Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Игорь Николаев отсудил свой фирменный стиль у малого бизнеса.
На маркетплейсе в продаже появился шоколад с усатым котом и названием «Выпьем за любовь». На это певец составил иск в суд с запросом компенсации в 250 тысяч ₽ от предпринимательницы из Башкирии.
И Николаев победил: судьи, правда, снизили сумму до 25 тысяч, но с изъятием шоколадки с торговых площадок.
Взято в kolokol_media
Народный артист России, поэт, певец и композитор Игорь Николаев зарегистрировал товарный знак "Выпьем за любовь", следует из реестра заявок на регистрацию товарного знака и знаков обслуживания РФ.
Дата подачи заявки на регистрацию товарного знака - 4 апреля 2023 года, дата государственной регистрации - 18 октября 2023 года. Отмечается, что дата истечения срока действия исключительного права - 4 апреля 2033 года.
В реестре также указывается, что знак зарегистрирован по классам (по международной классификации товаров и услуг, МКТУ) 29, 30, 31, 32, 35, 38, 41, 43.
Эти классы включают продукты животного и растительного происхождения (мясо, молочные продукты, овощи и фрукты), чай, кофе, какао, кондитерские изделия, безалкогольные напитки (соки, минеральные воды, газированные напитки), пиво и пивные напитки, медовые напитки (медовуха), ликеры, вина, а также минеральную воду.
Лазаревский районный суд Краснодарского края приговорил к восьми годам лишения свободы блогера-сыроеда Максима Лютого, чей ребенок умер от истощения в Сочи, сообщил корреспондент РИА Новости из зала суда.
"Признать Максима Лютого виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью четвертой статьи 111 УК России и статьи 156 УК России с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на восемь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 100 тысяч рублей", — зачитал приговор судья.
Блогера обвинили в истязании ребенка, которого родила его сожительница. Выступавший за отказ от еды Лютый забирал младенца у матери и на сутки лишал пищи. Тот умер от истощения
Житель Волгограда купил в «Перекрестке» продукты, на которые действовала акция «Вернем деньги, если Вам не понравился вкус или качество». Вкус еды показался ему «специфическим», и, когда деньги вернуть отказались, он пошел в суд
Дзержинский районный суд Волгограда вынес решение в пользу местного жителя Альберт Ч., обязав торговую сеть АО «ТД «Перекресток» вернуть мужчине 13356 руб., которые тот потратил на «невкусные» продукты.
Там уточнили, что в феврале Альберт Ч. купил в гипермаркете продукты питания под брендами «Маркет» и «Зеленая линия», на упаковках которых была размещена надпись: «Вернём деньги, если Вам не понравился вкус или качество. Без чека». «В процессе употребления вышеуказанных продуктов истец понял, что вкус приобретенных продуктов является специфическим, и он истцу не понравился», — рассказали в пресс-службе.
После этого волгоградец сначала в устной, а потом и в письменной форме обратился к администрации магазина с требованием вернуть денежные средства, однако оно не было удовлетворено. После этого Альберт Ч. обратился в мировой суд, который удовлетворил его иск, однако «Перекресток» подал апелляцию. Районный суд оставил без изменения решение нижестоящей инстанции.
«Судом установлено, что акция «Вернём деньги, если Вам не понравился вкус или качество», действующая в магазине ответчика в день приобретения истцом товара, содержит признаки публичного договора. Ответчик был обязан выполнить условия акции и вернуть истцу денежные средства за приобретенный товар, поскольку такие требования истец заявил в рамках заключенного с ответчиком публичного договора», — говорится в решении суда.
Недобросовестные производители и продавцы часто неосмотрительно относятся к проработке условий акции, ведь единицы граждан пойдут в суд из-за двух-трех сотен рублей, рассказывает «Российской газете» юрист Бюро адвокатов «Де-юре» Владислав Алехин, комментируя решение Волгоградского суда. Заявляя о том, что возврат товара возможен без чека, производитель или продавец вовсе не делает одолжение покупателю. Предъявление чека является лишь одним из способов доказывания факта покупки товара у данного продавца, отметил юрист.
«Данное решение является довольно важным и своего рода уникальным, поскольку стимулирует производителей и продавцов сдерживать свои обещания в рамках акций, т.е. выполнять условия публичного договора, не допускать в контексте подобных обещаний недобросовестную конкуренцию и, что самое главное, обман потребителя. Вместе с этим потребителю также не стоит допускать со своей стороны недобросовестного поведения, злоупотребления правом», — указал Алехин.
Apple согласилась выплатить $95 млн для урегулирования коллективного иска, обвиняющего её голосового помощника Siri в несанкционированной записи и передаче личных разговоров пользователей рекламодателям. Владельцы мобильных устройств заявили, что Apple регулярно записывала их частные разговоры после случайной активации Siri, а затем передавала эти данные третьим сторонам, включая рекламодателей.
По сообщению Reuters, компания Apple достигла предварительного соглашения по делу о нарушении конфиденциальности, в рамках которого пользователи могут получить до $20 за каждое устройство с Siri, которым они пользовались.
Голосовые помощники обычно активируются с помощью «горячих фраз» вроде «Привет, Siri». Однако истцы указали, что даже случайные упоминания определённых брендов или тем в дальнейшем вызывали показ таргетированной рекламы. Например, два заявителя сообщили, что после обсуждения кроссовок Air Jordan и ресторанов Olive Garden им стала предлагаться реклама этих продуктов. Другой истец заявил, что получил прицельную рекламу медицинского характера после разговора с врачом, который, как он считал, был полностью приватным. Иск охватывает период, который начинается с 17 сентября 2014 года и заканчивается 31 декабря 2024 года, когда в Siri была внедрена функция «Привет, Siri».
По предварительным оценкам, участниками коллективного иска являются десятки миллионов человек, которые могут получить до 20 долларов за каждое устройство с поддержкой Siri, например iPhone и Apple Watch. Apple, в свою очередь, отрицает какие-либо нарушения, но согласилась на урегулирование для избежания дальнейших судебных разбирательств. Представители Apple и их юристы пока не ответили на запросы о комментариях.
Юристы истцов также не предоставили комментариев, но, как ожидается, они запросят до $28,5 млн в качестве гонораров и $1,1 млн на покрытие расходов из фонда урегулирования. Примечательно, что $95 миллионов - это около девяти часов прибыли для Apple, чья чистая прибыль в последнем финансовом году составила $93,74 миллиарда.
Стоит отметить, что аналогичный иск от имени пользователей голосового помощника Google находится на рассмотрении в суде, а истцов в обоих делах представляют одни и те же юридические фирмы. Дело против Apple, зарегистрированное под номером 19-04577, может стать важным прецедентом в вопросах конфиденциальности и использования персональных данных голосовыми помощниками.
Источник:
За победу во всероссийской выставке 8 ноября 1924 года сочинец получил денежную премию и благодарственное письмо. Агроном и чаевод завоевал золотую медаль «За самый северный в мире чай». Иуду Кошмана также освободили от продразверстки.
Иуда Кошман вошел в историю как основоположник сочинского сорта чая (также называемого краснодарским) – практически все последующие чайные хозяйства в сочинской зоне разводились семенами и саженцами с его солохаульской плантации.
Привез чай на ярмарку в Адлер, а ему пригрозили тюрьмой
Иуда Антонович Кошман родом из Украины, родился в 1838 году. О его детстве и молодости сведений не сохранилось. Известно только, что был крепостным крестьянином. После отмены крепостного права в 1861 году, будучи бедняком, не имея надела земли, и каких-либо перспектив на родной земле, пустился в странствия в поисках лучшей доли. В своих странствиях Кошман успел поработать бурлаком на Волге, строителем железной дороги в центральных губерниях России. Позже судьба закинула его в Турцию, где он работал на чайных плантациях. В итоге в 1894 году Иуда Антонович оказался в Чакве (Аджария). В это время в Грузии, Абхазии, Аджарии и частности в Чакве и Сухуми Российская Империя активно пыталась развивать чаеводство. Кошман, работавший на чайных плантациях в Турции, вместе с супругой Матреной нанимается на чайные плантации Чаквы простым рабочим.
Если в Грузии чай рос вполне успешно, то севернее Грузии у России не получалось выращивать чай. Так, например, в 1878 году агроном Р.И. Гарбе пытался выращивать чай в Сочи, но к 1883 году отказался от этой идеи. Князья Трубецкие в Дагомысе и семья Стрешковичей в Туапсе параллельно с Гарбе пытались выращивать чай, но у них тоже ничего не вышло. В итоге императорские ботаники вынесли официальный вердикт – севернее Чаквы и Сухуми чай расти не может. Но однажды простой наемный рабочий Иуда Кошман, поспорив с десятником Никитовичем, сказал: «…чую сердцем смогу вырастить чай и в Сочи, и в Туапсе, а может и в Анапе». И вместе с женой Матреной, взяв семена чайного куста отправился искать место для плантации в окрестностях Сочи. Земли на побережье Черного моря ему не дали, пришлось ехать далеко в горы за сорок километров от Сочи в Солохаул, и там начинать свои опыты с чайными кустами. Рядом всегда была верная спутница жизни жена Матрена Ивановна. С утра до поздней ночи трудился Иуда Кошман вместе с семьей – выкорчевывали деревья и кустарники, пни, перекапывали землю, строили свой деревянный дом. Удивлялись люди, какой труженик приехал в Солохаул! Он бросал в землю круглые коричневые семена, и сажал какие-то вечнозеленые кустики.
