Выпьем

бонус внутри, пикаперы

минус восемь днем, пипец, мы не привыкшие...

Скетчи:

 Все, наверное, хоть раз да слышали истории о том, как большая собака насмерть кого-нибудь загрызла или покалечила. А я знаю историю, в которой мужчина умер от одного укуса собаки. И собака эта была маленького размера. Смерть совершенно нелепая.

Этот вызов приняла я, но поехала на него другая бригада. Позвонила женщина и сказала, что её муж умер, потому что его укусила собака. То, что потом рассказали медики из бригады, побывавшей на этом вызове, вызвало у меня чувство недоумения. Фельдшер, которая ездила на этот вызов, рассказала о том, что произошло. Муж с женой возвращались домой из гостей, были в состоянии алкогольного опьянения. Возле дома мужчину укусила собака за ногу. Вернувшись домой, супруги решили за медицинской помощью не обращаться, а оказать её самим. Так как кровь подтекала из раны, решили наложить жгут. Муж на кухне сел на стул, а жена «наложила жгут» – перетянула середину бедра поясом от халата. Стали ждать, пока кровь остановится. Кровь не останавливалась, стекала на пол. Жена всю ночь подтирала эту кровь половой тряпкой с пола. А утром обнаружила, что её муж умер.

Скорая так и застала обескровленный труп мужчины, сидевший на стуле и привалившийся спиной к стене. В области ахиллесова сухожилия на левой ноге были видны две небольшие укушенные раны. Жена наложила мужу венозный жгут, в связи с этим кровь вся и вытекла. Отток венозной крови был нарушен, а артериальная кровь продолжала поступать. Если бы жена не стала накладывать жгут, то кровь сама перестала бы течь довольно быстро и мужчина остался жив. Можно было даже повязку не накладывать – кровотечение остановилось бы: ранки очень небольшие были.

Скетчи:

Скетч:

Хороший вопрос подняли в комментариях на сайте-прародителе, почему это кто-то решил, что душа, если таковая будет присутствовать после смерти, будет жить в рамках оградки на могилке на кладбище, хотя могла бы путешествовать, где ей вздумается.

С точки зрения современного среднего человека звучит логично, согласна с комментатором.
Но традиционные культуры не очень согласны с нами обоими.

Итак, почему во многих традиционных народных культурах не рассматривается вариант, что душа после смерти будет свободно бродить по своему усмотрению?
Потому что мифологическое сознание и традиционное общество любит норму. 

А каково течение жизни, которое мог наблюдать носитель мифологического сознания и считать его нормальным? А жизнь без особенных встреч с потусторонним и последующая смерть, которая не предполагает, что ты вернешься и станешь тем самым “потусторонним” для остальных. У живых своё общество, у мёртвых – своё. И сама жизнь – это одно, а смерть – это другое, два разных пространства, плана существования, скажем так. И хотя, в целом, смерть нормальна, предполагаема и ожидаема, она всё равно является “нарушением жизни”.
Вот она, амбивалентность сознания. Строго говоря, смерть действительно нарушает некий существующий порядок на уровне микрокосма: вот был некто, игравший роль сына, отца, брата, например. И помер, пока за пчёлами лазил. Теперь его родители не родители как таковые, у брата/сестры нет брата, у детей нет отца. Социальные статусы, имущественные вопросы и т.д. претерпевают изменения в связи со смертью.   

Покойники уходят куда-то “туда” (вполне стандартное наблюдение, которое человек мог сделать очень давно, что умершие не возвращаются), “туда” часто мыслится как место, где хранятся знания, умения, охотничья удача (если мы говорим о временах охотников-собирателей); некое “хранилище” плодородия, которое мёртвые могут ниспосылать своим потомкам (времена зачатков земледелия) и даже уже непосредственно богатства в смысле золота, камней и прочих ценностей (когда такое появляется в данном конкретном обществе). Если очень упрощённо, примерно как-то так возникает культ мёртвых у разных народов. Живые помогают мёртвым, мёртвые – живым. 

