Марк Солонин.Техникум.Ракетостроение.Часть 3.

Этот пост - попытка вкатиться на этот сайт, и просто для тех, кому то, откуда мы сбежали не по душе. На том сайте тоже есть, просто для тех, кто там на меня подписан. Не буду же я их бросать. 

Поговорим о современном и о прошлом.

Сегодня у нас на столе вентилятор, который может так же работать мясорубкой для пальцев, если не соблюдать технику безопасности.

Меня всегда поражала сложность и даже некоторая избыточность дизайна старых вещей. Этот аппарат выпущен в 57 году, и раньше я думал что в 50х уже началось упрощение и эпоха брутализма в дизайне. При чём оригинала дизайна или информации о таком вентиляторе я в интернете не нашёл. Есть другие ВН-3, а вот точно такого не видел.

Вентилятор полностью металлический, включая лопасти. Краска кракелюр с завода, и прекрасно сохранилась. А завершает это дело тряпичный провод.

Кстати, отверстие в защите нужно чтобы запустить двигатель "от руки", если он не запустился сам, всё-таки никаких пусковых конденсаторов и схем управления тут нет. Просто бесколлекторный двигатель на сетевой частоте.

  Оплётку провода пришлось вычищать от высохшей и потрескавшейся резины и протягивать туда новые жилы. А вот резиновые ножки на основании сохранились отменно, хотя и имеют некоторые трещинки. Так же. обратите внимание, присутствует возможность закрепления на стене.

Сам вентилятор работает на все деньги, хоть и шумит из-за агрессивного угла наклона лопастей.  

Вилка скорее всего не оригинальная, так как обычно ВН-3 в интернете находятся с карболовыми вилками. Возможно потом я заменю на что-то более период-корректное.

 Ну и бонус - телефон VEF примерно той же эры.
Спасибо за внимание... Буду рад комментариям, очень интересен отклик от аудитории.

Alfa Romeo 308C, 1938 год. Прямая трехлитровая восьмерка с нагнетателем. Мне как фанату Формулы 1 непривычно видеть, что турбокомпрессор смонтирован на моторе объемом больше 1,5 литра, и что его объем в принципе более 2,5 литра (но такой мотор по первому регламенту Ф1 в любом случае был бы атмосферным).

То были предвоенные гонки с еще более свободным регламентом, чем Ф1 в 1950-м. Никто не мешал соревноваться гаражным мастерам и автокорпорациям, несмотря на то, что последние обычно создавали минутные отрывы от первых, и после финиша призеров приходилось ждать еще полчаса, пока доедут остальные.

Формула 1 знает точную перегрузку, которую испытывает пилот, не только благодаря датчикам на болиде, но и датчикам непосредственно в самом пилоте.

Оказалось, что их наушники, помимо того, что выполняют функцию беруш и, собственно, наушников, уже с 2000-х годов включают в себя сенсор перегрузки.

Уж не знаю, с этого ли сенсора передаются данные в инфографику во время трансляции, но Ф1 в свои самые быстрые годы генерировала 5+ G боковых перегрузок в скоростных поворотах.

Макс Ферстаппен, связка поворотов Corpse-Maggotts-Becketts, Гран-При Великобритании 2020. В среднем выше 4g с обеих сторон с пиком 5,3g.

Начало в посте Ведьма. Часть 7(2).

Стоило только источнику его страхов остаться по ту сторону двери, как вернулась способность соображать. Бежать из этой комнатушки нужно и бежать немедленно. И путь для побега похоже имеется один единственный - через окно на улицу, прямо в бушующую грозу. Плевать на непроглядную черную как уголь темень, плевать на грозу, на ревущий холодный ветер с дождем, плевать на молнии! Это конечно тоже страшные, но затопонятные вещи. Ему и раньше доводилось видеть буйство природных стихий, пусть и не такой силы. А то белесое, что сейчас шевелится и растет за дверью — оно совершенно непонятное, оно жуткое, оно страшное, оно забирает силы, оно сводит с ума, оно хочет поймать его, опутать сетями и засушить навечно, как ту муху.

Иван невероятными усилиями удерживал себя от падения в пучину паники. Мысли в голове крутились бешеным вихрем. Он даже не то чтобы понимал, а скорее всем своим нутром чувствовал — стоит ему сейчас запаниковать, это будет конец, окончательный и бесповоротный. Он чувствовал свое стремящееся жить бешено стучащее сердце. Он чувствовал свои часто сокращающиеся легкие, наполняющие кровь живительным кислородом. От слабости и недавнего ощущения холодного озноба не осталось и следа. Его голова и плечи стали буквально горячими. Он вдруг понял, что нельзя дальше торчать тут, трусливо прижавшись к стене. Пора! Руки сами оттолкнули тело от опоры а ноги рванулись вперед.

Пройти не удалось даже метра. Казалось, сама стена увязалась вслед за ним, не желая отпускать от себя. Весь верх головы, затылок и плечиобожгло огнем. От нестерпимой боли Иван инстинктивно поднял обе руки и обхватил ладонями голову, как обычно делает человек, сбивающий с себя пламя. Но никакого пламенине было. Он почувствовал, что волосы на голове стали вдруг очень длинными, густыми и какими то липкими. Ладони от прикосновения к ним жгло как от самой ядреной крапивы. Резко развернувшись, увидел — ровно в том месте на стене, где он только что стоял, разрасталось и пузырилось новое белесое скопище, продавливаясь сквозь кирпичи и опутывая все пространство вокруг. Паутина, лезущая из бледных пузырей, добралась до него. Целый жгут этих отвратительных, жгущих кожу огнем нитей уже приклеился к нему и держит мертвой хваткой. Аеще по этому самому жгуту, извиваясь словно змеи, ползут все новые и новые белые нити.

Уже не обращая внимания на чудовищную боль, желая лишь освободиться, не важно какой ценой, пусть хоть кожа слезет, Иван снова рванулся вперед. Бесполезно, щупальца кошмара оказались крепкими, ноги просто скользили по полу нисколько не отдалив его от предательской стены. Одновременно с попытками двинуться вперед, он принялся извиваться и лупить руками по белому жгуту, стремящемуся все больше опутать его. Никакого результата, только дикая боль, разливающаяся по коже рук от жалящих прикосновений. В отчаянной попытке вырваться, он ухватился за ближайший к нему письменный стол, из тех что стояли в комнате. Стол просто заскользил по полу, никак не помогая. На свое счастье, в момент одной из попыток перебить удерживающие нити, он увидел путь к спасению. Под каждым окном, как и положено, были установлены батареи отопления. И эти самые батареи, Иван это точно знал, приделаны к стене так крепко, что крепче некуда.

Рванувшись в сторону он, по прежнему удерживаемый сгустком паутины, описал полукруг и наконец крепко схватился руками за одну из батарей, очень похожую на положенную набок лесенку. Рывок! Вспышка дикой боли на спине. Плевать!Еще рывок! Он почувствовал, как паутина поддалась инемного отпустила его. Теперь в ребра батареи уже получилось упереться и ногой. Ещё один рывок! Снова обжигающая боль. Терпеть! Ещё! И вдруг, в тот самый момент, когда отчаянно вырывавшийся Иван оказался напротив окна, по глазам хлестнуло плеткой ярчайшего света. Очередная молния ударила где то совсем рядом. И он тут же ощутил себя летящим куда то вперед, вытолкнутым собственными руками и ногой, упиравшейся в батарею. Самое главное - его больше ничто не удерживало а пламя боли на спине и затылке угасло. Полет оказался недолгим. Как только приземлился на пол, почти ничего не видящий, сразу принялся шарить вокруг себя руками. Ага, есть! Нащупал холодные ребра еще одной батареи. Значит прямо над ним окно с широким подоконником. Туда то ему и нужно! Быстрее с пола, наверх, подальше от страшной паутины!

Едва взобравшись на подоконник, он принялся махать перед собой рукой и пинать воздух ногой в направлении комнаты, надеясь таким способом отогнать от себя уже наверняка тянущиеся к нему нити. А еще он знал теперь, что эти мерзкие и жгучие нити сами боятся молнии! Ровно в тот миг, как яркая волнаэлектрического света накрыла его глаза, он успел увидеть увядающий и рассыпающийся на кусочки белесый жгут. Значит он еще может спастись! Продолжая отбрыкиваться руками и ногами в пространство, Иван шепотом повторял «Быстрее! Быстрее! Ну быстрее же!». Быстрее бы исчезли эти проклятые разноцветные круги перед глазами!

