Свежие посты за всё время

Всем привет. Продолжаем сдавать металл и продавать всякое с дачи, которую приятель купил за 50К рублей. Цель благородная - помочь отбить другу стоимость. Напоминаю - дом под снос, нужна - земля.

Итак, сегодня разбирали заросли - там реально куча металла и всяких полезных изделий, которые не один год находились на открытом воздухе, но все еще их можно продать или сдать в утиль:

Сам участок здорово порос терновником. Зачем его сажали?

Ванну в этот раз - не брали:

Надо будет здесь пошуровать с металлоискателем - полно валяется всяких кранов из латуни:

Сегодня был интерес расчистить старую фундаментную яму, заваленную ветками, сквозь которые проглядывалось железо:

Разгреб ветки и начал доставать металл. Пошла - нержавейка:

В железную емкость накидывал мелочь:

Вот такая вот еще штука нашлась:

В кустах показалась уличная, самодельная печка:

Такую грех в металлолом. Аккуратно расчистил - заберу потом. Тысячи за 2-2,5 отлетит со свистом:

Ну и приятный бонус - немного медяхи:

Если быть точнее, то ровно 1.5 кг. Продолжение следует. На данный момент, владельцу вернулось около 20 000 из потраченных 50.

Материал ранее был опубликован в моем авторском блоге "Поиск интересного с Хрусталевым".

Там все про поиски, находки, обзоры оборудования, которое использую при поисках, отчеты по продажам всякого, байки. Да куча всего... Особо чувствительных прошу простить за ссылку на Дзен. Но все-же - это авторский контент.

С уважением, Евгений Хрусталев.

Она сидела и слушала как за ним приехал лифт. Тяжелыми шагами Он погрузился в него и подъемник начал спускать его на первый этаж. "Вот и все". На собачьем сердце стало в сотню раз тяжелее, ей представилось что вот сейчас лифт поднимет его обратно и он зайдет в квартиру, может же он что то забыть, в конце концов? Тогда бы Абака больше его не отпустила, она бы рассказала ему как тяжело ей дались эти полторы минуты одиночества, как тоскливо ей когда он исчезает за этой толстой железной дверью! Но нет, он не поднимется, ведь ее идеальный человек никогда ничего не забывает.Словно стальные тиски собаку со всех сторон давила тоска по любимому человеку, грудина начинала предательски дрожать от досады, или может от сквозняка у двери... Наверное, стоит пойти в кровать, зарыть себя носом в большое одеяло и попробовать уснуть, а не хандрить сидя тут на полу у мокрой тряпки. Но это было не про Абаку.

Стоп. Что это? Это он? Это он!! Ха-ха!! Ну наконец-то! Конечно же это он! Вот он, поднимается по лестнице, собака слышит его шаги, сердце бешено заколотилось, словно готовилось выпрыгнуть навстречу счастью, уши старались уловить каждый звук его шагов, лапы интуитивно заскребли когтями по обшивке двери. Ну где же? Ну даваааай.... Но чуда не происходило. Скорее всего это чертовы соседи. Весь день они снуют туда-сюда, заставляя Абаку трепетать как осенний листочек на ветру, заставляют чуть не плакать сначала от счастья, затем от досады сотню раз, проходя мимо двери. Когда же они поймут что нельзя вот так давать мнимую надежду, неужели нельзя ходить после того как ОН пришел домой? Что может быть важнее в мире помимо ее ожидания? "Эх..." Абака сначала неподвижно сидела и сверлила взглядом дверь, затем опустив уши и потупив свой взгляд улеглась на пол. В ее глубоком взохе чувствовалось напряжение которое моментально заполнило все пространство.

Сколько раз проходили люди по подъезду, Абака не знала, да и считать она, в общем то не очень умела, знала только, что это бесконечно много, что это время тянется словно смола и въедается в ее сердце с каждой прожитой в одиночестве минутой. Все это казалось ей бесконечной бездной, черной дырой во вселенной, ее личной дырой в собачьей жизни. Еще сосед, еще, еще один или она-это неважно. Все они безлики и бездушны для Абаки. Ей не интересно чем они пахнут, как их зовут, что несут они в своих пакетах, куда они идут. Они были словно пылинки, проплывающие мимо нее в бликах летнего солнышка.