“В норме” у вас живого есть некое место, которое вы можете назвать домом. У мёртвого тоже должно быть такое, ведь потусторонний мир функционирует почти что как наш с некоторыми отличиями, но это тема для другой статьи.Могила и является таким домом “физически”, при этом она может мыслиться как вход в некое потустороннее пространство. Покойник одновременно физически лежит в могиле в виде костей, но и точно так же могила может представляться как дом. То есть, ты там не просто костьми в земле лежишь, а прямо живёшь в палатах. При необходимости общаешься с другими ушедшими. Про кладбище у некоторых славян говорят “вот это наша деревня, а кладбище – это их, мёртвых деревня”.

 Путешественники в осёдлых культурах одновременно и привлекали внимание и пугали людей. Нормой всё-таки считалось жить примерно в одном месте большую часть жизни.  

То есть, в идеальном мире ваша душа действительно живёт либо в специальном пространстве, которое находится а) под землёй; б) на небе; в) где-то за водной преградой; г) вставьте_нужное, либо этим самым пространством являются непосредственно кладбище и могила. В принципе весь погребальный обряд нацелен на две вещи: обеспечить переход покойника “туда”, исключив его возвращение назад, и обезопасить живых от влияния смерти.

Но будем честны: в мире живых далеко не все соблюдают существующие нормы, есть и различного рода преступники. Покойники не исключение. Если говорить о славянах, есть “чистые”, “правильные” покойники (родители, деды, предки), а есть неправильные, нечистые, для которых Д. Зеленин предложил термин “заложные покойники”. Такое же разделение есть у многих других народов: добропорядочные древние египтяне отправляются на поля Иалу, плохие (или те, кому не повезло с деньгами на свитки, называемые “Книгой мёртвых”) – становятся злыми призраками; в Древнем Риме были маны, они же могли становиться злыми и наказывать живых, если те забывали делать подношения. Обратите внимание, будучи манами, они жили при своих могилах, являвшихся их же храмами; становясь же беспокойными духами, покидали свои места и ходили повсюду; бусиэ у нанайцев появляются из тех, кто умер неестественной смертью и оказался оторван от сообщества “правильных” умерших; индуистские бхуты – это снова чаще всего люди, которые так или иначе не оказались погребены верно и не пошли дальше по дороге реинкарнации. И т.д. и т.п. 

Не всегда ваш статус правильного или заложного покойника зависит непосредственно от вашего поведения. Иногда (привет, предки-славяне) достаточно, чтобы через гроб с вашим телом или через могилу, которую вырыли для вас, перепрыгнуло какое-то животное (часто говорят о кошке), и всё, привет, вы станете нечистым, заложным покойником.

В чём же, собственно, проблема заложных покойников? В их ходячести как раз! Нормальные “предки” сидят себе на том свете, своими делами занимаются, покровительствуют живым, если те хорошо себя ведут. Заложные же покойники на месте как раз не сидят, ходят, где не положено, в лучшем случае пугают живых, в худшем же могут и до смерти довести. 

Примерно поэтому в рамках традиционной культуры предполагается, что душа не летает повсюду, где ей хочется, а живёт где-то в конкретном месте, вполне возможно, именно на кладбище. Потому что так – нормально. :)

Что почитать:
Мифологический словарь (под ред. Е. Мелетинского)
Этнолингвистический словарь “Славянские древности”
Поль Гиро "Частная и общественная жизнь римлян"
Н. Швец “Словарь египетской мифологии”
Курс лекций об индуизме на Магистерии.
Д. К. Зеленин “Очерки русской мифологии. Умершие неестественной смертью и русалки”
и не только :)

Последние пару недель настойчиво хотелось портера. В сортах пива я не разбираюсь. Но перед глазами назойливо маячило видение высокого запотевшего стакана. Внутри которого зияла жидкая чернота с шапкой пены кофейного оттенка.

За эти две недели я прошёл мимо, наверное, сотни баров, пабов и алкогольных магазинов. И ни разу мне хотелось остановиться. Внутренний голос шептал: «Это не то… Совсем, не то, что нужно… Тебе требуется нечто совершенно другое».

«Да в чём проблема?», - удивлялся я. «Уютный приглушённый свет, приятная музыка, деревянные столы. Что тебе ещё нужно, чтобы хлебнуть портера?». Но внутренний голос упрямо вёл меня дальше.

