Извините - это редко от меня, но тут пост-клип. Думаю 15 минут доставят Вам инфы - редко такие клипы видишь...
Я был безработным ровно восемь месяцев и двенадцать дней, когда во входящих появилось это письмо. На банковском счету – беспросветный минус, на кухонном столе – стопка уведомлений о выселении, а мой рацион состоял из пустой порции риса, коробку которого приходилось растягивать на неделю. Отчаяние меняет восприятие риска. Когда терять абсолютно нечего, тревожные звоночки кажутся не более чем праздничными флажками на ветру.
Предложение поступило от элитной юридической фирмы, занимавшей огромный небоскреб из черного стекла в центре города. Неделю назад я откликнулся на заурядную вакансию оператора данных через какой-то сайт-агрегатор и напрочь забыл об этом, пока со мной не связались, чтобы назначить собеседование на полночь. Натянув единственный чистый костюм, я сел на ночной автобус. Когда прибыл, здание было совершенно пустым. Молчаливый охранник проверил документы и указал на служебный лифт, который ходил только вниз.
Интервью проходило не в отполированном до блеска зале заседаний с махагоновыми столами и кожаными креслами, а в бетонном подвале без окон, залитом резким, гудящим светом люминесцентных ламп. Человек, проводивший собеседование, был в дорогом сшитом на заказ костюме, который выглядел совершенно неуместно в этой стерильной пыльной дыре. О моем прошлом опыте он почти не спрашивал. Его интересовала личная жизнь: живу ли я один, есть ли поблизости близкие родственники и насколько хорошо я переношу полную изоляцию. Я отвечал честно: я абсолютно одинок и отчаянно нуждаюсь в стабильном доходе.
Работу мне предложили немедленно. Озвученная зарплата ошеломляла – за месяц я бы получил больше, чем за три предыдущих года вместе взятых. Должность называлась «техник по утилизации архивов», смена с полуночи до восьми утра. Единственная обязанность – управлять промышленным шредером размером с комнату, уничтожая старые судебные дела и секретные корпоративные документы.
Я согласился не раздумывая. За такие деньги я бы согласился подметать токсичные отходы.
Мужчина кивнул, вручил мне тяжелую латунную ключ-карту и подвел к большому стенду на бетонной стене рядом с машиной. На пробковой доске висел единственный лист ламинированной бумаги.
– Это инструкции по эксплуатации, – произнес он бесцветным, лишенным эмоций голосом. – Прочтите внимательно. Следуйте им неукоснительно. Я вернусь в восемь утра, чтобы сменить вас.
Он развернулся и ушел к лифту. Тяжелые металлические двери сдвинулись, лифт загудел, поднимаясь вверх, и я остался в полном одиночестве в гулком подвале.
Я подошел к стенду. Ожидал увидеть стандартные предупреждения по технике безопасности: не совать пальцы в шестерни, носить защитные очки. Вместо этого на листе было напечатано всего четыре предложения.
Правило № 1: Не читайте содержимое красных папок.
Правило № 2: Если шредер заклинит и из него начнет сочиться красная вязкая жидкость, отключите его от сети и стойте лицом к углу, пока гул не прекратится.
Правило № 3: Если в куче документов вы найдете свою фотографию, немедленно уничтожьте ее, не разрывая с ней зрительного контакта.
Правило № 4: Если в три часа ночи вы услышите стук в тяжелые стальные двери лифта, не впускайте того, кто стучит.
Я долго стоял, уставившись в бумагу. Правила были лишены всякой логики. Это походило на розыгрыш, на ритуал посвящения, которым старожилы пугают новичков в ночную смену. Я решил, что руководство просто проверяет мою исполнительность и готовность следовать приказам без лишних вопросов. Элитные корпорации славятся своей эксцентричной паранойей в вопросах безопасности. Что ж, я просто буду делать то, за что мне платят: скармливать бумагу машине и ждать чека.
Я осмотрел шредер. Массивная махина занимала центр помещения. Широкая резиновая лента конвейера уходила вверх, в тяжелый стальной бункер, где ряды острых как бритва металлических валов были готовы превратить что угодно в микроскопическое конфетти. Рядом с машиной до самого потолка высились десятки картонных коробок, доверху набитых бумагами.
Я нажал большую зеленую кнопку на панели управления. Машина взревела. Звук был оглушительным – глубокий механический скрежет вибрировал в бетонном полу и отдавался в зубах.
Подтащив первую коробку к конвейеру, я принялся хватать папки горстями. Я бросал их на движущуюся ленту и смотрел, как они ползут вверх, прежде чем исчезнуть в стальном нутре. Зубья подхватывали бумагу с громким хрустом разрывая папки. Машина пожирала документы без усилий, выплевывая струю мелкой белой пыли в огромный прозрачный пластиковый мешок, прикрепленный к вентиляционному отверстию..
Работа была бездумной и монотонной. Первые несколько часов руки действовали автоматически: схватить, бросить, потянуться за следующей порцией. Изоляция подвала давила на барабанные перепонки под рев мотора. Люминесцентные лампы мерно жужжали. В воздухе стоял тяжелый запах бумажной пыли, горячего металла и горький аромат машинного масла.
Я опустошал четырнадцатую коробку, когда заметил первую аномалию.
Среди стандартных бежевых папок лежала одна ярко-красная. Плотный картон был абсолютно чистым – ни этикеток, ни штрих-кодов, ни пометок.
Я вспомнил первое правило. Крепко схватив папку, собирался швырнуть ее на ленту, не открывая. Ладони, покрытые слоем пыли не удержали, и папка выскользнула из пальцев. Она ударилась о край бункера и плашмя упала на бетон у моих ног.
От удара папка раскрылась. Стопка листов вылетела наружу, веером рассыпавшись по пыльному полу.
Я опустился на колени, чтобы собрать их, твердо решив запихнуть все обратно, не читая. Но шрифт на верхней странице был необычайно крупным, и глаза инстинктивно выхватили слова прежде, чем я успел отвернуться.
