Рождественская история.

В этом году мы отмечали Рождество и матушке захотелось включить церковную службу, хотя в семье всегда разделялось понятие веры и института церкви и фанатизма в этом вопросе нет. Ну раз захотелось – включила. Показывают прямую трансляцию из Храма Христа Спасителя, она поворачивается ко мне со словами: А ты помнишь?

Помню ли я? Да эта история длилась не один год и вся семья в ней принимала участие. Рассказываю.

В начале девяностых, православная церковь и правительство Москвы начали процесс восстановления Храма. Искали хоть какие-то реликвии, сохранившиеся после разрушения его предшественника в 1931 году. В процессе поисков, обнаружили, что уцелели полотна Василия Петровича Верещагина. Их накатали на огромные валы и увезли в Ленинград, где долгие годы, эти полотна пролежали в подвале Казанского собора.

Полотна нашли, встал вопрос о реставрации и выбор пал на бригаду моей матушки, которая в ту пору трудилась в МНРХУ (межобластное научно-реставрационное художественное управление). И вот, в далёком 1995 году, начинается процедура возвращения полотен в Москву для реставрации и дальнейшего помещения в главный алтарь ХХС. Встал вопрос о перевозке, а это не фунт изюма перевезти, на минуточку – шесть полотен 3х6 метров, накатанные на валы. Выделили крытый грузовик и всё. Никакой охраны или сопровождения, ибо зачем, с точки зрения власть предержащих. Мама с батей поехали на машине из Москвы в Питер, так как мама хотела осмотреть полотна перед погрузкой и проследить за процедурой. В компанию к себе они взяли моего мужа, в качестве охраны. Так и ехали, впереди грузовик с водителем и моим супружником на пассажирском месте, позади маменька с папенькой, в нашей семёрке. План-капкан, кто нападёт – ставила на маму. Меня не взяли, я сидела дома с новорождённым сыном (до сих пор возмущена, что такое приключение и без меня).

Благополучно доехали и началась история восстановления картин. Где-то читала, что восстановление заняло меньше года - не знаю кто это придумал, но он явно далёк от реставрации станковой масляной живописи.  На восстановление полотен ушли годы, сколько – мы не вспомнили обе, честно, а рыться в документах лень. Но года три точно, хотя по ощущениям больше. Полотна приехали с плесенью, утратами красочного слоя и грунта, с прорывами и деформациями основы.

Почему помню, что прошёл не один год? Привязка к возрасту сына. В 1995 он родился и забирали полотна, а когда мой сын ходил в детский сад, и мы жили на Новослободской, а это 2000 год, я ваяла реставрационную документацию в шести томах, согласно количеству полотен. То есть реставрация на тот момент была окончена, сделана фотофиксация от и до и всё это нужно было оформить.

И не собиралась я этого делать, но матушка порой неумолима.

- Анна, мне нужна твоя помощь. Ты же понимаешь, где я и где компьютер.

- Продолжай, мама.

- Документацию надо сдавать, а там конь не валялся.

- Мам, я заеду на Кадаши с дискеткой, скину что есть с рабочего компа и за пару дней сделаю.

- Дочь, какие пару дней? Это по Верещагину документация.

- Мама – нет!

- Аня, больше некому, они все пишут не так.

Конечно, в итоге всё я забрала, правда обошлось ни одной дискетой, вдогонку с кучей коробок с записями и фото. Месяцы работы и в итоге, где-то там в архивах МНРХУ хранится шесть томов, в конце каждого из которых написано: «Исполнитель и мои ФИО»

Ещё одна давняя семейная традиция, матушка творит- а я ваяю документацию.

От такая Рождественская история.