«Что это будет?» – спрашивали соседи, видя, как упорно ухаживает за землей семья Иуды Антоновича.
«Вот чай вырастет, и я вас всех угощу вкусным напитком!» – улыбался Иуда Кошман.
Пожимали плечами удивленные сельчане, зная, что чай в Сочи, и тем более в горах, не растет, потому что зимы здесь холодные, а чай – теплолюбивое растение. Тем более чай всегда привозили купцы из далеких заморских стран. Из Китая везли пароходами купцы, и хитрые торговцы продавали семена чая, но перед этим их обдавали кипятком. Продавали дорого мертвые семена чая и хитрыми узкими глазами улыбались и говорили: «Ох, не будет у вас расти наш чай, он только у нас в Китае растет!».
Но первопроходец сочинского чая русский агроном и селекционер Иуда Антонович Кошман, вопреки всем скептикам заложил первую, самую северную в мире плантацию чая в Солохауле, где берет начало река Шахе. Росли и ширились чайные кусты, разрасталась и его семья – от единственного сына Ивана родились внучки Кошмана- три сестрички и одна из них Катя- мама Сергея, Анны и Татьяны о которых мы упоминали в начале повествования. Все жили дружно в доме Иуды Антоновича, все работали на чайных плантациях.
Как вспоминают правнуки – всякое пережил в своей жизни Иуда Антонович Кошман. Привез первый свой урожай чая на ярмарку в Адлер, а полиция его задержала, как мошенника, не может в Сочи расти чай! Отобрали его первый урожай и пригрозили даже тюрьмой.
Долгожданное признание
Но Иуда Антонович на следующий год везет свой урожай чая на Международную выставку-ярмарку в Санкт-Петербург. И там приходит настоящее признание – его награждают медалью от самого министра земледелия Царского Правительства Алексея Ермолова. Журналисты написали об удивительном русском чае и его основателе Иуде Кошмане в газетах и журналах на русском и иностранных языках. Прочел эти газеты и князь Михаил- наместник в Сочи царя Николая Второго. Удивился и послал казаков найти этого человека, узнать, где растет самый северный чай в Сочи. Служивые разъехались в разные стороны, один отряд вернулся и ничего не нашел, второй отряд казаков вернулся тоже ни с чем, и только третий отряд казаков нашел в Солохауле плантацию и домик Кошмана. Поклонились ему в ноги казаки за его труд и пригласили на прием к князю Михаилу.
С новым урожаем вкусного чая приехал Кошман к князю. Князь Михаил спрашивает: «Что ты хочешь, как мне тебя отблагодарить?». Иуда Антонович отвечает: «Дай мне земли на побережье, Ваше Превосходительство!». Улыбнулся князь Михаил и дал распоряжение, чтоб выделили много земли на побережье Черного моря в районе Уч-Дере.
До сих пор чайные плантации Кошмана есть в поселке Уч-Дере, где, также построены чайные домики в память об удивительном труженике, туда часто возят высокопоставленных гостей и водят экскурсии.
Что только не пережила семья Иуды Антоновича Кошмана в годы становления Советской власти! Сначала захватили власть Советов большевики, затем их разбили и захватили власть в городе Сочи грузинские меньшевики. Их разбили и выгнали Деникинские войска, а потом снова власть Советов закрепилась за большевиками.
Но все новые ставленники знали о самом северном чае Иуды Антоновича Кошмана, приезжали на рысаках и отбирали урожай чая. Хорошо, что не рубили кусты.
В 30-х годах всех зажиточных раскулачивали, этому подверглась и семья Кошмана. Чтобы не признали врагом народа, и для того, чтобы сберечь чайные плантации, он все свое имущество отдает колхозу добровольно. Как вспоминают родственники, хотели конфисковать и единственную железную кровать, но жена вцепилась руками в железные прутья и заголосила!
Иуда Антонович сам вступает в колхоз и продолжает работать на своих чайных плантациях, сдает государству весь свой выращенный урожай.
Основоположник сочинского сорта чая Иуда Кошман прожил 97 лет и умер в 1935 году. Завещал себя похоронить на своей плантации среди чайных кустов возле могилы своей жены Матрены Ивановны. Уже в 1970-е годы из плантации и домика Кошмана сделали музей чая, а на могилах Кошмана и его супруги поставили обелиски.
13-летний Джэкуан Фолкнер открыл небольшой бизнес перед своим домом в Миннесоте — прилавок с хот-догами по 2 доллара, чипсами и лимонадом. ⠀
Когда инспекторы пришли к нему пришли с проверкой, они так впечатлилась молодым предпринимателем, что не стали штрафовать, а бесплатно научили его нормам обращения с продуктами, помогли пройти экзамен и даже сами заплатили $ 87 сбор за его «краткосрочное разрешение на общепит»??
Хороших новостей про законы не так много, так что планирую радоваться каждой капле адекватности. Переполненность приюта не считается основанием для убийства ❤️
Конституционный суд постановил, что эвтаназия безнадзорных животных допустима лишь в случае угрозы безопасности людей. Как сообщает РИА Новости со ссылкой на решение суда, это является единственным основанием для такой меры.
Постановление было вынесено после рассмотрения запроса Верховного суда Бурятии. Согласно заключению Конституционного суда, переполненность приютов или необходимость оптимизации бюджетных расходов не могут служить основаниями для эвтаназии животных.
В решении отмечено, что такие действия противоречили бы конституционным гуманистическим принципам обращения с животными.
Инициатива пересмотра норм исходила от зоозащитников и благотворительного фонда помощи животным, которые обратились в Верховный суд Бурятии. Они требовали признания недействительными отдельных положений регионального закона о правилах обращения с бездомными животными. В частности, зоозащитники оспаривали норму, разрешающую эвтаназию животных на 31-й день после отлова, если они не были забраны из приюта.
Ознакомился с https://ria.ru/20250520/zorkin--2018023780.html. Выступление господина Конституциенный суд.
И вот что доложил нам сей Зорькин В.Д. 1943 г.р. о коррупции:
Одним словом, она <коррупция> присуща человеческому естеству. И пока не доказано обратное, весь имеющийся в нашем распоряжении опыт заставляет предполагать, что во всех обществах всегда были, есть и будут те, чьи амбиции и жадность, стяжательство и алчность толкают к коррупции.
Люблю это "человеческое естество"! Особенно, когда какое-нибудь г. оправдывают этим "человеческим естеством".
Собственно, после такого многоученого вывода лектор должен "или одно из двух":
- Или сообщить: "Я подавил в себе человеческое естество!" - со всеми вытекающими в форме сожжения из огнемета, только иноплатенян нам тут не хватало;
- Или столь же безапелляционно признать "Я сам взяточник, вор и вредитель! Делайте мне ласты скорее!";
но чтой-то нет.
И что такое загадочное "человеческое естество" сторонники естественности не спешат объяснить, деликатно так обходя вопросец.
Про могучую логику in gopnik-style "пока не доказано обратное" - пропустим, чтобы совсем уж не потерять веру в человечество и судебную систему, как таковую.
Упал господин юридический доктор и почетный юрист в моих глазах.
Понятно, что сие должностное лицо защищает тот строй, которому служит за немалые ништяки. Но не так же топорно, позорно и неуклюже!
***
Коррупция вкрации.
Определение коррупции: установившийся способ получения экономических преимуществ через государственных служащих.
Соответственно, будучи явлением экономическим, коррупция - штука относящаяся сугубо к общественно-экономической формации. К той формации, где подавляющее господство частного интереса и где появляется достаточно толстый и слежавшийся слой госслужащих. Т.е. коррупция относится к капитализму.
Соответственно, гнездиться коррупционные отношения будут в правящем классе и около - там, где частный интерес реализован "более лучше".
Но нет, великий правовед решил душевно мазнуть.всех. Уровень, чё!
***
Желающим возмущенно пошуметь "Чиновники! Чиновники!!" - остыньте. Достали уже глупостью.
В сентябре 2025 года Александр Гуцан сменил Игоря Краснова на посту Генерального прокурора РФ. В публичных выступлениях он не раз подчёркивал решительный настрой ведомства: «Будем совершенствовать нашу антикоррупционную работу, чтобы ни один из высокопоставленных лиц не питал иллюзий о своей недосягаемости от правосудия». А на расширенной коллегии в марте 2026 года, обращаясь к президенту, заявил о готовности «мочить коррупцию даже в туалете».
Однако, когда речь заходит о судьях, фальсифицирующих приговоры и игнорирующих презумпцию невиновности, риторика надзорного ведомства заметно стихает. Возникает закономерный вопрос: где же Генеральная прокуратура, которая по закону стоит на страже законности и обязана защищать права граждан, когда судья игнорирует Конституцию, подделывает протоколы и выносит приговор «на всякий случай»?
Обязанность прокуратуры: реагировать на незаконные приговоры
Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные и необоснованные судебные решения. В случаях, когда приговор противоречит закону, прокурор обязан использовать этот механизм — это элемент надзора за соблюдением законности, закреплённый в Федеральном законе «О прокуратуре РФ». Кроме того, при выявлении признаков фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) или вынесения заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) прокурор вправе инициировать дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей (ККС) либо передать материалы в Следственный комитет.
