Я русский б не выучил только за то...

Первые несколько месяцев моей карьеры как русскоговорящего (точнее русскобормотающего), я этот вопрос произносил "на Ти или на Ви?" (Я иностранец, из Англии).

Ой, этот Ваш "Ы". . . Есть несколько травматических моментов моей жизни, которые я никогда не забуду. Мой первый солнечный ожог, первую драку, первый отказ от предложения сходить на свидание и. . . Первое занятие по букве “Ы”.

Это было в октябре 2001-го года. Мы с одноклассниками сидели в старом классе на филфаке Эксетерского университета. Мы уже знали что такое "окно", "стол" и "почта" и этим очень гордились. Зря мы так радовались тогда... Мы не могли и угадать что будет дальше. Some next-level stuff. . .

Ну, наша преподавательница, наша любимая профессор Катэрин Ходжез, сказала "слушайте и повторяйте" (ну, точнее “listen and repeat", так как мы не знали ни повелительное наклонение ни эти глаголы)

— "Ы", — она сказала.

И обалдевших лиц был лес. A whole new sound... What sorcery is this!?

— Just try, — успокаивающе сказала Катэрин. — "Ы".

Если кто-то проходил дверь комнаты в тот момент, и слышал нас, то он бы подумал, что внутри сидят восемь макак, которые страстно борются за власть, стараясь показать свою доминантность.

Катэрин:

— Ы!

Мы:

— ii!

— Ы!

— И!

— Ы...

ОЙ...

—Ы-Ы! Говорите искоса!

*tongue-swallowing noises*

— Ыыы...

— УÄЕ, УЭЭ, 位!

— Ы, Ы!

— ЭУЬО, ННИ, ЪЙЪ!!!

—Ну... почти… Пусть так...

Мы долго не могли это произнести. И если нас спрашивали, как пишется например "штык", мы отвечали "Ш. Т. SIXTY-ONE. К". Я даже не шучу. 61 же…

Спустя много мучительных часов, мы, маленькие макаки, приняли преподавателя Катэрин как главную и начали говорить "ы" как она. Ну,почти…

Когда я приехал в СПБ, я узнал, что есть FINAL BOSS в саге “Ы” и это не “мама мыла Милу мылом”. Это ваш грозный “Чижик-Пыжик”. Не только из-за двух “и” которые на самом деле произносятся “ы”, а еще потому, что первые полгода я его называл "Ципик-Чипик" (что, я считаю, гораздо более подходящее название для птички, ведь птички тоже не умеют говорить искоса). Когда мне наконец-то сказали как правильно, я начал говорить cheese-ik-peas-ik. И все решили: “ну, пусть так…”

Дальше был урок "Ты / Вы". Произношение + грамматика + социо-культурные правила. Одним словом "FUN!". Я уже был знаком с такой концепцией из-за немецкого (Du/Sie) и понять это было не так сложно. Но русский язык — не немецкий, в лес не убежит. И было несколько тонких отличий, которые создавали (и создают до сих пор) сложности.

"Мы используем "Вы" когда человек старше, незнаком или мы того человека уважаем", —так Катэрин нам объяснила. Последний пункт — причина всех моих проблем с Вы/ты. . .

Кстати, когда я общаюсь с новым русским человеком, я всегда жду с нетерпением тот особый момент когда будет вопрос "а мы на Вы или. . . ?". Тогда у меня появляется возможность грандиозно взмахивать рукой и щедро заявить "на ты, на ты, конечно, да что Вы?". И еще я радуюсь потому что "-ете" мне сложнее произносить чем "-ешь". У меня получается -ече, знаеЧе ли...

Ну, и как же отказать человеку, который предлагает перейти на ты. . . Он предлагает близость, дружбу, может любовь и потом брак! Неужели можно холодно отвечать "Да, нет, Вы что? Что за фамильярность?" Поэтому я никогда не предлагаю перейти на ты сам. Я не чувствую когда наступил подходящий момент. Не хочу слишком рано:

— Крэйг, познакомьтесь, это ректор СПБГУ.

— Здравствуйте уважаемый ректор! Давай на ты или чё?. 

Рисковать такую грубость я не хочу.

Наверное были люди, которые ждали и ждали, пока я не предложу этот важный переход, но решили, что они мне не по духу. Но я. . . I was just уважаtting them... Уважать - — это важно! В общем, я предпочитаю "to err on the side of Вы", несмотря на постоянно возрастающее количество утерянных дружб и возможных браков.

Даже сейчас, спустя 18 лет, я иногда забываю, что мы с кем-то уже договорились на фамильярность и часто в разговорах с уже знакомыми людьми я перехожу обратно на "Вы". Это их смущает, они спрашивают осторожным тоном "а мы на Вы?". И я отвечаю "ой, да это мой плохой русский, извиниЧе". Это я делаю потому, что я стараюсь им передать "я Вас уважаю!". Я понимаю, что это наверное наоборот, звучит холодно, неприятно и чопорно, и я только подтверждаю все стереотипы про англичан. Например, моему психотерапевту Алле, наверное, потом тоже нужна будет терапия: "Я же помогаю ему, а он такой холодный и далекий! Вообще больной, что ли?" Эх, больной, больной. Но от страха совершить ошибку и не уважать человека хочется убежать в лес.