Сколько прошло времени? Вечность, наверное. Абака успела вздремнуть и увидеть сны о нем, таком далеком и таком родном. Вот они бегут по берегу речки, Абака путается лапами в густой траве, ловит мордой потоки воздуха и пытается различить запахи природы. Вот он сидит и ловит рыбу, а она игриво наблюдает за лягушками в реке, иногда как бы пытаясь достать хоть одну из них. Вот он кидает ей палку, заветный игровой трофей, который летит прямо в воду, и собака ныряет не думая и не боясь, ведь он знает лучше нее куда можно бросать палку, она доверяет ему. Она доверяет ему всю себя всегда и безоговорочно, вся ее жизнь принадлежит только ему, все ее существо давно живет потому что есть ОН.

Лифт снова остановился. Абака лениво приоткрыла глаз и начала прислушиваться. Спустя столько времени надежда была почти утрачена, начал подступать страх, страх что они больше никогда не увидятся. Он похож на панику, он неуправляем и неудержим, он прорастает в ней с каждой секундой. Абака и сама не знает по какой причине страх появляется в ней, ведь ОН всегда возвращается, он всегда приходит и никогда ее не бросит, это ясно как белый день-Он никогда так не поступит. Ведь правда? Не поступит? Но время усердно точило свой камень сомнений в голове Абаки, грусть все больше накрывала ее и она непроизвольно поскуливала в пустоту. Шаги становились все слышнее. Абака поднялась . Всегда есть надежда, она должна быть до последней секунды, до последнего момента... Собачий хвост по иннерции начал волнительно покачиваться, тело напряглось как пружина, готовая выстрелить в один момент. Всю свою состредоточенность Абака сейчас вложила в точку на двери, в слух, который ее ни разу не подводил.

Ключ повернулся и железная дверь со скрипом открылась, заполонив коридор сырым и затхлым запахом подъезда, свет проник в темное пристанище собаки и на ее холодный мокрый нос стали приземляться пылинки, всклокоченные потоком воздуха. Абака не верила своему счастью! Он здесь! Он вернулся! Хозяин вернулся домой! Лай счастья вперемешку со скулением доносились из пасти, все тело трепетало как под ударом тока, прыжок, еще прыжок, полный радости и восторга. "Как же долго я тебя ждала! Как я боялась и переживала!". Буквально все ее движения говорили наверное о том что она сошла с ума, лишилась рассудка. Ее глаза блестели и выглядели немного неестественно, словно у дикого зверя, который поймал свою долгожданную добычу. Все указывало на то, что теперь Абака снова приобрела центр своей вселенной, свой мир и душевную радость, свое собачье счастье.

Хозяин медленно разулся, пытаясь руками отгородиться от назойливых прыжков, поставил обувь в угол и со вздохом произнес: "Зося, ну ебаны в рот, ну я на минуту за сигаретами вышел, ну е мае..."

Вамбот наверное так глубоко (5 лет) не копает. Поэтому позволю себе, перенести несколько постов и сохраненного на "пикабе".

Основано на реальных событиях, имена изменены
Автор: Елена Кучеренко

Я люблю кладбища. Кажется, я даже уже об этом писала. Там есть о чем подумать. Идешь тихо, смотришь на могилы и понимаешь, что за этими одинаковыми камнями и крестами – судьбы. Разные, неповторимые… Радости, беды, надежды, разочарования, любовь, ненависть… Кем были эти люди? Как жили? Как умирали? Хорошо, плохо? О чем мечтали?.. Бог весть…

Больше всего люблю сельские кладбища. И особенно весной. Рядом со смертью – рождение новой жизни. Пробуждается и поёт природа, греет солнце, щебечут птицы. И именно в этот миг чувствуешь, что смерти-то этой и нет. Просто открылась дверь, и ушёл туда человек. Куда? И что будет теперь с ним? Знает только Господь…

***

В этом году в нашей деревне меня опять туда потянуло.

У одной могилки сидела старушка. Кто у неё там – муж, сын? Посидела, перекрестилась и пошла куда-то. Рядом с другой очень деятельно копошились молодые мужчина с женщиной. Она рвала траву, он красил оградку. И о чем-то оживлённо и совсем не по-кладбищенски болтали. Когда я шла обратно, они тоже уже собирались. Женщина напоследок протирала фотографию на памятнике. А ее спутник зачем-то, тоже заботливо, пристраивал рядом на земле рюмку водки.

