Как формировался русский литературный, ч. 2

Предыдущий пост
https://vombat.su/post/40888-kak-formirovalsya-russkii-literaturnii-ch-2

Наконец-то я пришла в себя после фестиваля языков и съёмок Делии. Поэтому вот вам русский язык! В прошлый раз был обещан Ломоносов. И его есть у меня!

Важным этапом попыток кодифицировать литературный язык, разумеется, является деятельность Михайлы Ломоносова. Ломоносовская языковая программа, по сути, это попытка объединить книжную и разговорную традиции для создания литературного языка. Формы высокого штиля Ломоносов предлагает образовывать от церковнославянских слов, формы же простого стиля должны быть непосредственно русского происхождения. Например, неуместно в высоком стиле употреблять форму  “говорящий” – нужно использовать церковнославянское слово и образовать форму “глаголющий”. В простом же стиле такие деепричастия должны заменяться описательным оборотом со словом который (некто, который говорит). Собственно, именно такие формы предпочтительны и в современном языке.
Затем попытки кодифицировать литературный язык предпринимали Николай Карамзин и его сторонники, чья программа напоминала программу раннего Тредиаковского. Это тот, который “чудище обло…” Александр Шишков и его сторонники также занимались проблемой кодификации, но были похожи уже на зрелого Тредиаковского. Церковнославянский и русский они считали одним и тем же языком, причем второй в их понимании был результатом “порчи” первого. Похоже на некоторых наших современников, которые не очень хороши в лингвистике. 
А потом случился Александр Пушкин, который пытался примирить различные предыдущие языковые программы. Очевидно, он не разделял теорию трех штилей. В своем творчестве Пушкин берёт и соединяет различные языковые элементы, как ему угодно.
Вот что пишет он сам: «Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному. Не одни местоимения сей и оный, но и причастия вообще и множество слов необходимых обыкновенно избегаются в разговоре. Мы не говорим: карета скачущая по мосту, слуга метущий комнату, мы говорим: которая скачет, который метет и пр. — заменяя выразительную краткость причастия вялым оборотом. Из того еще не следует, что в русском языке причастие должно быть уничтожено. Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искуснаго писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков. Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка». 

Славянизмы Пушкин считал сознательным поэтическим приёмом с их собственной стилистической нагрузкой, галлицизмы при этом он воспринимал более или менее фоново. Именно Пушкину мы обязаны тем, что сейчас можем одновременно свободно употреблять и русские и церковнославянские элементы.

Как и всякое исторически обусловленное явление, литературный язык развивается и изменяется с течением времени. Иногда прямо у нас на глазах. В 40–60-е гг. XX века складывается практика определять современный литературный язык рубежом XIX – XX вв. (Сейчас, естественно, ещё + XXI век). Октябрьская революция и преобразования всех сторон жизни определили изменения в русском литературном языке. Наиболее видные и значительные произошли в лексическом пласте языка. В советское время эволюция языка движется быстрее, как и темп самой жизни, появляется множество неологизмов (рабфак, ликбез, вредительство, коллективизация), активизируются словообразовательные процессы в сфере существительных женского рода со значением лица (ударница, стахановка, комсомолка). Более активно идёт процесс взаимовлияния книжной и разговорной речи (перекур, учеба – приходят в литературный язык; в разговорную проникают вариант, актуальный, однозначный и т.д.).
Характерный для советского времени способ словообразования – аббревиация, то есть, сокращения словосочетаний (вуз, ГЭС, РСФР).
Первый толковый словарь в СССР под редакцией Д. Ушакова выходит в 1935-1940 гг. Он сыграл важную роль для стабилизации литературной нормы.
Одна из ведущих линий развития русского литературного языка “после Пушкина” – это сближение литературного языка с разговорной речью, что продолжается и поныне. Учёные отмечают экспансию жаргонизмов в литературную речь современности. Некоторые носители также видят эту ситуацию и часто этим недовольны, однако следует сказать, что таким образом происходит обновление речевых средств выражения, углубление и дифференциация стилистической структуры литературного языка.

Ю. А. Бельчиков, Русский язык. XX век
Б. А. Успенский, Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.)

Не забывайте, что ко мне можно обращаться по вопросам репетиторства (русский язык для школьников 5–9 класс; македонский, болгарский, чешский, сербскохорватский языки; ну и, естественно, спасу студентов от контрольных по старославянскому/исторической грамматике русского/так и быть, диалектологии русского).

Поскольку начинать мы будем с очень древнего начала, придётся загрузить вас терминами.
Собственно, языковая семья – это группа языков, которые через языковое родство связаны с родительским языком (праязыком). Занимается такими штуками компаративистика, она же сравнительно-историческое языкознание.

Индоевропейская языковая семья – одна из самых больших в Евразии. В неё вхо­дит приблизительно 140 языков.Предком для всех языков этой семьи является т.н. праиндоевропейский, который реконструируются учёными. Письменности у этого языка не было, то есть, никаких непосредственных памятников на нем не сохранилось, однако его можно до определенной степени восстановить при помощи сравнительно-исторического метода. Точной и принятой всеми учеными периодизации праиндоевропейского на данный момент нет. Самые широкие рамки возможного его существования: конец пятого тысячелетия до н.э. примерно до 1200-х годов до н.э.
Из праиндоевропейской общности в один прекрасный день (ладно, это длительный процесс на самом деле) выделяется балто-славянская. Датировки её существования тоже разнятся. В языке этой общности имелось диалектное членение, как и у большинства других. Это значит, что в нём были разные территориальные образования. среди которых был и так называемый протославянский. Таким образом, мы поговорим о славянской ветви индоевропейской семьи. Славянская ветвь делится на южную, западную и восточную группы, последним общим предком для которых был праславянский язык (это тот, который получился из протославянского). К восточной группе славянской ветви относится русский язык (а ещё украинский, белорусский и русинский).

Общим предком для современных восточнославянских языков являлся древнерусский. ВАЖНО! Самоназвание рѹсьскъ ꙗзыкъ, рѹсьскыи ꙗзыкъ, название “древнерусский” не говорят, что потомком его является исключительно современный русский. Это объясняется самоназванием восточных славян (русьские), которое они приняли по имени некоего скандинавского образования русь. Про этих ребят и вообще историю не-языка посмотрите, например, в общем доступе лекции Н. Данилевского. Этот факт не для споров, это научный консенсус.

Итак, древнерусский являлся разговорным языком государственного образования, которое называлось Киевская Русь. Разговорный язык – это народный язык, на котором говорили в повседневной жизни. Разумеется, славяне. Этот язык в то время не был литературным, потому что…Потому что литературный язык является наддиалектной формой национального языка, которой присущи определённые кодифицированные нормы. На литературном (в современном понимании) учат в школе, пишут документы, научные труды, говорят на телевидении (в идеальном мире) и радио. Также помните, язык художественной литературы не то же самое, что и литературный язык. Собственно, литературным языком Киевской Руси стал старославянский (а позже церковнославянский, цветущий на могиле старославянского), на котором писалась церковная литература. Более того, это вообще первый литературный (=обработанный) язык всех славян. Поэтому держите краткий экскурс в его историю, тем более, что это интересно.Жила-была когда-то Великая Моравия, одно из ранних средневековых государств славян. С 846 по 870 в Великой Моравии сидел князь Ростислав. И подумал Ростислав: надо что-то делать, тут немцы наступают, а я не хочу им власть отдавать. Для укрепления государства он послал к Римскому Папе послов и просил прислать в Великую Моравию учителей, которые бы подготовили моравских священников. Папа предпочёл его проигнорировать. Ростислав, не будь дурак, повернулся в другую сторону и  в 861 и 862 отправил послов в Византию, где правил император Михаил III. Император Михаил выделываться не стал и отправил в Великую Моравию солунских братьев Кирилла и Мефодия, которые владели языком живших в Салониках славян.

 На основе их диалектов братья создали первый письменный язык, понятный для всех славян, который мы теперь называем старославянским. Таким образом, старославянский является южнославянским. ВАЖНО! Здесь мы не будем спорить, “болгарский” или “македонский” язык легли в основу старославянского. В то время ни первого ни второго не существовало в природе. Тогда эти диалекты были понятны даже Ростиславу и его подданым, которые так-то западные славяне.Просветители Кирилл и Мефодий создали глаголицу и перевели основные богослужебные книги. Однако глаголица не прижилась, и ученики Кирилла и Мефодия (вероятно, Климент Охридский) создали кириллицу. ВАЖНО! Первенство глаголицы – факт на текущий момент. Найдёте палимпсест, на котором глаголица написана поверх кириллицы, тогда и пишите свою научную статью, которая всё опровергает.Почти все ранние славянские государства приняли старославянский в качестве литературного языка, поэтому к концу X в. он неизбежно начал меняться под влиянием местных диалектов. Таким плавным образом король старославянский умер :) и да здравствует король церковнославянский, живущий и поныне. В конце X века князь Владимир сделал христианство официальной религией государства. Так возникла русская книжная традиция, и языком этой традиции стал церковнославянский. Напомню, потомок старославянского, на который повлияла родная речь сербских, болгарских, русских переписчиков. Примерно так они и “творили” местные изводы церковнославянского.

