Механизм выживания. Обложка для главы 2.

Городок Нортклифф плохо спал в преддверии «Часовой ночи». Источником переполоха была центральная мастерская, по коридорам которой даже после восхода Луны сновали механики и конструкторы, словно рабочие в муравейнике. 

Кондар уже успел завершить все дела и даже заполнил надоевшую за последние дни макулатуру, что была столь важна для здешних управленцев.  Хотя времени было в обрез. 

Но сейчас механик склонился над кипами заполненных рунами бумаг и пытался решить собственную загадку.

Встав из-за стола, он вновь подошёл к своему конструкту и нахмурился.

Парящий в паре метров от дощатого пола, тот походил на упавшую на нос букву «Г» размером с табурет. Железный корпус усеян царапинами, сколами и рядами символов, в которых Кондар пытался разобраться.

Сами руны были чрезвычайно старым — говорят, их раскопали археологи около двух сотен лет назад. Каждая строка этого древнего языка должна была давать свой эффект, как та, что заставляла махину парить над землёй. Сейчас же он наблюдал голубой свет, льющийся из царапин, но на корпусе не было ничего, что могло бы вызвать этот эффект.  

— Кондар, опять?

Механик вздрогнул от пронзившего тишину голоса и резко выпрямился, спрятав руки в карманы потрёпанных брюк. Скосив взгляд в сторону, он выцепил в полумраке знакомую мужскую фигуру, облаченную в новенький сюртук и цилиндр. 

— Хаксли, я просил так не делать.

— Будь на то моя воля. Месяц остался до праздника. У тебя что-то  наклёвывается? — уставшим скрипучим голосом заговорил гость, скривив измученное худое лицо, и прислонился к дверному косяку. 

— Да если бы, — расстроенно пробормотал Кондар и вернулся к столу. Он расстегнул кнопки на своём рабочем кожаном жилете и сбросил его на стул, оставшись лишь в белой рубашке. — Пожалуй, закончу на сегодня.

— Боюсь тебя расстраивать. Но нужно Олтимиру отвезти бумаги по поводу того убийства.

— Да ты издеваешься, —  простонал механик и сел на стол, лицом к Хаксли. Он достал карманные часы размером с ладонь и повернул циферблатом к гостю, вернув прежний холод голосу. — Уже другой день. Не моя проблема.

— Будь у меня время или дело не важным, не тревожил бы. Тут не так далеко. А завтра выйдешь на работу позже, я договорюсь.

Опустив руку с часами себе на колени, Кондар молча стал наблюдать, как медленно движется медная стрелка. — Что с этим убийством, кстати? Есть новости?— Ничего внятного. Никто не заходил в дом, по словам стражников. Губернатор был один. Но он мёртв, — усмехнулся Хаксли. — А его конструкт-помощник украден. Мы проверили все руны внутри особняка, но ничего не нашли.  Плохое предчувствие поселилось внутри. Нортклифф не так давно отчистился от рек крови, что текли по городу после разборок местных банд. Только начало всё налаживаться, а теперь на улицах бродит новый убийца.

— Чёрт с тобой, — устало выдохнул механик и спустился со стола, спрятав часы обратно в карман штанов.

— Спасибо, — проскрипел Хаксли, оттолкнувшись от дверного косяка. — Но с тебя причитается. Задерживаешься сегодня? — спросил Кондар, добравшись до вешалки.

— Дел невпроворот, останусь на ночь.

— Они же на тебе ездят, Хакс. Твои круги под глазами скоро мои обгонят.

— Не беспокойся, я с начальства всё до последней копейки стрясу после праздника, — усмехнулся тот в ответ и передал сшитые бумаги механику. — Олтимир будет на пятом этаже, он тебя ждёт. И будь осторожен.

— И не такое проходили, — теперь уже горделиво улыбнулся Кондар, сняв с крючка шляпу-котелок.

Бросив ещё одну благодарность, Хаксли быстро удалился вглубь коридоров, закрыв за собой дверь. Механик ещё раз взглянул на свою шляпу, обведя рукой прикреплённые к ней защитные очки. Он совсем не понимал эту моду — зачем шляпе очки?

Закрепив конструкт на стене и отключив его одним из рычагов на корпусе, Кондар забрал свой саквояж и покинул мастерскую, оказавшись на родных улицах города. Стены домов здесь уже начали покрываться плакатами и украшениями к «Часовой ночи». Выложенные камнем дороги, ещё мокрые от прошедшего дождя, отражали тёплый свет уличных ламп и молодой луны. Стук каблуков и каретных колёс заполнял умиротворяющую тишину Нортклиффа.

Но даже спустя столько лет привкус горечи всё ещё витал в воздухе. Чуть заплутав в своих мыслях, механик пришёл в себя только от резкого свиста, раздавшегося неподалёку. Там стояла знакомая карета с извозчиком.

— Доброй ночи, — заговорил Кондор, подходя ближе. — Сколько до южной части города?

— Для Вас, сэр, 3 медяка. Доставим в лучшем виде. И с ветерком.

— Поехали.

Механик забрался в открытую карету, взгромоздив саквояж на колени.

— Прекрасная погода нынче, не так ли? — пробросил он.

— Вы правы. Солнце было совсем беспощадным последние дни. Лошадей приходилось обливать по два раза на дню.

Карета двинулась. Под уличный шум Кондар впервые за день позволил себе расслабиться, опустив взгляд вниз и сложив руки поверх саквояжа.

— Как они там, Нейт? — заговорил механик. Голос был тяжёлым и едва слышимым среди остального шума, но достаточно твёрдый, чтобы добраться до ушей извозчика.

— Справляются. Ещё есть проблемы, но уже гораздо лучше. К тому же у нас появился новенький.

Кондар почувствовал, как сердце резко сжалось. Он проклинал себя каждый раз за такую реакцию, только поделать ничего не мог. Судорожно схватившись за карман штанов, он вновь вытащил часы, борясь с желанием открыть корпус.

— Кто он?

— Террон. Пацану уже пятнадцать. Он не рассказывает, что случилось, но помогает без проблем. Думаю, с ним всё будет в порядке.

Ответить было нечего. Этого стоило ожидать спустя столько месяцев затишья. Нортклифф пытался выглядеть достойно со своими пёстрыми нарядами и сверкающими роботами, но под всей той чушью оставался местом диким.

— Меня больше ты беспокоишь, — вновь заговорил Нейт. — Сколько ты спишь? Хоть с кем-то общаешься? Пару лет уже прошло.

— Тебе есть о ком заботится, — плюнул Кондар своим привычным холодом. 

***

Карета подъехала к Башне спустя пятнадцать минут. Величественное здание, в отличие от мастерской, уже засыпало. Свет виднелся лишь в одном окне на пятом этаже, как и сказал Хаксли. Возле входа была установлена пара конструктов-стражей, сжимающих в своих механических руках начищенные алебарды

Кондар ступил на мокрый камень и подошёл к извозчику, протягивая тому перемотанную верёвкой коробку, которую достал из саквояжа.

— Передай им привет, если вдруг помнят ещё.

— Тебя трудно забыть, — усмехнулся Нейт и взял посылку из рук. А затем нахмурился, заприметив на ней две золотые монеты. — Нет, это уже лишнее.

Но Кондар лишь отмахнулся.

— Тебе они точно нужнее. Я знаю, как мало сейчас платят.

Кажется, Нейт обдумывал что-то секунду или две, а затем выдохнул и запихнул золотые в карман потрёпанной куртки.

— Спасибо. И ради всех святых, себя побереги. Ты ужасно выглядишь.

— Разберёмся, — тепло улыбнулся Кондар. И, проводив уезжающего извозчика взглядом, направился внутрь башни.

В отличие от его родных стен, здесь всё было куда строже. Конструкты на входе проверяли пропуска, один из которых был запрятан на внутренней стороне шляпы механика. В приёмной гостей встречал пустующий стол, увешанный сбоку разными бумагами. На стене красовались клинки, топоры, шлемы и прочее боевое снаряжение, пытаясь навести страх на посетителей этого места. Благо с Кондаром это не работало после стольких лет.

Полы коридоров были устланы красные ковры — поговаривали, что такой цвет выбрали, чтобы скрывать проливающуюся здесь кровь. Каменные стены были завешаны разными важными бумажками, до которых механику, по правде говоря, дела не было. Большинство из написанного и обещанного так и осталось лишь чернилами.

С Олтимиром он не раз скандалил по поводу порядков улиц, где закон оставался где-то на втором плане. Но тот лишь утверждал, что всё под контролем, а затем оставлял людей наедине с опасностью. Простой механик мало что мог сделать — разве что бесконечно поднимать шум в надежде однажды достучаться до упрямых голов.

Дверь за Кондаром закрылась почти бесшумно, и он оказался на пятом этаже. В воздухе витала пыль вперемешку с тишиной. Лишь совсем тихие скрипы раздавались из конца коридора, где дверь оружейни была открыта и выпускала привычный голубой свет ламп наружу. 

Механик нахмурился, а затем еле заметно ухмыльнулся. Подкрасться незаметно было довольно просто, а упустить возможность напугать горделивого стража выпадала редко. 

Поставив саквояж на пол, чтобы не шуметь, Кондар двинулся вперёд, попутно засучив один из рукавов. На запястье был спрятан браслет из белого железа — ещё один инструмент механика. Он был разделён на три отдельных обруча, соединённых двумя тонкими стержнями, тянущимися вдоль запястья. 

Кондар остановился и услышал хлюпающий звук, доносящийся из комнаты. Кажется, Олтимир решил поужинать. Что ж, стоило его удивить, как следует.

Механик поднял руку с браслетом, окуная её в просочившийся сквозь окно свет Луны. По кругу каждого обруча были вырезаны руны. По отдельности они были бесполезны, но если обручи сомкнуть в один браслет, то объединялись и руны, вызывая нужный эффект. Оставалось только правильно повернуть обручи перед этим и подобрать что-нибудь громкое и пугающее.

Тень на полу напротив открытой комнаты резко дёрнулась, и что-то откатилось вглубь. Кажется, стражник опять взбешен. Впрочем, как и всегда.

Наконец, выбрав заклинание с искаженным отзвуком, что удалось составить из имеющихся рун,  Кондар покинул свет Луны и подкрался к дверному проёму, прижавшись к стене. Он взял по небольшому кольцу, что свисали на леске от каждого отдельного браслета, и надел их на пальцы. Это позволяло сомкнуть браслет сжатием кулака, не тратя лишнего времени. 

Тень зашаталась и хлюпающий звук вернулся вновь. Дыхание механика было слегка напряжённым — он словно опять нарушал закон. Хотя всё было в рамках разумного, а тем более с таким самодовольным стражником, как Олтимир. Теперь пусть подавится своим бутербродом. 

Кажется, пора. 

Хотя, может, стоило выбрать что-то получше? Выбить ударом ветра тарелку со стола? Хотя такой придурок может расценить это как нападение. Удар молнии? Бывалого стражника таким не напугать. 

Он ещё и без саквояжа. Нужно будет успеть показать, что Кондар сюда проник не по своей воле. Чёртов Хаксли, хоть какое-то развлечение подкинул.

Безжизненное тело Олтимира, залитое кровью, было первым, что попалось на глаза заглянувшего в комнату механика. Он так и замер, не успев сжать кулак. Над стражником стоял его собственный конструкт, втыкая ножи в податливую плоть.

Кондара охватил ужас, но затем все мысли словно покрыло льдом, отключая эмоции. Механик спрятался обратно за стену. Разум словно сам перешёл в режим выживания, отбросив Кондара на несколько лет назад.Шаг первый — найти живых.

Он щёлкнул пальцами другой руки, чтобы издать слабый шум. Хлюпанье прекратилось. Знакомый механический скрип заполнил тишину. Конструкт медленно приближался, судя по тени.

Сначала нужно было добраться до тела, а значит выманить напавшего было правильным решением. Кажется, механик это сделал до того, как обдумал.

Нужно было правильное заклинание, чтобы отбросить железку от входа. Аккуратно шевельнув пальцами, Кондар выстроил обручи на руке в другую последовательность. Скрип был всё ближе. В темноте ничего не было видно — оставалось перебирать руны на ощупь. Нужна была руна силы на первом обруче, руна ветра на втором.На третьем, отвечающим за выбор цели, механик замешкался. Где она? А затем раздался скрип дерева. Что в оружейне было деревянным? Дверной косяк.   Больше не думая, механик выбросил руку в направлении входа и сжал кулак.

Обручи схлопнулись в один браслет, и спустя мгновение удар ветра отбросил конструкт в дальнюю часть коридора. Кондара бросило  в ту же сторону, но он успел зацепиться за ручку двери и проскользнул внутрь комнаты стражника.  

Он успел захлопнуть дверь и запереть на засов. Глухой удар снаружи послышался спустя секунду, но механика это сейчас не волновало. Он сел рядом с телом Олтимера, прижав два пальца к его шее. Уже успел остыть.

Ещё один удар. Нужно было время. Его всегда не хватало. Механик развернул браслет и собрал в уже знакомом порядке — эта комбинация использовалась, чтобы увеличить прочность металла. Он направил кулак на засов, а затем и на петли двери, не переставая думать.Шаг второй — избавиться от угрозы. На столах полно оружия, но против людей. Пробить же тело конструкта, внутри которого была расположена кристаллическая сердцевина, было чудовищно сложно. И чёртов скрежет металла, что трещал в голове.Спрятаться негде, как и убежать — в оружейнях окна не ставят.Он чёртов механик! Как устроены конструкты-помощники? У них должен быть отсек замены кристалла, где пробить корпус труда не составит. Нужно только…

Кондар окинул взглядом столы, где лежали безобразные груды металла. Перебрав мусор, он вытащил длинный железный штырь и нацепил на пояс. Сгодится. Осталось только подобраться к конструкту. Может, спрятаться за дверью? Или подтащить стол ко входу?Одна из петель отлетела внутрь. Время кончилось. Не сбоку. Не снизу. Откуда к нему добраться?Взгляд зацепился за трубы, что тянулись по стенам и потолку. Подойдя ближе, механик положил руку на одну из них и почувствовал расползающийся по разгоряченной коже холод металла.То, что нужно.   

***

Когда залитый кровью конструкт вошёл в комнату, Кондар уже свисал с потолка, обхватив трубы ногами и сжимая в зубах пару защитных очков, что снял со шляпы. Нужно было разглядеть отсек до того, как спускаться, и без отражения было не обойтись 

Махина начала обыскивать и переворачивать столы. Механик схватился руками за трубы и полез дальше, затаив дыхание. Он должен был подгадать момент получше — был всего один шанс.

Спустя ещё несколько минут конструкт остановился перед перевёрнутым столом, пытаясь поднять его обратно. Всего около десятка секунд, но этого хватило, чтобы забросить очки прямо под махину. Там, в отражении, показался знакомый отсек на нижней части корпуса, закрытый тонким листом металла. 

Конструкт развернулся на шум, но было уже поздно. Кондар приземлился позади, и спустя секунду штырь врезался в железный корпус. Грохот металла заполнил комнату, и железка рухнула на землю рядом с телом Олтимира.

Можно было выдохнуть. Можно было выдохнуть? Навыки ещё не все растерял. Да и к тому же…

— Стоять! — раздалось позади.

Механик развернулся. Там, перед ним, стоял ещё очень молодой стражник, сжимавший в руках запальный пистолет.

— Руки вверх!

Кондар сразу понял, как это выглядело. Штырь в руке. Труп. И разбитый в хлам конструкт. Похоже, его подставили. Хаксли? Или тот новый убийца? Не то чтобы вариантов было много.

— Парень, я…

Выстрел просвистел прямо над головой, и мелкий взрыв раздался позади. Кондар вздрогнул. Этот идиот не шутил.

— Руки поднял! Сейчас же! — вновь закричал стражник. На его глазах показались слёзы.

Сделать сейчас что-либо было нельзя — ещё пулю получить не хватало после всего произошедшего.

Кондар поднял руки и вскоре почувствовал холод наручников на запястьях.

Шаг третий — устранить виновных.

Попробую выкладывать сценки, которые, кмк, можно читать самостоятельно и которые при этом немного раскрывают устройство мира истории. Начну с того, что начну с того, что написал сегодня в финал восьмой главы.

Вовочкин — это фамилия :)

***

— Это незаконно! — пытался протестовать Вовочкин. Тогда Нина сунула ему под нос удостоверение, и протесты прекратились.
— Что у тебя там написано? — спросил, наконец, Егор, которого переполняло любопытство.
Нина молча протянула ему книжицу и продолжила обматывать задержанного скотчем.
«Заряева Нина Геннадьевна. Оперуполномоченный отдела №3 особого отдела.»
Егор вернул удостоверение и они с Ниной принялись запихивать связанного Вовочкина в машину.
— А что за «особый отдел»?
— Специальное подразделение для сотрудников ФСМБ. В органах в курсе, что нам лучше не мешать и не задавать лишних вопросов.
Запихнув Вовочкина на заднее сидение «Астры» и прицепив его ремнями для надёжности, Егор с Ниной поехали в центр, к центральному офису.
— Что мы будем делать с ним дальше?
— Отдадим под суд духов.
— А это нормально, что мы схватили простого человека? То есть, он же не пробуждённый.
— Мы порой судим непробуждённых. В ситуациях, когда понимаем, что обычное правосудие их не достанет. Такая возможность предусмотрена вторым дополнением к Пограничному пакту.
— Это что? — спросил Егор.
— Ты должен был ознакомиться с документами на первой неделе. Ты их вообще читал?
— Ну… там так много, что я всё прочесть не успел.
Нина тяжело вздохнула и пояснила:
— Второе приложение позволяет прибегать к Суду Пограничного Совета в случаях, когда непробуждённый совершил особо тяжкое преступление, его действия породили неупокоенного духа и обычные судебные механизмы бессильны.

Все чудесатее и красивее

Полки книжных магазинов и витрины маркетплейсов заполнили настолько красивые бумажные книги, что их порой страшно читать — хочется поставить на полку и просто наслаждаться как арт-объектом. Красивые цветные иллюстрации, раскрашенные обрезы с узорами, необычные обложки с вырезанными «окошками». Книга давно превратилась в артефакт и предмет коллекционирования. Бумажной книге давно и долго предрекают смерть, а она только смеется всем в лицо, становится красивее и прекраснее.

Что еще интереснее, такие лакшери-издания больше всего популярны среди молодежной аудитории, читателей так называемого young adult, литературы для молодых взрослых. Так, по опросам за 2022 год, оказалось, что «большинство подростков (52%) предпочитают читать бумажные книги» (к слову, по данным уже другого исследования 2024 года, лишь 1% зумеров не читают книг, остальные же книгочеи). А к 2025 году, несмотря на рост цен на бумагу и печать, российский книжный рынок приучился делать издания-артефакты. Чаще всего яркое оформление достается либо переизданиям давних бестселлеров, либо свежим хитам, либо когда издатель видит потенциал «виральности» — как случилось с ироничным космическим вестерном «Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» Марии Закрученко.

О том, что важно отразить при создании подарочного издания и почему их так любят читатели, «Ножу» рассказывают Дарья Урбанская и Анна Журавлева, ведущие редакторы «МИФ. Культура».

«Читатели любят подарочные издания, воспринимая их как артефакт, нечто большее, чем просто текст, написанный на бумаге. Такое издание хочется не только читать, но и бережно держать в руках, показывать другим. Для этого важен визуальный вау-эффект, что иногда называют словом „виральность“: обложка с тиснением, фактурная поверхность, редкая цветовая палитра, страницы, украшенные орнаментами. Уникальность можно также подчеркнуть, придав книге коллекционный статус — этому может способствовать, например, ее ограниченный тираж, индивидуальная нумерация экземпляров, закладка-открытка или футляр», — говорит Дарья Урбанская.

Схожее мнение выражает Анна Журавлева: «Подарочное издание должно вызывать желание сразу взять его в руки и больше никогда не отпускать. Чтобы обложка притягивала взгляд и читатель осознал, что дальше жить без такой книги в коллекции решительно невозможно. Хочется рассматривать и рассматривать — и искать отсылки в самом тексте. Получается подарок-эмоция, подарок-впечатление: не это ли мы на самом деле хотим дарить?»

Литература становится культурой обладания. И читатели хотят, как тот раджа, больше, больше, больше — но не золота, а мерча и всего с книгой связанного.

Скупи их всех

Почти каждая популярная современная книга собирает вокруг себя сообщество читателей, желающих обладать всеми «артефактами», связанными с их любимой историей. Издатели начинают делать, например, акриловые фигурки графа Аверина и героев романов Антонины Крейн, эксклюзивные наборы мерча, а то и вовсе продукты по книжным вселенным типа печенья и ароматов — как было, например, с «Отблесками Этерны» после выхода недавнего сериала.

