Сколько лет машинке?



Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Сегодня расскажу я вам, друзья мои, одну интересную и очень необычную историю.
Но начну я, с вашего позволения, немного издалека. Моя студенческая молодость пришлась на самый излет эпохи так называемого развитого социализма. Учился я в одном из достаточно известных тогда учебных заведений по направлению административно - хозяйственного управления. И был у нас в учебном плане очень интересный и важный для каждого будущего советского хозяйственника и управленца предмет под названием «Правоведение». Почему важный? А потому что каждый советский управленец должен был заранее знать за что и на сколько его посадят как только повод будет. Да, друзья мои, такие в социалистическом обществе «волчьи» нравы были. Не то что сейчас, правда?
Предмет этот вел преподаватель по кличке «Бормотун». Нет, вообще мы, студенты, называли его так отнюдь не со зла. В миру его звали Александр Игоревич, мужик он был хороший, правильный, и как преподаватель тоже был очень даже хорош. Сам из бывших прокурорских. Почему оттудова ушел - не знаю. Сам же он никогда нам об этом не рассказывал, на судьбу и на карьеру свою не жаловался, нам студентам по крайней мере. Зато могу побожиться, что он один из немногих преподов, кто за все курсы хоть что-то полезного умудрился вложить в наши бестолковые головы. И кстати неподкупный был, взяток за зачеты и экзамены не брал а взяточников демонстративно высмеивал. Дескать мне вашего не надо, у меня свои гроши водятся, да такие что вам и не снилось.
Бормотун получил свою, выражаясь неформальной терминологией его предмета, «погремуху» потому, что читая лекцию для большой аудитории или же общаясь персонально со студентом, периодически скатывался с нормальной человеческой речи на самое натуральное еле слышимое бормотание. Причем сам он этого перехода не замечал. Такой вот у него своеобразный психиатрический бзик был. Для того чтобы вывести его из состояния бормотания нужно было всего лишь громко и отчетливо задать ему вопрос о только что сказанном им самим, например: «Александр Игоревич, дак вы говорите ружье на стене само выстрелило?». Тогда он мгновенно перезагружался, отматывал пластинку чуть назад и уже в нормальном режиме продолжал диалог.
Однажды, в погожий майский денек, наш поток, как и положено по расписанию, сидел на лекции у Бормотуна. Лекции как таковой в сущности и не было. Все заинтересованные студенты в порядке живой очереди прямо со своего места в аудитории запросто общались с преподавателем по вопросам предстоящего экзамена. Кто выяснял как досдать хвосты по семинарам, кто уточнял разные непонятные вещи в экзаменационных билетах. А некоторые из студентов, как например ваш покорный слуга, просто балду пинали, смотрели в окно на залитую светом зелень институтского сквера и предвкушали скорый поход к пивному киоску.
А ведь я вовсе не был таким уж раздолбаем. Дело в том что Бормотун умел очень грамотно и эффективно выстроить учебный процесс. Он категорически отвергал широко распространенный принцип проведения экзамена: «Билет - это всего лишь повод для разговора.» Его же принципом был: «Экзамен - это повод для подведения итогов работы.»
Если студент посещал все его лекции, тщательно их конспектировал (Конспекты он требовал предъявлять. - Прим. автора.), посещал его семинары да хоть пару - тройку раз на них о чем то высказался, если сдавал все письменные самостоятельные работы - тогда студент точно знал, что четверка на экзамене у него в кармане. Гарантированно! Нужно было хоть что нибудь вразумительное на оба вопроса в билете выдать и Бормотун, проверив в своей тетрадочке отметки о прилежности испытуемого в течении семестра, без лишнего мозгоклюйства выводил «хорошо».
И вот теперь, друзья мои, давайте-ка наконец переходить уже к сути. Для этого вернемся, в моем молодом тогда еще лице, в наш прекрасный майский день на лекцию к Бормотуну. К концу занятия вопросы от студентов иссякли а времени до конца пары оставалось еще минут двадцать. Последним из обсуждаемых с одним из студентов вопросом был что-то вроде: «Невозможность привлечения к ответственности в связи с неустановлением и недоказанностью и тыры-пыры...». Точную формулировку за данностью лет я уже не помню, уж простите меня, мои читатели. Памятуя только что завершившуюся дискуссию и пользуясь случаем, Бормотун, глянув на часы, перешел к одному из своих любимых занятий - травить поучительные истории.
Усевшись поудобнее на стул, стоящий рядом с кафедрой, Бормотун начал свой рассказ, насколько я сейчас помню, примерно так: «А вот ребята и девчата, расскажу я сегодня вам абсолютно правдивую историю, настолько правдивую, что даже готов положить на заклад свой табельный пистолет, если бы мне его кто-нибудь дал. (Смешки в аудитории. - Прим. автора). История эта про то, как порой бывает совершенно невозможно ни доказательно установить виновного в совершении преступления ни привлечь оного к законной ответственности. Хотя и жертвы многочисленные есть и подозреваемые известны и не скрывались от следствия. А вот невозможно и весь разговор. Так вот. Случилась эта история в городе … ».
Далее, уважаемые читатели, я позволю себе изложить рассказ Бормотуна от своего лица, дабы не мучить себя и вас всеми этими, образно выражаясь, «ерами» и «ятями», применяемыми для обособления прямой речи при письме. Также прошу принять во внимание, что в данной истории факты, установленные органами следствия, густо переплетены с бормотуновыми домыслами, гипотезами а также художественными приукрашениями и прочим подобным, что тот посчитал нужным добавить для гладкости и связности повествования.
Итак …
Случилась эта история в городе Энск в самом начале восьмидесятых годов. Городок этот был районным центром с населением около ста тысяч душ. По меркам Советского Союза данный населенный пункт был достаточно развитым: пара - тройка заводов имелась, один из них даже союзного значения, да пяток разного профиля фабрик. Сельское хозяйство в районе развито было, не без этого.
В общем жили в тех местах люди вполне себе в достатке по советским меркам, благодаря как централизованному товарному снабжению так и успехам местечковой потребкооперации. Озлобленными на советскую власть они не были, даже плохого про нее не думали, в подавляющем большинстве были законопослушными, к криминальной среде пиитета не питающими и к злодействам, хоть сознательным а хоть и бессознательным, опять же в массе своей не склонные.
Милиция и КГБ города Энска укомплектованы были как положено, раз город весь из себя такой благополучный и труженик. Как говорится, не городок а мечта прокурора или следака - перевестись бы сюда и все последние годы до заслуженной пенсии в тишине и спокойствии досиживать. Эх, благода-а-а-а-ть!
И вот однажды, в одной из средних школ города Энска, поссорились два ученика восьмого класса. (Тогда школьное образование десять лет длилось, по десятый класс соответственно. - Прим. автора.) Точнее говоря, поссорились друг с другом ученик и ученица, уже несколько лет сидевшие вместе за одной партой. То ли он её дурой назвал, то ли она его дураком. То ли она сказала что у него нос картошкой, то ли он сказал что у неё уши лопухами. В общем, слово за слово, разругались они что называется в пух и прах. С криками и обзывательствами. Да еще при одноклассниках все это безобразие случилось. Чуть даже до взаимного рукоприкладства не дошло. Ну а что вы хотели? Пубертатный период! Гормоны - они и при царе гормоны были, они и при советской власти гормонами остались. Бурлят себе, невзирая на завещания дедушки Ленина и постановления очередного съезда КПСС и все тут.