Вечер субботы выдался на удивление тёплым. Центр Петербурга был заполнен людьми. В светлых сумерках витала смесь из запахов кальянов, вейпов, духов, пота, еды, переполненных урн и холодной речной воды. Вокруг звучали обрывки иностранной речи, ругани, шуток, песен уличных музыкантов и смеха всех оттенков – от солнечно-радостного до визгливо-истеричного.

Я шёл, не торопясь и стараясь вобрать в себя как можно больше впечатлений. Слишком редко я бываю здесь вот так просто, без каких-то конкретных дел. Это было практически полное счастье. Но чего-то как будто не хватало. Какой-то важной мелочи.

Впереди уже виднелся Невский проспект, а по левую руку показался Казанский собор, когда внутренний голос скомандовал: «Стой!». Я резко остановился, повернул голову направо и уставился в подсвеченную неоном витрину. За стеклом выстроились пивные банки. Это выглядело мощным приветом из детства, в котором такие же батареи можно было увидеть на шкафах одноклассников. В те далёкие времена они были ещё не мусором, а предметом коллекционирования.

Повинуясь импульсу, я зашёл внутрь. Судя по интерьеру заведение открылось недавно. Оформлено оно было просто, в стиле минимализма. Никаких дубовых столов и стульев. Никакой стилизации под британские пабы. Просторное пустое помещение. Стойка была плотно оккупирована небольшим количеством людей. Судя по смеху и обрывкам разговоров – друзей бармена. Который, в свою очередь, вполне мог оказаться владельцем заведения.

Я нерешительно пристроился к незанятому концу стойки, и бармен моментально переключился на меня.

- Что для вас?

- А есть у вас тёмное пиво? – растерялся я.

- Конечно. - Кивнул бармен и принялся перечислять сорта, которые звучали для меня набором непонятных слов.

- Ээаааээ… - Завис я. И вдруг неожиданно решился озвучить запрос на языке своих ощущений: - Мне нужно что-то тёмное и холодное. Как ноябрьская ночь на Васильевском острове.

Бармен нахмурился.

- С привкусом дыма, - добавил я.

Бармен взял небольшую рюмку. Подошёл к одному из кранов, наполнил и поставил передо мной.

- Попробуйте это.

Я сделал осторожный глоток, от которого рюмка наполовину опустела. Сперва мне показалось, что я затянулся сигаретой, сделанной из копчёного мяса. Причём, коптили это мясо над горящим шинным заводом.

Я сделал ещё один маленький глоток.

- В целом, направление верное, - резюмировал я свои ощущения. – Но нужно меньше дыма и больше Васильевского острова.

Бармен снова нахмурился.

- Прошу прощения, что вмешиваюсь, - вдруг произнёс сидящий рядом бородач, - но судя по всему вы хотите что-то с послевкусием горелой ржаной корочки. Смесь горького со сладким?

- Пожалуй, да. – Кивнул я.

- Ему нужен лагер, - сообщил бородач бармену.

- Лагер? – Округлил глаза бармен.

- Ну да. Тёмный лагер. Что тебя тут удивляет?

- У меня нет на разлив тёмного лагера.

- Я думаю, что мужчине не принципиально. Баночное тоже хорошо пойдет. В холодильнике на второй полке сверху есть то, что нужно.

Бармен вышел из-за стойки, подошел к холодильнику и вернулся с запотевшей чёрной, с золотом, банкой.

- Будете баночное?

Банка выглядела таинственно и привлекательно. Я кивнул. Содержимое переместилось в высокий бокал, который мгновенно запотел.

Пиво было чёрным. Сверху была небольшая шапка пены кофейного оттенка. Я сделал большой глоток.

Вкус был именно такой, какой мерещился мне на кончике языка все последние две недели. Город вокруг обрёл четвёртое измерение. К запахам, звукам и видам добавился ещё и вкус.

- Угадал? – поинтересовался бородач. На лице бармена тоже наблюдался неподдельный интерес.

Я улыбнулся, кивнул и мы с моим внутренним голосом ответили одновременно:

- То, что нужно.

Да. Я немного сумасшедшая, с точки зрения многих людей. Вот вам ещё один пост, подтверждающий это.