Наши отцы и дедушки собирали марки, а мы направляем свой взор в сторону любимых миров. Молодежные книги теперь на одном рынке с гигантами кино- и гейминдустрии. Во многом благодаря — куда без него! — «Гарри Поттеру», совершившему революцию в понимании книжного мерча и книжных фандомов. Но о них — чуть позже.

Зачем нам хочется обладать чем-то по мотивам выдуманных вселенных? Эксперты называют разные причины, но основная — желание принадлежать к некоему сообществу, хотя в то же время психологи порой говорят, что стремление к коллекционированию и обладанию вещью — компенсация теплых отношений или борьба с тревогой.

Я хочу от тебя косплей

Одно дело — просто фанаты популярного автора (допустим, Виктора Пелевина или Доны Тартт), а другое — целый фандом. Сообщество, сформировавшееся вокруг той или иной истории, которое сперва хочет обладать всем связанным с книгой, а потом уже само начинает творить в рамках выдуманного мира. Рисунки и стихотворения, косплеи и плюшевые игрушки, блюда, упомянутые в тексте… Это огромное творческое сообщество, готовое посвящать почти все свободное время любимым мирам.

Современные авторы любят и лелеют свои фандомы. Вот что рассказала «Ножу» Фрэнсис Кель, автор хитовой серии «Песнь Сорокопута» (она, к слову, тоже получила подарочное издание):

Больше всего в своем фандоме я ценю сплоченность и ощущение семьи. Поэтому главной цитатой для продвижения сделала «И пусть Сорокопут примет вас в свою семью». Я счастлива, когда читатели говорят, что фандом «Сорокопута» уютный, они ощущают себя как дома и что ни в каком другом фандоме они себя так хорошо не чувствовали. В такие минуты мне кажется, что я все делаю правильно.

Сейчас я в восторге от того, что фандом сам организовывает сходки. Недавно они прошли в разных городах России и даже за ее пределами! Например, в Ташкенте. Мне нравится, что читателям не нужна фигура автора для того, чтобы собраться и повеселиться. Еще из крутого: косплееры «экранизируют» сцены из цикла, даже возможный финал успели поставить, хотя я пока только работаю над продолжением. Читатели также создают и сами распространяют мерч, пишут песни — одна вот за месяц зафорсилась на 17 тысяч прослушиваний в «Яндекс Музыке». Мне дарят игрушки, одежду, шоперы с героями цикла. Как-то прислали 3D-голову одного из героев. Также фанаты переводят первую книгу цикла на другие языки.

Однако не любая молодежная книга (или серия) обладает магнетической силой, собирающей читателей в фандом. У истории должен быть особый потенциал. Прежде всего — эмоциональный заряд. Где это удается, там энергия высвобождается в творчество поклонников. Для этого не нужно ни феи-крестной, ни волшебного порошка Урфина Джюса — только собственные силы и искреннее удовольствие от прочитанного.

Источник: https://knife.media/

Обложка для паспорта с ручной резьбой. Сделана из кожи Херманн ОАК. Которую к сожалению больше в России не привозят. 

Ручная окраска + аэрография японскими водными красками + спиртовые фибингс.

Второй день марафона и одно из самых сложных для меня заданий. Проработка персонажа.

У меня с этим традиционно проблемы, и тем полезнее выложиться и сосредоточиться на сути.

Если говорить конкретнее, задание звучит так:

Написать список желаний для твоего главного героя/героев. Раздели его на три блока: желания (хочет), необходимость (надо), страдания (гложет). Затем из всего списка выдели главный пункт, который будет целью жизни главного героя.

Чтобы не отвлекаться от сути, я решил оформить задание не художественно, а как документ, и получилось следующее:

Желания:

Начнём с простого. Егор любитель видеоигр и научной фантастики. Он хотел бы иметь собственную Playstation. Однажды он наткнулся на модельку космического корабля Normandy из трилогии Mass Effect, и теперь мечтает заиметь себе такую же, но цены кусаются.

Ещё Егор любит музыку и не расстаётся с наушниками. Он всё присматривается к беспроводным, но всё никак не выделит на них денег.

Егор никогда не знал своего отца, и, пусть он не особо себе в этом признаётся, ему хочется узнать, кто же его отец и поговорить с ним хотя бы раз.

Егор потерял мать, когда ему было пять и почти её не помнит. Ему хотелось бы узнать её получше, но как? Даже шаман не может в любой момент по желанию призвать любого духа, которого захочет.

Необходимости:

Егор шаман, а это значит, что он притягивает лишнее внимание духов, недобро настроенных колдунов и просто дилетантов. Ему необходимо уметь обезопасить себя и жилище. Для защиты он чаще всего использует особым образом заговоренные травы и поделочные камни. Из трав Егор предпочитает анис, потому что удобно использовать семена, они долго хранятся, и живой папоротник, потому что он неприхотлив в уходе.

Из камней Егор больше всего любит малахит, но часто использует и яшму. Обычно браслеты с одним-тремя камушками: так получается не так накладно, ведь, защитив хозяина, камень трескается и становится непригоден для оберега.

Страдания:

Так как Егор сам рос без родителей, он очень чуток к проблемам детей с родителями. Особенно к сиротам. Бывает, это его подводит.

После становления шаманом Егор повидал много смертей, во многих из которых винит себя. Стараясь заглушить чувство вины, он стремится дотянуться до любой беды, и помочь с ней. Особенно остро он реагирует на угрозу чьей-то смерти.

После первой встречи с нечистью, а это была навка, у Егора появился страх перед водоёмами и стоячей водой. Особенно его беспокоят омуты, болота, заболачивающиеся и затянутые ряской пруды и озёра.

Цель:

Егор стремится искупить вину за смерти, в которых считает виноватым себя.

Смотрите, как прикольно получилось анимировать обложку книги - как будто персонажа в игре выбираешь!

Для визуализации персонажа использовал Stable Diffusion

Для интеграции в фон - NanoBanana

Анимация - от ГигаЧата

Вот еще версия с киношным облетом персонажа:

Глава далась не просто (что-то в последнее время что ни глава, то всё "далась не просто", сколько ж можно то?!). И работы навалилось много, и домашних дел, ещё пошёл учиться на права, а то сколько ж этим затягивать то можно? Да и сами события в главе не самые простые для описания. Писал, переписывал, добавлял... надеюсь, получилось не совсем плохо ( ¬, ¬)

Пятая глава закончилась на том, что сытыгах добрался до Егора, но, кажется, это была ловля на живца... К сожалению, не всё пошло по плану (будто кто-то сомневался!)...

Кажется, теперь надо будет сгенерировать новую картинку Егора с Гармом (спойлер?🤔)

Спасибо за ваш интерес к моему творчеству, и приятного чтения!

Первая глава тут

***

Сытыгах стоял совсем рядом с Егором, окутывая его смрадом гниющей души. «Он знает моего отца?» — засел в голове вопрос. Отвлёкшись, Егор не заметил, как колдун протянул к нему худую, костистую руку. Резкая боль пронзила грудь, и Егор отшатнулся. Сытыгах уколол его кривым когтем. Из маленького прокола вытекло и повисло в воздухе несколько серебрящихся капель эссенции души.

— Какой чистый цвет, — прошипел сытыгах.

— Что тебе надо? — спросил Егор.

— Чего я хочу неважно. Важно, что я должен для этого сделать.

Едва он это произнёс, как его лицо исказила гримаса ярости. В тот же миг раздался тонкий свист, и мимо головы Егора пролетела сверкающая, как полярное сияние, стрела. Сытыгах метнулся в сторону, и стрела только немного задела его щёку. В воздухе повисли несколько жёлто-зелёных, напоминающих гной, капель. В этот момент пуповина души дёрнула Егора назад, и он пушечным снарядом влетел в тело, упав навзничь. Ночную тишину вспорол вопль, полный злобы и разочарования. Глубоко в снежной завесе вспыхнул шар пламени, и раздался грохот.

— Уходи отсюда, живо! — прокаркал появившийся внезапно Хутха и улетел в сторону взрыва.

Несколько секунд Егор сидел на холодном асфальте, приходя в себя. Этого времени хватило, чтобы его нашёл сытыгах. Он выскочил из снежной пелены. Сейчас колдун выглядел совсем иначе, и лишь по запаху Егор узнал его. Он был обожжён и покалечен. Левая рука дымилась, и безвольно висела, а в правой он сжимал тонкий клинок, сделанный будто из грязного, жёлто-зелёного стекла. Несмотря на потрёпанный вид, глаза его светились багровым гневом. Он размахнулся, намереваясь снести Егору голову, но из тени взметнулась тонкая полоска тьмы. Клинок врезался в неё с глухим стуком, так и не достигнув шеи. На лице сытыгаха, мелькнуло удивление, быстро сменившееся яростью. Он замахнулся для нового удара, но сбоку на него налетел человек, сбив с ног.

Оба, и сытыгах, и напавший на него, упали на землю. Они яростно били и пинали друг друга. Кто-то из них метнул оранжевую искру, но промазал, и снаряд улетел в небо. Ещё одна вспышка врезалась в газон, разметав землю. Сытыгах извернулся, пнул напавшего в живот и проткнул его своим мечом. Лезвие выступило у человека из спины, он обмяк и упал на землю. Пошатываясь, сытыгах встал и вынул из тела клинок. Он и сам едва стоял на ногах, но злоба в глазах не потускнела. Он бросил взгляд на Егора, шагнул. Раздался треск, и колдуну в спину ударила молния. Мир хрустнул, а затем с оглушительным грохотом лопнул.

Когда гром стих, навалилась тишина. То ли Егор оглох от грохота, то ли все звуки испугались, и попрятались. Снегопад прекратился так же внезапно, как и начался, и Егор увидел, Нину. В абсолютной тишине она подбежала к убитому сытыгахом человеку и опустилась перед ним на колени. Сейчас, когда всё успокоилось, Егор присмотрелся. Он увидел знакомую коричневую куртку, серые кроссовки, джинсы трубами и понял, что там лежал Илья. Очередная жертва его, Егора, слабости. Плечом он ощутил знакомую тяжесть: вернулся Хутха.

Постепенно звуки возвращались. Шумела неподалёку дорога, шелестел сухой листвой ветер. Вскоре приехала машина. Она забрала Нину, тела Ильи и сытыгаха.

— Иди домой, — тихо сказала Нина, прежде чем уехать, — ты ничем не поможешь.

Это верно. Он ничем не поможет. Никогда не помогает. За что бы ни взялся, всё идёт наперекосяк. И всегда кто-нибудь умирает.

— Нам пора, — прервал Хутха мысли Егора, когда на утонувшей во тьме улице остались лишь они двое, да противостоящие наступившей ночи фонари.

Егор тяжело поднялся, и побрёл в сторону дома.

— Почему? — спросил он тихо. — Почему это происходит со мной?

— Потому что только ты можешь с этим справиться.

— Чушь!

— Может быть, — ответил Хутха. — Но за свою жизнь я много раз сталкивался с судьбой. Это не то, что ты можешь выбрать. Она как сегодняшний стылый ветер, случается независимо от нашего желания, но мы сами решаем, как её встретить. Можешь взглянуть ей в лицо, показать, что не боишься, а можешь попытаться сбежать. Но в одном можешь быть уверен: она тебя всё равно нагонит. И когда это случится, ты окажешься не готов.

«Я оказался не готов», — согласился Егор про себя, открыл дверь подъезда и вошёл, и стылый ветер, пронизывающий до самых костей, вошёл следом. Может хватит убегать? Егор повернулся к закрывающейся двери, и порыв ветра ударил его в лицо. В груди будто надули воздушный шарик. Он поднялся к горлу, и выше, в голову, и вытолкал все тяжёлые мысли. Егор пошёл вверх по лестнице, и шаги, казалось, давались легче, чем прежде. Наверно, именно это и происходит, когда принимаешь верное решение.

— Он ведь не умер, да? — неожиданно спросил Егор, остановившись перед дверью квартиры. — Сытыгах. То, как он выглядел во плоти, совсем не совпадало с внешностью души.

— Нет, — подтвердил Хутха, — не умер. Потрёпан, но жив.

— Мы должны добить его, пока он не восстановил силы, — Егор открыл дверь и зашёл домой.

— Он ослаб, но всё ещё опасен. Ты уверен?

— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то ещё рисковал жизнью. Моя очередь. Только как его теперь отыскать?

— Есть способ. Прячась в твоей тени я заметил, что её облюбовал кое-кто ещё. Завтра, когда восстановишь силы, мы можем попробовать его приручить.

— Давай сейчас, через пять минут. Мне надо умыться.

— Слишком рискованно. Ты очень устал.

— Чем меньше времени мы потратим, тем меньше риск при встрече с сытыгахом, — возразил Егор. — Я справлюсь. Пять минут.

Раздевшись и умывшись, Егор прошёл в зал.

— Что мне нужно сделать?

— Я не знаю, — признался Хутха. — В твоей тени поселился один из обитателей плана Тени. Я не знаю, что это, и на что оно способно. Я могу ненадолго выгнать это в наш мир, но тебе нужно его как-то задержать. И договориться с ним.

— Тогда лучше немного подготовиться.

У стены стоял массивный шифоньер, от которого в угол падала густая тень. Егор предварительно открыл дверцу, чтобы тень стала больше, взял нож ручной работы, с добротной берёзовой рукояткой и карманный фонарик. Что ещё могло бы ему понадобиться в противостоянии с таким существом, он не знал.

— Возьми ещё свечу. И запали сразу, — посоветовал Хутха. — Сможешь использовать свет для защиты.

— Я готов. Начинай, — скомандовал Егор.

Хутха кивнул и нырнул в его тень. Шли секунды, но ничего не происходило. Егор терпеливо ждал, и вот из тени выскочил сгусток мрака, что чернее печной сажи. Он бешеным мячом бросился в угол, и Егор едва успел отскочить, чтобы запереть существо там. Оно металось, но деться никуда не могло. Интуиция подсказывала Егору, что надолго запереть существо не удастся, и медлить нельзя. Но что делать? На размышления не было времени, и он сделал единственное, что пришло ему в голову: шагнул из тела.

Тень, в которой спряталось существо, стала гуще и больше. В её глубине двумя угольками тлели глаза запертого там существа. Слышался глухой, низкий рык. Егор одной рукой взял со свечи свет, и поместил перед грудью. Тёплый свет разлился перед ним как щит. Во второй руке Егор держал алебастрово-белую сущность ножа.

Он шагнул, и оказался у самой тени. Где-то вдалеке, в теле, бешено колотилось его сердце. Возможно даже слегка тряслись руки, но на душе испуг отражается иначе. Егор сделал глубокий вдох, загнал страх как можно глубже, и шагнул в тень. Внутри было огромное пространство, границ которого невозможно ощутить. Казалось, в любую сторону можно идти бесконечно долго, да так и не дойти до стены. Тварь Тени отошла немного назад, но всё так же, не мигая, смотрела на Егора. Рык стал громче.

Шаг. Ещё один. Медленно Егор шёл вглубь, и тьма всё плотнее смыкалась вокруг. Он боялся, что сейчас обернётся, и не увидит выхода, что зверь сейчас бросится вперёд, и разорвёт его душу в клочья. Шаг. Рык всё громче. Шаг. Угольки глаз всё ближе. Шаг. Огонёк свечи всё тусклее. Шаг. Струйки тьмы, как чёрный дым, обволакивают Егора. Огонёк дрожит, но держится. Всё. Зверь тени совсем близко. Протяни руку, и коснёшься его морды. Или он откусит её. Что же делать дальше?

Медленно Егор поднял свободную руку. Затем ещё медленнее вторую, с ножом. Он прислонил лезвие к ладони, и сделал надрез. Острая боль пронзила руку до плеча, но это ничего. Это можно терпеть. Из раны выступила серебристая жидкость — эссенция души. Егор приказал ножу исчезнуть, и тот пропал. В освободившуюся ладонь он набрал эссенцию. Собравшись с духом, он совершил совсем безумное: вытянул руку вперёд, за щит света. Всё, от ладони до локтя, пропало в непроглядной тьме. Угольки глаз качнулись. Замерли. Секунда. Вторая. Третья. Что-то влажное коснулось руки. Зверь тени принял угощение. Егор медленно вернул руку из тьмы, и облегчённо выдохнул.

Но расслабляться рано. Не поворачиваясь к зверю спиной, Егор попятился назад. Угольки глаз опустились, будто существо легло.

Обратный путь дался легче. Всего четыре шага, и нога оказалась на свету, в комнате. Ещё шаг, и Егор вернулся в тело.

— Я закончил, — сказал Егор Хутхе и соединил свою тень с тенью в углу. Существо метнулось к бреши, и скрылось в своём плане существования. Из тени вынырнул ворон.

— Как всё прошло? — спросил Хутха.

— Узнаем завтра.

— Что ты сделал?

— Угостил его эссенцией своей души.

— Ты что?! — воскликнул Хутха. — С ума сошёл?!

— Ничего лучше мне в голову не пришло. К тому же я ещё жив, а значит оно не хочет моей смерти. И ещё… в драке с сытыгахом что-то из тени защитило меня. Я думаю, это было оно.

— Что ж. Сделанного не воротишь. Последствия твоего решения покажет только время.

Следующее утро выдалось ясным. Восходящее ноябрьское солнце оставляло на полу комнаты длинные тени. Егор проснулся, сел на кровати, поставив ноги на холодный пол, и заметил, что вокруг них вьётся едва-заметный чёрный дымок. Его тень была чернее остальных и, будто бы, обзавелась глубиной. Неожиданно для себя, Егор увидел ту самую брешь, о которой говорил ему Хутха.

— Уже заметил его? — спросил грач со шкафа.

— Провал?

— Нет. Своего питомца. Кажется, твоя вчерашняя затея увенчалась успехом.

— Питомца? — не понял Егор.

— Позови его, — посоветовал Хутха.

Егор не понял, кого позвать, и чего от него требуют. Он вообще, сразу после того как проснулся, понимал мало. Некоторое время он сидел и пытался осмыслить то, что сказал ему Хутха. Вчерашняя затея? Бой. Сытыгах. Смерть Ильи. Месть. Самые важные события прошедшего вечера одно за другим всплывали в памяти, и, наконец, он вспомнил свою попытку приручить зверя тени.

— Явись, — негромко скомандовал Егор, и его тень выросла, вспухла, от неё отделился сгусток мрака, который принял форму большого чёрного пса. Он удивительным образом был одновременно объёмным и двухмерным, словно тень. Зверь тени смотрел на Егора красными, будто горячие угли, глазами с вызовом, но без агрессии. Казалось, он понимает всё, что происходит, в том числе и речь.

— Кажется, ему пришлась по вкусу твоя душа, — сказал Хутха.

— Тогда он получит награду за свой выбор, — сказал Егор, взял с прикроватной тумбочки нож, и поднялся, покидая тело.

— Ты уверен? — обеспокоенно спросил Хутха.

— Нет, — ответил Егор, — но мне кажется, что так будет правильно. Тебе понравилась эссенция души, да? — обратился он к псу. Сейчас он меньше походил на тень. Немыслимым образом Егор различал оттенки мрака, из которого был соткан зверь. — Я ценю, что ты решил помочь мне.

Сказав это, он сделал небольшой надрез на ладони. Снова боль разлилась по всей руке до плеча. Из раны вытекло несколько капель эссенции души. Егор собрал их в ладонь, и протянул зверю тени.

— Угощайся.

Пёс поднёс морду к ладони, и слизнул угощение.

— Хорошо. Мне нужна твоя помощь. Человек, который напал на меня вчера вечером. Я хочу его найти.

Пёс подскочил, и принялся принюхиваться.

— Не сейчас. На охоту пойдём ночью, — немного подумав, он добавил: — На время, пока ты будешь со мной, тебе понадобится имя. Буду называть тебя Гарм.

Егор готов был поклясться, что пёс посмотрел на него с удивлением.

— Подходяще, — одобрил Хутха.

— Помоги мне подготовиться к бою, — обратился к нему Егор. — Не хочу, чтобы этот урод снова сбежал.

— Тебе бы думать о том, чтобы он тебя не убил, а не о том, чтобы он не сбежал! — сказал Хутха.

— Помоги мне победить, — уточнил Егор. — У нас мало времени. Нельзя дать сытыгаху восстановиться. Сейчас не время щёлкать клювом, — улыбнулся он.

— Вот паршивец! Готовься. Тебя ждёт адский денёк! Я не позволю тебе подохнуть от какого-то сгнившего! Поднимай зад, умывайся, и тренироваться!

Буду благодарен за любые указания на ошибки! :)

Долгожданное (надеюсь) продолжение истории Егора и Хутхи :)
Вообще, это переработанная первая половина рассказа "Плащ с во́роньим пером". Изменений не много. Только несколько сцен, но вторая половина рассказа, рассчитываю, поменяется сильнее...
Приятного чтения :)
глава 1

***

Год прошёл настолько спокойно, что если бы не Хутха, Егор вовсе забыл бы, что он как-то отличается от людей, которых каждый день видит вокруг себя. Наступила осень. Опали листья. Выпал и сошёл первый снег.

