добычу размером с человека.

Еще более жуткие детали раскрывают палеонтологические находки. На черепах хацегоптериксов обнаружены многочисленные шрамы в задней части, что указывает на регулярные высокоскоростные столкновения во время охоты. Исследования показали, что шея и клюв этого птерозавра могли выдерживать нагрузки в десять раз превышающие вес его собственного тела. Это означало, что каждый удар клюва мог глубоко проникать в плоть или наносить серьезные тупые травмы.

Помимо хацегоптерикса, остров населяли и другие хищники - например, крокодиломорфы. Впрочем, большинство из них были относительно небольшими по сравнению современным человеком. Некоторые виды, такие как апрозух, доратодон и саброзух, по нынешним меркам считались бы крошечными - они были меньше домашней кошки.

Однако один род - аллодапозух - достигал внушительных размеров. Это был представитель эузухий, к которым относятся современные крокодилы. Аллодапозух господствовал в многочисленных озерах и реках, усеивавших остров Хацег. Он терпеливо поджидал жаждущих животных, приходивших на водопой, а затем атаковал их мощными челюстями с острыми зазубренными зубами.

Ископаемые остатки показывают, что аллодапозух был одним из крупнейших хищников острова. По оценкам ученых, он мог достигать 3 метров в длину от морды до хвоста и весить более 100 килограммов - больше крупного ягуара.

Особенно интересной и несколько пугающей чертой аллодапозуха было то, что помимо полуводного образа жизни, он также показывал признаки адаптации к наземному существованию. Его конечности были относительно удлиненными для крокодиломорфа, что позволяло ему хорошо передвигаться по суше и, возможно, даже бегать. Таким образом, даже вдали от водоемов приходилось остерегаться довольно крупных "кроков".

На острове также обитали змеи, включая представителей семейства мадтзоиид. Это семейство известно тем, что его члены неоднократно становились самыми длинными змеями на Земле. Однако хацегский представитель - нидофис - был относительно небольшим родом, размером примерно с обычную подвязочную змею. Он не был ядовитым, так что хотя его укус был бы неприятным, для крупных животных он не представлял смертельной опасности.

На острове также обитали хищные динозавры, но, как и другие местные рептилии, они были миниатюрными по сравнению с материковыми собратьями и, вероятно, не представляли угрозы для добычи размером с человека.

Одним из наиболее распространенных видов был элоптерикс (также известный как гептастеорнис или брадикнеме, в зависимости от источника).

Это был среднеразмерный альварезаврид длиной около 2,1 метра, но весивший не больше крупного бигля.

В жизни эти животные обладали сильно редуцированными когтистыми пальцами, которые помогали им в насекомоядной диете, состоявшей главным образом из термитов. Интересно, что изначально палеонтологи ошибочно считали элоптерикса не неавианским динозавром, а гигантской совой высотой 2 метра с размахом крыльев 5,4 метра, что сделало бы его крупнейшей совой всех времен.

К счастью для обитателей Хацега, это оказалось неверным.

Более опасным мог быть балаур бондок - загадочное существо, которое долго озадачивало исследователей. До сих пор неясно, был ли это примитивная птица или неавианский динозавр из группы дромеозавров.

Два подхода к реконструкции внешности балаура

Несмотря на небольшой размер (как у велоцираптора), балаур был явно приспособлен для убийства добычи, превышающей его по размеру. 

Несмотря на небольшой размер (как у велоцираптора), балаур был явно приспособлен для убийства добычи, превышающей его по размеру.

Его тело было гораздо более мускулистым, чем ожидалось бы от животного такого размера, особенно задние конечности были крайне мощными. Таз имел множество точек крепления для крупных мышц, что указывает на приспособленность к силе, а не к скорости. На каждой ноге у него было по два больших когтя.

Палеонтологи считают, что этот теропод нападал на добычу из засады, как рапторы, быстро убивая ее мощными ударами когтей. Альтернативная теория предполагает, что он удерживал жертву когтями и поедал ее живьем после того, как она выбивалась из сил. Однако остается неясным, был ли балаур вообще хищником, поскольку до сих пор не найдено ни одного черепа этого животного.

Крупнейшим хищным динозавром острова был мегалозавр венгерский. Вопреки названию, это был не настоящий мегалозавр (те давно вымерли), а неправильно классифицированный теропод, возможно, абелизаврид.

Как и другие местные динозавры, он был довольно мал, хотя точные размеры неизвестны из-за фрагментарности находок - обнаружены только зубы. Палеонтологи дают консервативную оценку длины в 3 метра, что все равно делает его крупнейшим хищным неавианским динозавром острова.

Предполагается, что он охотился на различных травоядных динозавров, включая анкилозавров, струтиозавров и орнитоподов залмоксесов, который был близок к нему по размеру.

Интересной особенностью залмоксеса было то, что он - один из немногих динозавров, которых островная карликовость обошла стороной. Поскольку на острове Хацег было не так много травоядных животных, конкурирующих за ресурсы, залмоксес, хотя и не смог стать гигантом, все же сохранил довольно приличные размеры.

Ирония заключается в том, что звание крупнейших динозавров и самых тяжелых животных на острове Хацег по-прежнему принадлежало тем, кто больше всего пострадал от островной карликовости - зауроподам. На сегодняшний день на острове обнаружены два титанозавра: мадьярозавр и палудититан.

Из двух видов мадьярозавр был несколько меньше - его длина составляла 6 метров, а вес не превышал 1 тонны. Палудититан был примерно такой же длины, но имел более плотное телосложение, что делало его на одну десятую тонны тяжелее. При таких размерах эти титанозавры были одними из самых маленьких зауропод, когда-либо существовавших, и больше напоминали лошадей, чем африканских слонов. 

Тем не менее, именно эти размеры делали их "королями по весу" на острове, и взрослые особи, вероятно, были недоступны любым хищникам.

Помимо размеров, карликовые зауроподы обладали и значительной защитой. По крайней мере мадьярозавр имел остеодермы - костные пластины, покрывавшие различные части тела и обеспечивавшие защиту, которая могла оказаться полезной для молодых особей при нападениях хищников.

Не всем динозаврам повезло так, как мадьярозавру. Некоторые, например телматозавр, не имели брони и уменьшились в размерах до такой степени, что даже взрослые особи постоянно находились в опасности. Этот гадрозавроморф достигал 5 метров в длину и весил около полутонны. Он был одним из самых распространенных динозавров на острове и, вероятно, составлял значительную часть рациона хацегоптерикса.