Наконец, сквозь текущие слезы, в глазах стали проявляться очертания темной комнаты, всё так же время от времени освещаемой всполохами дальних молний. Иван немедленно вытянул голову и посмотрел вдоль стены на то место, где должно было находится гнездо кипящих белых пузырей, чуть было не схвативших его и не утащивших неизвестно куда. Гнездо было на том же месте. Мерзкие блеклые твари всё так же шевелились и пузырились, выбрасывая свои тонкие ростки. Оказалось, сплетение нитей больше не тянется к нему а просто напросто расползается во все стороны. Плохо было другое. К своему ужасу Иван обнаружил уже несколько таких гнезд, довольно быстро разрастающихся в разных местах по стенам, потолку и по полу. Скоро твари накроют всю комнату своей сетью и будет не вырваться. А на окне ему не спрятаться. Молнии хотя, как выяснилось, смертельно опасны для тварей, но не слишком ненадежный союзник. Никогда не знаешь, где и когда она сверкнет снова. Значит надо бежать отсюда прямо сейчас. А куда бежать? Через окно бежать не выйдет - только сейчас он разглядел установленную снаружи металлическую решетку. Раз на этом есть, тогда и на других тоже, даже проверять не стоит. Выходит бежать нужно назад, в большой зал ожидания! Другого выбора нет! Там много места. Там будет легче убегать, если потребуется. Там есть дверь на улицу, хотя этим путем он воспользуется в самом крайнем случае. А вдруг там тварей совсем нет? Вдруг они только здесь обосновались? Вдруг им нравятся небольшие и темные помещения и такие же темные и узкие коридоры?

Дальше тратить время на раздумьяИван не стал - белесая паутина разрасталась на глазах. За те несколько секунд, что он осматривался, эта мерзость уже захватила большую часть всех поверхностей комнаты и с каждой следующей секундой оставляла всё меньше и меньше шансов для побега. Оттолкнувшись, он перескочил с подоконника на ближайший письменный стол и чуть было не грохнулся прямо на покрытый паутиной пол, подскользнувшись на разбросанных по этому столу бумагах и картонных папках. Вращая руками как взбесившаяся ветряная мельница, с большим трудом сумел удержать равновесие. Теперь на следующий стол. Раз! Перепрыгнул! Нормально! А вот фиг вы до меня дотянетесь! Теперь на следующий стол, тот что прямо перед дверью. Отлично! Встал ровно! Осталось только выскочить наружу и что есть сил мчаться вправо по коридору до двери, ведущей в зал.

Уже во времяпрыжка, прямо перед самой дверью кабинета, которая вот вот должна распахнуться под ударом его тела, Ивана обдало холодом. Отчаянно сражаясь за свою жизнь с тварями здесь, в этой маленькой комнате, он совершенно забыл от тех, что находились в коридоре. Ведь в комнатку то он забился как раз спасаясь от тех, коридорных. Время замедлилось. Он видел как его нога, обутая в старый и местами порванный кед, ударила в дверь. Дверь медленно открывается и в увеличивающемся проеме совсем не видно темного коридора. Все стены, потолок и пол покрыты сплошной бугристой, слабо светящейся серовато — белой массой. Мелькнула мысль — только не упасть! Все что угодно, только не упасть! Не дать себя схватить и опутать!

Как только ноги коснулись пола, время, только что еле тянувшееся, вдруг понеслось с огромной скоростью. Иван на какой то миг почувствовал, как полоснуло дикой болью - руки уперлись в стену, угодив прямо в один из кипящих пузырей. Но рефлексы сработали как надо. Только телу удалось погасить инерцию, руки сами собой оттолкнулись от пузыря, оставив ни с чем метнувшиесяк нему белые нити. Перебирая ногами что есть силы, он понесся вдоль коридора, ощущая под собой вместо твердого пола вязкую колышущуюся массу. Вот и дверь в спасительный зал, тоже сплошь облепленная пузырями. Плевать! Толчоквытянутой перед собой рукой, вспышка уже знакомой жгучей боли от соприкосновения с очередным пузырем и он наконец то выскочил из облюбованной тварями темной ловушки.

Его спаслопо прежнему несущееся вскачь время. Он не остановился. Оказавшись в просторном зале, он продолжил бежать вперед. Прямо перед ним оказались длинные ряды сидений, тех самых, что установлены в несколько рядов в центральной части большого зала ожидания. Все эти ряды были попарно развернуты спиной друг к другу, так что верхние части спинок сидений образовывали хоть и узкую но достаточно длинную дорожку, проходящую почти через все большое помещение. Главное, дорожка эта располагалась достаточно высоко от пола, так что белесым нитям требовались секунды чтобы взобраться туда.

Именно эти секунды сейчас как воздух были нужны Ивану, уже мчавшемусяпо этой дорожке к своей цели. Весь зал ожидания был полностью облеплен огромными гнездами светящихся белесых пузырей. Казалось само здание выдавливает эту мерзость из себя, как губка выдавливаетмыльную пену. Порожденная пузырями паутина, состоящая из бесчисленного количества подрагивающих и извивающихся нитей такого же мерзкого белесого цвета, опутывала все доступные поверхности в несколько слоев. В том числе и двери, ведущие на улицу. Но эти двери Ивану были совсем не нужны. Он уже видел свой единственный путь к спасению и теперь бежал к нему из последних сил. Одна мысль звучала в его голове «Не упасть! Не упасть! Не упасть!». Он прекрасно понимал — стоит только коснуться паутины и замешкаться хоть на мгновение, вырваться обратно уже не удастся.

Одно из больших окон, расположенное в самом углу зала, оказалось распахнуто настежь, не выдержав натиска беснующейся снаружи бури. Сквозь большой оконный проем в здание врывались яростные порывы ветра, несущие на себе полчища холодных и жестких водяных капель. Судя по всему, блеклая мерзость достаточно быстро восстанавливала свою численность после вспышек молний, но противостоять грубой силе воздушной и водной стихий не могла — её просто разрывало в клочья и смывало с того места, где она пыталась обосноваться. Таким образом под открытым окном образовалась площадка свободного от пузырей и паутины пола, небольшая по размеру но вполне достаточная, чтобы попытаться допрыгнуть до неё со спинки крайнего в ряду сиденья.

Иван допрыгнул, несмотря на бьющий навстречу ветер и дождь. Подошвы заскользили по полу, покрытому тонким слоем воды. Он упал, по инерции покатился вперед и остановился только ударившись в стену под самым окном. Тут же вскочил и снова, почти вслепую, бросился вверх и вперед, перелезая через подоконник. Почувствовав под собой пропитанную водой мягкую грязь газона он понял — выбрался. Теперь бежать от этой страшной автостанции, превратившейся в логово кошмара. Куда угодно бежать! Вокруг была кромешная тьма. Безумный ветер и дождь не давали толком открыть глаза и осмотреться. Одно хорошо, во время очередной вспышки молнии удавалось увидеть хоть небольшую часть пространства перед собой.

Определив примерно где находится, Иван пригнувшись побежал вдоль стены к углу здания. Одной рукой он прикрывал глаза а другой все время касался этой стены, словно слепой, держащийся за поводыря. Несколько раз он спотыкался и чтобы не упасть, выставлял вперед обе руки, при этом холодея от мысли, что снова нащупать стену уже не удастся. Страшные порывы ветра с водой то пинали его сзади, то вставали упругой стеной на пути, то старались впечатать его в стену здания. Внезапно он полетел кубарем, больно споткнувшись обо что то высокое и железное. Стена пропала из под пальцев а вместо болотной мякоти размытого газона под ним оказалась твердая поверхность мокрого асфальта. Снова приняв вертикальное положение, он принялся вприсядку ходить в разные стороны, шаря вокруг вытянутыми руками. Еще как назло, молнии перестали сверкать вблизи и разглядеть вокруг ничего не удавалось.

Тогда он просто пошел вперед, всё так же держа руки перед собой. Расчет был прост — или очередная вспышка покажет ему окружающий мир или он сам упрется во что нибудь и тогда возможно поймет где находится. Удалось сделать только пару десятков шагов, не больше. Очередной шаг пришелся в пустоту. Земли под ногой просто не оказалось и Иван снова полетел кубарем, но на этот раз куда то вниз. Причем, судя по болезненным ударам твердыми гранями, он катился по лестнице. На его счастье лестница оказалась короткой и не слишком крутой, так что оказавшись в самом низу, на залитом водой плоском пятачке, он не сильно ударился о какую то деревянную преграду. Услужливая молния наконец то объявилась. Иван понял, почему яростный ветер с дождем перестали терзать его - сейчас он лежал на площадке какого то крылечка наоборот, ступеньки которого ведут не вверх а вниз. А само это крылечко с лесенкой прятались под небольшой крышей на столбиках, сбоку которых приделаны металлические а может фанерные щиты, образуя своеобразный тоннель.