Новый день встретил Егора необъяснимой тревогой. Его беспокоил сон, на первый взгляд обычный: он гулял по Москве, по Преображенской набережной свернул на Стромынку, а оттуда, зачем-то, на Колодезную улицу. Название он узнал из таблички на доме.

В память въелась девятиэтажка песочного цвета. Но тревожило не это. У Егора никак не получалось вспомнить, что произошло дальше. Последнее воспоминание — как он входит в подъезд, а дальше — провал. Как отрезало. И это очень тревожило. Казалось, что именно там, в этом провале скрылось что-то очень важное.

Отчаявшись вспомнить окончание сна, Егор открыл глаза. Рядом на кровати сидел Хутха и, не моргая, смотрел на него.

— Собирайся, — каркнул он и чёрной тенью вспорхнул на шкаф.

— Я глаза открыть не успел, а тебе уже что-то от меня надо, — пробормотал Егор, выползая из-под одеяла.

— Твой сон — это зов, — прокаркал в ответ Хутха.

— Какой ещё зов? — Егор сел на кровати и поставил ноги на холодный ламинат.

— Зов души. Видимо, кто-то попал в беду. Мы с тобой обязаны откликнуться, раз услышали его.

— Кажется, что обязан я сегодня прийти на работу. Точка.

Хутха слетел со шкафа, сел Егору на плечо, больно оцарапав кожу, и клюнул его в голову.

— Ты обязан принять зов! — громко каркнул он прямо на ухо.

Егор вскочил, сбросил с плеча надоедливого грача, получив ещё несколько болезненных царапин, и ответил:

— Пусть этим кто-то другой займётся. Стопудово его ещё кто-то услышал.

— Если зов достиг нас, значит других нет. Мы обязаны помочь.

— Я обязан пойти на работу. Точка! Прогуляю, меня уволят. Чем я тогда за квартиру заплачу? А? А жить где, когда меня выселят? На теплотрассе?

— Не знаю, — признался Хутха, — но зов мы игнорировать не можем. Себе же хуже сделаем.

— И что же случится? — едки спросил Егор.

— Душу шамана, который проигнорировал зов, отмечают клеймом. После его получения я больше не смогу с тобой оставаться, а другие духи будут тебе мстить. Не думаю, что ты протянешь долго.

— Хорошо! — сдался Егор, — Забегу туда после работы. Доволен?

— Нет, — каркнул в ответ Хутха, — но согласен.

Вечером, в метро, Егор сошёл с фиолетовой ветки раньше обычного и поехал на северо-восток. Набережная, которую он видел во сне, была у Яузы. Голова раскалывалась, предупреждение Хутхи невозможно было игнорировать. Лучше съездить, проверить, что там стряслось.

До нужного места он добрался, когда на улице уже почти стемнело, а над домами на западе оставалась совсем узкая розовая полоска — последний вздох уходящего дня.

Первый подъезд, шестой этаж, квартира двадцать четыре. Егор нажал на кнопку звонка и по ту сторону раздалась мелодичная трель сойки. Он не слышал такие звонки с детства.

Дверь открыл юноша, лет восемнадцати. Растрёпанный, лицо худое, глаза ввалились.

— Извините, пожалуйста, — сбивчиво пробормотал он, — я постараюсь его успокоить.

В этот момент в глубине квартиры кто-то истошно завопил. Юноша весь сжался, став ещё меньше, чем был прежде.

— Кажется, ты неправильно меня понял, — сказал Егор, входя в квартиру, — я не жаловаться.

— Я… Я вызвал полицию! — заявил парень, испугавшись, что сейчас с ним будут разговаривать совсем не по добрососедски.

— Успокойся. Я пришёл помочь. Позволишь пройти взглянуть на того, кто кричал?

— Вы врач? — спросил парень, впрочем, не впуская Егора в квартиру. — Вас соседи вызвали?

— Нет. У меня…

В этот момент Хутха вспорхнул, и полетел вглубь квартиры. Парень переполошился, и побежал следом, пытаясь его поймать. Егор, воспользовавшись моментом, скинул кроссовки и пошёл за всеми.

Хутху он обнаружил сидящим на шкафу, который стоял впритык к изножью деревянной кровати-полуторки. Парень, открывший им дверь, метался под шкафом, не понимая, как бы достать со шкафа обнаглевшую птицу. На кровати лежал без сознания мужчина лет тридцати. Его болезненно-желтая кожа блестела от пота, а на лице застыла гримаса боли.

— Это он звал? — спросил Егор Хутху.

— Да, — ответил грач.

— Что… Как? — спросил совсем ошалевший парень.

— Грачи очень умные, — спокойно сказал Егор, — умнее попугаев. Ты вот видел говорящих попугаев?

Парень кивнул.

— Вот. А грачи умнее. Ничего же странного, что птица, которая умнее попугая, умеет говорить, да?

— Н-наверно.

— Вот и отлично, — сказал Егор. — А теперь посмотрим, что же с ним стряслось.

В этот момент больной резко выгнулся и завопил так, будто с него заживо кожу сдирали. Через несколько секунд он затих, и опал, тяжело дыша.

— Что с ним? — тихо спросил парень, так и стоя возле входа в комнату, и так же тихо добавил: — Что происходит вообще?

— Сейчас попробуем узнать, — ответил Егор и, решив хоть как-то разрядить обстановку, добавил: — тебя как зовут-то?

— Николай, — ответил парень.

— Я Егор, — он протянул руку и Николай вяло пожал её в ответ. — Он тебе кем приходится?

— Брат старший.

— Хорошо. Ты не замечал за ним в последнее время чего-нибудь странного? Может он уставал больше обычного или вёл себя не как всегда?

— Да нет, — медленно ответил Николай, — ничего такого.

— Ладно. Я осмотрюсь тут немного, ты не против?

Николай кивнул. Егор снял толстовку и повесил за капюшон на угол двери.

Комната была прямоугольная, в длину примерно вдвое больше, чем в ширину, и обставлена из «Икеи». Кровать стояла в самом дальнем от входа углу, зажатая между стеной и шкафом для одежды. Напротив неё — стол. Между ними на полу лежал овальный палас с коротким ворсом и узором в виде множества прямоугольников разных размеров. Слева от входа в комнату, на расстоянии вытянутой руки, было окно, а под потолком висела короткая люстра с круглыми плафонами.

— Егор, — каркнул Хутха, — Помоги.

Грач в дальнем конце комнаты пытался приподнять палас, который с одной стороны был придавлен письменный столом, а с другой — кроватью. Егор приподнял стол и откинул палас. Ламинат под ним был исчерчен чёрными закорючками ожогов, которые складывались в странные узоры.

— Что это? — спросил Егор у Хутхи.

— Обряд, — ответил грач, — но я не узнаю эти символы.

— Кем, говоришь твой брат работает? — спросил Егор Николая, разглядывая странный рисунок.

— Разнорабочим на стройке.

— Кажется, это нам ничем не помогло, — пробормотал Егор.

— Открой, — каркнул Хутха, клюнув ящик стола.

Егор его открыл: внутри лежал блокнот с простой чёрной обложкой из плотного картона. На первых страницах аккуратным, но резким почерком были записаны бытовые заговоры: привлечение удачи, богатства, симпатии противоположного пола.

— Постой, — каркнул Хутха, на одной из страниц с необычным рисунком. Некоторые его закорючки были похожи на те, что на полу.

Некоторое время он разглядывал узор, а затем сказал:

— Напоминает один обряд… Усмирение рассерженного духа. В этом обряде, чтобы умилостивить дух, ему в жертву приносится живая душа. И эти символы нужны, чтобы извлечь душу из тела.

Потом он внимательнее присмотрелся к бессильно лежащему на кровати мужчине, и пробормотал:

— Ну конечно…

— Ты понял, в чём дело? — спросил Егор.

— Взгляни сам и тоже поймёшь.

— Ничего не вижу, — сказал Егор, внимательно помотрев на больного.

— Да ты нормально взгляни, а не глазами! — прокаркал Хутха.

Егор закрыл глаза и сделал шаг. Как только он покинул тело, его обдало холодом, будто он вышел в мокрой рубашке на лютый мороз. От неожиданности взгляд заволокло белой пеленой, но когда взор прояснился, Егор заметил над телом мужчины едва-заметный сизый туман, слабая нить которого протянулась в стену.

— Хутха, это что?

— Пуповина души, — ответил грач мрачно.

Егор сделал шаг назад, возвращаясь в тело. Собственная плоть показалась ему как никогда тёплой и уютной.

— Кажется, я впервые вижу, чтобы пуповина души выглядела так, — прошептал Егор.

— Он не может вернуться. Заблудился, или что-то его держит.

— Но если он кричит… — пробормотал Егор

— Значит душа чувствует боль, — закончил Хутха.

Егор обернулся посмотреть, как такую новость воспринял Николай, но того нигде не было.

— Я позвоню в ФСНСП, — сказал Егор.

Хутха не стал протестовать. Егор достал мобильник и нашёл в записной книжке номер Петра Бочкарёва, с которым познакомился год назад после битвы с Лихом. «Вызов». Оказалось, что он у них какой-то там начальник, но из-за нехватки персонала ездил в поля, как простой оперативник.

— Слушаю, — раздалось в трубке.

— Пётр Иванович, это Егор. Мы год назад виделись, когда я… лихо ловил, — закончил он смущённо.

— А, Егор, помню. Ты по какому вопросу?

— Вы можете прислать ко мне кого-нибудь? У меня тут это… человек душу потерял.

— Это как это?

— Ну вышел из тела, а вернуться не может. И сам неизвестно где. Я хочу его поискать, но мне нужна подстраховка. Что бы кто-нибудь за моим телом присмотрел, пока я… ну искать буду.

— Да-а-а, — протянул Пётр Иванович, — с вами, шаманами, не заскучаешь. Говори адрес, куда людей отправить.

Когда Егор завершил звонок, Хутха сел ему на плечо и прокаркал:

— И как скоро они будут?

— Пётр Иванович заверил, что через полчаса.

— Тогда нам надо подготовиться к ритуалу.

— Какому? — удивился Егор.

— А как ты за душой идти собрался, голова ты дубовая? Вот помрёт Нюрка, я ей всё выскажу за то, как внучка обучила. Уж ей за тебя покраснеть придётся!

— Хутха, ну бабушку то не трогай… — пробормотал Егор.

— А что делать, если внук у неё такой непутёвый? Твоё обучение — её ответственность. Что тебе нужно, чтобы идти на ту сторону?

— Кажется, скрыть лицо и запах, — пробубнил Егор и повернулся к Николаю, который как раз вернулся: — у тебя есть какая-нибудь маска? И ещё нужны благовония посильней.

— Сейчас поищу, — ответил парень и пулей вылетел из комнаты.

— Кажется ему, — проворчал Хутха, — а должен точно знать!

Вскоре Николай вернулся и с виноватым видом сказал:

— Ничего похожего на благовония я не нашёл.

— Понятно, — протянул Егор и, заметив предмет у парня в руке спросил, кивнув на него: — это маска?

— Да, — ответил Николай и протянул Егору выцветшую маску серой мыши из тонкого пластика. У неё были круглые грязно-розовые ушки, того же цвета носик и пушистые щёчки.

Хутха, как её увидел, разразился скрипучим хохотом. Даром что грач, хохотал как гиена.

— В этом в мир духов, — сипло прокаркал он, отсмеявшись.

— Ой, иди нафиг, — бросил Егор и повернулся к Николаю. — Принеси бумагу. Думаю, сойдёт вместо благовоний, но её нужно будет время от времени поджигать и тушить. Чтоб дыма больше было. Бумага то у тебя есть?

Парень кивнул и снова выбежал.

— И кастрюлю побольше! — крикнул Егор вдогонку. — Не солидно себя ведёшь. Для своего-то возраста, — полушёпотом пристыдил он грача.

— Не солидно в этом, — он клювом указал на маску мыши, — в мир духов идти.

Егор в ответ лишь устало вздохнул.

Вскоре вернулся Николай. Он принёс охапку исписанных тетрадей.

— А кастрюля? Жечь то в чём?

Когда в комнате наконец-то было всё необходимое, Егор сел на пол, перед собой поставил кастрюлю, положил в неё несколько смятых листов бумаги и поджёг их. Когда всё сгорело, он размазал сажу по лицу, надел маску и взял в руку бумажный кулёк.

В этот момент раздался звонок в дверь. Николай побежал открывать.

— Добрый вечер, — послышался женский голос. — оперативный сотрудник ФСНСП Нина Сафонова. Это мой коллега, Илья Кириллов.

Егор встал, отряхнул джинсы от пыли и пошёл в прихожую.

— Ты хоть маску сними, посмешище же, — прошептал Хутха, устраиваясь у него на плече.

Егор сдвинул маску на лоб и вышел из комнаты.

— У вас маскарад? — Подняла бровь Нина. Женщина с тонкими чертами лица. У неё были чёрные волосы, тщательно зачёсанные назад и собранные в тугой хвост.

Из-за её спины вынырнул гладко выбритый коротко стриженный мужчина с узким, вытянутым лицом

— А я маску не захватил, — с деланным беспокойством добавил он.

— Очень смешно, — ядовито каркнул Хутха. — Вы тут работать или острить?

Егор с удивлением посмотрел на грача, который сам совсем недавно заливался хохотом из-за этой маски.

— Прости, прости, — подняла руки Нина, — не знала, что у вас тут всё так серьёзно.

— Душа человека пропала незнамо где, — ворчливо сказал Хутха, — думаю, это достаточно серьёзно. Идёмте.

Егор вернулся в комнату пострадавшего и за ним пришли все остальные. В маленьком помещении сразу стало тесно.

— Пойди пока погуляй, — сказал вошедший последним Илья Николаю. — Мы своё дело знаем. Хорошо?

Егор смутно ощутил какое-то воздействие. Николай с остекленевшим взглядом ответил: «Хорошо», — и вышел из комнаты.

— Рассказывай, в чём дело? — спросила Нина.

— Вот этот, — Егор кивнул на лежащего на кровати, — доигрался. Он жив, но, видимо, пытался душой выйти из тела куда-то забрёл и, кажется, там застрял.

— Или ему помогли застрять, учитывая, как он периодически вопит, — добавил Хутха.

— Его душу пытают? — спросила Нина.

— Возможно, — ответил Егор. — Я пойду за ним. Вы должны будете охранять тело, которое останется тут, и периодически поджигать и тушить бумагу, чтобы поддерживать дым. Он должен маскировать мой запах.

— Подожди, — Нина зажмурилась и мотнула головой, — ты пойдёшь в орфен? Голой душой?

— Мы это называем миром духов, но да. Так и есть.

— Ничего себе, — пробормотала она.

— Вы готовы? — спросил Егор. Оба оперативника кивнули.

Егор сел, сосредоточился, наклонился вперёд и его обдало ледяным холодом. Он поднялся. Хутха, который в мире духов выглядел как зыбкая человеческая тень, стоял рядом, у кровати больного.

— Я тоже буду сторожить, — сказал он. — Иди без страха.

Егор кивнул и шагнул в стену, следуя за пуповиной потерянной души. По серебряной нити он через стену дома вышел на улицу, плавно спустился на землю и пошёл к соседнему дому. Пуповина души уводила в подвал. Шагнув сквозь стену, Егор оказался внутри. Серебристая нить обрывалась в десятке метров перед ним.

Поначалу, из-за темноты, Егор не увидел ничего, но затем нечто впереди начало шевелиться. Тёмно-бурое, оно подняло безглазую голову с огромной трёхгубой пастью, вздыбило над распухшим брюхом длинные тонкие руки и утробно зарычало. А под тварью едва-шевелилась серо-белая масса — душа. Наполовину съеденная, но ещё живая.

Егор развернулся, чтобы сбежать, но тварь удивительно быстро метнулась к нему и ухватила за ногу. Голень резануло болью. Изнутри душу обдало огнём, и вокруг руки возник клинок. Егор рубанул вслепую. Тварь взвыла, и выпустила ногу. По пуповине своей души он вернулся в тело. Есть лишь пара секунд прежде чем тварь сделает то же самое.

— Добейте его! — крикнул Егор, как только вернулся.

— Что? Кого добить? — не поняли ничего Нина с Ильёй.

— Хутха, там пожиратель! Нужно…

В этот момент тело, лежащее на кровати дёрнуло рукой. Затем село. Резко, будто кукла.

— Что-то пошло не так, да? — спросил Илья.

— Да. Бежим! — каркнул Хутха.

Егор вскочил и выбежал из комнаты. Оперативники остались внутри.

Тело начало меняться. С отвратительным влажным хрустом руки удлинялись и сгибались в тех местах, в которых не должны. Рот расползся на половину головы. Тварь, чавкая ломающимися конечностями, поползла вперёд.

Первой опомнилась Нина. Воздух вокруг неё задрожал, но в этот миг тварь махнула длиннющей лапой. Нина отскочила, но слишком поздно: на левой руке появились три глубокие царапины.

— Назад, — сказал Илья и вытянул её из комнаты.

— Что это? — спросила Нина у Егора.

— Упырь, — ответил Хутха. — Он сильный, быстрый, свирепый, но тупой.

— Мы тоже не пальцем деланы, — яростно бросила Нина, и воздух вокруг неё зарябил. Она вся напряглась, став похожей на стальную статую, и покрылась потом. Илья встал перед ней собранный и сосредоточенный.

Через секунду квартиру сотряс удар — тварь била в стену спальни. Со вторым ударом стена обвалилась, и показался упырь. Теперь тело его имело очень мало общего с человеком. Длинные многосуставные руки оканчивались тремя острыми когтями. Ноги, толстые и короткие, казалось, были слеплены из фарша с торчащими осколками костей. Тело превратилось в одно сплошное брюхо, которое срослось с головой, ставшей одной здоровой, зубастой пастью. Казалось, что эта тварь предназначена только для того, чтобы рвать и жрать плоть.

Нина высвободила силу, которую удерживала. По квартире прокатился мягкий гул, будто спустили тетиву исполинского лука, и в тварь полетела фиолетовая, будто стеклянная, стрела. Упырь разбил её взмахом лапы. Тут же в него полетела ещё одна, а следом ещё и ещё. Тварь отмахивалась, а Нина непрерывно атаковала. Наконец, стрела вонзилась в лапу, и тут же лопнула, разрывая её до сустава. Упырь взвыл, бросился вперёд и замахнулся здоровой лапой на Нину. Удар не достиг цели, наткнувшись на невидимую стену, которую держал Илья. Две стрелы вонзились упырю в брюхо. Взрыв вырвал у него справа огромный кусок плоти, и разметал по комнате. Нога оторвалась, а в появившуюся дыру мерзкой гирляндой свесились кишки.

Ошарашенного упыря отбросило к стене, и он завалился на неповреждённую сторону. Но не сдох. Он быстро пришла в себя, и уцелевшими лапами заскреб по полу, неумолимо приближаясь к людям.

Нина покачнулась и упала бы, если бы её не подхватил Егор. Он помог ей сесть, прислонившись к стене.

Илья продолжал сражение. Воздух вокруг него задрожал. Раздался свист, и голова твари разлетелась, как арбуз от брошенной внутрь петарды. Упырь замер.

— Сдох, — пробормотал Илья, обернувшись. Он тяжело привалился к стене. С него градом лил пот, а руки заметно дрожали.

В эту секунду желудок подвёл Егора, и его вырвало. Он едва успел отвернуться, ко всем спиной.

— Ты ещё долго продержался, — попытался поддержать его Илья. — Теперь всё закончилось, — добавил он.

— Сомневаюсь, — проскрипел Хутха, указал клювом в сторону останков монстра, — ему кто-то дал блокнот с заклинаниями.

Недавно издательство «АСТ» показало обложку «Ведьмака: Перекресток воронов» Анджея Сапковского, которой фанаты остались крайне недовольны, потому что иллюстрация для нее выглядит как сгенерированная нейросетью.

На фоне скандала пользователи сети в шутку стали делиться своими вариантами обложки, сделанными на скорую (и не очень) руку. Причем монстра заменили на разных персонажей: от Хацунэ Мику до знаменитого польского фольклорного персонажа — бобра!

Источник: www.mirf.ru

Стимпанк — это уникальный жанр, который соединяет воображение писателей, эстетическую красоту паровых машин и чарующую атмосферу викторианской эпохи. В центре жанра лежит представление о мире, где развитие технологий пошло иным путем, оставляя позади электричество и компьютеризацию, но развивая паровые двигатели, механические устройства и ручные изобретения.