Исследования зубов телматозавра показали, что он питался кустарниками и травянистыми растениями, предпочитая лесистые внутренние районы острова, где мог кормиться и укрываться от хищников. Но хищники были не единственной проблемой - найденные образцы показывают, что эти животные были подвержены различным заболеваниям, включая доброкачественные опухоли. У одной особи была обнаружена крупная меланобластома на нижней челюсти, которая, хотя и была незлокачественной, могла значительно способствовать смерти животного, делая процесс питания практически невозможным по мере роста опухоли.

Не все динозавры страдали от островной карликовости - некоторым счастливчикам досталось прямо противоположное явление: гигантизм. Ярким примером был гаргантуавис - настоящий динозавр, но авианский, то есть крупная примитивная птица.

Обычно птицы мезозойской эры были довольно мелкими, большинство не крупнее вороны. Но гаргантуавис стал крайней аномалией: в условиях ограниченной конкуренции он превратился не только в крупнейшую птицу острова, но и в самую большую птицу, когда-либо жившую в эпоху динозавров. Палеонтологи считают, что он достигал размеров казуара или страуса, со средним весом взрослой особи 141 килограмм, что делало его одним из самых тяжелых обитателей острова Хацег.

Роль гаргантуависа в экосистеме остается неясной, поскольку, как и у балаура, его череп так и не был найден. Строение шеи предполагает, что череп у него должен быть огромным, ввиду чего некоторые ученые предполагают сходство с кайнозойскими ужасными птицами (форараксовые), охотившимися на других животных. Однако морфология тела и конечностей не подтверждает эту теорию.

Особенно странной представляется массивная бедренная кость, очень напоминавшая кости вымерших моа. Это указывало на то, что птица не была быстрой и, учитывая размеры тела, вероятно, не могла летать.

Некоторые исследователи предполагают, что он жил подобно моа, питаясь семенами, фруктами, листьями и травой. Без материала черепа невозможно сказать точно, и все попытки найти череп оказались безуспешными, поскольку гаргантуавис был относительно редким существом, предпочитавшим области вдали от рек и озер, где фоссилизация происходила редко.

Даже не зная точного образа его жизни, можно сказать, что встреча с птицей размером со страуса могла бы сильно напугать. А учитывая всех птерозавров, крокодилов и возможных мелких хищных динозавров, остров Хацег был весьма сомнительным местом для посещения.

К довершению всех бед, на мелководье вокруг острова Хацег обитало множество страшных морских существ.

Как и почти везде в позднем мелу, мозазавры населяли здешние моря, но их разнообразие достигло экстремального уровня. Воды вокруг Хацега стали домом для девяти родов мозазавров - больше, чем где-либо еще в мире.

Три вида мозазавров - мозазавр, гаинозавр и прогнатодон - превратились в настоящих морских монстров. Все они превышали 9 метров в длину, а некоторые достигали размеров крупных китов.

Остальные мозазавры, хотя и уступали гигантам, отнюдь не были безобидными - даже самый маленький кариноденс достигал размеров крупной тигровой акулы. Ситуацию усугубляло то, что большинство мозазавров предпочитало мелкие теплые воды, поэтому встреча с ними была практически неизбежной.

Многочисленные плезиозавры также населяли эти воды. Хотя они не охотились на добычу человеческого размера, один их вид мог напугать до смерти.

Акулы также процветали в этих водах, демонстрируя не меньшее многобразие, чем мозазавры. Здесь обитали ковровые, серые, катрановые, бамбуковые, пилоносые, скумбриевые акулы и акулы-няньки. Скумбриевые достигали огромных размеров и превосходно охотились на крупную добычу благодаря многорядным зазубренным зубам.

Акула гинсу стала одним из крупнейших и доминирующих хищников региона. Она превосходила по размерам самых больших белых акул и развивала скорость до 70 км/ч, устраивая смертоносные засады.

Лептостиракс производил еще большее впечатление - эта менее известная скумбриевая акула достигала 8,3 метра в длину, приближаясь к размерам крупной китовой акулы. Особую тревогу вызывало то, что это чудовище предпочитало мелководье у берегов.

Также нужно отметить вороньих акул. Они уступали в размерах предыдущим видам, но тем не менее, их внушительные габариты и прожорливость заслуживали уважения - эти хищники не брезговали птерозаврами и динозаврами.

Любой, кто оказывался на острове Хацег, попадал в безвыходную ситуацию - и оставаться и пытаться покинуть остров было одинаково опасно.

Сама природа также не щадила остров Хацег. Регион страдал от частых вулканических извержений, которые периодически засыпали остров толстыми слоями пепла.

Однако все предыдущие катастрофы меркли перед событиями, которые произошли 66 миллионов лет назад. Гигантский астероид, уничтоживший динозавров, обрушил на Хацег мощное цунами высотой более 9 метров. Тем, кто пережил удар волны, пришлось столкнуться с экстремальными температурами, спровоцировавшими огромные лесные пожары, а леса на острове были сухими. Сочетание пожаров и цунами окончательно уничтожило этот загадочный остров вместе с его необычными обитателями.

По материалам: 

Остров Бальенак в Адриатическом море, расположенный недалеко от Хорватии, площадью 1,4 квадратных километра, полностью покрыт сетью скалистых стен.

С высоты птичьего полета овальный остров Бальенак выглядит как гигантский отпечаток пальца. Линии, напоминающие углубления кожи, - это стены.

Они были построены много веков тому назад и исторически использовались для маркировки границ между смежными пахотными землями.

Большая часть хорватской береговой линии характеризуется карстовой топографией, т.е. является скалистой.

Для культивирования этого скалистого ландшафта фермеры кропотливо выбирали из почвы камни, из которых затем и строились стены.

На этом острове в Германии свободно живёт стая диких павлинов, а также находится удивительный исторический флигель из белого камня.

Pfaueninsel (нем.), или Павлиний остров, расположен на реке Хафель, протекающей через Берлин, и представляет собой дивное место для любителей уединения, изобилующее старинными зданиями и дикими птицами. Здесь даже есть флигель сказочного замка, возведённого по приказу прусского короля.

Благодатный остров площадью почти 100 га сначала был известен как «Кроличий остров» благодаря маленькой кроличьей ферме, которую основал здесь в XVII веке Фридрих Вильгельм I Бранденбургский. Лишь в конце XVIII века его потомок Фридрих Вильгельм II (Фридрих II Великий) превратил остров в тайное убежище для себя и своей любовницы Вильгельмина Энке. Считается, что он заявил: «На Кроличьем острове ни одно дерево, ни один куст не будут срублены!» Вильгельм II положил начало существованию острова как естественного убежища для растений и животных.

Он же построил для себя и Энке самое знаковое сооружение - двухбашенный белый замок-фолли (каприз). Две башни объединены мостом, соответствующим средневековому стилю.