Я уже писала, что люблю гулять по кладбищам. По старым кладбищам, где давно уже не проводят захоронений. Есть здесь особенная красота - красота забвения. В этом году я побывала в марте в Москве и посетила Старое Донское Кладбище. Его ещё называют Некрополь Донского монастыря.

Естественно мне "повезло" - в некрополе проводили реконструкцию. Кроме того - снег прикрывал большинство захоронений. Но об этом я могла подумать заранее. Увидев, что большая часть красоты сокрыта от меня, я решила приехать сюда летом. А при возвращении домой сделать пост про заснеженный некрополь. Но поленилась и ничего не напечатала. И вот завтра я снова еду в Москву. Обязательно заеду на Старое Донское кладбище. А пока поделюсь мартовскими фотографиями.

Не смотря на снег, многие древние памятники хорошо видно.

Люблю рассматривать лица статуй. Посмотрите на выражение лица этой каменной девы. Явно что-то она знает про усопшего )))

Среди выдающихся людей, которые похоронены на этом кладбище — художник В. Г. Перов, литераторы М. М. Херасков, А. П. Сумароков, В. И. Майков, И. М. Долгорукий, И. И. Дмитриев, В. Л. Пушкин, В. Ф. Одоевский, В. А. Соллогуб, архитекторы О. И. Бове, В. И. Шервуд, П. Д. Барановский, изобретатель Н. Е. Жуковский, историки Д. Н. Бантыш-Каменский и В. О. Ключевский, медик Ф. И. Иноземцев, актёр М. Ф. Астангов, реформатор П. Д. Киселёв, мыслитель П. Я. Чаадаев, дипломат П. А. Толстой, полководец П. Д. Горчаков, горнозаводчик П. А. Демидов, мемуаристка А. О. Смирнова-Россет и многие другие.

В 2008 г. здесь было захоронено тело А. И. Солженицына.

Сюда в начале XXI века был перенесён прах крупных деятелей белого движения, скончавшихся в эмиграции: А. И. Деникина, И. А. Ильина, В. О. Каппеля.

В некрополе Донского монастыря сохранились отдельные фрагменты горельефов храма Христа Спасителя и целые скульптурные панно А.В.Логановского. О них я как-нибудь потом расскажу.

На этом позвольте с вами проститься.

Пройдя по ссылке можно прочитать мой предыдущий рассказ про кладбище.

Громкие и страшные вопли этой птицы стали причиной целой кучи легенд и рассказов возле костра. Хриплые завывания и жуткий хохот, доносящиеся с болот, испокон веков приписывали водяным, чертям, русалкам. Если ты смел и умел, конечно, можешь попытать удачу и забраться по пояс в камыши. Только в них ты всё равно никого не найдешь! Книга животных здесь, чтобы обличить ночного горлодера. Познакомьтесь, большая выпь!

Да, вот эта худосочная пичуга — автор саундтреков, от которых сердце в кромешной темноте начинает биться быстрее. Крики птицы слышны на расстоянии до 4 км! То есть наслаждаться завываниями выпи вы сможете, даже если рядом с вами нет водоёмов.

Обитает птица исключительно у стоячей воды: мелкие озера, пруды, болота — вот обитель камышового беса. Затаившись в буйной прибрежной растительности, птица не боится ставить на уши всю округу. Ведь найти её в этой самой растительности почти нереально.

Выпь — птица крикливая, но пугливая. Учуяв опасность, она вытягивает шею, из которой состоит на половину, и замирает. Пестрый окрас, вытянутые формы, абсолютная неподвижность. И вот птичка ростом больше метра и весом с бройлера становится частью тростника. Выпь настолько уверена в своей маскировке, что не выдаст себя, даже если подойти к ней вплотную.

С такой хорошей маскировкой можно кричать сколько угодно. Но делают выпи это не для того, чтоб инфаркт у дачников вызвать. Тут и мистики никакой, одни сплошные инстинкты. Низким басом, похожим не то на мычание быка, не то на очень громкую вибрацию телефона, кричит самец. Так он зовёт милых пернатых дам посетить его участок болота и нарожать от него побольше детишек. А громкий ведьминский хохот издают самки — так они пытаются напугать непрошенных гостей у гнезда. Ну спасибо, мы тоже напугались!