В тот день я случайно обратила внимание на одну могилу. Не потому что она была заброшенной и неухоженной – таких там много. А потому что покосившийся ржавый крест, воткнутый в землю, был явно самодельным, из каких-то двух труб. И всё – ни ограды, ни цветов. Только заросший, давно забытый холм. И даже на фоне других неприкаянных могил он выглядел особенно сиротливо. Как будто никогда и не был никому нужен…

Весь вечер этот грустный холм так и стоял у меня перед глазами. И увидев соседку, старенькую уже тётю Машу, я спросила про него.

– Тот, на отшибе, с трубами? Так это Серёжка-урод, – ответила она. – Бедолага…

Она вздохнула и задумалась, что-то вспоминая…

***

Серёжка, правда, был бедолагой. С рождения. Бабка его, которую все в деревне звали просто Петровна, и которая единственная из всех человеческих существ на земле хоть как-то тепло к нему относилась, вздыхала, глядя на внука, и шамкала беззубым ртом: «Эх, горемычный, лучше бы ты помер».

Может и лучше. Но Серёжка жил.

Выжил он, когда мать его, Маринка, местная алкоголичка, сквозь пьяный угар осознав, что беременна, выпила какой-то абортивный отвар, который дала ей местная знахарка, и сама чуть не померла…

Выжил он, когда полусумасшедший от беспробудного пьянства отец его Степан зашвырнул в скулящего уже от голода сына топором и снес ему половину лица. Так Серёжка в четыре года стал уродом. Маринка заголосила, хотя к сыну особых чувств не испытывала. Степан протрезвел, сам пошёл в местную милицию, его посадили, в тюрьме он помер.

Маринка по мужу убивалась недолго, пока другой алкаш, Генка, не пришёл к ней с бутылкой и со словами: «Щенок, пойди погуляй», – отвесил на ходу забинтованному Сережке пендаля. Маринка на это тупо заржала и плотоядно вытаращилась на водку…

Выжил Сережка, когда неделями дома было нечего жрать, и он таскал еду с соседних огородов.

Иногда, правда, бабка Петровна, тоже пьющая, но с перерывами, подкармливала его. Но это было нечасто и до очередного ее запоя. А потом она померла, и кормить пацана вообще стало некому.

Выжил, когда с ним, уродом, грязным и оборванным, брезговали общаться даже подобные ему оборванцы – тоже дети пьющих родителей, которых тогда в деревне было больше половины.

Только стал диким и злым.

Выжил, когда допивал за спящими прямо на грязном полу мамкой и Генкой «паленку», а потом блевал сутками и обещал себе, что у него всё будет по-другому.

Выжил в двенадцать лет, когда «обдолбанные» парни из какой-то залетной компании полночи насиловали его в лесу, а потом, еле дышащего, оставили умирать. Но утром на него наткнулись грибники. Завели дело, извращенцев поймали, а Сережку ещё больше стали сторониться, как прокаженного, а он сам стал ещё нелюдимее.

И даже тогда выжил, когда вешался из-за рыжей Ольки. Любил он ее, все знали. Но ни подойти, ни заговорить не решался. Потому что урод. Лишь злобно зыркал на неё глазами, как будто и любя и ненавидя одновременно за свои муки, и ускорял шаг, чтобы пройти быстрее мимо. А потом Олька вышла замуж за местного красавца Ивана. Несколько дней деревня пила, пела и гуляла. А Сережка сидел у своего дома на лавочке и прислушивался. А потом пошёл в сарай и повесился. Только оборвалась верёвка, и его лишь чуть придушило. Как будто даже смерть брезговала им.

***

Пацаном в местной школе Сережка появлялся нечасто. И то, потому что пригрозили: «Не будешь учиться – помрешь в тюрьме, как папаша твой». Быть как отец он хотел меньше всего. А потом настали девяностые, люди поехали в города, а кто остался – либо спился, либо сторчался, либо помер. За редким исключением, и то – стариков. Учиться в школе стало некому, и до сих пор стоит она, заброшенная и никому не нужная. Сережка к тому моменту со скрипом окончил восемь классов, просидев в некоторых по два года.