После смерти Вильгельма II остров перешёл к его сыну, который построил на нём зверинец, где жили разные редкие и даже экзотические животные, включая крокодилов, волков, орлов и, конечно же, павлинов. К середине 1940-х годов большинство животных было перевезено в недавно открытый Берлинский зоопарк. Но некоторые павлины остались, а остров стал заповедным уголком природы.

Сегодня остров по-прежнему можно посетить на пароме от берлинской железнодорожной станции Ванзее. Хотя время королевских особ безвозвратно ушло, дикие павлины продолжают процветать, оставаясь его главным украшением.

На японском острове Тасиродзима царят кошки.

На острове Тасиродзима в префектуре Мияги кошек больше, чем людей, и людям это нравится.

Неслучайно кошки, обитающие на Тасиродзиме, или, как её ещё называют, «Кошачьем острове» в Японии, стали его основными обитателями. Местные жители издавна считают кошек символом удачи и везения, особенно если их кормить и ухаживать за ними. Поэтому к ним относятся как к королям, и хотя большинство из них дикие, поскольку держать их в качестве «домашних животных» обычно считается недопустимым, их хорошо кормят и о них хорошо заботятся.

Несмотря на это, удача и везение не сопутствовали обитателям «Кошачьего острова». За последние 50 лет население острова сократилось с 1000 до менее чем 100 человек. По мере того, как всё больше людей покидали остров, населённый кошками, те, кто остался, стали ещё сильнее защищать их.

В настоящее время собаки на острове запрещены, чтобы защитить благополучие кошек, и, вероятно, любой собаки, достаточно глупой, чтобы забраться на остров, полный диких кошек. В центре острова даже есть небольшое кошачье святилище ( Neko-jinja 猫神社 по-японски ), возведённое в память о случайно убитой кошке.

Однако кошки всё же могут принести удачу. Туризм растёт, поскольку остров стал привлекать любопытных путешественников благодаря всем этим кошкам.

Источник: www.atlasobscura.com

Сейчас я нахожусь в Питере. Вчера посетила Елагин остров. Сколько там тюльпанов! Просто море

Очень жаль, что нет возможности размещать видео с телефона. А у меня есть что показать

Ну тут очевидно - в честь праздника!

Голландский мореплаватель Якоб Роггевен первым из европейцев увидел этот остров 5 апреля 1722 года, в праздник католической Пасхи. Но кроме общеизвестного названия у острова есть еще с десяток имен, в том числе Мата-ки-те-Ранги, что в переводе с рапануйского означает «глаза, смотрящие в небо». Здешние статуи моаи (все, кроме одной) сейчас стоят с пустыми глазницами, а некогда у них были глаза из белых кораллов со зрачками из черного обсидиана.

Когда-то давно этот остров в переводе с финского назывался Кошачьим. В первой половине 18 века на острове стояла батарея со складом пороховых боеприпасов, вследствие чего остров стал называться Канонерским (Канонирским) на французский манер, ибо по русски канонир это пушкарь.

Но потом на соседнем Гутуевском острове построили морской порт и Канонерский остров вошёл в береговую линию Морского канала Санкт-Петербурга. В 20 веке на острове были построены дома для работников порта (детский сад и школа с бассейном), а с Ленинградом сообщение было паромным. В 1983 году построили тоннель и паромную переправу закрыли. До сих пор на остров можно попасть только проехав тот самый тоннель длиной в полтора километра.

В 2010 году построили ЗСД (западный скоростной диаметр), из-за чего уровень шума в зоне жилых домов просто невероятно адский, даже при наличии специальных звукопоглощающих щитов. Из-за судебных тяжб власти вынуждены были расселить парочку домов из зоны шумового поражения (самых старых, 1957 гр). Но не все, не всех. Даже один дом не полностью расселили. Только две парадные из всего дома. Но заменили всем жильцам окна.

Скотство, конечно. Или глохни или живи без свежего воздуха. Власти как всегда пидорасы. Они даже не хотят определяться с территориальной принадлежностью всех частей острова соответствующим организациям.

Десятилетиями обещают организовать в парковой части острова, где шум от города и ЗСД не слышны, зону отдыха, но даже уборкой мусора там занимаются только экоактивисты. Какое-то время хотели отдать часть острова церковникам, но пока, слава Богу, этот отмывной вариант отставлен на неопределённый срок. Да, намывные территории тоже хотели сделать, но так и не дошли у них до этого ручки шаловливые. На острове точно есть аптека, магазин, парикмахерская, стоматология и банкетный зал (по ассортименту как обычная восточная кафешка, но зал красивый и цены невысокие).

А теперь просто фотки посмотрим.

(Если не читали первые 9 эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!  Предыдущие части — 0 1 2 3 4 5 6 7 8 )

____________________________

Когда мы вышли на свет, то увидели несколько домиков в мареве дождя. На пороге ближнего стоял высокий черноволосый мужчина в темно-зеленом плаще.

— Добрый ночи, — сказал он, и у меня по спине пробежала холодная волна от узнавания этого голоса. Хотя я и ожидал чего-то подобного, его появление всё же вызвало у меня настороженность. — Предлагаю остановиться в комфортабельном глэмпинге. Сегодня у нас скидки на поздний заезд, оплата любым способом.

Он осмотрел нас долгим взглядом, слегка повернув голову набок. Мы стояли под дождем в нескольких шагах от крыльца. Ветер стремился сорвать наши дождевики, а где-то хлопал по крыше лист железа.

— Да расслабьтесь вы, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Я же сказал, что вас не трону. Just for business.

— И почему мы должны тебе верить? — спросил Степан, сделав полшага вперед. Я заметил, что непогода заглушает его голос, в отличие от собеседника.

Мужчина пожал плечами:

— Что же, полагаю, мне будет непросто вас убедить, но это стандартная форма ответственности для славянских языков в нашем кругу. Если вам дают зарок, это… Ну не обязательство, конечно, но что-то вроде слова чести, и оно очень много для нас значит.

— И ты предупредил нас только для того, чтобы заработать немного денег? — спросил я.

— Во-первых, кому нужны бессмысленные жертвы в наше время. Во-вторых, да, копейка к копейке, рубль к рублю, как у вас говорят. В-третьих… Так скажем, я почувствовал, что вы уже встречались с… существами из нашего круга.

— Это как? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он глубоко вздохнул и картинно посмотрел на запястье. Капли дождя больно врезались в кожу, ветер закладывал уши, и мы невольно всё больше приближались к порогу жилища.

