Миф о «безрисковом» золоте

Антрополог разбирает, как колониальная история, а также расовая и классовая иерархия формируют то, кому сегодня позволено желать и накапливать золото.

В июле 2018 года мы с моим женихом отправились в Мармато, шахтёрский городок в Колумбии, чтобы изготовить обручальные кольца. На золотоизвлекательной фабрике мы купили ведро кончо – отходов, оставшихся с одной из десятков неофициальных золотых шахт города. Мы просеяли драгоценную минеральную пыль через воду с помощью батеи (деревянного ковша), а затем отнесли её в расположенную неподалёку мастерскую, которой руководил Хавьер (псевдоним), один из немногих ювелиров Мармато. Он научил нас превращать тусклую серую пыль в два сверкающих золотых украшения, символизирующих наш союз и любовь.

Как бы романтично это ни звучало, ювелирная мастерская, как и соседние шахты, разваливалась. Мармато, расположенный на вершине горы, полной золота, напоминал место из антиутопического романа. Уставшие рабочие, штампующие золото для массового экспорта за границу, пробирались сквозь груды камней, открытый огонь и загрязнённую воду – свидетельство того, как веками горнодобывающая промышленность наносила вред окружающей среде . Мастерская, где Хавьер помогал нам создавать кольца, казалась совершенно неуместной в городе, где люди добывали золото только для того, чтобы наблюдать, как оно уходит из их рук.

Чтобы легально добывать золото в Колумбии, мелким старателям требуется разрешение, выданное мэрией. У большинства старателей в Мармато такого разрешения нет, как и у меня и моего жениха. И это ещё больше мотивировало нас быть там. В месте, где золото добывалось для других — не для нас и уж точно не для старателей, — невольно задаёшься вопросом: куда всё это девается?

Как колумбийский антрополог, я давно интересуюсь человеческим честолюбием, питающим золотую лихорадку, которая принесла столько разрушений моей стране. В годы, предшествовавшие нашему браку, мы с моим партнёром, тоже колумбийским антропологом, исследовали бум горнодобывающей промышленности в Мармато, вызванный резким ростом цен на золото после финансового кризиса 2008 года. Однако вскоре я понял, что если хочу понять золото и его влияние, мне следует обратить внимание на тех, кто за пределами Мармато требовал это золото тоннами и всё больше взвинчивал его цену. Это побудило меня исследовать цепочку создания стоимости золота и механизмы работы мирового финансового рынка золота.

На финансовых рынках золото ценится как « актив-убежище ». Управляющие пенсионными фондами, хедж-фондами, а также коммерческими и центральными банками хвалят золотые слитки как «безрисковый» актив, позволяющий хеджировать риски своих инвестиционных портфелей и сохранять богатство во времена экономического кризиса. Но золото не является безрисковым; на самом деле, оно создаёт риски для расово-обусловленных рабочих и более широких сообществ, подвергающихся интенсивной добыче ресурсов, необходимой для поддержания золотого рынка.

Другими словами, миф о золоте как о «безрисковом» активе имеет смысл только в рамках расовых, классовых и географических иерархий, которые восхваляют стремление богатых накапливать золото, одновременно осуждая стремление старателей его добывать.

РОСТ «ОТВЕТСТВЕННОГО» И «ГРЯЗНОГО» ЗОЛОТА

Миф о золоте как о безрисковом финансовом активе подкрепляется несколькими факторами, включая его соответствие определённым международным стандартам и сертификации. Чтобы золотой слиток мог торговаться на мировом золотом финансовом рынке, он должен быть произведён аффинажным заводом, входящим в так называемый список «хорошей поставки» (GDL). 66 аффинажных заводов, входящих в этот список, сертифицированы Лондонской ассоциацией рынка драгоценных металлов (LBMA) – мировым органом по регулированию рынка золота. Швейцария доминирует на рынке аффинажа золота, ежегодно перерабатывая около двух третей мирового объёма золота.

До недавнего времени аффинажеры в первую очередь заботились о гарантии физической чистоты золотых слитков. Однако ситуация начала меняться примерно в 2010 году, когда неправительственные организации, активистские группы и журналистские расследования показали, что золотодобывающая промышленность способствует вооружённым конфликтам и разрушению окружающей среды. В связи с этим Организация экономического сотрудничества и развития разработала руководство, поощряющее ответственные закупки из «зон, затронутых конфликтами и подверженных высокому риску».