Долго разлеживаться не получилось. Площадка оказалась залита приличным слоем холодной воды несмотря на имеющуюся над ней крышу. Иван ощупал руками деревянную стену, остановившую его падение и понял что никакая это не стена а самая настоящая дверь. Очередная, уже которая по счету в этот вечер дверь, которую ему придется открыть, не зная что ждет за ней. Поднявшись, провел руками по хорошо различимому нахлёсту створок и нащупал ручку. Потянул на себя и дверь, громко заскрипев, конечно же открылась. Осторожничая шагнул вперед в странное помещение, освещаемое отсветами молний, проникающих через несколько небольших окошек, расположенных на стенах почти под самым потолком. Эти отсветы вырисовывали причудливые нагромождения непонятных предметов, заполнявших почти все внутреннее пространство, насколько его удавалось разглядеть.

Сначала Иван не понял, что перед ним. Но хорошо уже то, что это непонятное нагромождение не светилось белесым светом, не пузырилось и не шевелилось. Тогда он медленно и осторожно пошел вперед, по привычке вытянув руки перед собой, чтобы не наткнуться на незамеченное в темноте препятствие. Наконец уперся во что то мягкое и покрытое шершавой тканью. Да это же мешок! Обычный мешок с чем то мягким внутри! Пошарил руками по сторонам — нащупал коробку, обтянутую чем то, очень похожую на кожу. А это чемодан! Еще пошарил руками. А вот и доски деревянных полок, на которых всё это добро расставлено. Недалеко сверкнула очередная молния и помещение на короткий миг озарилось призрачным светом, показав множество деревянных конструкций, состоящих из расположенных друг над другом полок, полностью заполненных всякой всячиной — мешками, чемоданами, корзинами, свертками и другими вещами разных форм и размеров.

Тут он наконец понял, где оказался. Это, судя по всему, был подвал небольшого одноэтажного здания, расположенного совсем рядом с самой автостанцией. На этом здании, как он припоминал, красовалась надпись «Диспетчерская» а на крыше красовалась, возвышаясь над всей станционной площадью, просторная стеклянная будка, в которой важно восседала женщина в форменной синей рубашке и красном берете. Получается, что этот подвал и есть склад для вещей, которые принимали и выдавали в самой станции. Ну и отлично! Здесь тепло, сухо и можно безопасно отсидеться до самого утра. Главное, что помещение это надежно отделено от главного здания, целиком захваченного страшными тварями. И все эти шевелящиеся пузыри со своими мерзкими нитками и паутиной сюда не доберутся! А как ими добраться то? Между станцией и этим домиком с пару десятков метров а то и больше будет. Никаких стен и потолков на этом пути нет. А есть только асфальт, который каждую секунду со страшной силой вышлифовывается тысячами жестких как щебень брызг воды, летящих в бешеных порывах ветра. А еще там безраздельно хозяйничают его друзья молнии! Не-е-е-ет, больше вы меня не достанете! Сидите там, твари, а я здесь и без вас посижу!

Обрадованный своим мыслям и воспрянувший духом, Иван решил осмотреть помещение полностью. Во первых он хотел окончательно удостовериться в отсутствии тварей. Во вторых нужно было определиться, где устроится на засидку, дожидаясь утра. Не на холодном полу же сидеть в самом деле, тем более что вокруг полно всяких мешков и свертков разной степени мягкости, только выбирай. Он медленно пошел по центральному проходу, вертя головой влево и вправо, дожидаясь очередного всполоха молнии в маленьких окошках, чтобы рассмотреть содержимое расходящихся к стенам деревянных стеллажей. Выбирать действительно было из чего. Между некоторыми стеллажами прямо на полу были горой набросаны мешки, как будто ждущая его большая постель - только устраивайся поудобнее и потом спи себе сколько влезет.

Наконец дошел до самого конца центрального прохода и уперся в глухую кирпичную стену. Несколько минут внимательно, и в отсветах молний, и в полной темноте, рассматривал её - не покажется ли вдруг какое мерзкое светящееся пятнышко, не зашевелится ли на ней какая нибудь поганая ниточка? Поверхность стены оставалась надежно темной и абсолютно неподвижной. Вот и отлично! Значит сейчас он завалится на ту груду мешков, что во втором от входа ряду и дождется утра. Солнышко он никак не пропустит — окошки в этом подвальном складе были хоть и маленькие но их оказалось много и расположены они были по обеим сторонам.

Развернувшись назад, Иван успел сделать всего лишь несколько шагов, по привычке глядя себе под ноги в темноте. Но стоило ему только поднять глаза, как он весь словно провалился в бездонный колодец ужаса. Прямо там, где должна быть дверь в подвал, сейчас стояло существо. Самое страшное существо, какое только может быть. Настолько страшное, что представить его себе просто невозможно, пока само оно не решит появиться перед глазами. Он вдруг понял — это и есть воплощение ужаса, то самое чудовище, что всегда ждало его в темных комнатах и в темном пространстве под кроватями, что следило за ним сквозь черную створку приоткрытой двери кладовой, что ждало его в шкафах, что пряталось за шторами в темной ночной квартире.

Чудовище было похоже на человека, одетого в длинное одеяние до пола с наброшенным на голову капюшоном. Вот только одежды такой просто не бывает на свете — она будто бы целиком состояла из тысячсветящихся в темноте белесых змей, непрерывно двигающихся и переплетающихся между собой. Лица у чудовища не было, вместо него был овал, светящийся ярким и совершенно нереальным светом. В этом овале происходило свое зловещее движение, вызывающее такое же чувство омерзения, как и кишащее змеями облачение чудовища. Овал непрерывно исходил пузырями, которые лопались и выбрасывали во всех направлениях тонкие белые нити, прилипающие ко всему, что встречали на своем пути. Обретя опору, нити тут же принимались расти, извиваясь и переплетаясь друг с другом, образуя паутину совершенно безумных форм.

Белесые змеи, составлявшие одеяние чудовища, тоже не теряли времени даром. Периодически какая то из них скатывалась на пол перед страшной фигурой и немедленно превращалась в кипящий пузырь, в точности такой, на какие Иван уже насмотрелся сегодня. И пузырь этот так же принимался разбрасывать вокруг себя множество шевелящихся белых нитей. Очередная змея, вдруг решившая запузыриться, катилась по этим нитям уже дальше от чудовища и тоже раскидывала мерзкие нити, чтобы другие пузыри смогли прокатиться по ним еще дальше.

Неотрывно глядя на воплотившийся ужас, Иван перестал чувствовать время, перестал чувствовать свое тело, перестал чувствовать саму жизнь. Смотреть на чудовище было мучительно страшно, но казалось не существует таких сил, что заставили бы его отвести взгляд или закрыть глаза. Он видел, как отвратительная белесая паутина с вкраплениями нарывов - пузырей, шевелящаяся и пульсирующая словно живая, неумолимоприближается к нему, целиком опутывая стеллажи с вещами, закрывая стены и окошки на них, скрывая под собой все больше пространства потолка и пола. Он вдруг понял, что совсем скоро паутина опутает и его, растворит его тело в себе. Что с ним станет тогда? Он тоже превратится в один из этих мерзких пузырей? Или навечно станет мертвенно бледной змеей на теле чудовища, слепой, глухой, без рук и без ног?

Страшное отчаяние и безысходность пожирали душу Ивана, в которой не осталось ни капельки воли, только обреченность и покорность. Сначала он надеялся, что дядя Юра его ждет на этой автостанции - а его нет. Потом надеялся, что водители легковушек ему помогут - а их нет. Надеялся, что сможет позвонить по телефону - а они все не работают. Надеялся, что кто нибудь приедет сюда — никто не приехал. Надеялся что спасется от чудовищ в этом подвальчике — но чудовища нашли его и загнали в угол. Всё, нет у него больше сил убегать! Не может он больше!Хватит! Будь что будет!

«Кто -о -о -о -о -о -о -о -о ты -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы?!»

Голос, неожиданно врезавшийся в его сознание, был невыносимо громким. Этот голос словно состоял из визга тысяч полотнищ пил, одновременно вгрызающихся в самое твердое дерево, перемежающегося с воем электромоторов и грохотом дизелей огромных лесовозов. Голос буквально разрывал остатки разума, будто резал его этими самыми пилами, заставляя подчиняться без малейших раздумий. Иван отчетливо осознал — прямо сейчас он назовет чудовищу свое имя и все его мучения закончатся, как чуть раньше закончились все его силы сопротивляться страху.