— Мы чувствуем интерес. Формально это называется печатями, но пусть вас не пугает это грозное слово. На самом деле это просто знаки внимания от некоторых персон, и со временем они выветриваются. Так вот, сейчас у вас на двоих четыре печати: солнца, ветра, луны и, последняя моя, воды. Я почувствовал это и решил подойти к вашей палатке.

Он посмотрел на наши задумчивые и измученные лица и продолжил:

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, и давайте уже приходить к консенсусу. У меня много других дел. Будете заселяться?

Мы со Стёпой переглянулись, и я понял, что отступать уже некуда. Мужчина назвал цену, и мы согласились. Он также сказал, что не будет утомлять нас своим присутствием и утром зайдет его помощница. После этого он ушел в дождь.

Домик состоял из одной комнаты. Внутри было тепло и сухо, приятно пахло древесиной. Несмотря на настороженность, мы уснули, едва коснувшись подушки.

Этой ночью я вновь не видел острова, и вновь это не особо насторожило меня. Утром болело всё тело: на пальцах ног вздулись мозольные пузыри, ломило поясницу. Степан, в дополнение к этому, поминутно сморкался.

Когда мы завтракали, в дверь постучали.

— Добрый день, администрация, — раздался девичий голос.

Я открыл дверь, и в комнату ворвался свежий утренний воздух, наполненный ароматами хвои и дождя. На пороге стояла миниатюрная девушка с восточными чертами лица.

— Добрый день, меня зовут София, я администратор базы отдыха. Вам нужно будет заполнить документы на проживание и оплатить первую ночь. Выезд до 14:00, если не будете продлевать.

Она передала документы и попросила зайти к ней в синий административный домик, когда будем съезжать. От неё веяло свежестью и весной, а на лицо невольно наползала улыбка. А главное, я не чувствовал в ней ничего потустороннего. В следующий момент я с удивлением осознал, что действительно могу это чувствовать. Как будто в моём организме появился новый орган где-то в середине груди.

София ушла, а я, не закрывая дверь, плюхнулся на сетчатую кровать.

— Может, останемся здесь еще хотя бы на сутки? — посмотрел я на Степана.

— После вчерашней истории мне как-то неспокойно, — ухмыльнулся тот. — Ты, может, и привык ко всякой чертовщине, но я хочу побыстрее отсюда свалить! — Степан достал из рюкзака бумажную карту и ткнул в неё пальцем. — Тем более в паре часов пути будет крупный поселок, можем остановиться там.

К часу дня мы просохли, а вещи пришли в приемлемое состояние для продолжения пути. Милая девушка София рассказала, что ночью нас встречал её работодатель и владелец базы отдыха. Что он несколько своеобразный, но относится к своим сотрудникам с теплом и заботой.

Этим днём мы не встретили ни одного попутного автомобиля. Первые пять часов мы прошагали в хорошем настроении, наслаждаясь видами. По дороге были раскиданы еловые ветки, иногда встречались поваленные деревья. Возможно, проезд перекрыло одним из таких. Когда солнце начало клониться к закату, мы несколько приуныли.

— Что-то мне подсказывает, что мы не успеем дойти до посёлка затемно. Что ты там говорил про пару часов пути? — попенял я Степану.

— Имелось в виду пять часов на машине.

— Что-то я не вижу здесь «Кварты».

— Можем заночевать в палатке. София сказала, что дождя в ближайшие дни не ожидается.

Так в итоге и поступили. На ночевку встали еще до наступления темноты, чтобы как следует отдохнуть. Нашли живописное место вдали от дороги — на поляне среди высоких сосен с видом на озеро. Сложили из камней кострище и развели костер. Степан сварил ароматную кашу с тушёнкой, и мы долго разговаривали за распитием травяного чая.

Этой ночью мне наконец снова снился остров.

(Если не читали первые 10 эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!  Предыдущие части — 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9)

Этой ночью мне снился остров, возможно, последний раз, как сказал монах. Моя связь с монастырём становилась слабее, и причиной тому были встречи с разнообразной нечистью в реальном мире. Однако избежать этого невозможно, и, в конце концов, именно к этому меня и готовили.

Остров тонул во тьме и тумане, не было привычных мне огней и лампад. Я сидел возле чаши курильни, а монахи подходили ко мне по одному, чтобы попрощаться. Их было двенадцать, они были безлики из-за надвинутых на лица капюшонов и безымянны, но я узнавал каждого по голосу, по походке, по движениям, по мелким деталям облачения. Каждый обнимал меня, давал короткое наставление и уходил в темноту.

Проснувшись со слезами на глазах и тяжелым комом в груди, я долго лежал с закрытыми глазами и ругал себя за то, что отправился в путь. Потом объяснял себе же, что этого было не избежать. Потом вновь ругал за поспешность. В конце концов я оказался полностью опустошен и забылся беспокойным сном без сновидений.

Сквозь сон я слышал, как проснулся Степан, когда рассветные лучи коснулись стенок палатки, но не мог заставить себя встать. Поднялся лишь тогда, когда он принялся меня будить.

Позавтракав, мы отправились в путь, где меня разразила апатия, и я шел молча, односложно отвечая на вопросы друга. Солнце светило сегодня особенно жарко, грязь дороги покрылась засохшей коркой, и идти стало значительно легче, к тому же ноги уже относительно восстановились после забега в грозу.

В полдень на горизонте показался поселок Хатгал, и ещё несколько часов понадобилось, чтобы преодолеть реку по мосту, фактически делая петлю.

Хатгал, несмотря на большую площадь поселения, создавал ощущение пустоты и свободы, небольшие непримечательные дома стояли друг от друга на существенном расстоянии, прохожих можно было пересчитать по пальцам, ветер гонял по дорогам песчаную пыль.

Я сидел в кафе в окружении рюкзаков, пил чай и смотрел, как перекатываются блики заходящего солнца на речной глади, когда заметил, что персонал и посетители толпятся возле небольшого настенного телевизора. Показывали новости, диктор говорил на русском, и я, против воли, прислушался, к тому же кто-то добавил громкость.

«…Спустя почти двадцать лет после той трагической неудачи, Советская Аравия сообщает о первой в мире высадке человека на Марсе…»

Радостные восклицания и восторженные оханья заглушили голос диктора, и я вновь вернулся к своим мыслям. Новости из далёкого космоса странным образом привели меня в чувства. Кажется, я понял кое-что очень важное. На душе всё ещё было паршиво, но пелена апатии уже оставила разум. Я принял решение завершить этот путь, что бы ни ожидало меня в последствии.

Стёпа искал банкомат, и, судя по стопке тугриков, поиск его не был напрасен.

— Не размахивай деньгами, — предостерёг я его.