Поэтому я by default говорю на Вы со всеми. Даже с маленькими детьми. Это их всегда смущает, но я не могу сразу к ним на ты. Я же маленьких детей тоже уважаю! Ну и не хочу им сразу сказать, что мы хорошие знакомые. Вдруг понаглеют.

Ну вот, из-за моего страха ошибиться с Вы-ты, я все время ошибаюсь. Мой психотерапевт Алла подтверждает мой вывод. Я ошибкофоб.

Недавно я узнал, что я постоянно смущал свою тёщу Алину Валентинову тем, что я говорил с ней на "ты". Это я делал, чтобы показать, что я чувствую близость. Она это по-другому принимала. . . Но она очень любящая и терпела мое зарубежное неумение. Есть даже несколько человек, которых я избегаю потому, что не помню, на какой стадий отношений мы находимся. И спросить уже поздно. Чтобы спросить надо все-таки сказать "здравствуйте" или "здравствуй". Брр, лучше я останусь в лесу с немцами.

Хотя с немцами тоже непросто… К счастью, русский "Вы" означает и одного человека и группу уважаемых людей. А немецкий различает группу знакомых (или неуважаемых) от группы уважаемых со словами "Sie" и "Ihr" и глагол после них требует разных окончаний, которые я так и не выучил за 12 лет учебы. Так что, хорошо, что я выбрал русский и теперь тут с вами.

С уважением,

Крэйг Ричардович Эштон

Русская псовая борзая выглядит как типичный аристократ-белоручка. Элегантные черты, отрешенный взгляд, мягкая шерсть с завитком. Кажется, будто она пришла в наш мир из эпохи романтизма. Но в лесу от флегматичности не остается и следа. Неженка голубых кровей превращается в русского волкодава. Яростного и бесстрашного. Племенная стать, отточенная столетиями. Звериная мощь, не укрощенная селекцией. Вот из чего состоит эта порода.

Корни русской борзой уходят глубоко в историю нашей государственности. Все началось с татаро-монгольского ига. Вместе с Золотой Ордой и податями на Русь пришли арабские борзые «коутси» — быстрые и легкие. На Руси тоже были охотничьи собаки — «лошие». Свирепые зверюги ходили на оленя и даже лося. Плод любви двух древних пород стал фундаментом для становления русской борзой.

Но формирование легендарной собаки только начиналось. Во время войны с Речью Посполитой к породе прилилась кровь польских хортых. Именно она придала стать и благородство. Завитые локоны достались русской псовой от курляндской бородатой борзой, а выносливость — от крымских борзых. В 1888 все качества породы закрепил стандарт. С тех пор русские борзые дошли до нас почти в неизменном виде.

Получилась идеальная охотничья собака, чья слава вышла далеко за пределы родины: порода попала в Британию, а оттуда — в Новый Свет. К началу 19 века каждый состоятельный помещик имел свою свору. А члены императорской семьи поставили разведение и воспитание щенков на поток.

Охота превращалась в настоящее шествие из десятков, а то и сотен собак! Так, например, в Першинской усадьбе, служившей штаб-квартирой для охоты Великого князя Николая Николаевича, в лучшие годы находилось более 350 собак, половина из которых были русскими борзыми!

Что же такого особенного было в этих собаках помимо очаровательного длинного носика? Что заставляло разводить борзых сотнями? Их непревзойденные охотничьи качества. Мощная грудная клетка вмещает большие легкие и сердце. Они позволяют собаке бежать долго по открытому полю даже близь лошади. Спина, которая кажется горбатой, на самом деле работает как пружина. Благодаря мощным мышцам и длинным лапам русская борзая разгоняется до 62 км/ч!

Но самое главное — резвость и азарт в охоте. Не зря русские борзые до 1936 года были известны как русские волкодавы. Волк и лиса — основная цель своры. Заяц становился приятным дополнением к основной добыче. В той же Першинской усадьбе проводились соревнования, где борзые показывали свои умения в ловле зверя. Задача собак что тогда, что сейчас, заключалась в том, чтобы догнать и удержать добычу до момента прибытия человека.

Во времена Московской Руси и Империи борзая была символом дворянства. В советское время и наши дни эта собака стала символом многогранной истории. Да, после революции поголовье породы резко упало. Но очень скоро появились питомники, что отдавали дань уважения нескольким векам селекции. Идеология идеологией, но собака-то классная!

В 70-ые борзых перестали рассматривать исключительно как охотников. Эти собаки обладают спокойным нравом и абсолютно лишены агрессии по отношению к людям, потому быстро стали домашними любимцами.

