Знаю, звучит безумно, но я не знаю, куда еще податься.
Кое-что произошло на выходных, кое-что, чему нет логического объяснения. И с тех пор я почти не сплю.
Я пыталась убедить себя, что это просто усталость. Но, чем старательнее отгоняю плохие мысли, тем больше меня охватывает тревога.
С моими детьми что-то не так. Их слишком много.
У меня трое замечательных мальчиков. Джеймсу 8, Брэкстону 6…
Его фото висят на холодильнике. Вот счастливая мордашка улыбается мне, вот он играет в мяч с отцом.
Он ходит в ту же школу, что и старшие братья. И, за те несколько дней, что мы знакомы, показался мне прекрасным мальчиком.
Но я не помню, чтобы он был членом нашей семьи до субботы.
Надвигался холодный фронт. Прогноз погоды сулил дождь вперемешку с градом. Тренеру пришлось даже отменить тренировку по бейсболу.
Но никто не ожидал тумана.
Мы выезжали с поля, когда я впервые увидела, как он наползает. Такой густой, что машины встали, как вкопанные.
Муж вышел, чтобы посмотреть, не удасться ли объехать туман, но вокруг стояла молочная пелена.
И было холодно. Гораздо холоднее, чем можно было бы ожидать. Дети сразу начали жаловаться, и, хотя мы остались в укрытии машины, мне было страшно сидеть там, словно внутри облака.
Что-то в этом всем было не так. Все это чувствовали, но никто не говорил вслух.
Брэкстон и Джеймс с минуту жаловались на холод, а затем наступила мертвая тишина. Казалось, само время остановилось.
Помню, как просила их сидеть тихо, пока муж, вернувшийся наконец в машину, пытался осторожно ехать вперед. И без криков невозможно было расслабиться, совершенно не представляя, что там впереди за стеной тумана.
А потом муж объявил, что туман стал рассеиваться, и нажал на газ.
Наконец-то мы едем домой. Я так и сказала ребятам, взглянув на них в зеркало.
И увидела третьего ребенка.
Машина резко затормозила.
– Какого черта, милая? Я думал нам конец!
Я не отрывала глаз от третьего ребенка на заднем сидении, а вся семья смотрела на меня, как на сумасшедшую.
– Кто ты? – прошептала я. Вопрос звучал совершенно разумно… только для меня. Разум покинул нашу семью, как только пришел туман.
– Мама?.. Это я, Дилан. С тобой все хорошо?
Я оглянулась на мужа, в поисках поддержки, но он только обеспокоенно проверил мою голову, в поисках ушиба или раны.
– Что случилось? Плохо себя чувствуешь?
Я не знала, что сказать. До дома мы ехали молча.
Я едва дождалась, когда дети уснут.
– Винсент… Я знаю, звучит безумно... но я не помню, чтобы у нас было трое детей. До тумана их было двое, разве нет? Брэкстон и Джеймс, – прошептала я, когда мы готовились ко сну.
Конечно он мне не поверил. Показал семейные фото, где мы все вместе.
– Давай запишемся к врачу на завтра. Это ненормально. – Вот и все, что он сказал.
И не про лишнего ребенка. Винсент имел в виду меня.
В ту ночь я не сомкнула глаз, зная, что в доме чужак.
Но не только. Хуже всего было то, что меня не оставляла мысль: может и правда дело во мне? Как я могла забыть, что родила троих? Это просто невозможно. Дилан – мой сын, а у меня что-то с головой. Аневризма или что-то в этом роде…
От этой мысли стало еще хуже.
На следующий день мы отправили мальчиков в школу и записали меня на прием. Входя в двери клиники, я уже почти поверила, что мне все просто померещилось.
Пока не увидела мужчину с двумя детьми в коридоре, утверждавшего, что один из них не его сын.
– Я тебя не знаю, плевать, что сказал врач! Ты не мой сын. Отойди от меня!
Я остановила мужчину в дверях.
Что-то мелькнуло в его глазах. Он знал, о чем я. И это взволновало еще больше.
Врач провел осмотр, но не обнаружил никаких физических отклонений.
– Пропишу-ка я вам парочку препаратов, просто чтобы помочь сохранять спокойствие. Уверен, проблема рассосется сама собой через пару дней.
Со смущенной улыбкой я пообещала, что буду пить таблетки.