Документ напоминал детальный протокол вскрытия или анализ места преступления. Холодный, профессиональный язык описывал нечто невозможное. Речь шла об убийстве, где жертву полностью выпотрошили, заменив внутренние органы плотно спрессованным пеплом.
Ниже был подробный, нарисованный от руки чертеж существа, попиравшего все законы биологии. Иллюстрация изображала зыбкую, туманную форму, состоящую из густого переплетения линий. Подпись гласила, что это призрачная сущность, существующая исключительно в двухмерном пространстве. Она охотится, прикрепляясь к теням людей. Текст предписывал строгий протокол содержания: “любой, кто заметит тень, должен поддерживать с ней непрерывный зрительный контакт, иначе она оторвется от поверхности и пожрет физическое тело наблюдателя.”
Я торопливо собрал бумаги, запихивая их обратно в красную папку. Встал и отряхнул пыль с колен. Сердце забилось чуть быстрее, но рациональный ум тут же состряпал объяснение. Юридические фирмы ведут самые разные дела об интеллектуальной собственности. Наверняка они представляют интересы крупной киностудии, разработчика видеоигр или автора хорроров, втянутого в иск об авторских правах. Эти файлы просто описание игровой вселенной, черновики сценария или концепт-арты, которые нужно надежно уничтожить. Мне даже стало неловко, что выдуманная история о монстре напугала меня посреди пустого подвала.
Я забросил красную папку на конвейер. Она поползла вверх, достигла края и рухнула в пасть к вращающимся стальным лезвиям.
Машина тут же издала жуткий, скрежещущий визг. Тяжелые металлические валы резко, с силой остановились, отчего по бетонному полу прошла мощная дрожь. Конвейер замер. Оглушительный рев шредера мгновенно сменился низким, натужным электрическим гулом – мотор боролся с мощным препятствием.
Я отступил, не сводя глаз с бункера. Густая темно-красная жидкость начала сочиться вверх прямо из-под замерших лезвий.
Жидкость была тягучей и вязкой и обильно заливала заклинившие шестерни. Это не было похоже ни на гидравлическое масло, ни на чернила для принтера. Насыщенный темный цвет и тяжелая консистенция заставили мой желудок сжаться.
В мозгу вспыхнуло второе правило.
Если шредер заклинит и из него начнет сочиться красная вязкая жидкость, отключите его от сети и стойте лицом к углу, пока гул не прекратится.
Я посмотрел на тяжелый черный шнур в промышленной розетке. Посмотрел на темный угол бетонного зала за спиной. А потом подумал о своем банковском счете. О стопке уведомлений на кухонном столе. Меня только что наняли на работу с астрономической зарплатой, и в первые же четыре часа я умудрился сломать оборудование стоимостью в сотни тысяч долларов. Если я выключу машину и встану в угол, как наказанный ребенок, утром придет супервайзер, увидит сломанный шредер и тут же меня уволит. К полудню я снова окажусь на улице.
Я решил, что не могу позволить себе следовать странному, эксцентричному правилу. Нужно устранить засор, запустить машину и вытереть эту жижу, пока никто не узнал.
Я подошел к краю стального бункера и заглянул внутрь. Красную папку изжевало в клочья, но под обрывками картона я увидел истинную причину поломки. Плотная стопка тяжелой глянцевой фотобумаги намертво застряла между главными валами, не давая им вращаться.
Осторожно опустив руку в бункер и стараясь не задеть острые края лезвий, я ухватился за край пачки фотографий. Я сильно потянул, раскачивая глянец из стороны в сторону, пока он не выскользнул из зубьев.
Вытащив пачку, я подставил ее под резкий свет ламп. Большим пальцем стер мазок красной жижи с верхнего снимка.
Я взглянул на изображение, и по телу разлился глубокий, парализующий холод.
На фото маленький мальчик стоял посреди небольшой, захламленной спальни. В руках он сжимал игрушечного динозавра и лучезарно улыбался в камеру. Комната была мне до боли знакома. Плакаты на стенах, узорчатое постельное белье, специфическая форма оконной рамы. Моя детская спальня. Мальчик на снимке – это я, лет семи.
Я смотрел на свою фотографию, которую никогда раньше не видел.
Мой взгляд скользнул с улыбающегося лица вглубь кадра. Комнату освещала вспышка, отбрасывая четкую темную тень на крашеный гипсокартон за спиной моего маленького «я».
Эта тень не принадлежала семилетнему мальчику.
Тень на стене была огромной и деформированной. Длинные многосуставчатые конечности тянулись через весь потолок, а голова распадалась надвое зазубренной беззубой пастью. Это была в точности та сущность, что изображалась на схемах из красной папки.
Руки задрожали. Я перелистнул снимок.
Фото с выпускного в старшей школе. Я на футбольном поле в синей мантии и шапочке. Тень, растянувшаяся по траве за мной, была массивной, ее длинные призрачные пальцы обвивали лодыжки других учеников, стоявших рядом.
Следующее фото. Снято всего пару месяцев назад: я сижу один на своей тесной кухне, выгляжу изможденным. Уродливая тень была уже не только на стене. Она разрасталась, пожирая края фотографии, ее темная масса медленно ползла к моему физическому телу на снимке.
Я стоял в холодном подвале без окон со стопкой невозможных фотографий, с ужасом осознавая, что попал в ловушку парадокса.
Третье правило гласило: если найдешь свою фотографию, немедленно уничтожь ее, не разрывая зрительного контакта.
Мне нужно было скормить снимки лезвиям прямо сейчас. Но шредер заклинило, он стоял. Чтобы починить его, я должен был выполнить второе правило: выключить питание, отвернуться от машины и встать лицом в угол.
Я не мог исполнить третье правило, потому что нарушил второе.
Я уставился на верхнее фото со своей детской комнатой. На моих глазах темные чернила, из которых состояло теневое существо, начали шевелиться. Сначала едва заметно, легкой рябью по пигменту. Затем двухмерная тень повернула свою уродливую голову независимо от застывшего изображения маленького меня. Безликая зазубренная пасть развернулась, глядя на меня прямо сквозь глянец бумаги.