Продолжение следует. В следующей серии: древненовгородский, чем отличаются диглоссия и двуязычие, и больше мемов.

Наткнулась месяц назад)) на Пикабу на комментарий. И вот я снова здесь.

Со школьной скамьи все мы помним (все ли?) список существительных на -мя, которые надо было учить отдельно, потому что они так называемые разносклоняемые. Напоминаю: бремя, время, вымя, знамя, имя, пламя, племя, семя, стремя, темя.
В наше время они как будто ведут себя как будто относятся к как будто разным типам склонения, в смысле, в школьной грамматике их  называют разносклоняемыми. Такие пирожки с котятами (к слову, слова, обозначающие детёнышей тоже таят секреты, муахах). А теперь я расскажу почему так с точки зрения диахронии (имею в виду историческое развитие языка). В современной школьной грамматике (таки она отличается от академической) принято считать, что в современном русском языке есть 3 типа склонения существительных. В древнерусском языке было не так. Древнерусский унаследовал систему склонения из праславянского, а тот, в свою очередь, из индоевропейского. И, в зависимости от позиции того или иного лингвиста, таких типов было 6 (5). То есть, в древнерусском тоже 5 или 6.Слова делились на ряд классов, и вот эти классы имели свои особенности в склонении. Мы разделяем эти классы по конечному звуку основы; соответственно, есть основы на гласные и согласные звуки.Класс слов с основой на согласный в студию!Сюда относились слова всех трёх грамматических родов, а их окончания (слов) могли выглядеть почти как угодно (в рамках возможного в языке, разумеется). Вот, полюбуйтесь.

Если что, когда мы говорим об основе в данном контексте, мы имеем в виду не древнерусскую и даже не праславянскую, а реконструируемую для индоевропейского основу слова. В таком случае основу слова древнерусских и праславянских слов выясняют с помощью компаративистики, то есть, привлекают данные других индоевропейских языков для сравнения.  

При этом в процессе развития древнерусского языка типы склонения взаимодействовали между собой (упрощая – смешивались), в результате чего некоторые из типов к настоящему времени не сохранились.  Тип исконной основы на согласный пережил как раз наибольшее количество изменений. Конечными могли быть разные согласные. Конкретно те слова, о которых мы говорим, относились к словам с основой на *n. В именительном падеже это было не всегда видно уже в древнерусском, но эта основа легко различима в косвенных падежах: камы – камене; веремѧ – веремене; имѧ – имене.

Вся эта группа слов (с основой на согласный) перестала быть единой, и слова из неё разошлись по разным типам склонения.Итак, слова среднего рода на *n типа семя, бремя и слова женского рода на *r (мать и дочь) в единственном числе потеряли прежние падежные формы, но в косвенных падежах сохранили “наращение” – а на самом деле остаток более раннего словообразовательного суффикса (*men в случае имя, темя и *ter у матери и дочери).Почему, собственно, в древнерусском уже не вымень, а вымя в именительном и винительном падеже? А всему виной так называемый закон открытого слога (частный случай закона восходящей звучности) – в праславянском и ранних славянских действовавший примерно до XII века фонетический закон, согласно которому каждый слог должен был быть открытым (то есть, закончиться на гласный или слоговой согласный).

Получается, в индоевропейском было слово с основой *se- и словообразовательным суффиксом *men. Но тут пришёл закон открытого слога, и слово потеряло право заканчиваться на согласный звук. Осталось *sĕmę. А потом ещё некоторые преобразования и вуаля! в современном русском получилось семя.
Та же история и с выменем. Фасмер даёт индоевропейское слово *ūdhmen. Опять берём закон открытого слога, запрещаем слову заканчиваться на согласный. Гласный ū переходит на славянской почве в ы, dm упрощается в м. Перед начальным ы развивается протетический в.
Вымя готово, вы великолепны!

Не бойтесь, это не страшно.
Спрашивали вот тут https://vombat.su/post/48284-filologicheskoe#comment101035

На самом деле позитивное значение у слова “благо” и однокоренных ему является первичным. “Благо” по своему происхождению является славянизмом.

И в старославянском и в церковнославянском мы видим у слова “благо” положительное значение: добро, доброе деяние, нечто хорошее. И именно в таком значении эти слова изначально вошли в фонд русского языка. Более того, если судить по этимологическому словарю белорусского языка, позитивное значение было известно и белорусскому в ранний период его развития.

Но любой живой язык подвержен изменениям. И, если это не токипона (которая, впрочем, вообще искусственный язык, так что не считается), многие слова этого языка могут быть многозначными. (Например, ужасный - это и ужасный, но в разговорном языке вы можете сказать и “ужасно красивый”, например).

Наличие же у слова “благой” буквально противоположных значений уже привлекало внимание многих исследователей, но прямо однозначного общепринятого толкования нет, есть несколько правдоподобных версий:
1) развитие негативного значения в результате эвфемизации;

2) развитие омонимичных форм из изначально разных корней с разным значением (благой=хороший из праславянского *bolgъ-, благой=плохой из праслав. *blag-.

Например, слово “блажить” в значении “говорить вздор” (так зафиксировано в словарике Ричарда Джемса) может быть объяснено через ироничное переосмысление старославянского глагола “блажити” – восхвалять. Ироничное отношение, переосмысление в этом ключе возвышенных старославянских слов в целом могло менять эмоциональную оценку этих слов и со временем менять или добавлять значение.

На этапе древнерусской диглоссии тут получилось стилистическое различие. Исследователи выяснили, что в церковнославянских текстах слово “благой” употреблялось в своём исконном значении: (лежало тело святого) …и благу воню имуще (то есть, от тела исходил приятный запах). В древнерусских же текстах бытового или делового характера уже замечаем негативное значение: благой (свирепый) слон у Афанасия Никитина. 

Собственно, возвращаемся к табуизации. Если брать слово “благой” в значении “своенравный, злой, взбалмошный”, мы считаем, что такое значение развилось в процессе эвфемизации. Например, для слова “болезнь” могли использовать слово “благая”. Сюда же “блаженный” в смысле “юродивый” в смысле “дурачок”.

Целесообразно полагать, что в  белорусском языке негативное значение слова “благой” осталось ещё с этапа древнерусского языка. Такое же значение распространено в современном украинском, а также из него именно в негативном значении слово было заимствовано в польский.В современном же русском мы можем наблюдать многозначность слова.

Благодарите на здоровье!

А как вы прочитали заголовок? Все чёткие “о” или что-то вроде “малако”?

Если второе, то поздравляю, вы совершенно литературно акаете. Это не москвичи ааааааааааакают, это все, говорящие на литературном языке. Во многом в том числе, потому что литературный язык основан как раз на акающих московских говорах.

Это я к чему? А был у меня как-то разговор с одним товарищем, приехавшим в Москву с юга. И он такой: ОЙ ЭТИ МАСКВИЧИ АКАЮТ!
Я сообщила, что это литературная норма. И он сам акает. В общем, как и все носители южных русских говоров. Товарищ расплакался (преувеличиваю, конечно) и пытался не согласиться. 

Вот так звучит оканье. Если вы не говорите примерно так, то с огромной вероятностью вы акаете. Это наиболее короткая запись, которую мне удалось найти (и не удалось заранее прослушать). :)

Что вообще за аканья и оканья такие в науке? В диалектологии русского языка под аканьем в широком смысле понимается неразличение в безударных слогах гласных фонем неверхнего подъёма. В узком – совпадение “о” и “а” в звуке “а” в безударных слогах после твёрдых согласных.

Оканье же, выходит, наоборот, явление, при котором уж “о” и “а” в безударных слогах различаются. Вообще они делятся ещё на типы, но это, если честно, муторно для научпоповой статьи. Так что будем считать, что большинство городских жителей Вомбата всё-таки акают, потому что именно акающую речь мы слышим по телевизору, радио, в каких-нибудь подкастах, во множестве песен, в школе, в институте, в театре (тут зависит от речевых характеристик конкретного персонажа, конечно).

Живите теперь с этим. Москвичи распространили на вас своё проклятие!

В основном, окают северные говоры, акают – южные. Среднерусские, к которым относится и московский, умеют всё, хаха. В зависимости от конкретной группы. Вот вам диалектологическая карта русского языка 1965 года.

А в следующей мини-статье про диалектологию, если вам будет интересно, я расскажу про смешные случаи а-ля “как выявить, что автор не очень разбирается в “деревенских” видах речи”. 

Почему русская орфография такая… ТАКАЯ?

Да нормальная она, если бы многие школьные учителя не забивали на курс старослава и истграма в педе, могли бы многое объяснить. Впрочем,  объяснять школьникам прям с экскурсом в историю излишне, достаточно хотя бы самим понимать, что откуда и куда, а не только “потому что такое правило”.

