Диалоги на уроке русского языка у американцев. 1960 год.

Почему русская орфография такая… ТАКАЯ?

Да нормальная она, если бы многие школьные учителя не забивали на курс старослава и истграма в педе, могли бы многое объяснить. Впрочем,  объяснять школьникам прям с экскурсом в историю излишне, достаточно хотя бы самим понимать, что откуда и куда, а не только “потому что такое правило”.

Вот, например, сербская орфография построена на принципе “Пиши, как говоришь, читай, как написано”. И для литературного сербского/хорватского/боснийского/черногорского это возможно. Одна буква обозначает один звук (хотя тоже не без исключений, но их мало), редукция гласных отсутствует, звуки произносятся достаточно чётко, в общем, структура языка позволяет придерживаться такого принципа.

В русском же языке, например, буква “о” может обозначать несколько звуков, причём даже таких, для которых отдельной буквы в русском алфавите просто не существует. И на каждый такой звук букв не навводишься. :)

Один из основных принципов современной русской орфографии – морфологический; мы обеспечиваем одинаковое написание морфем, независимо от фонетических изменений, которые происходят при образовании новых форм или родственных слов (солнце, ключик, бессмертный, использовать, вчера и многие другие слова пишутся именно так, как пишутся, потому что для их орфографического отражения применён морфологический принцип).
Это тот случай, когда вам надо понять значение, понять морфемный состав, подобрать проверочное слово.

Второй принцип, никак не отменяющий первый, скорее, дополняющий его и объясняющий те же орфограммы с другой стороны, называется фонематическим. В русском языке одна и та же буква может обозначать несколько звуков, являющихся так называемыми позиционными вариантами одной фонемы.

Фонема – основная незначимая единица звукового строя языка, которая представлена несколькими позиционно чередующимися реальными звуками речи; она служит для распознавания значимых единиц языка (морфем и слов). Фонема как понятие характеризуется высокой степенью абстракции. Т.е. то, что мы назовём фонемой “о”, в реальной речи может быть представлено звуками “о”, “а” и вот этими вот редуцированными штуками, которые принято обозначать для широкой публики твёрдым знаком (облъкъ).

Одна буква фиксирует на письме фонему (повторюсь, ряд позиционно чередующихся звуков), что обеспечивает единообразие написания тех или иных морфем.

Также в русской орфографии используются традиционный (якобы то, что невозможно или трудно проверить правилами. Но легко объяснить историей или языком-донором. Что, в принципе, тоже история), дифференцирующий, лексико-синтаксический и словообразовательно-грамматический принципы.
Они нужны для сравнительно небольших классов слов: паронимы (туш и тушь; дифференцирующий принцип), похоже звучащие слова и словосочетания (наконец я дома! – планирую поездку на конец лета; лексико-синтаксический); сложные существительные и прилагательные (газово-нефтяной, газонефтяной, словообразовательно-грамматический).

Так и живём. Цель всех этих гадких правил, которые заставляют зубрить в школе (впрочем, т.н. “врождённую грамотность” никто не отменял), всего лишь та же самая, что и в принципе языка – коммуникация. При помощи этих правил мы обеспечиваем единообразие написания в литературном языке, тем самым помогая друг другу понимать, что же мы писали, и что хотел сказать автор.

великий и могучий. А то у вас кейсы, скроллы, тапы, контент, юзабилити, дискуссии, буллинги, скриншоты, превью, тизеры, трейлеры.

Первожу на велкий и  могучий - случай, прокрутка, нажатие, содержание, удобство, обсуждение, травля, снимок экрана, нарезка, предпоказ, х#ета, вврущенная на студиях марвел и "Аы не понимаете, это другое".

Предыдущий пост
https://vombat.su/post/40888-kak-formirovalsya-russkii-literaturnii-ch-2

Наконец-то я пришла в себя после фестиваля языков и съёмок Делии. Поэтому вот вам русский язык! В прошлый раз был обещан Ломоносов. И его есть у меня!