Правда, содержать борзую даже сейчас — удовольствие не простое. Собака эта не маленькая: средний рост в холке — 70-75 см! Из-за особенностей анатомии щенкам и молодым собакам не рекомендуют самостоятельно взбираться по лестницам — так опорно-двигательный аппарат может сформироваться неправильно. А во взрослом возрасте борзым нужны регулярные физические нагрузки. Оно и понятно: псы веками гоняли по лесу дичь — по щелчку пальцев их не превратить в диванных лежебок!

Почему русская орфография такая… ТАКАЯ?

Да нормальная она, если бы многие школьные учителя не забивали на курс старослава и истграма в педе, могли бы многое объяснить. Впрочем,  объяснять школьникам прям с экскурсом в историю излишне, достаточно хотя бы самим понимать, что откуда и куда, а не только “потому что такое правило”.

Вот, например, сербская орфография построена на принципе “Пиши, как говоришь, читай, как написано”. И для литературного сербского/хорватского/боснийского/черногорского это возможно. Одна буква обозначает один звук (хотя тоже не без исключений, но их мало), редукция гласных отсутствует, звуки произносятся достаточно чётко, в общем, структура языка позволяет придерживаться такого принципа.

В русском же языке, например, буква “о” может обозначать несколько звуков, причём даже таких, для которых отдельной буквы в русском алфавите просто не существует. И на каждый такой звук букв не навводишься. :)

Один из основных принципов современной русской орфографии – морфологический; мы обеспечиваем одинаковое написание морфем, независимо от фонетических изменений, которые происходят при образовании новых форм или родственных слов (солнце, ключик, бессмертный, использовать, вчера и многие другие слова пишутся именно так, как пишутся, потому что для их орфографического отражения применён морфологический принцип).
Это тот случай, когда вам надо понять значение, понять морфемный состав, подобрать проверочное слово.

Второй принцип, никак не отменяющий первый, скорее, дополняющий его и объясняющий те же орфограммы с другой стороны, называется фонематическим. В русском языке одна и та же буква может обозначать несколько звуков, являющихся так называемыми позиционными вариантами одной фонемы.

Фонема – основная незначимая единица звукового строя языка, которая представлена несколькими позиционно чередующимися реальными звуками речи; она служит для распознавания значимых единиц языка (морфем и слов). Фонема как понятие характеризуется высокой степенью абстракции. Т.е. то, что мы назовём фонемой “о”, в реальной речи может быть представлено звуками “о”, “а” и вот этими вот редуцированными штуками, которые принято обозначать для широкой публики твёрдым знаком (облъкъ).

Одна буква фиксирует на письме фонему (повторюсь, ряд позиционно чередующихся звуков), что обеспечивает единообразие написания тех или иных морфем.

Также в русской орфографии используются традиционный (якобы то, что невозможно или трудно проверить правилами. Но легко объяснить историей или языком-донором. Что, в принципе, тоже история), дифференцирующий, лексико-синтаксический и словообразовательно-грамматический принципы.
Они нужны для сравнительно небольших классов слов: паронимы (туш и тушь; дифференцирующий принцип), похоже звучащие слова и словосочетания (наконец я дома! – планирую поездку на конец лета; лексико-синтаксический); сложные существительные и прилагательные (газово-нефтяной, газонефтяной, словообразовательно-грамматический).

Так и живём. Цель всех этих гадких правил, которые заставляют зубрить в школе (впрочем, т.н. “врождённую грамотность” никто не отменял), всего лишь та же самая, что и в принципе языка – коммуникация. При помощи этих правил мы обеспечиваем единообразие написания в литературном языке, тем самым помогая друг другу понимать, что же мы писали, и что хотел сказать автор.

Предыдущий пост
https://vombat.su/post/40888-kak-formirovalsya-russkii-literaturnii-ch-2

Наконец-то я пришла в себя после фестиваля языков и съёмок Делии. Поэтому вот вам русский язык! В прошлый раз был обещан Ломоносов. И его есть у меня!

Важным этапом попыток кодифицировать литературный язык, разумеется, является деятельность Михайлы Ломоносова. Ломоносовская языковая программа, по сути, это попытка объединить книжную и разговорную традиции для создания литературного языка. Формы высокого штиля Ломоносов предлагает образовывать от церковнославянских слов, формы же простого стиля должны быть непосредственно русского происхождения. Например, неуместно в высоком стиле употреблять форму  “говорящий” – нужно использовать церковнославянское слово и образовать форму “глаголющий”. В простом же стиле такие деепричастия должны заменяться описательным оборотом со словом который (некто, который говорит). Собственно, именно такие формы предпочтительны и в современном языке.
Затем попытки кодифицировать литературный язык предпринимали Николай Карамзин и его сторонники, чья программа напоминала программу раннего Тредиаковского. Это тот, который “чудище обло…” Александр Шишков и его сторонники также занимались проблемой кодификации, но были похожи уже на зрелого Тредиаковского. Церковнославянский и русский они считали одним и тем же языком, причем второй в их понимании был результатом “порчи” первого. Похоже на некоторых наших современников, которые не очень хороши в лингвистике. 
А потом случился Александр Пушкин, который пытался примирить различные предыдущие языковые программы. Очевидно, он не разделял теорию трех штилей. В своем творчестве Пушкин берёт и соединяет различные языковые элементы, как ему угодно.
Вот что пишет он сам: «Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному. Не одни местоимения сей и оный, но и причастия вообще и множество слов необходимых обыкновенно избегаются в разговоре. Мы не говорим: карета скачущая по мосту, слуга метущий комнату, мы говорим: которая скачет, который метет и пр. — заменяя выразительную краткость причастия вялым оборотом. Из того еще не следует, что в русском языке причастие должно быть уничтожено. Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искуснаго писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков. Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка». 