Что он теперь делал? Пил, как и все. Только в одиночку. Хотя когда-то обещал себе, что не будет. Ну и устроился на работу сторожем на еле ещё дышащий районный завод. Его взяли с какой-то злорадной готовностью и шёпотом за спиной: «Вот урод. Такой рожи любой вор испугается…»

«Он всегда был один»

Так прошло несколько лет… Померла мамка Маринка, замёрзла спьяну зимой в сугробе. Исчез Генка. Сережка не чувствовал, что он остался один. Он всегда один и был. Так уныло и «дошкандыбал» бы он, наверное, по жизни до того своего могильного холмика.

Но однажды поздней осенью напился он, как всегда, один, упал где-то по дороге домой и заснул, как когда-то мать, в снегу. И так же замёрз бы там. Но проснулся оттого, что кто-то лизал его уродливое лицо. Открыл он мутные глаза и увидел такую же страшную, как он сам, одноглазую и одноухую собачью морду. Пёс схватил его за ворот тулупа и потянул, мол: «Вставай, дурак, помрешь же».

И Сережка встал. Шатаясь, дошёл он до своего дома, открыл дверь и впустил увязавшегося за ним пса.

***

Что это был за покалеченный пёс и откуда он взялся, Серега не знал.

– Тебе пожрать, наверное, – пробормотал он. – А нет ничего. Ладно, полежи.

Парень кинул на холодный пол старое одеяло, оделся и вышел.

– Тебе как всегда? – спросила его Нюрка-самогонщица, у которой он брал выпивку.

И не дожидаясь ответа, протянула мутную бутылку.

– Нет, мне это… Костей каких-то. Ну или просто…

– Чего-чего?

– Я заплачу.

– И этот допился, – со знанием дела прошептала Нюрка вслед Сереге, когда он уходил с остатками супа, который она ему продала.

Уродливый пес поел, а потом благодарно лизнул парню руку. Тот от неожиданности даже задохнулся и ошарашенно вытаращился на место, которого коснулся шершавый язык. До этого самое доброе, что он видел и слышал в жизни, были слова бабки Петровны: «Эх, горемычный, лучше бы ты помер». А потом медленно, робко и неумело положил эту руку на обезображенную кем-то песью голову.

Так «притулились» друг к другу два одиноких уродливых и никому не нужных существа. И стало им теплее.

Впервые в жизни Серегу кто-то ждал дома. И впервые он спешил туда, в этот дом, покупая так же у Нюрки какие-то объедки. И как же был он счастлив, когда открывал дверь, а навстречу с радостным лаем бросался его единственный в этом мире друг. Нет, он и выпивку тоже брал, но уже не так часто. А потом стал чего-то готовить. Ел сам и угощал Одноухого – так он назвал пса. И было им хорошо.

Над ними посмеивались: «Надо же, два урода, нашли друг друга». Но и замечать стали, что глаза у Сереги могут быть не только дикими и злыми, но и ласковыми и добрыми. Наверное, в эти минуты он думал о том, что и его теперь ждут и что он кому-то нужен.

Со временем он сделал Одноухому во дворе будку, посадил на длинную цепь, и тот старательно охранял дом, облаивая всех, кто проходил мимо. Хотя охранять-то было незачем. Брать у Сереги было нечего, и все это знали.

***

А потом Одноухий пропал. Сорвался, наверное, с цепи и убежал. Многие тогда видели, как Серега подолгу стоял у забора и всматривался вдаль.

Через несколько дней деревенские мужики принесли пса на одеяле с перебитыми ногами. Тот еле дышал, но был жив.

– Это Петька с компанией… Мы видели, – сказали они и положили Одноухого на землю.

Петька был местный наркоман и просто дебил.

Серега опустился на колени рядом с псом и обнял его. А тот слабо лизнул его в нос.

– Пойдём выпьем, что ли, – пробормотали мужики, как-то растерянно всхлипнув. И тихонько побрели.

Сережка с трудом поднял Одноухого и понёс в дом. Вечером к ним постучалась Нюрка.

– Я это… Вот, сварила вам… Поешьте, что ли… Да убери ты свои деньги!

Пёс выжил, но ходить уже больше не мог, только ползал. И однажды Серега, взяв тяжёлую палку, пошёл туда, где чаще всего гулеванил Петька с компанией, покалечивший его единственного друга.

Разное потом говорили. Кто-то – что Серега хотел просто попугать, кто-то – что так же перебить ноги, как это сделали с Одноухим. Но через два дня нашли его с ножом в спине. Хватились бы, наверное, и позже, а может, и вообще не хватились бы, но выл пес на всю деревню, и заподозрили люди неладное. А Петьки после этого и след простыл.