Вот, например, сербская орфография построена на принципе “Пиши, как говоришь, читай, как написано”. И для литературного сербского/хорватского/боснийского/черногорского это возможно. Одна буква обозначает один звук (хотя тоже не без исключений, но их мало), редукция гласных отсутствует, звуки произносятся достаточно чётко, в общем, структура языка позволяет придерживаться такого принципа.

В русском же языке, например, буква “о” может обозначать несколько звуков, причём даже таких, для которых отдельной буквы в русском алфавите просто не существует. И на каждый такой звук букв не навводишься. :)

Один из основных принципов современной русской орфографии – морфологический; мы обеспечиваем одинаковое написание морфем, независимо от фонетических изменений, которые происходят при образовании новых форм или родственных слов (солнце, ключик, бессмертный, использовать, вчера и многие другие слова пишутся именно так, как пишутся, потому что для их орфографического отражения применён морфологический принцип).
Это тот случай, когда вам надо понять значение, понять морфемный состав, подобрать проверочное слово.

Второй принцип, никак не отменяющий первый, скорее, дополняющий его и объясняющий те же орфограммы с другой стороны, называется фонематическим. В русском языке одна и та же буква может обозначать несколько звуков, являющихся так называемыми позиционными вариантами одной фонемы.

Фонема – основная незначимая единица звукового строя языка, которая представлена несколькими позиционно чередующимися реальными звуками речи; она служит для распознавания значимых единиц языка (морфем и слов). Фонема как понятие характеризуется высокой степенью абстракции. Т.е. то, что мы назовём фонемой “о”, в реальной речи может быть представлено звуками “о”, “а” и вот этими вот редуцированными штуками, которые принято обозначать для широкой публики твёрдым знаком (облъкъ).

Одна буква фиксирует на письме фонему (повторюсь, ряд позиционно чередующихся звуков), что обеспечивает единообразие написания тех или иных морфем.

Также в русской орфографии используются традиционный (якобы то, что невозможно или трудно проверить правилами. Но легко объяснить историей или языком-донором. Что, в принципе, тоже история), дифференцирующий, лексико-синтаксический и словообразовательно-грамматический принципы.
Они нужны для сравнительно небольших классов слов: паронимы (туш и тушь; дифференцирующий принцип), похоже звучащие слова и словосочетания (наконец я дома! – планирую поездку на конец лета; лексико-синтаксический); сложные существительные и прилагательные (газово-нефтяной, газонефтяной, словообразовательно-грамматический).

Так и живём. Цель всех этих гадких правил, которые заставляют зубрить в школе (впрочем, т.н. “врождённую грамотность” никто не отменял), всего лишь та же самая, что и в принципе языка – коммуникация. При помощи этих правил мы обеспечиваем единообразие написания в литературном языке, тем самым помогая друг другу понимать, что же мы писали, и что хотел сказать автор.

Такая вся внезапная, такая противоречивая вся тема! :) Или не совсем.

Давайте начнём с самого начала. То есть, со школы. В школе любят затирать много бреда про то, что владение литературным языком – это владение всеми богатствами языка и вообще. На самом деле, поскольку школьное образование нацелено не только на выдачу нам научно обоснованных знаний, но ещё и на воспитание определённого типа личности (да, я писала некоторым студентам педагогических вузов работы, поэтому имею представление о целеполагании уроков в школе. Кстати, если вам надо репетиторство или помощь в студенческих филологических работах, обращайтесь), а часто на воспитание даже более, то говорят много пафосных вещей. А потом некоторые странные люди эти пафосные вещи носят в мир, но это уже совершенно другая история.

Во-первых, учителя часто забывают сказать, что литературный язык – это совершенно конкретная наддиалектная форма языка, но это не весь национальный язык ни в коем случае. Во-вторых, иногда забывают объяснять, а зачем вообще нужны нормы.

А вы не поверите, они всё-таки нужны. Иначе мы с вами просто получим вавилонскую башню. Смотрите, у нас есть вот такой консенсус: язык и речь имеют две сущностные функции (то есть, присущие им неотделимо): коммуникативную и мыслительную. Есть ещё куча других, но они вытекают из этих и не являются сущностными.

Коммуникативная функция языка является основной, остальное можно рассматривать как её ответвления. Что это значит нормальными словами? Язык прежде всего существует для обмена информацией между людьми, не обязательно прямыми собеседниками.

Соответственно, эта функция подразумевает, что собеседники должны друг друга понимать.

А теперь расскажу, что такое диалектный континуум. Кстати, вы знаете, что вопрос “язык это или диалект” не является в полной мере лингвистическим? 
Так вот, диалектный континуум – это последовательное членение языка на непрерывные территориальные разновидности, при котором соседние говоры имеют минимальные различия, но чем далее они отстоят друг от друга, тем больше различий между ними. Границы между диалектами размыты. Диалектный континуум может переходить в языковой континуум на границах распространения родственных языков.

Это к чему? А к тому, что вы можете понимать говор соседней деревни, но уже слышать отличия. А говор деревни через 1200 км уже не очень понятен. Базовая функция языка не выполняется.

А в школе вас (нас, их…) учат кодифицированному, нормированному, литературному (не путать с языком художественной литературы) языку, который одинаков для всех носителей этого национального языка. Помимо вторичных функций он просто решает базовую – коммуникативную. Владея литературным языком, Вася из деревни Старые Крысюки спокойно поймёт Аню из села Пупинцы, которая тоже владеет нормой.

Технически с точки зрения лингвистики ни диалект Ани, ни говор Васи, ни литературный язык не являются единственно верными и единственно возможными вариантами языка. Они все имеют право на существование в рамках своих задач.

Однако мы живём в сосаити, поэтому могут возникать ситуации, когда тот или иной вариант языка считают более престижным. Не потому, что он объективно таков, нет какого-то структурного или семантического качества, которое бы сделало его таковым. А потому что вмешались экстралингвистические факторы: на этом варианте говорят более богатые/успешные/красивые/образованные и прочие “более” товарищи, значит, этот вариант более “правильный”. 

То же самое со сленгом. У каждого поколения или профессионального объединения он свой, но ведь часто вам приходится общаться и с людьми другого круга. Я хочу сказать, что, несмотря на то, что все ненормативные варианты языка в том числе составляют его богатство, это совсем не отменяет необходимости иметь норму, особенно в рамках большого государства. 

Давайте любить и изучать все варианты языка! :)

А в комментариях оставлю статью учёного Дмитрия Лихачёва как будто бы по теме. :)

Я тут писала про Алён и Елен, в результате чего обнаружился целый клад подобных штук про имена.

На Пикабу вот сообщили, что существуют люди, думающие, будто Люся не может быть сокращением от Людмилы, а только лишь от Люсии. В целом, вопрос можно решить одним лишь скрином из словаря русских имён, но я пографоманю, потому что могу.

Есть такой раздел лингвистики – ономастика. Эта наука занимается изучением имён собственных и делится на несколько частей. Изучением непосредственно собственных имён человека занимается антропонимия.

Большинство имён имеет смысл, но не всегда для нас он очевиден, потому как то или иное распространённое сейчас имя скорее всего окажется не славянского/русского происхождения, поэтому сама форма слова для носителей славянских языков не будет нести смысла. Т.е. просто Мария, Иван, Максим, Анна и т.п. для нас не имеют внутреннего смысла; чтобы его понять, нам нужно разобраться в происхождении этих имён. В языке-источнике смысл обнаружится. Со славянскими и непосредственно русскими именами всё проще. Людмила, Станислав, Ждан, Кудряш, Забава, Волк, Берёза… Вы можете отнестись к ним как к “колхозным”, “смешным”, они могут нравиться или нет, но вы всё-таки чаще всего понимаете их смысл (если только значение корня не поменялось довольно радикально. Фанфакт: вы знали, что слово “задница” в древнерусском обозначало наследство?).

Фанфакт-отступление. При изучении болгарского языка одна из моих однокурсниц как-то сообщила, что имя Камен (да, буквально “камень”) кажется ей смешным и дурацким, а вот Пётр – вполне нормальное имя. Мы с преподавательницей хихикали долго. Вот это и результат того, что большинство современных распространённых имён не имеет для большинства из нас смысла. Если что, Пётр – это и есть камень (скала), но в греческом языке :) 

Вернёмся к Люсе и Люсии. Словарь русских имён не содержит статьи “Люсия”, но есть “Люция”. Таки да, Люся тоже может быть его сокращённой формой. Однако вот в чём закавыка: по краткой форме вы можете и не определить полное имя, они действительно могут совпадать у разных полных имён. Таким образом, называть Людмилу Люсей вполне допустимо, если данную конкретную Людмилу это устраивает.

И последнее отступление. Бытует мнение, что имя Людмила стало известно русским благодаря балладе Жуковского. Сомнительно, товарищи, сомнительно. Возможно, оно не было суперраспространённым, но уж о чешской святой княгине Людмиле на Руси знали. Кстати, именно её историей я и попытаюсь открыть цикл статей, посвящённых чешской культуре, истории и языку. Наверное. 