Проблема в том, что на практике эти инструменты почти не работают, когда речь идёт о судейском произволе. Жалобы адвокатов на фальсификацию приговоров годами пересылаются «по инстанциям», прокуроры не приносят представления на заведомо неправосудные решения, а проверки ограничиваются формальными отписками.
Пример, требующий реакции
Возьмём дело судьи Дзюбенко Н.В. (Шаховской районный суд Московской области). По материалам защиты, судья сфальсифицировала протоколы судебных заседаний, использовала подложные доказательства, проводила заседания без обвиняемого, а главное — в приговоре признала нахождение человека в служебной командировке за сотни километров в период, когда он якобы совершал преступление у себя дома. Это противоречит не только УПК, но и законам физики.
Жалобы адвокатов в Генпрокуратуру остаются без действенного ответа уже более трёх месяцев, хотя Федеральный закон № 59-ФЗ отводит на рассмотрение обращения 30 дней.
Судьи Натальи Дзюбенко уже нет в живых. Но её смерть не делает совершённые ею нарушения законными и не снимает с повестки главный вопрос: в тюрьме остаётся бывший сотрудник органов МВД Николай Москалев, осуждённый на основании сфальсифицированных протоколов, подложных доказательств и приговора, который противоречит законам физики и здравому смыслу.
Смерть судьи не прекращает обязанность вышестоящих судов, прокуратуры и квалификационных коллегий дать правовую оценку допущенным нарушениям. Более того, она не отменяет необходимость освободить невиновного. Даже если дисциплинарное производство в отношении умершего судьи уже невозможно, это не освобождает надзорные органы от обязанности отменить заведомо неправосудный приговор и восстановить справедливость.
Пока этого не сделано, мы имеем дело не просто с «судебной ошибкой», а с неисправленным беззаконием. И вопрос к Генеральной прокуратуре остаётся прежним: почему, получив доказательства фальсификации и подлога, надзорное ведомство не добилось отмены приговора и освобождения человека, даже после того как судья, допустившая эти нарушения, ушла из жизни?
Вопросы генеральному прокурору Александру Гуцану:
О приоритетах надзора
Вы неоднократно заявляли, что у коррупционеров «нет ни чести, ни совести», а прокуратура будет делать их «досягаемыми для правосудия». Распространяется ли эта установка на судей, которые, не беря взяток, фабрикуют приговоры, фальсифицируют протоколы и подменяют понятие правосудия административным усердием? Или фальсификация судебных актов (ст. 303 УК РФ) и вынесение заведомо неправосудных приговоров (ст. 305 УК РФ) остаются для прокуратуры «невидимыми» преступлениями?
О реагировании на жалобы
Почему надзорное ведомство, призванное защищать права граждан, систематически нарушает сроки рассмотрения обращений, а по существу фактов судейского произвола предпочитает отмалчиваться? В деле судьи Натальи Дзюбенко адвокаты предоставили доказательства фальсификации протоколов и использования подложных документов — однако ответа нет уже более трёх месяцев.
О полномочиях, которые не работают
Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные судебные решения, а также направлять материалы о дисциплинарных проступках судей в квалификационные коллегии. Почему в случаях, когда защита представляет очевидные доказательства подлога и фальсификации, прокуроры не используют эти инструменты? Можно ли считать сложившуюся практику не просто бездействием, а молчаливым согласием с тем, что судейский произвол находится вне зоны ответственности прокуратуры?
О кадровой политике
Вы лично перераспределили полномочия между заместителями, оставив за собой общее руководство и контроль за борьбой с коррупцией. Но если нижестоящие прокуроры не реагируют на очевидные факты фальсификации приговоров — это проблема некомпетентности или следствие установки «не связываться с судейским корпусом»? Планируете ли вы дать прямое указание региональным прокурорам о необходимости принципиального реагирования на случаи процессуального подлога со стороны судей?
Вместо заключения
Александр Владимирович, ваши публичные заявления создают образ решительного борца с беззаконием. Но пока надзорное ведомство хранит молчание в ответ на жалобы о судейской фальсификации, пока прокуроры не используют свои полномочия для опротестования заведомо неправосудных приговоров, пока судьи продолжают осуждать «на всякий случай» — ваши слова о «недосягаемости для правосудия» останутся лишь риторикой.
Если Генпрокуратура не использует предоставленные законом рычаги, её роль в системе сдержек и противовесов становится декоративной. А это уже проблема не конкретного ведомства, а всей правовой системы, которая фактически отказывается защищать граждан от судейского произвола.
Сегодняшняя Россия стоит перед выбором. Будет ли прокуратура стоять на страже Конституции или продолжит молчаливо наблюдать за тем, как судьи произвольно обращаются с законом? Ответа пока нет. Но слишком много случаев, когда судьи штампуют приговоры «на всякий случай», а прокуроры, которые по долгу службы должны стоять на страже закона, предпочитают не замечать фальсификаций и подлогов.
Ответ прост: либо прокуратура начинает использовать свои полномочия для реального оздоровления судебной системы — вплоть до лишения статуса судей-фальсификаторов, — либо все разговоры о чистке рядов останутся лишь пиар-кампанией, за которой не видно сгнившего фундамента.
История человечества знает эпохи, когда правосудие превращалось в узаконенное убийство. Самая страшная из них — охота на ведьм в Средние века. Тогда судьи не искали истину. Они искали жертву. И находили её всегда.
ПРЕЗУМПЦИЯ КОСТРА ВМЕСТО ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ
Главное правило судебного процесса инквизиции: ВИНОВЕН, ПОКА НЕ ДОКАЖЕШЬ ОБРАТНОЕ. Но доказать обратное было невозможно. Обвиняемого лишали права голоса ещё до того, как он входил в зал суда. Донос соседа, случайная родинка на теле, неосторожное слово — этого хватало, чтобы человека привязали к столбу, объявив колдуном.
Человеку не давали оправдаться. Пытка начиналась до любого допроса. Дыба вырывала суставы, испанский сапог дробил кости, калёное железо выжигало признание за считанные минуты. Инквизитор даже не слушал крики — он просто ждал подписи под заранее написанным приговором. Шанса не было ни у кого.
Вот она, безжалостная математика средневекового правосудия: 100% обвиняемых становились жертвами. Либо плаха, либо костёр, либо тюрьма, из которой не возвращались. Оправдательных приговоров не существовало в принципе. Судьи усердно работали.
Сломанные судьбы — миллионами
За два века инквизиции в Европе сожгли от 40 до 100 тысяч человек. Но это только казнённые. Сколько людей прошло через пытки и умерло в застенках от ран и инфекций? Сколько потеряло рассудок? Сколько семей было разорено конфискацией имущества?
Им не давали оправдаться. Их не слушали. Их сжигали заживо.
Почему это кончилось?
Охота на ведьм прекратилась не потому, что люди перестали верить в колдовство. А потому, что наконец нашлись те, кто увидел дым костров и спросил: сколько ещё невиновных должно сгореть? Судьи и надзорные органы осознали, что система сломана, что она убивает не колдунов, а случайных людей.
Но память о той безжалостности осталась. И она возвращается каждый раз, когда в суде перестают слушать.
СРЕДНЕВЕКОВЬЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ: МНЕНИЕ ИЗНУТРИ
Обозреватель «МК» Ева Меркачева, член СПЧ при Президенте РФ, давно бьёт тревогу: суды массово штампуют сомнительные приговоры по обвинению в педофилии. Она неоднократно указывала в своих публичных выступлениях, что в сложившейся системе следственного расследования и судебного разбирательства по этой статье можно обвинить и посадить практически любого мужчину без реальных доказательств. Причём количество таких дел неуклонно растёт.
Эта ситуация — точная копия средневекового процесса. Как тогда обвиняемого объявляли колдуном без доказательств, так сегодня потерпевшему отказывают даже в статусе потерпевшего. Вместо того чтобы наказать преступников, на скамью подсудимых сажают жертву, которая пытается докричаться до правды.
ЖИВОЙ ПРИМЕР: ДЕЛО МОСКАЛЕВА
Показательна в этом смысле история бывшего сотрудника органов МВД Николая Москалева, осуждённого судьёй Шаховского районного суда Московской области Натальей Дзюбенко.
ЧТО СДЕЛАЛА СУДЬЯ?
1. Сфальсифицировала протоколы судебных заседаний.
2. Использовала подложные доказательства.
3. Проводила судебные заседания без обвиняемого.
Но главное: судья в приговоре признала нахождение Москалева в служебных командировках в качестве установленного факта — в период, когда он якобы совершал преступления у себя дома.
Это просто абсурдно и противоречит законам физики и здравому смыслу в принципе. Человек физически не мог находиться одновременно в двух местах. Но судью это не остановило.
Средневековье не закончилось. Оно просто сменило декорации. Вместо дыбы — протоколы с подлогами и решения, игнорирующие алиби. Вместо инквизитора — судья, который не слушает.
ОБРАЩЕНИЕ К ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РФ
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Где ваше слово в борьбе с этим массовым беззаконием?
Судьи по-прежнему не слушают, следователи фабрикуют, прокуратура… молчит.
Ваши подчинённые в регионах продолжают слать отписки, ссылаясь на старые решения и не вникая в суть жалоб. Ситуация, которую мы описали на примере уголовного дела Николая Москалева, где судья признала его нахождение в командировках и одновременное присутствие дома, — это не единичный сбой, это система.