Казалось бы, ну подростки, ну поссорились, ну покричали друг на друга. Ничего страшного! Со всеми бывает. Недельку подуются друг на друга. На следующей недельке глядишь перейдут к скупому обмену фразами по необходимости. А потом им самим надоест партизанить, плюнут на прошлые обиды и помирятся. А то и подростковую любовь закрутят, чтоб родителям ихним жизнь медом не казалась а стала с привкусом валидола.
Однако, изложенный выше, стандартный ход развития событий дал сбой и история эта пошла совершенно по другому, весьма трагичному, пути.
Дело в том, что та самая девочка - восьмиклассница, участница конфликта, вечером на лавочке у подъезда, в присутствии компании из подростков разных возрастов, рассказала о произошедшем в школе и пожаловалась на своего одноклассника.
Нет, вы не подумайте, она никого ни к чему не призывала, никого ни о чем не просила - и это было достоверно установлено в ходе следствия на основании многочисленных свидетельских показаний. Она просто напросто пожаловалась в пространство на свою горемычную, по её девичьему мнению, судьбу. Только и всего.
И казалось бы, все присутствующие её выслушали, девчонки солидарно повздыхали, пацаны сделали нейтральные лица а про себя подумали что то вроде: «Тоже мне фифа! А так то она ничё из себя, через пару лет нормальная лялька будет!». Да и разошлись бы подростки по своим квартирам кушать, уроки делать и спать.
И тут опять предполагаемый стандартный ход событий дал сбой. В компании подростков, слушавшей жалобы на судьбу от нашей маленькой скандалистки, был один десятиклассник, назовем его Иван, учившийся в той же школе и живший в том же доме.
Иван, судя по всему, с некоторого времени питал нежные чувства к жалобщице, давайте назовем её Маша. Однако наша Маша, хоть и частенько бывала с Иваном в одной подростковой компании, никаких симпатий к нему не выказывала, разговоров с ним не поддерживала и вообще вела себя с ним так ровно, что дальше некуда. Может ей Иван персонально в чем-то не нравился, может она своей юной, но уже вполне себе женской душой, ощущала исходящие от Вани любовные флюиды но еще не была готова и боялась принять их.
Услышав слезную исповедь предмета своего обожания, Ваня решил что вот он, его шанс. Судьба сама дала ему возможность проявить себя и навеки покорить свою принцессу. Тут еще надо сказать, что Иван класса с седьмого занимался в секции бокса и даже делал какие-никакие успехи на уровне городских соревнований.
План его был прост как копеечная монета: он сам и два его друга, такие же боксеры из секции, встретят обидчика его принцесски в укромном месте и поговорят с ним «по мужски». Он грозно потребует от оппонента, чтоб тот принес девушке публичные извинения, пообещал так больше не поступать и вообще отсел от неё за другую парту. А затем наш Иван, при первом удобном случае, лично даст прекрасной Марии понять, кому именно она обязана таким социальным триумфом и ублажением её эго.
Друзья - мстители вовсе не собирались распускать кулаки, не собирались даже «хватать за шкирняк» для убедительности, не говоря уж о том чтобы избить, пользуясь своими навыками. Они все таки были здравые пацаны, далеко не дураки, понимали что за рукоприкладство как минимум отчисление навсегда из боксерской секции светит с волчьим билетом на высшее образование (В те годы непреодолимым препятствием для поступления в ВУЗ могла стать отрицательная характеристика даже от местечкового комитета ВЛКСМ - Прим. автора.), а как максимум можно было и путевкой на зону для малолеток отовариться.
Расчет Ивана и его друзей был на то, что несчастный восьмиклассник, столкнувшись с ними лицом к лицу в тихом месте без свидетелей, зная естественно кто они такие, увидев их грозные лица и сжатые кулаки, услышав иванов грозный голос, струсит и безоговорочно согласится исполнить все их требования.
Однако этим, формально мирным планам, не суждено было сбыться. Ход нашей истории снова сделал нелогичный поворот.
Сперва конечно все шло так, как Иван и планировал. В один из дней, как только у восьмиклассников окончились уроки, они выследили свою жертву на школьном крыльце и на некотором расстоянии увязались за ней по дороге домой. Жертва, давайте уже дадим ему имя, например Андрей, естественно ничего не подозревал. Более того, у него были все основания считать, что отношения с его соседкой по парте Машей уверенно взяли курс в мирную гавань и скоро все будет как и прежде. Возникший на пустом месте конфликт тяготил обоих.
Андрей сильно удивился, когда на его пути, пролегающем через небольшой гаражный массив, возникли три известные нам персонажа и когда Иван с грозным видом и не менее грозным голосом озвучил свои требования к нему а также возможные кары за неподчинение.
Парень оказался не из робкого десятка. Напротив, очень даже дерзким оказался наш Андрей, несмотря на свой относительно юный возраст. На психологическое давление он не поддался, численного превосходства противника не испугался. В ответ на озвученные претензии заявил, что его взаимоотношения с одноклассницей никого не касаются. И уж тем более это не его, иваново, собачье дело. Описывать дальнейшую перепалку смысла нет. В ходе дальнейшего обмена любезностями Андрей, в ответ на оскорбления в свой адрес, также предельно недипломатично высказался в сторону Ивана и его спутников.
«Планку сорвало» у всех четверых. Начался «махач». Очевидно силы были не равны. Хоть Андрей и был для своего возраста хорошо физически развитым молодым человеком, но все таки против троих противников, каждый из которых старше его на два года, да еще обладающих навыками бокса …
Прижатый к стальным воротам одного из гаражей, он сопротивлялся отчаянно, как загнанный в угол волчонок, отбивающийся от своры волкодавов. До того момента, когда кровавая пелена окончательно не затянула ему глаза и сознание не провалилось в красно-черную зыбь, он отбивался как мог, тщетно пытаясь ответными ударами прервать настоящий поток летящих в его лицо кулаков.
Его противники, разъяренные словесным и физическим сопротивлением жертвы, сгрудились в кучу, торопясь каждый нанести очередной удар, чем существенно мешали друг другу. Несколько раз каждый из них промазал мимо головы или туловища Андрея и тогда их кулаки, со смачным «бумс!», сопровождаемым матерным вскриком бьющего, врезались в стальное полотно гаражных ворот.
Остановились они только когда увидели что Андрей, потеряв сознание, кулем сполз на землю вдоль стены. Его голова и лицо были опухшими, почти полностью покрытые большими буграми гематом, уже наливающимися фиолетовым.
Отрезвление от бешенства пришло быстро. Взамен пришел страх от осознания содеянного. Не раздумывая больше, ни слова друг другу не говоря, все трое развернулись и побежали вглубь гаражного массива подальше от места преступления.