Важным этапом попыток кодифицировать литературный язык, разумеется, является деятельность Михайлы Ломоносова. Ломоносовская языковая программа, по сути, это попытка объединить книжную и разговорную традиции для создания литературного языка. Формы высокого штиля Ломоносов предлагает образовывать от церковнославянских слов, формы же простого стиля должны быть непосредственно русского происхождения. Например, неуместно в высоком стиле употреблять форму  “говорящий” – нужно использовать церковнославянское слово и образовать форму “глаголющий”. В простом же стиле такие деепричастия должны заменяться описательным оборотом со словом который (некто, который говорит). Собственно, именно такие формы предпочтительны и в современном языке.
Затем попытки кодифицировать литературный язык предпринимали Николай Карамзин и его сторонники, чья программа напоминала программу раннего Тредиаковского. Это тот, который “чудище обло…” Александр Шишков и его сторонники также занимались проблемой кодификации, но были похожи уже на зрелого Тредиаковского. Церковнославянский и русский они считали одним и тем же языком, причем второй в их понимании был результатом “порчи” первого. Похоже на некоторых наших современников, которые не очень хороши в лингвистике. 
А потом случился Александр Пушкин, который пытался примирить различные предыдущие языковые программы. Очевидно, он не разделял теорию трех штилей. В своем творчестве Пушкин берёт и соединяет различные языковые элементы, как ему угодно.
Вот что пишет он сам: «Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному. Не одни местоимения сей и оный, но и причастия вообще и множество слов необходимых обыкновенно избегаются в разговоре. Мы не говорим: карета скачущая по мосту, слуга метущий комнату, мы говорим: которая скачет, который метет и пр. — заменяя выразительную краткость причастия вялым оборотом. Из того еще не следует, что в русском языке причастие должно быть уничтожено. Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искуснаго писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков. Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка». 

Славянизмы Пушкин считал сознательным поэтическим приёмом с их собственной стилистической нагрузкой, галлицизмы при этом он воспринимал более или менее фоново. Именно Пушкину мы обязаны тем, что сейчас можем одновременно свободно употреблять и русские и церковнославянские элементы.

Как и всякое исторически обусловленное явление, литературный язык развивается и изменяется с течением времени. Иногда прямо у нас на глазах. В 40–60-е гг. XX века складывается практика определять современный литературный язык рубежом XIX – XX вв. (Сейчас, естественно, ещё + XXI век). Октябрьская революция и преобразования всех сторон жизни определили изменения в русском литературном языке. Наиболее видные и значительные произошли в лексическом пласте языка. В советское время эволюция языка движется быстрее, как и темп самой жизни, появляется множество неологизмов (рабфак, ликбез, вредительство, коллективизация), активизируются словообразовательные процессы в сфере существительных женского рода со значением лица (ударница, стахановка, комсомолка). Более активно идёт процесс взаимовлияния книжной и разговорной речи (перекур, учеба – приходят в литературный язык; в разговорную проникают вариант, актуальный, однозначный и т.д.).
Характерный для советского времени способ словообразования – аббревиация, то есть, сокращения словосочетаний (вуз, ГЭС, РСФР).
Первый толковый словарь в СССР под редакцией Д. Ушакова выходит в 1935-1940 гг. Он сыграл важную роль для стабилизации литературной нормы.
Одна из ведущих линий развития русского литературного языка “после Пушкина” – это сближение литературного языка с разговорной речью, что продолжается и поныне. Учёные отмечают экспансию жаргонизмов в литературную речь современности. Некоторые носители также видят эту ситуацию и часто этим недовольны, однако следует сказать, что таким образом происходит обновление речевых средств выражения, углубление и дифференциация стилистической структуры литературного языка.

Ю. А. Бельчиков, Русский язык. XX век
Б. А. Успенский, Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.)

Не забывайте, что ко мне можно обращаться по вопросам репетиторства (русский язык для школьников 5–9 класс; македонский, болгарский, чешский, сербскохорватский языки; ну и, естественно, спасу студентов от контрольных по старославянскому/исторической грамматике русского/так и быть, диалектологии русского).

Поскольку начинать мы будем с очень древнего начала, придётся загрузить вас терминами.
Собственно, языковая семья – это группа языков, которые через языковое родство связаны с родительским языком (праязыком). Занимается такими штуками компаративистика, она же сравнительно-историческое языкознание.