Мелькнула последняя в жизни мысль, наполненная горьким сожалением — ему снова вспомнилась мама, ласково трепавшая его вихрастую голову и уверявшая, что сейчас она сделает щёлк выключателем и никаких страшилищ под большим столом в комнате больше не будет. А он, совсем малыш, смотрел на неё снизу вверх с надеждой и восхищением. Потом переводил взгляд в недра темной комнаты, на темное пространство под столом и не отпуская мамину руку, грозно хмурил брови — ужо мы вам, бякам и букам,сейчас покажем! Жаль что её в этот момент нет рядом.

И вдруг он представил наяву, почти что увидел своими глазами, будто бы мама открывает дверь в этот подвал, заходит и стряхивает капли дождя со своего зонта. Ведь на улице дождь, так ведь? Она она поправляет прическу, ласково смотрит на своего малыша и улыбается. И самое главное, она смотрит прямо сквозь мерзкое чудовище! Она не замечает ни это чудовище ни его отвратительные порождения! Чудовища для неё просто не существует! Мама делает озабоченное лицо, затем покачивая головой всё так же ласково и совсем чуть-чуть насмешливо интересуется - а чего это он забрел в темную комнату, опять ведь ему какая нибудь страшная бякапривидится. Потом,как всегда в таких случаях снова заулыбавшись, поднимает свою руку к невидимому выключателю.

Нет, свет в подвале не вспыхнул. И чудовище никуда не делось вместе со своими пузырями и продолжавшей расползаться от них паутиной. Только видение мамы исчезло. Но в тот самый момент, когда рука невидимой мамы должна была щелкнуть кнопкой невидимого выключателя, по телу Ивана вдруг разлилось живительное тепло, легко растворившее наведенный чудовищем морок. Он снова мог двигаться и снова чувствовал в себе силы бороться за жизнь. И самоеглавное он понял, как снова может сбежать от чудовища. Те самые маленькие окошки под потолком! Сначала на верхнюю полку ближайшего стеллажа, по ней к окошку, разбить его и на улицу. Он успеет! Чудовище пока не двигается с места а поганая паутина растет не так уж и быстро. И в это окошко он должен пролезть, будто специально под него делали! Взрослый пацан уже не пролезет, а такой десятилетка как он - легко!

Не раздумывая больше ни секунды,кинулся к ближайшей деревянной конструкции. Но всё что удалось сделать, так это только упасть на неё, отчаянно хватаясь руками за всё то можно. Его ноги так и не сдвинулись с места. Иван посмотрел вниз и закричал от злости. Как он мог забыть, что эта подлая паутина появляется совершенно незаметно, откуда её совсем не ждешь. В той комнатке на автостанции она подкралась к нему сзади, прямо из стены, и схватила за спину и голову. А сейчас вот подкралась снизу, с пола, опутала его ноги почти до колен, пока он в ужасе пялился на чудовище. Но нет! Его так просто не возьмешь! Он уже знает, что паутина эта не такая уж и крепкая и порвать её, при желании, очень даже можно. Главное перетерпеть огненно - жгучую боль. Но как раз этим его сегодня уже не испугать!

Иван крепче схватился за деревянные стойки стеллажа и что было силы принялся подтягивать к ним свое тело, надеясь вырвать ноги из капкана белесых нитей. Он увидел, как его напряженные до предела руки сгибаются, увидел приближающиеся вещи, разложенные на полках. Значит у него получается выскользнуть! Осталось совсем чуть — чуть! И тут он почувствовал, что падает на пол, а все вещи с полок падают прямо на него вместе с большими деревянными балками и досками. Этот проклятый стеллаж, вместо того чтобы помочь ему спастись, просто взял и упал на него. И сейчас вся эта груда барахла придавила его к полу. Ледяной холод ужаса ударил в позвоночник. Нужно срочно выбираться, пока паутина не добралась до него! На всё про всё у него буквально несколько секунд, потом будет поздно.

Он попытался столкнутьупавшиена него вещи, но не мог сдвинуть их с места ни на миллиметр. Все эти накрывшие его сверху чемоданы, свертки, деревянные доски и балки по какой то необъяснимой причине стали словно чугунные. Он упирался, бил по ним руками, извивался всем телом — всё тщетно, даже не шелохнулись. Он оказался намертво прижат к полу. Скоро здесь будет паутина, нужно что то делать! Но что? Что он сможет сделать, если лежит будто бы под грудой железа?

Внезапно ярчайшая вспышка молнии озарила подвал, страшный удар грома больно саданул по ушам а все окошки в подвале вдруг зазвенели разлетевшимся вдребезги стеклом. Почти сразу Иван почувствовал, как потоки холодной воды, льющиеся внутрь подвала сквозь пустые теперь окошки, стремительно растекаются по полу. И уровень воды каждую секунду неумолимо поднимается. Вот вода уже скрыла его затылок, вот уже затекает в уши, вот уже медленно ползет по щекам вверх. Да он же сейчас захлебнется!

Иван с бешеной скоростью и всей силой, какая только была в его руках, принялся бить по прижавшим его предметам, толкать их, надеясь хоть как то сдвинуть с места. Его тело извивалось в том же бешеном ритме, стремясь выскользнуть из ловушки. Он чувствовал, как вода все ближе подбирается к его рту и к носу. Как бы он не старался, но поднять голову выше не получится никак. В последней отчаянной попытке он снова и снова лупил ладонями по чему то твердому и тяжелому над собой, что прижимало его к полу. Руки чувствовали только твердый и абсолютно неподатливый металл. Его лицо уже полностью скрылось под водой а воздуха в легких осталось совсем чуть чуть.

По ушам снова ударило раскатом грома. Пальцы чудовищно напряженных рук внезапно провалились внутрь чемодана, еще мгновение назад словно целиком сделанного из железа. Темнота подвала, смешанная с отблесками молний, вдруг стала растворяться в каком то странном желтовато — зеленоватом свете.Ему вдруг удалось вдохнуть, судорожно, полной грудью, до боли в легких. Раз! Другой! Третий! Вся водакуда то исчезла. Он чувствовал, что по прежнему лежит на спине на холодном и твердом полу, а его руки по прежнему упираются во что то железное и абсолютно неподвижное.

Наконец Иван решился открыть глаза. Ему потребовалось какое то время осознать окружающее. Он действительно лежит на полу в каком то помещении. Причем не просто на полу, а прямо под какой то конструкцией в виде решетки из толстых железных прутков, за которую зачем то цепляется пальцами рук. Вокруг него грязно зеленые стены. На сером потолке еле светит тусклая лампочка. Он снова в своей камере, вот где он.

С трудом поднявшись с пола, снова упал уже на матрас своей железной койки, под которую закатился во сне. С улицы, сквозь толстое стекло зарешеченного окна, отчетливо доносились мощные раскаты грома и отсвечивали вспышки молний. Слышно было, как по металлическому щитку, установленному снаружи перед окном, молотили капли дождя.

Мелко дрожа всем телом, Иван сжался в комок, словно младенец, и тихонько заскулил. Прошлая спокойная ночь оказалась лишь временной передышкой. Чудовище по прежнему караулит его по ту сторону сна.

Продолжение следует ...

Автор: 1100110011.

Сайт автора: 1100110011.ru

Иван.

Утром Иван в школу не пошел. Он просто физически не смог заставить себя выйти из квартиры, в которой сейчас на полную громкость включены телевизор и радио. Был бы у его семьи в собственности магнитофон или проигрыватель грампластинок — они бы тоже гремели на всю катушку. Во всех комнатах был включен свет. Шторы всех комнат и даже занавески на кухне были раскрыты настежь. Вся квартира была буквально залита светом и звуком.

Иван боялся заснуть. Сейчас его уже не так сильно тяготил страх перед последствиями совершенного накануне. Нет, он прекрасно помнил и осознавал все что он сделал. И это осознание по прежнему наполняло его душу страхом. Но вот перспектива нечаянно заснуть — нет, это был уже не просто страх. Сама мысль о том что он сейчас возьмет, да и заснет, внушала ему иррациональный ужас. Весь балаган, устроенный Иваном в собственной квартире, как раз и имел своей целью не допустить этого. Как отреагируют на такую выходку его родители, вернувшись с работы, Ивана сейчас совершенно не волновало.

Вчерашним вечером, когда Иван вышел вышел из квартиры товарища и направился к себе домой, он впервые в жизни, понял что такое настоящее отчаяние. Он видел людей вокруг себя но понимал, что их жизнь, обычная человеческая жизнь со своими горестями и радостями, частью которой он сам был совсем недавно, сейчас уже не для него. Несколько часов назад он, в буквальном смысле своими руками, вычеркнул себя из этой жизни.