— Это волшебный ритуал, видишь, он уже работает, ты начал говорить.

— Откуда дровишки, я думал, что мы оба на мели?

— Ну, поскрёб по сусекам, обзвонил должников, короче, наскрёб с мира по нитке.

— Не стоило, Стёп, я теперь буду тебе должен.

— Э, не! Будем считать, это мой вклад в относительный комфорт нашего проживания.

Этим вечером у нас был полноценный горячий ужин, мягкие тёплые постели и, самое главное, горячий душ. Я четверть часа стоял под тугими струями, буквально чувствуя, как вода смывает с меня боль и усталость.

Перед сном меня внезапно посетила мысль позвонить родителям. У нас были не самые близкие отношения, я всегда был очень отчуждённым ребёнком, и это желание меня очень удивило. Мы очень долго и неожиданно тепло разговаривали сначала с матерью, а потом и с отцом, я пообещал приехать в гости, когда вернусь из путешествия, а они сказали, что скучают. Положив трубку, я почувствовал, что с души упал какой-то камень. Видимо, сегодня день душевных потрясений.

Стёпа рассказывал ещё что-то про Марс и про космическую миссию Фарвардина, но мне было неинтересно, и я уснул.

Проснулся я ночью от ощущения чьего-то присутствия. В изголовье кровати стояла девушка с багрового цвета кожей, мерцающей в свете луны, и маленькими рожками в чёрных как смоль волосах.

— Здрасте, — произнесла она тихо и улыбнулась белоснежной улыбкой, в которой явно выделялись удлинённые нижние клыки.

(Если не читали первые шесть эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!)

Костя разбудил нас ещё затемно, позавтракав и собрав вещи, мы заехали за девушками. Из домика вышла Лена, выражением лица она напоминала то ли парламентера, то ли адвоката:

— В общем, план такой — через пять минут мы будем готовы и выезжаем на своей машине до мечети, — она подняла палец вверх, как бы останавливая нас от возражений, — оттуда можете нам помочь заброситься на гору, но дальше мы пойдем отдельно. Если идти вместе, мы будем вас тормозить, а вы нас отвлекать, так что не стоит. Можем потом встретиться внизу. И ещё, — она пошарилась в кармане и вытащила свёрнутый листок бумаги, — девочки попросили дать вам их номера, мой там тоже есть, на всякий случай.

— Принято, — ответил Коля и забрал бумагу, — мы тогда у мечети вас подождём.

Лена кивнула и зашла в домик, мы же сели в машину и поехали. На горизонте начинал розоветь рассвет.

— Дистанцируются, такое бывает после спонтанного сближения, дай время, — покосился Толик на парня.

Я взял у Коли бумажку и сфотографировал номера.

Когда мы доехали до мечети, оранжевый диск солнца уже поднялся над горизонтом, мерцая в рассветной дымке. Девушки не заставили себя долго ждать и через десять минут из дорожной пыли вынырнул ленин красный пежо. Мы поздоровались и обнялись, девушки переложили рюкзаки, несмотря на некоторое смущение, встреча вышла довольно теплой. 

Когда наш «Хантер» заползал на гору, разговаривать уже не получалось, под колесами грохотало, машину трясло на ухабах. Остановились возле курумника.

— 2600 метров, — отметил Коля, — повезло, что сухо в этом году, могли завязнуть гораздо ниже. 

Выйдя из машины мы спустились к руслу реки, а затем начали подъем на по гребню. Подъем не был сложным, разве что, приходилось постоянно смотреть под ноги, что-бы не поскользнуться на осыпающемся склоне. 

Мы шли гуськом и перед собой я видел только склон и ноги Толика, девушки отстали ещё в самом начале подъема, разговоры тоже прекратились. Ноги постепенно наливались тяжестью, дыхание становилось тяжелее, воздух холоднее и разреженнее, мелкие камни сменялись более крупными и превращались в скальные выступы.

— Остановка десять минут, восстановить дыхание и последний рывок по вершины, - скомандовал Коля.

Я огляделся, создалось впечатление, что мы уже находимся в самой высокой точке, снизу проплывали редкие облака, а сквозь легкую голубую дымку можно было разглядеть и Ханк, и озеро Хубсугул, и весь проделанный путь, внизу ползли гуськом крошечные фигурки девушек.

Что-бы дойти до вершины Мунку-Сардык понадобилось меньше часа. Вид был восхитительный, к тому, что я видел на прошлой вершинке добавились новые горы и река, озеро в горах и граница вдалеке. Было ощущение, что мы стоим на вершине мира, дикое чувство свободы и ощущение полёта.

Какое-то время покрутившись и повосхищавшись видами, я решил уйти с пронизывающего ветра, спустился чуть вниз и привалился к скальному выступу. Парни тем временем фоткались с табличкой и монументом.

Я вздохнул и облокотился на каменную стену, прикрыв глаза от яркого солнца и счастливо улыбаясь. Вдруг почувствовал, как что-то ухватило меня за ногу и сильно дёрнуло. В глазах засверкали искры, создалось впечатление, что реальность развернулась, сделала оборот, меня замутило, к горлу подкатил комок. 

(Соль) В сознании стали всплывать хаотичные образы, вкус зрения, запах осязания, боль. Кажется, это называется синестезия - вспомнил я невпопад. (Сера) На глаза навернулись слёзы. (Красный) Застучали зубы.

СОБЕРИСЬ 

Звук, настоящий, а не синестетический, прорезал пространство, набатом ударил в перепонки, тяжёлым сапогом надавил на затылок.

РАСПЛЕЩЕТСЯ

(тело, размазанное о скалы тёмной пещеры)

Я сгруппировался, свернулся в комок, зажал голову коленями. Снова что-то резко дёрнуло. Вселенная развернулась ещё раз, я влетел спиной во что жёсткое, но не монолитное, как песок или галька, как осыпь по которой мы шли вначале.

(Уголь)

(Солнечный свет)

ПРОСИЛ МЕНЯ

Нечеловеческий голос ударял меня волнами, отзываясь во внутренностях.

КЛИНОК 

(Клинок) 

ЛУНА 

(Голубовато-белый свет, газовое пламя, сталь и серебро, звёзды)

ЗАБЕРИ

Пауза, не дольше секунды, но этого хватило, чтобы понять: всё, что произошло до этого, заняло тоже не больше секунды. И снова понеслось вскачь.

НИЧТОЖЕСТВО

(Пламя вулкана, молот, кровь)

Вижу глазами тот голубоватый блеск, клинок вонзается мне в грудь, но я ничего не чувствую.