Индоевропейская языковая семья – одна из самых больших в Евразии. В неё вхо­дит приблизительно 140 языков.Предком для всех языков этой семьи является т.н. праиндоевропейский, который реконструируются учёными. Письменности у этого языка не было, то есть, никаких непосредственных памятников на нем не сохранилось, однако его можно до определенной степени восстановить при помощи сравнительно-исторического метода. Точной и принятой всеми учеными периодизации праиндоевропейского на данный момент нет. Самые широкие рамки возможного его существования: конец пятого тысячелетия до н.э. примерно до 1200-х годов до н.э.
Из праиндоевропейской общности в один прекрасный день (ладно, это длительный процесс на самом деле) выделяется балто-славянская. Датировки её существования тоже разнятся. В языке этой общности имелось диалектное членение, как и у большинства других. Это значит, что в нём были разные территориальные образования. среди которых был и так называемый протославянский. Таким образом, мы поговорим о славянской ветви индоевропейской семьи. Славянская ветвь делится на южную, западную и восточную группы, последним общим предком для которых был праславянский язык (это тот, который получился из протославянского). К восточной группе славянской ветви относится русский язык (а ещё украинский, белорусский и русинский).

Общим предком для современных восточнославянских языков являлся древнерусский. ВАЖНО! Самоназвание рѹсьскъ ꙗзыкъ, рѹсьскыи ꙗзыкъ, название “древнерусский” не говорят, что потомком его является исключительно современный русский. Это объясняется самоназванием восточных славян (русьские), которое они приняли по имени некоего скандинавского образования русь. Про этих ребят и вообще историю не-языка посмотрите, например, в общем доступе лекции Н. Данилевского. Этот факт не для споров, это научный консенсус.

Итак, древнерусский являлся разговорным языком государственного образования, которое называлось Киевская Русь. Разговорный язык – это народный язык, на котором говорили в повседневной жизни. Разумеется, славяне. Этот язык в то время не был литературным, потому что…Потому что литературный язык является наддиалектной формой национального языка, которой присущи определённые кодифицированные нормы. На литературном (в современном понимании) учат в школе, пишут документы, научные труды, говорят на телевидении (в идеальном мире) и радио. Также помните, язык художественной литературы не то же самое, что и литературный язык. Собственно, литературным языком Киевской Руси стал старославянский (а позже церковнославянский, цветущий на могиле старославянского), на котором писалась церковная литература. Более того, это вообще первый литературный (=обработанный) язык всех славян. Поэтому держите краткий экскурс в его историю, тем более, что это интересно.Жила-была когда-то Великая Моравия, одно из ранних средневековых государств славян. С 846 по 870 в Великой Моравии сидел князь Ростислав. И подумал Ростислав: надо что-то делать, тут немцы наступают, а я не хочу им власть отдавать. Для укрепления государства он послал к Римскому Папе послов и просил прислать в Великую Моравию учителей, которые бы подготовили моравских священников. Папа предпочёл его проигнорировать. Ростислав, не будь дурак, повернулся в другую сторону и  в 861 и 862 отправил послов в Византию, где правил император Михаил III. Император Михаил выделываться не стал и отправил в Великую Моравию солунских братьев Кирилла и Мефодия, которые владели языком живших в Салониках славян.

 На основе их диалектов братья создали первый письменный язык, понятный для всех славян, который мы теперь называем старославянским. Таким образом, старославянский является южнославянским. ВАЖНО! Здесь мы не будем спорить, “болгарский” или “македонский” язык легли в основу старославянского. В то время ни первого ни второго не существовало в природе. Тогда эти диалекты были понятны даже Ростиславу и его подданым, которые так-то западные славяне.Просветители Кирилл и Мефодий создали глаголицу и перевели основные богослужебные книги. Однако глаголица не прижилась, и ученики Кирилла и Мефодия (вероятно, Климент Охридский) создали кириллицу. ВАЖНО! Первенство глаголицы – факт на текущий момент. Найдёте палимпсест, на котором глаголица написана поверх кириллицы, тогда и пишите свою научную статью, которая всё опровергает.Почти все ранние славянские государства приняли старославянский в качестве литературного языка, поэтому к концу X в. он неизбежно начал меняться под влиянием местных диалектов. Таким плавным образом король старославянский умер :) и да здравствует король церковнославянский, живущий и поныне. В конце X века князь Владимир сделал христианство официальной религией государства. Так возникла русская книжная традиция, и языком этой традиции стал церковнославянский. Напомню, потомок старославянского, на который повлияла родная речь сербских, болгарских, русских переписчиков. Примерно так они и “творили” местные изводы церковнославянского.

Продолжение следует. В следующей серии: древненовгородский, чем отличаются диглоссия и двуязычие, и больше мемов.