И не стала. Мне нужен был ясный ум, чтобы понять, какого черта происходит. Кто из детей – чужой.
И встреча с тем мужчиной… Я не одна такая. Другие люди переживали то же, что и я.
Я не знала, как объяснить это мужу, и боялась, что он решит отправить меня на лечение, если продолжу настаивать. Может быть, я и правда сошла с ума. Может быть, они все мои дети…
Когда мальчики вернулись домой, я приготовила им поесть и села напротив Дилана. Мной двигало желание вернуться к нормальной жизни, как бы безумно это ни звучало.
Мальчишка казался совершенно безобидным. Наверняка дело во мне. Туман сделал что-то со мной, а не с ним.
Дилан доел, вымыл за собой тарелку и обнял меня.
Я слегка улыбнулась ему, чувствуя себя совершенно ужасно.
Как я могла быть уверена, что это так?
Вторая ночь без сна. Тогда я решила проверить мальчиков, убедиться, что с ними все в порядке.
Они так мирно спали… Может я просто накручиваю себя?
Но что-то все еще было не так. Тревога захлестывала, не позволяя отбросить сомнения в сторону.
Так что я поднялась на чердак, чтобы попытаться найти что-нибудь, связанное с детством Дилана.
Если он действительно мой сын, там хранились бы детские вещи.
Даже браслета из больницы.
Его фото торчали во всех альбомах, но мне вдруг пришло в голову, что любое упоминание о сыне появилось всего четыре дня назад.
До того его не существовало.
На следующий день, когда Винсент ушел на работу, я вышла в сеть, чтобы проверить, может быть, у кого-то еще в нашем районе было подобное ощущение от тумана.
Пришлось покопаться и выпить слишком много кофе, но я все же кое-что нашла.
Как определить, кто из детей настоящий?
Там было видео от матери, такой же, как я.
В кадре позади нее трое детей сидели на стульях. Привязанные.
“Все говорят, что я сошла с ума. Но я не могу избавиться от ощущения, что один из этих детей не настоящий. Все началось с тумана, и с тех пор уверенность только растет. Сначала я сомневалась... Но с каждым днем все больше понимаю, что права. Они все такие одинаковые… В какой-то момент я осознала, что не могу понять, кто из них не мой. А мне нужно знать. Необходимо. Если они моей крови, то и у них пойдет кровь… Я даже решила в какой-то момент, что это неважно, что я всех их люблю одинаково, но… Уверенность никуда не делась.”
Она достала складной нож. Затем экран внезапно потемнел, сообщая, что видео удалено.
Мое сердце учащенно забилось.
Я такого никогда не сотворю! Я не монстр.
Но ее слова только подогрели подозрения. Туман заразил ее разум. Заставил усомниться в реальности. Что если то же самое происходит и со мной?
А что если один из детей все же чужой?
К вечеру я достигла пика.
Целый день пыталась отбросить сомнения, относиться ко всем детям, как к своим, но… Дилан не вызывал у меня никаких чувств. Никакого пресловутого материнского инстинкта. Он обнимал меня, а у меня внутри была лишь пустота.
Я сказала мужу, что хочу сводить их в парк.
Они играли и валялись, а я наблюдала, пытаясь настроиться на тяжелое решение.
В бардачке хранился запас булавок на случай аварий с одеждой.
Нужно просто уколоть каждому палец.
Та женщина хотела сделать то же самое. Уверена. У настоящих пойдет кровь. А подкидыш… Кто знает.
Дети вернулись в машину. Я заперла двери.
– Мам, сходим за мороженым? – спросил Брэкстон.
Мысленно посчитав до десяти, я вдруг бросилась к нему и уколола палец.
– Мама, какого черта?! – закричал Джеймс.
Дилан попытался защититься, острие булавки поцарапало ему руку.
– Мама, что ты делаешь? Зачем ты это сделала?
Но я не слушала. Застыла, глядя на других мальчиков.
А потом выронила булавку и повезла их в ближайшую клинику.
– Это был несчастный случай. Ты играл на площадке и поцарапался. Сейчас все поправят, – отчеканила я Дилану.
Мальчики пообещали ничего не говорить отцу.
С тех пор я не могу оправиться. Лица детей исказил такой страх… Собственная мать напала на них.
Но не это самое худшее. В памяти у меня четко отпечаталась одна вещь…
У Брэкстона не текла кровь.
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