СМОЖЕШЬ ВЗЯТЬ

(Запах пота и аммиака, адреналин, лай собак)

ПОШЁЛ ВОН

Снова рывок и переворот, искры, тошнота, рывок, переворот, удар!

Я медленно сползаю по каменной стене, к которой недавно прижимался спиной. Желудок больше не может удерживать пищу, и меня рвёт, я вижу голубое небо и серые пики гор, вижу снег и свои ботинки в брызгах.

«Надо же, впервые блюю с открытыми глазами» — проносится шальная мысль. Меня наполняет безумное счастье и радость жизни, радость от того что я выжил.

— Блядь, Андрею плохо! — Степа бросает рюкзак и бежит ко мне.

— Срочно спускаемся вниз! — кричит Костя. Я понимаю, что первый раз слышу, как он повысил голос.

— Ребят, да всё нормально, может съел что-то не то... — пытаюсь возразить.

— Ага и по-этому у тебя кровь из носа, и лицо белое как снег. - говорит Толик.

Я, первым делом ощупываю грудь, всё в порядке, даже на куртке нет ни царапины. Затем провожу пальцем под носом, и правда кровь.

Тем временем начинаем спускаться.

— Ты как? - спрашивает Степа.

— Да вообще супер! - отвечаю я.

— Не пугай меня, Андрэ, чувствуешь эйфорию? - спрашивает Толик.

— Нет - вру я, и начинаю злиться - просто всё в порядке.

— Ну ок, тогда вытирайся, сейчас с девченками пересечемся, сделаем вид, что у нас всё хорошо.

— Да у нас правда всё хорошо! Пофоткаться успели или раньше убежали? 

— Да, не парься, всё успели и хотели уже собираться. Просто за тебя испугались.

— Ну ок тогда, со мной правда всё хорошо.

Пока я разговаривал с Толиком, Стёпа шел вперед и поминутно на меня оглядывался.

— Стёп, под ноги смотри!

Спустились мы быстро, но аккуратно, пару минут пообщались с девушками и разошлись в разные стороны, а когда сели в машину я уснул.

— Знаешь, Степка, я ведь даже тебе всего не рассказывал. Меня и так считают не от мира сего, а после таких разговоров и вовсе в дурку бы упекли.

Мы сидели в ресторанчике с панорамным видом на бескрайний водный простор, мне нужно было выговориться, иначе этот камень раздавит меня изнутри. Сначала каждое слово давалось с трудом, но чем полноводнее становился их поток, тем больше он размывал насыпь рационального сопротивления.

Этот остров снится мне с самого раннего детства, буквально сколько я себя помню. Там я научился говорить, читать и писать. Представь удивление моих родителей, когда первое слово, которое сказал их сын, было «köŋül». Ну да, они вряд ли что-то поняли.

Каждую ночь, засыпая, я оказывался в прекрасном храме. Кругом горели огни и сверкало золото. Меня развлекали десятки монахов, кругом играли музыкальные инструменты и стрекотали в траве сверчки. А утром я возвращался в серую каменную клетку с узким окошком на такой же серый пейзаж. Из одной тюрьмы меня переводили в другую, где меня ждали глупые дети и деревянные игрушки с облупившейся краской. 

Моему детскому сознанию было, должно быть, очень сложно каждый день совершать такой переворот. Но я плохо помню это время. От родителей я слышал, что я много спал и часто залипал, глядя в одну точку. 

Потом я пошел в школу. Примерно в то же время игры в храме сменило обучение. С каждым годом оно становилось всё жестче. Меня учили укреплять свое тело и медитировать, обучали грамоте и этикету. В школе я тоже нашел за что зацепиться: я полюбил чтение и занятия физкультурой. Я сильно опережал школьную программу, но не стремился перескочить через класс. Как и в детском саду, в школе у меня не было друзей. Когда нужно было сидеть на уроках — я читал книги, когда это было не нужно — шел в спортзал.

Когда я стал постарше, в храме меня стали обучать верховой езде и обращению с мечом. Я скакал на лошади вокруг храма и осматривал окрестности. Над темной водой плыли облака тумана. Остров был не очень большим, и храмовый комплекс занимал практически всю его территорию. 

Из моего рассказа может показаться, что это был тропический остров, но нет, весной и осенью там дули пронизывающие до костей холодные ветра, а зимой меня никогда не выпускали из внутренних помещений храма.

Я остановился и сделал несколько больших глотков зеленого чая. Степан слушал молча и очень внимательно.

В дневном мире я также продолжал упражнения, верховую езду я не мог себе позволить финансово, а кружка боя на мечах в то время просто не было. Поэтому я нашел палку подходящего веса и уходил глубоко в парковую зону упражняться с ней. Там, среди красных клёнов, я встретил своих первых друзей. Это были толкиенисты. Они бегали по лесу в странных костюмах, сражались деревянными мечами и вот это вот всё. Я, естественно, был знаком с творчеством профессора. И мы достаточно быстро нашли общий язык.

Ребята были в основном старше меня и очень помогли мне устроится в жизни. Меня устроили на первую работу и сдали комнату в коммуналке. В то время я как раз очень сильно отдалился от родителей. Шло время, и наша компания понемногу редела, люди женились, разъезжались, меняли интересы. Я тем временем закончил школу и поступил в универ. Дальше ты знаешь.

Я замолчал, и мы ещё несколько минут просидели в тишине.

— Да, Андрюха, умеешь ты нагнать воды. - рассмеялся Степан - Вроде и всю свою жизнь рассказал, а про остров этот особо ничего и не понятно.

— Ты мне не веришь?

— Верю, конечно! Разве оказался бы я здесь с тобой, если бы не верил?

— Но мы ведь так ничего и не нашли. Нет никакого острова.

— Может быть, есть, но в другом месте, почему ты решил искать именно здесь?

— Я был уверен на 90 процентов. Язык, на котором говорят на острове, был исторически распространен именно здесь, как и этнос монахов. Погодные условия тоже похожие. К тому же я был уверен, что остров находится не в море, воздух пах пресной водой. А какое ещё может быть огромное пресное озеро в этом регионе, кроме Байкала?

— Молодые люди, извините, что встреваю в ваш разговор... 

Тихий басовитый голос раздался у меня из-за спины. Я оглянулся и увидел пожилого монгола, он был высок, широкоплеч, но как будто завялен на солнце и ветру. 

— ... Я, кажется, знаю, что за остров вы ищете, но добраться до него будет не просто.

Банкозавр четырехглазый. Питается консервами ;) 
Острый, дерзкий, как пуля резкий :)

– Я хочу остров! 

Он сидел за столом, допивал свой утренний кофе. Надо же ей снова начать этот бредовый разговор. Нашла время. 