Одной из главных черт стимпанка является альтернативная история. Авторы задаются вопросами: "А что, если изобретения XIX века стали вершиной технического прогресса?", "Как выглядело бы будущее в такой вселенной?" Эти вопросы оживают в книгах, где герои путешествуют на дирижаблях, общаются через механические телеграфы и противостоят злодеям с помощью экзотического оружия.

Например, роман "Машина различений" Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга считается классикой жанра. В нем действие происходит в альтернативной Англии, где развитие компьютеров началось с механических вычислительных устройств. А произведения Жюля Верна с его невероятными путешествиями вдохновили десятки авторов на создание новых миров.

Для тех, кто хочет погрузиться в удивительные истории о стимпанке, мы собрали список книг этого жанра. Здесь вы найдете произведения, которые перенесут вас в мир паровых изобретений, интриг и неизведанных горизонтов. Откройте для себя стимпанк — жанр, в котором оживает ретро-футуризм!

Каждый новый выпуск Grand Theft Auto приходит не только с новым миром, героями и саундтреком, но и с обязательным ритуалом, без которого франшиза давно уже немыслима. Речь о девушке с обложки, той самой, что становится визуальным символом эпохи и поводом для бесконечных сравнений с предшественницами.

С анонсом обложки Grand Theft Auto VI Rockstar представила новую "GTA girl", и реакция оказалась предсказуемой – мгновенные параллели с легендарными предшественницами от Vice City до GTA V. На запястье новой героини внимательные разглядели код 305 – телефонный код Майами, аккуратный реверанс к месту действия. На ней футболка местной команды по американскому футболу, пародийно названной Vice City Manatees, что породило отдельную волну догадок о возможных миссиях, связанных со стадионом.

Любопытная деталь, которую часто упоминают в подобных разговорах: из всех "GTA girls" в самих играх появлялись далеко не все. Мисти из оригинальной GTA III – пожалуй, самая известная из тех, кто действительно существовал в игре, хотя её внутриигровая модель мало напоминала промо-арт. Джони из The Ballad of Gay Tony тоже встречается в сюжете, а героиня с обложки Chinatown Wars появляется буквально на несколько минут перед смертью в начале истории.

Отдельная история с девушкой с обложки GTA V. Долгие годы её путали то с Линдси Лохан, то с Кейт Аптон – первая даже подавала иск против Rockstar и Take-Two, утверждая, что образ списан с неё. На деле моделью официально выступила Шелби Уэлиндер, хотя сходство с известной фотографией Аптон было настолько очевидным, что разговоры о замене девушки недорогой моделью вместо звезды тех лет не утихали годами.

Подход вполне в духе юридической стратегии Take-Two.

Источник

Ночной клуб “Склепка” встретил Таню неприлично громкой музыкой и таким тусклым освещением, что барный стул пришлось искать почти на ощупь. Рядом тут же оказался молоденький темноволосый бармен. В красной подсветке бара он его лицо казалось чересчур бледным. Бармен услужливо осведомился:

– Чего желаете?

– Водки, пожалуйста, – голос предательски осип, пришлось прокашляться.

– А может, “Кровавой Мэри”? – он заговорщически подмигнул и криво улыбнулся.

– Нет, спасибо. Пока что только водки.

Пока бармен суетился, выполняя заказ, Таня перевела дух и осмотрелась.

Танцпол был битком. Казалось, между извивающихся тел не проскочит даже мышь: нечего и думать, сунуться в самую гущу. Она не собиралась лезть, но руки все равно начали трястись. Сколько их тут? Десятки? Сотни?

Нет, она будет осторожна, чтобы не повторить судьбу предшественников.

Рюмка стукнула по лакированной столешнице. Таня обернулась и успела заметить, как бармен поспешно прячет широкую улыбку. В полутьме зубы выглядели странными и неправильными.Бармен неотрывно смотрел на нее.Она еще раз улыбнулась и пошла все-таки на танцпол. Это же клуб, черт возьми! Иногда можно себе позволить немного расслабится. Но все же не настолько, чтобы лезть в середину. Лучше немного подергаться вот здесь – с краю, где почти никого.Несколько раз на нее бросали хищные взгляды – Таня отвечала кокетливой улыбкой.Потанцевав немного, она вновь вернулась к бару. Бармен прозорливо приподнял над стойкой початую бутылку с прозрачной жидкостью. Таня кивнула, надеясь, что выглядит достаточно безоружно.– Может, возьмете еще что-нибудь? – рюмка вновь стукнула о столешницу.– А что вы посоветуете? – она подалась вперед и подмигнула. – Я сегодня хочу попробовать что-нибудь новенькое.– Хотите коктейль? “Секс на пляже”? – бармен снова криво усмехался, приподнял брови.– А есть что-то с барменом? – Таня почти легла на стойку, демонстрируя довольно глубокое декольте кофточки.– Я освобожусь через полчаса, – так деловито ответил он, будто она предложила вызвать такси.– Я буду ждать! – только бы не перестараться с алкоголем и актерской игрой.Водка снова полилась в горло, глаза защипало от брызнувших слез, дыхание перехватило.Таня снова полезла носом в сумку. Кожзам, дерево, металл. Отпустило.Бармен понимающе усмехался и оплату не попросил.Все это время она не отходила от бара. Для достоверности заказала себе еще и коктейль, даже не запомнив мудреное название. За него все же заплатила, чтобы не привлекать лишнего внимания, но так и не пригубила ни разу. Бармен бросал на нее косые жадные взгляды, а Таня гадала: где это случится? Может, у них есть какая-нибудь специальная комната для “отдыха”? Или придется идти на улицу. Но ведь там холодно и куча свидетелей.Хотелось бы, конечно, провести время с комфортом.Наконец, к бармену подошел сменщик. Они обменялись несколькими короткими фразами. Сменщик одобрительно качал головой и хлопал товарища по плечу. Потом “ее” бармен пролез под стойкой и махнул рукой.Таня подхватила сумочку и послушно засеменила следом, изо всех сил шатаясь в разные стороны и глупо улыбаясь.Они прошли по длинному тихому коридору, несколько раз свернули и остановились у неприметной серой двери с табличкой “Туалет для сотрудников”. Таня немного занервничала: туалеты в клубах не отличались простором. Может, лучше прямо здесь? Но бармен не оставил ей выбора. Он притянул ее к себе за талию и требовательно прижался к губам.Язык словно тальком присыпали.Таня с трудом заставила себя ответить на поцелуй. Алкоголь сильно приглушил все ощущения, и лишь благодаря этому ее не вырвало. Одновременно она быстро, но бесшумно потянула за молнию сумочки, открывая.К счастью, бармен не стал долго тянуть и изображать пылкого влюбленного.Открыл дверь, оторвался от ее губ и грубо запихнул в туалет – просторное, светлое помещение без кабинок. Щелкнул замок. Бармен обернулся.Черты его лица неуловимо изменились.Если бы она была действительно такой пьяной, как хотела казаться, то не заметила бы заострившихся скул, сверкнувших желтым глаз, сузившихся и вытянувшихся зрачков. Но он пока держался. Наверное, хотел поиграть с ней, притворится обычным человеком.Но она видела необычную бледность кожи, серые ногти и светящиеся желтым глаза.Не зря наставник несколько месяцев таскал ее по городу, заставляя выискивать тварей в толпе обычных людей. Рассказывал про внешние отличия, про запах и повадки. И учил проверять перед атакой, а узнав – бить без сожаления.Таня отступила вглубь простого туалета, поближе к раковинам, улыбнулась.Бармен тоже улыбнулся, почти не скрывая нечеловечески длинных и острых клыков. Она обернулась, ловя их отражение в единственном крошечном зеркале, весевшим здесь, видимо, для красоты. Зеркало послушно отразило туалет: писсуар и обычный унитаз, кафель на стенах и на полу, дверь и даже саму Таню, прижавшуюся к раковинам. Но только не бармена, стоявшего напротив и хищно улыбавшегося.Попался.Делая вид, что хочет броситься в его объятья, Таня шагнула вперед, подвернула ногу, неловко взмахнула руками, как бы пытаясь поймать равновесие. Сумочка сверкнула дешевыми клепками, из нее выпал и со звоном покатился по кафелю большой – в длину не меньше ладони – ржавый гвоздь. Бармен удивленно уставился на него.– Ой, – смущенно хихикнула Таня.– Зачем он тебе? – удивленно спросил бармен, наклоняясь за странной вещью.Сцепив руки в замок, Таня замахнулась и ударила по шее склонившегося мужчины изо всех сил.Он удивленно хэкнул и по инерции согнулся еще сильнее. Таня подняла ногу, встречая его лицо своим коленом. Бармен отшатнулся, хватаясь за нос, хотя не мог чувствовать боль.Он еще не понял, еще играл свою роль, еще хотел ее обмануть.Она выхватила из сумочки длинный остро заточенный осиновый кол. Одной рукой толкнула бармена в плечо, прижимая к стене, а второй четким коротким движением вогнала осиновый кол прямо сквозь грудную клетку в сердце. Заговоренный кол прошел через кости и мышцы как горячий нож через масло.Бармен нелепо дернулся, оскалил нечеловечески длинные клыки, рванулся в тщетной попытке дотянуться до нее, но было поздно.Таня отошла назад, глядя, как тело кулем валится на пол. Глаза вампира закатились, оставив только желтоватые белки. Конечности несколько раз конвульсивно дернулась и застыли.Теперь оставалось самое неприятное.Ржавый гвоздь лежал там же, где упал. Таня подняла его, достала из сумки увесистый короткий молоток, подступила к телу. Приставила гвоздь к черепу и несколько раз сильно ударила по шляпке, под неприятный влажный хруст, вгоняя железное острие на всю длину.Тело вампира тут же поблекло, посерело, а потом с легким шелестом осыпалось на пол сухим пеплом и трухой.Почему-то железо, вбитое в тварь после смерти, немедленно превращало все останки в прах. Это было очень удобно для охотников, таких как Таня. Не нужно думать, куда спрятать тело с колом в сердце, как объяснять обычным людям, что перед ними не труп человека, да и мести родственников убиенного можно не опасаться.Таня подняла с пола инструменты и положила назад в сумочку, пытаясь унять запоздалую дрожь.Кол уже непригоден: заговора и пропитки хватает только на один раз, а дальше он превращается в обычную острую деревяшку. А вот гвоздь – многоразовый. Наставник так и не рассказал ей, где он этот гвоздь взял, просто передал перед уходом на пенсию вместе с книгами, личными наблюдениями и пожеланием удачи.Так что гвоздик приходилось беречь.Таня отряхнула джинсы от пыли и пепла, поправила волосы и вышла из туалета. Несколько секунд вспоминала, как вернуться в зал, а потом зашагала по коридору. Теперь главное – не встретить другого вампира, чтобы спокойно выйти из клуба и вернуться домой.Сегодня на одну тварь в городе стало меньше.

Запивать или закусывать она не любила, поэтому прижалась носом к собственной объемной сумке. В ноздри потек приятный запах дешевого кожзама, свежесрубленного дерева и мокрого металла. Водка оставила выжженную дорожку внутри, но зато страх как рукой сняло. Таня проморгалась, несколько раз глубоко вдохнула и подняла глаза.

Таня улыбнулась, рассы́палась в благодарностях и немедленно выпила халявную рюмку.

– За счет заведения, – ухмыльнулся бармен.

– Спасибо, – она приняла рюмку, положила рядом крупную купюру.

-Сила живет во мне и я живу в силе. Сила живет во мне и я живу в силе. Сила живет во мне и я живу в силе, - хотя Ешка практически шептала, ей казалось, что вот-вот и она лишиться голоса. И не только от того, что повторяла эту фразу вот уже как минимум минут сорок. Но еще и от страха. Она одна, ночью, в избе ведьмы. На улице темень, на столе – три свечи. Днем казалось, что нормальные, большие свечи, надолго хватит. А сейчас свечи кажутся такими тонкими, столь хрупок их огонек и ненадежен.

Но сильнее страха было желание пройти этот тест и стать на путь ведьмы. Отомстить, растоптать обидчиков. Все это она сможет, как обещала Пира. Ешке очень повезло, что Пира вообще согласилась ее учить. Ведь ведьма еще была не стара – всего сорок лет, даже для простой женщины не возраст, а уж для той, что с потусторонним знается – так вообще, считай, молодость. А вот согласилась. Только условие поставила.

-Ты одна останешься в моем доме, а я к сестре уйду. Ночь все должна пробыть, и слова говорить, что я скажу. Через какое-то время придут к тебе. – сказала строго Пира

-Кто придет? – спросила Ешка и сердце забилось часто-часто.

-А вот кто решит, что ты подходишь в распространительницы воли и силы их, что твоя душа с его или ее схожа – тот и придет. Я лишь догадываться могу, но тебе говорить не должна свои догадки. Иначе испортить все можно.

-А как я узнаю…его…их?

Пира рассмеялась

-Узнаешь. Да больше никто в эту ночь ко мне не сунется.

-Ладно, - кивнула Ешка, - и что дальше?

-Дальше? Дальше уже от тебя будет зависеть. Как договоришься с ними. Главное тут – не бояться их. Но и не хамить. И да, испугаешься или напрочь откажешься – потом даже не пытайся. Даже другие силы тебя под крыло не примут. В этой жизни уж точно.

Потому Ешка взяла себя в руки и решилась на то, на что бы никогда не решилась если бы не злость и обида жуткие. Потому она сейчас повторяет охрипшим от страха и напряжения голосом эти две фразы, вновь и вновь.

Внезапно порыв ветра распахнул окно и задул свечи. Ешка взвизгнула но тут же закрыла рот ладонями – нельзя было показывать страх, нельзя. А свечи вдруг затрещали и вновь загорелись, только уже горели они красным неестественным пламенем, и в их свете увидела Ешка, что она больше не одна в комнате.

Рядом со столом со свечами стояла высокая девушка, одетая в серое платье, расшитое перламутром, который переливался в странном свете. Светлые пепельные волосы, коротко стриженные, были растрепаны. По виду, девушке было лет семнадцать. Она смотрела на свечи очень внимательно, будто хотела там что-то увидеть. Ешка молчала, ждала. Через минут пять, женщина посмотрела на девочку. Открытое лицо, милая улыбка. Вот только Ешка уже знала – это всего лишь иллюзия, подчас опасная. И почему говорят, что глаза – зеркало души. Вот ничего подобного, ибо взгляд больших голубых глаз был наивным и открытым.

-Госпожа Отрея, - поклонилась Ешка, стараясь не упасть в обморок и не выдать страха голосом. Хотя, как не старалась, голос дрожал. Та, которую называли Владычицей Ночи, стала серьезной и спросила своим медоточивым голоском.

-Звала?

-Да…то есть нет…то есть я не знала, кого зову, - Пира строго настрого Ешке наказала – только правду говорить. Вот Ешка и старалась, а ведь еще и обижать нельзя того, кто придет.

-Ну-ну, - рассмеялась Отрея. – Так что ты хочешь, раз не знаешь даже, звала кого.

-Та, что помогла мне, сказала, что только силы решат, кто придет ко мне. Кому я больше подхожу.

-Сразу начинать с лицемерия и подлизывания попы – не лучшее начало сотрудничества, - спокойно сказала Отрея.

Ешка опешила. Пира говорила ей, что Темным нравится поклонение и даже лесть. Но помотав головой, Ешка сказала

-Я ждала кого-то из ночи. Но не рассчитывала даже, что вы откликнетесь. Это была уж какая-то запредельная мечта. Я даже представить не могла.

-Надо же – правду говоришь, - девушка показала зубы в улыбке, на этот раз на удивление хищной, отчего лицо Отрейи изменилось. Нет, оно осталось молодым и красивым, но теперь было в нем что-то чего раньше Ешка не заметила, внимания не обратила. Ну действительно – резкие черты, острые, и взгляд пронизывающий, от которого мурашки по коже.

-Так все же, - облизнула ставшие ярко-красными губы Отрея, - зачем звала?

-Знаний хочу и умений.

-Для чего?

Ешка замялась. Но все же нельзя было врать сейчас.

-Отомстить хочу. Всем.

-Никто не любит и не понимает? – усмехнулась Отрея

-Да что…Я не маленькая девочка, страдающая от того, что парень бросил. Меня…все бросают, как котенка. Хоть не утопили и то…Хотя, может так было бы даже лучше. А так – отец неизвестно где, мать померла, а у тетки я служанка бесплатная. В школе тоже все только попрекают и одеждой и тем, что учусь плохо. А как учиться, если я дома только и бегаю за выводком теткиным? Еще и издеваются все. Я бы уже убила себя, думала.

-Так что же не сделала?

-Не могу. Страшно мне.

-А других убивать – не страшно? Меня мелки пакости типа лягушки в сумке не интересуют – мне по крупному нужно. Болезни, драки, увечья, смерти. Не жаль?

-Нет, никого не жаль. Я вот вчера на теткиного упырыша младшего посмотрела – так бы и задушила. Уже подушку взяла. Нет, не жаль. К тому же, раз именно ты на мой зов пришла – то тьма у меня в сердце и….

Отрея снова рассмеялась, но на этот раз смех ее был более мужской что-ли. Голос становился другим, сильнее и басовитее, пока…фигура Отреи оплыла. Словно свеча и вот перед Ешкой стоял высокий молодой мужчина в черном костюме, и черными же волосами, которые словно перетекали в одежду, обрамляя белое лицо с тонкими чертами, бескровными губами и глазами, где зрачок был неотличим от радужки. А свечи вновь вспыхнули и зажглись уж синим светом.

-Сюрприз, - весело сказал парень

-Дарте, - только и охнула Ешка. Вообще-то у нее не было времени подумать. Просто первое в голову пришло

-Я так узнаваем? – спросил Дарте, явно расстроившись.

Ешка вздохнула. Странно, но сейчас даже страх прошел. Видать удивление победило.

-Только великий шут и дитя хаоса может принять личину Темной без вреда для себя, разве нет? – спросила она

-Темной. Ну да. Ну про вред бы я не говорил. Эта сучка весьма мстительна

Ешка вздрогнула, словно она так посмела об Отрейи отозваться таким образом. Но Дарте лишь усмехнулся

-Мать и отец Отрейи – звездные псы, ты разве не знала? Так что мой комментарий в данном случае вполне уместен. Так..вернемся к баранам. Ты желаешь зла всему миру?

-Выходит что нет, - Ешка не могла скрыть разочарование. Он мечтала стать темной ведьмой, а Дарте. Да вообще неизвестно, что от него ждать.

-Так и выходит, - улыбнулся сын хаоса. – Извини, что услышал тебя именно я. Но отчего такое разочарование.

-Я хотела научиться мстить, уничтожать.

-А сейчас кто тебе не дает это делать? Вот только с Темной ты бы только и делала, что всех бы уничтожала. Пока не надоест. И потом долгое долгое время, исключительно во славу ее, - тут Дарте картинно воздел руки к небу.

-А с тобой что можно делать? – спросила Ешка и опять удивилась собственной даже не смелости – наглости. Все же перед ней было одно из самых древних, сильных и непредсказуемых божеств.

-Со мной ничего не надо делать, - сказал Дарте, - а вот с моей помощь – все что угодно. По большому счету различий особо и нет.

-Как нет?

-Да просто. Взбеленили весь хаос, как сливки для масла, придумали какую-то хрень - белые, черные, серо-буро-желтые. Причем первые только днем колдуют, а вторые ночью. Вот почему ночью-то а? Ты мне скажи? Потому что ночью темно? Так тьма ночная и сердечная это немного разные виды тьмы, мягко говоря, также как свет дневной и душевный.

-Но ты же…ночью. Твои жрецы

-Ну да. Но я просто люблю ночь. И звезды чтобы были видны. Это единственная причина.

-А почему нечисть появляется в основном ночью.

-Во-первых, это миф. Во-вторых…именно из-за этого мифа вы ее в основном ночью замечаете. Ну и галлюцинации у вас тоже в основном ночью. Тут уж извини, не могу сказать почему.

Ешка вновь помотала головой, пытаясь прийти в себя. Ритуал начинал выглядеть совсем уж странно и нелепо.

-Я не хочу выбирать, - сказала Ешка, - да и никогда не захочу. Все…никто не подал мне руки, и я…..

Дарте смачно зевнул.

-Мне уходить?

-Что?

-Мне уходить?

Ешка с удивлением посмотрела на парня. Так просто? Великое, по описаниям, божество, ведет себя, как человеческий парен, которому отказали, а ему не очень-то и хотелось.

-Ну да, не очень-то, - зевнул Дарте, - или ты думала, что я упрашивать тебя буду? Многие десятилетия тратят, чтобы только добиться моей аудиенции, а я им отказываю.

-Простите. – Ешка. – Простите меня.

-Не лебези. Просто ответь на вопрос. Мне уйти? Ты не принимаешь мою помощь? Второго шанса у меня добиться сложно.