Сущность двигалась внутри плоского пространства снимка.
Одновременно с этим натужный гул мотора изменился. Жужжание стало глубже, перейдя в тяжелый ритмичный стук, вибрирующий в подошвах моих ботинок. Это звучало как бешеное сердцебиение, эхом отдающееся из стального чрева машины.
Красная жижа в бункере начала источать невыносимый запах – едкий дух сырой меди с металлическим ароматом озона. Жидкость закипела, переливаясь через край и выплескиваясь на пол. Пятна на бетоне начали вытягиваться вопреки гравитации, расползаясь, как пульсирующие вены, медленно подбираясь к носкам моих рабочих сапог.
Свет в комнате вдруг изменился. Единственная лампа прямо над моей головой начала яростно мигать.
С каждой вспышкой тьмы моя собственная тень на стене меняла форму. Человеческий силуэт вырос. Руки удлинились в невозможные паучьи конечности. Голова раскололась.
Моя реальная тень повторяла облик монстра с фотографий.
Я вспомнил протокол из красной папки: поддерживать непрерывный зрительный контакт, иначе она оторвется от поверхности и пожрет вас. Третье правило требовало того же: уничтожить снимки, не разрывая контакта.
Нужно запустить шредер. Нужно прочистить валы, не спуская глаз с извивающегося существа на фото в моей левой руке.
Я подошел ближе к массивной стальной машине. Подняв стопку фотографий до уровня глаз, пристально смотрел на зазубренную, призрачную фигуру, искажавшуюся внутри глянцевой бумаги снимка детской спальни. Глаза горели от напряжения – нельзя было даже моргнуть.
Правая рука вслепую опустилась в бункер заклинившего шредера.
Пальцы погрузились в плотную горячую жидкость. Она обжигала кожу, казалась густой и тяжелой. Ощущение было таким, будто рука погружена в груду живой, пульсирующей ткани.
Стиснув зубы и игнорируя дискомфорт, пришлось на ощупь искать причину засора среди стальных валов. И полагаться только на периферийное зрение, чтобы рука не соскользнула на режущие кромки лезвий.
Пот катился по лбу, застилая глаза. Гул мотора становился громче и быстрее, вторя паническому ритму сердца. Темные потоки жидкости на полу начали обволакивать подошвы ботинок, плотно сжимая щиколотки.
Пальцы наткнулись на твердый, плотный предмет, застрявший глубоко между двумя главными цилиндрами. Объект был гладким и невероятно твердым.
Крепко обхватив его и упершись ботинками в край стального бункера, я тянул вверх изо всех сил.
Затор сдвинулся с резким скрежетом и внезапно выскочил из шестеренок. Рука дернулась вверх, отбрасывая твердый предмет в сторону на бетонный пол.
Промышленный шредер мгновенно ожил с оглушительным металлическим визгом. Тяжелые стальные барабаны бешено завращались, перемалывая остатки затора и выбрасывая в воздух мелкие брызги горячего красного тумана.
Внезапно вернувшийся оглушительный шум на долю секунды сбил концентрацию. Взгляд метнулся в сторону от фотографии.
Люминесцентная лампа над головой разбилась вдребезги, осыпав мои плечи дождем искр и стеклянной крошки. Комната погрузилась в густую тьму, едва подсвеченную красным сиянием панели управления.
Уродливая тень оторвалась от поверхности бетонной стены. Ее гнетущая тяжесть заполнила все помещение, сдавливая грудь так, что стало трудно дышать. Волна леденящего холода пробежала по моей коже, когда массивная зазубренная пасть опустилась с потолка.
Я резко опустил голову, заставляя себя снова посмотреть на стопку фотографий, которые держал в левой руке. Сосредоточил взгляд на движущихся очертаниях на глянцевой бумаге, отказываясь моргать, заставляя глаза оставаться открытыми, даже когда слезы боли и паники потекли по щекам.
Неукоснительно следуя правилу номер три, я вытянул левую руку вперед и запихнул всю стопку фотографий прямо во вращающиеся, ревущие лезвия измельчителя.
Стальные зубья мгновенно подхватили бумагу, затягивая ее в механизм с хищным хрустом.
В тот миг, когда лезвия коснулись первого снимка, тело пронзила резкая волна тошноты. Острая, ослепляющая боль вспыхнула в затылке, и мне показалось, что длинная, горячая игла вонзилась прямо в мозг. Я упал на колени на бетонный пол, схватившись обеими руками за голову, хватая ртом воздух, в то время как машина продолжала поглощать образы моего прошлого.
С каждой уничтоженной фотографией давящая тяжесть в комнате немного отступала. Резкий, пронзительный звук, похожий на скрежет металла и влажный треск разрываемого мяса, эхом разнесся по подвалу. Этот звук шел не от машины, а от тени, бившейся о стены.
Шредер затянул последний снимок, превращая бумагу в мелкую пыль.
Резкий звук оборвался. Остался лишь ровный механический гул. Боль в голове сменилась тупой пульсацией и постепенно затихла. Тошнота отступила. Дышать стало легче.
Я медленно открыл глаза и посмотрел на бетонную стену. Тень вернулась к нормальному состоянию – обычный человеческий силуэт, слабо освещенный красным светом панели управления. Опустил взгляд на свои ботинки. Струйки красной жидкости полностью высохли, превратившись в безвредный темно-серый тонер, который рассыпался, стоило пошевелить ногой. Я посмотрел на правую руку. Жгучая, пульсирующая красная перчатка исчезла, оставив на коже только безвредные, липкие красные чернила.
Тяжелое биение мотора выровнялось, превратившись в привычное механическое урчание. Конвейерная лента мерно двигалась.
Остаток ночи я просидел на холодном бетонном полу, тупо глядя на вращающиеся лопасти. Я не трогал больше коробки. Не двигался. Просто слушал жужжание машины и ждал, пока пройдут часы.
Ровно в восемь утра тяжелые двери лифта разошлись. В комнату вошел супервайзер в дорогом костюме с чашкой кофе в руке.