Ему казалось, что ноги были увешаны железными чушками, настолько трудно удавалось переставлять их. Он буквально считал каждый сделанный шаг на пути к своей квартире, которая казалось ему единственным убежищем, где он может спрятаться от всего, закрыться как улитка в своей ракушке. Ведь вот только что они с пацанами, отсиживаясь в квартире одного из них, почти смогли уверить друг друга что их преступная выходка сойдет им с рук. Непрерывно разговаривая, они приводили друг другу разные доводы в пользу того что им удастся выйти, как говорится, сухими из воды. В своем маленьком коллективе они создали общую волну, с которой хорошо резонировали их души.

А сейчас он один и не ловится больше в его голове эта самая волна, на которой в последние несколько часов их совместными усилиями крутилась передача «Как избежать ответственности за преступление. Пособие для начинающих.» И как назло, словно обухом, по той самой голове ударила новая мыслишка — а не сдадут ли его самого его же подельники как организатора. Ведь как не крути, он организатор и есть. И кулаками махать он начал первый, ослепленный иррациональной злобой на храброго восьмиклашку. Иван сжал зубы и буквально застонал. Да будь она проклята эта Машка! Сдалась она ему! И чего он повелся как последний придурок? Заступник хренов выискался! Было бы из за чего! А теперь всё! Жизнь накрылась!

Он поднял глаза и идти ему стало чуть легче. Он увидел угол своей панельной пятиэтажки. Еще метров пятьдесят по аллейке между домами, потом повернуть и останется совсем чуток до его второго подъезда. Еще никогда в жизни ему так сильно не хотелось оказаться в своем подъезде — том самом, где противно скрипит возвратной пружиной подъездная дверь, где на стенах во многих местах висит бахрома облупившейся эмали, где на подоконниках подъездных окон стоят жестяные банки с воняющими горками окурков, где у лестниц ступеньки с еле заметными остатками вытертой краски по краям, где перед дверями квартир лежат разномастные и насквозь пропитанные кошачьей мочой коврики, где из за этих самых дверей доносится весь спектр запахов готовящейся еды — начиная от тошнотворного вареной селедки и заканчивая приятным запахом говяже-свиных котлет.

Его вдруг кто-то окликнул. Иван с большим усилием придал себе беззаботный вид и приветственно помахал рукой в ответ. Оказалось это мужичок из соседней квартиры, стоящий в кругу таких же ровесников его отца возле нового ИЖака, по видимому купленного одним из них.

Последние пару десятков метров Иван шел уже совершенно не замечая ничего вокруг, плевать ему было на всё и на всех. Дверь в подъезд, ступеньки, дверь квартиры, поворот ключа, вошел, закрыл, разулся — все действия на автомате, на краю сознания. Так, стоп! Иван отчетливо понял, что сейчас нужно очень напрячься, дабы в ближайшие полчаса выглядеть спокойным и вести себя как обычно. Хоть из последних сил, как будто ты уже на ринге два раунда выстоял против чемпиона города и тебе только третий на ногах продержаться. А потом уже можно упасть без сил — никто не осудит. И вот сейчас, образно выражаясь, тот самый третий раунд и есть — дежурное вечернее общение с родителями.

В большой комнате, откуда вышла мама, работал телевизор. Доносились реплики футбольного комментатора — значит и отец дома. Поздоровавшись с ней и прокричав привет отцу, Иван направился было прямо в свою комнату, но мама, будто бы ненароком, преградила ему дорогу. Все таки кто бы что не говорил, но материнская душа чувствует души своих детей. Вот и сейчас она ощущала легкое беспокойство но сама не могла понять его причину. Вслух же удивилась, дескать чего это сынок, по своему обыкновению, не бежит на кухню с целью уполовинить запас готовой еды, стоящей в кастрюлях на плите. Иван в ответ заявил чтоб она не волновалась за его желудок, что он сытый дальше некуда, что был он вместе с Серегой на квартире у Костяна, где они втроем сначала разучивали новые для себя боксерские финты а потом поужинали супом, оставленным костяновой мамой для сыночки. Такой ответ выглядел абсолютно логично и её успокоил. Тем более что унюхать запах алкоголя или сигарет от стоящего буквально в двадцати сантиметрах сына ей не удалось, а в этом деле она дала бы фору любой трубочке-алкотестеру.

Иван наконец то прикрыл дверь в свою комнату, разделся и буквально упал в свою постель. У него больше не было сил ни делать что-то ни думать о чем-то. Стоило только его голове ощутить мягкость подушки, как он сразу же стал проваливаться в спасительные глубины сна.

Аритравк.

Проснулся Иван посреди ночи от нестерпимой жажды. Казалось что и рот и горло не просто сухие а покрыты самым настоящим песком, да еще и горячим. Он встал и направился в сторону кухни. В квартире темно и тихо, как собственно и должно быть по ночам в квартирах добропорядочных советских граждан, отдыхающих после тяжелого трудового дня.

На подоконнике под кухонным окном всегда, сколько Иван себя помнил, стояла трехлитровая банка а в этой банке жил чайный гриб. Гриб очень любил когда ему в банку подливали охлажденную кипяченую водичку и подкидывали немного сахарка. А все члены ивановой семьи в свою очередь очень любили время от времени сцеживать через марлечку мутноватую жидкость, которая являлась средой обитания этого самого гриба и с удовольствием пили её. Грибковая жидкость была очень вкусной — вкуснее магазинного кваса и конечно ни в какое сравнение не шла с приторной газировкой.

Вот и сейчас Иван решил нацедить себе живительной влаги из банки. В процессе наполнения граненого стакана его взгляд упал на видимый из окна участок двора. На улице было темно, только слабые отсветы далекого фонаря еле пробивались сквозь листву дворовых деревьев и слабый свет луны чуть помогал ему. На земле лежал белесый слой тумана, верхний край которого достигал сидений скамеек, расположенных на детской площадке. Иван напился, поставил стакан на подоконник и хотел уже было развернуться и идти в свою кровать — жажда исчезла но желание отрешиться от всего и забыться сном никуда не делось.

Кое что необычное во дворе на детской площадке привлекло его внимание. Прямо посреди песочницы, вполне различимый, возвышался столб, состоящий как казалось из того же тумана. Иван удивленно пригляделся. Нет, это не столб, это как будто бы очертания человеческой фигуры, очень похожее на то, когда на человека полностью накинули большую простынку. Все детали при этом скрыты но бугор головы и очертания плеч вполне отчетливы. Чем дольше Иван смотрел на непонятное явление, тем сильнее оно притягивало взгляд.

Наконец Иван решительно мотнул головой освобождаясь от наваждения. Пробормотал что то про чертовщину, которая привиделась и развернувшись вышел из кухни в коридор квартиры. В слабом, очень слабом свете, влетавшем в кухню через окно, ему привиделось что будто бы и на полу его квартиры расплылось что то белесое, похожее на туман. Задумываться над увиденным он не стал, все его естество жаждало одного — снова упасть в спасительное тепло и мягкость кровати и провалиться в сон.

Он уже было собирался шагнуть из коридора в свою комнату как вдруг …

«Дз -з -з -з -з -з -з -з -з -з -з -з -з -з -з -и -и -и -и -и -и -и -и -и -и -и -и -нь!»

Громкий! Резкий! Неожиданный! Звук дверного звонка буквально разрубил пополам абсолютную тишину ночи. Тело Ивана буквально облило холодом, будто его абсолютно голого выкинули зимой из бани в сугроб, усыпало мурашками а в затылке отчетливо запульсировало. Шок от неожиданно произошедшего был настолько сильным, что он на несколько секунд потерял способность двигаться и даже мыслить. Впрочем быстро оправившись от шока, Иван очень удивился тому факту, что его родители не проснулись, ведь этот трезвон неминуемо должен был разбудить их. Да что там говорить, дверной звонок в их квартире был ого-го какой мощи, ночью его должны были услышать даже соседи в своих квартирах за стенами и закрытыми дверями. Однако после того как звук звонка стих снова установилась абсолютная тишина. Из спальни родителей не доносилось ни одного движения и ни одного звука.

Иван развернулся и уставился на входную дверь. Его окатила очередная волна мурашек и липкого холода. Он вдруг понял — звонок ведь не звонит сам по себе, для этого обязательно нужно нажать на кнопку, расположенную с той стороны двери. И кто-то нажал на эту кнопку. И он был абсолютно уверен, что не слышал топанья ног убегающих детишек, которые почему то оказались ночью вне своих квартир, без присмотра родителей и забрались в их подъезд похулиганить. Значит тот, кто нажал на кнопку звонка, по прежнему там! Стоит! Прямо за дверью!