Они прекрасно понимали необходимость замести свои следы. Из некоторых пятиэтажек, окружавших гаражный массив, с пятых этажей, не вовремя оказавшиеся возле окон жильцы могли видеть весь ход расправы и её участников. Петляя через закоулки, выбежали на одну из отдаленных улиц. Там разделились по одному. Затем каждый из них, как и договаривались ранее на бегу, стараясь идти спокойно и не привлекать к себе внимания, своим путем направился на квартиру к одному из друзей Ивана, отец и мать которого работали на заводе вместе, во вторую смену, и поэтому приходили домой только заполночь.
Оказавшись одни в нужной квартире, злоумышленники с трудом отдышались. Всех трясло от начинавшегося «адреналинового отходняка». И только по прошествии примерно получаса начали осознавать, что же именно они натворили.
Сначала пытались вспомнить или понять, живой ли осталась их жертва. К определенным выводам по этому вопросу прийти не удалось. Потом стали осматривать друг друга. На лицах и головах открытых ран не нашлось ни у кого из них. Только припухлости появились да скорее всего пара не слишком обширных фингалов будет. Андрей, к его чести, все же успел несколько раз зацепить своим кулаком лица обидчиков. Но на этот случай боксеры прекрасно знали что нужно делать. Так называемая «противофингальная» мазь - неотъемлемый спутник по жизни любого, кто занимается боксом.
Затем, также внимательно, все трое осмотрели свои кулаки, которые они еще на выходе из гаражного массива, на стоящей в закутке колонке, тщательно отмыли на всякий случай. На кулаках открытых ран тоже не было.
В конспиративной квартире вся троица, обмазанная во всех нужных местах живительной мазью против синяков, пробыла до десяти вечера. Все это время, несколько часов, обмозговывали свою легенду, дальнейшие действия и возможные последствия.
Они прекрасно понимали, что разглядеть их лица из окон пятиэтажек было невозможно из за расстояния даже человеку с отменным зрением. По одежде их не опознать - в такой больше половины пацанов города летом ходит, как никак в одном универсаме все отовариваются. По следам от обуви в пыльной дороге тоже, ну вы помните про единственный универсам. Вещей там никто не терял - на момент начала слежки за жертвой все были уже без школьных сумок. Как они следили - тоже никто не должен видеть. Они издалека опознали Андрея, спускавшегося со школьного крыльца а потом, зная что он срезает свой путь до дома через гаражный массив, пошли намеченным маршрутом на точку, так сказать, «перехвата».
В результате дебатов, сошлись во мнении, и не безосновательно, что притянуть их к истории с избиением Андрея на основании улик или свидетельских показаний нет никакой возможности. В качестве легенды придумали самостоятельную боксерскую тренировку на троих в квартире, где сейчас находились. Дескать в секции сегодня тренировки не было по графику, так они, чтоб поддерживать спортивную форму, в инициативном порядке, сами себе её устроили. Боксировали без перчаток - оттуда и синяки и разбитые кулаки. Легенда конечно так себе, очень и очень с душком, однако при отсутствии прямых улик и свидетельских показаний могла и сработать. А почему нет?
И в то же самое время, каждый из них, окутываясь мурашками от страха, понимал: обвинить их может только сам Андрей. Если выживет. Если сохранит память. Как боксеры они знали, что даже после одного очень удачного прилета в голову и последующего нокаута, иногда можно совсем не помнить весь предшествующий бой и очнувшись от едкого запаха нашатыря, лежа на ринге, с удивлением подумать: «А чего это я тут делаю и почему все вокруг орут?». А еще они прекрасно понимали, что Андрею в голову прилетело с десяток таких нокаутирующих ударов. Кроме того он ведь головой об ворота гаража бился - опухшая голова избитого у всех стояла перед глазами. А в самой глубине души у каждого из троицы крутилась невысказанная трусливая мысль: «Чтоб он сдох! Лучше пусть он сдохнет! Пожалуйста-а-а-а-а ...».
Чтобы не давать своим родителям повода для беспокойства и тем более для подозрений, решили не запаздывать с возвращением домой. В нужное время Иван и один из его подельников, друг за другом, с интервалом в несколько минут, направились к себе разными маршрутами.
Каждый из троицы, расходясь в тот вечер, прекрасно понимал, что несколько последующих дней и ночей будут для них временем изводящего страха за свою дальнейшую судьбу. Пока все не разрешится в ту или иную сторону. Или они проскочат или ...
В тот самый момент, когда нападавшие двигались на квартиру одного из них, в проходе гаражного массива появились два мужичка. Это были обычные работяги то ли местного ЖЭКа то ли другой подобной организации. Оба жили в окрестных домах и возвращались на работу после того как ненадолго заскочили к себе на квартиры с целью перекусить. Увидев Андрея, лежавшего на земле возле одного из гаражей оба оторопели и остановились. Все таки во времена Советского Союза лежащие средь бела дня на земле подростки были большой редкостью. Работяги подошли ближе и сразу увидели бугристый багрово - лиловый шар, в который превратилась голова мальчика.
Соображали они быстро и сразу поняли в чем тут дело. Один из них, тот что жил ближе, развернулся и побежал по направлению к своему дому. Своего телефона в квартире у него не было, зато таковой имелся в квартире у пожилой соседки и она сейчас была дома, он это точно знал.
Второй мужик остался возле, Андрея, по прежнему находившемуся в бессознательном состоянии и пытался аккуратно тормошить его приговаривая: «Эй! Паря! Ты чо? Эй, слышишь меня?». Через пару минут к нему вернулся его товарищ а еще примерно через 10 минут примчалась скорая. Почти сразу за скорой появился УАЗик с милицейским нарядом на борту.
Медики со скорой быстро и аккуратно осмотрели лежащего подростка, определили тот факт, что он еще живой и сообщили милиции, что немедленно забирают его в больницу, так как по их мнению у пацана в наличии так называемые «тяжкие телесные повреждения», причем относящиеся к головному мозгу и угрожающие жизни. Медлить в такой ситуации нельзя ни секунды. Медики и милиционеры совместными усилиями уложили Андрея на носилки и скорая, сверкая своими мигалками и завывая сиреной, умчалась по направлению к центральной городской больнице.
На месте преступления остались дожидаться опергруппу с экспертом наряд милиции и оба работяги, которых этот самый наряд задержал до выяснения обстоятельств. Мужички, естественно, не слабо струхнули от такого поворота событий. Кроме того, к месту происшествия потихоньку начали подтягиваться местные жители, в основном пенсионеры и несколько молодых мамочек, сидящих дома с детьми в декретном отпуске. Та самая соседка, с телефона которой один из обнаруживших Андрея мужиков звонил в скорую и милицию и которая, естественно, слышала весь разговор, немедленно оповестила о происшествии всех, кого только смогла.
Наконец прибыла опергруппа. Мужичков взяли в оборот. Детально расспросили под протокол обо всем - кто такие, почему и зачем шли тут, что увидели, что делали, где лежал пострадавший, что он делал, что говорил. Эксперт сначала мазал черным порошком отдельные места гаражных ворот, потом прикладывал к этим местам прозрачные пеночки, которые тут же отдирал и убирал в бумажные конвертики. Потом ходил с линейкой - рулеткой туда и сюда, измерял всякие интересующие его расстояния. Потом специальным совочком с сеточкой, как заправский садовод, просеивал землю и пыль перед воротами гаража. Фотограф все это время тщательно фотографировал с разных ракурсов непосредственно место происшествия и окружающие его антураж.