Вы — единственный государственный орган, который по закону может войти в любой суд и любой следственный отдел с проверкой. Вы можете остановить этот безжалостный конвейер судебного произвола.
Вопрос не в том, чтобы верить нам на слово. Вопрос в том, чтобы вы начали делать свою работу. Не для галочки. Для людей, для граждан России.
Скажите, сколько ещё невиновных должно сгореть в кострах правосудия?
Подробности по ссылке:
Член СПЧ при Президенте РФ Ева Меркачёва опубликовала в «МК» серию материалов о том, как в России выносят приговоры по «педофильским» статьям. Выводы — ошеломляющие. И заслуживают того, чтобы их прочитали все.
«На всякий случай»
Формула, которую Меркачёва вынесла в заголовок, звучит как приговор всей судебной системе: судьи решают, что лучше посадить... «на всякий случай». Не потому, что вина доказана. Не потому, что есть улики. А потому, что так спокойнее. Так проще отчитаться. Так безопаснее для карьеры.
Вдумайтесь в эту логику. Человека лишают свободы на десять, двенадцать, четырнадцать лет — не за преступление, а на всякий случай. Как будто речь идёт не о живом человеке, а о подозрительном чемодане, который лучше выбросить, чем проверять.
Меркачёва пишет, что только в её адрес за год пришло более 200 обращений от родных и даже потерпевших с приговорами, вызывающими вопросы. Это не единичные случаи. Это система.
Юристы уверяют: реальных дел по 130-м статьям намного меньше, чем осуждённых. Причина проста: погоня следствия за статистикой и низкие стандарты доказывания. Именно из-за этого огромные сроки получают даже те, кто не приближался и не прикасался к тем, кого называют потерпевшими.
Появился термин — «лжепедофилия». Это когда дела заводятся после сведения счётов, при разводах, при дележе имущества. Меркачёва приводит пример: женщина решила уйти от мужа, но не хотела отдавать ему ребёнка и бизнес. Придумала историю: муж ходил по квартире голым при ребёнке. Доказать невозможно. Ребёнок остаётся у жены. Бизнес тоже. Муж в тюрьме.
Меркачёва рассказывает и другие дикие, абсурдные случаи. Человек лежал пьяный, ребёнок увидел его гениталии и это уже «педофилия». Но ведь он просто алкоголик, его надо лечить, но он же не педофил.
Известный врач-ревматолог страдал заболеванием мочеполовой системы. Один раз справил нужду недалеко от остановки. Дети увидели. Врач получил статью о педофилии. С трудом удалось оправдать, но изначально дали 5 лет.
Двое московских студентов были замечены детьми с улицы полуголыми в окне собственной квартиры. Студенты получили тюремный срок.
Это уже не правосудие. Это охота на ведьм.
Каждый из нас в опасности. Меркачёва прямо говорит: «в России эпидемия ложной педофилии». Это значит, что потенциальным «педофилом» может оказаться любой мужчина. Вы, ваш отец, сын, дедушка, брат, сосед, коллега. Любой, у кого есть ребёнок или кто оказался вблизи ребенка. Любой, кто оказался в неудачный момент в неудачном месте.
Достаточно одного заявления. Достаточно слов ребёнка, которые внушил кто-то из взрослых. Достаточно любого конфликта и донос уничтожает жизнь невиновного человека. Таких диких случаев столько, что Меркачёва не смогла все изложить в своём цикле статей.
Вот ещё дикий, страшный случай.
Судья Наталья Дзюбенко в деле Николая Москалева тоже действовала по формуле «на всякий случай». У Москалева было железное алиби — служебные командировки, подтверждённые документально. Он физически не мог совершить преступление. Но судья записала в приговоре: совершал преступления дома. И одновременно находился в командировке. Два взаимоисключающих факта в одном приговоре.
Меркачёва пишет: суд должен разобраться. Но суд не разбирается. Суд штампует приговоры.
Правозащитница не просто критикует. Она предлагает:
- Изменить стандарты доказывания по 130-м статьям.
- Не создавать реестры педофилов — как можно туда заносить мужчин, которых просто оговорили без конкретных доказательств?!
- Направлять предложения по помилованию тех, кто осуждён несправедливо.
- Создать рабочую группу для проверки дел по 130-м статьям.
Пока о проблеме молчат, «эпидемия ложной педофилии» будет только расширяться.
Прошло больше года с момента публикации статей Меркачёвой. Она поставила диагноз судебной системе: судят «на всякий случай», без доказательств. Она предложила, как исправить ситуацию: изменить правоприменение или изменить законы.
Пока в ответ тишина.
Возникает закономерный вопрос: где же Генеральная прокуратура, которая по закону стоит на страже законности и обязана защищать права граждан, когда судья игнорирует Конституцию, подделывает протоколы и выносит приговор «на всякий случай»?
Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные и необоснованные судебные решения. В случаях, когда приговор противоречит закону, прокурор обязан использовать этот механизм — это элемент надзора за соблюдением законности, закреплённый в Федеральном законе «О прокуратуре РФ».
Кроме того, при выявлении признаков фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) или вынесения заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) прокурор вправе инициировать дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей либо передать материалы в Следственный комитет.
Судьи Натальи Дзюбенко уже нет в живых, но её приговор живёт. Москалев сидит. А система, которая его туда отправила, — работает. Смерть не делает совершённые нарушения законными и не освобождает человека, осуждённого на основании сфальсифицированных протоколов, подложных доказательств и приговора, который противоречит законам физики и здравому смыслу.
Смерть судьи не прекращает обязанность вышестоящих судов, прокуратуры и квалификационных коллегий дать правовую оценку допущенным нарушениям и принять меры реагирования по восстановлению правосудия.
Пока Меркачёва и другие не поднимут этот вопрос на самом верху. Пока Гуцан не отреагирует. Пока президент не услышит.
Или пока каждый из нас не поймёт: «на всякий случай» — это не про кого-то другого. Это про всех нас.
Пока этого не сделано, мы имеем дело не просто с «судебной ошибкой», а с неисправленным беззаконием.
Преступление против половой неприкосновенности детей ужасная вещь, но не менее ужасно, когда в них обвиняют человека, который эти действия не совершал.
Обращение к Генеральному прокурору РФ Гуцану А.В.
Уважаемый Александр Владимирович!
Вы неоднократно заявляли, что у коррупционеров «нет ни чести, ни совести», а прокуратура будет делать их «досягаемыми для правосудия». Распространяется ли эта установка на судей, которые, не беря взяток, фабрикуют приговоры, фальсифицируют протоколы и подменяют понятие правосудия административным усердием? Или фальсификация судебных актов и вынесение заведомо неправосудных приговоров остаются для прокуратуры «невидимыми» преступлениями?
Пока надзорное ведомство хранит молчание в ответ на жалобы о судейской фальсификации, пока прокуроры не используют свои полномочия для опротестования заведомо неправосудных приговоров, пока судьи продолжают осуждать «на всякий случай» — ваши слова о «недосягаемости для правосудия» останутся не больше, чем словами.
Если Генпрокуратура не использует предоставленные законом рычаги, её роль в системе сдержек и противовесов становится декоративной. А это уже проблема не конкретного ведомства, а всей правовой системы, которая фактически отказывается защищать граждан от судейского произвола.
Ответ прост:
Либо прокуратура начинает использовать свои полномочия для реального оздоровления судебной системы — вплоть до лишения статуса судей-фальсификаторов, — либо все разговоры о чистке рядов останутся лишь пиар-кампанией, за которой не видно сгнившего фундамента.
Меркачёва написала цикл статей о массовых нарушениях закона и поставила диагноз судебной системе: судить «на всякий случай», то есть с нарушениями закона. Так либо опровергните всё, что она написала, либо примите меры. А пока за решеткой все больше тех, кто не только ни в чем не виноват, но даже в глаза не видел жертву своего «преступления».
В нашей истории уже был сталинский прокурор, который молчаливо закрывал глаза на беззаконие - Вышинский. Мы думали, что эти времена прошли навсегда.
Кто, кроме прокуратуры, может остановить беззаконие в судебной системе?
Ответа пока нет.
__________
Справка: Ева Михайловна Меркачёва: член СПЧ при Президенте РФ, автор ряда книг о праве, преступности и тюрьмах, лауреат премии Правительства РФ в области СМИ, дважды лауреат премии Службы внешней разведки, лауреат высшей юридической премии «Фемида», обозреватель “МК”, кандидат филологических наук.
Ссылки:
https://www.mk.ru/editions/daily/2025/09/17/pedofil-na-vsyakiy-sluchay.html
В 1894 году во Франции капитана Генштаба Альфреда Дрейфуса обвинили в шпионаже в пользу Германии. Этот скандал потряс всю Европу. Улики были липовыми: почерк не его, эксперты путались, а начальник контрразведки и вовсе сфабриковал секретную «папку» с фальшивками. Но суд признал Дрейфуса виновным. Его разжаловали и приговорили к пожизненной каторге на Чёртовом острове.
Почему? Потому что Дрейфус был евреем, а в обществе Франции в то время бушевал антисемитизм. Срочно требовался «козёл отпущения». Правосудие решило: «виновен, и точка».