Он остановился в паре шагов, изучая взглядом бетонный пол. Заметил серый тонер у моих ботинок, осколки люминесцентной лампы и красные чернила на моей правой руке.
На лице его проступила медленная, искренняя улыбка.
– Хорошая работа, – произнес он, отхлебнув кофе. – Честно говоря, не думал, что вы переживете эту ночь. Текучка в полуночную смену просто невероятная.
Я медленно поднялся, ноги слегка подкашивались. Я смотрел на него, пытаясь осознать события прошедших часов.
– Что это за место? – спросил я хриплым и дрожащим голосом. – Что это за машина? Что это были за файлы?
Супервайзер подошел к панели управления и нажал красную кнопку, отключая ревущий шредер. Внезапно наступившая тишина оглушила.
– Мы юридическая фирма, – спокойно ответил он, прислонившись к стальному борту бункера. – Но мы не представляем интересы людей и не занимаемся обычным корпоративным правом. Мы защищаем базовую реальность. Наш мир постоянно пересекается с другими измерениями, полными сущностей, которые попирают биологическую логику и физические законы. Когда они просачиваются к нам и провоцируют инциденты, мы документируем события, изолируем аномалии и уничтожаем улики.
Он похлопал по толстому стальному корпусу промышленного шредера.
– Человеческая вера – мощный якорь, – пояснил он. – Если люди помнят об этих существах, если концепции пускают корни в коллективном сознании, сущности получают возможность проявляться здесь постоянно. Чтобы вытравить память из умов, мы используем эту машину. Уверен, вы уже заметили: это не просто механический измельчитель. Это изолированная, спроектированная структура, созданная для поглощения и стирания концептуальных якорей. Когда она уничтожает файл, знание о событии медленно вымывается из самой реальности.
Он посмотрел на меня, и улыбка сменилась серьезным, профессиональным выражением лица.
– Вы первый техник за последний год, кто пережил первую смену, – сказал он. – Предыдущий сотрудник нарушил четвертое правило. В три часа ночи он услышал стук в тяжелые стальные двери лифта и впустил того, кто стучал. Тело мы так и не нашли. Можете гордиться собой: вы успешно справились со сбоем. Будьте готовы. Сегодня вечером поступит огромная партия новых дел.
Я подошел к столику в углу и взял куртку. Вытер сухие чернила с руки бумажным полотенцем.
Направился к служебному лифту и нажал кнопку вызова. Я смирился с тем, что вернусь сюда в полночь. Смирился с тем, что мне нужны деньги.
И что ради этой работы придется по частям скармливать остаток своей жизни ревущим лезвиям машины.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
В 1970 году американский певец и гитарист Джон Фогерти (John Fogerty) будучи лидером группы "Creedence Clearwater Revival" написал и исполнил хит "Have You Ever Seen the Rain?" ("Ты когда-нибудь видел дождь?"). Песня вошла в альбом " Pendulum" ("Маятник").
А что вообще означает "Creedence Clearwater Revival"? Толком непонятно, что-то вроде "Восстановление Чистой Воды по методу Криденс". Но это неточно. На Западе группу часто называли просто "CCR", а в СССР (России) - "Криденс".
Песня "Have You Ever Seen the Rain?" стала исключительно популярной. Её перепевали разные музыканты не менее десяти раз.
Перед подготовкой к созданию собственного произведения по теме я переслушал оригинал и версии таких топчиков как "Smokie" ("Смоки") и "Boney M" ("Бони М").
Я обратил внимание на исключительно тонкий музыкальный вкус Джона Фогерти и его умение красиво ставить вопросы. Вокал у Джона специфический, далеко не оперный, но для рок-композиций вполне ок. У солиста "Smokie" тоже вокал специфический, под эту конкретную песню не очень подходящий. У прекрасных чернокожих леди "Boney M" вокал прелестный и песню поют они замечательно. Но зачем они исковеркали текст? Например, вместо "... sunny day" поют "... this day". Почему?
Глубокий смысл песни в том и заключается, что ставится вопрос не просто "Have You Ever Seen the Rain?", а именно конкретно "Coming down on a sunny day".
Теперь, заодно, чтобы два раза не вставать, короткий урок английского языка.
Почему ставится вопрос именно так "Have You Ever Seen the Rain?" Почему нельзя попроще, по-нашему, по-русски: "Did You Ever See the Rain?"
"Have you ever seen the rain?" - это Present Perfect. Вопрос о жизненном опыте: "Ты когда-нибудь в жизни (вообще) видел дождь?". Используется, когда важен сам факт опыта, а не время. Именно этот вариант - название знаменитой песни "Криденс" и он звучит естественно.
"Did you ever see the rain?" - это Past Simple. Вопрос о конкретном случае в прошлом: "Ты (тогда, в тот момент) видел дождь?". В современном английском для вопроса об опыте звучит неестественно, "ever" тут, наверное, лишнее. Хотя, подобные конструкции встречаются в отрицаниях или риторических вопросах ("Did it ever rain!" - "Был ли когда-то такой дождь!")
Кстати, а был ли этот вопрос "Have You Ever Seen the Rain?" риторическим? Или Джону было бы интересно получить ответ хоть от кого-нибудь?
Я подумал, решил, что надо бы ответить. Пришло время! Почти 56 лет прошло.
Для начала, чтобы войти в нужное лирическое настроение, я переслушал несколько своих старых песен:
"Дождь" - песня девушки, которая попала под дождь
"Рейс 777" - песня человека, рискнувшего отдохнуть в Бангкоке
"Мальдивы: эпатаж" - песня девушки об отдыхе на Мальдивах
И тут появился мой ответ Джону, простой и понятный: "Я видел дождь"
Ключевые моменты:
I know, shinin' down like water
(О, нет! Под дождём приятно спать)
I wanna know, have you ever seen the rain
Ай, хорошо! Подремать спокойно под дождём!
Comin' down on a sunny day
Буду спать здесь. Целый день.
Вот такие ритмические совпадения. Случайно? Не думаю. А вообще, моя песня это не перепевка, не перевод. Это просто эмоциональная реакция, это подробный ответ на вопрос, можно сказать, отчёт.