Милицейские товарищи добросовестно делали свою работу. Оба задержанных «до выяснения» мужичка понуро стояли чуть в стороне, возле патрульного УАЗа, под присмотром милиционера - водителя. Собравшиеся к этому моменту, в количестве пары десятков человек жители соседних домов, стояли полукругом, близко не подходили, молчаливо наблюдая за происходящим.
Им было совсем непонятно что же именно тут случилось - бессознательного Андрея давно увезли и никто из них его не видел. Поэтому в небольшой горстке людей тут и там пролетали сказанные вполголоса фразы вроде «Вроде парня тут зарезали!» или «Гараж вскрыли и утащили чего-то!». Особое недоумение у зрителей вызывал факт нахождения под охраной обоих мужиков, которых все соседи давно знали как вполне себе приличных и работящих, женатых и с детьми, не замеченных раньше в безобразиях, хоть даже если и выпимши когда бывают.
Наконец опергруппа закончила свою работу, старший скомандовал милицейским грузить мужиков в патрульный «бобик» и вести за ними в отдел. Глядя на такой поворот дела у зрителей рты пооткрывались от удивления. Но ничего странного не было. Руководитель опергруппы, ввиду предполагаемой тяжести преступления да еще с участием несовершеннолетнего, решил действовать превентивно и доставить задержанных прямо к дежурному следователю - а там пусть уж он сам допрашивает их по всей форме и решает с мерой пресечения.
Машина скорой помощи подскочила к воротам приемного покоя центральной городской больницы города Энск. Дежурившие санитары вытащили носилки с Андреем, который так и не приходил в себя. На лифте подняли в приемный покой, куда после первичного осмотра пострадавшего были срочно вызваны все врачи требуемой в данной ситуации специализации для более подробного исследования и проведения консилиума.
Одновременно с осмотром Андрею, уже переложенному санитарами на кровать - каталку, вкололи в вену иглу и взяли кровь на анализ, тут же не мешкая в эту же вену всадили по очереди несколько шприцов с какими то лекарствами, затем поставили капельницу. Прямо на кровати - каталке свозили в рентген-кабинет, где сделали несколько снимков черепа и грудной клетки.
Несмотря на все предпринятые меры и влитые в организм лекарственные препараты, Андрей в сознание так и не пришел. Но сердце билось и дышал он самостоятельно, поэтому аппарат для искусственной вентиляции легких решили пока не подключать. Ограничились простым кардиомонитором - сигнализатором сердечной активности.
В таком состоянии он и остался в палате интенсивной терапии под наблюдением дежурного врача.
Лидия Александровна доводилась Андрею родной бабушкой по материнской линии и жили они вдвоем в её квартире. Родителей у Андрея на момент описываемых событий не было в живых. Почему не было - история умалчивает. Факт состоял в том, что Лидия Александровна уже много лет воспитывала внука одна. В материальном плане они особо не нуждались, она получала пенсию плюс на сберкнижке денежки какие-никакие имелись. Так что взрослел единственный внук в разумном достатке и был ничем не хуже большинства своих ровесников с полными семьями - ни в еде, ни в игрушках когда был маленький, ни в одежде когда стал школьником, ни в чем другом. На путевки и на туристические поездки с классом деньги для внука у нее всегда находились. Год назад вот даже кассетный магнитофон ему купили, не самый дорогой конечно, но как сказал довольный внук «клевый». Клевый дак клевый, пусть будет так. В своем Андрюшеньке Баба Лида души не чаяла, безоговорочно считала его лучиком света и продолжением своей жизни, так что раз он был счастлив то и она тоже. Справедливости ради нужно сказать, что внук платил любимой бабушке тем же - вполне себе хорошо учился и не проказничал сверх меры.
Когда Лидия Александровна открыла дверь на звонок и увидела на лестничной площадке участкового милиционера и стоящую за ним соседку, она буквально остолбенела. Единственная мысль как страшная догадка пронеслась: «Андрюшенька!». Хорошо знакомый ей участковый попросил разрешения войти, за ним вошла и соседка. От него она узнала что с её внуком Андреем произошел несчастный случай и сейчас он находится в больнице. Если она хочет, то участковый на своей машине отвезет Лидию Александровну прямо к нему. Тяжелое известие она выдержала стоически. Помощь соседки не понадобилась. Еле слышно сказав «Сейчас соберусь» ушла к себе в комнату, откуда вскоре вернулась одетая по уличному и готовая ехать.
В больнице она сначала поговорила с дежурным ПИТ-овским врачом. От него узнала что внука привезли на скорой сильно избитого, особенно сильно пострадала голова. Развился отек мозга, есть очаги кровоизлияний. Дышит самостоятельно - и то хорошо, есть надежда. Сейчас ее внук лежит под капельницей, по прежнему без сознания. Да, в палату можно пройти. Да, можно остаться на ночь и ухаживать за ним, нужно только слушаться во всем дежурную медсестру. Если вдруг ей самой понадобится помощь - не терпеть, сразу сообщить сестре.
Поздним вечером того же дня дежурный врач закончил плановый обход нескольких палат вверенного ему отделения интенсивной терапии. Проходя мимо палаты с доставленным сегодня страшно избитым подростком, в открытую дверь при слабом свете ночной лампы он увидел худенькую старушку, сидящую на стуле возле кровати. Она полностью наклонилась вперед верхней частью тела почти до горизонтального положения и обеими руками держала руку несчастного пацана, прижатую к своему лбу.
Продолжение следует ...
Автор: 1100110011.
Сайт автора: 1100110011.ru
Да, этому фильму более сорока лет. Это называется "фильм-сказка", но это не сказка для детей... Это тёмное фентези для взрослых. Я сегодня пересмотрела этот фильм и нашла кучу совпадений с нынешними временами...
Итак, вашему вниманию -- "Сказка странствий"
Фильм Александра Митты, 1982 года, когда не было спецэффектов, но он такой пронзительный...
Актёрский состав великолепен, но без Миронова этот фильм я не представляю. И для меня это лучшая роль Андрея. Основные роли у него - это щёголи, красавцы, модники. И с его внешностью иначе и не могло быть. А тут... тут он превзошёл себя.
А дети. Аксюта, сыгравшая девочку... Да, в основном она играла по сценарию, но какая игра. Как она сыграла женскую натуру. Как она психовала, истерила, но добивалась своего. Да, можете сказать о манипуляции, но это роль женщины - спасать своего дитёныша, подопечного. Того, кто нуждается в помощи. Её брат, Орландо, те малыши, которых она спасла ценой ухода из ада Чумы...
Ксения в роли маленького Мая... это так трогательно, это до слёз. Ручки в свете костра, слёзки на личике. Клетка, где она такая беззащитная.
Сторожик в роли взрослого Мая.
А сюжетные линии... Посмотрите на Герцога - это же воплощение сильных мира сего. "Мой сломанный нос дороже твоей жизни". "Мы те, кому дана власть над такими, как ты". Ничего не напоминает?