Что читаем: https://www.booksite.ru/fulltext/ugrumov/text.pdf Есть устаревшие сведения, или сведения, которые автору нравятся больше, но не являются консенсусом. Но написано просто. https://vk.com/doc35528094_457815381?hash=VvtRaZHilGau0j6MaaxpMwKLwOa0IgLSP7kgqXfcGlT&dl=ylUWkqxzdG8IZ2RIUfIZap3QMzi9J2Ppta76B5OIVBE Собственно словарь русских имён 
https://www.russkayarech.ru/ru/archive/2001-1/85-89 Суперанская об уменьшительных формах русских имен 
https://magazines.gorky.media/oz/2014/2/rasprostranennaya-oshibka-ili-novaya-norma-kak-otlichit-odno-ot-drugogo.html Шмелёв о норме и ошибках

Почему моя активность по контенту резко возрастает в результате участия в холиваре?.. Вот этот вот пост для тех, кто когда-нибудь пожелает поучаствовать в споре о литературном языке и литературной норме.

Оказывается, на свете есть как минимум два человека, которые свято уверены, что литературные нормы – это что-то про художественную (и, скорее всего, прямо классическую) литературу. Но разница таки есть.

Что нам говорит Большая Российская энциклопедия?
“ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ ЯЗЫ́К, наиболее развитая и сознательно культивируемая разновидность национального языка, которая обслуживает все коммуникативно и социально значимые ситуации человеческого общения. Определение «литературный» при слове «язык» исторически объясняется тем, что первоначально литературным называли язык, на котором создавалась худож. лит-ра, и этим он отличался от языка бытового общения, языка ремесленников, промысловиков и т. п. Это характерно как для рус. Л. я., так и для большинства Л. я. Европы: исторически их основу составил язык поэзии, худож. прозы, отчасти нар. эпоса и религ. лит-ры.

Чтобы не было путаницы между понятиями «Л. я.» и «язык литературы», в первом случае иногда используют термины «стандарт» или «стандартный язык». <...> Со временем содержание термина «Л. я.» радикально изменилось: литературной стали называть ту разновидность нац. языка, которая наиболее пригодна для коммуникации в большинстве социальных сфер – в науке, образовании, дипломатии и юриспруденции, в деловых отношениях между людьми и учреждениями,  в повседневном общении культурных людей.”

И если мы остановимся тут, то, вероятно, поймём, почему некоторые люди не отличают литературный язык и язык художественной литературы, но мы всё-таки дочитаем даже ту же самую статью дальше, потому что для понимания той или иной темы важно ознакомиться со всем наличествующим материалом, а не только тем, который понравился.

“Язык же худож. произведений – это нечто особое: основу его составляет Л. я., но широко используются элементы и любых др. подсистем нац. языка – гор. просторечия, территориальных диалектов, социальных и профессиональных жаргонов и др. (курсив мой)
Понятие «Л. я.» может определяться как на основе лингвистич. свойств, присущих этой подсистеме нац. языка, так и путём отграничения совокупности носителей данной подсистемы, выделения её из общего состава людей, пользующихся данным нац. языком. Первый способ определения лингвистичен, второй социологичен. Пример лингвистич. подхода к выяснению сущности Л. я. – определение, данное М. В. Пановым: «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим». В этом определении имплицированы такие важные свойства Л. я., как его последовательная нормированность (не просто наличие единой нормы языковой, но и сознательное её культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на нём, коммуникативно целесообразное использование его средств (это свойство вытекает из тенденции к их функциональному разграничению) и некоторые др. Определение обладает большой дифференцирующей силой: оно чётко отграничивает Л. я. от др. подсистем нац. языка.

При определении Л. я. через совокупность его носителей в основу кладутся признаки, которыми литературно говорящие люди отличаются от носителей просторечия, диалектов и жаргонов: данный нац. язык является для них родным; они родились и длительное время (всю жизнь или бóльшую её часть) живут в городе; они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием всех предметов на данном языке. Такое определение соответствует традиц. представлению о Л. я. как о языке образованной, культурной части народа.

Л. я. обладает рядом свойств, которые отличают его от др. подсистем нац. языка. Во-первых, он имеет и устную, и письменную форму (в отличие, напр., от диалектов, которые представлены гл. обр. устной формой). Во-вторых, это кодифицированная подсистема: она характеризуется более или менее устойчивой нормой, единой и общеобязательной для всех говорящих на Л. я., и эта норма целенаправленно культивируется и фиксируется в нормативных словарях и грамматиках. В-третьих, это полифункциональная подсистема: она пригодна для использования в разнообразных сферах человеческой деятельности. В-четвёртых, это функционально дифференцированная подсистема языка: в соответствии с многообразными сферами использования и разл. функциями, которые он выполняет, Л. я. делится на разновидности (книжную и разговорную) и функциональные стили; последние подразделяются на речевые жанры (напр., статья, монография, учебник, лекция, доклад на спец. тему и др. в пределах науч. стиля; закон, постановление, указ, резолюция, дипломатич. нота, коммюнике и др. в официально-деловом стиле; корреспонденция в газете, очерк, репортаж, обзор на междунар. темы, интервью, спортивный комментарий, выступление на собрании и т. п. в публицистич. стиле). В-пятых, Л. я. социально престижен: будучи компонентом культуры, он представляет собой такую коммуникативную подсистему нац. языка, на которую ориентируются все говорящие, независимо от того, владеют они этой подсистемой или к.-л. другой; такая ориентация означает не только стремление овладеть Л. я., но и понимание его большей авторитетности по сравнению с территориальными диалектами, просторечием, социальными и профессиональными жаргонами.”

В БРЭ же есть и статья о языке художественной литературы.
“1) язык, на котором создаются худож. произведения. В некоторых обществах совершенно отличен от повседневного, обиходного («практич.») языка. В этом смысле Я. х. л. – предмет истории языка и истории литературного языка. 2) Поэтический язык – система правил, лежащих в основе худож. текстов, их создания и прочтения (интерпретации). Эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда (как, напр., в совр. рус. яз.) лексика, грамматика и фонетика обоих одни и те же. В этом смысле Я. х. л., выражая эстетич. функцию нац. языка, представляет собой предмет поэтики и семиотики (семиотики лит-ры).”

Как видите, оба определения не совпадают полностью с литературным языком.
Подытожим.

Литературный язык не равен языку художественной литературы.
В художественной литературе, в зависимости от замысла автора, может быть использован любой вариант национального языка (жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы и прочие -измы как самый видный глазу пример).

Ниже приведу примеры из художественной литературы. Диалектизмы, например, могут быть использованы как в речи персонажа, так и в авторской речи.

“-- Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли (змеи – прим. авт.) водятся” (“Бежин луг”, И.Тургенев).

Липнет к окошку
Чёрная гать.
Девочку-крошку
Байкает мать.

Взрыкает зыбка
Сонный тропарь:
«Спи, моя рыбка,
Спи, не гутарь». («Вечер, как сажа…», С. Есенин).

Вы, можете, конечно, тоже употребить слово “казюли” в своей речи посреди Красной площади или в аудитории биофака, но вряд ли вас правильно поймут все присутствующие. Тем не менее, у Тургенева в речи персонажа такое есть.

Одна из важнейших функций литературного языка – обеспечить взаимопонимание между большим количеством носителей того или иного языка. В одной деревне говорят так, в другой эдак, а для взаимного понимания жители обеих деревень и соседних трёх городов используют общий вариант. Язык художественной литературы, хотя и основывается по большей части на литературной норме, не обязательно должен быть понятен всем носителям.

Не стоит путать литературную норму и широко (или не очень) распространённый вариант произношения/написания/склонения и т.п. Литературная норма является результатом кодификации, которую проводят конкретные учёные-лингвисты. Да, они смотрят на язык, который меняется в своём историческом и географическом “воплощениях”, более того, все лингвисты знают, что язык меняется, и что люди могут говорить очень по-разному. Тем не менее, литературная норма точно так же существует, для того, чтобы тот или иной вариант, бытующий в языке (бытовать явлению в языке не может запретить ни один самый авторитетный учёный), был признан частью литературной нормы, её должны кодифицировать определённые люди.

Литературная норма является единой и общеобязательной для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в конкретном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а изменчива во времени и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения.

Для языка художественной литературы требований общеобязательности, консервативности, сохранения правил использования языковых средств нет.
Снова обратимся к БРЭ:
“Инвариантно Я. х. л. характеризуется как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в худож. лит-ре, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфич. законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его системе – данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практич. языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности); невозможна (в общем случае) замена синонимами практич. языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантич. и лексич. сочетаемость слов и высказываний, синонимич. замена в рамках имплицитных соглашений данного поэтич. языка, языка отд. произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» – как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.”

Таким образом, путать литературную норму с языком художественной литературы не стоит. Это не смертный грех, но, если вы пытаетесь спорить на лингвистические темы, необходимо различать эти два варианта языка.