Она села напротив и стукнула ладонью по столу: 

– Ты слышишь? Я. Хочу. Остров. Ну хотя бы маленький, а? 

Он вздохнул. Вздорные бабы, раз захотела – подай и всё! А зачем оно ей – подумать некогда.

– И что ты с ним будешь делать? Ты и из дома-то выходишь только на ногти да по магазинам. А там магазинов нет! И что, всякий раз тебя оттуда эвакуировать? Делать мне больше нечего.

– А ты не делай, я сама, я все сама…

Он закатил глаза. Сама… Знает он её “сама”! Чуть что не так: “Приезжай, забери, ты меня не любишь, тебе меня не жалко…”

– Я обещаю, что тебя, вот прямо тебя просить не буду! 

Он хмыкнул.

– Деньги будешь просить зато. Разве такого не было? 

Она тихонько поскребла стол ногтем. Вздохнула. Было, как не быть… А у кого ж ей просить денег.

 – А представь, мы с тобой сидим у воды, любуемся закатом… А вокруг зелень…

– И нас жрут комаров и мухи, – закончил он.

Она оттолкнула стоявшую рядом чашку и замолчала. Надулась.

– И потом, знаешь сколько это будет стоить? А тебе через неделю надоест эта скукота, – решил он дожать. – И что с ним делать? 

Она сморщила нос и собралась поныть.

– Ой, только не это! – Он встал из-за стола и подошёл к ней. Поцеловал в макушку. – Всё, мне пора.

Неделю она не решалась снова начать разговор. Он всю неделю где-то пропадал, приходил усталый и озабоченный.

В воскресенье утром он сказал:

– Едем. 

Дорога была не близкая. Впрочем, она привыкла к этим поездкам. Никаких сюрпризов она не ждала. Все как всегда, как как обычно. 

Нет, не как обычно…

– Дорогая, я подумал и решил: а и черт с ним! Черт с ними, этими деньгами! Вот твой остров!

Он развернул ее лицом к воде. Там, недалеко от берега виднелся маленький островок. А на островке – горшок с традесканцией. 

– Всю неделю делал. Любуйся!

 –Спасибо, спасибо, я так и хотела: пруд и посередине остров!

Она счастливо улыбнулась и обняла своего слесаря шестого разряда: вот теперь зона отдыха на ее даче, у ее любимого прудика полностью доделана! 

(Если не читали первые семь эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!)

Когда мы приехали в лагерь, Степан начал спешно собирать вещи, аргументируя тем, что нужно показать меня доктору. Я на вопросы о произошедшем отмахивался, говорил, что чувствую себя отлично, хотя ощущал скорее слабость и недомогание как в начале гриппа.

С ребятами попрощались скомкано, с девчонками не увиделись вовсе.

Степа поймал попутку в Монды, а я всё дорогу говорил о том, что мы даже толком не поблагодарили братьев. Он молчал, пока огни Ханка не скрылись из виду, солнце к тому времени скрылось за горизонтом.

— Можете здесь нас высадить? — спросил Степа у водителя.

— Так тут же ничего нет, степь одна, куда вы дальше? Давай до границы довезу!

— Паспорта забыли, в обратную сторону поедем. — соврал мой друг.

Водитель что-то посетовал на злую судьбу и нашу невнимательность, притормозил на обочине и высадил нас около небольшого мостика через столь же небольшую речку.

Мы молча отошли от дороги. На берегу речки Степан бросил брезент и жестом предложил мне садиться.

— Поговорим? — спросил он.

— Ну давай поговорим. — кивнул я.

— Мы возвращаемся обратно. — то ли спросил, то ли сказал он.

— Куда обратно? 

— Домой. Граница, автобус, поезд и айда.

— Нет. — я немного растерялся от подобных вопросов.

— А что будем делать? Какие у тебя планы? — он удивлял меня своим напором, нехарактерным для Стёпы.

— По маршруту пойдем, как планировали.

— По какому маршруту, Андрей? Ты уже пару дней как овощ, куда ведут — туда иду! Если бы я не остановил машину, так бы и уехали в Монды. А ты какую-то чушь несешь про благодарность и неблагодарность... Что сегодня на горе было?

— Я не знаю.

— Ты даже разговариваешь как овощ: «да», «нет», «не знаю». — он обидно передразнил мой заторможенный голос.

— Вот сейчас обидно было!

— Да неужели. Расскажешь, что произошло на вершине?

Я рассказал, по крайней мере то, на что хватило моего словарного запаса.

— И что это было, какой-то демон?

— Наверное, горный дух или гений места, как пишут в трактатах. Хотя с тем же успехом это могло быть какое-то божество. Я не представляю, если честно.

— Прекрасно. И этот гений подарил тебе меч, как ты сказал?

— Клинок луны.

— Засунул тебе это прямо в грудь?

— Я думаю, это какой-то подпространственный карман или типа того...

— Знаешь, что это значит?

— В смысле?

— Что ты теперь, мать его, Сейлор Мун! — Стёпа расхохотался так искренне и заразительно, что я невольно подхватил его смех, хотя не очень понимал, о чём речь. От смеха у меня на глазах выступили слёзы, и я поднял взгляд к небу, где сияли мириады звезд и тонкий серп растущей луны.

Степан проследил за моим взглядом и засмеялся с новой силой.

— Ох, у меня скулы болят, скажи: «Лунный клинок, дай мне силу!»

— Лунный клинок, дай мне силу! — повторил я. С лица Стёпы сошла улыбка, и он посмотрел на меня как на идиота, хотел что-то сказать, затем заинтересованно поднял бровь:

— Работает?

— Вроде нет. — я рассеянно потёр грудину.

— Меня всегда удивляет и восхищает, что ты живёшь в совершенно другой реальности. — вздохнул Стёпа и толкнул меня в плечо. — Давай ставить палатку!

Этой ночью я спал без снов, это на тот момент меня не удивило, наверное, из-за избытка других впечатлений.

Утром я открыл глаза с первыми лучами солнца и внезапно осознал, что последние дни действительно был как в тумане. Решив, что пора снова брать путешествие в свои руки, я растолкал друга. После завтрака мы отправились в путь.

(Если не читали первые 11 эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!  Предыдущие части — 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10)

— Здрасте, — произнесла девушка с широкой улыбкой, и в свете полной луны я смог как следует рассмотреть её.

У неё была багровая кожа с перламутровым мерцанием, черные как смоль прямые волосы до плеч, из-под которых выглядывали маленькие завитые рожки, и черные бездонные глаза без белков. В белоснежной улыбке можно было различить длинные нижние клыки.