Почему моя активность по контенту резко возрастает в результате участия в холиваре?.. Вот этот вот пост для тех, кто когда-нибудь пожелает поучаствовать в споре о литературном языке и литературной норме.

Оказывается, на свете есть как минимум два человека, которые свято уверены, что литературные нормы – это что-то про художественную (и, скорее всего, прямо классическую) литературу. Но разница таки есть.

Что нам говорит Большая Российская энциклопедия?
“ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ ЯЗЫ́К, наиболее развитая и сознательно культивируемая разновидность национального языка, которая обслуживает все коммуникативно и социально значимые ситуации человеческого общения. Определение «литературный» при слове «язык» исторически объясняется тем, что первоначально литературным называли язык, на котором создавалась худож. лит-ра, и этим он отличался от языка бытового общения, языка ремесленников, промысловиков и т. п. Это характерно как для рус. Л. я., так и для большинства Л. я. Европы: исторически их основу составил язык поэзии, худож. прозы, отчасти нар. эпоса и религ. лит-ры.

Чтобы не было путаницы между понятиями «Л. я.» и «язык литературы», в первом случае иногда используют термины «стандарт» или «стандартный язык». <...> Со временем содержание термина «Л. я.» радикально изменилось: литературной стали называть ту разновидность нац. языка, которая наиболее пригодна для коммуникации в большинстве социальных сфер – в науке, образовании, дипломатии и юриспруденции, в деловых отношениях между людьми и учреждениями,  в повседневном общении культурных людей.”

И если мы остановимся тут, то, вероятно, поймём, почему некоторые люди не отличают литературный язык и язык художественной литературы, но мы всё-таки дочитаем даже ту же самую статью дальше, потому что для понимания той или иной темы важно ознакомиться со всем наличествующим материалом, а не только тем, который понравился.

“Язык же худож. произведений – это нечто особое: основу его составляет Л. я., но широко используются элементы и любых др. подсистем нац. языка – гор. просторечия, территориальных диалектов, социальных и профессиональных жаргонов и др. (курсив мой)
Понятие «Л. я.» может определяться как на основе лингвистич. свойств, присущих этой подсистеме нац. языка, так и путём отграничения совокупности носителей данной подсистемы, выделения её из общего состава людей, пользующихся данным нац. языком. Первый способ определения лингвистичен, второй социологичен. Пример лингвистич. подхода к выяснению сущности Л. я. – определение, данное М. В. Пановым: «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим». В этом определении имплицированы такие важные свойства Л. я., как его последовательная нормированность (не просто наличие единой нормы языковой, но и сознательное её культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на нём, коммуникативно целесообразное использование его средств (это свойство вытекает из тенденции к их функциональному разграничению) и некоторые др. Определение обладает большой дифференцирующей силой: оно чётко отграничивает Л. я. от др. подсистем нац. языка.

При определении Л. я. через совокупность его носителей в основу кладутся признаки, которыми литературно говорящие люди отличаются от носителей просторечия, диалектов и жаргонов: данный нац. язык является для них родным; они родились и длительное время (всю жизнь или бóльшую её часть) живут в городе; они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием всех предметов на данном языке. Такое определение соответствует традиц. представлению о Л. я. как о языке образованной, культурной части народа.

Л. я. обладает рядом свойств, которые отличают его от др. подсистем нац. языка. Во-первых, он имеет и устную, и письменную форму (в отличие, напр., от диалектов, которые представлены гл. обр. устной формой). Во-вторых, это кодифицированная подсистема: она характеризуется более или менее устойчивой нормой, единой и общеобязательной для всех говорящих на Л. я., и эта норма целенаправленно культивируется и фиксируется в нормативных словарях и грамматиках. В-третьих, это полифункциональная подсистема: она пригодна для использования в разнообразных сферах человеческой деятельности. В-четвёртых, это функционально дифференцированная подсистема языка: в соответствии с многообразными сферами использования и разл. функциями, которые он выполняет, Л. я. делится на разновидности (книжную и разговорную) и функциональные стили; последние подразделяются на речевые жанры (напр., статья, монография, учебник, лекция, доклад на спец. тему и др. в пределах науч. стиля; закон, постановление, указ, резолюция, дипломатич. нота, коммюнике и др. в официально-деловом стиле; корреспонденция в газете, очерк, репортаж, обзор на междунар. темы, интервью, спортивный комментарий, выступление на собрании и т. п. в публицистич. стиле). В-пятых, Л. я. социально престижен: будучи компонентом культуры, он представляет собой такую коммуникативную подсистему нац. языка, на которую ориентируются все говорящие, независимо от того, владеют они этой подсистемой или к.-л. другой; такая ориентация означает не только стремление овладеть Л. я., но и понимание его большей авторитетности по сравнению с территориальными диалектами, просторечием, социальными и профессиональными жаргонами.”