Собрались мужики, сколотили гроб, похоронили Серегу. Да что там похоронили. Закопали на местном кладбище за деревней – и все. Дом заколотили. А Одноухий? Одноухий опять пропал…

***

– Мы долго удивлялись тогда, куда этот пёс мог деться, он же не ходячий, – вспоминала старенькая соседка тетя Маша, которая мне все это рассказывала. – А потом Нюрка-самогонщица вся в слезах прибежала с кладбища.

Ходила Нюрка на могилу к своей покойной матери. Проходя мимо места, где недавно похоронили Серегу-урода, замерла, как громом поражённая. На могильном холмике, обняв покалеченными лапами землю, лежал Одноухий. Он был мертв…

… Тетя Маша украдкой вытерла слезы.

– Сколько лет прошло, а не могу спокойно вспоминать. Ты там была, видела, что это далеко. Как он дополз-то, бедный, как нашёл?…

«Что мы, хуже собаки?»

… В тот день у Серегиной могилы собрался народ. Нюрка, мужики, женщины, нестарая ещё тетя Маша… Они стояли, смотрели на Одноухого и думали о чем-то своём.

– Сделайте Сереге крест какой, что-ли, мужики, – сказала вдруг Нюрка. – Что мы, хуже собаки? С меня бутылка.

– Что мы, не люди, – ответил кто-то.

– А ведь мужик он был неплохой, зла никому не делал, – раздался другой голос.

– Отмучился, бедолага…

– Эх…

Так появился на том холмике наскоро сваренный крест из двух труб. А потом прошло время, ещё много народу разъехалось, Серегин дом совсем развалился, могила заросла и все всё забыли…

------------

… На следующий день я нарвала маленький букет – одуванчики, какие-то синие цветочки – и пошла на кладбище.

Так же звенела природа, пели птицы, порхали бабочки, и казалось, что смерти нет.

– Почему Господь дал тебе всё это? – думала я. – Где ты сейчас? Как тебе там?

И мне почему-то казалось, что всё у Сереги сейчас хорошо. Вот чувствовала я это, и всё. А ещё я думала о том, что будь в жизни у него чуть больше любви, всё было бы по-другому.

Как же важна Любовь! Если даже любовь собаки сумела осветить и согреть жизнь несчастного одинокого парня, что смогла бы сделать любовь человеческая. Да, любовь творит чудеса! А отсутствие ее убивает всё живое. И почему умел любить тот же уродливый пёс Одноухий, а мы, люди, часто не умеем? Мы же не хуже собак

Димка только-только получил разряд промышленного альпиниста и наконец был отправлен на первый объект. Вооружившись всем необходимым инструментом, обвязавшись как следует и проверив все карабины, он был готов шагнуть в пропасть. Легкие мурашки щекотали тело, а по спине спускались струйки холодного пота.

— Я тебе даже немного завидую. Первый раз всегда самый интересный, — как-то загадочно произнес бывалый высотник Ромка.

— Страшно, — признался Дима. — Практики-то почти не было, я иногда путаюсь в действиях.

— Не волнуйся, разберешься в процессе. Да и о страхе некогда думать будет.

Дима кивнул и начал спускаться.

Проходя первый межпанельный шов герметиком, высотник был полностью сосредоточен на работе и не услышал, как рядом с ним открылось окно.

— Папироски не будет? — раздался голос сбоку.

Чуть не выронив монтажный пистолет, Дима выругался.

— Не курю, — выдавил он из себя, когда мандраж отпустил. Повернувшись, он увидел в окне мужчину, смотрящего куда-то вдаль.

— Жаль, придется все-таки идти в магазин. Ветер не сильный?

— Умеренный, — ответил Дима, возвращаясь к работе.

— Градусник показывает плюс десять, — продолжил беседу тип.

— По ощущениям — плюс двенадцать.

— А давление ртутного столба?

— Я, вообще-то, не гидрометцентр, — немного раздраженно произнес промышленный альпинист.

— Прошу прощения, не хотел вас отвлекать.

— Всё нормально, — успокоился Дима. — Шапку лучше взять, иногда сильно задувает.

— Спасибо! — благодарно улыбнулся тип. — Вам чего-нибудь захватить?

— Не нужно, — отказался Дима и начал спускаться на этаж ниже, даже не подозревая, что его там уже ждут.