Даже когда всплыло имя настоящего шпиона - майора Эстергази, было сделано всё, чтобы замять дело. Репутация мундира оказалась важнее судьбы человека. Потребовалось открытое письмо знаменитого писателя Эмиля Золя президенту с громким заголовком «Я обвиняю!» и его заявление, что суд был неправ, а затем годы борьбы творческой и научной общественности, чтобы Дрейфуса оправдали. На это ушло 12 лет.
А теперь перенесёмся в Россию XXI века — в Шаховской районный суд Московской области. Бывшего сотрудника МВД Николая Москалева обвинила бывшая сожительница. Судья Наталья Дзюбенко вынесла обвинительный приговор.
На второй странице этого документа судья признала как установленный факт: в период инкриминируемых событий Москалев находился в служебных командировках. И в этом же самом приговоре утверждается, что он совершал преступления у себя дома.
С точки зрения физики, человек не может быть в двух местах одновременно. Для этого ему необходимо разделиться на двух отдельных людей. Абсурд? Конечно! Но только не для судьи Натальи Дзюбенко, которую это не смутило. Одним росчерком пера она отменила законы физики и здравый смысл, бросив Москалева в застенки на длительный срок. В тексте приговора этот абсурд сохранился и никого не смутил. Алиби Москалева подтверждалось путевыми листами и детализацией звонков, однако запущенная машина правосудия предпочла их проигнорировать. Заодно судья Наталья Дзюбенко провела часть заседаний в отсутствие Москалева.
Почему? Потому что, похоже, так сложилось, и судебному конвейеру в исполнении судьи Дзюбенко удобнее обвинять без доказательств. Как неоднократно отмечала член СПЧ при Президенте РФ Е. Меркачева, по «семейным» статьям о насильственных действиях в России сегодня можно осудить человека фактически на основании одного лишь заявления, без весомых физических улик. А доказательства? Желательно, но необязательно. Машина работает и без них. А учитывая официальную статистику в 0,24% оправдательных приговоров, шансы доказать свою правоту в суде стремятся к нулю.
И Дрейфусу в XIX веке, и Москалеву в XXI, по сути, предъявили одно и то же негласное обвинение: «Вы виновны, потому что мы так решили».
Дрейфус был офицером Генштаба. Москалев — бывший сотрудник МВД. Оба «свои» для государственной системы. Но система поочерёдно сожрала и того, и другого, продемонстрировав, что ведомственные показатели и «непогрешимость» структуры для неё важнее установления истины.
В чём разница между Парижем 1894 года и Шаховской 2021-го? Только в декорациях. Тогда — секретная «папка» подложных документов и поддельный почерк. Сейчас — приговор, где алиби не значит ничего и также поддельные подписи и подложные документы.
Сходство одно: человека изолируют от общества не потому, что его вина доказана, а потому, что правоохранительный конвейер не умеет и не хочет признавать собственные ошибки.
В феврале 2025 года на совещании с судьями президент Владимир Путин напомнил: призвание судьи — «опираясь на право и закон, искать, находить и утверждать справедливость». И добавил, что справедливость судебных решений важна для устойчивости всего государства. Очень правильные слова. Но пока судьи в сложных делах типа «слово против слова» будут продолжать автоматически принимать сторону обвинения, доверие к судебной системе будет неизбежно снижаться. А вместе с ним и та самая устойчивость государства, о которой говорил президент.
Вопрос к Генеральной прокуратуре России остаётся открытым: сколько ещё лет должно пройти и сколько невиновных людей должно оказаться за решёткой, прежде чем судебная система и надзорные органы найдут в себе силы перепроверить факты и исправить очевидное?
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы, как Генеральный прокурор РФ, по закону стоите на страже законности и прав граждан. В деле Москалева приговор содержит абсурдное противоречие: человек признан виновным в том, чего не мог совершить, потому что находился в командировке. Прокуратура это проигнорировала. Когда же ваше ведомство начнёт работать не для отписок, а для справедливости?
Пока ответа нет. Николай Москалев продолжает ждать в колонии. Дрейфус своего ответа ждал 12 лет.
(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)
Подробнее::
«
Представьте картину маслом: судья в мантии, с умным лицом и многозначительным взглядом зачитывает приговор. Вы думаете, он всегда руководствуется только Конституцией, Уголовным кодексом и многотомными разъяснениями Пленума Верховного суда? Как бы не так. У него есть секретное оружие — «внутреннее убеждение». Звучит красиво, правда? Вот только на практике это «убеждение» частенько оказывается обычным феодальным произволом, прикрытым юридической фразеологией.
ЧТО ГОВОРИТ ЗАКОН? СУДЬЯ - НЕ БОГ, ХОТЬ И В МАНТИИ
Начнем с банальности, которая почему-то требует постоянного напоминания: судья не имеет права игнорировать Конституцию и законы. Это не просто чья-то прихоть, а фундаментальный принцип правосудия, закрепленный в статье 120 Конституции РФ: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Обратите внимание: подчиняются закону, а не собственной фантазии.
Более того, Закон РФ «О статусе судей» в статье 3 прямо предписывает: «Судья обязан неукоснительно соблюдать Конституцию Российской Федерации, федеральные конституционные законы и федеральные законы». Слово «неукоснительно» означает: никаких исключений и отступлений.
Тогда откуда берется это загадочное «внутреннее убеждение»? Оно действительно существует и прописано в процессуальных кодексах (статья 17 УПК РФ). Но дьявол, как всегда, в деталях. Внутреннее убеждение — это не индульгенция на беззаконие, а инструмент оценки доказательств. Судья должен посмотреть на все факты, показания, экспертизы и решить: кому верить, а кому нет. Но оценивает он их исходя из закона и материалов дела, а не потому, что «мне так кажется».
В юридической науке это называется судейским усмотрением — правом выбора в рамках, очерченных законом. Если закон предлагает наказание от 5 до 10 лет, судья выбирает конкретный срок. Это усмотрение. А если судья решает, что закон можно проигнорировать, потому что он «устарел» или «несправедлив», — это уже не усмотрение, а произвол.
КОГДА УБЕЖДЕНИЕ СТАНОВИТСЯ ПРОИЗВОЛОМ: ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ МЕДАЛИ
Где же та самая тонкая грань? В УПК есть четкий критерий: решение должно быть законным, обоснованным и мотивированным (статья 7 УПК РФ). Судья обязан объяснить, почему он пришел к тому или иному выводу. Если он пишет в приговоре: «Суд считает...» — и дальше ни единого обоснования, это не убеждение, а профанация.
Другими словами, усмотрение — это результат рефлексии, анализа правовых норм и ценностей, а произвол — просто «хочу так».
ФЕОДАЛЬНОЕ ПРАВОСУДИЕ: ВЗГЛЯД В ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗЕРКАЛО
Чтобы понять, куда мы катимся, достаточно заглянуть в прошлое. Времена феодальной раздробленности на Руси — золотой век произвола под видом правосудия. Местные князья и феодалы вершили суд так, как было выгодно им самим.
Вот цитата из исторических источников: «Местные феодалы стремились сосредоточить в своих руках как можно больше административной и судебной власти. Уголовный процесс проводился ... с добавлением собственного усмотрения и произвола судьи-феодала». Знакомая картина, не правда ли? Собственное усмотрение тогда — собственное усмотрение сейчас.
СОВРЕМЕННЫЙ СУДЬЯ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ФЕОДАЛА, ДОЛЖЕН БЫТЬ ОГРАНИЧЕН:
законом — только теми вариантами, что предусмотрены нормой права;
процедурой — обязанностью мотивировать решение (ст. 307 УПК РФ);
контролем — возможностью обжалования в вышестоящих инстанциях.
ЗАКОН ДЛЯ ЛОХОВ ИЛИ КАК?
Проблема в том, что, если эти ограничители не работают, мы получаем феодализм XXI века — с мантиями вместо шкур, айфонами вместо грамот, но с той же безграничной властью над судьбами людей.
КОГДА ВНУТРЕННЕ УБЕЖДЕНИЕ ПАХНЕТ НАФТАЛИНОМ
Приходится ссылаться на высший авторитет трехсотлетней давности: Что говорил ПЕТР I о правосудии: «Суд иметь нелицемерный, а неправедных судей наказывать отнятием чести и всего имения». А мы до сих пор спорим, можно ли верить «внутреннему убеждению» судьи, который закон ставит ниже личного интереса.
Даже глава государства В.В. Путин еще в 2020 году отмечал, что судьи должны принимать решения на основе закона, а не на основе мнений. А ВОЗ И НЫНЕ ТАМ.
ДАВЛЕНИЕ НА СУДЕЙ И "ТЕЛЕФОННОЕ ПРАВО"
Судьи любят подчеркивать свою независимость. Мол, мы сами по себе, никого не слушаем, только закон. Однако юристы рисуют совсем иную картину. В реальности судья работает в жесткой бюрократической системе с вертикальным подчинением.
Что это значит на практике? Если ему сообщают некое «мнение» авторитетные для него люди по конкретному делу, судья быстро может проникнуться «внутренним убеждением», совпадающим с этим мнением. Особо строптивых ждут проблемы с карьерой и статусом.
Вспомним нашумевшую историю с пермским пранкером Сергеем Давыдовым, который звонил судьям, представляясь замом председателя краевого суда, и просил «отнестись повнимательнее». Самое поразительное — судьи реагировали на звонки без тени удивления. Они даже не проверяли, действительно ли звонит начальство. «Телефонное право» — это не миф, а суровая реальность.