Славянизмы Пушкин считал сознательным поэтическим приёмом с их собственной стилистической нагрузкой, галлицизмы при этом он воспринимал более или менее фоново. Именно Пушкину мы обязаны тем, что сейчас можем одновременно свободно употреблять и русские и церковнославянские элементы.

Как и всякое исторически обусловленное явление, литературный язык развивается и изменяется с течением времени. Иногда прямо у нас на глазах. В 40–60-е гг. XX века складывается практика определять современный литературный язык рубежом XIX – XX вв. (Сейчас, естественно, ещё + XXI век). Октябрьская революция и преобразования всех сторон жизни определили изменения в русском литературном языке. Наиболее видные и значительные произошли в лексическом пласте языка. В советское время эволюция языка движется быстрее, как и темп самой жизни, появляется множество неологизмов (рабфак, ликбез, вредительство, коллективизация), активизируются словообразовательные процессы в сфере существительных женского рода со значением лица (ударница, стахановка, комсомолка). Более активно идёт процесс взаимовлияния книжной и разговорной речи (перекур, учеба – приходят в литературный язык; в разговорную проникают вариант, актуальный, однозначный и т.д.).
Характерный для советского времени способ словообразования – аббревиация, то есть, сокращения словосочетаний (вуз, ГЭС, РСФР).
Первый толковый словарь в СССР под редакцией Д. Ушакова выходит в 1935-1940 гг. Он сыграл важную роль для стабилизации литературной нормы.
Одна из ведущих линий развития русского литературного языка “после Пушкина” – это сближение литературного языка с разговорной речью, что продолжается и поныне. Учёные отмечают экспансию жаргонизмов в литературную речь современности. Некоторые носители также видят эту ситуацию и часто этим недовольны, однако следует сказать, что таким образом происходит обновление речевых средств выражения, углубление и дифференциация стилистической структуры литературного языка.

Ю. А. Бельчиков, Русский язык. XX век
Б. А. Успенский, Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.)

Не забывайте, что ко мне можно обращаться по вопросам репетиторства (русский язык для школьников 5–9 класс; македонский, болгарский, чешский, сербскохорватский языки; ну и, естественно, спасу студентов от контрольных по старославянскому/исторической грамматике русского/так и быть, диалектологии русского).

Поскольку начинать мы будем с очень древнего начала, придётся загрузить вас терминами.
Собственно, языковая семья – это группа языков, которые через языковое родство связаны с родительским языком (праязыком). Занимается такими штуками компаративистика, она же сравнительно-историческое языкознание.

Индоевропейская языковая семья – одна из самых больших в Евразии. В неё вхо­дит приблизительно 140 языков.Предком для всех языков этой семьи является т.н. праиндоевропейский, который реконструируются учёными. Письменности у этого языка не было, то есть, никаких непосредственных памятников на нем не сохранилось, однако его можно до определенной степени восстановить при помощи сравнительно-исторического метода. Точной и принятой всеми учеными периодизации праиндоевропейского на данный момент нет. Самые широкие рамки возможного его существования: конец пятого тысячелетия до н.э. примерно до 1200-х годов до н.э.
Из праиндоевропейской общности в один прекрасный день (ладно, это длительный процесс на самом деле) выделяется балто-славянская. Датировки её существования тоже разнятся. В языке этой общности имелось диалектное членение, как и у большинства других. Это значит, что в нём были разные территориальные образования. среди которых был и так называемый протославянский. Таким образом, мы поговорим о славянской ветви индоевропейской семьи. Славянская ветвь делится на южную, западную и восточную группы, последним общим предком для которых был праславянский язык (это тот, который получился из протославянского). К восточной группе славянской ветви относится русский язык (а ещё украинский, белорусский и русинский).

Общим предком для современных восточнославянских языков являлся древнерусский. ВАЖНО! Самоназвание рѹсьскъ ꙗзыкъ, рѹсьскыи ꙗзыкъ, название “древнерусский” не говорят, что потомком его является исключительно современный русский. Это объясняется самоназванием восточных славян (русьские), которое они приняли по имени некоего скандинавского образования русь. Про этих ребят и вообще историю не-языка посмотрите, например, в общем доступе лекции Н. Данилевского. Этот факт не для споров, это научный консенсус.