Драконья долина... людям дано полное довольствие, но нет, им надо разозлить дракона, который даёт тепло, чтобы они ни в чём не нуждались.
Но самое страшное происходит тогда, когда должен быть счастливый конец. Когда Марта нашла своего Мая, своего брата. Но... Впрочем, надо же вам хоть какую-то интригу оставить?)))
Посмотрите, возможно, вы найдёте там что-то своё. И да, это не классическое тёмное фентези. Это всё-таки сказка.

Следователь.
Происшествие с Андреем для города Энск было случаем экстраординарным. Конечно в городе совершались время от времени разные преступления. Не часто но бывало такое. Все же люди есть люди — у каждого человека своя душа имеется и душа эта, как известно, для чужих людей является потемками. Бывает, даже в душах образцовых строителей коммунизма время от времени кипят нешуточные страсти. И никуда от этого не деться.
Вот и энчане шалили: кто со злости чужое имущество попортит, кто из корысти чужое имущество а то и социалистическую собственность умыкнет, когда бывает муж жену побьет или наоборот жена отоварит мужа чугунной сковородью, бывает из ревности в кого нибудь ножиком тыкнут, бывает кто за руль автомобиля или мотоцикла пьяным заберется и учудит последствий каких нехороших. Но все эти правонарушения происходили по причине нравственных недостатков отдельных советских граждан или на почве злоупотребления спиртным. Особого удивления и резонанса ни у общества в целом ни у правоохранительных органов в частности такие случаи не вызывали. Норма жизни, неприятная конечно, но все таки норма, чего тут скажешь.
Избиение Андрея было воспринято правоохранительной системой города Энск как особый случай, требующий соответственно особого внимания. Здесь явно просматривалось существование организованной группы. Группы, которая среди белого дня совершила жестокое преступление против несовершеннолетнего. Все ответственные лица этой самой системы понимали, что расследование такого резонансного преступления будет находиться под пристальным вниманием областного начальства а может и кого повыше. И по результатам несомненно будут сделаны оргвыводы. Тут, как говорится, или грудь в крестах, тьфу ты, в смысле в звездах конечно, или голова так сказать в кустах.
Следствие началось. Дежурный следователь, которому передали материалы от опергруппы, работавшей на месте происшествия, расписал это дело себе, его начальство такой порыв естественно одобрило.
Еще вечером того же дня он начал вести следствие с внимательного изучения протокола обследования места происшествия. Затем по очереди вызвал и официально допросил каждого из доставленных в отдел мужичков-работяг. Ничего нового от них не узнал. Мужички хоть и робели в незнакомой и весьма специфичной обстановке, но в показаниях своих не путались, друг другу не противоречили, твердо стояли на своей невиновности и вообще требовали признания их заслуг в деле спасения жертвы, ибо если бы они не поперлись через гаражи на объект — кто его знает сколько бы парнишка там еще пролежал и остался бы жив вообще. Следователь склонен был верить их показаниям, однако решил перестраховаться и продлил мужичкам срок задержания до сорока восьми часов без санкции прокурора, на что имел по закону полное право.
Позвонил в больницу, справился у дежурного врача о состоянии потерпевшего. Узнав что возле него дежурит его единственная родственница, попросил её к телефону. Велел завтра с утра, как судмедэксперт осмотрит его внука, вместе с экспертом же прибыть к нему на допрос. И документы на внука прихватить обязательно. Снова поговорил с врачом, дал свой прямой телефон и настоятельно попросил звонить в любое время в случае существенных изменений в состоянии пацана, особенно если он очнется.
Пока занимался первоочередными задачами, в дверь кабинета постучался и затем вошел фотограф, положил на стол конверт со свежеотпечатанными фотографиями. Взяв их в руки и внимательно рассмотрев, следователь не увидел ничего необычного — гаражи как гаражи, он даже знал где этот массив примерно находится. Никаких следов борьбы ни на земле ни на строениях, нигде никаких следов крови, эксперт — криминалист в протоколе подтверждает. Одинаковые отпечатки пальцев, как написал в заключении тот же эксперт, нашлись только на обоих замках да по центральному краю обеих створок ворот — именно там где человек их и должен оставлять, когда ворота своего гаража открывает или закрывает. Хозяина гаража установить и вызвать на допрос и дактилоскопию, эксперту установить принадлежность «пальчиков» — это он в листок плана следственных действий записал.
Особенно заинтересовали его пара снимков, сделанных с точки, где непосредственно находился потерпевший и показывающих панораму окружающей местности и примыкающих строений. Окна квартир четвертых и пятых этажей у двух пятиэтажек были видимы с места преступления а значит и само это пресловутое место из этих окон тоже видимо было. И есть вероятность, что кто-то из жильцов в нужное время решил посмотреть в нужное окно. Хотя конечно оба этих дома далековато отстоят, но будем, как говорится, надеяться. Снова запись в листок мероприятий — с самого утра отправить участковых на поквартирный обход и опрос жильцов интересующих квартир, пока граждане не разбежались по своим делам кто куда.
Убедившись, что все необходимые и срочные действия сделаны, следователь вынул из стенного шкафа раскладушку и постельное белье, соорудил себе походную постель в которую и лег, постаравшись как можно быстрее уснуть, чтобы захватить сном хотя бы пяток часов. Он точно знал — завтра будет такой насыщенный день, мало не покажется никому.
Свидетели.
С самого раннего утра механизм следствия заработал с просто сумасшедшей интенсивностью. Следственное и милицейское начальство было подробно проинформировано по ситуации, после чего как ему и полагалось, держало так сказать руку на пульсе. Шестеренки среднего и низшего звена крутились с максимально возможной скоростью.
Участковый, закрепленный за кварталом, в котором было совершено преступление, получивший от своего начальства приказ совершить поквартирный обход, проинструктированный по телефону следователем на предмет что именно он должен выяснить у граждан, с самого раннего утра приступил к своим обязанностям. И результат не заставил себя ждать! Первая же неотложная мера, распланированная следователем, дала положительный эффект. Конечно, в подавляющем большинстве интересующих следствие квартир никто ничего не видел и видеть не мог, не было вчера днем ни одной живой души в этих квартирах. Их жильцы в рабочее время находились, как и положено всем сознательным советским гражданам, на работе.
Но вот в паре квартир, проживающие там граждане не только находились по месту своего жительства в рабочее время на законных основаниях, но и совершенно случайно, по счастливому для органов следствия стечению обстоятельств, кое что нужное видели из своих окон. Выявленных предполагаемых свидетелей преступления в лице молодой мамаши, находящейся в декретном отпуске и бабули, освобожденной от обязанности трудиться по причине достижения пенсионного возраста, участковый усадил в вызванный патрульный автомобиль и отправил прямиком в следственный отдел. Выполнив в точности инструкции, полученные ранее от следователя, отправился на обход территории, для проформы уделив повышенное внимание печально прославившемуся гаражному массиву.
Следователь в первую очередь побеседовал с доставленной к нему на допрос бабушкой-пенсионеркой. Человек пожилой, негоже такого в коридоре в ожидании томить. Бабушка в своих показаниях сообщила, что прошлым днем видела из окна своей кухни, как несколько человек толклись в одном из гаражных проездов прямо перед воротами одного из гаражей. Сколько точно человек там было она сказать не может - зрением слабовата давным давно. Во что конкретно были одеты тоже сказать не может, по той же причине. По летнему были одеты, как же еще, не в тулупах же? А вот на вопрос в какое время она наблюдала неизвестных старушка дала на удивление точный и поэтому очень полезный ответ.