В ответ на эти скандалы в 2012 году LBMA опубликовала набор обязательных руководящих принципов по « ответственному золоту ». Аффинажники GDL, торгующие на мировом рынке, теперь должны проводить процедуру комплексной проверки для выявления своих поставщиков в странах-производителях золота и связанных с ними рисков в цепочке поставок, таких как финансирование конфликтов или нарушения прав человека. Золото, которое они аффинируют, должно быть преобразовано в стандартизированные 400-унциевые слитки, которые, как утверждается, соответствуют как физическим, так и этическим требованиям LBMA, регулирующих органов Европейского союза и США , а также ответственных инвесторов. В 2016 году Рут Кроуэлл, генеральный директор LBMA, резюмировала это изменение точки зрения : «Оно [золото] должно быть не только золотом, но и ответственным».

Рынок золота создал реальность, которую он теперь считает грязной.

Идея ответственного снабжения золотом обещала снизить негативное воздействие торговли золотом в горнодобывающих регионах. Однако на практике отраслевые стандарты перекладывали ответственность на местные сообщества, представляя их «факторами риска» для цепочки поставок и неформально маркируя неотслеживаемое золото как источник «загрязнения». В результате всё золото, добываемое кустарным и мелкомасштабным способом (ASM), изначально классифицировалось как «высокорискованное», что привело к его стигматизации международной прессой и активистскими группами как « грязного золота » .

В последнее время лидеры золотодобывающей отрасли осознали, что ограниченное взаимодействие с сектором ASM, а не полное его исключение, может быть полезным. Некоторые организации сейчас пытаются устранить неравенство в цепочке создания стоимости золота, разрабатывая новые этические стандарты, охватывающие мелких старателей, например, Fairmined Standard . Однако некоторые относятся к этим усилиям скептически. Один из моих собеседников рассказал, что подобные инициативы охватывают на рынке лишь «лучших из лучших» производителей золота ASM, по-прежнему оставляя без внимания многие малообеспеченные сообщества.

РАСА, КОЛОНИАЛИЗМ И ЗОЛОТО

Инициативы по ответственному отбору золота направлены на «очищение» репутации отрасли. Но в итоге они привели к дальнейшей маргинализации целых регионов ASM, которые, как утверждается, характеризуются «слабым или отсутствующим государственным управлением», «широко распространенным насилием» или «нестабильностью». Тем временем крупные транснациональные компании, инвесторы и банки продолжают получать наибольшую выгоду от чистой стоимости золота.

В результате моего глубокого исследования глобальной цепочки создания стоимости золота я пришел к выводу, что такое восприятие золота как «ответственного» или «грязного» является результатом расовой иерархии с долгой историей.

В Южной Америке аборигены-индейцы начали добывать золото ещё в доколониальную эпоху, около 4000 лет назад. Они часто использовали драгоценный металл в ритуалах в качестве могущественных подношений своим божествам для поддержания равновесия мира и изготавливали стандартные личные украшения, такие как кольца для носа, серьги и нагрудники, в специализированных ювелирных мастерских.

Однако во время европейского завоевания Америки, начавшегося в XV веке, золото стало зримым символом амбиций личности. Колонизаторы построили целую горнодобывающую компанию, существовавшую за счёт эксплуатации коренных народов и порабощённых африканцев.

Как утверждал археолог Карл Лангебек , не золото развратило людей, а колонизаторы, которые развратили золото, начав использовать его для накопления капитала. Этот ограниченный подход, рассматривающий золото исключительно как экономический актив и определяющий, кому позволено желать его, а кому нет, основывался на расистских колониальных иерархиях, обесценивавших определённые сообщества и места.

Эта динамика продолжает определять развитие золотодобывающей промышленности и сегодня. Большинство шахтёров Мармато — потомки коренных народов и рабов-африканцев, связанных контрактами на добычу полезных ископаемых в колониальную эпоху. Большинство из них — мелкие предприниматели и мигранты из других регионов Колумбии или соседних стран, чьи средства к существованию зависят от золота.

УСИЛЕНИЕ НЕРАВЕНСТВА

Усилия золотодобывающей промышленности и правительств по поддержанию статуса металла как «безрискового» актива лишь усугубили опасности, с которыми сталкиваются те, кто рискует своей жизнью, добывая его.

Золото – мягкий и неразрушимый металл, который можно плавить и смешивать бесконечно, не теряя при этом своей ценности. В таких шахтёрских городах, как Мармато, границы между неформальными, нелегальными и легальными формами добычи и продажи золота часто размыты, что делает прослеживаемость (определение точного происхождения определённого количества золота) практически утопической задачей.

Антрополог Джеймс Х. Смит в своей этнографической работе о горнодобывающей промышленности Восточной Демократической Республики Конго сравнивает прослеживаемость с «церковью», которая осуществляет моральный авторитет, «исключая тех, кто считается нечистым». Другими словами, золото можно «очистить» от сложной социальной реальности его добычи, только систематически исключая людей и места, которые не соответствуют представлениям золотодобывающей промышленности о себе как о морально чистых.