— Вот, проголодался небось, — послышалось сбоку.

Дима повернул голову и чуть не сорвался на крик. Почти у самого его рта блестел масляный пирожок, который из окна на ракетке для бадминтона протягивала ему старушка.

— С мясом, — улыбаясь, произнесла женщина.

— Спасибо, я мясо не ем, — отнекивался Дима.

Пирожок уплыл по воздуху обратно в окно, а через секунду появился уже другой.

— Вот с капусткой, сейчас чаю еще подам.

— Вы извините, я на работе, — старался быть вежливым Дима.

— Работа не волк. В твоем случае — не голубь. А на сытый желудок и висеть приятней.

Как ни старался Дима отказаться, но пока он не съел пирог, салат и пряники с чаем, женщина не отстала. Взамен она попросила протереть влажной тряпочкой обшивку балкона, за который ее пристыдила знакомая соседка, вечно ищущая, к чему бы придраться.

— Вот спасибо, прилетайте завтра. Я рассольник готовить буду, для вас специально без мяса кастрюльку могу сделать, — попрощалась женщина с объевшимся Димой, гадающим теперь, что делать с обедом, который он собрал с собой на работу.

— Извращенец! — раздалось на этот раз с другой стороны. Дима повернул голову и увидел полуобнаженную девицу в домашнем халате, сильно высунувшуюся в окно.

— Вы это мне?

— Здесь есть кто-то еще?

Дима сам понял, что сморозил ерунду.

— Что вообще происходит? — продолжила истерить женщина. — В своем доме, на четырнадцатом этаже, я должна переживать, что кто-то будет подглядывать?!

— Я не подглядывал, да мне и не видно отсюда, — оправдывался Дима.

— Как же, не видно ему! А если я вот так окно открою, тоже не видно? — Женщина открыла окно так, что Дима смог немного разглядеть отражение комнаты в стекле.

— Всё равно не видно. Прошу вас, не переживайте, я не подглядывал.

Меньше всего Диме хотелось стать участником скандала в первый же рабочий день.

— А так? Тоже не видно? — спросила неугомонная женщина, выставив на балкон огромное зеркало и включив в комнате всё имеющееся освещение.

— Так видно, — признался залившийся краской Дима.

— И это я еще остальные зеркала не настроила, чтобы с разных ракурсов разглядеть было можно. Погодите, я сейчас покажу, а потом обсудим ваши извинения. — Женщина бросилась в комнату, а Дима в ускоренном темпе продолжил доделывать шов и спускаться ниже.

— Вон подходит, давай в нее бросим, — послышались снизу детские голоса.

Дима изловчился и смог разглядеть две мальчишечьи головы, торчащие из общедомового окна, выходящего на улицу с лестничной площадки. В окно вылезла рука одного из ребят, в которой Дима заметил целлофановый пакет с водой. Кажется, этот снаряд предназначался для цокающей каблуками по асфальту девушки, что вот-вот должна была пройти мимо подъезда.

Мальчишка начал прицеливаться, когда жертва была уже на подходе, но тут кто-то выхватил у него пакет и вылил воду на самих «снайперов».

Послышался визг и ругательства.

— Я вам сейчас рты загермечу вдобавок! — гаркнул Дима, когда пацаны начали обзывать его воздушным мутантом.

Не успел он спуститься на их этаж, как послышались быстрые удаляющиеся вниз по лестнице шаги.

Не прошло и минуты, как Дима увидел еще одного ребенка. Правда, на этот раз значительно младшего возраста, но не менее самостоятельного. Малыш умудрился забраться на подоконник и открыть окно, в которое намеревался сделать шаг.

«Я вообще сегодня работать буду?» — промелькнула мысль в голове у Димы, когда он в последний момент остановил бесстрашного исследователя окружающего мира. Докричавшись в окно до матери ребенка, высотник хотел было отчитать легкомысленную женщину за грубую неосмотрительность, но в ответ услышал такое сочинение с применением ярких образов и метафор в свой адрес, что поспешил убраться подальше от гордой родительницы.

Следующие два часа прошли спокойно. Дима даже не стал подниматься на обед, так как чай с пряниками только-только начал усваиваться.

— Пст… Эй, Человек-паук, можно вас об одолжении попросить? — раздалось откуда-то из-под ног Димы.

Взглянув вниз, он увидел хитро улыбающуюся физиономию молодого парня, на вид явно студента-второкурсника.