Итак, древнерусский являлся разговорным языком государственного образования, которое называлось Киевская Русь. Разговорный язык – это народный язык, на котором говорили в повседневной жизни. Разумеется, славяне. Этот язык в то время не был литературным, потому что…Потому что литературный язык является наддиалектной формой национального языка, которой присущи определённые кодифицированные нормы. На литературном (в современном понимании) учат в школе, пишут документы, научные труды, говорят на телевидении (в идеальном мире) и радио. Также помните, язык художественной литературы не то же самое, что и литературный язык. Собственно, литературным языком Киевской Руси стал старославянский (а позже церковнославянский, цветущий на могиле старославянского), на котором писалась церковная литература. Более того, это вообще первый литературный (=обработанный) язык всех славян. Поэтому держите краткий экскурс в его историю, тем более, что это интересно.Жила-была когда-то Великая Моравия, одно из ранних средневековых государств славян. С 846 по 870 в Великой Моравии сидел князь Ростислав. И подумал Ростислав: надо что-то делать, тут немцы наступают, а я не хочу им власть отдавать. Для укрепления государства он послал к Римскому Папе послов и просил прислать в Великую Моравию учителей, которые бы подготовили моравских священников. Папа предпочёл его проигнорировать. Ростислав, не будь дурак, повернулся в другую сторону и  в 861 и 862 отправил послов в Византию, где правил император Михаил III. Император Михаил выделываться не стал и отправил в Великую Моравию солунских братьев Кирилла и Мефодия, которые владели языком живших в Салониках славян.

 На основе их диалектов братья создали первый письменный язык, понятный для всех славян, который мы теперь называем старославянским. Таким образом, старославянский является южнославянским. ВАЖНО! Здесь мы не будем спорить, “болгарский” или “македонский” язык легли в основу старославянского. В то время ни первого ни второго не существовало в природе. Тогда эти диалекты были понятны даже Ростиславу и его подданым, которые так-то западные славяне.Просветители Кирилл и Мефодий создали глаголицу и перевели основные богослужебные книги. Однако глаголица не прижилась, и ученики Кирилла и Мефодия (вероятно, Климент Охридский) создали кириллицу. ВАЖНО! Первенство глаголицы – факт на текущий момент. Найдёте палимпсест, на котором глаголица написана поверх кириллицы, тогда и пишите свою научную статью, которая всё опровергает.Почти все ранние славянские государства приняли старославянский в качестве литературного языка, поэтому к концу X в. он неизбежно начал меняться под влиянием местных диалектов. Таким плавным образом король старославянский умер :) и да здравствует король церковнославянский, живущий и поныне. В конце X века князь Владимир сделал христианство официальной религией государства. Так возникла русская книжная традиция, и языком этой традиции стал церковнославянский. Напомню, потомок старославянского, на который повлияла родная речь сербских, болгарских, русских переписчиков. Примерно так они и “творили” местные изводы церковнославянского.

Продолжение следует. В следующей серии: древненовгородский, чем отличаются диглоссия и двуязычие, и больше мемов.

Я думала, что готовлю косплей Затанны, а вышла эта статья.

Давайте я наконец-то начну рассказывать про то, в чём секу получше? Внезапно, но я как бы специализируюсь не на русском языке. :) Вот это поворот!

А давайте потихоньку переходить к славянам вообще и южным в частности. Начнём странным способом: вспомним, что такое славянизмы, и как их находить в русском языке.
Старославянский (не путать с праславянским!) и церковнославянский (в большей мере) оказали огромное влияние на русский литературный язык. И не только литературный, но всё же. Дошло до того, что некоторые слова сейчас существуют только в форме славянизмов, русские аналоги исчезли из литературного языка (время, благо, здравствуйте).

Следует в очередной раз отметить, что старославянский никогда не был живым в прямом смысле, это язык изначально построенный в письменно-литературной форме, и делали это конкретные исторические персонажи, а не естественный процесс развития.

Итак, какие особенности слов являются “инославянскими”, а какие – исконно русскими?

Например, обратите внимание на небольшую группу слов с начальным “о”. Какие-нибудь озеро, осетр, осень являются словами самыми что ни на есть восточнославянскими, потому что вот этот переход “е” в “о” в начале слова произошёл только в восточнославянском диалекте праславянского. Для сравнения возьмём сербское jezero, болгарское есетра. Есть мнение, что фамилия Есенин поэтического происхождения, т.к в поэзии XIX века было возможно “е” в словах этих групп. В современном русском при этом мы используем такие славянизмы, как единый, единство, единственный. За некоторыми из них просто закрепились разные оттенки значения, как един и один, а некоторые остались единственными :) формами в литературном языке.

О, самое “видное”, конечно же, полногласие или неполногласие. Полногласные слова – восточнославянские, неполногласные – славизмы. Молоко, сторона, корова, приставка пере-, берег – исконно русские формы; славянизмами же являются млеко, страна, здравствуйте… Некоторые формы, опять же, просто различаются стилистически, а некоторые полностью вытеснили своих “братьев” из литературного языка. Например, время (веремя есть только в диалектах), плен (полон устаревшее или поэтическое), шлем (шелом, опять же, больше про поэтическую речь).