Послушаем песенку про мечты и сны под дождём полностью и посмотрим видео:
...
Первоисточники:
Песня "Я видел дождь"
Музыкальная зарисовка о летнем отдыхе под дождём
===
Вчера рассказывала тут о том, как училась водить машину, а сегодня, продолжая автомобильную тему, поведаю о двух историях, которые произошли в относительно небольшой промежуток времени.
Несколько лет назад решили мы поехать в Крым на машинах. Разумеется, не колонной, все выехали в разное время из разных мест, наметив конечную точку в пункте назначения, где и должны были собраться.
Вообще, я обожаю ездить по трассам, особенно, по ночам, когда шоссе довольно пустынное. Музыка, в машине уютно светятся приборы, адреналин и бесконечная черная лента.
Сама поездка до Крыма оставила много впечатлений, и один из случаев связан как раз с этим.
Едем днём. За рулём я, пассажиром рядом мальчик. У него был недостаток, по ходу движения он периодически давал мне ненужные советы как правильно ездить, уточнял то, что я и без него видела, в общем, всячески испытывал мое ангельское терпение. И вот ситуация: двухполосная дорога, мы тащимся за фурой, мой штурман нетерпеливо ёрзает, многозначительно вздыхает и не выдерживает:
-Ну, обгоняй, тут же прерывистая!
Я послушно вырулила на встречку и втопила. И тут выяснилось, что там не одна, а три фуры, и идут они практически вплотную друг за другом. Поравнявшись со второй, увидела, что навстречу, на огромной скорости, несётся что-то большое, тяжелое и грохочущее. Прикинула и поняла, что и обогнать эту колонну не успею, и пристроиться обратно в хвост тоже. Хорошо, что дальнобойщики тоже оценили ситуацию, двое первых ускорились, последний притормозил, давая мне возможность вклиниться в свободное пространство. И только я вильнула в освободившийся промежуток, буквально через секунду, мимо, со страшным грохотом, матерно сигналя, пронесся встречный камаз. Все это заняло настолько мало времени, что я даже испугаться по-настоящему не успела. Еду, постепенно приходит осознание, что могло произойти. И понимаю, что со стороны моего спутника никакой реакции. Поворачиваюсь посмотреть на него. Сидит неподвижно, весь бледный, глаза стеклянные, смотрит в никуда, руками судорожно вцепился в сиденье. И мне чёт так смешно стало от его вида. Свернула на обочину, сижу, смеюсь. Ну, понятно, конечно, что истерикой накрыло, но выглядел он реально забавно. Кстати, остаток пути я от него больше ценных указаний ни разу не услышала.
Поездка в горы в Крыму.
На одном из пляжей мы задружились с местными. Они посоветовали съездить в малоизвестное место, где специально обученные люди на уазиках покатают по горам и даже доставят на вершину одной из них. Ну мы и поехали. Место там действительно живописное. Озеро, вокруг оборудованы домики для отдыха, тут же гостиница, кафешки, стоят несколько скучающих водителей. И там не то, что уазики были, а что-то типа их останков, помесь трактора и консервной банки, практически полностью открытые, как у джипов для сафари, короче, местные самоделки.
Подниматься на вершину захотелось не всем, некоторые решили остаться у озера. Решительные энтузиасты, в том числе и я, погрузились в конструкцию на колесах и поехали. Водителем был молодой мальчик. Дело было после дождя, и машинка прикольно скользила и дрифтовала на узенькой, даже не дороге, а просто расчищенной от растительности местности. Чтоб вы понимали неровность этой тропы, там встречались такие ямы, что съехав в нее, мы не видели ничего, кроме ее краёв. Иногда нам встречались машины, едущие назад, разъезжались мы с трудом, потому что в некоторых местах были проезды такие, что с одной стороны гора, а с другой пропасть. Я сидела впереди и мне было прикольно, посмотришь направо, а под машиной ничего, пустота, буквально по краю едет.
Был момент, когда на особо крутом склоне нас потащило вниз, а внизу обрыв. Но мальчик сумел вырулить на ровную площадку. Почему -то я доверяла водителю и даже мысли не пришло в голову, что с нами может что-то произойти. Прибыв на вершину горы я восторженно поблагодарила мальчика за атмосферную поездку и обернулась к спутникам. Все сидели с такими лицами, как будто пережили апокалипсис и удивительным образом спаслись.
-Чё вы? - поинтересовалась я.
Короче, оказывается, они видели в зеркале лицо водителя во время поездки, и на некоторых крутых поворотах и когда нас потащило вниз, выражение его лица не оставляло сомнений, что нам всем пизда.
Я повернулась к водителю, спрашиваю:
-А что, правда, была вероятность, что мы могли разбиться где-то?
Мальчик, к слову, тоже выглядел неважно, по крайней мере, его лицо было примерно таким же охуевшим, как и у остальных.
-Я вообще недавно только вожу, а такая поездка после дождя первая у меня - сообщил водитель, и поспешно добавил, - но все нормально, дорогу-то я изучил.
-Кажется, я обоссался! - проинформировал кто-то в наступившей тишине.
-Пожалуй, обратно мы вернёмся пешком! - добавил ещё кто-то.
Но по итогу, когда мы нашараёбились по горе, на поверхности которой были выдолблены кельи, (в них, оказывается, раньше жили монахи), все же, никто не пошел пешком обратно. Вниз мы спускались не так интересно и с другим водителем, но тоже очень круто было.
-А давайте ещё раз завтра сюда приедем! - радостно начала было я, но осеклась, увидев лица моих поседевших друзей. Желающих, разумеется, не нашлось.
Международная команда ученых применила машинное обучение для анализа более 400 образцов: древних осадочных пород, окаменелостей, современных микроорганизмов и фрагментов метеоритов разного возраста. Цель была амбициозной — научить алгоритм отличать органику биологического происхождения от небиологической в породах возрастом миллиарды лет.