— Вы не могли бы это в пятидесятую квартиру поднять, я заплачу́, — протянул парень букет цветов.

— Я вам курьер, что ли? — обозлился Дима, которого все эти приключения на стене дома порядком достали.

— Простите, пожалуйста, просто я как вас увидел, сразу понял, что это будет идеальное предложение руки и сердца. Понимаете, там моя девушка живет, а на мою стипендию что-то шибко оригинальное не сообразишь, а тут вы — в окно с цветами и кольцом! Поможете? Умоляю!

Немного помявшись для приличия, Дима выхватил букет, к которому было привязано кольцо и деньги в счет оплаты услуги.

— У нее как раз ближайшее к вам окно, — крикнул ему вдогонку парень. — Я ей позвоню сейчас, чтобы открыла.

— Ага, — отозвался Дима, а потом еле слышно добавил: — Чтоб у вас тройня родилась…

Добравшись до нужного окна и постучавшись в него, Дима начал расправлять цветы, немного помявшиеся в процессе подъема.

Через минуту шторы за окном раздвинулись, и Дима приготовился произнести короткую речь, о которой его попросил юный прыщавый женишок. Но вместо молодой нескладной девчушки перед промышленным альпинистом предстал усатый толстопузый дядька с голым торсом. Глаза мужчин встретились, и наступило неловкое молчание.

Наконец усач высунулся в окно и, с силой втянув носом аромат цветов, заявил:

— Вообще, я больше ирисы люблю, — и, взглянув на привязанное кольцо, добавил: — Я женат, но, если хотите, могу поразмышлять несколько дней.

— Она вышла в аптеку, — послышался уже знакомый голос снизу.

— Извините, — сказал Дима, убирая цветы, — я попозже зайду.

— Если принесешь пиво с рыбой, то я согласен, — пошутил в ответ мужчина, судя по всему, приходившийся девушке отцом.

До конца дня Диму еще не раз дергали по всяким дурацким просьбам. То кондиционер проверить, то флаг закрепить, то подкрасить что-то. Из аптеки вернулась будущая невеста, и Дима передал ей цветы, а та попросила передать отправителю свое согласие.

Парень и сам уже не замечал, как легко справляется со всеми передвижениями. Он машинально проделывал все необходимые манипуляции, а когда поднялся наверх, чувствовал лишь усталость. От былой неуверенности не осталось и следа.

— Что-то ты долго. Денег так не заработаешь, — помогая забраться на крышу, сказал коллега.

— Вот, — протянул Дима смятые чаевые, заработанные за день.

— Ого, неплохо. Не думал, что за первую смену столько зелени накосишь. Оставь себе, честно заработанные же.

— У нас на прошлой работе было принято в общий котел скидывать.

— Не перестаешь удивлять, — улыбнулся Ромка. — Ну как, страшно было?

— Только первые двадцать минут, потом просто некогда бояться было.

— А я что говорил! Тут главное — не забывать о страховке, а практика — дело наживное, — похлопал коллега Диму по плечу. — А вообще, день сегодня насыщенный на события. На меня вот голубь два раза попал, а еще я пистолет из рук выронил, чуть бабку не зашиб, которая за сигнальную ленту зашла. А тебе что больше всего запомнилось?

— Трудно сказать, — почесал затылок Дима, — много всякого было. Меня тут, кстати, на свадьбу свидетелем пригласили. Как думаешь, не слишком нагло будет отгул просить в первый рабочий месяц?

Александр Райн

В США арестовали подозреваемого в убийстве рэпера Тупака, произошедшем в 1996 году

По данным СМИ, им оказался 60-летний Дуэйн Дэвис, бывший гангстер и наркоторговец, который также известен под псевдонимом Keefe D. Перед задержанием в его доме провели обыск, где нашли журналы, в которых значатся люди, возможно причастные к убийству. Жюри штата Невада предъявило Дэвису обвинение в убийстве.

В 2018 году Дэвис дал интервью для документального фильма Netflix, в котором рассказал, что в момент убийства Тупака находился в машине, из которой стреляли в рэпера. Дэвис раскрыл имена тех, кто был с ним и заявил, что выстрел совершил один из сидевших сзади. При этом мужчина сказал, что не может назвать имя убийцы, поскольку этого ему не позволяет сделать «кодекс улиц».