-Но возможно?

-Разумеется. Один шанс, одна возможность – это вообще бред какой-то, придуманный теми, у кого эго уже больше самого мира. У меня все же так….на пару континентов.

Ешка не знала, что такое континенты, но переспрашивать не стала. Внезапно ей вдруг стало легко и свободно. И…

-Если ..если вы еще не против , я принимаю вашу помощь.

Дарте рассмеялся. А потом посерьезнел и сказал:

-Жду тебя завтра на площади двух собак. В полночь. –и Дарте подмигнул. – Но вот тебе первое задание. Сейчас ты уйдешь из этого дома и никогда больше не вернешься.

-Но я должны заплатить Пире. Я обещала отдать кольцо, что от матери осталось.

-Самой пригодится. Лучше посмотри там за лавкой ларец. Возьми, что приглянется. Там побрякушки. То, что выберешь, станет твоим талисманом.

-Это воровство. И Пира

-Ничего она тебе не сделает!

-Но это против правил, против законов!

-У меня свои законы! Что хочу, то и делаю. Так что….

-А я не хочу брать ничего у Пиры. Ты же не пойдешь против своих собственных принципов?

Дарте вновь рассмеялся

-Ладно, считай права. Так что в полночь. Не опаздывай. Ждать не буду. Больше всего в жизни терпеть этого не могу. Так что не позже полночи. Если не боишься.

При последнем слове раздалось карканье за окном. Ешка повернула голову на звук. Никого. Обернулась. Дарте тоже исчез. Что же, ей тут делать тоже нечего.

***

Считалось, что на площади двух собак часто появляются призраки и весьма агрессивные. Раньше, при деде нынешнего князя тут казнили, не всегда виновных. Вот призраки обидчивые и ходят. А живых, кто на площадь решался ночью пойти подчас мертвыми находили. Ешка тоже боялась, но желание отомстить за побои, за голод, за « вот навязала сестричка ублюдку придурошную, корми еще, а она ничего не делает», ну да ничего, кроме того, что убирает, готовит, нянчит детей, работает, больше, чем слуги, и спит, зараза, аж целых четыре часа в сутки! По сути дела, Ешке терять было нечего. Она уже думала покончить свою жизнь, но обидно было – она умрет, а они? Нет. Так не пойдет.

Так что так и не вернувшись домой, а пройдясь по городу, и даже удачно украв пару булок хлеба, которые она сразу же съела, Ешка направилась к площади как только стемнело. Стояло лето, а летом темнеет поздно. Страшно было пробираться по темным улицам, не смотря даже на то, что тетка часто посылала Ешку вечером куда-то. Особенно любила это зимой делать. Наверняка надеялась, что ублюдка в своей прохудившейся обуви да одежде замерзнет. Но все равно было страшно. Фонари на улицах были, но горели очень слабо, а луну, как назло закрыли тучи. Ешка шла, полагая, что время у нее еще есть, пока вдруг не поняла, что…заблудилась. Она не узнавала улиц, мало того, она города не узнавала, а ведь девочке казалось, что она знала все улицы города.

Через некоторое время, Ешка ткнувшись то в один, то в другой переулок, поняла, что не знает, куда идти. И этак она опоздает. А тогда – все пропало. К Пире теперь ходу нет, а Дарте ее ждать не будет. И что? все зря? И тут Ешка сделала то, чего никогда не делала. Она расплакалась. Вот прям села на землю и разревелась. И так взахлеб, что не сразу услышала цокот копыт по мостовой. А когда услышала, встала и отпрыгнула от темной кареты, запряженной темными, похожу чисто черными лошадьми.

-Придурь! – выругалась Ешка и тут карета повернула и уже медленно направилась к ней. Хотя кони шли почти шагом, но оказались рядом с Ешкой до того, как она успела подумать о бегстве. Сидящий на козлах кучер в длинном черном плаще и широкополой шляпе протянул руку в белой перчатке

-Садись, дитя, - прохрипел он.

Ешка вздрогнула. Она подняла голову и увидела, что головы у кучера не было. Шляпа обрамляла темное пространство, перетекавшее в воротник плаща. Ешка готовая закричать, отошла назад. Кучер убрал руку и вновь выпрямился, но не тронул лошадей. Ешка раздумывала. Странно, но после минутного испуга, она уже не так боялась кучера. Слишком все было странно, так что даже не страшно.

-Стрелки часов уже приблизились к полночи, дитя, - прохрипело создание на козлах. – мне нужно уезжать.

Ешка вздохнула. И что, это такое испытание что ли? Ну глупо как-то.

-Я поеду, - сказала она, - но только в карете!

-Садись, - кучер сделал знак рукой и дверца открылась, а ступеньки спустились. Ешка вошла, и уселась на обитое бархатом сиденье. Дверца закрылась и кони понеслись вперед. Мягкое кресло, мягкий ход лошадей успокаивал и усыплял. Но ненадолго. В том ли дело, что Ешка в последнее время отовсюду ждала тычка, подвоха, в том ли, что уже организм как организм зверя научился определять что сейчас прилетит и откуда, но Ешка резко проснулась, и подумала. Что как-то все просто. Если это испытание, то почему так легко служитель бога выдал себя? А если нет. Вот и едут они уже долго. Дарте известен своими шутками порой весьма жестокими, и жизнями он мог играть запросто. Тут она еще и Пиру, считай, обидела. А если….Ешка осторожно придвинулась к дверце, проверила – открывается. И резко открыв ее, Ешка покатилась по земле. Больно, очень. Встала словно в очередной раз побитая теткой, и когда еще дядька прибавил. Огляделась, куда бежать от кареты, а кареты не было. Сама же Ешка моментально узнала площадь двух собак.

-Ну и ну. Выглядишь весело, - Дарте возник перед ней, словно чертик из табакерки.

Ешка вытерла кровь с губ

-Так это была проверка а не…

-Да какая разница? – махнул рукой Дарте, - главное – ты здесь, я здесь. Я вот что подумал. Ты же неплохо поешь, да? Только подучиться и будешь знатным менестрелем.

Ешка вздохнула. Да, она пела раньше. Перестала после того, как тетка два раза разбила ей губы в кровь.

Дарте изящным движением фокусника достал откуда-то небольшую арфу. Блестящую, украшенную каменьями

-вполне прилично для менестреля. И мага слова. Будешь сплетать магию в словах-рифмах и музыке. Как тебе такое?

Дарте свистнул и уже через минуту перед ним стоял буквально вышедший из-за поворота вороной конь с белыми носочками и белой гривой. Божество легко устроилось в седле и протянуло руку девочке

-Не боишься? Завтра уже будем в той стране, где хороший мой знакомый обучит тебя. Ну и я буду навещать

-А как же…тетка и

-ну вот научишься и подумаешь, что с ними делать. Тогда уже и возможностей будет побольше и времени пофантазировать. А что сейчас придумать можешь? Топором всех поубивать?

Ешка хмыкнула и уже без страха дала руку Дарте.

***

На княжеском дворе готовились, чистили, драили, выставляли на стол вкусности. Хотя гостья, что должна была приехать, много не ела, как говорили, хотя хорошие блюда ценила. Так, как птичка поклюет, оценит, глоток вина выпьет. И запоет. На славу дома, на удачу князю, на победу воинам, на счастливое разрешение от беременности княгине. Еглая Темноокая уже несколько лет путешествовала по княжествам, нигде не останавливалась, и везде ее встречали с почетом. Сейчас. А вот поначалу, когда пару раз кто-то встретил худо, так и лишился дома, здоровья, достатка. Прокляла песней-магией. Зато за доброе отношение и доброе слово даже больше, чем за золото, наградит порядочно. Многие хотели ее оставить жить у себя, золото предлагали, красавцев посылали в постель к девушке. Еглая от красавцев не отказывалась, да поутру лишь смеялась, и говорила, что влюблена лишь в дорогу. Так и было, видать. Недаром говорили, что она Дарте выкормыш. Тот тоже по всем мирам летает, нигде не останавливается.

Еглая путешествовала одна. Если кто и хотел на нее напасть, то пары слов хватало, чтобы у нападавшего рука отсохла. Это если Еглая в настроении была. А если нет – то и похлеще чего могла выкинуть. Так что бояться ей было некого. Хотя ее ждали у князя, но Еглая не торопилась и не успела к ночи, поэтому заехала Еглая в небольшой трактир прямо у ворот. Увидев богато одетую даму, трактирщик сразу подбежал сам, отдал приказание обиходить лошадь.

-Вина теплого, - заказала Еглая, - да смотри, чтобы не моча.

-Что вы!

Еглая пила вино и осматривала помещение. Не очень чисто, ну впрочем, и раньше так было. Хотя клиенты имелись – ели, пили. Хозяин ходит еле еле переваливается, словно ….ну да, так и есть. Вторым зрением Еглая видела неправильно сросшиеся кости. За стойкой стояла хозяйка, которая постарев, стала еще страшнее, чем ее помнила Еглая. Скоро из кузни вышла девушка – толстая, распаренная и тут же стала лаяться с хозяйкой. До ушей Еглаи долетали оскорбления.

-Да прекратите вы, - цыкнул на своих женщин хозяин, - не при гостях же.

В ответ получил порцию оскорблений от обоих, и ушел.

-Ну и ну, - протянула Еглая.

-Да тут всегда так, - подмигнул ей черноволосый парень что сидел рядом, - как дочурка хозяйки в подоле принесла непонятно от кого, так теперь дружбы тут вообще нет. На и раньше не особо была.

-Да зачем же сюда ходить? Выслушивать все это?

-Кому-то реально нравиться. Просто слушать и радоваться, что у них не так. А кто-то, как и вы. Вы же просто не успели к закрытию ворот, да?

-Так и есть…. – проговорила Еглая. А потом подозвала хозяина и заказала рагу из кролика. Вроде тетка его неплохо готовила раньше. Еглая тогда не пробовала, но гости хвалили.

Между тем в трактир набрались еще люди, но хозяйку и дочку ее это не смутило. Они в открытую грязно ругались, а клиенты просто потешались над этим. Хозяин же, вынужденный выходить в зал был пунцовым.

Когда в криках наступил перерыв, Еглая вдруг встала и сказала

-Поскольку мы тут все слушали вещи не очень благозвучные, позвольте угостить вас чем-то более…приятным.

Еглая достала арфу и по залу прошел шепоток.

-Еглая Темноокая? – спросил парень, тот самый, что раскрыл главный секрет хозяина

-Много менестрелей по дорогам ходит… - начала было Еглая

-Но не у всех колонну арфы венчает корона в виде головы стрижа!

-Тут ты прав. Я и есть Еглая. Не успела к ночи и решила переночевать здесь. Простые люди всегда мне были более милы, чем напыщенная княжеская свита. Но там я тоже пою не только о князе но и о княжестве его. Если вы не против, могу и здесь спеть.

Никто против не был. Еглая частенько пела даже на улицах, когда вдохновение приходило, и любила простой люд, об этом все знали. Так что менестрель взяла арфу и запела. Как оказалось, она скучала по родине и радость от встречи с ней, с той землей, где находятся могилы ее матери и отца, придавала Еглае вдохновения. Голос ее звучал нежно и слабо поначалу, но скоро обрел силу и полнозвучие. Она пела о прекрасном городе и прекрасных людях, желая городу процветания и мира, людям счастья и чтобы карманы не пустовали, и болезнь стороной обходила, земле плодородия. Когда закончила Еглая. Еще какое-то время все были под впечатлением магии. Потом встал черноволосый юноша и сказал, поклонившись.

-Ответь, что мы тебе должны за песню?

-Ничего, - рассмеялась Еглая, - поверьте, у князя я возьму свое сполна. А простому люду пою я просто так.

***

Утром Еглае хозяйка самолично подала испеченный только что хлеб и стакан козьего молока.

-Вкусно, - облизнув губы, сказала Еглая, - небось, от дочери Ашки Или уже от внучки? У Ашки тоже молоко было вкусное, я его пила тайком.

Хозяйка выпучила на нее глаза. Еглая полюбовалась и сказала

-Ну да…Ешка я, Ешка. Такой вот стала.

Тетка так и села прямо на пол

-Ой, тетя, - рассмеялась Еглая, - давайте только без этого. Зла я на вас не держу. Теперь это точно поняла. Зло можно держать на тех, кто что-то значит для тебя. А ты….Тетя, помилуйте Всесветлый и Всетемный вместе. Да я за один вчерашний вечер поняла, что тебя судьба так наказала, как и я бы не додумалась. Да и думать не хочу. А то, что я себя сейчас раскрыла, так это так…легкая месть от уродки придурочной, которая, как ты наверное думала, давно сгинула , идиотка.

Еглая встала из-за стола.

-Прощай, тетя. Теперь уже насовсем, надеюсь. Я пойду, а ты…

Еглая хотела что-то сказать, но потом просто махнула рукой. И в самом деле – что тут говорить

Начал я редактуру романа. Точнее того куска романа, который написал. По сути, это законченная сюжетная арка, которая сама по себе вполне сойдёт за повесть.

Ну и вот как выглядит начало первой главы после первой вычитки черновика:

***

Егор стоял перед железной дверью в квартиру. В кармане у него лежал ключ, переданный ему Мариной Владимировной. Святой, по его собственному мнению, женщиной, сдавшей квартиру за смешные пятнадцать тысяч в месяц плюс счётчики.
— Чувствуешь? — спросил его сидящий на плече грач.
Егор кивнул. Будучи шаманом, он ощущал присутствие чего-то за дверью. Не человека. Грача звали Хутха и он был духом, причём духом-вороном. Достаточно могущественным для материализации. В грача же он обращался, чтобы в мегаполисе привлекать меньше внимания.
Странно, что Марина Владимировна сама не заметила присутствие в квартире нечисти. Всё же колдунья. Преподавала Егору «базовые чары» в учебном лагере ФСМБ. Может просто давно в квартире не появлялась, а всю работу с арендаторами отдала на откуп агентам?
— Ты входить-то будешь, или мы до вечера перед дверью мяться будем? Может и ночевать тут устроимся? — сварливо спросил Хутха. — Вот и коврик есть. Марина, небось, специально для тебя оставила.
Егор привык к его характеру и не стал обращать внимания на колкости. Тем более, что выбора особо и не было. Чаще всего именно дух выбирает шамана. Конечно, бывает и иначе в старых, крепких династиях шаманов, где семейные секреты ещё не забыты и старшие помогают младшим заключить контракт с духом. Сейчас, правда, таких династий уже почти и не осталось.
Егор тяжело вздохнул, и сказал Хутхе:
— Спрячься.
— Сам прячься, сопляк!
— Да блин, Хутх, я хочу посмотреть, как меня житель квартиры поприветствует, когда ты не маячишь на горизонте, — Егор не мог не признавать, что Хутха крайней могущественный дух, — а то он тебя почует и сразу половичком расстелится.
— А если он опасный?
— С чего бы? Предыдущие жильцы благополучно отсюда съехали. Никто не помер. Да даже если и нападёт он на меня, я после муштры в лагере под «вуалью души» двадцать четыре на семь, да и вообще меня два года в инструктора гоняли не для того, чтобы я от какой-то мелочи квартирной отъехал. Справлюсь.
— Ладно. Но я буду наблюдать, — прокаркал Хутха, и исчез, оставив после себя только немного чёрного дыма.
Что ж, по крайней мере за те три с небольшим года, что они с Хутхой связаны душами, им удалось более-менее найти общий язык. Может быть, если бы бабушка лучше знала семейное ремесло, она могла бы помочь выбрать духа посговорчивее? Как бы то ни было, Егору повезло привлечь внимание Хутхи. И стать шаманом. Повезло…
Он провёл рукой по шее слева, где от уха вниз, под футболку, тянулся неровный бугристый шрам. Трофей от первого в жизни Егора столкновения с нечистью — мавкой. Не уверен, что готов кому-нибудь пожелать подобного везения.
Он достал из кармана ключ, открыл замок и вошёл в небольшую прихожую. Слева от двери, в глухом закутке, стояла вешалка для курток с тремя крючками, зеркалом и небольшим отделением под обувь. Егор повесил лёгкую бежевую ветровку на один из крючков. Сразу слева была дверь в комнату, а справа — коридор до кухни с двумя дверьми по правую руку: туалет и ванная.
Нечто пряталось в единственной комнате. Под шкафом в углу у балконной двери.
Егор нарочито медленно и беззаботно обошёл комнату, надавил ладонью на стоявший напротив шкафа диван, провёл рукой по подоконнику, не обнаружив на том пыли, и подошёл, наконец, к шкафу. Бросил у него рюкзак, закрыв обзор, и замер прислушиваясь. Под шкафом точно что-то шуршало. Совсем тихо, едва-заметно. Егор резко рухнул на пол где стоял, выбросил руку под шкаф и что-то схватил. Кажется, ногу. Существо оказалось шерстяным, маленьким и вертлявым, будто кошка. Оно принялось пинать Егора в руку, но недостаточно сильно, чтобы он разжал пальцы. Вскоре из-под шкафа показалась маленькая шерстяная четырёхпалая нога, а за ней и всё тельце. Извивающееся и брыкающееся. Существо всё было покрыто маслянисто-чёрной шерстью, обладало хвостом, двумя руками и ногами, неоправданно большими для своего размера ушами, пастью, полной мелких зубов, и вздёрнутым, чем-то напоминающим поросячий пятачок, носом.
— Ого! Анчутка! — удивился Егор.
Анчутка извернулся, зло зыркнул на Егора жёлтыми глазками, схватился за предплечье и с размаху укусил Егора. Точнее попытался укусить, но наткнулся зубами на невидимую преграду вуали души, слабо взвизгнул, и обмяк, растёкшись на полу.
— Чего тебе от меня надобно? — жалобно пропищал бесёнок.
— Поздороваться хотел. Я теперь тут жить буду, а значит, мы с тобой теперь соседи, — Егор разжал ладонь и выпустил ногу анчутки.
Егор и не подозревал, что глаза бесёнка могут открыться настолько широко. Существо засучило ручками и ножками, замотало головой, будто не веря сказанному, и прижалось спиной к стене. Через секунду глаза сжались в щёлки, сам он ощерился и пропищал:
— Через неделю сбежишь!
— Хутх, ты глянь только, какой боевой малыш у нас тут.
Из ниоткуда над полом появился чёрный туман, быстро собравшийся в чёрного ворона. Он внимательно посмотрел на неожиданного соседа, и сказал:
— Ничего выдающегося.
— Вот ты вредина.
— Не говори, что собираешься его оставить.
— А чего бы и нет? Он ж маленький ещё совсем.
Анчутка, увидев Хутху, тут же сник, и сейчас, наблюдая за разговором, старался быть тише воды, ниже травы. Чутьё беса подсказывало, что сейчас лучше никого не злить.
— Воспитаю из него достойного члена магического сообщества, — самодовольно сказал Егор.
— Убирать за ним сам будешь. И выгуливать.
— А бесов ещё и выгуливать нужно? — Егор сделал вид, что испугался. Хутха на это только крылом махнул, мол, делай что хочешь. Егор широко улыбнулся, посмотрел на Анчутку и сказал: — Звать тебя буду Захар. Если согласен по дому мне помогать, можешь остаться тут жить.
— Я похож на домового? — пискнул Захар.
— Ну тогда ты знаешь, где дверь, — пожал плечами Егор.
Анчутка вскочил на ноги, ростом он оказался чуть выше колена, и пискнул:
— Тут только щётка есть, пыль подметать.
— Другой разговор, — улыбнулся Егор. — Ты не дрейфь, чего недостаёт — купим.
Он встал, накинул на плечи рюкзак, достал телефон и набрал номер Марины Владимировны.
— Егор, привет! Как дела? Посмотрел квартиру?
— Да, тёть Марин.
— Ну там не то, чтобы шикарно, но жить можно, — в очередной раз принялась оправдываться Марина Владимировна.
— Мне всё понравилось, буду рад тут жить. Пятнадцать?
— Да.
— Тогда я сейчас заеду, передам, и буду заселяться.
— Я сейчас не дома. Ты заселяйся. Деньги потом передашь, ладно?
— Да, конечно. Кстати, тёть Марин, у меня тут, если что, сосед образовался. Он, когда я пришёл, уже тут жил.
— Неужели что-то в квартиру вломился? — испугалась Марина Владимировна.
— Нет. Тут анчутка завёлся.
— Ну я уверена, ты такую мелочь без проблем изгонишь.
— Я решил его оставить. Захаром назвал.
— Это тебе собака, что-ли?!
— Да пусть живёт. Жрать он особо не просит. Ну буду ему изредка вкусняшки покупать. А он мне по дому помогать будет!
— Ох, Егор… ну пусть живёт. Но если что-нибудь попортит, я с него три шкуры спущу! А с тебя — четыре!
— Принято, тёть Марин! — улыбнулся Егор. — Хорошего дня вам. И спасибо ещё раз! И не знаю, что б без вашей помощи делал!
— Обживайся, — Егор даже по телефону услышал улыбку на том конце трубки.
Тётя Марина положила трубку, Егор кинул на спину рюкзак, и пошёл к двери.
— Не скучай, — сказал он Захару, — я скоро вернусь.
Накинул ветровку, ушёл. Щёлкнул, закрываясь, замок. 
С минуту анчутка стоял не двигаясь. Он понимал, что теперь его жизнь изменится радикально и изменения эти, маячившие перед носом, ему совсем не нравились. Но ещё меньше ему нравилась идея остаться бездомным.
Новый постоялец его совсем не боялся. Больше того, сам анчутка боялся нового постояльца. А ещё больше он боялся чёрного духа в образе ворона.
Минуту надежда на то, что странный человек не вернётся, боролась в нём со смирением, и последнее победило. Понурив голову, Захар, как его теперь будут звать, побрёл в туалет за шваброй. Надо же хоть как-то привести в порядок дом прежде чем вернётся… как там его звать-то? Егор.