Для этого исследователи использовали метод "случайного леса". Его суть в том, что алгоритм искал не один конкретный признак жизни, а сложные химические закономерности — своего рода молекулярный отпечаток, который остается после живых организмов даже тогда, когда исходные биомолекулы давно разрушились.
Метод показал точность выше 90% и дал особенно интересный результат на древнейших образцах. Так, в породах возрастом более 3,3 миллиарда лет были обнаружены "химические подписи" биологического происхождения. Это намного древнее прежних надежных молекулярных следов, которые находили в породах возрастом около 1,7 миллиарда лет.
Кроме того, анализ указал на признаки кислородного фотосинтеза уже около 2,5 миллиарда лет назад — примерно на 800 миллионов лет раньше прежних молекулярных данных.
Если результаты исследования подтвердятся другими методами, это изменит наши представления о ранней истории жизни на Земле. Возможно, сложные биохимические процессы появились существенно раньше, чем считалось, а эволюция на молодой планете шла быстрее и эффективнее.
И, конечно, если метод докажет свою эффективность, его начнут использовать и в астробиологии. Подобные алгоритмы могут пригодиться при изучении марсианских пород, а в перспективе — образцов с Европы, Энцелада и Титана прямо на месте. В поиске биосигнатур ИИ способен превзойти человека: он работает не с очевидными признаками, а со сложными химическими сочетаниями, которые человеческий глаз просто не увидит.
Мы стоим на пороге революционного события: уже в обозримом будущем поиск следов внеземной жизни сможет обойтись без безумно дорогих и опасных пилотируемых миссий — и даже без доставки образцов на Землю. Если машина научится надежно читать химию других миров на месте, главная задача будет сводиться к доставке оборудования к цели — а с этим мы уже хорошо научились справляться.
О котах и животных пишут много. Они действительно забавные. А как насчет цветов? Весна уже здесь, скоро лето. Цветы создают нам особенное настроение.
Цветы — это прекрасный подарок, если у вас нет возможности купить бриллианты. Но сегодня я не о подарках, а об отношениях. Есть ли люди, которым не важно, что им дарят. Или все же расчет в подарках неизбежен? Может быть, стоит просто дарить деньги.
Решил поискать материалы, как использовать старые зонты, и вот что накопал.
Достаточно снять материал и пришить сверху пояс, подгоняя под фигуру. Можно использовать несколько штук, сшивая треугольные куски в одну идеальную юбку. Она надежно защитит в непогоду, так как для зонтов используются непромокаемые ткани. Отличная вещь для дождливой осени! По мне так себе решение, ну, может, это из-за того, что я мальчик.
Достаточно снять материал и пришить сверху пояс, подгоняя под фигуру. Можно использовать несколько штук, сшивая треугольные куски в одну идеальную юбку. Она надежно защитить в непогоду, так как для зонтов используются непромокаемые ткани. Отличная вещь для дождливой осени! - интересное решение для дачи, но какой же длины должен быть стебелек...
Эта идея пришла к нам еще с советских времен, когда женщины из старых зонтов мастерили авоськи. Прочная и яркая ткань позволяет сделать не только практичную хозяйственную сумку, но и оригинальный дамский аксессуар. В специализированных магазинах продаются оригинальные детали для сумок: ручки, пряжки, брошки. - сомнительно конечно.
Материала с большого зонта хватит для взрослого человека и тем более для ребенка. Если нужен капюшон, то возьмите ткань с другого сломанного экземпляра. Получится забавный плащ для дождливой погоды. Еще его используют для домашнего окрашивания волос, так как ткань достаточно легко отстирывается.- а захочет ли это ребенок )))
Не забываем и про наших домашних питомцев! Собачьи вещи стоят достаточно дорого, поэтому при достаточном уровне навыков кройки и шитья лучше их мастерить своими руками. Непромокаемая ткань может пришиваться сверху собачьих кофточек, таким образом, любимец защищен от дождя и холода, пока гуляет в сырую погоду по улице. — бульдожка смотрит на хозяина как на идиота.
Сама форма наводит на мысль об элегантном абажуре. Причем фантазия декоратора не ограничивается обычным куполом! Можно перевернуть или совместить два изделия в большой шар.
Основу зонта стоит сохранить и украсить декоративной гирляндой, тогда получится своеобразная «хрустальная» люстра. - пиздец пылесборник получится...
Продолжая тему использования каркаса, стоит сделать забавный мобиль для малыша, украсив игрушками всех расцветок, ленточками и красочными бусами. Или смастерить более сдержанную версию без игрушек для дачи. Вспоминаем, что мы используем старые зонты с дырами с веселыми надписями...потому очень такая идея.
Если зонт сохранил относительную целостность конструкции, то его надо увезти на дачу и применить на грядках. Оригинальный парник устанавливают для защиты небольшого пространства, например, если выращиваете огурцы в бочке. - нюанс зонт должен быть прозрачен
Не забудем и про ручки! Их применяют как элемент вешалки или делают дверную ручку. Как вариант, приспосабливают как держатель настенной лампы. - блин у меня все ручки набалдашники
Можно сделать шикарный домик для ребенка! Понадобится зонтик для формирования крыши, обруч и ткань для стен палатки. Конструкция сшивается и прикрепляется к потолку. Дети с удовольствием будут там прятаться и играть. Домик достаточно мобилен, его даже берут с собой на природу. Подобным образом сооружается романтичный балдахин для маленькой принцессы. Не торопитесь выбрасывать на первый взгляд ненужные вещи, ведь при должном умении и желание можно создать что-то новое и необычное! - ну хз хз.
🤷♂️ а какие идеи есть у вас?
Продолжаем тренироваться в озвучании на демках по играм. Да, моя роль тут очень маленькая, но мне хотелось озвучить этот фрагмент с близнецами из игры Omori.
Тут поговаривают, что есть приложуха для ПК под названием "Яндекс. Диск" и с 3 июня оно станет платным для персоналок. Точнее по подписке, а не заплатил раз и забыл.
