В деревне тем временем разразился скандал: мачеха колотила скалкой Аглаю, остальным сестрам тоже доставалось. Было видно, что женщину довели до точки кипения...

Мачеха, обрушившая на Аглаю свои яростные удары, была как шторм на спокойном море, что срывалось на тех, кто, казалось, потерял всякую надежду. Но сестры, стоявшие в стороне, не могли не наблюдать за этим увеиселительным мероприятием и с ожиданием своей очереди на лицах. Оксиния, с любовью взглянув на свою коллегу по ролёвкам, прошипела: «Ну и славно! Может, хоть на этот раз поймёш, что симулировать оргазм нехорошо!» В её голосе не было ни жалости, ни сострадания – только глухое наслаждение тем, что мачеха наконец-то взялась за дело.

Евдокия же, с морковкой в руках, как дура, своей новоиспеченной гордостью, пыталась весело издать звуки, больше напоминающие мычание коровы, чем поддержку. «Ну что, агрономша недоделанная? Патиссоны лучше?», — спросила она, усмехнувшись, и её слова были подобны  весенним трелям соловья. Ожидания, что мачеха когда-нибудь изменит свой статус и возьмет таки кляп в свой рот – были тщетны, и поведение сестры только подсыпало масла в огонь этой перевозбудившейся дамы.

Тем временем, Аглая, скрючившись от доселе неизвестного ей чувства, вытерла слёзы, сопли и слюни, но вместо презрительных взглядов со стороны сестер - лишь увидела улыбки, наполненные нежностью и любоовью. Словно они ждали, когда же она окончательно поймет, что обманывать плохо. «Вы ведь согласны с ней, верно?» — спросила она, заглянув в их лица, необремененные интеллектом

Оксиния скривила губы и пустила пузырь из носа: «А ты что, не понимаешь? Мы просто рады, что кто-то хоть что-то делает с тобой. Ты же сама выбрала этот путь!» В её словах не было злобы — только собственное торжество над симулянткой, которая не могла справиться с самой собой.

Но вдруг, как будто пространство вокруг её разрывалось — внутренний огонь в Аглае восстанавливался. Она встала, несмотря на растерянность, и с силой, которую сама не ожидала, закричала: «Помидооооры!!! Блять, забыли полить помидоры!!!»

Слова её были, как стрела, пронзившая мрак, и в этот момент даже Евдокия замерла от удивления. Мачеха, осознав, что здорово наклсячила, внезапно замерла, как пойманная в ловушку белка.

Сёстры замерли, но в их глазах всё ещё сверкали резкие искры недоумения. "Какие помидоры, мать? Январь на улице" - читалось в их напуганном взгляде. Внутренние распри ещё не исчерпались, и мир, окружавший их, оставался полным противоречий. Но даже в этом хаосе, в этих разрозненных чувствах, Аглая поняла, что уходит как ни странно с поливалкой на улицу. И надеждой на то, что может быть, позади мрачной тучи начнет пробиваться дождь, вместо всем надоевшего январского снега.

Передаю эстафету!

Через калитку свесился кум Панкрат и настойчиво звал дам. Когда мачеха вышла, он показал свою готовность присоединиться к их забавам, и даже подтвердил свою готовность размахивая маской для хоккея