В президентском Совете по правам человека уже давно бьют тревогу: на мнение судей постоянно давят внешние факторы, в том числе руководство.
ЧТО ДЕЛАТЬ? КРАТКИЙ ЛИКБЕЗ ПО ЗАЩИТЕ ОТ СУДЕЙСКОГО ПРОИЗВОЛА
Если судья применяет свое «внутреннее убеждение» в ущерб закону, вот несколько законных аргументов:
статья 15 Конституции РФ — высшая юридическая сила и прямое действие Конституции;
статья 3 Закона «О статусе судей» — обязанность судьи соблюдать Конституцию и законы;
Постановление Пленума Верховного Суда РФ №8 — обязанность судов применять Конституцию непосредственно;
статья 307 УПК РФ — требование мотивировать приговор.
ДЕЛО НИКОЛАЯ МОСКАЛЕВА: АЛИБИ ПРОТИВ "ЧУЙКИ" СУДЬИ
История бывшего сотрудника МВД Николая Москалева — не просто очередной печальный факт статистики, а настоящий камень преткновения для всего понятия правосудия. Это пример того, как предвзятость судьи может сломать человеческую судьбу, прикрываясь термином «внутреннее убеждение».
ЧТО ПРОИЗОШЛО
Бывшая сожительница Москалева, уличенная в мошенничестве, требовала 300 тысяч рублей за «разрыв отношений», а получив отказ оклеветала его, обвинив в тяжком преступлении.
Примечательно, что в момент, когда якобы совершалось преступление, Москалев физически не мог находиться на месте событий. Его алиби подтверждали путевые листы служебных командировок и данные сотовой связи — доказательства, которые следовало тщательно проверить и оценить суду.
ЧТО СДЕЛАЛА СУДЬЯ
Судья Шаховского районного суда Московской области Наталья Дзюбенко вынесла приговор — 14 лет лишения свободы. Она подтвердила алиби, указав на стр. 2 приговора нахождение Москалева в служебных командировках, но вынесла обвинительный приговор, несмотря на собственные выводы.
БОЛЕЕ ТОГО:
1. судья сфальсифицировала часть протоколов судебных заседаний
2. судья использовала подложные доказательства для вынесения обвинительного приговора
3. судья провела ряд судебных заседаний в отсутствие подсудимого.
ЧТО В ИТОГЕ
Судья уже умерла. Но её «убеждение» живёт: Москалев до сих пор в тюрьме. Для критиков этого дела оно стало символом того, как судебная ошибка может жить дольше того, кто ее допустил.
Надо твердо помнить, что судье не дано право отменять презумпцию невиновности, закреплённую в статье 49 Конституции РФ. Пока вина не доказана в установленном порядке — человек невиновен. Но риторический вопрос: наделены ли судьи правом игнорировать эту статью, если им «внутренне убедилось» осудить человека на основании ложного оговора, при отсутствии прямых доказательств? Конституция говорит: нет. А практика порой отвечает: «А я так вижу».
СВЯЗЬ С ОСНОВНОЙ ТЕМОЙ
Этот случай — яркая иллюстрация к разговору о границе между усмотрением и произволом. Если алиби подтверждается документами, а доводы защиты не получают убедительной оценки, у общества возникает закономерный вопрос: зачем тогда нужны процессуальные гарантии?
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
«Внутреннее убеждение» судьи — не тайное знание, а результат работы с фактами и законом. Когда судья прячется за красивой фразой, чтобы прикрыть беззаконие, он превращает правосудие в фарс. А фарс перестаёт быть смешным, когда касается лично тебя.
Когда закон подменяют «убеждением», мы возвращаемся в эпоху, где прав тот, у кого длиннее меч и толще мантия.
Так что в следующий раз, услышав от судьи про «внутреннее убеждение», не спешите проникаться уважением. Смотрите на другое: есть ли в решении закон, логика, доказательства и мотивировка. Потому что одно дело — убеждение, основанное на праве и совести, и совсем другое — убеждение, основанное на звонке «сверху», выгоде или безнаказанности.
В V веке до н.э. на острове Фасос древние греки устроили суд, который сейчас удивил бы любого современника. На скамье подсудимых стояла обычная бронзовая статуя олимпийского атлета Феагена.
У этого атлета при жизни был соперник, которого он не раз побеждал на Олимпийских играх. Его давно терзала жажда мести. После смерти атлета отомстить можно было только его статуе. Каждую ночь обиженный и злопамятный соперник приходил к монументу и в исступлении хлестал его кнутом. Статуя сползала с постамента, сдвигаясь сантиметр за сантиметром. И однажды рухнула на обезумевшего грека, насмерть раздавив его.
Греческие судьи не стали разбираться в деталях. Неодушевлённый предмет убил человека — значит, виновен. Приговор: сбросить статую в море.
Это была правовая дикость древних времен. Но наша современная судебная система порой выглядит ненамного умнее.
В феврале 2025 года Владимир Путин говорил судьям: «Ваша задача — искать и утверждать справедливость. Без неё государство теряет устойчивость». Очень хорошие и правильные слова.
А на деле...
Член СПЧ Ева Меркачёва давно кричит: по «семейным» статьям о насильственных действиях в России сегодня можно осудить любого мужчину на основании одного лишь заявления, без весомых физических улик. А доказательства? Желательно, но необязательно. Судебная машина работает и без них.
Ярчайший пример — дело бывшего сотрудника МВД Николая Москалева.
Судья Шаховского районного суда Наталья Дзюбенко вынесла обвинительный приговор. В одном документе она записала два взаимоисключающих факта: Москалев якобы совершал преступления дома, но в то же время он находился в служебных командировках. Человек не может разорваться пополам — это понимают все, кроме, видимо, судьи Дзюбенко, которая отменила законы физики и здравого смысла.
И это ещё не всё. Подсудимому не дали высказаться по поводу обвинения. В прямое нарушение УПК его лишили слова в прениях. Право на защиту было растоптано.
Москалев сидел в зале суда как немая статуя. Судья Дзюбенко просто закрыла ему рот. Наверное, судить статую ей было удобно. Случайно ли она выбрала эту тактику? Или вдохновлялась примером древних греков? Те судили бронзовую статую. Дзюбенко — живого человека, но как статую. Разница лишь в том, что древние не притворялись, будто дают статуе право на защиту.
Так в чём же разница между статуей олимпийского атлета и Москалевым?
Статую судили по закону того времени — у неё не было права на защиту. Москалев это право имел по Конституции и УПК. Его у него просто нагло отобрали.
В Древней Греции осудили кусок металла, который не мог совершить убийство. В России осудили живого человека, который не мог находиться на месте преступления.
Разница лишь в одном: статую утопили в море, а Москалева бросили в застенки. Логика та же: «Виновен, потому что нам так надо». Доказательства, алиби, здравый смысл — вторичны. Главное — выполнить план.
А что насчёт чувства справедливости?
Никита Михалков сказал: «Чувство справедливости — историческая основа русского народа». С ним солидарен и Президент, который не раз подчёркивал, что справедливость — краеугольный камень правосудия.
Очень правильные слова.
А теперь посмотрим, как они работают в Шаховском суде. Судья Дзюбенко, очевидно, не слышала этих речей. Или слышала, но решила, что они не для неё. Она вынесла приговор человеку, которого не было на месте преступления, и лишила его права на защиту. Президент говорит о справедливости — Дзюбенко штампует беззаконие. Михалков — об исторической основе — Дзюбенко эту основу попирает.
Где здесь «основа морали и сознания»? Её нет. Есть логика древнего абсурда: раз обвинили — значит, виновен. Раз надо посадить — посадим. А если алиби противоречит — проигнорируем.
Но у этой истории есть продолжение.
Греки вскоре осознали несправедливость приговора. Статую выловили из моря и вернули на постамент. Ошибка была признана. Справедливость восторжествовала.
А теперь — Шаховской суд. Здесь судили живого человека, но как статую: безгласного, без права на защиту. Его алиби проигнорировали. Так где же справедливость?
Греки признали ошибку. А когда признают её судьи и прокуроры, покрывавшие этот беспредел? Когда реабилитируют Москалева? Когда выпустят на свободу?
Обращение к Генеральному прокурору Гуцану Александру Владимировичу
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы — Генеральный прокурор. По закону вы должны стоять на страже законности. В деле Москалева приговор абсурден: человек в суде находился как немой и осуждён за то, чего не мог совершить. Прокуратура это проигнорировала. Судья Дзюбенко — тоже. Вам это известно?
Мы надеемся, что вы верите в справедливое правосудие и что в ваших силах сделать всё, чтобы беззаконие не торжествовало. Человек рождён для дней прекрасных, а не для застенков по решению несправедливых судей.
Когда судьи начнут служить закону, а не обвинению? Когда невиновных перестанут сажать по сфабрикованным делам? Когда правосудие перестанет быть позорным фарсом?
Пока ответа нет. С каждым таким приговором доверие к судебной системе падает. Рано или поздно оно рухнет. Как та самая бронзовая статуя.
Подробнее по ссылке:
https://dzen.ru/a/aM2gDspaynMg_Ccq?share_to=link
Неужели заседания Шаховского районного суда Московской области можно было проводить, прилетая ночным рейсом на метле?