Почитать:
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2147351 Л.я.
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/4924705 Я.х.л.
https://cyberleninka.ru/article/n/literaturnaya-norma-russkogo-yazyka-i-ego-nositeli-tochki-peresecheniya

Я уже когда-то говорила, что ловлю желание пилить контент после споров со странными товарищами в интернетиках? Говорю ещё раз.

Реддит подсунул пост, в котором обсуждался факт существования региолектов в общем и русского языка в частности. Это я вам пишу более наукообразным языком, а на деле там люди ни в лингвистике не понимали, ни политику не могли не приплести.

Суть поста: какая-то твиттерская побывала в Беларуси, наслушалась отличий в говоре и рада была вернуться в Россию слушать “чистый” (с) формулировка автора язык. Автора это возмутило, и он решил спросить, неужто русский белорусов отличается от русского русских…

Какой странный вопрос сам по себе. Да, отличается, и что? Региональные/территориальные варианты русского языка для вас какая-то шутка?

Кто-то, естественно, с этого ущемился. Не помню формулировку твиттерской мадам, вполне возможно, она сформулировала криво и там можно было усмотреть некое пренебрежение. Тем не менее сам факт различий как бы… Просто факт? Это не плохо и не хорошо, это объективная реальность.

И всё это к чему. А к тому, что люди задолбали не знать, что такое аканье, но везде совать это слово и ставить его мААААААААсквичам в какую-то вину.

Особенно когда это делает человек из Беларуси, носитель стопудово русского, а не белорусского, но даже если бы он(а) был(а) носителем белорусского, то бубнить что-то про московское аканье – верх непонимания предмета и немного лицемерие. Белорусский литературный такой же акающий, как и русский. А русский литературный буквально базируется на московском говоре, почему он и является акающим. Так что если вы не окаете, то вы так или иначе акаете в русском языке, хоть тресните доказывать, что это маааааааааасквичи такие плохие. А ещё, оказывается, на русском ТВ дикторы не акают. А что они делают тогда?! Мне вон дама даже выдала прекрасную фразу: “я так понимаю, у вас для носителей русского языка только два стула: акать или окать? Печально”.

Да, печально то, что вы лезете туда, где понимаете ровно ничего. Я бы даже сказала, именно в этом трагизм ситуации. :)

Итак, что же такое аканье? То, чем задалбывают вас при изучении системы вокализма русского языка, хе. Это фонетическое явление в некоторых славянских языках, наиболее известно как раз русское. Выражается оно неразличением гласных а и о в безударных слогах. Свойственно южнорусским, части среднерусских (привет московскому) и всем белорусским диалектам; является нормой в русском и белорусском литературных языках (в белорусском языке аканье отражается и на письме); ненормативно в некоторых диалектах украинского языка (в основном приграничных с русскими и белорусскими). Аканье противопоставлено о́канью — различению о и а во всех позициях; оканье свойственно говорам севернорусского наречия. То есть буквально для носителей русского действительно есть только два стула в этом вопросе. Других тупо не предусмотрено. Вы либо различаете а и о в любых позициях, либо не различаете. В болгарском языке акающими являются родопские говоры. Аканье существует также в некоторых диалектах словенского языка.

Так что уж простите, даже при моей личной нелюбви к ТВ, дикторы там акают. Иначе их речь будет считаться диалектной и неподходящей для телевизора. В “нормальном” (точнее, стандартном/литературном, т.к. прочие варианты тоже нормальны, но всё равно не нормативны, не кодифицированы, не являются литературной нормой) языке мы правда не говорим чётко кОрОвА, мОлОкО, вОлОс, гОлОсОвОй. В безударных слогах “о” редуцируется, т.е. изменяет своё качество. И примерно так же ведёт себя “а” в похожих позициях, поэтому на слух они могут совпадать. Так и работает аканье. А не так, что “маааааааасквичи тяяааааанут ааааааа якобы, знаааачит, аааааааааакают”.

Аканье и оканье не являются плохими или хорошими. Это просто факты языка. У меня всё, пойду дальше косплей Затанны дорабатывать. И вам хорошего дня.

*притянула пост к ивенту за уши, довольная*

Решаю человеку контрольную, и вдруг стукнуло посмотреть, что на популярных ресурсах по нашей теме говорят.

Зря. Пробудился во мне после прочтения шутеек зверь страшный, занудой зовомый, поэтому расскажу кратко, что такое всамделишный старослав, а не в переделках "гой еси, пошто дерзкий такой", церковнослав и древнерусский, и почему писать, что этот ваш Роман Бобров поёт на старославе - кощунство (но про него лучше к Микитке сыну Алексееву сходить).

Итак, что такое старослав? Два важных замечания.
1) Это не то же самое, что праславянский. Праславянский - язык-предок для всех славянских.
2) Это не то же самое, что древнерусский, и прямым предком древнерусского и современного русского старославянский не является.

Старославянский - язык древнейших переводов греческих богослужебных книг, созданный Кириллом и Мефодием примерно во второй половине 9 в.н.э. на основе одного из южнославянских диалектов. (Отсюда термины древнеболгарский/староболгарский и старомакедонский). На тот момент старославянский был понятен всем славянам. Важно: это язык письменный, на нём не разговаривали. Он был создан для нужд церкви, именно поэтому также есть термин "древнецерковнославянский", но у всех перечисленных выше названий есть куча недостатков. Общепринятым в современной русскоязычной науке всё же является термин "старославянский".

Памятники, созданные прямо в начале существования старослава Кириллом, Мефодием и братом их Константином и учениками, до нас не дошли; древнейшие рукописи, которые мы имеем, написаны в 10--11 вв, но являются довольно точными списками с более древних памятников.

А вот дальше он плавно перетекает в местные так называемые изводы, то есть, разновидности, в которых отражается влияние того или иного живого славянского языка. И язык этих изводов уже принято называть церковнославянским (нам известны русский, болгарский, сербский, хорватский и чешский изводы, если что). На нём сейчас службы ведут.

Краткая история старослава всё, дальше древнерусский.

Древнерусский, собственно, общий предок современных русского, украинского и белорусского, он был живым, разговорным языком восточных славян. Самая широкая датировка его существования - примерно с 7 по 15 вв.н.э.

В памятниках церковной литературы можно заметить влияние живого языка, но гораздо лучше мы видим его особенности в знаменитых берестяных грамотах, в том числе потому, что в них люди писали о повседневном, и писали это тем языком, на котором говорили в жизни. Ещё, кстати, есть граффити на стенах каменных церквей, они иногда бывают очень весёлыми.

Для наглядности приведу пару-тройку восточнославянских особенностей, по которым можно отличить древнерусский от старославянского.

Разумеется, полногласие. То есть, сочетания -оро-/-оло-/-ере-/-еле-. Например, восточнославянским будут "берег", "золото" против западнославянских (на примере польского) "brzeg", "zloto" тут должна быть перечёркнутая л, но пикабу упорно её выкидывает при сохранении черновика и южнославянских (на примере сербского) "брег", "злато".

Звук "ж" на месте праславянского сочетания *dj против южнославянского "жд" - одёжа/одежда, нужа/нужда, вожь/вождь.

Начальный "о" против "ѥ" - осень, олень.

Употребление общей формы мужского, женского и среднего рода в им. и вин. падежах множественного числа у прилагательных и местоимений, в то время как в других славянских полностью или частично сохраняются разные формы ("те красивые коты/кошки/сёла" против "ти лепи мачори/те лепе мачке/та лепа села").

Максимально краткий ликбез окончен, всем спасибо, пойду всё-таки работу допишу.

За пост спасибо прокрастинации, ведь гораздо лучше написать это, чем доделать человеку контрольную прямо сейчас.

Зографское Евангелие, которое иллюстрирует пост, оцифровано тут
Рис.1 глаголица, рис. 2 кириллица
Древнерусский иллюстрируется надписью на Тмутараканском камне, который хранится в Эрмитаже, и одна из берестяных грамот мальчика Онфима.
Учебники старославянского и исторической грамматики русского языка можно найти в сети, при необходимости дам в комментариях.

Несколько эпичных примеров нетривиального образования слов и словочочетаний, а также фразеологии, или почему мне потребовалось 10 лет, чтобы начать понимать контексты, используемые в современном англоязычном развлекательном контенте.

Я, конечно, переводом занимался только на себя, плюс большой поклонник современного подхода с злоупотреблением приема модуляции (смыслового развития), но вы, достигнув такого уровня, всё равно уже не будете переводить эти выражения в уме, поэтому воспринимайте переводы как временные костыли.

1) to tetris и его производные

Начнем с простого случая, когда существительное или имя собственное превратили в глагол. Игра Тетрис известна с 1984 года, создана Алексеем Пажитновым для ПК Электроника-60 и позже адаптированная под архитектуру IBM 16-летним школьником Вадимом Герасимовым. 

Пажитнов по какой-то причине не хотел лицензировать эту игру и, когда на неё обратили внимание иностранные импортёры, просто подарил её им. Так Тетрис пришёл на Запад в продукции Microsoft и Nintendo.