Дело в том что понаблюдать за горсткой еле различимых с её зрением людей, стоящих возле ворот одного из гаражей, она решила из соображений собственного чувства стремления к порядку и общественной безопасности. Ну а как же? Порядок он во всем должен быть! А то в последнее время распустились, Сталина на них нет! Вот и эти поганцы! Стоят себе явно возле чужого гаража и что-то замышляют! Может с огнем балуются а может и замки тама ковыряют! Ну а как иначе? Был бы с ними хозяин, дак он бы ворота гаража открыл а не торчал бы перед ними как нищий перед папертью!
Пропустив мимо ушей социально — политические измышления старушки и конечно не став записывать их в протокол, следователь снова спросил, может ли она назвать точное время? Старушка ответила, что на часы при этом не глядела, но аккурат в процессе наблюдения за безобразниками, по телевизору началась интересующая её передача — она звуки начальной музыкальной заставки услыхала. Узнав название телепередачи, следователь тут же накрутил на диске телефона трехзначный внутренний номер и в трубку спросил, нет ли у его собеседника под рукой программы телепередач. Услышав, по видимому положительный ответ на первый вопрос, попросил сообщить ему а в какое именно время вчера, такого-то числа такого-то месяца должна была начаться телепередача с таким то названием. Получив ответ и на этот вопрос положил трубку и дополнил протокол допроса соответствующей записью. Больше от старушки полезной информации получить не удалось, вчера она сразу ушла в комнату смотреть телевизор и в окно больше не выглядывала.
Расписавшись в протоколе и снова вполголоса поминая Сталина, бабуля отправилась в коридор, ожидать когда допросят молодую мамочку и их обеих наконец отвезут обратно по домам, откуда взяли. Молодая же мамаша была немного недовольна, притомилась ожидаючи в коридоре а у нее дитя на попечение соседки оставлено, волнуется она. Следователь поспешил извиниться и попросил понять, что беседы с пожилыми людьми - дело не быстрое. Не зря извинялся. Смягчившаяся молодая женщина оказалась очень толковым свидетелем с очень хорошим зрением.
Точное время, в которое она видела эту троицу, она не заметила. Зачем ей это тогда было, разве же она знала? Следователя эта информация тоже не особо интересовала — показания двух мужичков, все еще томившихся в камере для временно задержанных, и допрошенной только что старушки, позволяли установить время непосредственно совершения преступления в получасовом интервале.
Зато она, стоя на своем балконе возле только что развешанного белья и любуясь окрестностями, хорошо разглядела привлекшую не надолго её внимание троицу. Она со всей уверенностью заявила, что судя по росту и по телосложению это были подростки старшего возраста. Годков не менее шестнадцати. Все были нормального телосложения, толстяков среди них не было. Цвет волос у всех был русый или около того, по крайней мере ярко выраженных шатенов или брюнетов среди них не было. Нет, патлатых тоже не было вроде бы, не заметила она такого. Одеты все трое были во что то похожее на джинсы или брюки голубого или серого цвета а также в светлые рубашки или футболки. Нет, кепки или другого головного убора на голове ни у кого не было, точно. Что делали? Да просто стояли сгрудившись, лицом к гаражу. Нет руками не размахивали. Нет, не бегали и не прыгали. Стояли себе и стояли, головами своими изредка по сторонам вертели. Вот и все что она видела. Заплакавший в кроватке ребенок вынудил её оторваться от любования индустриально — бытовым пейзажем и вернуться к исполнению материнских обязанностей.
Довольный результатом беседы, следователь попросил её прочитать и подписать протокол допроса. Потом проводил до двери кабинета а затем они, не забыв прихватить с собой старушку, ожидавшую их в коридоре и с интересом вертевшую головой по сторонам, спустились к проходной. Проинструктированный начальством дежурный немедленно повел женщин к ожидавшей их милицейской машине, на этот раз почему то ГАИ-шной.
Вернувшись назад к своему кабинету, он столкнулся нос к носу с посланным ранее в больницу к Андрею судмедэкспертом, державшим уже готовое заключение и еще какие то бумаги. Уже в кабинете следователь наискось пробежал глазами заключение и решил оставить подробное чтение на потом. Попросил эксперта своими словами поделиться выводами. Эксперт ответил что по его профессиональному мнению, формализованному в лежащем на столе заключении экспертизы, парнишку били по голове. Били сильно и умело. Били скорее всего кулаками. Нет, твердые металлические или иного материала предметы он отвергает, там характерные раны были бы и неминуемо разрывы кожного покрова. Шутка сказать — сильнейшее сотрясение головного мозга, развившийся отек мозга, несколько кровоизлияний, обширные наружные гематомы и при этом при всем не сломаны ни нос ни челюсть! Каково а? Чтобы так ловко бить надо уметь! Парнишка до сих пор без сознания и останется таким пока мозговой отек не спадет.
А вот его бабушка категорически отказалась ехать с ним к следователю. Очень твердая и волевая старушка оказалась, железная бабка. Заявила что сейчас она внуку нужна как никто другой. А если следователю надо, пускай сюда приезжает и тут свои бумажки пишет, не старый поди еще, не развалится.
На этом эксперт раскланялся и ушел. Следователь задумался. Потом посмотрел на часы. Времени было еще всего ничего — только полдесятого утра. Настала пора внимательно изучить окружение жертвы преступления. А раз жертва — советский школьник, то необходимо срочно направится туда, где и должны находиться сейчас советские школьники.
Школа.
В этот день ни одноклассники Андрея, ни другие школьники, исключая конечно троицу малолетних преступников, ни учителя еще ничего не знали о случившемся накануне с одним из учеников. Школьная жизнь шла своим чередом подчиняясь расписанию уроков.
Классный руководитель 8А класса, не обнаружив Андрея на утреннем сборе в классном кабинете, решила что тот, вероятно, приболел и через пару тройку дней появится на уроках со справкой от врача. А Лидия Александровна, его бабушка, сама днем позвонит в учительскую и попросит передать для нее записку с информацией. Обычное дело.
Тем сильнее она удивилась, когда почти сразу после начала третьего урока, в дверь заглянула директор школы и попросила выйти на разговор. Оставив класс, она увидела в коридоре стоящего рядом с директором мужчину в костюме и коротком плаще. Мужчина поздоровался и представился с предъявлением красной книжечки, с оттисненым золотом на обложке советским гербом и напечатанными словами «следователь прокуратуры» внутри разворота, отчего ёкнуло и сильно забилось сердце.
Следователь кратко но доходчиво объяснил учителю ситуацию и сообщил план дальнейших действий. Классный руководитель, под предлогом проведения осмотра на педикулез в школьном медкабинете, должна была по одному доставлять мальчиков того класса, где учился Андрей, прямо к следователю для беседы. В соответствии с планом, на самом деле опрос будет проводиться в кабинете директора. При этом уже опрошенные ученики будут направляться в расположенный недалеко и пустующий в настоящее время кабинет, где им придется находиться под присмотром школьного завуча до того момента, пока следователь не побеседует со всеми мальчиками их класса. Делалось это для того, чтобы уже опрошенные не делились ненужной информацией с остальными и не могли предупредить кого либо о чем либо.