Иван осторожно, стараясь ступать как можно тише, двинулся к входной двери. Осознание того факта, что он находится в своей квартире, придавало ему уверенности в себе. Тем более что открывать входную дверь, с целью узнать кто за ней находится, не было никакой необходимости. Есть такая отличная штука, простенький оптический прибор, дверной глазок называется, который услужливо покажет стоящего перед дверью во весь его рост. Вот наконец он аккуратно оперся обеими руками на дверь, приблизил к ней лицо и заглянул в отверстие глазка.

На темной лестничной площадке, прямо перед его дверью, стоял человек, с головы до ног накрытый какой то светлой, может быть белой тканью. Так Ивану показалось сначала. Он на какие то секунды уверился, что происходящее сейчас действительно чья то глупая шутка и шутник вот он, собственной персоной, стоит перед дверью и нарывается на нецензурные эпитеты в свой адрес. Но приглядевшись внимательней он вдруг начал осознавать, что уже который раз за эту злосчастную ночь, буквально тонет в охватывающем его страхе. Сердце вдруг застучало так быстро и сильно, что при каждом своем расширении перед ударом буквально распирало грудную клетку и не давало вздохнуть. В противоположность мечущемуся горячему сердцу, позвоночник стал словно ледяной столб. Холодный паралич от позвоночника мгновенно распространился в руки, ноги и даже глаза, ставшие неподвижными. Разум Ивана оказался словно запертым в тюрьме тела и сейчас бился в одиночной камере мозга, будучи не в силах осознать увиденное.

Это был не саван. То что облегало человеческую фигуру было похоже на множество струек светящегося серебристым дыма или тумана. Эти струйки, непрерывно двигаясь и переплетаясь между собой, образовывали полотно, надежно скрывающее то, что под ним находилось. Весь пол подъезда был покрыт слоем того же белого тумана. У подножия фигуры этот туман поднимался и клокотал, словно хотел забраться по ней по выше но у него этого не получалось.

Лицо. Там где у человека должно быть лицо — у фигуры было лишь плоское подобие овальной маски, контурами и размерами похожими на человеческое лицо, но без всех выступающих элементов, присущих этому самому лицу. Такого же серебристого цвета как и остальное обличье фигуры, только заметно ярче. Маска эта непрерывно пузырилась, словно кипела изнутри. Так выглядит закипающее молоко в кастрюле, если смотреть на нее сверху. И каждый раз, когда очередной пузырь вспухал и лопался, из него выбрасывалась и начинала расти тонкая белая нить. Было очень похоже на то, как молодой корень какого нибудь растения выбрасывает тонкие белые нити во все стороны, стремясь проникнуть в толщу грунта и собрать с их помощью питательные вещества для дальнейшего роста. Иван краем своего измученного сознания вдруг некстати вспомнил, что биологичка на одном из уроков крутила им кино про это на кинопроекторе.

Вот только нити, исходившие из лица ужасной фигуры, росли не вниз, как корни растения, и даже не в стороны. Они росли вперед, прямо в направлении двери квартиры Ивана. Они ощупывали поверхность обитой дерматином двери, искали любую возможность просочиться внутрь. И они нашли путь. Иван, по прежнему стоящий возле двери, упершийся в нее руками и смотрящий одним глазом в отверстие дверного глазка, другим же своим глазом увидел, как множество нитей со всех сторон пробираются в квартиру сквозь щели между полотном входной двери и самой дверной коробкой. Попав внутрь квартиры, нити сначала колебались, будто ощупывая пространство а затем все более и более уверенно продолжали свой рост по направлению к голове человека. С появлением нитей слой тумана, тот самый который стелился по полу квартиры и которому Иван сначала не придал значения, подумавши что ему показалось, вдруг вырос в высоту почти до уровня его колен.

«Кто-о -о -о -о -о -о -о -о -о ты -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы?!»

Раздавшийся голос был для Ивана словно удар молотом, который будто бы еще больше смял живое пространство его мозга, оставив еще меньше места для мечущихся внутри остатков разума. Это не был голос какого то одного человека. Этот голос был словно собран из злобного шипения, бормотания и визга людей разных возрастов — начиная от грудных детей и заканчивая глубокими стариками. Этот голос звучал так, будто он непрерывно то распадался на тысячи отдельных звучащих по своему осколков то снова собирался в одно целое. Он был сюрреалистичный, иррациональный, страшный. Иван вдруг понял, что голос исходит от той самой фигуры за дверью. А еще он понял что ни в коем случае нельзя отвечать на этот вопрос. Как бы ни хотелось этого сделать, чтобы прекратить мучения. Нельзя отвечать! Молчать, молчать, чего бы это не стоило! Иначе всё, смерть, вечное ничто!

Возможно именно это осознание близкого и страшного финала, противоестественного для всего живого и отвергаемого всем живым, придало Ивану сил. Возможно это понимание послужило тем самым катализатором глубинных природных сил, заложенных во всем живом. Бившийся в агонии ужаса разум человека, лишенного возможности двигаться, вдруг породил кратковременный но чрезвычайно мощный выброс невиданных жизненных сил, перед которыми пал наведенный морок.

А еще Ивану помогло то, что обе его руки упирались в дверь с того самого момента, как он посмотрел в дверной глазок. И как только его тело вновь обрело способность двигаться, он инстинктивно, из последних сил, оттолкнулся от двери обеими руками и буквально отлетел вглубь квартиры, подальше от двери и стоящей прямо за ней страшной фигурой.

Он упал на пол в белесый туман и лежал там несколько секунд, пытаясь восстановить хоть капельку сил. В освободившийся из сжимающейся коробки ужаса разум пришла одна но единственно правильная, как казалось Ивану, мысль. Нужно бежать в комнату к родителям! К родителям, к маме и папе, быстрей! Это же они дали ему жизнь! Они же его и спасут! Точно! Они знают что делать, они не могут не знать! Сам же он исчерпал собственные силы сопротивляться тому ужасу который пришел за ним. Теперь его единственная надежда спрятаться от всего плохого за теми, кто дал ему жизнь, чьи руки согревали его в младенчестве, кто в детстве ограждал его от всех напастей, кто утешал при боли и обидах. Бежать сейчас же! Встать и рвануть! Давай!

Алокш.

Иван поднял голову, оперся руками, оттолкнулся ногами, рванулся вперед и почти сразу снова упал. На асфальт. Не было под ним больше никакого пола квартиры, покрытого линолеумом. Был только он, все так же одетый только в трусы и футболку. Был только асфальт, покрывающий площадку перед каким то зданием. Зданием! Почему? Ведь только что, буквально секунду назад, он был у себя в квартире! Подняв голову и посмотрев выше Иван узнал крыльцо и фасад своей школы. Только вот козырек над крыльцом украшала странная надпись «АЛОКШ». Он не стал раздумывать что здесь делает эта странная надпись и что она означает. Вместо этого решил внимательно осмотреться по сторонам — ну да, вот он еле видимый в призрачном свете луны школьный стадион, вот сбоку от него школьная теплица, вот дорожка, ведущая от ворот к школьному крыльцу, обсаженная густыми стенами кустов акации по обеим сторонам с возвышающими над ними агитационными стендами. А в дальнем конце этой дорожки он увидел …

Удар жути снова настиг Ивана, он чуть не заорал в голос. Там была она, или оно или как это назвать вообще. Та самая жуткая фигура из дыма, тумана или чего еще там, от которой расползаются белые змеи и которая еще минуту назад там, в квартире, чуть было не убила его. И она медленно плыла к нему, вместе со своим проклятым туманом, стелившимся по земле перед ней и как будто бы расчищающему дорогу этому чудовищу.

Иван, уже немного оклемавшийся от потрясения, почувствовал что то вроде прилива сил. Он понял — надо бежать. Бежать пока может. Бежать от этой фигуры, несущей смерть! А куда бежать? Конечно в школу! Там он спрячется. Там страшная фигура его не найдет!

Он последний раз оглянулся на преследовавший его ужас а затем изо всех сил рванул вперед, к школьному крыльцу. Взбежал на крыльцо, рванул за ручку одной из школьных дверей, через которую ученики обычно и попадали в школу. В последний момент кольнула мысль о том что сейчас же ночь и эта дверь по всем правилам должна быть заперта. Но та почему то легко открылась и он больше не раздумывая заскочил внутрь. Затем пробежав еще несколько метров и толкнув еще одну, уже внутреннюю дверь, оказался в темном и пустом школьном вестибюле.