Близкое к предыдущему пункту – слова с сочетаниями ра, ла. Работа, разум, ладья, разве и так далее – славянизмы. Против исконно русских роб, розум, лодка, розвҍ.

Славянизмами также являются слова с щ вместо исконно русского ч, с сочетанием жд вместо исконно русского ж: мощи (но глагол мочь), освещение (свеча), между (межа), одежда (одёжа), надежда (надёжа), сокращать (но короче), пещера (город Печоры).

Мгновение, за здравие, братия, бытие – славянизмы, которые можно определить по сохранению “и” перед -je- (графически мы отображаем это сочетание буквой е). Исконно русские формы “и” убирают: судья, братья, пью, платье, житьё, оканье и так далее.

Слова с так называемым ёканьем являются русскими формами. То есть, это слова, в которых этимологический звук е изменился в о. Мы просто обозначаем звук о буквой ё: мёд, вёсны, сёла, идём, несём. Славянизмы оставляют в аналогичных позициях звук е, так как старо- и церковнославянскому переход е в о не был известен: небо и нёбо, перст и напёрсток и т.д. Стоит, однако, отметить, что такой переход происходил не во всех русских словах по разным причинам, а также иногда в некоторых формах слов он произошёл, несмотря на отсутствие условий для него.

Старославянская также приставка из- (ис-) против русской вы-: исследовать – выследить, испечь – выпечь.
Исконно русские формы – это также слова, в которых на месте праславянских носовых гласных появились у, ю, а, я: колючий, запятая, лечиться и так далее.

Остались ещё признаки славянизмов, но, может, кто и сам их вспомнит без гугла из школьного курса? :)

Беспроигрышный способ обидеть женщину — назвать ее женщиной. По крайней мере, на территории России этот маневр сработает почти наверняка. Иррациональная неприязнь к этому слову воистину безгранична. Тут своего рода форма общественного договора: либо называй гражданку девушкой — либо выкручивайся и используй обороты вроде «извините, пожалуйста». Иначе рискуешь прослыть хамом.

Из-за отсутствия адекватного обращения россиянки предпочитают оставаться «девушками» до пенсии

В соцсетях то и дело можно наткнуться на фразу типа «Не хочу слышать «женщина»! Наше поколение сломало систему — мы остались девушками даже после 40 лет». Существование этой проблемы все признают и никто не отрицает. Повсюду — от блогов до вполне официальных СМИ — мелькает множество заголовков в духе «Что не так со словом «женщина»?». Вот только адекватного ответа так ни у кого и не нашлось. И объяснить никто толком не может. Все сходятся: мол, теоретически вроде нормальное слово, а фактически — раздражает.

Гипотез много. Кто-то полагает, что корень зла — в воспоминаниях советской эпохи с ее очередями и грозными воплями: «Женщина! Вас здесь не стояло!». Кто-то вспоминает роддома и не слишком-то вежливых санитарок, вопрошающих: «Женщины, почему белье перепачкали?». Кто-то убежден, что все проблемы из-за ассоциаций с возрастом.

— Предполагаю, что решающую роль здесь играет все-таки внутренний маркер возраста, который возникает в подобных группах слов: «девочка», «девушка», «женщина», «бабушка», — рассуждает Евгения Басовская, заведующая кафедрой медиаречи РГГУ.

— Кстати, и в Толковом словаре под редакцией Д.Н.Ушакова второе значение существительного «женщина» — это «взрослая, в противоп. девочке». Помню, как мой сын, будучи совсем маленьким, обратился к моей старшей подруге: «Баба...», потом поправился: «Тетя». И она воскликнула: «Спасибо, Ваня!». То есть он ее все-таки обращением определил на правильную возрастную ступень. На мой взгляд, в русской культуре такая иерархия чувствительнее, чем по признаку «замужняя/незамужняя». Отсюда и оксюмороны вроде «беременная девушка». Мол, главное, что молодая, остальное, так сказать, поправимо.

Кроме того, объясняет филолог, многое зависит от сочетаемости. Если верить Национальному корпусу русского языка (основному), то у «женщины» с сочетаемостью все не так уж плохо: она в первую очередь молодая, красивая, любимая, умная. Еще, правда, замужняя и беременная, а также пожилая, бедная и несчастная. Это наиболее часто употребляемые с этим словом прилагательные. «Девушка» же прежде всего именно молодая, молоденькая и юная, плюс милая, красивая, хорошенькая, прекрасная и любимая. И только один печальный вариант: бедная.

— В обращении «женщина» нас, допускаю, подспудно раздражает указание на возраст и стертую внешнюю привлекательность.

