НУ, КТО ЗАВЯЖЕТ МНЕ БИКИНИ? На сон грядущий

На первый взгляд, это изображение кажется довольно жутким, поскольку отверстия для усиков муравья больше похожи на глаза. Изображение было получено с помощью электронной микроскопии, которая представляет собой метод получения изображений с высоким разрешением и гораздо большим увеличением, чем при использовании обычного светового микроскопа. Он используется в биомедицинских исследованиях для углубленного изучения структуры биологических материалов наряду с различными другими объектами.

Работа на Скорой это не только пациенты, оказание помощи и дорога между вызовами. Но и отдых, в том числе сон. О как сладок на работе он!

Благословенны времена до КОВИДа. Тогда мы могли ночью немного поспать. Двадцать шесть лет назад, когда я только пришла работать на Скорую, если было на бригаду два вызова за ночь, то ночь считалась безнадёжно испорченной. Сейчас же - это очень хорошая ночь. Всё познаётся в сравнении.

Недавно вспоминали как мы спали и какие сны видели на работе. Многим бывало снилось, что пришёл диспетчер и разбудил на вызов. Тогда человек вставал, шёл в диспетчерскую и убеждался, что это был всего лишь сон, вызова нет и можно пойти ещё вздремнуть. И мне бывало такое снилось. А однажды было вот что.

Лежу я на кушетке и слышу, как диспетчер пришла. Стала будить врача, которая лежала на соседней кушетке:

- На вызов, - задев плечо врача, сказала диспетчер.

Врач ответила, не поднимая голову с подушки:

- Ага.

Диспетчер ушла, а врач продолжила спать. Я же лежала и ждала, когда она всё-таки встанет и уйдёт. Переживала от чего-то, что человек не встаёт, а его ведь ждут больные. Уснула и тут же снова проснулась. А врач всё лежит и лежит. Я тогда не выдержала, встала и тихонько тронула за плечо. Врач проснулась:

- Что? - шёпотом спросила она.

- У Вас вызов.

- Ага. Сейчас встану.

Встала, надела куртку, сунула ноги в тапочки и пошла на выход. А я со спокойной душой легла спать. Проснулась от тычка в плечо. Это врач, которую я на вызов отправила, вернулась:

- Ты зачем меня разбудила? - возмущалась она. - Нет никакого вызова. Диспетчер спит и никого не будила.

Оказывается мне диспетчер приснилась. Неудобно так получилось с врачом. Она мне до сих пор этот случай вспоминает. И мне всё ещё немного стыдно.

Скучаю по тем временам, когда спали за деньги в прямом смысле слова. И не только я скучаю.

Он летел высоко над лесом, разрезая воздух широкими крыльями, и размышлял о странных событиях, что происходили с ним в последнее время.

Его существование всегда было нестабильным. Он не знал постоянства, не привязывался ни к одной форме. Он был всем и ничем — человеком, птицей, зверем, камнем. Одно движение, один поворот головы, один звук — и он оказывался в новом месте. Время для него не тянулось ровной линией, оно сжималось, перескакивало, опрокидывалось само в себя. Утро могло смениться зимой, лето — мгновенно обратиться полуночью, а старость — превратиться в младенчество.

Но последнее время всё изменилось. Теперь он слишком часто умирал.

Кем бы он ни был, где бы ни находился — смерть находила его. Они всегда приходили. Он не знал, кто они, но узнавал их сразу. Разные лица, разные обличья, но одна цель: забрать его жизнь.

Вернуться назад было непросто, но он научился. После каждой смерти он попадал в одну и ту же изношенную оболочку. Он называл её сном. Это слово он услышал от других таких же мёртвых, как он сам. Сон был клеткой, странным миром, где он застревал, вновь и вновь вынужденный существовать среди тех, кто тоже возвращался сюда.

Каждый раз его сон должен был совершить ритуал, чтобы вновь выпустить его в жизнь. Он не знал, почему это происходит. Не знал, когда всё началось. Но он чувствовал: цикл продолжается, и конца у него нет.

Он ненавидел возвращаться в сон.

Каждый раз, когда его убивали, он ощущал, как его настоящее «я» разлетается на осколки, а затем с силой вдавливается в изношенную, чужую оболочку. Этот момент был мучителен. В отличие от лёгкости и свободы его обычного существования, здесь его тело было тяжёлым, медлительным, скованным. Оно будто не принадлежало ему. Каждое движение давалось с трудом — как если бы он пытался управлять марионеткой с порванными нитями.

В этом мире всё было не так. Здесь существовали границы, стены, правила. Свет падал не так, как должен был. Воздух был застывшим, тяжёлым, вязким. Время тянулось, словно густая патока, и его поток нельзя было ускорить одним лишь усилием воли. Всё здесь было искусственным, фальшивым, словно сломанный механизм, который продолжает работать, но уже не так, как задумано.

Но хуже всего были другие.

Он знал, что они такие же, как он. Тоже застрявшие. Тоже возвращающиеся сюда снова и снова. Но их лица… Их лица были пустыми. Они жили по странным, непонятным законам, повторяли одинаковые действия, говорили слова, которые казались выученными, но не наполненными смыслом. Они могли смотреть прямо на него, но не видеть. Или, наоборот, они могли вдруг обратить на него внимание — и тогда от их взгляда становилось холодно, словно что-то внутри них пробуждалось, что-то древнее, но забытое.

Временами он пытался сопротивляться, пытался разорвать оболочку, сбежать из этого сна. Но это было невозможно. Он знал, что только одно может его освободить — ритуал. Повторяющийся снова и снова, всегда один и тот же. Он не помнил, когда узнал о нём, не знал, кто научил его. Но тело само вспоминало движения, мысли складывались в нужный порядок, и вскоре сон снова отпускал его.

Источник

Откопал пару набросков с натуры, времен бурной молодости))) 

"Моя миссия — создавать музыку, которая затрагивает душу тех, кто ее слушает. Я создаю расслабляющую электронную музыку и успокаивающие, говорящие, звуковые ландшафты".

Ketil Lien (ketilliendotcom)

Новый год давно позади. А фотографии с новогодней фотосессии останутся навсегда. И я на них всегда буду хороша. Даже когда мне будет 80 лет, я буду смотреть на них и говорить:

- Ах! Какая я была красавица! Ну правда же?