За исключением немногих ювелирных изделий, которые Хавьер изготавливает в своей мастерской, большая часть золота, добываемого в Мармато, контрабандой вывозится в крупные города, такие как Кали или Медельин, где его смешивают с золотом из других регионов Колумбии, формируя небольшие слитки. До внедрения стандартов ответственного отбора поставщиков эти слитки в основном экспортировались на аффинажных заводах GDL в Швейцарии и США. Но теперь законное золото ASM (часто смешанное в одном слитке с золотом, добытым преступными группировками) «обходит» аффинажные заводы, не относящиеся к GDL, в Объединённых Арабских Эмиратах.

Там оно перерабатывается и превращается в «переработанное золото», которое отправляется на аффинажёры GDL, которые продают его банкам и люксовым брендам в странах Глобального Севера. Благодаря этому окольному процессу потенциально «грязное золото» превращается в «чистый» финансовый актив, удовлетворяющий потребность инвесторов в стабильном, прочном и безопасном металле.

Политика и инициативы, разработанные для контроля за неконтролируемой добычей золота, как правило, узко сосредоточены на контроле над шахтерами, которые чаще всего являются выходцами из бедных регионов мира. Многие представители золотодобывающей промышленности, с которыми я встречался в ходе своего исследования, утверждали, что эти усилия могут стать эффективными инструментами экономического развития для горнодобывающих сообществ. Эти аргументы часто носили патерналистский характер и основывались на предположениях о том, что шахтеры изначально безответственны и нуждаются в «поддержке» для участия в мировой экономике. В ходе моего исследования я наблюдал, как эти патерналистские идеи часто подкреплялись визуальными образами в отраслевых отчётах и ​​PR-материалах, где темнокожие шахтёры изображались с испачканными руками и одеждой, а финансисты, в основном светлокожие, – в чистой одежде и окружении.

В конечном счёте, неравенство носит системный характер, а не вина горняков. Если богатые инвесторы и потребители продолжат требовать золото тоннами, его продолжат добывать тоннами, что приведёт к разрушительным последствиям для местных сообществ.

ОСПАРИВАНИЕ ЗОЛОТА (НРАВСТВЕННОГО) ОЧИЩЕНИЯ

Когда мы с мужем делали кольца, нам не разрешалось добывать золото, которое мы использовали, или даже покупать его напрямую у шахтёров Мармато. Вместо этого, чтобы быть «этичными» потребителями, мы должны были купить кольца в ювелирном магазине, где золото должно было быть получено с сертифицированного GDL аффинажного завода, который вполне мог получить его как «переработанное» с аффинажного завода в Объединённых Арабских Эмиратах.

Семь лет спустя мировая цена на золото выросла почти втрое. В сентябре 2025 года она достигла рекордного максимума в 3526 долларов США за унцию по сравнению с 1200 долларами США в 2018 году. Золотая лихорадка стала реальностью.

Если Мармато был таким дистопическим местом в 2018 году, представьте, какова ситуация на крупнейших мировых месторождениях золота прямо сейчас, не говоря уже о разрушениях, с которыми сталкиваются экологически критические регионы, такие как тропические леса Амазонки . Чтобы идти в ногу с мировым спросом на слитки, я видел, как горняки ASM перешли от традиционных способов добычи, таких как использование батеа и древних растений для отделения золота от других металлов, к использованию драг, экскаваторов и токсичных химикатов, таких как ртуть или цианид. Добыча золота приводит к вырубке лесов, превращая леса в загрязненные пруды, и загрязняет реки ртутью. Попадая в окружающую среду, ртуть может нанести серьезный неврологический вред как людям, так и диким животным.

Другими словами, рынок золота создал реальность, которую он теперь считает грязной.

Один из способов противодействовать и изменить эти системы, легитимирующие такой безудержный спрос на золото и обесценивающие золотодобывающие сообщества и окружающую среду, — это поставить под сомнение господствующее понимание золота как финансового вложения. Такой образ мышления не только поддерживает колониальные представления о том, кто может желать золота, а кто нет, но и ограничивает разнообразные и творческие способы, которыми люди издавна взаимодействовали с этим драгоценным металлом.

Сегодня, глядя на своё обручальное кольцо, незаконно выкованное в Мармато, я отказываюсь рассматривать его как «актив». Вместо этого я вспоминаю, что человеческие связи с золотом существовали задолго до того, как их поглотил мировой финансовый рынок, — и они сохраняются и по сей день в таких местах, как мастерская Хавьера.

Источник: www.sapiens.org

Жизель Фигероа де ла Осса