Судорожно огляделся по сторонам. Справа черным провалом зиял вход в школьный спортзал. Нет туда ему не надо, там прятаться совершенно негде. Слева была большая стеклянная стена школьной столовой, за которой в слабом лунном свете, падающим под углом из больших окон, виднелись ряды множества обеденных столов вместе со стульями, аккуратно установленными на столы в перевернутом виде. Все это нагромождение отбрасывало мешанину причудливых теней на пол и противоположную от окон стену, смешиваясь в жуткую какофонию с нарисованным на этой самой стене панно с упитанными пионерами и комсомольцами. Еще дальше, за рядами столов, были видны полки раздачи и столовские плиты. Туда тоже нельзя, там тоже не спрячешься. Не в плиту же лезть!

Спину лизнул ледяной озноб. Иван обругал себя придурком, ведь тварь наверняка уже близко, может она в этот самый момент уже поднимается по ступенькам школьного крыльца. Бежать! И он помчался вперед по коридору, по освещаемому луной полу, мимо школьных раздевалок, прямо в главный учебный корпус.

На первом этаже оставаться не стал. Сразу повернул на лестницу и перепрыгивая через ступеньки устремился вверх. Второй этаж тоже по какой то причине показался Ивану не слишком надежным. Проскочил выше на третий этаж и забежал в рекреацию. Сам толком не зная что именно он ищет, в панике рвал на себя двери учебных кабинетов и заглядывал внутрь. В некоторых кабинетах, слабо освещенных струящимся из окон лунным светом, он видел такой же образцовый порядок как и в школьной столовке — перевернутые стулья на партах, чистые школьные доски, чистый пол. В других же кабинетах почему то царил полный хаос — парты и стулья были перевернуты и разбросаны как попало, на полу почти сплошным слоем лежали какие то бумаги и пара-тройка упавших потолочных светильников, на досках мелом нарисованы разные непристойности и написаны неприличные слова.

Очередной раз открыв дверь в один из таких разгромленных кабинетов Иван чуть не потерял сознание от страха и решил что вот он, конец всему. Попался. В этом кабинете было почему то разбито окно и белая штора, опять же освещенная вездесущим в эту проклятую ночь лунным светом, колыхалась на слабом ветерке. Но нет худа без добра! Шок подействовал отрезвляюще, перебил панику и подарил дельную мысль. Свет! Ну конечно, свет! Может преследующая его жуткая тварь боится света? Заглянул внутрь. Вот они кнопочки выключателей. Он с надеждой вдавил оба одновременно. И ничего. Кнопки щелкали но электрические лампы под потолком оставались предательски пусты. Ни одной искорки не проскочило в этих лампах. Иван завыл от злости и отчаяния. Значит надо бежать еще выше, на последний, четвертый этаж. А там … А там … А там будь что будет.

Быстро вернувшись ко входу на лестничную секцию он остановился у края площадки третьего этажа, осторожно перегнулся через перила и посмотрел вниз. Сердце ёкнуло и судорожно заколотилось рваным ритмом, пропуская удары. Снова, уже знакомый, но от этого не менее мерзкий и липкий озноб прошиб тело. Внизу, в районе первого этажа, отчетливо виднелся белесый слой тумана, услужливо подсвеченный все тем же, будь он не ладен, лунным светом. Значит тварь уже там, значит она продолжает неумолимо идти за ним. Иван почувствовал, что начинает плакать. Да что ты такое?! Что тебе от меня нужно?! Чего привязалась?! Он давно уже не плакал, последний раз уже и не помнил когда это было. Наверное когда был ребенком, может в детском садике или когда учился в первом классе. Потом его отдали в секцию бокса где его быстро научили терпеть боль, скрывать обиду и эмоции. Поэтому заплакать у Ивана не получилось, получилось только несколько раз судорожно всхлипнуть и все. Тем не менее помогло. Снова вернулась способность соображать.

Первым делом Иван несколько раз ритмично вздохнул чтобы восстановить свой сердечный ритм. Потом большими прыжками побежал вверх по ступенькам последнего пролета лестничной секции на последний же четвертый школьный этаж. Он уже ни на что не надеялся. Он уже смирился с мыслью, что ему все таки не удастся спастись от зла, преследующего его и буквально загнавшего его в угол. Он решил что будет убегать, пока хватит сил и тем самым хоть немного продлит свою жизнь. Но когда он выскочил в рекреацию четвертого этажа и оглянулся по сторонам, то сердце его снова бешено заколотилось но уже от нахлынувшей радости.

Там, в самом дальнем конце большого пространства, там где на каждом этаже находились туалеты, там же находился и чуланчик для уборщицы, где она хранила свои ведра, тряпки и швабры, чтобы не приходилось таскать все это хозяйство с собой с этажа на этаж. И в этом чуланчике горел свет, четким пятном падая из двери чуланчика на примыкающие стены и пол. И о чудо, сама уборщица тоже была тут. Она стояла возле входа в свой чуланчик, сейчас повернувшись к Ивану спиной, и ковырялась в каком то своем оборудовании. Наверное пришла пораньше, чтобы успеть помыть полы до того, как утром явится толпа жаждущих знаний пионеров и комсомольцев, которые все равно эти полы быстро испоганят своими обувками.

Иван подпрыгнул на месте и припустил что было сил по направлению к труженице швабры и веника. Он еще никогда в жизни не был так рад её видеть. Раньше он её просто не замечал, она была и для него, да и что греха таить, для большинства других учеников и сотрудников школы, абсолютно пустым местом. Представительница самой низшей школьной касты, которую уважали и боялись разве что неопытные первоклашки, да и то не все. Но сейчас она была для него самым настоящим спасением. Он бежал, приближаясь к ней и удивлялся что она даже не обернулась на звук его шагов. Ну конечно, все просто, ведь он сейчас босой и шлепанье ступней его ног о мрамор пола почти не слышен. А она все таки пожилая уже.

Сейчас он добежит и все ей расскажет. Она конечно удивится сначала но потом обязательно что нибудь дельное присоветует. Иначе и быть не может. Иван был в этом совершенно уверен. Кроме того, когда вдвоем — уже не страшно, особенно когда со светом. Да и тварь сюда может уже не сунется. Может она действительно света боится! А может она на людей только по одиночке охотится. С этими мыслями Иван наконец то преодолел длинный вестибюль, остановился возле двери каморки и собрался протянуть вперед руку чтобы аккуратно похлопать по плечу уборщицу, по прежнему копошившуюся с чем то возле стены и так и не услышавшую его приближение.

Время вдруг потекло медленно — медленно а окружающий воздух как будто превратился в густой прозрачный и очень холодный сироп, в котором даже лунный свет сам колыхался какими то волнами. Иван увидел, как его рука бесконечно долго распрямляется в направлении женщины. А сама уборщица, одетая в свой завсегдашний синий халат, с повязанной на голове цветастой косынкой, словно что то наконец услышав, вдруг развернулась лицом к нему одним плавным и непонятным движением, как будто вывернулась сама сквозь себя. На месте лица у нее был абсолютно черный провал.

Иван удивленно смотрел на свои руки, которыми он пытался оттолкнуть вдруг появившееся новое чудовище - руки эти двигались медленно, с трудом продираясь сквозь густой сироп воздуха. То же самое можно было сказать и о его ногах, с помощью которых он пытался отпрыгнуть назад, но ноги сейчас действовали нисколько не быстрее рук.

А вот чему этот густой воздух нисколько не мешал, так это внезапно появившемуся под ногами Ивана белесому туману и белым тонким нитям, которые он сегодня уже видел и которые все так же начали опутывать пространство вокруг него, стремясь создать что то вроде кокона. Он уже знал что это за ниточки такие и откуда они берутся. Он отчетливо понимал что распускающее их непонятное и страшное существо находится прямо за его спиной. И сейчас между ними нет даже той хлипенькой преграды в виде деревянной квартирной двери. В следующее мгновение он почувствовал, как очень холодная и очень сильная рука, словно тисками схватила его сзади за шею. И опять он услышал …

«Кто-о -о -о -о -о -о -о -о -о ты -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы?!»

Уже знакомый, мерзкий и абсолютно нереальный голос задал уже знакомый вопрос. Вопрос на который, как он уже понял, нельзя было отвечать. Ответишь и вроде как пропуск себе выпишешь на тот свет. А не ответишь? Похоже тот же результат будет. От осознания этого факта смертельная апатия овладела Иваном. Последняя его мысль, как ни странно, была о том, как он глупо и обидно попался в ловушку с уборщицей, устроенной несомненно этим самым чудовищем. Повелся на свет из каморки. А свет то между прочим, как он сейчас только осознал был не белым и не желтым и даже не синим или каким другим человеческим светом. Свет этот был светло - серебристый, как свет самой луны только во много раз ярче. Не бывает такого света у нормальных людей. Не выпускает наша советская промышленность лампочек, дающих такой свет. И выпускать не может в принципе. Потому что свет этот потусторонний.