— Забор покрасьте, — прохрипел я пересохшим горлом и сел на кровати.

В ответ она заливисто расхохоталась и подошла ко мне сбоку, шелестя чёрным платьем. Её смех был звонким, как музыка ветра, но тихим, как шёпот. Я посмотрел на кровать Степана, тот даже бровью не повёл.

— Извините, что разбудила, просто мне страсть как хотелось с кем-нибудь поболтать. Меня зовут Лора, и я, — она покрутила в воздухе ладонью с чёрными заострёнными ногтями, — присматриваю за этим местом. А как вас зовут?

— Андрей.

— Очень приятно, Андрей, — она протянула ладошку для рукопожатия, но, не дождавшись моего ответа, убрала, — может, прогуляемся? Не хочу беспокоить ещё и вашего друга.

Я вновь взглянул на Степана и согласился. Опасности от этого существа я не ощущал, хотя дискомфорт в центре груди и не давал мне расслабиться.

Мы вышли из гостиницы и направились к пристани. Людей не было ни в холле гостиницы, ни на улице.

— Тут так скучно, Андрей, ты себе не представляешь, — щебетала она на ходу. — Других духов поблизости нет, разве что русалки иногда заплывают, но эти щуки у меня уже в печенках сидят. Люди меня не видят, остаётся только телевизор смотреть.

— Как ты тут оказалась, Лора, и почему не можешь уйти? — спросил я, когда мы уселись на причальных досках.

— Известно как, мы со старым Нямом заключили договор, я сижу тут и охраняю покой посетителей, взамен, так сказать, на питание и проживание. — хихикнула девушка.

«Ням», подумал я, уж не тот ли это бурят, что нас сюда отправил? И Лора тут же подтвердила мою догадку.

— Кстати, вижу на тебе его печать внимания, ты что же, будешь новым посредником?

— Новым? Посредником? — растерялся я.

— Ну да, — протянула она. — Старик редко заходит, может, уже и на покой собрался, а тебя в приемники готовит.

— Возможно, — ответил я, прокручивая в голове всё, что помню про этого человека. «Человека?»

— Слушай, а что за печать? Ням разве не человек? Вроде как только, эм... духи, — вспомнил я слово, которым Лора называла нечисть, — оставляют печати внимания.

— Ну знаешь, — она почесала за правым рогом, — с кем поведешься, от того и наберешься, вот. — улыбнулась девушка во все тридцать два.

Я вздохнул, много информации из неё не вытянешь, с другой стороны, и того, что я сейчас узнал, мне хватит с головой.

— Слушай, Лора, раз тебе скучно, можешь помочь мне в одном деле? — пришла ко мне неожиданная идея.

— Кто людям помогает, тот тратит время зря. — пропела она и показала мне малиновый язычок.

— Да тебе всё равно заняться нечем! А я, если стану посредником, ещё вспомню о твоей доброте.

— Ну-ну. — покачала девушка указательным пальцем. — Выкладывай уже!

— Короче, один из твоих... соплеменников, мне... кое-что... кое-куда засунул, — старался я подобрать слова.

Лора сначала прыснула, зажав рот ладонью, а потом расхохоталась в голос, хлопая ладонями по бёдрам. Я не мог в очередной раз не залюбоваться мелодичностью её смеха.

— Извини, Андрей, это тебе к хирургу надо. — произнесла она сквозь смех.

— Да ты...

— Я поняла, что не поняла, — перебила она меня. — Попробуй ещё раз.

— В общем, мне нужно достать кое-что из пространственного кармана.

— Пространственного... кармана... — произнесла девушка себе под нос. — Кажется, понимаю. Где?

Я указал на то место на своей груди. Она протянула руки и остановила в паре сантиметров от грудной клетки, как бы спрашивая разрешения. Я кивнул. Лора продвинула ладонь ещё немного вперёд, и та пропала из виду.

В следующую секунду она отскочила как ошпаренная, многоэтажно выматерилась и минуты три дула на руку, от которой шел легкий дымок, одновременно поглядывая на меня с осуждением. Не дождавшись сочувствия, она сказала:

— Тебе нужно освоить поворот.

— Поворот?

— Поворот, пошли покажу.

Мы прошли вдоль берега, затем обогнули гостиницу и вышли на дорогу, затем пошли обратно. Лора внимательно смотрела по сторонам и, наконец, остановилась возле забора.

— Вот подходящее место, — сказала она, пошатнулась и исчезла, но через секунду возникла на том же месте.

Затем она обошла меня со спины и толкнула. Я почувствовал, что оттолкнулся от упругой мембраны и рефлекторно сделал шаг. Осмотревшись, я понял, что нахожусь в другом месте. Пейзаж был тем же, но с него исчезли постройки, на месте забора находилось старое дерево со сломанным стволом, а под ногами появилась трава.

— Мы называем такие места трещинами или разломами, а ещё в них любят селиться демоны, — рассказывала Лора. — Это, как ты выразился, «пространственный карман» — кусочек мира, находящийся за поворотом. Поворотом в четвёртом измерении, если я правильно понимаю. У человека нет мышц для развороты тела в эту сторону, но если хорошо практиковаться, можно научиться правильно управлять телом. Давай помогу!

Она аккуратно взяла меня за плечи и покрутила из стороны в сторону, её ладони были очень горячими, и у меня на лбу выступил пот.

— Вот, — сказала она, найдя нужное положение. — Чувствуешь?

Я снова ощутил ту же упругость, что и во время перемещения сюда.

— Это называется «грань», обычно она жёсткая, но возле трещин становится мягче, — сказала Лора, указывая пальцем на ломаную белёсую линию, зависшую в воздухе. — Чтобы научиться ощущать грань и видеть трещины, нужно больше практики.

До рассвета мы тренировались: сначала Лора вертела меня, толкала и кидала, а потом я крутился сам, пытаясь нащупать грань, облокачивался на неё, входил в разлом и выходил из него. Всё это сопровождалось весёлой болтовнёй, шутками и смехом. Когда пришло время расставаться, я понял, что проникся искренней симпатией к этой демонице и не хочу прощаться.

— Спасибо тебе, Андрей, мне было очень весело, — сказала она серьёзно. — Надеюсь, ещё встретимся. — Она помахала мне ладошкой и ушла, не оглядываясь.

Я же пошёл в номер. Степан уже не спал.

— Ты где был с утра пораньше? — спросил он.

— Бегал.

— А почему футболка сухая и совсем не пахнет?

Мы оба рассмеялись старой шутке, и я ответил:

— Не спалось что-то, решил воздухом подышать.

Друг долго на меня смотрел, потом всё же кивнул:

— Пойдём завтракать?