Естественно, сейчас тетрис является важной частью западной культуры, одной из первых видеоигр в жизни человека, популярной киберспортивной дисциплиной, поэтому превращение его в глагол не удивляет. Употребляется в контексте укладки чего-либо в ограниченное пространство.

I took as much loot as I could, tetrising my way through this victory, and finished the job I was originally here for.

Я запихнул в рюкзак столько добычи, сколько смог, [уложив всё как в тетрисе,] и завершил то дело, ради которого изначально пришёл сюда.

I had to do some intense tetrising to get all those boxes and bags to fit in the trunk of my small car.

Мне пришлось постараться, чтобы аккуратно и компактно сложить все эти коробки и сумки так, чтобы они поместились в багажнике моей небольшой машины.

2) [вставьте рандомное существительное или словосочетание]-wise

Если вы хотите указать на что либо, на какой-либо контекст, в рамках которого актуально ваше высказывание, то вместо того, чтобы городить конструкции вида Adressing smth... Adressing the problem of smth... (Обращаясь к чему-то... Обращаясь к такой-то проблеме...) и т.п., можно просто вкорячить в указываемое слово или словосочетание суффикс -wise.

I'm gonna clean up a few things down here cable management-wise and then i will try to power the system back on with a SATA cable connected to that hard drive.  

Я сейчас доделаю кое-что по кабель-менеджменту, а потом попробую включить системный блок, подсоединив к нему жёсткий диск SATA-кабелем.

Кабель-менеджмент - упорядочивание всех кабелей, шин и проводов в один жгут

К слову, жгут проводки в английском называется wiring harness. Слово harness в своем изначальном значении - конская сбруя. Красивая метафора!

И второй пример:
Make sure you are thoughtful speech-wise when addressing the large crowd, considering your tone, word choice and pacing.
Когда будете выступать перед большой аудиторией, следите за тем, чтобы ваша речь была продуманной - обращайте внимание на тон, подбор слов и темп речи.

3) Biblical proportions + какое-либо явление

В том случае, если то или иное наблюдаемое явление упоминалось в библейских текстах, можно охарактеризовать его как biblical - библейский, или словосочетание biblical proportions - библейский масштаб.

If you look at the clouds, if we gave you a still image, you would expect biblical rain any moment now.
Если посмотреть на облака, то, если бы мы дали вам стоп-кадр, вам бы показалось, что в любой момент может пролиться библейский ливень.

The locust swarm grew to biblical proportions, blanketing fields and destroying crops at an unprecedented scale.
Саранча расплодилась с библейским размахом,  полностью накрыв поля и уничтожая урожай в невиданных доселе масштабах.

4) To take on

Помимо обычного значения "брать на себя, взять, выполнять", существует более редкое, пришедшее из военной профессиональной лексики - "навязать/принять бой, одержать победу (как смысловое развитие известного итога боя), занять [территорию, должность]". Конкретно "навязать бой" в быту можно развить до "бросить вызов". Вообще, все эти военные значения по сути своей являются смысловым развитием бытовых, так как в военном конфликте некоторая тактическая или стратегическая единица берет противника на себя, берет территорию на себя, поэтому догадаться в контексте вполне себе можно, однако это яркий пример того, что с определенного уровня владения языком важно уметь быстро (подсознательно) натягивать "академические" значения слов и выражений на коммуникативную ситуацию, чтобы не просить собеседника перефразировать более простыми словами. Для этого полезно просматривать тонны англоязычного контента и в процессе гуглить всё непонятное и неоднозначное в основных английских словарях.

I just took on a fokn army apparently.
Я, блэт, навязал бой целой армии, оказывается. [В зависимости от контекста может значить "положил целую армию"]

The kids took on the living room, turning it into a battlefield with pillows as weapons.
Дети заняли зал, превратив его в поле боя, а в качестве оружия у них были подушки.

5) Отвечать Of course! на Thank you!

"Of course!" в данном случае близко по значению к "Разумеется!/Ожидаемо!" и считается адекватным ответом на благодарность по крайней мере в Штатах

Дисклемер: возможно вы это уже читали, так как это перенос старого поста и баян бабаян, но я хочу что бы все мои посты были в одном месте. Приятного чтения.

Шел то ли 94, то ли 95 год. Мне тогда было лет 7. Времена смутные: разруха, безденежье и повсеместное гнетущее чувство безнадеги. Да еще и  осень ко всему прочему. Родители, что бы выжить, вкалывали с утра до ночи и было им не до нашего досуга. Так что развлекали как могли мы себя сами: то по гаражам поскачем, то вентиль какой в подвале открутим и затопим полдвора, то на стрелу брошенного строительного крана залезем. Особым шиком было стукнуть по наикрутейшей аудюхе соседа по подъезду и свалить. Сигналка в наших краях тогда ещё была в диковинку и верещала она чуть ли не сутками (как позже выяснилось, аудюха та принадлежала не последнему в городе авторитету). 

Примерно за полгода до описываемых событий у моего дома появился ларёк. Поработал он совсем не долго. Позже его разграбили, и представлял он из себя грустное зрелище: разбитые стекла, полусорванная вывеска, пыль и мусор. И в один прекрасный день  во время пинания во дворе, сидя на лавке и глядя на ларёк, у кого-то из нас родился грандиозный план: - пацаны, мы мутим бизнес...

Из дома были принесены веники, тряпки, из ларька был выкинут весь мусор, прилавки вымыты. В общем ларёк вылизали до состояния флагмана тихоокеанского флота. Далее требовалось сформировать уставной капитал. Уставной капитал (он же товар) тащили кто сколько мог: поломанные и нелюбимые игрушки, кассеты, наклейки, фантики и т.д. Достаточно быстро витрины заполнились очень нужным барахлом. Торговля пошла бойко, расходилось всё достаточно быстро. Всё скупали такие же как мы малолетки. И когда почти все было продано, к поставщику (в гастроном по соседству) были отправлены представители нашего картеля за товаром. Время близилось к вечеру, с остановки мимо нашего ларька с выбитыми стёклами потянулся рабочий класс домой. Глядя на нас, снисходительно улыбаясь, дядьки с завода достаточно охотно покупали наши очень нужные конфеты из соседнего гастронома (ну а чё дитям приятно не сделать?). И дело пошло вдвойне успешнее. Так продолжалось 2 дня. Впервые и единственный раз в жизни я почувствовал себя олигархом.

... А потом тему просекли старшаки со двора и отобрали у нас ларёк. Но дело у них не пошло, потому как не умеют бандиты управлять бизнесом. :)

З. Ы.: перепост разрешен только со ссылкой на источник. 

История комиксов начинается здесь

Продолжаю серию постов об истории комиксов, так что сразу к делу.

На чём я, стало быть, закончил предыдущую часть? Ах да. Под крылом Гудмана Джо Саймон и Джек Кирби создали уникального на тот момент супергероя – Капитана Америку. Чем он был уникален? Обычно в первую очередь создаётся главгерой, а потом для него придумываются враги. Но Саймон и Кирби решили пойти против течения и начали с главзлодея – а для противодействия ему придумали героя. А главным злодеем для всего мира в то время был Адольф Гитлер. Выпустив Captain America Comics #1, Саймон и Кирби создали самую политизированную на тот момент обложку комикса – никто до них и в мыслях не мог создать обложку, на которой персонаж бьёт по лицу главу иностранного государства. Но идея многим понравилась, и Гитлер после этого стал чуть ли не боксёрской грушей для супергероев разного пошиба. Капитан Америка стал первым супер-патриотом, а создаваемые Саймоном и Кирби панели на целую страницу, или даже двустраничные развороты способствовали зрелищности и популярности. Да и Депрессия к концу 1940-го года сошла на нет – люди стали активнее покупать комиксы. В редакцию Timely и лично Джеку Кирби посыпались тонны угроз от сторонников нацистского режима. Дошло до того, что мэру Нью-Йорка пришлось поставить вокруг офиса Timely несколько полицейских патрулей – чтобы линчеватели не набежали. "Выбирай любой фонарь на Таймс-Сквер! Когда нацисты придут, а они придут, мы тебя повесим!". Это не преувеличение, а прямые цитаты тогдашних "доброжелателей"

В компании Timely практически все сотрудники (кроме Саймона и Кирби) были родственниками Гудмана. И младший из них, двоюродный брат жены Мартина Гудмана, Стэнли Либер, был у Саймона и Кирби на побегушках. Подтереть карандаш, подклеить рекламку – всё такое. Но в нём Джо и Джек увидели скрытый потенциал – Стэнли был талантливым начинающим писателем. Вскоре он начал сотрудничать с Джо и Джеком более серьёзно – ему доверили писать небольшие запасные истории, для чего он взял себе псевдоним – Стэн Ли. Но в целом Саймон и Кирби поняли, что Гудман их потихоньку на одном месте вертит – они получали значительно меньше, чем должны были. Поэтому они принялись понемногу колымить на стороне, работая на конкурента – National Publications, компанию, которая к тому времени взяла себе в качестве названия аббревиатуру одного из своих наиболее популярных комиксов, Detective Comics, и превратилась в DC Comics (ага, Detective Comics Comics).