Сказано - сделано. Пацаны, выдернутые «классухой» с урока, оказавшись вместо обещанного школьного медкабинета в кабинете самого директора школы, напрягались и судорожно пытались вспомнить все свои школьные грешки. Однако, увидев рядом с директором мужчину хоть и официальной костюмной наружности но при этом обладающего вполне приятной и доброй физиономией, немало удивлялись и на фоне возникшего интереса расслаблялись. Очевидно, песочить за разные школьные проделки и прегрешения не будут — здесь похоже что то другое.
Каждый школьник садился за стол перед следователем. Директор школы сообщала очередному ученику, что вот дескать, товарищ в костюме аж из самой милиции, но ты дескать не пугайся, он не по твою душу, он просто хочет побеседовать с тобой кое о чем. Следователь же, в свою очередь, профессионально спокойным и мягким голосом говорил ребенку о том, что его одноклассника Андрея вчера вечером сильно побили. И опрашиваемый школьник, как настоящий пионер и хороший товарищ, должен рассказать дяде милиционеру были ли у Андрюши враги, может быть ему кто-то угрожал, может быть Андрюша жаловался на кого-то в последнее время? И прочие вопросы в таком духе. Следователю нужно было одно — как можно скорее понять остановку, сложившуюся в подростковом коллективе вокруг жертвы, его социальные связи и уже на основании этой информации наметить дальнейшие направления поиска.
Кое-что интересное всплыло сразу после начала расспросов. Все ребята, как один утверждали, что врагов у Андрея не было, угрожать ему некто не угрожал, жалоб от него не было и вообще Андрюха был нормальный пацан, со всеми остальными пацанами в ровных отношениях был, хотя друзей не имел. Всплыл конечно конфликт с соседкой по парте Машей. Следователь информацию в блокнотик конечно записал но особого значения ей пока не придал. Побеседовав уже с семью школьниками он начал склонятся к мысли, что ничего нового больше не услышит.
Однако госпожа сыщицкая удача, стоявшая до сего момента где то за уголком, решила больше не прятаться и показать себя во всей так сказать красе.
Ревность.
Не зря говорят что любовь и ревность — неразлучная пара и одна без другой просто быть не может, как дым без огня. А еще говорят, что любви все возрасты покорны — и стар и млад. Ну раз любви покорны, значит должны быть покорны и ревности. Логично? Логично.
Восьмым по счету в кабинет к директору вошел школьник, внешне и поведением по началу не отличавшийся от остальных. Давайте и ему придумаем персональное имя, раз уж ему довелось сыграть в нашей истории более — менее заметную роль. Пусть он будет Александр. По началу беседа следователя с Сашей шла по уже проторенной дорожке. Та же реакция на информацию о несчастье, произошедшем с Андреем, те же ответы на те же вопросы. Уже собираясь отпустить ученика к его ранее опрошенным товарищам, томившимся под присмотром завуча в соседнем классе, следователь напоследок вдруг спросил того о ссоре с одноклассницей. Спросил больше для проформы, не надеясь на результат.
И вот оно! Опытному сыщику тут же стало понятно, что беседовал он со школярами не зря. Все было ради этого момента. Только услышав от него вопрос о ссоре Андрея и Маши, парнишка, сидевший перед следователем, посмотрел тому прямо в глаза таким долгим взглядом и выражение его лица стало таким напряженным, что не нужно быть великим физиономистом дабы понять — ему есть что сказать по существу заданного вопроса. Резкую перемену в поведении школьника заметила и присутствующая при разговоре директриса — она заметала взгляд с одного на другого, силясь сообразить, насколько все серьезно с этой, всплывшей вдруг, ссорой школьников и какие последствия могут быть персонально для нее.
Дело в том что Сашка давно и безответно был влюблен в свою одноклассницу Машу. Влюблен той самой искренней и отчаянной любовью, на которую способны только подростки, движимые юношеским максимализмом. А еще Саша Машу ревновал. Ревновал так же сильно и отчаянно, как любил. Вы, дорогие читатели возможно решили, что ревновал он к Андрею. А вот и нет! К нему то как раз у Сашки претензий никаких и не было, только легкая зависть. Он видел, что Андрей относится к соседке по парте ровно, уделяет ей внимания не меньше но и не больше чем другим одноклассницам, во внешкольное время никаких отношений с ней не поддерживает и даже не видится. Сидят же они за одной партой только потому, что классуха их вместе посадила, а вовсе не из за какой то там взаимной симпатии.
Сжигающая ревность Александра была направлена на десятиклассника Ивана. Да-да. Того самого Ивана, который, как мы с вами знаем, подкараулил и вместе со своими дружками зверски избил ни в чем не повинного Андрея. Александр жил в том же доме что и Маша и Иван. Тусовался после уроков до позднего вечера в той же самой разновозрастной дворовой компании. И почти каждый день имел сомнительное удовольствие наблюдать разнообразные ивановы подкаты к предмету своего обожания. Как уже было сказано ранее, Маша все поползновения в свою сторону аккуратно и вежливо отвергала. Становиться подругой Ивана она явно не собиралась. Сдержанная реакция девушки каждый раз немного тушила огонь ревности тайного обожателя, одновременно добавляя ему оптимизма.
А еще Саша боялся Ивана в самом прямом, физическом смысле. Он боялся, что однажды Иван каким то образом вдруг заметит или догадается о Сашкиных чувствах. Свяжет холодность Маши с притязаниями малолетки. И просто побьет его. Он умеет это делать. Саша боялся боли. Саша был зол сам на себя за эту трусость, но ничего не мог поделать. Саша был обижен на свою подростковую судьбу, непонятно зачем подсунувшую в его жизнь наглого и сильного Ивана. Злость вместе с обидой были неразлучными спутницами его ревности.
И сейчас, сидя в кабинете директора, он вдруг понял — вот он шанс отомстить за все свои страдания, за свой страх. Надежный и безопасный для него шанс попортить жизнь своему обидчику. Мысли в его голове вдруг сами по себе сложились в ясную и выгодную для него схему. И Александр рассказал следователю все что знал. Нет, он нигде не соврал и не говорил того, чего не было на самом деле. Он всего лишь правильно расставил акценты в своем рассказе.
Следователь узнал от Саши о том, что Маша была очень сильно обижена на Андрея после случившейся ссоры и считала себя оскорбленной до глубины души. Узнал о том, что она вечером того же дня слезно жаловалась на Андрея подросткам со своего двора. И что вместе с ней, Саша нарочно сформулировал именно таким образом, был её ухажер десятиклассник Иван, который как мог утешал девушку словесно. На вопрос следователя почему он считает Ивана ухажером Маши, Александр ответил что это все знают — конфетами её угощает персонально, в кино сходить зовет, всегда смеется над её шутками.