Зима. Холодно и снег валит. Раньше Пес не любил зиму. Да и за что было любить это голодное время года, когда ветер пробирает до костей,а согреться на улицах города практически невозможно – гонят отовсюду. Но сейчас Пес с удивлением обнаружил, что даже иногда скучает по холоду, который ощущал тогда – в жизни. Летом пес предпочитал становится полупрозрачным. Он любил наблюдать, как сквозь его тело виднеется трава. Иногда на подобное обращали внимание и двуногие. Интересно было наблюдать их реакции.

А вот зимой Пес научился делать себя…нет не таким, как в жизни, но снежинки на шубу падали. Правда не таяли. А холода все равно не было.

Что действительно ненавидел пес – так это пробегать мимо еды. Голода он не чувствовал больше. Но запахи дурманили рассудок, напоминая о том, как прекрасно чувство, когда желудок наполняется пищей. Это было гораздо реже, чем хотелось бы, но тем приятнее было ощущение. Которого теперь Псу никогда не испытать. Самое обидное – сейчас он мог запросто стянуть и кусок колбасы и сочный гамбургер. Только зачем? Пес всегда морщился и рычал, когда запах еды долетал до его носа. Также рычал он на тех, кто предлагал еду. Впрочем таких было немного. Его редко замечали даже зимой.

Вот и сейчас. За весь день его видели только сородичи да другие животные. С одним он сидел до самой смерти. Весь перебитый после того, как отбросила вбок проезжающая машина, старый пес страдал от боли. Пес взял боль сородича – это он мог. Тот благодарно посмотрел и последний раз вздохнув уже без боли, перестал дышать. А рядом с Псом оказался его призрачный двойник. Повилял хвостом в благодарность и ушел, растворился в свете, который всегда появлялся в таких случаях. Все они так уходили. Лишь Пес остался в городе. Он и сам не знал почему. За все время своего посмертия он видел подобных. Но все они обычно были при деле – также как и раньше рядом со своими людьми. А он, Пес, одиночка, почему остался он? Пес не знал и никто не знал. Он просто был, ходил по знакомым улицам. В общем, он не считал, что ему как-то не повезло. Неизвестность все же пугала.

Идя по заснеженной улице Пес натолкнулся на девочку. Лет восьми, в шубейке и смешной шапке, с раскрасневшимся лицом она шла и жевала булку. Уже темнело – зимой темнеет рано, и Пес удивился. Очень маленькая девочка и совсем одна. Пес подошел, виляя хвостом. И его увидели!

-Собачка! Хочешь? – ребенок протянул кусок булки.

Пес фыркнул.

-Не хочешь? – девочка явно расстроилась. Потом постояла чуть и сказала, - а я сегодня двойку получила. Домой идти не хочу. Но надо. Меня Аглая зовут. А тебя…Не знаешь?

Пес покачал головой. Даже если бы он мог сказать, то молчал бы. Имени у него не было.

-А давай вместе пойдем, да? – оживилась девчушка и не дожидаясь ответа, пошла вперед. Пес пошел за ней. Так и шагали вместе. Девочка все время болтала – о школе, о подружках, о родителях. Пес больше половины не понимал но голос ему нравился. И запах тоже. И вообще ощущение от девочки – такое светлое и мягкое и кажется теплое.

Аглая все болтала и даже не догадывалась, что вон за тем поворотом стоял дядя. Взрослый дядя, чьи мысли были как темная приторная патока и совсем не понравились псу. Пес не знал, что это за взрослый и зачем ему чужая девочка, но инстинктивно напрягся, словно готовясь защищать ребенка сам не зная от кого. А дядя вдруг почувствовал сильную боль, такую что упал прямо в снег и потерял сознание. Он не знал, что теперь будет постоянно чувствовать такую боль, когда у него появятся такие мысли как сейчас о девочке. Потому что Псу они не понравились и Пес так захотел. Посчитал, что так правильно. Будь Пес человеком, он может быть решил, что это неправильно, так наказывать того, кт о болен и не отвечает за свои мысли. Или напротив, но бы наслаждался своей властью. Но Пес был Псом. Он просто сделал как считал нужным и больше вообще не думал об этом.

Пес довел девочку до частного дома. Но дальше калитки не пошел. Чуткий слух, обострившийся еще больше в посмертии, позволил ему услышать фразы

-Да я из школы.

-Ты с ума сошла. Да нет, мы чуть с ума не сошли!

-Да собачка…

Пес не стал слушать. Повернулся и пошел прочь.

Его удивило, когда через какое-то время он опять пришел к этому дому. Стояла осень и Аглая сидела во дворе на качелях под деревом.

-Песик, - девочка узнала его и подбежала к Псу.

-Ты вернулся! Почему ты ушел! Мы бы жили вместе….

Девочка попыталась обнять собаку, по руки прошли сквозь призрачное тело. От неожиданности Аглая села прямо в осенние листья на земле. Минуту она смотрела на Пса, который никуда не уходил. А потом…

-Ты – призрак, да? Привидение! Настоящее. У меня будет настоящая собака привидение! Все просто обалдеют, когда ты….Ты ведь останешься, мы будем гулять вместе и…

Пес фыркнул. Ему нравилась девочка, и…но тут он вспомнил.

Был в жизни Пса период, когда он доверился человеку. Такому же бродяге как и он сам. Тот делил с ним хлеб, ласкал. А однажды надел веревку и потянул куда-то. Пес шел – он ведь доверился. Человек передал веревку другому, а сам взял от него бумажки. Пес знал, на эти бумажки люди получают какие-то вещи, которые уже можно есть. И ушел. Пес поначалу не понял, что случилось. И лишь когда его потащили на веревке куда-то, умудрился вырваться и сбежать. К старому приятелю он больше не вернулся. И вообще не доверял людям с тех пор.

Он снова фыркнул и отошел подальше.

-Не хочешь? – девочка почти расплакалась. Но скоро улыбнулась, - А может ты будешь приходить сюда? Иногда. Мы будем играть.

Пес замотал хвостом. На это он был согласен. Только конечно, он не собирался приходить часто, он все же был свободным Псом. И очень удивился, когда все чаще и чаще лапы несли его к знакомому дому. Аглая была умной девочкой и быстро сообразила, что не стоит рассказывать о видимой только ей собаке. Это был только их с Псом секрет.

Аглая играла с Псом и сердце вечного бродяги таяло. Не сразу он научился вновь доверять. Но после того не пожалел ни разу. Вместе с Аглаей он чувствовал себя маленьким щенком, и был по-настоящему счастлив.

Аглая росла, а Пес – не старел. Уже теперь не девочка, но девушка рада была его видеть, всегда находя время для старого друга. Пес был с ней и в счастливые моменты, и в грустные. Незримый для всех, он присутствовал на последнем школьном, встречал с экзамена, вне зависимости от того, удачна ли была сдача, утешал после разлук и выслушивал Аглаю, когда она взахлеб рассказывала о новой любви. Также невидимый никем он присутствовал на свадьбе, первый встретил нового только что родившегося Никиту – пахнущего совсем как щенок. Впрочем, это же и был щенок – только двуногий.

Как мог, утешал Пес Аглаю, когда в один год умерли друг за дружкой ее отец и мать. И продолжал приходить, когда в домике остались уже трое — Аглая, ее муж Петр и маленький Никитка.

Петр, муж Аглаи был человеком веселым, но когда нужно мог и серьезность проявить. Еще упрямым был – ну тут они с Аглаей стоили друг друга. При ссорах летели и тарелки и перья из подушек. Один раз чуть до развода не дошло, все было.

Аглая тогда на кухне сидела с чемоданом. Пес осторожно подошел, чувствуя, что настроение у нее плохое.

-Как ты думаешь, Пес, уйти может, а? – спросила Аглая. – ну что делать – не слышит меня…да и я его.

Пес фыркнул, сам не понимая, что его фырканье на этот раз означало. Но не беда, Аглая по своему истолковала.

-Прав ты, наверное. Я же его, придурка, люблю. И он вроде…тоже. Бред все это, наверное. Дура я.

И пошла разбирать чемодан. В следующий раз, когда Пес зашел, Петр и Аглая кричал в кухне друг на друга, Псу это не нравилось, но сделать он ничего не мог поэтому пошел к маленькому Никите, тогда тому было шесть лет. Никита, кстати, тоже его видел. Пес знал – мальчику не нравилось, когда родители ругались, он боялся этого и Пес решил его утешить. Еще не войдя в комнату, он почувствовал неладное. Два прыжка и Пес увидел, как Никита лежит на полу и задыхается. Пес подошел, попытался лизнуть, но понятное дело, без толку. Тогда Пес стал лаять. Он боялся оставить Никиту, хотя понимал, что мальчику не поможет, и лаял. Конечно Петр его не услышал, но дверь все же открылась и вбежала Аглая, а за ней – Петр. Пса он не услышал, это верно, но удивился, когда жена на середине фразы вдруг застыла, а потом понеслась в детскую. Подумал, что просто от разговора уйти хочет. А он же не договорил!

Никиту спасли. Он деталь от лего чуть не проглотил, да застряла. Как умудрился – то ли от страха, то ли родителей напугать хотел, чтобы прекратили ссориться – и сам не помнил. Но Сработало. Ссору тогда забыли.

Были еще и ссоры и примирения. Потом как-то все устаканилось и успокоилось. Не разошлись, наоборот, жили дружно, что многие аж завидовали. Аглая как-то даже мужу рассказала про Пса – после нескольких бокалов вина на годовщину. Тот посмеялся, за что чуть не получил по голове уже пустой бутылкой, но потом все свел к шутке. Пес даже сам не знал -поверил ил Петр или нет. В любом случае, ничего после того разговора не изменилось.

Никита вырос. И вроде вот Пес важно шествовал перед Аглаей, несущей в дом такой маленький, но ценный сверток, а тут он сам жениться удумал. И переехал в квартиру на другом конце города. Аглая и Петр одни остались. Впрочем, не скучали. Даже на пенсии. Могли и на природу выбраться, и на какой-нибудь заграничный пляж. Так и шло время.

Но все когда-нибудь заканчивается.

Аглая всегда хвасталась хорошим здоровьем, по врачам ходить не любила. Поэтому «тихого убийцу» - рака желудка обнаружили слишком поздно. Дальше были торги со смертью, поиски врачей, слова, слезы, все…. Пока не настал это день. Пес почуял его сам не знал как. И пришел в палату к женщине. Он удивился, увидев там мужа женщины, сына и невестку. Неужели они тоже что-то почувствовали?

Пес стоял не видимый никому кроме Никиты и Аглаи. Впрочем, Аглая уже с трудом различала что-то. Зрение туманилось и скоро тонкое одеяло перестало подниматься. Все смотрели туда, на пустую уже больничную койку. Кроме Никиты, который, боковым зрением все же пытался уследить за тем, как рядом с Псом появляется его мама. Такая молодая и здоровая – никак не старше лет двадцати. Он такой только на фотографиях ее видел. Никита хотел подойти, но понимал, что это только расстроит остальных. Это было нереально тяжело, но он справился. Мама подошла к нему и сказала на ухо

-Я еще приду, во сне.

И все. И Пес и она исчезли. Вот теперь стало по-настоящему больно.

А Аглая и Пес шли по заснеженной улице, той же, на которой они встретились. И Свет был перед ними, но теперь они не особо спешили. Аглая хотела попрощаться, а Пес….Он теперь понял, почему его оставили здесь так надолго. Просто…ну бывает такое, когда родные души не состыкуются по времени. Вот и получилось. Аглая родилась поздно. Пришлось Псу ждать. Пес фыркнул. Типа могли бы и сразу объяснить. Хотя…да какая теперь разница.

Аглая думала о муже и сыне. Как там они без нее. Ну сын-то взрослый и Аня надежная опора, хоть и стервочка еще та. Но Никиту любит. Так что даже неплохо что характер такой. Жаль, детей нет у них, ну так получилось, что тут поделать. За мужа Аглая больше переживала. Все же сорок лет вместе – как он без нее-то? Наденет ли шапку, застегнет ли куртку, сделает ли себе нормальную еду – желудок-то уже не такой уж крепкий, чтобы бутерброды да Дошираки постоянно. Нужно Никиту проинструктировать. А может… Аглая посмотрела на Пса

-Ты…подождешь еще чуть чуть? Или не чуть чуть, я не знаю. Просто…

Тут Аглая развела руками, но Пес все понял. Он тявкнул, соглашаясь. Столько ждал, разве подождать еще не сможет. Вот Петр удивиться, когда все узнает. И про Пса и про посмертие. Это явно будет весело.

-Тогда пошли…Домой? – спросила Аглая.

Пес лишь утвердительно кивнул. А потом чихнул и завилял хвостом.

Начало

Оклемавшись, Константин Фёдорович вызвал команду эвакуации. Егора отстранили от работы до следующей недели для восстановления здоровья. Собственно, ему это было только на руку. Четыре дня отдыха, за которые он успел выпытать у Хутхи о саде душ и убедить старого ворона помочь туда попасть. Хоть это и было не просто. Два дня на все вопросы о Саде душ Хутха отвечал полным отказом хоть что-то рассказывать, но на третий день он всё же не выдержал, и спросил в ответ:

— Почему так одержим ты? Ни живым, ни мёртвым в Саду душ не место. Не возвращаются оттуда.

— Потому что люди не должны умирать так рано, — ответил Егор. — Пять лет, двенадцать, семнадцать… Слишком рано. Почему должен умирать человек, который и не пожил ещё толком?

— Такова жизнь. Каждую секунду умирают люди. Никогда не спасёшь всех ты. Не в нашей власти это

— Знаю. Но конкретно это происходит рядом со мной.

— Не рядом совсем, — парировал Хутха. — Под Петербургом живёт семья Артура?

— Я не о том, — махнул рукой Егор. — Ты понял, о чём я. Это близко мне тут, — он хлопнул ладонью по груди. — Я знаю об этой беде, и не могу отвернуться. Слишком много людей погибли по моей вине. Если я смогу спасти её, то хоть немного облегчу этот груз.

— Не облегчишь, — покачал головой Хутха.

— Но я должен попытаться!

— Хорошо. Расскажу о саде душ тебе я. Как попасть туда. Всё, что известно мне. Но знай, что один там будешь ты. Не смогу последовать за тобой я. Обещай, что вернёшься.

— Обещаю, — улыбнулся Егор.

— По правде говоря, не так много известно о нём. Ещё когда я жил, уже тогда сказкой было это. Сад — обитель Алканост. Истиной Алконост, а не воплощений её. Говорят, завораживать может её пение. О её воплощениях в материальном мире эти истории. Ни в какое сравнение не идут они с истиной силой её. Так чарует её голос, что всех и всё забываешь ты. Близких, друзей, самого себя. В конце концов, если не сможешь сопротивляться, самим собой быть перестанешь.

— Это как?

— Не знаю. Это лишь то, что слышал я. Завтра ночью откроется путь. Тогда и пойдём. С собой возьми это.

Хутха расправил крыло, выдернул из него перо и дал Егору.

— Когда в саду будешь, на ладонь положи. Напомнит тебе оно, кто ты.

Ночь восемнадцатого апреля Егор встретил в Лосиноостровском парке. В глубине леса, вдалеке от прогулочных дорожек, он ждал хранителя леса. Интуиция подсказывала, что тот должен появится где-то поблизости.

К полуночи спустился туман и похолодало.

— Тут он, — прошептал на ухо сидящий на плече Хутха, — готовься. От взгляда его тебя укрою я, и последовать за ним сможешь ты. По моей команде пойдёшь.

Справа, пройдя всего в десятке метров от куста, в котором спрятался Егор, вышло белое существо высотой метра в четыре. Оно было похоже на лося, но лапы были слишком длинными, и передние длиннее задних. Морда вдвое короче лосинной, будто сплюснутая, а голову венчали массивные рога.

Существо прошествовало вперёд, и, когда оно начало растворяться в тумане, Хутха сказал:

— Пора.

Осторожно Егор начал выходить из своего убежища.

— Будешь телиться, упустишь его. Шевелись.

Не теряя больше времени Егор выскочил из под куста, и бросился в сторону удаляющегося силуэта удивительного существа. Он бежал со всех ног, но никак не мог догнать. У него едва получалось не отставать. В какой-то момент туман сгустился настолько, что казалось, будто Егор идёт сквозь молоко. Он перестал видеть даже собственные ноги и, само собой, потерял из виду существо. Со страхом он взглянул на Хутху, который ответил:

— Ступив на тропу с неё невозможно свернуть. Не требуется больше проводник. Но осторожен будь. На пути его встретить можешь.

До рези в глазах вглядываясь в густую белую мглу, Егор осторожно шёл вперёд. Пахло травой, землёй, влагой и мокрой еловой корой. Вокруг что-то трещало, хрипело, ухало и скрипело, но все звуки были странно искажены. Вроде узнаваемые, а вроде чуждые. Егор сколько ни пытался, так и не сумел распознать, что это. Под ногами было что-то мягкое, будто толстый-толстый слой мха.

Вскоре к запахам примешалось что-то сладкое, похожее на яблоки и гранат и терпкое как хурма.

— Почти пришли, — сказал Хутха. — Начеку будь. Скоро один остан…

Его голос пропал, Егор повернул голову, и не обнаружил грача на плече. Всё как Хутха и говорил: он не сможет последовать в Сад душ.

Мягкий мох под ногами сменился чем-то плотным, а туман начал слабеть. Понемногу проступили впереди очертания деревьев. Огромные, нет, исполинские! И насколько только хватало глаз, повсюду были они. Толстые стволы держали огромное количество клонящихся к земле под тяжестью сотен плодов веток.

Между деревьями неторопливо бродили существа. Разнообразные и не похожие друг на друга. Большие и маленькие, ходящие, ползающие, летающие, с головами и без, с руками, щупальцами и совсем уж странным конечностями. Всё, на что только способна фантазия и кое-что, что никакая фантазия не смогла бы породить.

Подняв взгляд, Егор увидел и, наконец-то, услышал Хозяйку Сада Душ. Исполинской горой она возвышалась над садом, накрывая его собой вместо неба. Птица с человеческим лицом. Прекраснейшим из всех, что могут существовать Она укрывала Сад четырьмя огромными крыльями. Её голос был сладчайшим звуком из всех, что Егор когда-либо слышал. С перьев её, что переливались причудливыми узорами, непрестанно шёл дождь, который никогда не добирался до земли. Весь его поглощали плоды необычных деревьев.

Чувствуя, как сознание затуманивается, Егор сжал подаренное Хутхой перо, и острая боль пронзила руку, проясняя сознание. На ладони остался красный след ожога.

Грохая копытами мимо Егора прошагал трёхлапый великан, покрытый длинной белой шерстью. Он остановился совсем рядом, не обращая на пришельца никакого внимания, и осторожно, с любовью коснулся одного из плодов. Тот был бордовым снаружи и светился изнутри алым и жёлтым, будто там, в сердцевине, танцевали два светлячка.

Существо протёрло плод, несколько секунд им полюбовалось и пролило с ладони несколько капель искрящейся жидкости. Той самой, которой Хозяйка поливала свой сад.

Только теперь Егор обратил внимание, что самые низкие фрукты висели метрах в четырёх над землёй, а на самих деревьях не было ни единого листа. Только плоды.

«И как мне их достать?»

В эту секунду монстр, что стоял рядом с Егором встрепенулся, будто учуял что-то, и бросился бежать. Посмотрев на цель, Егор заметил лежащий на земле фрукт, к которому бежали сразу несколько тварей, что были рядом. Первый, добежавший, с величайшей осторожностью поднял плод, и пошёл куда-то прочь. Остальные тут же остановились, и разбрелись кто куда, вновь протирать и поливать плоды.