Впрочем, с возрастными границами и сопутствующим им выбором слова в русском языке вообще непросто. Вот, допустим, школьница 14 лет… кто она: девочка или девушка? Ну а если ей 15 лет? То же самое — на следующей ступени, скажем, 25 лет — это девушка или женщина? А 27? В том-то и фишка: не существует определенного возраста, после которого девушка должна превратиться в женщину, по крайней мере такого, чтобы все с ним согласились.

На проблемы самоидентификации еще можно закрыть глаза — в конце концов, их человек чаще переживает наедине с собой, однако остается куда более актуальный вопрос: а как обратиться к этой самой... хм, девочке, девушке, женщине, бабушке? Увы, вариант у нас только один. Формулировка «извините, пожалуйста» в качестве обращения к незнакомому человеку может казаться недостаточно изящной, однако разумной альтернативы ей все равно не существует.

У нас нет варианта лучше, чем это клише. На сегодняшний день у нас нет адекватного обращения вроде «мадам» или «пани». Слово «сударыня», к сожалению, не прижилось, многим людям оно режет слух, это несколько устаревшее слово. Поэтому, если мы хотим привлечь внимание человека, мы обращаемся словами «извините, пожалуйста». Иначе никак.

Впрочем, есть мнение, что иррациональная неприязнь к слову «женщина» сегодня постепенно уходит в прошлое. Она характерна скорее для представительниц более старшего, советского поколения. Нередко встречаются женщины, которых, наоборот, обижает обращение «девушка»: допустим, ей 35–40 лет, она мать, жена и состоявшийся профессионал, ей не нужны ассоциации с юностью и легкомысленностью, она не хочет быть «девушкой». Она хочет уважения к своей «взрослости». И это нормально. Однако действительно есть и те, кто обижается на «женщину».

Может быть, когда-нибудь мы и доживем до появления адекватного современного аналога дореволюционной «сударыне». Ну а пока что главное — чтобы обращение к посторонним не сводилось к лаконичному «эй, вы!». Глядишь, и «женщина» перестанет казаться грубой и невежливой.

https://www.mk.ru/social/2025/03/06/chto-ne-tak-so-slovom-zhenshhina-rossiyanki-otkazyvayutsya-priznavat-sebya-vzroslymi-i-sostoyavshimisya.html

Наткнулась месяц назад)) на Пикабу на комментарий. И вот я снова здесь.

Со школьной скамьи все мы помним (все ли?) список существительных на -мя, которые надо было учить отдельно, потому что они так называемые разносклоняемые. Напоминаю: бремя, время, вымя, знамя, имя, пламя, племя, семя, стремя, темя.
В наше время они как будто ведут себя как будто относятся к как будто разным типам склонения, в смысле, в школьной грамматике их  называют разносклоняемыми. Такие пирожки с котятами (к слову, слова, обозначающие детёнышей тоже таят секреты, муахах). А теперь я расскажу почему так с точки зрения диахронии (имею в виду историческое развитие языка). В современной школьной грамматике (таки она отличается от академической) принято считать, что в современном русском языке есть 3 типа склонения существительных. В древнерусском языке было не так. Древнерусский унаследовал систему склонения из праславянского, а тот, в свою очередь, из индоевропейского. И, в зависимости от позиции того или иного лингвиста, таких типов было 6 (5). То есть, в древнерусском тоже 5 или 6.Слова делились на ряд классов, и вот эти классы имели свои особенности в склонении. Мы разделяем эти классы по конечному звуку основы; соответственно, есть основы на гласные и согласные звуки.Класс слов с основой на согласный в студию!Сюда относились слова всех трёх грамматических родов, а их окончания (слов) могли выглядеть почти как угодно (в рамках возможного в языке, разумеется). Вот, полюбуйтесь.

Если что, когда мы говорим об основе в данном контексте, мы имеем в виду не древнерусскую и даже не праславянскую, а реконструируемую для индоевропейского основу слова. В таком случае основу слова древнерусских и праславянских слов выясняют с помощью компаративистики, то есть, привлекают данные других индоевропейских языков для сравнения.  

При этом в процессе развития древнерусского языка типы склонения взаимодействовали между собой (упрощая – смешивались), в результате чего некоторые из типов к настоящему времени не сохранились.  Тип исконной основы на согласный пережил как раз наибольшее количество изменений. Конечными могли быть разные согласные. Конкретно те слова, о которых мы говорим, относились к словам с основой на *n. В именительном падеже это было не всегда видно уже в древнерусском, но эта основа легко различима в косвенных падежах: камы – камене; веремѧ – веремене; имѧ – имене.

Вся эта группа слов (с основой на согласный) перестала быть единой, и слова из неё разошлись по разным типам склонения.Итак, слова среднего рода на *n типа семя, бремя и слова женского рода на *r (мать и дочь) в единственном числе потеряли прежние падежные формы, но в косвенных падежах сохранили “наращение” – а на самом деле остаток более раннего словообразовательного суффикса (*men в случае имя, темя и *ter у матери и дочери).Почему, собственно, в древнерусском уже не вымень, а вымя в именительном и винительном падеже? А всему виной так называемый закон открытого слога (частный случай закона восходящей звучности) – в праславянском и ранних славянских действовавший примерно до XII века фонетический закон, согласно которому каждый слог должен был быть открытым (то есть, закончиться на гласный или слоговой согласный).