У меня вопрос - этой хренью на компе (речь идёт не о мобилках) кто нибудь пользуется? Я ставил такую вещь клиенту - синхронизация данных в 1С шла через общий яндекс диск, повезло что у клиента POS-терминалы были заряжены на базе Вынь-8.
Что самое интересное - другие облака, тот же мыло.сру такких телодвижений не предпринимают. Более того, у яндекса есть вменяемый WebDAV, который без всяких приложух монтирует облако как локальный диск, у мыла его нету (по крайней мере раньше - сейчас не знаю). В линухе маленький однострочный скрип монтирует моё облако в папку и там пашет всё, в том числе и фоновая синхронизация.
Телодвижения манагеров яндекса не вполне ясны, им же нужно наоборот привлекать клиентов, а не отталкивать, к тому же у них и у других конкурентов есть классическая подсадка на подписку в виде ограничения объёма.
И да. Я в основном пользую буржуйский терабокс - бесплатно 1Тб облака диска, в бесплатной версии идёт ограничение на размер одного файла в 1(ошибся) 4Гб, как у FAT32. Насчёт WebDAV не интересовался - пользую веб-версию. Так что решение яндекса весьма неоднозначно - оно просто оттолкнёт тех немногочисленных пользователей приложухи (которая вполне может собирать телеметрию)
Дождь льёт вниз - песня Мика Джаггера и Кита Ричардса 2005 года с 22-го студийного альбома Роллингов "A Bigger Bang".
Эта история про дождь в большом сером городе. Грязный многоквартирный дом, мусор, обшарпанные стены. Банкиры придурки, навязчивые звонки.
Но есть в таком мире и светлая сторона. Уютная комната, яичница и чай, поцелуй в щёку. И сладкая любовь. Которая защищает от серого города и холодного дождя лучше зонта, который, в общем то и не нужен!
1953 г.
В сущности, историю электрогитары можно проследить по схеме «До Леса Пола» и «После Леса Пола». Музыкант годами экспериментировал с модификациями своей шестиструнной электрогитары, пока наконец не разработал то, что стало его фирменной цельнокорпусной гитарой — и нигде влияние Пола на игру на этом инструменте не ощущается так хорошо, как в этой кавер-версии стандарта Моргана Льюиса и Нэнси Гамильтон. Песня входила в репертуар трио Пола в 1940-х годах, но когда он и его жена, Мэри Форд, записали свою версию в стиле вестерн-свинг в своей домашней студии в Квинсе, он ускорил темп и значительно усилил соло. Всё звучит плавно, пока Пол играет мелодию, похожую на партию Джанго Рейнхардта, почти до самой отметки в минуту — а затем наш герой просто даёт волю эмоциям. Мощные переборы и протяжные ноты, кажется, эхом разносятся на десятилетия вперёд. —Дэвид Фир
.
1978 г.
Песня шотландского барда Джерри Рафферти «Baker Street» — один из самых знаковых моментов в истории софт-рока, хит номер два 1978 года, который до сих пор занимает видное место в современном каноне яхт-рока. Для гитарного соло опытному сессионному музыканту Хай Бернсу была поставлена непростая задача — создать нечто, что могло бы сравниться с величием мощного саксофонного соло Рафаэля Рейвенскрофта, и он блестяще справился с ней, исполнив проникновенную, кристально чистую мелодию, идеально передающую настроение саксофона. Бернс сделал огромную карьеру в качестве студийного музыканта, включая работу с Полом Маккартни и Джорджем Майклом, которого он аккомпанировал на «Careless Whisper».—JD
.
1965 г.
В конце 1965 года Майкл Блумфилд всю ночь не спал под воздействием ЛСД, слушая индийскую музыку на ситаре. В результате он создал «East-West» — 13-минутный психоделический джем, который поразил воображение летом 1966 года. «East-West» — это его вневременное визионерское путешествие — «другой вид блюза».
Группа Butterfield Blues Band импровизировала на эту композицию полчаса и более во время живых выступлений. «Примерно через шесть месяцев все переняли все его приемы».—RS
.
1966 г.
«Моя музыка отличается от музыки любого блюзового гитариста, которого вы услышите», — заявил Альберт Кинг в конце своей карьеры. «Думаю, это потому, что я играю не правой рукой». Пионер блюза был огромным мужчиной с гигантскими руками, левшой, игравшим на своей правосторонней Flying V вверх ногами, никогда не используя медиатор. Он вырос на плантации в дельте Миссисипи без электричества, учился играть на сигарной коробке — «Я репетировал сам с собой семь лет, прежде чем начал играть с кем-либо», — и тем не менее стал одной из самых влиятельных легенд блюза.
.
1957 г.
Пятнадцатилетний луизианский гитарный вундеркинд Джеймс Бертон придумал этот рифф, экспериментируя с изящной, болотистой мелодией, которую он разработал, одновременно играя басовую линию и основную мелодию, и при этом резко дергая струны своей Telecaster для создания перкуссионного гула. Это привлекло внимание его тогдашнего коллеги по группе Дейла Хокинса, который превратил рифф в полноценную песню с текстом, вдохновленным местной влюбленностью. Когда Хокинс выпустил «Susie Q» в 1957 году, имени Бертона нигде не было, и он несправедливо не получил ни авторских прав, ни гонораров. Однако именно его лаконичное, но гипнотическое соло — смесь кантри, блюза и рокабилли, пропитанная культурным плавильным котлом Луизианы, — помогло сделать эту песню ранней классикой рок-н-ролла, образцом для «болотного рока» и первым хитом группы Creedence Clearwater Revival, когда они записали на неё кавер в 1968 году.—JR
.
1962 г.