Какое-то время Егор бродил по саду. Искал фрукты, слушал пение Хозяйки сада, смотрел на райские фрукты. Они были прекрасны. Он стал замечать, что те, что внизу тусклее. Должно быть, им не хватало росы Алконост. Надо собрать немного, чтобы напоить плоды. Но человек был слишком низким. Ничего страшного. Вокруг бродят множество высоких существ. Он просто воспользуется помощью одного из них.

Человек уцепился за шерсть одного из проходящих мимо, и пополз вверх. Существо даже внимания на пассажира не обратило. Добравшись до верха, он удобно устроился в ветвистых рогах, растущих прямо из широких плеч оказавшегося безголовым существа. Он сложил ладони лодочкой, и принялся собирать росу Алконост. На левой руке был красный след, ожог, который, стоило на него попасть росе, побледнел и пропал. Собрав достаточно, человек стал ждать. Когда существо подошло к очередному дереву, он дотянулся до ближайшего плода, тот источал тепло живого существа, и напоил его росой. Мягкая пульсация дала понять, что плод доволен и благодарен. От этого где-то внутри человеку стало тепло и хорошо.

Что-то укололо Человека в грудь. Он полез в нагрудный карман, и достал оттуда брошку. Та выглядела знакомо. Её подарил… друг? Да, её Егору подарил друг. Артур. Понемногу туман выветривался из головы, и Егор вспоминал, для чего он тут. Плод, ощутив перемену в состоянии его добродетеля, похолодел и, будто мелко затрясся.

Егор потянул фрукт и сорвал его. Существо, на котором он сидел, взревело, вскинуло руки. Егор положил фрукт в наплечную сумку, спрыгнул и повис на спине твари. А та молотила кулаками по месту, где Егор только что сидел. С ужасом Егор увидел, что к нему несутся сотни монстров. Они орали, ревели и вопили. Сад тут же наполнился ужасающей какофонией, венчало которую пение Алконост.

Когда ближайшие монстры почти добежали, Егор соскочил со спины того, на котором сидел, и бросился к ближайшему дереву. Твари, не успев затормозить, врезались друг в друга и свалились в огромную копошащуюся, вопящую и ревущую кучу. Пока они распутывались, Егор бросился прочь. Сад кишел хранителями. Твари бежали отовсюду, и неоткуда было ждать спасения. Затаившись у ближайшего дерева Егор ждал. Когда ближайшие к нему монстры были достаточно близко, чтобы прыгнуть, Егор отскочил в сторону, и несколько существ врезались в дерево. От сотрясения с него упало сразу несколько плодов, и твари на какое-то время оказались заняты их сбором. Егор воспользовался передышкой, чтобы убежать.

Надолго упавшие фрукты хранителей не отвлекли, и вскоре к нему вновь со всех сторон неслись монстры. Свернув за очередное дерево, Егор нос к носу столкнулся с человеком. Тот бросился на него, повалил, и принялся тянуться к сумке. Егор понял, что человек был одним из порабощённых Алконост. Он скинул хранителя с себя, вскочил, и бросился прочь, но человек извернулся и схватил Егора за ногу. Не ожидав этого, Егор упал. Нога вспыхнула болью. Фрукт выпал из сумки и прокатился пару метров.

Хранитель отпустил Егора и метнулся к плоду. Кроме него к плоду со всех сторон бежали ещё несколько десятков монстров, но человек поднял его первым, и неторопливо пошёл прочь.

Егор поднялся. Вокруг сгущался туман. Сад душ начал исторгать из себя живого.

Стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке, Егор побежал к хранителю, несущему плод. Добежав, он прыгнул, сбил того с ног, выхватил плод и неловко рухнул на землю. Раздался хруст. Не до конца зажившая левая рука вспыхнула болью. Взвыли, заорали хранители Сада, и вокруг Егора сомкнулся густой как молоко туман, отрезая его от опасности.

С трудом он сел, стараясь не тревожить сломанную руку. Та пульсировала болью, которая отдавалась на весь левый бок. На колено сел Хутха.

— Добыл, — только и сказал Егор.

На сгибе локтя у него покоился плод. Размером примерно с грейпфрут, ярко-алый, тёплый. Внутри у него танцевали огоньки: фиолетовый, жёлтый и оранжевый.

— Что это? — спросил Егор Хутху.

— Райский плод. Молодильное яблоко. Яблоко раздора. Много названий у этого. Говорят, плоть обрели, вкусив его, первые люди. Своими руками миф добыл ты. Подобным похвастаться могут не многие.

— Что мне делать, чтобы вылечить сестру Артура?

— Все недуги исцеляет Райский плод. Лишь откусить нужно ей.

— Тогда давай возвращаться.

— Вперёд полечу я. За мной ступай. Через земли мёртвых пролегает обратно дорога.

Егор поднялся и, хромая, побрёл за Хутхой. Вскоре туман начал рассеиваться, открывая взгляду бескрайнее поле и реку.

— Где мы?

— В античности Элизий называли место это. Смородиной тысячу лет назад речку звали. Сейчас, наверно, и не вспомнит никто. Первое это, что, попадая в загробный мир, видят души.

Тут Егор увидел, что кто-то бредёт в его сторону со стороны реки. Девушка с волосами соломенного цвета. Когда она подошла достаточно близко, Егор узнал её. Арина. Она была бледна, измучена и очень худа. Подойдя, девушка подняла голову, и посмотрела на Егора ничего не выражающим, бесцветным взглядом.

Он не успел.

Но ведь райский плод исцеляет все недуги. Что, если сработает?

Егор подошёл к Арине и протянул ей фрукт.

— Не смей! — крикнул Хутха, но девушка уже впилась в плод зубами.

Брызнул алый сок, и потёк по подбородку. Сладкий запах разлился в воздухе. Лицо девушки налилось румянцем и округлилось. Даже волосы стали ярче, словно наполнились солнечным светом. Она взглянула на Егора, и в глазах её плясали озорные огоньки, улыбнулась, развернулась и пошла обратно к реке. Нет, «пошла» — не правильное слово. Каждый её шаг был танцем, сама. От реки к Егору подошла измученная девушка, от него же назад шла Терпсихора. Само воплощение танца.

— Не представляешь, что натворил ты! — сокрушался подлетевший Хутха.

— Что я натворил?

— Боюсь, этого не знаю даже я, — тихо сказал он. — исцеляет живых плод, а вот что делает с мёртвыми… Неведомо.

— Ну, думаю, ничего плохого не произойдёт, — сказал Егор, поднял оброненный Алёной Райский плод, и откусил с другой стороны. По телу разлилось тепло, боль в сломанной руке и вывихнутой ноге прошли.

Хутха завопил:

— Что творишь ты?!

— Ты же сказал, что он лечит все недуги. А перелом то болит. Да и я живой, так что ничего плохого не случится.

— Не человек ты. Шаман! Да и в мире мёртвых ещё. Пойдём, скорее, пока ещё чего не натворил ты.

После возвращения с того света Егора свалила непонятная болезнь. Всё тело горело изнутри, кости ломило, а сознание плыло, как будто он напился в стельку. К понедельнику всё прошло, но весь день он ел за троих. Видимо, добирая за выходные.

Через неделю в Москву вернулся Артур, и почти сразу предложил встретиться. Условились подойти к полудню ко входу на ВДНХ второго сентября. Погода стояла хорошая. Было тепло, но не жарко. По привычке, Егор пришёл немного раньше назначенного времени, и убивал время, слушая уличных музыкантов и разглядывая гуляющих людей.

В какой-то момент он ощутил нечто странное. Будто внутри него натянулась невидимая нить. Огляделся, но не заметил ничего необычного. И буквально через секунду его окликнул Артур.

— Здарова! — он широко улыбался и махал руками. А рядом шла невысокая стройная девушка с волосами настолько короткими, что издалека она казалась лысой из-за их соломенного цвета. Но даже так она умудрялась выглядеть привлекательно.

Невидимая нить внутри Егора натянулась сильнее.

— Привет, — очаровательно улыбнулась Арина, когда они подошли ближе, а Артур протянул руку.

— Привет, — пробормотал Егор, пожав протянутую ладонь.

— Ты в порядке? — спросил Артур.

— Да, да… Просто не ожидал…

— Увидеть меня? — весело спросила Арина.

— Да. Артур говорил, что ты пошла на поправку, но не ожидал, что ты так скоро решишься прилететь в Москву. Как себя чувствуешь?

— Отлично, — чуть ли не подпрыгнула Арина, и улыбнулась: — будто заново родилась!

— Рад слышать, — постарался улыбнуться Егор, стараясь не обращать внимания на внутреннее напряжение.

— Чего стоим то? Пойдём! Я хотел Аринке ВДНХ показать, и Ботанику зацепить, если успеем, — вклинился Артур и потянул всех под арку.

За день они втроём исходили всю выставку и множество тропинок Останкинского парка, но до Ботанического всё же не успели, и всю прогулку Артур чувствовал внутри напряжение, будто кто-то тянет за нить, привязанную к его душе.

В конце дня, перед тем, как разойтись Арина спохватилась:

— Чуть не забыла!

Она скинула небольшой рюкзачок со спины, и достала гранат.

— Держи! Небольшой подарок от меня. Это чтобы не болел, — улыбнулась она и закинула рюкзачок обратно на спину. С шумом подъехала электричка и с шипением распахнула двери.

— Ну давай, — сказал Артур, пожимая Егору на прощание руку.

— До встречи, — улыбнулась Арина, быстро приобняв его на прощание, и брат с сестрой запрыгнули в закрывающуюся электричку.

Егор какое-то время стоял на платформе, ожидая, когда же нить, чётко указывающая на Арину, пропадёт, но она не пропала. Слабое, едва заметное тянущее чувство, указывающее направление к Арине, так и осталось. И Егор был уверен, что Арина тоже чувствовала эту нить.

— Здравствуйте, вы еще ищете работу? — услышал Юра Карасев сквозь сон.

— Щу-у-у, — просвистел парень, не размыкая глаз. Он всё еще находился между сном и реальностью.

— Отлично. В нашу компанию «Техники судеб» требуется специалист широкого профиля. Официальное трудоустройство, полный социальный пакет, гибкий график, удлиненный отпуск и выходные дни…

Поток слов начал затекать Карасеву в оба уха и вымывать оттуда весь сон.

— Вы кто? — подскочил на кровати Юра, заметив перед собой незнакомую женщину в круглых очках и пиджаке поверх белого вязаного свитера.

— Меня зовут Людмила, я эйчар-менеджер. Вы заявку оставляли на сайте по поиску работы, — представилась незнакомка.

— Какого… какого хрена вы в моей квартире делаете?! — протер глаза Карасев и взглянул на входную дверь. Ключи торчали в замке ― значит, с той стороны дверь открыть не могли.

— Провожу собеседование, — спокойно ответила женщина. — У вас в резюме написано, что вы хорошо владеете ручным инструментом, стрессоустойчив, уверенный пользователь ПК и андроид. Это верно?

— В-верно, но как вы вошли сюда? Почему не позвонили?

Карасев включил на телефоне фонарик и посветил на женщину, но как только свет попал на нее, она тут же исчезла из поля зрения. Юра обрадовался. Это был первый в его жизни глюк.

— Видимо, и правда пора на работу устраиваться, а то от безделья уже мозги набекрень съехали, — произнес он вслух и выключил фонарик, но тут же вскрикнул: — А-а-а! — женщина снова была на том же месте.

— Видите, сами говорите, что в активном поиске. Значит, нет смысла тянуть, — продолжила как ни в чем не бывало гостья.

— Вы призрак? — потянулся было к ней Карасев.

— Руки уберите. Я, вообще-то, при исполнении, — грозно отмахнулась женщина от полуголого Юры.

— Прошу прощения…

— Ничего, я привыкла, — поправила она прическу. — Давайте я расскажу вам суть работы.

— Ну… ну давайте…

— Мы занимаемся корректировкой судеб. Каждую смену вам приходит разнарядка на ночь. В основном требуется делать какой-то мелкий ремонт или, наоборот, антиремонт. Ничего особенного, с чем бы не справился выпускник практически любого ПТУ, имея в своем арсенале отвертку и пассатижи.

— Инструмент свой, что ли? — нахмурился Юра.

— Первые полгода. Если проработаете, выдадим потом вместе со спецовкой. Прошу не перебивать. Так вот, за каждым человеком на планете закреплен техник, который так или иначе влияет на его судьбу. Пример: техник может разрядить за ночь ваш телефон, и вы утром проспите на работу, но зато не встретитесь с грабителем, поджидающим жертву у стадиона. В кране у вас будет течь только очень горячая вода, и вы не сможете вымыть голову, а значит, в вас не влюбится новая сотрудница, выбрав более опрятного кандидата, а всё из-за вмешательства вашего техника. Еще он может размагнитить вам банковскую карту, и вы, соответственно, не расплатитесь утром в автобусе. Вас высадят, вы пройдетесь пешком и не попадете вместе с остальными пассажирами в аварию, а может быть, не попадете на розыгрыш призов, который внезапно устраивает городской перевозчик, и не выиграете поездку на курорты минеральных вод как стотысячный пассажир — тут уж как разнарядку пришлют…

— Да вы… да вы же только что описали мой день две недели назад, когда меня уволили! — пыхтел от злости Карасев.

— Так нагляднее, — кивнула женщина. — И всё это благодаря вашему технику Сутулину Ивану Ивановичу.

— Где эта собака сутулая? Я ему сейчас все зубы пассатижами повыдираю! — вскочил с кровати Юра и начал оглядываться.

— Он на пенсию вышел три дня назад, так что вы пока временно без техника. Если будете работать у нас, вам техник не понадобится, сами на себя будете разнарядку получать — еще один бонус от компании, — подмигнула кадровик.

— Я не пойму, вы домовые, что ли, или другие какие сказочные гоблины? — спрашивая, Юра параллельно натягивал штаны.

— Нет. Обычные люди. Компания зарегистрирована в налоговой, мы платим все пенсионные отчисления, у вас будет запись в трудовой книжке.

— А по зарплате что?

— Смотря сколько людей за вами закреплено. На первых порах ― выше средней по городу, плюс выплаты за вредность.

— Знаю я вашу «среднюю по городу», — фыркнул Юра.

— Если надумаете, приезжайте по вот этому адресу, найдете мастера по фамилии Костромин, он вам всё объяснит и отправит на стажировку.

Женщина протянула визитку, а затем хлопнула в ладоши. Юра хотел было еще что-то сказать, но его резко потянуло в сон, и он повалился на кровать как был — прямо в штанах. А когда открыл глаза, на дворе уже стояло утро.

«Больше не буду на ночь картошку с курицей и пельменями мешать», — подумал Юра, вспоминая странный сон. Он сел на кровати, зевнул и потянулся за носками. Тут-то ему и попалась на глаза визитка: «ОАО “Техники судьбы”. Режим работы: круглосуточно».

— Японский бог! Так всё взаправду, что ли, было?

Весь день Карасев провел в какой-то прострации. Мысли о ночном собеседовании не давали ему покоя, а еще ему везде мерещился подлый Сутулин, который наверняка виноват во всех мелких проблемах, таких как отошедший кусок обоев, пыль в компьютере и заледеневший морозильник. Карасев теперь окончательно уверился в том, что сам он ни в чем не виноват, а все проблемы от техника.

За день никто больше не позвонил, кроме заведующего почтовым отделением, куда Юру каждый день приглашали оператором, несмотря на его постоянные отказы.

Вечером, собравшись с духом и приготовив все документы для трудоустройства, нацепив на шею крестик и попросив у соседки бутылку святой воды, Юра вызвал такси.

Контора техников находилась в промзоне и выглядела как типичное складское помещение. Предъявив паспорт и визитку, Юра получил пропуск и уже через десять минут стоял в небольшом, отделанном пластиковыми панелями офисе, где за столом сидел толстенький лысеющий мужичок и пил кофе из грязной кружки.

— Новичок? — спросил мужчина, громко отхлебнув.

Карасев кивнул.

— Костромин Павел Рефрижераторович, — протянул руку мужчина, — мастер.

— Юра Карасев.

— Расклад такой, Юра Карасев, — прочистил горло мастер, — строго следовать разнарядке, самому никакой инициативы не проявлять ― импровизировать через пару лет научишься. Если руки чешутся что-то вдруг починить у клиента, то я тебе в цеху нашем целую гору сломанных шуруповертов и электролобзиков найду, можешь чинить, пока руки не отсохнут. В вопросы судьбы мы не вмешиваемся, себя никак не выдаем, всё делаем строго по правилам. Через полгода, если сдашь экзамен по Закону подлости, возьмем в штат, выделим инструмент и расширим клиентуру. А пока поработаешь с Куренковой Аллой Семеновной: шестьдесят пять лет, вдова, тихая спокойная жизнь без каких-либо перемен уже пятнадцать лет. Это наш тренажер для всех новичков. По сути, тебе просто надо наблюдать за ней, привыкнуть к специфике работы. Всё, шуруй. Таблетки невидимости, антилибидо, сонный порошок и летательные суспензии на складе получишь. Если вопросы какие будут, звони, — протянул Костромин бумажку со своим телефоном.

— Антилибидо? — покосился недоверчиво Карасев.

— Обязательное требование, — строго посмотрел на него мастер.

Этим же вечером Карасеву пришла разнарядка на телефон: «Следи, чтобы счетчик воды не крутился».

«Что за задание такое вообще?» — удивился Юра.

Собрав в сумку инструмент и приняв все капсулы, он долетел до окна Куренковой и проник внутрь.

Женщина мирно спала в своей маленькой серой квартирке. Юра осмотрел скромное жилье, нашел тот самый счетчик и просидел возле него всю смену. Ночь прошла тихо. Куренкова ни разу не вставала.

Утром она скромно позавтракала манной кашей, сходила в аптеку, на рынок, приготовила макароны с вареной курицей и остаток дня провела перед телевизором. Это и правда было очень просто, а еще — очень скучно.

Следующая разнарядка была примерно такая же: «Следи, чтобы часы не сбивались».

«Ерунда какая-то. Как они собьются, они же электронные», — посмотрел Карасев на настенные часы.

Так продолжалось две недели: «Следи за счетчиком», «Слушай, как дает усадку дом», «Поддерживай естественную циркуляцию воздуха, ничего не предпринимая».

Куренкова была очень скучной и лишенной всякой радости особой. Карасев проводил с ней времени больше, чем положено, внимательно изучая жизнь своей клиентки. В какой-то момент ему стало ужасно жаль эту одинокую, никому не нужную женщину, чья жизнь была такой же бесцветной и тоскливой, как стены любой квартиры в еще не сданной новостройке.

— Слушайте, я с ума сойду! Не могу я так каждый раз ничего не делать! — позвонил Юра Костромину. — Дайте хоть петли ей на дверцах кухонных шкафов отрегулирую или батарейки в пульте поменяю. Она же совершенно несчастна, а я устал бездельничать.

— Даже не вздумай! Сразу увольнение! — рявкнул Костромин. — Любое вмешательство не по разнарядке — нарушение Вселенского замысла!

— Что, вообще ничего нельзя трогать полгода?

— Вообще. Ну, не знаю… Хочешь ― пыль с лампочек протирай.

— И всё?

— И всё, — положил трубку мастер.

Этим же вечером Карасев взял с собой тряпочку и тщательно протер в прихожей и в комнате все лампочки, которые, к слову, были покрыты толстым слоем пыли.

Утром он отправился отсыпаться домой, а когда явился по привычке на смену в десять вечера, то неожиданно для себя заметил включенный свет в квартире Куренковой. Обычно в это время женщина уже спала, а тут ходила, что-то делала: кажется, занималась уборкой.

На телефон Карасева пришло типичное задание: «Следи за холодильником».

Когда Куренкова закончила с пылью и перемыла хрусталь из старого серванта, усталость наконец одолела ее, и женщина легла спать.

«И чего это она такая бодрая сегодня?» — подумал Юра, подходя к холодильнику. Открыв дверцу, он заметил весьма меланхоличную картину: макароны в кастрюле, банка горчицы, скисшее молоко и масло. Вот и весь набор продуктов.

Намочив тряпочку, Юра принялся оттирать лампочку холодильника, а затем проделал то же самое с лампочками кухонной люстры.

На следующий день Карасев заметил новые перемены в квартире Куренковой, да и в ней самой тоже. Женщина снова не ложилась спать допоздна. Она полностью отдраила жилплощадь, включая внутренности холодильника, а еще приготовила себе совершенно нетипичный ужин: блины с грибной подливкой и чай с облепихой, которую купила на рынке.

«Что происходит-то?» — думал про себя техник, наблюдая перемены.

Очередной неожиданностью стала разнарядка на новую смену: «Расшатать журнальный столик». Обрадовавшись первому настоящему заданию, Юра дождался, когда его подопечная уснет, и принялся с особым энтузиазмом портить старую мебель.