Он видел как кокон из белых нитей становится все плотнее и все ближе сжимается вокруг него. Он чувствовал, как нерушимо крепко держит его шею рука чудовища. Нечего и думать вырваться. Он чувствовал как эта самая рука рывками, то назад то в стороны пытается раскачивать его тело и увлечь его за собой. Утащить туда, откуда никто и никогда не возвращался. Плевать. Все кончено. Он решил напоследок хоть как то напомнить всему сущему о себе, что был дескать на свете такой человек Ваня. И он закричал что было мочи …

Как вдруг ...

«Ваня … Ванюша … Слышишь меня? Ваня!»

Иван, уже приготовившийся сгинуть в небытие, вдруг с удивлением почувствовал что рука, сжимавшая его шею, вдруг стала теплой и мягкой. И рука эта вовсе не рвала его и не швыряла из стороны в сторону а нежно тормошила, одновременно поглаживая и эту самую шею и затылок. И голос, звавший его по имени, вовсе не был похож на голос чудовища, зато был очень похож на голос его мамы. Сознание медленно возвращалось. Он явственно ощутил себя лежащим на животе на кровати, накрытым одеялом и уткнувшимся лицом в подушку. Наволочка на подушке была вся мокрая то ли от пота то ли от слез.

Мама Ивана, увидев что сын зашевелился и просыпается, прекратила его тормошить. Зато уже выходя из комнаты потребовала чтобы он немедленно начинал подниматься и собираться в школу. Они с отцом выходили утром гораздо раньше Ивана, ведь каждому из них приходилось еще немало времени добираться до мест своей трудовой деятельности. По этой причине ни он ни она не заметили странностей в утреннем поведении сына. Когда Иван, сидя на своей кровати и закутавшись в одеяло, озирался испуганными глазами по сторонам, силясь понять закончился уже его кошмар или еще нет, родители вышли из подъезда и со всех ног зашагали к остановке автобуса.

На горизонте вовсю разгорался рассвет нового дня, обещавшего быть теплым и солнечным.

Продолжение следует …

Автор: 1100110011.

Сайт автора: 1100110011.ru

Кассетный диктофон уже давно закончил запись по сухому нажатию на кнопку. В кабинете стояла гнетущая тишина, а за дверью слышалось, как кипит служба рядовых сотрудников, оберегающих общество от зла.

Пепельница давно перекочевала с подоконника на стол, а пачка импортных сигарет заканчивалась раньше ожидаемого.

Следователь усмехнулся.

— И почему «кусочек» решил рассказать всё? Почему выбрал этого человека?

— Понимаю, вам сложно представить, как работает вечность. — Рассмеялся Аркадий. — Суть в том, что он никого не выбирал. Просто сейчас до этого человека дошла очередь.

Майор ещё некоторое время молчал.

— Полагаю, мы закончили на сегодня. Мы ничего вам не предъявляем, но попрошу вас не уезжать из города ближайшее время.

— Хорошо, Дмитрий Евгеньевич. — Писатель посмотрел на свой портфель и на мгновение задумался. — Знаете, раз вы фанат научной фантастики и прочли столько моих книг, позвольте сделать вам подарок. Так сказать, авансом. — Он достал из портфеля рукопись и положил её на стол. — Это свежая книга. Скорее даже черновик, в Союзе писателей её ещё не читали. Возможно, она будет вам интересна.

Аркадий Николаевич встал, слегка поклонился и вышел за дверь, будто его тут и не было.

Дмитрий поднялся из-за стола, снял пиджак и повесил его на стул. Снял кобуру с табельным пистолетом и положил на стопку бумаг. Прошёлся по кабинету, взъерошивая волосы и пытаясь привести мысли в порядок.

— Не, ну это явно какая-то клиника.

Закурил последнюю сигарету и посмотрел на стол. На стопке бумаг лежал старый, верный табельный пистолет. Под ним лежал, как утверждал писатель, первый экземпляр новой книги.

— «Новые пирамиды: нищее поколение». — Следователь прочитал вслух заголовок и затянулся сигаретой. — И что, мать вашу, всё это значит?

Первая часть тут

Вторая - тут

Тезис 12

«Вопрос о том, что делать с телом Ленина дальше вызвал в советском руководстве большие разногласия. Супруга Владимира Ильича Надежда Крупская и один из самых влиятельных большевиков Лев Троцкий решительно выступали за то, чтобы его через какое-то время захоронить… В итоге официально всё было объяснено просьбами трудящихся.»

Тут имеет место явное «натягивание совы на глобус». Нет, Троцкий и правда выступал за захоронение Ленина. Троцкий, Жданов, Бонч-Бруевич... А вот Крупская лишь предлагала вернуться к этому вопросу позже! Но ни каких документальных свидетельств о «последней воле» Ленина или Крупской о захоронении тела Ленина нет. В 1997 году, когда тема захоронения была поднята в очередной раз, администрация президента Ельцина отправила запрос в Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (бывший Центральный партийный архив).

Выданная в ответ на запрос архивная справка гласит: «В РЦХИДНИ не имеется ни одного документа Ленина или его близких и родственников относительно „последней воли“ Ленина быть захороненным на определенном российском (московском или петербургском) кладбище… В письме к дочери Инессы Арманд Надежда Константиновна Крупская писала: «Его надо похоронить с товарищами; вместе под Красной (Кремлевской) стеной пусть лежат» (Реквизиты письма: РЦХИДНИ, ф. 12, оп. 2, д. 254, л. 7 об.».

А что касается просьб трудящихся… ну вот вам одна из просьб:

«Письмо рабочих завода N 30 "Красный поставщик" в Комиссию ЦИК СССР по организации похорон В.И. Ленина.[25 января 1924 г.]В Комиссию по похоронам В.И. ЛенинаУважаемые товарищи!При обсуждении вопроса о похоронах Ильича у нас запала гениальная мысль: не спускать его в землю, а, построив возвышенное место на Красной площади, установить его в стеклянном гробу заспиртованного так, чтобы настоящее столетие, как и мы, так и наши дети обращали бы взор на дорогого нам ИЛЬИЧА.Рабочие завода N 30 "Красный поставщик"*И многие рабочие к этому присоединяются*.Ф. 16. Оп. 1. Д. 100. Л. 17. Подлинник.Машинописный текст. Подписи-автографы.»

А также есть:

Письмо рабочих ткацкой фабрики Трехгорной мануфактуры в редакции газет "Известия", "Правда", "Рабочая Москва", "Рабочая газета" Ф. 16. Оп. 1. Д. 100. Л. 15-15об. Подлинник.

Письмо рабочего Окуловских писчебумажных фабрик В. Павлова в редакцию газеты "Московская правда" и ЦК РКП(б) Ф. 16. Оп. 1. Д. 100. Л. 13.

Копия. Машинописный текст

Телефонограмма рабочих фабрики "Освобожденный труд" им. Петра Алексеева и им. Таратуты И.В. Сталину с просьбой похоронить В.И. Ленина на Красной площади. Ф. 16. Оп. 1. Д. 100. Л. 11. Копия. Машинописный текст.

И многие другие…

А дальше начинается рассказ про пирамиды…

Тезис 13

«Можно сказать, что вся жизнь Египта была подчинена культу фараона, культу загробной участи фараона».

Нет, уважаемый протоиерей Александр Тимофеев! Жизнь Египта была подчинена Маат. Маат – это не просто богиня справедливости. Маат – это порядок. И фараон, кем бы он ни был, был носителем этого порядка, носителем Маат. Так же порядок выражался (не сразу) в виде фундаментальных построек, и устойчивей пирамидальной формы символа Маат не существовало.

Да и далеко не всегда фараонов хоронили в пирамидах. Гораздо чаще их хоронили в каменных усыпальницах в пещерах (во времена раннего царства – возле Луксора).

Тезис 14

«Пирамиды использовались для инициации жрецов и фараонов, чтобы они получили некоего высшего ангела, чтобы он дал им сверхъестественные силы и помогал им двигать общество в нужном направлении»

Что? Ангел в Египте?

И я до недавнего времени думал, что направлять общество (а точнее удерживать его) помогает ритуал брака фараона с Нилом (фараон оплодотворяет реку – река разливается – разлив даёт удобрение – удобрение даёт еду, а еда = жизнь). Если фараон не способен выполнять свои функции – его убивают.

Собственно, на этом часть про «мистические» свойства пирамид можно заканчивать, так как выводы, сделанные из этой дезинформации по определению будут ложными…