Вопить на несколько километров вокруг птичкам помогает специальный резонатор — пищевод. Птица изгибает шею и опускает голову к земле, а сильные мышцы на шее сжимаются и выталкивают воздух из пищевода — так небольшая птичка трубит настоящим басом.

Первые крики в России можно услышать ранней весной, когда птицы прилетают в места гнездования. Вначале прилетают самцы, но какое-то время они молчат, видимо, отдыхают после долгого перелёта из мест зимовки в Африке, Юго-Восточной Азии, Турции или Японии.

Затем, когда прибывают самки, кусты по округе всех болот и речушек начинают призывно мычать-вибрировать. Самец ходит вокруг самочки, топорщит перья и гудит — а потом перемещается к следующей. Традиционные семейные ценности им чужды, но и бабниками их не назовешь — птиц спаривается только со «своими» дамами, которые каждый год подряд прилетают на его территорию.

Тем не менее, в воспитании своих детей самец участия практически не принимает. Целый месяц самка высиживает 3-7 яиц одна, после чего ещё месяца два растит и кормит выводок: ловит мелкую рыбку, головастиков, насекомых.

Если улов удался, и добыча крупная, мама-выпь помещает её в зоб. Там еда превращается в полупереваренную кашицу — ею она накормит своих чертят вместо манки. С каждым днём угощений птенчикам будет доставаться меньше. Чтобы утолить все потребности подрастающего организма, птенцы сами начинают охотиться.

Когда молодняк окрепнет и встанет на крыло, придёт пора мигрировать обратно в тёплые края. Очень редко, на юге страны, выпь остаётся зимовать, но рискует погибнуть, если водоём всё же замёрзнет. Так до следующей весны топи будут стоять в молчаливом одиночестве и ждать своих крикливых обитателей.

Кто такая выпь? Да вы её знаете. Она сегодня очень популярна. Вот выпь.

Большая выпь – птица из семейства цаплевых, отряда аистообразных. Гнездится на территории от Португалии на восток до Японии и Сахалина. В южную сторону ареал обитания выпи распространяется до Северо-Западной Африки, Ирана, Афганистана и Кореи. На зимовку выпи улетают в Средиземноморье, на Кавказ, в Индию и Юго-Восточный Китай. В Москве и области выпь находится на грани исчезновения и занесена в красную книгу еще с 1998-го года.

Большая выпь – отъявленный хищник. В основном она питается лягушками, насекомыми и рыбой, но при случае может запросто съесть какого-нибудь грызуна или даже птицу размером помельче.

В некоторых уголках Европы большая выпь не улетает на зимовку, предпочитая переждать зиму на месте. Если же зима оказывается очень холодной, выпи погибают.

Увидеть выпь в природе нелегко. Это может случиться лишь после долгого выслеживания или же совершенно случайно. Выпь бродит среди стеблей и взбирается по ним вверх. Заметив опасность, она инстинктивно замирает на месте, вытягивает вперед шею, при этом ее клюв торчит вертикально, и становится похожей на какой-либо сук или палку. Летает птица по прямой линии, медленно взмахивая крыльями.

Выпь известна и под другими именами: бухало, бугай или водяной бык.

Самка выпи яростно защищает гнездо. Обороняя своих птенцов от хищника, она не пасует даже перед атакой камышового луня.

У выпи очень длинная шея, как и всех цаплевых. Две фото в одной для демонстрации, как сильно она может вытягивать шею.

Выпь славится своим громким голосом. Крик птицы напоминает гудение ветра в трубе и распространяется на 2-3 километра по округе. В романе Конан Дойла Собака Баскервилей натуралист Степлтон объяснял странные звуки, которые по слухам издавала собака Баскервилей, криками выпи. Такие громкие крики птица издаёт при помощи пищевода, который раздувается и действует как резонатор. Выпь обычно кричит весной и все лето. Ее трубный голос пугающе раздается в ночных сумерках и по утрам.

Во время охоты выпь очень любит ползать по стеблям.

Скетчи:

Налоги — это обязательные платежи, взимаемые государством с организаций и физических лиц для финансирования своих функций.

Автор — Тимур Богданов.