В 1941 году, желая получить хоть кусочек от той исполинской золотой горы, на которой восседали Сигель и Шустер (или ещё большей горы, на которой восседал их издатель), Саймон и Кирби начали усердно работать на DC – и после нескольких проб и ошибок успехом оказался комикс про Мальчишек-Коммандос, Boy Commandos. Комикс про малолетних коммандос продавался миллионным тиражом. Но Стэн Ли с потрохами сдал Саймона и Кирби Гудману, и тот их уволил. Ибо нефиг левачить, типа.

Пожалуй, стоит отметить ещё одну личность, пусть и не настолько популярную, как Джек Кирби, но тоже весьма важную для мира комиксов и прославившуюся в 1940-е годы. Джун Миллс начала карьеру с роли модели для художников, но впоследствии сама обратилась к творчеству – сначала к скульптуре, а затем и к комиксам. Первой супергероиней, авторство которой на 100% принадлежит женщине, стала Мисс Фурия (Miss Fury), комиксы с ней издавала компания Timely в течение десяти лет, и они были потрясающе популярными. Однако, опасаясь жестокости мира, где женщина всё ещё преимущественно считалась кухонной утварью, способной на деторождение, Джун опасалась подписывать свои творения своим женским именем, вместо этого пользуясь своим вторым именем, которое звучало нейтрально – Тарпе Миллс. Тарпе Миллс ведь может быть и мужчиной, не так ли?

Когда Вторая Мировая Война разгорелась вовсю, большинство создателей комиксов были призваны в армию. Впрочем, в большинстве случаев командование признавало, что художник полезнее в тылу, как инструмент пропаганды. Джо Саймон провёл войну в Вашингтоне, рисуя агитационные плакаты и комиксы. Стэн Ли в тылу писал памфлеты и сценарии к коротким фильмам по технике безопасности (Солдат! Берегись ЗППП! И экономь патроны!). Уилл Айснер в это время создал Спирита, своё наиболее известное творение, и был назначен арт-директором журнала Army Motors. Айснер начал продвигать идею о превращении инструкций в комиксы – как сейчас делается практически в любом общественном месте. Командование было против – но выяснилось, что в виде комиксов инструкции таки действительно лучше усваиваются. Идея Айснера оказалась настолько удачной, что он заведовал иллюстрациями и комиксами в журнале до 1971 года.

А вот Диснею не так сильно повезло. Бэмби, Пиноккио – сейчас оба мультфильма считаются классикой. А в 1940-е годы они оба провалились. Дисней обратился за помощью в Пентагон и выпустил несколько агитационных мультфильмов. Одна беда – Министерство обороны признало его студию частью стратегической оборонной промышленности. Усилились меры безопасности, ужесточился и без того не дававший продохнуть контроль. Сотрудники устроили забастовку. Дисней распсиховался. Ему надоело заниматься пропагандой, ему вообще надоели мультфильмы. Он захотел создать трёхмерный волшебный мир, где он будет главным. Потихоньку планируя создание Диснейленда, Уолт отправил своих художников (из тех, которые от него не сбежали) рисовать логотипы на истребителях.

Некоторым удавалось прямо во время службы на фронте подрабатывать созданием комиксов. Берт Крайстман, пилот, служивший в Мьянме, начал карьеру с рисования логотипов для самолётов – но впоследствии начал писать стрипы Three Aces для той части Action Comics, которая ещё не была заполнена Супермэном, а затем вместе с писателем Гарднером Фоксом создал Песочного Человека (не того, который враг Человека-Паука и не того, который Морфей). Берт погиб в воздушном бою с японским пилотом. Враг подбил его самолёт, а когда Берт катапультировался – его расстреляли, пока он спускался на парашюте. А Джек Кирби тем временем не отсиживался в тылу – он пошёл в армию не как художник, но как солдат, и штурмовал пляжи Нормандии. Когда же в нём узнали того самого Джека Кирби, автора потрясающе популярных комиксов – то «наградили» смертельно опасным заданием. «Рисовать умеешь, значит? Отлично, будешь разведчиком, карты рисовать будешь». Как утверждал сам Кирби, единственный раз в жизни он пожалел, что стал художником.

Закончилась война – сошла на нет и популярность супергероев. Люди настолько натерпелись насилия, что оно им совершенно надоело. Комиксы с супергероями, настолько популярные в период войны, перестали раскупаться. И тут-то на сцену вышло издательство MLJ Magazines, основанное Морисом Койном, Луисом Зильберкляйтом и Джоном Голдуотером. Ещё в 1939 году они начали выпускать комиксы о супергероях, как все – но вскоре нашли свою золотую жилу…в повседневности. Комикс про обычную жизнь обычного американского подростка Арчи Эндрюса, начал выходить ещё в 1941 году – а в 1947 году MLJ спрятали всех своих супергероев в чулан, оставив Арчи своей главной фишкой. И не прогадали! Любовные треугольники, френдзона, неловкие жизненные ситуации без бесконечного потока насилия сделали комиксы Archie настолько популярными, что они известны и по сей день (и сравнительно недавно были экранизированы в более мрачной версии в сериале «Ривердейл»).

Джо Саймону и Джеку Кирби после войны пришлось туго. Опять. Потому что специалисты по мордобою были никому не нужны. А нужна была любовь-морковь. Что ж, состряпав пару выпусков для пробы, забив на них и начав заново, они обратились к издательству Prize со своим новым детищем – Young Love, романтикой – но не в комичном ключе, как у Арчи, а в более серьёзном плане. Любовные треугольники, несогласные родители, любовь против морального долга – и прочие проблемы. И их богатые деньки вернулись – журнал пришёлся настолько по вкусу читателям, что первый выпуск мгновенно раскупили, как и следующие – и вскоре начали появляться копии и варианты от других издательств на ту же тему. В 1949 году романтике было посвящено 99 журналов. Даже супергерои не так быстро плодились! Из них около 30 принадлежали Мартину Гудману, 18 – Виктору Фоксу. Да, супергерои потеряли былую популярность – но популярность комиксов только росла. В 1947 году в США 95% мальчиков и 91% девочек в возрасте от 6 до 11 лет были заядлыми фанатами комиксов. Комиксы читали 87% молодых парней и 81% девушек. Находилось, что почитать, практически для любых групп – старомодные любители экшена всё ещё получали супергероев, а также фантастику и вестерны, взрослые люди – детективы и романтику. Каждый третий выходящий журнал был журналом комиксов.

Следующую веху в истории комиксов отметил Чарльз Байро, бывший работник компании MLJ, ушедший к издательству Lev Gleason. Вместе с другом и коллегой Бобом Вудом он создал довольно популярного супергероя Сорвиголову (Daredevil) – немого мстителя, воспитанного австралийскими аборигенами – и задумал новое направление для комиксов: преступность. С 1840 года (не опечатка) популярностью пользовались «полицейские газеты», где описывались наиболее шокирующие преступления. Байро и Вуд впервые перенесли всё это в комиксы. Сценарист получает инфу от полиции, приправляет это художественными деталями, а художник превращает в комикс. Свой комикс Байро и Вуд назвали «Преступность не окупается» (Crime Does Not Pay). В их случае «Преступность» окупилась с лихвой, чему поспособствовал подкуп читателей (авторы платили два доллара за каждое письмо типа «Дорогие авторы, благодаря вашему журналу я выбрал для себя путь добра и справедливости, благодаря вам я не стал преступником»), а также яркие и очень красочные и реалистичные изображения сцен насилия. К 1948 году Crime Does Not Pay продавался миллионным тиражом. Как положено, начали появляться подражатели и последователи, многие комиксы того времени сменили направление в сторону реалистичной преступности под разными соусами.

Конкуренция – опасное дело. Как часто бывает в подобных ситуациях, различные журналы пытались друг друга перещеголять. У конкурента больше кровищи? Добавим сисек! У конкурента привлекательнее сиськи? Плеснём кровищи побольше! Ещё, ещё больше! С 1947 до 1954 года появились 150 тайтлов, посвящённых исключительно преступности. А затем пошли связанные негативные явления. Люди (в том числе 10-летняя школота) начали совершать преступления, вдохновившись тем, что прочитали в комиксах. Ну или так они оправдывались, во всяком случае. Этим-то и воспользовался активист-энтузиаст, психолог, ценитель традиционных ценностей и идейный предок одного рыжего любителя девизов «православие или смерть», доктор Фредрик Вертам. Издав книгу «Совращение невинных» (Seduction of the Innocent), он осудил всё, что увидел в комиксах того времени – и это привело к рождению Кодекса Комиксов (подробнее о котором - чуть позже). Комиксы без штампика Кодекса бойкотировались, им просто не давали появиться пред широкой аудиторией. А комиксы, одобренные Кодексом, были…беззубыми.

