Бегущий с лезвием

Путешествие по миру отнимает много сил, как собственных, так и у средств передвижения. Именно поэтому в 1770 году Джеймсу Куку пришлось сделать остановку на острове Ява – его кораблю нужна была срочная починка.

Яванцы вели себя дружелюбно и охотно помогали мореплавателю, однако, кроме этого, Кук заметил (и что главное для нас – впервые описал) необычные внезапные вспышки ярости. Какой-нибудь абориген ни с того ни с сего вдруг хватал в руки оружие и убивал им всех на своем пути. Никаких внешних причин этому не было, местные жители объясняли такое поведение ни чем иным как одержимостью «hantu belian» или «злым духом тигра». Якобы он вынуждал человека, в чье тело вселился, вести себя агрессивно, не осознавая этого. Таких людей называли «gelap mata» («люди с черными глазами») или чаще – амок.

Амок (от малайского meng-amok – впасть в слепую ярость и убивать) – состояние неконтролируемого бешенства, которое приводит к уничтожению всего вокруг. Как психическое расстройство впервые было классифицировано в 1849 году, до этого амок изучался лишь в качестве антропологического интереса.

Долгое время данное состояние считалось культурным синдромом, который проявляется только в странах юго-восточной Азии, в частности Малайзии и Филиппин. Также интересно, что до XX века считалось, что амок возможен только в состоянии сильного наркотического опьянения.

В течение следующих двух столетий случаи амок и интерес к нему как к психическому состоянию пошли на убыль. Уменьшение числа случаев буйства было связано с влиянием западной цивилизации на примитивные племена, тем самым устраняя культурные факторы, которые, как считалось, вызывали агрессивное поведение. О современных проявлениях амока в оставшихся племенах почти ничего не слышно, и сообщения в психиатрической литературе прекратились примерно в середине 20 века. Необъяснимым образом, в то время как частота и интерес к амок среди первобытных племен уменьшались, аналогичные случаи насилия в индустриальных обществах росли. Однако, поскольку вера в то, что буйство вызвано культурой, глубоко укоренилась, его связь с современными эпизодами массового насилия осталась незамеченной.

По мере развития мира и науки, подобные патологии начали обнаруживать повсеместно. К амоку присоединились cathard в Полинезии, pseudonite в Сахаре, mal de pelea в Пуэрто-Рико, whitiko у индейцев Кри, imu в Японии, mirachit в Сибири, pibloktoq у полярных эскимосов, а также описаны эпизоды в Кении, Новой Гвинее и Скандинавии. Во всех этих случаях профиль психосоциальных стрессов был сходным.

Гипотеза исключительной культурной принадлежности амок к юго-востоку Азии получила широкое признание и закрепилась в сознании людей из-за европейцев. Сами посудите, они – люди высшего общества, считавшие себя частью цивилизаторской миссии, аборигены – чернь со средневековыми кодексами и верой в духов. Очень нетрудно поверить в то, что неконтролируемое буйство связано с низким развитием жителей островов.

С современной точки зрения амок не следует рассматривать как синдром, связанный с культурой, потому что единственная роль, которую она играет, заключается в том, как проявляется агрессия. На поведение человека влияют окружающая среда и культура даже в ситуациях, когда эти действия являются результатом психического заболевания. Таким образом, буйное поведение, наблюдаемое 200 лет назад у первобытных племен, обязательно будет отличаться от того, что наблюдается в современных случаях агрессивного поведения. Характеристика насильственного проявления в состоянии амока как продукта другого психического заболевания избавляет от его культурных истоков и примиряет его с насильственным поведением, наблюдаемым в современных случаях. Поэтому сейчас, в частности в США, в понятие «амок» включают и так называемые колумбайны.

Культура была лишь модулирующим фактором, который определял, как проявляется буйство, но не то, происходило оно или нет. А индивидуальные особенности местности и доступное оружие повлияли лишь на метод нападения.

Кук привез информацию об амок с небольшого, относительно всего мира, кусочка Земли, поэтому на волне интереса исследователи находили именно в данном регионе подтверждения географической привязке. Если бы интерес к данному явлению расширился на весь земной шар, возможно, миф об исключительной культурной принадлежности никогда бы и не сложился.