В БРЭ же есть и статья о языке художественной литературы.
“1) язык, на котором создаются худож. произведения. В некоторых обществах совершенно отличен от повседневного, обиходного («практич.») языка. В этом смысле Я. х. л. – предмет истории языка и истории литературного языка. 2) Поэтический язык – система правил, лежащих в основе худож. текстов, их создания и прочтения (интерпретации). Эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда (как, напр., в совр. рус. яз.) лексика, грамматика и фонетика обоих одни и те же. В этом смысле Я. х. л., выражая эстетич. функцию нац. языка, представляет собой предмет поэтики и семиотики (семиотики лит-ры).”

Как видите, оба определения не совпадают полностью с литературным языком.
Подытожим.

Литературный язык не равен языку художественной литературы.
В художественной литературе, в зависимости от замысла автора, может быть использован любой вариант национального языка (жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы и прочие -измы как самый видный глазу пример).

Ниже приведу примеры из художественной литературы. Диалектизмы, например, могут быть использованы как в речи персонажа, так и в авторской речи.

“-- Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли (змеи – прим. авт.) водятся” (“Бежин луг”, И.Тургенев).

Липнет к окошку
Чёрная гать.
Девочку-крошку
Байкает мать.

Взрыкает зыбка
Сонный тропарь:
«Спи, моя рыбка,
Спи, не гутарь». («Вечер, как сажа…», С. Есенин).

Вы, можете, конечно, тоже употребить слово “казюли” в своей речи посреди Красной площади или в аудитории биофака, но вряд ли вас правильно поймут все присутствующие. Тем не менее, у Тургенева в речи персонажа такое есть.

Одна из важнейших функций литературного языка – обеспечить взаимопонимание между большим количеством носителей того или иного языка. В одной деревне говорят так, в другой эдак, а для взаимного понимания жители обеих деревень и соседних трёх городов используют общий вариант. Язык художественной литературы, хотя и основывается по большей части на литературной норме, не обязательно должен быть понятен всем носителям.

Не стоит путать литературную норму и широко (или не очень) распространённый вариант произношения/написания/склонения и т.п. Литературная норма является результатом кодификации, которую проводят конкретные учёные-лингвисты. Да, они смотрят на язык, который меняется в своём историческом и географическом “воплощениях”, более того, все лингвисты знают, что язык меняется, и что люди могут говорить очень по-разному. Тем не менее, литературная норма точно так же существует, для того, чтобы тот или иной вариант, бытующий в языке (бытовать явлению в языке не может запретить ни один самый авторитетный учёный), был признан частью литературной нормы, её должны кодифицировать определённые люди.

Литературная норма является единой и общеобязательной для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в конкретном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а изменчива во времени и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения.

Для языка художественной литературы требований общеобязательности, консервативности, сохранения правил использования языковых средств нет.
Снова обратимся к БРЭ:
“Инвариантно Я. х. л. характеризуется как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в худож. лит-ре, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфич. законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его системе – данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практич. языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности); невозможна (в общем случае) замена синонимами практич. языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантич. и лексич. сочетаемость слов и высказываний, синонимич. замена в рамках имплицитных соглашений данного поэтич. языка, языка отд. произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» – как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.”

Таким образом, путать литературную норму с языком художественной литературы не стоит. Это не смертный грех, но, если вы пытаетесь спорить на лингвистические темы, необходимо различать эти два варианта языка.

Почитать:
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2147351 Л.я.
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/4924705 Я.х.л.
https://cyberleninka.ru/article/n/literaturnaya-norma-russkogo-yazyka-i-ego-nositeli-tochki-peresecheniya

Сквозь завесу времени и грань реальностей, вселенная Аррана открывает перед нами новые грани своих чудес и тайн. Слышали ли вы ранее историю о магах этой земли? Если нет, то приготовьтесь погрузиться в захватывающий рассказ, который вы можете читать бесплатно прямо здесь.

Комиксы полностью можно почитать тут