Утром он не стал сразу отправляться домой, а решил понаблюдать, что же будет. Куренкова приготовила себе кофе и, усевшись за столик, по привычке поставила кружку на край. Поверхность стола накренилась, кружка стремительно полетела на пол, обливая по пути кресло, пол, стол и саму Аллу Семеновну. С криком вскочив с кресла, женщина оглядела последствия: большое коричневое пятно зловеще блестело на старом домашнем халате.

— Вот ведь неудача, — вздохнула Куренкова и уже хотела было застирать пятно, но тут резко передумала.

Переодевшись в чистое и сложив халат в мусорный пакет, она собралась на улицу. Карасев решил проследовать за ней.

Сегодня маршрут женщины в корне отличался от обычного. Вместо продуктового рынка она отправилась по магазинам. Сначала посетила несколько мебельных отделов, разглядывая журнальные столики, а заодно присматриваясь к диванам и креслам, затем отправилась по бутикам одежды. Карасев всюду следовал за ней. По итогу этого променада Куренкова приобрела несколько халатов, выходное платье, шляпку, туфли-лодочки и заказала доставку новой мебели. Впервые за последние пятнадцать лет женщина сделала какие-то покупки, не вызванные острой необходимостью. Накопленных денег вполне хватало на эти незамысловатые траты.

Каждую новую смену судьба преподносила Карасеву новые задания: то часы сбить, то кран подпортить, то сломать старый телевизор. Всё это быстро менялось Куренковой на новое. Через месяц квартира полностью преобразилась, как и сама Алла Семеновна. Женщина стала чаще улыбаться и появляться на людях. Она посещала все представления, которые давал местный драмтеатр, и ходила на все литературные вечера областной библиотеки. Во время своих вылазок женщина обзавелась новыми знакомыми и открыла для себя массу интересных хобби.

— Карасев! Ты, самодур недисциплинированный! Я же тебе говорил: не вмешиваться и следовать инструкциям! — послышался как-то суровый голос Костромина в динамике телефона.

— А чё я сделал-то? — удивился Юра.

— А то ты не знаешь! Какого лешего мне докладывают об изменениях в судьбе Куренковой? Ты чего там наделал? Меня уволят из-за тебя!

— Да ничего я не делал. Только протер лампочки везде, вы же сами мне разрешили…

— Лампочки? — удивился мастер.

— Ну да. Я же спрашивал у вас, чем мне заняться.

— Хочешь сказать, что все эти перемены у Куренковой из-за лампочек? Ты больше ничего не трогал?

— Чесслово. Ну, знаете, дома у нее действительно как-то светлее, что ли, стало. Видимо, это и подействовало, — предположил Юра.

— Хм… Ну раз только лампочки протер, то, думаю, я смогу это всё замять. Завтра нам отчёт сдавать, молись, чтобы прокатило. Иначе тебя уволят и приставят к тебе личного техника Петю Кривоногова, а это самый настоящий кадр из всех наших кадров.

Юра сглотнул от страха и отправился на смену. Сегодня руки Куренковой впервые дошли до тех самых лампочек, которые Карасев некогда протирал своей тряпочкой. Теперь по вечерам гостиная, прихожая, кухня и ванная комната всегда были залиты ярким электрическим светом, а днем через хорошенько отмытые окна в квартиру проникали солнечные лучи. Квартира выглядела очень уютной.

Отработав смену, Карасев получил сообщение от мастера: «Завтра приезжай в контору, выдадим тебе спецовку, инструмент и еще одного клиента».

«Так я всего три месяца отработал», — ответил удивленный Карасев.

«Из центрального офиса пришло распоряжение после нашего отчета о твоих лампочках. Требуют срочно тебя устроить. Знаешь, Карасев, ты ведь лишил контору тренажера».

«Прошу прощения. Я не специально».

«Ничего страшного, отработаешь. Тебе теперь всех самых унылых клиентов будут сливать. Не завидую. В общем, жду в офисе, Лампочник».

Александр Райн

Ирвельд обещал постараться писать быстрее, Ирвельду потребовалось 24 дня на следующую главу... ( '¬, ¬)
Я всё ещё буду стараться писать быстрее, но точно могу сказать, что до следующей главы времени понадобится больше.
Седьмая глава завершает историю сытыгаха, но история Егора только начинается. Ему предстоит обучиться колдовству; познать тени, которым теперь принадлежит его душа; узнать, кому на самом деле служит Гарм; найти отца... и многое, и многое...
Скажу, что история точно растянется надолго, но вода камень точит, и рано или поздно я доведу её до завершения.

Приятного чтения!
PS: Как всегда, очень рад отзывам и признателен за указание на любые ошибки :)

Первая глава тут

***

В этом огромном городе не темнеет даже ночью. После захода солнца мириады рукотворных звёзд раскинулись настолько далеко, насколько хватает взора, скрыв своим светом небо. Возможно, чтобы никто из жителей этого исполинского города не мог сравнить.

Когда Сайрат рос, у него над головой всегда было полное звёзд небо. Каждую ночь, он мог, подняв голову, окунуться в него. Теперь же наверху можно было найти хорошо, если дюжину тусклых огоньков. Сайрат тосковал по тому небу и тем звёздам, но их уже не вернуть. Сейчас у него был только небольшой коврик, постеленный на голый бетон, одежда, что на нём, да его сила. Сайрат убеждал себя, что большего ему и не требуется, и иногда даже верил этому.

И сейчас, зализывая раны, он пытался убедить себя в том же. Не получалось. Ему хотелось заполучить силу Ворона, но упрямый дух выбрал мальчишку. Засада провалилась. Произошло слишком много неожиданностей. Появление колдунов застало Сайрата врасплох, но самым странным оказалось то, что мальчишку защищала тень. Тоже колдуны постарались? Интуиция подсказывала, что это нечто иное. Хотя убивать мальчишку всё равно не хотелось. Завладеть силой Ворона будет намного проще, если мальчишка откажется от неё добровольно.

Кто-то вошёл. Сайрат ощутил, что некто потревожил ловушку на входе. Простой одноразовый часовой, оповещающий о пришельце. Тратить силы на что-то серьёзнее не было бы разумно.

Интересно. Мальчишка сам пришёл к нему, да ещё и совсем один. Может Ворон снова что-то задумал?

Подождав, и убедившись, что мальчишка вошёл, Сайрат поднялся, и шагнул в чёрный зев дверного проёма позади него.

***

Егор помнил дом, к которому его привёл Гарм. Недостроенная многоэтажка, в которой нашли первую жертву сытыгаха. Свет фонарей разбивался о голые стены. В сотнях глазниц оконных проёмов клубилась тьма, и чем выше, тем она была непроглядней. Егор обернулся. Позади осталась укрытая светом фонарей улица. Собравшись с духом, Егор вошёл в зев дверного проёма перед ним. Туда, где уже несколько минут ждал Гарм.

Поначалу Егор двигался на ощупь. Медленно, вдоль стен, он шёл по коридору. Постепенно глаза привыкали к мраку. Сначала в темноте появились силуэты локтей, затем он сумел разглядеть пальцы, потом ноги. Когда глаза совсем привыкли, он уже видел валяющиеся по углам бутылки, пластиковые коробки от полуфабрикатов, битые стёкла и разный строительный мусор.

— Ягнёнок сам пришёл на бойню? — раздалось вокруг, сразу отовсюду.

«Не обращай внимания, — услышал Егор в голове голос Хутхи. Ворон спрятался в его тени, — сытыгах пытается выбить тебя из равновесия».

— Думаешь, у меня не хватит сил на сопляка вроде тебя? — теперь голос шёл сзади. Егор обернулся, но позади никого не оказалось.

«Иди вперёд. Он хочет тебя испугать».

Слабый, едва заметный свет, вывел Егора к лестнице с большими проёмами под окна.

— Ты слишком поверил в себя, — раздалось над самым ухом. Егор сбился с шага, но тут же поставил ногу на следующую ступеньку, продолжая подъём вслед за скользящим в тенях Гармом.

— Приход сюда станет твоей последней ошибкой.

Гарм свернул с лестницы, и скрылся во тьме коридора на этаже.

— Я благодарен, что ты сам пришёл ко мне в руки, — услышал Егор голос из темноты коридора в нескольких шагах перед собой. — Теперь пора спать.

Веки Егора потяжелели. Он широко зевнул, глаза его сами собой закрылись, и его обняла тьма.

***

Мальчишка каким-то чудом остался стоять, хоть и покачивался. Он точно спал, но не падал. На что он рассчитывал, раз не смог противостоять даже таким простым чарам? Вот он начал заваливаться. За мгновение до того, как он должен будет упасть, из его тени выпорхнул ворон. Падение немного замедлилось, но недостаточно, и с глухим стуком тело упало на бетон.

— Судя по всему, ты совсем не ожидал меня увидеть, — сказал Ворон.

— Твоё появление ничего не изменит, — ответил Сайрат.

— Уже изменило, — ответил Ворон.

— Почему ты не помешал мне наложить на него чары? — спросил Сайрат с надеждой. — Ты разочаровался в мальчишке?

— Наоборот. В последнее время он всё больше меня радует.

— Тогда почему?

— Потому что это то, что он должен пройти.

Интуиция подсказывала Сайрату, что тут что-то не так. Надо убить мальчишку, пока ещё есть время. Он метнулся вперёд. Ворон каркнул: «Гарм!» На горле Сайрата сомкнулась челюсть огромного зверя. Достаточно сильно, чтобы стало тяжело дышать, но при этом не повредить. Сайрат и предположить не мог, что в тенях скрывается подобное существо. Он остановился, не осмеливаясь двинуться, и лишь спросил:

— Ты подчинил зверя тени?

— Не совсем, — ответил Ворон. — Скажем так, наши интересы совпадают. Гарм, отпусти.

Зверь тени отпустил Сайрата, но он всё ещё ощущал клыки на своём горле.

— Отойди на пару шагов назад, — сказал Ворон.

Сайрат отступил, и спросил:

— Что дальше?

— Будем ждать, когда Егор разберётся со своими демонами.

***

Егор проснулся от светящего в глаза солнца, потянулся, выбрался из кровати, и, зевая, побрёл на кухню. На печи стояла чугунная кастрюля. Он открыл крышку, и оттуда вырвался аромат тушёной с овощами курицы, которую прошлым вечером приготовила Баба Нюра. Позавтракав, Егор запрыгнул в галоши, и выскочил во двор. Баба Нюра шла от курятника, неся в руках охапку свежих яиц.

— С добрым утром! — крикнул ей Егор, и бросился к калитке.

— А ну-ка стой! — осадила его Баба Нюра. — Куда побежал?

— Да к Саньку…

— К какому Саньку?! Я тебе вчера что сказала?! В заводи русалка поселилась! Живо дуй на тропу, и чтобы ни одна душа мимо тебя не прошла! Ты думаешь, это шутки? Если утопит кого, что делать будешь, а? Руки в ноги, и бегом!

Для вида Егор выбежал со двора, но, как только захлопнулись ворота, сбавил шаг. Кто вообще в такую рань к заводи пойдёт? Но раз баба Нюра сказала, придётся дежурить. Она ведь проверит. И если Егора на месте не будет, он такой от неё нагоняй получит, что мало точно не покажется. Весь день там куковать теперь. А мог бы с Саньком сегодня играть в новенькую приставку. Ему вчера должны были привезти.

От размышлений о том, какой же неудачный выдался день, его отвлёк женский голос:

— Егорка, привет.

Его поприветствовала тётя Надя Черепицына. Их дом был предпоследним на улице Труда — главной улице деревни. Это почти в самом конце.

— Ты не видел Кольку?

— Нет, — ответил Егор. Коля Черепицын младший сын тёти Нади. Ему зимой исполнилось двенадцать.

— Эх. Ну, ладно. Должно быть опять рыбачить с утра усвистал.

— Вы уверены, тёть Надь?

— Да вроде-как. Удочки, кажется, на обычном месте я не увидела, — задумчиво сказала тётя Надя.

«Нет!»

В груди возник липкий комок страха.

— Вот паршивец! — продолжала тётя Надя. — Должен был сегодня жука колорадского с картошки собирать!

«Всё будет в порядке. Надо только догнать его».

— Ой, тёть Надь, простите, мне бежать надо, — Егор припустил что есть духу бросив на ходу: — До свидания!

Только бы успеть!

Он летел по единственной в деревне асфальтированной дороге так, что едва успевал переставлять ноги. Ну почему Кольке именно сегодня захотелось порыбачить с утра?

Только бы успеть!

Он свернул на тропу в лес. Дорога неровная: ямы да кочки. Ноги бы не поломать… На ходу подобрал отломанную берёзовую ветку. Выглядит прочной. Оступился, упал. Вскочил, бросился дальше. Левая нога болит: подвернул ступню. Не страшно.

Только бы успеть!

Донёсся запах тины. Заводь близко. Хромая, Егор выскочил на небольшую, шагов пять, поляну рядом с рекой. На обрывистом берегу сидел, наклонившись вперёд, мальчик. Удочка лежала рядом. Леска была в воде, но поплавка не было видно. На секунду Егор остановился, стараясь отдышаться.

Успел?

Хромая, он пошёл к берегу. Из-за плеча мальчика выглянула светловолосая макушка.

— Назад! — крикнул Егор. В этот момент на плечи мальчишки легли бледные, с длинными тонкими пальцами, руки. Из-за плеча выглянуло иссиня-белое лицо с очень грустными глазами.

Егор метнулся вперёд. Он замахнулся берёзовой веткой, целясь русалке в голову, но та резко дёрнула ребёнка на себя, и они оба скрылись под водой раньше, чем Егор сумел ударить. Не раздумывая, он нырнул следом.

Намокшая одежда сковывала движения, мутная вода щипала глаза. Впереди мелькнула бежевая рубашка. Егор схватился за неё, и дёрнул, утаскивая себя глубже. Рубашка слетела, и наугад Егор ухватил Колю за руку, подтянулся, ухватил его под подмышки, и ощутил ещё одни руки. Холодные и тонкие. Он схватился за одну, и принялся разжимать пальцы. Чудом удалось. Тогда он изо всех сил рванул Колю наверх. Вторая рука отпустила ребёнка, и за пару секунд Егор вытолкнул его на берег. Сам он выбраться не успел. На его лодыжке сомкнулись холодные пальцы. Едва Егор успел глотнуть воздуха, как его снова утянули под воду. Он пытался лягаться — бесполезно. Нагнулся, стараясь разжать мёртвую хватку. Вторую ногу пронзила боль. Русалка проколола когтями ступню. Егор закричал, теряя бесценный воздух. Холодная хватка разжалась, чтобы вновь сомкнуться у колена. Русалка карабкалась вверх. Когти проткнули правое бедро. Левый бок. Грудь справа. Во рту появился привкус железа. Перед самым носом появилось лицо русалки. Спокойное, даже грустное. «Красивая», — подумал Егор отстранённо. Воздух кончался. Грудь жгло огнём. Отчаянно хотелось дышать. Русалка ещё приблизила лицо, коснулась губ. Вдох.

***

Сайрат размышлял, как он умудрился попасть в эту ситуацию. Почти всю ночь он в компании зверя тени и духа в форме ворона наблюдал за тем, как спит один бесполезный мальчишка.

— Чего мы ждём? — спросил он.

— Когда всё закончится, — ответил Ворон.

— Ты же знаешь, на что обрёк мальчишку?

— Лучше, чем ты.

— В каком смысле?

— Ты хотел поместить Егора в вечный кошмар. Я немного исправил чары, и отправил Егора в конкретное воспоминание, чтобы он мог прожить его заново.

— Зачем?

Внезапно мальчишка начал дёргаться, при этом перестал дышать, будто задержал дыхание. Выгнулся дугой, весь напрягся, а затем он затих. Ни движения. Ни дыхания. Умер. Совершенно точно умер. Глядя на это Сайрат разразился хохотом.

— Твоё заклинание убило мальчишку!

— Ты знаешь, как человек становится шаманом? — неожиданно спросил Ворон. Сайрат резко замолчал, ощутив подвох.

— Да. На грани жизни и смерти человек может коснуться мира духов и пробудиться как шаман.

— Есть только один способ коснуться мира духов, — ответил Ворон, — умереть. Чтобы стать шаманом, человек должен умереть.

— Но мальчишка уже шаман. Он умрёт окончательно.

— Гарм, последи, чтобы наш друг не наделал бед. У меня есть дела.

Сказав это, Ворон исчез.

Светало.

***

Тьма. Сотни, тысячи оттенков тьмы струились, обрисовывая странный, искажённый мир.

Вокруг сновало множество угольно-чёрных существ, похожих на головастиков или мальков. Какие-то из них были длиной со спичку, какие-то — с небольшую кошку. Один заметил Егора, и подплыл ближе, зависнув в паре метров перед ним. За ним подтянулся ещё один, затем ещё, и вскоре вокруг Егора вилась целая стая этих существ.

Внезапно тьму вспорол фиолетовый свет. Мальки, испуганные свечением, прыснули в стороны. Из света вышло существо. Оно выглядело как нечто среднее между человеком и вороном. Хутха?

— Почему ты тут, а не в мире духов? Неужели из-за бреши, которую ты пробил. — задумчиво сказал Хутха, затем добавил: — Ты справился?

— Не знаю, — ответил Егор беззвучно, — но я сделал всё, что мог.

Хутха кивнул:

— Этого достаточно.

Свет, из которого вышло существо, охватил Егора, заполонил собой весь мир, а миг спустя Егор вновь почувствовал своё тело. Судорожно вдохнул. Лёгкие обдало кипятком, и от боли он выгнулся дугой. Выдох, и новый всплеск боли. Вдох. Легче. Лучше.

Живой!

Холодно. Голова раскалывается. Всё тело ломит. Открыл глаза. Темно, но видно на удивление хорошо. В сравнении с истиной тьмой эта темнота не идёт ни в какое сравнение. Рядом на бетонном полу сидит ворон. Спереди, в тени у стены неотрывно смотрит на лысого мужчину Гарм.

— Как? — прошептал лысый.

Холод, звук, боль, всё это значило жизнь. Егор был жив.

— Поздравляю, — сказал ворон. — Теперь ты дважды воскресший.

Воскресший? Да. Он ведь умер во сне. И не только во сне. Он чувствовал изменение, будто нечто, что было расколото, вновь стало единым. Нечто, много лет терзавшее его душу, пропало. И что-то ещё. Что-то, что сопровождало его душу, стало теперь её частью.

Понемногу Егор приходил в себя. Сытыгах сидел перед ним. Беспомощный и растерянный. С трудом Егор сел. Встал. С каждым движением силы возвращались.

— Расскажи, что ты знаешь о моём отце? — прохрипел Егор. Голос слушался плохо.

— Зачем мне это?

— Я… сохраню тебе жизнь.

— И отдашь меня федералам? — Егор не отвечал. — Как я и думал, — усмехнулся сытыгах. — Мы с твоим от…

Сытыгах умолк на полуслове, будто поперхнулся.

— Нет, — прохрипел он с выражением ужаса на лице, — нет…

Он согнулся, ткнулся лбом в пол и, спустя несколько секунд, мёртвый медленно завалился на бок.

— А твой отец опасный человек, — сказал Хутха.

— Что произошло? — ошарашенно спросил Егор.

— Проклятье молчания. Оно используется, когда надо убедиться, что кто-либо не скажет лишнего. Оно разрушает душу, если попытаться сказать что-то об объекте запрета.

— И это мой отец сделал?

— Судя по всему. И сытыгах, кажется, даже не знал о проклятии. Что ж, в конце концов он получил то, что заслужил. Идём.

Когда Егор вышел на улицу, на востоке алел рассвет, люди спешили на работу. Рождался новый день. Егор позвонил в ФСНСП и о произошедшем, чтобы они забрали тело сытыгаха.

На следующий день его вызвали для дачи показаний.

Егор освободился он после трёх часов дня. Солнце начинало клониться к горизонту, но на улице было на удивление приятно даже несмотря на дыхание зимы, которое уже ощущалось в холодном ветре. Стоило Егору выйти за ворота, как к нему подошла коротко стриженная женщина в бежевом пальто.

— Ты Егор Сорокин?

— Ну да.

Женщина протянула руку для рукопожатия.

— Лена Лемехова, инструктор центра подготовки Федеральной Служба по Надзору за Сверхестественными Проявлениями.

Егор пожал протянутую ладонь и спросил:

— По какому вопросу?

— Пётр Иванович просил встретить и убедиться, что ты должным образом пройдёшь обучение.

— А если я откажусь?

— У тебя нет такой опции. Садись в машину, я отвезу тебя в общежитие.

Егор тяжело вздохнул.

— Завези домой, я хотя бы вещи возьму.

— Хорошо, только быстро.