В 1692 году в американском Салеме несколько девочек-подростков начали корчиться, кричать и жаловаться, что их мучают и щипают невидимые духи. Местный лекарь решил: колдовство.
Девочек спросили, кто виноват. Они назвали трёх женщин — служанку, нищую и пожилую прихожанку.
Этого оказалось достаточно.
Судьи не стали утруждать себя поиском доказательств. Доказательствами стали крики, истерики и обвинения девочек. Под давлением следствия служанка начала называть других «ведьм».
Салемская «охота на ведьм» унесла 19 жизней — людей повесили. Ещё одного человека забросали камнями. Сотни были брошены в тюрьмы.
Потом выяснилось, что с ведьмами вышла небольшая судебная накладка.
Через 5 лет судьи извинились. Через 10 лет начали отменять приговоры. Через 19 лет семьям выплатили компенсации. Последнюю осуждённую официально оправдали через 329 лет.
Медленно. Но дошло.
Прошло больше трёх столетий.
Казалось бы, теперь существуют УПК, адвокаты, экспертизы, биллинг мобильных телефонов, документы, путевые листы и прочие достижения цивилизации.
Но иногда создаётся впечатление, что для обвинительного приговора всё это совершенно необязательно.
Член Совета по правам человека Ева Меркачёва давно говорит о проблеме дел о насильственных преступлениях по семейным статьям, где человека фактически можно отправить под суд на основании одного заявления без доказательств.
Яркий пример — дело бывшего сотрудника МВД Николая Москалева.
Его обвинила бывшая сожительница, желая отомстить за разрыв отношений. Обвинительный приговор вынесла судья Шаховского районного суда Московской области Наталья Дзюбенко.
И вот здесь начинается почти салемская колдовская мистика.
Согласно приговору, Москалев совершал преступления у себя дома.
Но в те же периоды он находился в служебных командировках за тысячи километров.
Алиби подтверждали путевые листы и детализация телефонных соединений.
То есть перед судом возникла задача, доступная даже не юристу, а ученику начальной школы:
может ли один человек одновременно находиться в двух местах?
Наука и здравый смысл отвечают: нет.
А российское правосудие, судя по этому приговору, осторожно оставляет пространство для дискуссии.
Три версии судебной физики.
Попробуем разобраться.
Версия первая: судья Дзюбенко верит в колдовство.
В Средние века считалось, что ведьмы способны мгновенно преодолевать огромные расстояния и даже находиться одновременно в разных местах.
Если применить эту концепцию к делу Москалева, всё действительно сходится.
Физически он в командировке за тысячи километров.
Но некая его астральная версия в это же время совершает преступление дома.
Разве УПК это допускает?
Версия вторая:у судьи Дзюбенко своя квантовая юриспруденция.
Возможно, она ушла далеко вперёд мировой науки.
Пока физики спорят о квантовых состояниях частиц, судья Шаховского районного суда фактически решила более амбициозную задачу: поместила одного человека одновременно в командировку и на место преступления.
Нобелевский комитет, вероятно, просто ещё не ознакомился с приговором.
Версия третья: судья Дзюбенко находилась в изменённом состоянии сознания. Это медицинский факт: человек, который не видит очевидных противоречий и принимает решения, противоречащие логике, может страдать от серьёзного психического расстройства, при котором нарушается восприятие реальности. Человек верит в то, чего не может быть.
И тогда возникает вопрос: может ли судья, которая не отличает реальность от фантазии, вершить правосудие? Может ли она решать судьбы людей, если её собственное сознание не справляется с очевидными фактами?
Версия четвертая — самая прозаическая.
Объективные доказательства просто не получили той оценки, которой заслуживали.
И вот эта версия уже совсем не смешная.
Потому что если документы подтверждают нахождение человека за тысячи километров от места предполагаемого преступления, суд обязан объяснить, почему эти документы не опровергают обвинение.
Не фразой «суд относится критически».
Не ссылкой на «совокупность доказательств».
А человеческим языком:
как именно Москалев оказался одновременно там и здесь?
Если документы ложные — докажите, что они ложные.
Если настоящие — объясните обвинительный приговор.
Идеальный образец судебного абсурда
А судья Дзюбенко? Она вынесла приговор человеку, который физически не мог совершить преступление. Она признала его алиби и одновременно записала, что он был на месте преступления. Она поверила в то, что человек может разорваться пополам — то есть, по сути, в колдовство.
Так кто же настоящая ведьма?
Та, кого ложно обвинили 300 лет назад? Или та, кто, веря в колдовство, отправила невиновного в колонию?
Судья Наталья Дзюбенко умудрилась собрать в одном приговоре всё, что только можно нарушить. Это была не просто ошибка. Это апофеоз искажения правосудия. Это когда суд превращается в машину для вынесения приговоров, а не в орган поиска истины. Дзюбенко не просто нарушила закон. В деле Москалева она создала образец того, как судья не должна работать никогда.
В Салеме ведьм вешали. А теперь они судят в России.
В деле Москалева одним алиби вопросы не заканчиваются.
Есть два акта медицинского освидетельствования.
Есть вопросы к соблюдению права на защиту.
Есть очевидные противоречия между объективными данными и обвинительной версией.
Но судебная машина благополучно проехала дальше.
Получается удивительная конструкция.
Есть доказательство защиты? Не мешайте движению.
Есть документ? Положите в дело.
Есть противоречие? Запишите на соседней странице.
Есть здравый смысл?
Он участником уголовного процесса не является.
Именно поэтому дело Москалева интересно уже не только как судьба одного человека.
Оно ставит гораздо более неприятный вопрос.
Если документы, подтверждающие алиби, не способны изменить обвинительный приговор — зачем вообще человеку доказывать свою невиновность?
Зачем тогда биллинг?
Зачем путевые листы?
Зачем медицинские документы?
Зачем адвокат?
Можно значительно упростить процесс.
Есть заявление — есть приговор.
Салем, собственно, примерно так и работал.
Там судьи верили в колдовство — и отправляли людей на виселицу. Вместо судебной экспертизы были дёргающиеся девочки-подростки, показывающие пальцем на соседей. В Шаховском суде судья Дзюбенко, по сути, сделала то же самое — только с поправкой на УПК, который она, впрочем, тоже не сочла нужным соблюдать.
Хотелось бы увидеть процессуальную разницу между работой фанатичных салемских судей и судьей Натальей Дзюбенко. Но её не найти.
В 2025 году Владимир Путин говорил судьям: «Ваша задача — искать и утверждать справедливость. Без неё государство теряет устойчивость».
Очень хорошая формула для правосудия. А на деле — судья Дзюбенко штампует беззаконие. Судья не искала истину. Она искала жертву, чтобы закрыть папочку.
Справедливость приходится именно искать.
Она не лежит заранее в обвинительном заключении.
Суд существует не для того, чтобы аккуратно переписать версию обвинения на гербовую бумагу.
Он должен проверять.
Сомневаться.
Сопоставлять.
Задавать неприятные вопросы.
И главное — отвечать на них в приговоре.
Кто же в этой истории настоящая ведьма?
Салемские судьи в конце концов признали свою ошибку.
Да, но слишком поздно.
Людей уже казнили, семьи разрушили, жизни сломали.
Но даже общество того времени, погруженное во тьму религиозного фанатизма, хотя бы нашло в себе силы сказать:
мы были неправы.
Признание судебной ошибки — не слабость государства.
Наоборот.
Слабость начинается тогда, когда судебный акт становится священной табличкой только потому, что однажды кто-то поставил под ним подпись.
Судья тоже человек.
Прокурор тоже человек.
Следователь тоже человек.
Все могут ошибаться.
Но именно поэтому существуют апелляция, кассация, прокуратура и судебный надзор.
Не для того, чтобы объяснять обществу, почему уже вынесенный приговор непременно прекрасен.
А для того, чтобы исправлять ошибки.
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы — Генеральный прокурор РФ.
Поэтому к вам очень простой вопрос.
Не политический.
Не философский.
Даже не юридически сложный.
Где находился Николай Москалев в даты, когда ему вменяется совершение преступлений?
Возьмите путевые листы.
Возьмите детализацию телефонных соединений.
Возьмите материалы командировок.
Возьмите даты и время предполагаемых преступлений.
И положите рядом.
Если Москалев действительно мог находиться на месте преступления — покажите, какими доказательствами это подтверждается.
Если физически не мог — государство обязано исправить ошибку.
Для этого не нужна судебная реформа.
Не нужно менять Конституцию.
Не нужно создавать новую комиссию и проводить круглый стол.
Нужно просто открыть уголовное дело и посмотреть документы.
Именно так государство может доказать, что закон в России всё-таки сильнее ведомственной солидарности и нежелания признавать ошибки.
Потому что цена такой ошибки — не замечание в судебной статистике.
Это годы человеческой жизни.
Салемским судьям потребовались годы, чтобы признать очевидное.
Последнюю жертву салемской охоты официально оправдали через 329 лет.
Очень хотелось бы надеяться, что современное российское правосудие работает немного быстрее.
В XVII веке считали, что человек может летать на метле.
В XXI веке, хочется верить, достаточно путевого листа.