После выхода интервью полиция Лас-Вегаса возобновила расследование убийства Тупака. Известно, что в 2023 году стражи порядка провели в рамках этого дела обыск дома, расположенного в пригороде Лас-Вегаса. Тогда в полиции не уточнили, нашли ли они какие-либо улики. Важно отметить, что в штате Невада нет срока давности по делам об убийствах.

Источник 

"Ну что за погода! Интересно, тут дождь когда ни будь прекращается? Примерно с такими мыслями я шагал по чавкающей жиже в сторону лесопилки. Было раннее утро, и я надеялся что меня ни кто не опередит. Вчера вечером от туда вернулась группа "долга", принесли двух раненых. Рассказывали что встретили там толпу зомби и хорошо их покрошили. Вот я и надеялся немного прибарахлиться. И дернуло же меня притащится на этот "Янов" ! Оазис! -Сказка для идиотов типа меня! За две недели, две "медузы", потерянный автомат, и восемь новых заплаток на комбинезон, а он и до этого из одних заплаток и состоял. Впереди раздался визг слепых псов, я присел поудобнее перехватив ружье, "только их мне сейчас и не хватало". Если стайка большая, то моих двух десятков патронов будет мало, на "Макаров надежды мало, он клиник на каждом третьем выстреле, если только застрелиться" а может это и выход - шепнуло подсознание, "а вот хрен тебе зло ответил я сам себе, подавись и кухни" Мимо, не обращая на меня внимания, повизгивая, как будто их что то напугало, пробежало пяток собак. Я проводил их взглядом, "интересно что их так напугало. надеюсь я с этим не встречусь. как бы то ни было, мне это на руку" -вереницей пронеслись мысли. Посидел, прислушался, все было тихо. Поднялся, сделал пару шагов и увидел, это, примерно в рост человека, покрытое то ли мхом, то ли серой шерстью, оно стояло на задних лапах, передние, длинные, с кривыми когтями, свисали почти до колен. Узкая чуть вытянутая морда, и огромные, как стекла противогаза, круглые, черные глаза. Чудовище смотрело прямо на меня. Я пискнул, другой звук издать просто не получилось, сбросил рюкзак, ружье, развернулся, и что было мочи припустил к станции. Чудовище взревев. кинулось за мной. На секунду задержалось возле рюкзака, давая мне шанс, уж что оно там делало, не знаю, не когда оборачиваться было. Я ни когда в жизни так не бегал, ломился сквозь кусты, все время ожидая, что огромные когти, пробив комбез, войдут в спину. Двери станции я пролетел, по моему, раньше чем они открылись.

Влетел и растянулся на полу, ноги не держали, сердце, казалось, ушло в глотку, не давая вдохнуть, всего меня сотрясала дрожь, в глазах было темно. Сквозь барабанную дробь сердца, я слышал щелканье затворов, какие то крики. Потом кто то всунул мне в руки стакан, но я расплескал содержимое. Тогда мне в рот влили водку, кто то, кажется местный лекарь сделал укол, и меня немного отпустило. Я осмотрелся, возле меня толпились человек десять. еще несколько с оружием на изготовку стояло у окон. и в дверях. Какой то долговец, присел рядом. "Слышь сталкер, как там тебя, что случилось, от кого так ломился?" Проглотив комок в горле я рассказал, долговец, уточнив где я видел эту тварь, отошел. Все немного успокоились, несколько человек, продолжали внимательно смотреть в окна. Мне помогли подняться. На ватных ногах я подошел к окошку торговца, "за мой счет". буркнул тот. и протянул мне початую бутылку. Подошел к столу, налил полный стакан, расплескав на стол, и залпом, не чувствуя вкуса выпил. Проводил взглядом, полтора десятка "долговцев" с двумя пулеметами, выходивших со станции.

"Долговцы" вернулись к вечеру, принесли мой рюкзак и ружье. Монстра они так и не нашли. Потом кто то из них еще раз расспрашивал меня, и я несколько раз ему все снова рассказал. Позже меня оставили в покое. Проверив и убедившись что из рюкзака ничего не пропало. я достал одну из "медуз" подошел к проводнику и положил арт на стол. "Куда?" коротко спросил он, " на затон" также коротко ответил я. "Утром выходим" забирая Артефакт сказал проводник "как начнет светать, подходи." Я развернулся и направился в подвал, где у меня был спальник.