Знаменитая инструментальная композиция Дика Дейла в стиле сёрф-гитары «Misirlou» представляет собой не столько сольное исполнение, сколькоцельное, самодостаточное соло: непрерывный поток невероятно быстрого тремоло-пикинга, экзотически звучащих ближневосточных гамм и мощного ревербератора. Автор песни, имя которой остаётся неизвестным, был впервые записан греческими народными музыкантами в 1920-х годах и популяризирован благодаря интерпретациям в арабских странах, прежде чем в 1962 году её представила западным слушателям умопомаха Дейла в его улучшенной сёрф-роковой версии, а Квентин Тарантино навсегда сделал её синонимом кинематографического ретро-стиля, использовав в качестве саундтрека к начальной сцене фильма «Криминальное чтиво». Версия Дейла — это чистый адреналин с самого начала: неумолимое осиное гнездо ритмичного драйва и необузданного усиления — ни куплета, ни припева, ни слов, только чистый хаотичный выброс энергии благодаря кастомизированной золотой гитаре Stratocaster Дейла, метко прозванной «Зверем».—JR
.
1976 г.
«More Than a Feeling» — это больше, чем просто рок-гимн 70-х, это собор. Группа Boston была детищем Тома Шольца, инженера Polaroid, получившего образование в Массачусетском технологическом институте, — любителя техники, экспериментирующего в своей домашней студии. Но он превратил свой технократический стиль в величественный стадионный хит. Песня переходит от акустической красоты в стиле REM к риффу в стиле Nirvana, напоминающему игру на воображаемой гитаре, но именно соло передает неподдельные эмоции песни. Шольц превращает его в звуковое святилище поклонения гитаре, с небесным блеском в духе альбомаPet Sounds. Брэд Делп поет о том, как он прячется в своей музыке, мечтая о Марианне, которая постоянно уходит. Критик Грейл Маркус идеально подытожил: «неоспоримое утверждение величия боли и тоски даже самых обычных молодых людей»
.
1976 Г.
Жуткий вступительный рифф песни Blue Öyster Cult, посвященной Ромео и Джульетте, смерти и любви, легендарен и до сих пор остается одним из самых узнаваемых моментов на радиостанциях, транслирующих классический рок. Однако это всего лишь прелюдия к соло, исполненному в одном одержимом дубле автором песни и вокалистом Баком Дхармой. «(Don't Fear) The Reaper» нагнетает напряжение на протяжении двух с половиной минут, а затем резко обрывается, после чего следует соло, одновременно точно оркестрованное, оперно взрывное и по-настоящему леденящее душу — не просто момент дьявольского студийного исполнения, но и высокая драма, идеально воплощающая чувство ужаса, которое до этого лишь намекалось в музыке. Услышав его при определенных обстоятельствах (например, во время ночевки в палатке на заднем дворе под радио в 1976 году), вы можете подумать, что за вами тоже идет смерть.—JD
.
1965 г.
Рэй Дэвис изначально написал «You Really Got Me» на фортепиано, но к тому времени, как песня была закончена, The Kinks создали безумный рокер с искаженным гитарным звучанием, которое навсегда изменило будущее человеческого шума. Вступительный рифф легендарен, а дикое, пронзительное соло Дэйва Дэвиса привнесло в рок совершенно новый вид хаоса. Этот резкий звук они получили, когда Дэйв разрезал свой усилитель спицами своей матери. Неудивительно, что чуть более десяти лет спустя Van Halen решили включить калифорнийскую версию «You Really Got Me» в свой дебютный альбом. Именно здесь родился этот невероятный громогласный хэви-метал.—JD
.
1978 г.
В семидесятые годы рок-хиты на гитаре почти всегда стремились к громкому, мощному звучанию, способному заполнить стадионы. Марк Нопфлер из Dire Straits пошел другим путем, используя свою ловкую, сложную игру пальцами и яркий, чистый звук, который он получал от своей верной Fender Stratocaster 1961 года выпуска в композиции «Sultans of Swing». Его первое соло — 30 секунд воздушной, точной красоты, которая временами почти звучит как буги-блюз, сыгранный на стальной гитаре. Второе — это непринужденная молния, нарастающая в пылающих арпеджио. Но даже когда ноты летят как сумасшедшие, его игра кажется спокойной, осторожной и непринужденной. Это было знакомство большей части мира с Dire Straits, и это стало их самым большим хитом на долгие годы. «Что касается самого соло, — вспоминал Нопфлер, — это было просто то, что я играл каждый вечер». —JD
.
1970 г.
Значительная часть стиля игры на гитаре Карлоса Сантаны обусловлена его обширным, всесторонним спектром влияний: он учился играть у своего отца, музыканта мариачи, и вскоре включил в свою игру элементы латинского джаза и блюза, что сформировало необычайно гибкую и плавную манеру исполнения. Многое из этого определяет соло в «Black Magic Woman», блюзовой классике, написанной Питером Грином и впервые популяризированной Fleetwood Mac. В умелых руках Сантаны песня внезапно обрела новый, энергичный заряд, смешанный с перкуссией на конгах. Звучание придало песне новую силу, сохранив при этом динамичное соло Грина, лишь добавив фирменный почерк Сантаны — классический, непринужденный и немного затяжной на ритме. —Джулисса Лопес.
.
1970 г.
В августе 1970 года Дуэйн Оллман услышал, что Эрик Клэптон находится в Майами и записывает музыку со своей новой группой. Он, между прочим, заглянул на студийные сессии — и вошёл в историю. «Должно быть, между нами существовала какая-то телепатия, — сказал продюсер Том Доуд, — потому что я никогда не видел, чтобы спонтанное вдохновение происходило с такой скоростью и на таком уровне». Скайдог и Слоухэнд никогда не встречались, но между ними мгновенно возникла музыкальная химия, превратившая весь альбомLaylaв гитарную дуэль — особенно заглавную песню, отчаянную мольбу к жене Джорджа Харрисона, Патти Бойд. По словам Клэптона, Оллман придумал 12-нотный рифф, а затем дополнил его пронзительным, кричащим слайд-соло, которое звучит так, будто терменвокс преследует дельта-адская гончая. Можно услышать, как кто-то в студии ахает: «Ууу!» В качестве завершающего аккорда Оллман добавляет финальное щебетание птиц после фортепианной интерлюдии.—RS
"Прости, нам не быть вместе" - сказал он, отдав зонт, под которым мы были всего минуту назад вместе, и ушёл.
P.S. планировал арт на кладбище, где было бы понятно и без описания, но не получилось