Иначе возникает совсем неудобный вопрос: кто в этой истории действительно верит в колдовство и полеты на метле? Ну, судья Дзюбенко уже понятно. Не зря она вынесла приговор в полночь — любимое время ведьм для шабаша на Лысой горе. А вот верят ли в колдовство прокуроры и готовы ли они бороться за соблюдение законности, преодолевая доводы судьи о колдовских раздвоениях в пространстве? Иначе они сами становятся соучастниками беззакония.
(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)
Подробнее:
В русском языке издавна есть выражение — «Шемякин суд», это когда правосудие выносит приговор, который любой нормальный человек назовёт абсурдным. Когда судья не ищет истину, а преследует свои цели. Когда закон — лишь ширма для произвола.
Судья Шемяка в 16 веке вершил правосудие так, что его имя стало нарицательным. Он решал дела по принципу «лишь бы посадить». Его приговоры были нелепы, но он выносил их с важным видом, потому что знал: его слово — последнее. Шемяка никому не присягал. Он не клялся в верности закону, не обещал быть беспристрастным, не говорил о совести. Он просто вершил свой «суд», потому что мог. Никаких обязательств — никаких ограничений.
Судья Наталья Дзюбенко приносила присягу иначе. В торжественной обстановке, перед Государственным флагом РФ, она произносила слова:
«Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть».
Эти слова — не ритуал. Это юридическое обязательство. Нарушение присяги — основание для дисциплинарной ответственности и даже для прекращения полномочий.
И что же мы видим в деле Москалева? Дзюбенко нарушила всё, что только можно:
Так в чём разница между Шемякой и Дзюбенко? Шемяка хотя бы не притворялся. Он не давал клятв, которые потом нарушал. Дзюбенко дала клятву — и тут же растоптала.
Шемяка стал символом суда, где правда не нужна. Дзюбенко тоже может стать символом. Только её «правовой подвиг» не останется в сатирической повести. Он останется в жизни человека, который сидит в колонии за то, чего не совершал.
Прошло четыре века. Появились УПК, Конституция, права человека. Прогресс? Вряд ли.
В Шаховском районном суде Дзюбенко вынесла приговор Москалеву. И этот приговор — точная копия логики Шемяки. Только вместо кафтана — мантия. Вместо берестяных грамот — путевые листы и детализация звонков. А суть та же.
Москалев находился в командировках — документально подтверждённых. Он физически не мог быть на месте преступления. Это факт. Дзюбенко его проигнорировала. И в том же приговоре написала, что Москалев якобы совершал преступления у себя дома. Два взаимоисключающих утверждения в одном документе.
Человек не может разорваться пополам и быть в двух отдаленных местах одновременно. Это понимают все, кроме судьи Дзюбенко.
Шемяка тоже игнорировал факты. Ему было удобнее выносить приговор. Дзюбенко пошла дальше — лишила подсудимого права на защиту. Не дала слова в прениях. Прямое нарушение УПК.
Если ты попал в суд, шанс выйти чистым практически равен нулю. Как в суде Шемяки, так и в суде Дзюбенко.
У Шемяки время прошло. Он остался символом. А наследие Дзюбенко до сих пор живёт. Приговор не отменён. Москалев сидит в колонии. Дзюбенко уже нет в живых, но ошибка осталась.
Обращение к Генеральному прокурору РФ
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы — Генеральный прокурор. В деле Москалева приговор абсурден.
Прокуратура молчала. Судья Дзюбенко — тоже. Вам это известно?
Может ли Генеральный прокурор молчаливо наблюдать, как вершится беззаконие? Или молчание — тоже ответ?
Шемяка остался в истории как символ неправосудия. Дзюбенко рискует стать его последовательницей, если вы не вмешаетесь.
Когда приговор отменят? Когда невиновного выпустят?
Пока ответа нет. Доверие к правосудию падает. И если ничего не изменится — оно будет утрачено окончательно. Как вера в справедливость у осуждённых, которых судил Шемяка. Только тогда это был исторический абсурд. А теперь — наша реальность.
(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)
Подробнее:
В 1937 году человека могли посадить по доносу любого завистника. Следствие — несколько дней. Судья, он же следователь, он же обвинитель, выносил приговор за час. «Виновен — расстрелять». Доказательств не требовалось.
Сегодня декорации изменились. Вместо тройки НКВД — судья в мантии. Но принцип прежний: виновен, пока не докажешь обратное. Доказать невозможно.
Тогда был государственный заказ на «врагов народа». Сейчас — на обвиняемых по «семейным» статьям о насильственных действиях против несовершеннолетних. И механизм тот же. Судье достаточно заявления. Невиновен? Неважно. Главное — показать, что суд «на страже».
Но суд не должен работать по общественному заказу. Конституция гарантирует презумпцию невиновности. УПК требует проверять алиби. Если судья выносит приговор, руководствуясь не законом, а «общественным запросом» — это уже не правосудие. Это инструмент подавления, как в 1937 году.
Разница лишь в том, кто теперь «стучит». Раньше соседи и коллеги строчили доносы на «врагов народа», сводя личные счёты. Сегодня роль «стукачей» часто исполняют мстительные женщины — жёны, сожительницы, любовницы. Им нужно имущество, месть, устранение бывшего. И они действуют под флагом защиты детей. Механизм тот же, вывеска другая.
Но ведь мы уже проходили этот путь. И думали, что навсегда.
Вспомним «Дело военных» 1937 года. Тогда по сфабрикованному обвинению в шпионаже и измене Родине были арестованы и расстреляны маршал Тухачевский и другие высшие командиры Красной Армии. Следствие было скорым. Приговор — предрешён. Доказательства — липовые, выбитые под пытками. А оправдание у тех, кто это творил, было одно: «Лес рубят — щепки летят. Надо защищать страну. Кто-то пострадал напрасно? Что же, это на благо страны».
Спустя два десятилетия, в хрущёвскую «оттепель», всех их реабилитировали. Общество вздохнуло с облегчением. Мы поверили, что сталинские репрессии никогда не вернутся. Что человеческая жизнь больше никогда не будет разменной монетой. Что суд будет по закону, а не по доносу.
И что же сегодня?
Сегодня судьи вроде Дзюбенко снова отправляют людей в заточение на долгие годы «на всякий случай» — без доказательств вины, при наличии алиби. Презумпция невиновности игнорируется. Мужчину можно посадить по одному заявлению — как тогда по доносу.
Судья, игнорирующая неопровержимые доказательства и выносящая приговор «на всякий случай», подменяет правосудие расправой. Это больше похоже на самосуд.
Возьмём реальный пример. Бывшего сотрудника МВД Николая Москалева обвинила бывшая сожительница. Судья Шаховского районного суда Наталья Дзюбенко вынесла обвинительный приговор. При этом в приговоре она признала как установленный факт, что Москалев находился в служебных командировках. И в этом же приговоре — что он совершал преступления у себя дома. Человек не может быть одновременно в двух местах. Судью это не смутило.
Это не единичная ошибка, а системный порок. Как отмечает член президентского СПЧ Е. Меркачева, по «семейным» статьям о насильственных действиях против несовершеннолетних в России можно осудить человека фактически на основании одного заявления. А доказательства? Желательно, но необязательно. Суды штампуют сомнительные приговоры по таким делам. А учитывая официальную статистику в 0,24% оправдательных приговоров, шансы доказать свою правоту стремятся к нулю.
А судьи, похоже, крепко держится за свою привычку безнаказанно и бесконтрольно штамповать обвинительные приговоры невиновным.
Сталинские «тройки» выносили приговоры без права обжалования. Современные суды дают право обжалования, но апелляция и кассация, как правило, просто переписывают обвинительный приговор. В деле Москалева апелляция проигнорировала алиби, подтверждённое путевыми листами. Кассация — тоже. Судья Дзюбенко проводила заседания без подсудимого, фальсифицировала протоколы, а вышестоящие суды закрыли на это глаза.
В чём разница между сталинским «врагом народа» и сегодняшним обвиняемым? Тогда — расстрел. Сейчас — колония. Но механизм один: Николай Москалев стал преступником не потому, что совершил преступление, а потому, что на него написала заявление женщина, которая, по данным следствия, разыскивалась в Ставрополе за экономические преступления, то есть мошенница. Судья ей поверила.
В феврале 2025 года президент Путин напомнил судьям: их призвание — «опираясь на право и закон, искать, находить и утверждать справедливость». И добавил, что справедливость судебных решений важна для устойчивости государства.
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Достаточно ли делает прокуратура для выполнения наказа президента о важности сохранения устойчивости государства и для того, чтобы репрессии по подобию сталинских не возвращались?
Мы думали, что навсегда освободились от ужасов сталинских репрессий. Но эта волна под предлогом борьбы с насильственными преступлениями снова отбросила нас в те времена, когда надо дрожать от мысли, что за тобой придут. Тогда система уничтожала «врагов народа» — по доносам, без доказательств. Сегодня она уничтожает невиновных мужчин — по заявлениям. Разница только в названии ярлыка. Страх тот же. Бесправие то же. С таким подходом вы рискуете остаться в памяти, как сталинский прокурор, молчаливо наблюдавший за беззаконием. Как Вышинский.
Хочется, чтобы слова Дзержинского: «Отсутствие у вас судимости — это не ваша заслуга, а наша недоработка» — остались зловещей шуткой, а не жестокой реальностью.
(Все приведённые факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)
Подробнее:
Комментарии