Получается, в индоевропейском было слово с основой *se- и словообразовательным суффиксом *men. Но тут пришёл закон открытого слога, и слово потеряло право заканчиваться на согласный звук. Осталось *sĕmę. А потом ещё некоторые преобразования и вуаля! в современном русском получилось семя.
Та же история и с выменем. Фасмер даёт индоевропейское слово *ūdhmen. Опять берём закон открытого слога, запрещаем слову заканчиваться на согласный. Гласный ū переходит на славянской почве в ы, dm упрощается в м. Перед начальным ы развивается протетический в.
Вымя готово, вы великолепны!

Как всё таки правильно?

Здравствуйте, вас настиг пост из серии «Топ 100500 распространённых бесящих ошибок».
Есть в этом нашем интернет-общении попытка добавлять старый звательный падеж куда ни попадя. Ещё грустнее, когда это видишь в книгах, где вроде корректор и редактор существуют.
В древнерусском был такой вокатив (звательный падеж), он есть и во многих современных славянских языках. В современном русском официально такой формы нет, есть устаревшие «княже, боже, человече» и т.н. новые звательные формы «Маш, Паш, Галь».

В чём же, собственно, ошибка и проблема? А в том, что вряд ли вы скажете «Маш пошла на работу вчера». Но почему-то несчастные старые формы звательного падежа вечно используются там, где они попросту невозможны с точки зрения грамматики, то есть, на месте, подразумевающем именительный падеж.«Услышал это княже и ушёл опечаленный». Кто тут князя зовёт? Куда, зачем? Таким образом языку вовсе не придаётся ореол древности, а просто выявляется халтура автора и редактора :)
Князь услышал и ушёл. Не «и простил боже всех их», а «и простил бог». Звательные формы уместны там, где предусмотрено обращение: «Боже, прости», «дай денег, княже», «ну и глуп же ты, человече!».

 Уф, у меня на сегодня всё, выговорилась, контент есть, хорошего дня :)

А как вы прочитали заголовок? Все чёткие “о” или что-то вроде “малако”?

Если второе, то поздравляю, вы совершенно литературно акаете. Это не москвичи ааааааааааакают, это все, говорящие на литературном языке. Во многом в том числе, потому что литературный язык основан как раз на акающих московских говорах.

Это я к чему? А был у меня как-то разговор с одним товарищем, приехавшим в Москву с юга. И он такой: ОЙ ЭТИ МАСКВИЧИ АКАЮТ!
Я сообщила, что это литературная норма. И он сам акает. В общем, как и все носители южных русских говоров. Товарищ расплакался (преувеличиваю, конечно) и пытался не согласиться. 

Вот так звучит оканье. Если вы не говорите примерно так, то с огромной вероятностью вы акаете. Это наиболее короткая запись, которую мне удалось найти (и не удалось заранее прослушать). :)

Что вообще за аканья и оканья такие в науке? В диалектологии русского языка под аканьем в широком смысле понимается неразличение в безударных слогах гласных фонем неверхнего подъёма. В узком – совпадение “о” и “а” в звуке “а” в безударных слогах после твёрдых согласных.

Оканье же, выходит, наоборот, явление, при котором уж “о” и “а” в безударных слогах различаются. Вообще они делятся ещё на типы, но это, если честно, муторно для научпоповой статьи. Так что будем считать, что большинство городских жителей Вомбата всё-таки акают, потому что именно акающую речь мы слышим по телевизору, радио, в каких-нибудь подкастах, во множестве песен, в школе, в институте, в театре (тут зависит от речевых характеристик конкретного персонажа, конечно).

Живите теперь с этим. Москвичи распространили на вас своё проклятие!

В основном, окают северные говоры, акают – южные. Среднерусские, к которым относится и московский, умеют всё, хаха. В зависимости от конкретной группы. Вот вам диалектологическая карта русского языка 1965 года.

А в следующей мини-статье про диалектологию, если вам будет интересно, я расскажу про смешные случаи а-ля “как выявить, что автор не очень разбирается в “деревенских” видах речи”. 

По поводу качества обучения в школе в СССР и сейчас. Годы развитого социализма. Итак, урок русского языка, 6...8 классы. Еженедельный минидиктант.  Объём - 20 слов. Слова простые, вроде - объектив, циркуляция, мармелад, типография и т.п. Критерии оценки: 5 - ни одной ошибки, 4 - исправленная ошибка, 3 - одна ошибка. Всё.  Больше одной ошибки - 2 очка. Блиц-проверка. Оценки идут в журнал.

Ну, и какой процент блогеров/тиктокеров/коучей и прочей нечисти сегодня имел  хотя бы трояк в четверти?

В качестве ностальгического бонуса вставлю миниатюру М.Жванецкого "Учитель"