Что же собой представляет Кодекс Комиксов?

- Преступления нельзя изображать так, чтобы у читателя могла возникнуть какая-либо симпатия к преступнику или какие-либо негативные эмоции к полиции, прокуратуре или иным представителям правопорядка. Читатели не должны желать повторить преступление. Преступники – это плохо. Закон и порядок – это хорошо. Харизматичных преступников не бывает, гнилых сотрудников правопорядка – тоже. Преступление должно описываться так, чтобы вызывать отвращение, а не восхищение или азарт.

- Никаких описаний преступлений в подробностях! Никаких рецептов взрывчатки или ядов, способов их применения и прочей гадости. Особенно касается похищений (вообще было много пунктов, повторяющих и перефразирующих друг друга, что особенно говорит об адекватности этого Кодекса).

- Добро должно восторжествовать всегда, без исключений, а за всеми преступлениями должны следовать наказания.

- Нельзя показывать красочные сцены насилия, пыток, агонии, кровищи, кишок, поножовщины, перестрелок и прочего брутала. Нельзя показывать необычные, новые способы тайного ношения оружия. Нельзя изображать похоть, садизм и мазохизм, а также, если вы уже забыли предыдущие пункты, кровавое месиво, расчленёнка и кровькишкираспидорасило тоже запрещено. Как и всякие там живые мертвецы, вампиры, оборотни, людоеды и связанные с ними явления.

- Нельзя изображать смерть полицейских от рук преступников

- Слово «преступление» на обложке должно быть не крупнее остальных слов. Слово «преступление» не должно быть единственным словом на обложке. В названии комикса не должно быть слов «Кошмар» или «Ужас».

- Запрещены ругательства словесные и соответствующие жесты и символы. Следует избегать изображения физических уродств. Жаргон и просторечные выражения разрешены, но в минимальном объёме, для способствования чистоте речи.

- Запрещено порицание или высмеивание любой расы и религии (что является порицанием или высмеиванием - определяет комиссия, состоящая из старушек-учительниц на пенсии, а поскольку это 1950-е годы, старушки, вероятнее всего, родились ещё в 19 веке)

- Запрещена полная или частичная нагота, эротические позы. Все персонажи должны быть одеты так, чтобы в таком костюме было не стыдно появиться в приличном обществе. Женщины должны изображаться реалистично, без излишней эротизации.

- Развод не должен позиционироваться, как что-то правильное или хорошее. Нельзя изображать сексуальные отклонения, секс вообще изображать нельзя.

- Комиксы должны способствовать укреплению морального кодекса, уважению к родителям. Продвигать ценность семьи и святость брака между мужчиной и женщиной. И если предыдущие пункты вам мало что сказали – напоминание: никакого секса, никаких извращений и никаких девиаций. А также крови и расчленёнки, само собой. Повторение - мать учения!

Ну и так по мелочам куча запретов, касающихся рекламы.

Многабукаф, да? Ладно, так много писать больше не буду. Так вот. Байро и Вуд пытались издавать «Преступность» по правилам кодекса – но во что превращается журнал о реалистичном насилии, когда запрещено вообще всё, что в нём печаталось? В вылизанное УГ. «Преступность» перестала окупаться. Байро ушёл из комиксов и остаток его карьеры был посвящён написанию сценариев для рекламы. Вуд же «ушёл» громко – после одиннадцатидневного запоя насмерть забил любовницу утюгом. Присел, срок отмотал, вышел, влез в долги – и однажды на улицах Джерси нашли его труп.

Ещё в 1940-е годы комиксы начали беспокоить взрослых людей. Пока это были лишь стрипы на полях взрослых газет и журналов, все были спокойны. Мол, «дети не забывают о взрослом мире». Типа, всё под контролем. Но когда комиксы переместились в отдельные журналы, взрослые поняли, что читая их, дети чувствуют себя от взрослых свободными. Мол, можно не ждать, пока папа дочитает статью о том, как какой-то министр критикует внешнюю политику, чтобы почитать комикс – а сразу заняться комиксом и не думать о домашних заданиях и немытой посуде. Появилась необходимость в контроле – например, законодательном. О поправках в законодательстве в отношении комиксов начали заикаться в 1948 году. И не только о них.

Начал активничать Уильям Молтон Марстом, изобретатель детектора лжи. Будучи уверенным, что в комиксах слишком дофига мужиков и из-за этого комиксы слишком «Мужественные», он критиковал комиксы вообще – но с ним связался Максвелл Гейнс, на тот момент – важная шишка для издательств, прославившийся тем, что протолкнул в печать Супермэна. Гейнс к тому моменту заключил союз с All-American Publications (компанией, породившей Зелёного Фонаря, Флэша и многих других персонажей, являющихся «сердцем» DC) и предложил Марстому: чем воевать и критиковать – присоединяйся. Комиксы слишком мужественные? Добавь в них женственности. Тот согласился – и создал Чудо-Женщину. Правда, на неё он всё-таки транслировал свой фетиш: будучи мазохистом, Марстом любил, когда его связывали и хлестали. Поэтому Чудо-Женщину часто связывали и иногда хлестали. Связывали чаще. Так или иначе, Марстом умер в 1947 году от рака, а Максвелл Гейнс продал All-American компании DC и основал собственную компанию EC (Educational Comics), в которой превращал в комиксы отрывки из Библии. Долго она не протянула. Тем более, Гейнс погиб в водно-транспортном происшествии.

После смерти Максвелла компанию унаследовал его сын, Билл Гейнс. Он, вообще-то, хотел стать учителем химии и собирался продать компанию – но под давлением родственников передумал. Посоветовавшись с опытным издателем, Шелдоном Мейером, Билл решился-таки издавать комиксы. Но идти по пути отца с его библейскими комиксами не собирался. Максвелл весьма жестоко относился к сыну, и чтобы быть «не как он», Билл отринул все его правила и создал одну из причин ввода Кодекса Комиксов – комикс «Байки из Склепа». С живыми мертвецами, отрубанием конечностей, выпусканием кишок и прочей милотой. Помимо крипоты эти комиксы отметились ещё одним нововведением – в них художникам давали свободу. До того в остальных компаниях художников заставляли рисовать в одном стиле – чтобы художника можно было в случае чего быстро заменить на такого же «негра». Билл же приветствовал развитие индивидуального стиля. Он был уверен, что его комиксы «вечны» и неуязвимы. И Кодекс Комиксов ударил по нему очень сильно...

О самураях и снова о спорте, но не только. Итак, в этот день…

В 1869 году в Японии в рамках комплекса масштабных реформ, известных как «реставрация Мэйдзи», прекратило существование сословие самураев.

В 1870 году в британском Лондоне открылся Тауэрский тоннель — первая подземная линия железной дороги, проходившая от северного до южного берега реки Темзы. Длина тоннеля составляла примерно 400 метров. Отличительной особенностью было то, что железная дорога пролегала в железной трубе, а не в кирпичном тоннеле. В трубе находился вагон, вмещавший до 12 человек. В каждом конце тоннеля были установлены паровые двигатели, благодаря которым вагон на стальном тросе преодолевал указанное расстояние всего за 70 секунд.

Сам тоннель под Темзой на глубине 5 с лишним метров выкопали меньше чем за год благодаря инженеру Джеймсу Генри Грэйтхеду («великая голова»!), который придумал проходческий щит цилиндрической формы — предтечу современных тоннелепроходческих машин. Линия была закрыта в 1898 году, однако вход на станцию и сегодня сохранился рядом с лондонским Тауэром.

В 1992 году американская легкоатлетка Джеки Джойнер-Керси победила в семиборье на Олимпийских Играх в Барселоне, став первым в истории двукратным победителем в этой дисциплине Игр.

На тех же Играх белорусский гимнаст Виталий Венедиктович Щербо, представлявший Содружество Независимых Государств, стал первым в истории обладателем шести золотых медалей, полученных в ходе одних Игр. Вот как это выглядело: 

Бонус-трек: 1 августа 1967 года ВМС США вернули на активную службу капитана Грейс Мюррей Хоппер для того, чтобы она возглавила разработку языка программирования COBOL (COmmon Business Oriented Language). В 1940-х Хоппер работала в Гарварде над компьютерами Mark I и Mark II, а теперь возглавила команду сотрудников из нескольких фирм-производителей компьютеров и Пентагона.

Целью разработки COBOL было прежде всего создание легко читаемых компьютерных программ с максимально возможной независимостью от аппаратного обеспечения: предполагалось, что программа на COBOL сможет запускаться на любом компьютере, где есть компилятор, с минимальными модификациями.

Вообще, за свою долгую карьеру Хоппер внесла значительный вклад в развитие компьютерных систем, в том числе благодаря тому, что написала, как считается, первый компилятор "А-0". А ещё, судя по всему, она первой ввела в оборот слово "баг" (bug) в контексте компьютерных технологий — так она в журнале однажды отметила мотылька, который попал в реле компьютера Harvard Mark II.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов часть сюда не входит). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

До завтра.