Сказал и тут же понял — сработало. Беседовавший с ним милиционер вдруг живо заинтересовался персоной Ивана. Сашка же в душе ликовал от осознания того что хоть немного смог досадить своему необъявленному противнику. Еще бы, вон как гражданин советский милиционер в свой блокнотик строчит, записывая его рассказ. Высказавшись и замолчав он почувствовал небывалую легкость и на его лице проступила легкая улыбка. Милиционер поблагодарил его за столь содержательный и честный рассказ. Директор сказала что он поступил как настоящий пионер и очень помог не только милиции но и своему товарищу Андрею.
Наконец Сашу отпустили досиживать урок вместе с уже пропущенными через директорский кабинет одноклассниками, которые, надо сказать, выглядели ничуть не огорченными а совсем наоборот, радовались тому что удалось, пусть и не по своей воле, спетлять со скучного и нудного урока географии. Андрея уже обсудили но без особого фанатизма. Они ведь даже близко не знали реальной тяжести последствий избиения. Милиционер, беседовавший с ними, описал произошедшее с их одноклассником достаточно скупо и в мягких красках. От этого у пацанов сложилось впечатление, что Андрюхе просто кто-то нос расквасил или фингал поставил. А может его по земле поваляли и он ссадины получил, так что сейчас его телеса доктора обильно зеленкой поливают. Придет потом в школу и будет целый месяц ходить зеленый, как известный всем по мультику крокодил Гена. Вот умора будет!
Саша вошел в полупустой класс и скупо ответил на дежурные вопросы товарищей из серии «Ну чо там? Чо спрашивали?». Разумеется о своем подробном рассказе следователю он никому из присутствующих благоразумно рассказывать не стал. У него было прекрасное настроение и он с удовольствием присоединился к веселой болтовне одноклассников.
След.
Как только за школьником закрылась дверь, следователь повернул голову к сидевшей рядом и внимательно смотревшей на него директору школы. Ей было понятно, что рассказанная только что история очень заинтересовала работника правоохранительных органов и она готова была оказать любое содействие дабы ситуация разрешилась как можно быстрее и желательно без негативных для нее самой последствий. Нужно отметить, что педагоги тоже не знали всей информации о тяжести состоянии Андрея, следователь намеренно не стал информировать их. Поэтому сложившаяся в голове директора картина о произошедшем накануне и состоянии здоровья Андрея практически не отличалась от той, которую с таким весельем обсуждали сейчас его одноклассники. Ну разве что без участия в ней крокодила Гены.
В ответ на вопросительный взгляд директора, следователь поинтересовался, как бы ему немедленно побеседовать с упомянутым десятиклассником Иваном. Как его фамилия кстати? Где живет? Кто родители? Он вообще в школе сейчас? В ответ директриса пододвинула к себе журнал с расписанием уроков всех классов, перелистнула несколько страниц и сообщила что таки да, Иван должен быть в школе сейчас, на таком то уроке, на таком то этаже, в таком то кабинете. Опробованную ранее схему доставки советских школьников на беседу в кабинет директора решили радикально упростить. Директор вызвалась сама сходить и препроводить школьника в свой кабинет для беседы, надеясь что её деятельная помощь будет где надо зафиксирована и по достоинству оценена органами.
Отсутствовала она не долго. Вернулась с растерянным видом. Как выяснилось, Ивана сегодня в школе никто не видел с самого утра. Директор пока еще не понимала что значит этот факт, но интуиция подсказывала ей — ничего хорошего. Неприятное чувство тревожности овладевало ей все сильнее. Следователь же в свою очередь поинтересовался, а как можно узнать где Иван и что с ним? Может быть домой ему позвонить? На что сразу получил ответ от все еще стоящей перед своим же столом директрисы что не установлен в квартире Ивана телефон. Но тут же сама предложила вариант: сейчас она снова сбегает в класс и приведет к нему двух одноклассников Ивана и по совместительству его закадычных дружков, Костю и Сергея. Означенные юные советские граждане, без пяти минут комсомольцы, несомненно все расскажут товарищу милицейскому следователю. Уж они то точно должны знать почему их товарищ школу прогуливает. Не могут не знать. Они же у нас неразлучная троица — один без других никуда не ходит. И даже в секции бокса вместе занимаются, молодцы какие!
Еще не успев до конца озвучить свою мысль, она увидела как следователь вдруг метнул на нее жесткий, буквально разящий железом взгляд и начал подниматься из за стола. А она сама, испугавшись такой реакции, ничего не понимая и лишь подчиняясь неведомой силе, опустилась на стул для посетителей не устояв на ставших вдруг ватными ногах.
Трое! Всегда вместе! Похожие на старших школьников! Умело нанесенные жертве удары! Секция бокса! И один из них точно знаком с потерпевшим и даже, как только что выяснилось, имеет основания быть замешанным в конфликт с ним! Вот он явный след обрисовывался! Эти мысли одна за другой пролетали в голове следователя, пока он сверлил взглядом директора школы, скромно сидящую на стуле у самого входа в свой же кабинет и глядящую на него в ответ испуганными глазами, как кролик на удава. Образ доброго и мягкого в общении дяденьки, который ранее помогал ему в общении с восьмиклассниками слетел, как будто его и не было. Он снова стал тем, кем он и являлся на самом деле — неумолимой ищейкой, стоящей на страже социалистической законности! Причем взявшей свежий и четкий след ищейкой!
Следователь потребовал немедленно предоставить ему телефон. Директриса ответила что единственный телефон на всю школу у них в учительской установлен, чтобы все могли им пользоваться по необходимости. Он приказал провести его. Когда они вдвоем буквально влетели в помещение учительской комнаты, там находилось несколько педагогов, свободных на данный момент от уроков. Директор, не зная что её делать дальше, в нерешительности остановилась у двери.
Следователь прошел на середину комнаты, продемонстрировал всем находящимся там свое грозное красное удостоверение с гербом, представился и сообщил что на ближайшее время запрещает кому либо покидать помещение. Учителя недоуменно посмотрели на скромно стоящую у входа начальницу, но та лишь злобной мимикой дала понять, что те должны беспрекословно подчиняться товарищу и не возражать.
Тем временем следователь уже подсел к телефонному аппарату и накручивал на диске известный ему номер. Звонил он своему непосредственному начальнику, руководителю следственного отдела, который, если честно, очень ждал этого звонка. Утаить разговор от учителей, которым было запрещено покидать помещение, не было естественно никакой возможности. И они, глядя на следователя все более и более округляющимися глазами и не веря своим ушам, жадно впитывали его скупые инструкции, которые он быстро и четко передавал невидимому собеседнику.
Всех присутствующих, даже морально в некотором роде уже подготовленную директрису, до глубины души потрясли обрывки фраз вроде «Срочно наряд в школу номер три для задержания двух подозреваемых, я здесь на месте, наряд встретит директор на входе и проводит!», «Направить наряд для задержания подозреваемого, находящегося в квартире по адресу такому то, основание - дело такое то!». Под конец разговора, следователь сообщил что в ближайшее время связаться с ним можно по такому то номеру телефона, прочитав его с плашки, укрепленной в центре наборного диска аппарата. Положив наконец трубку, он выразительно взглянул на директора. Та в ответ понятливо кивнула и буквально выскочила за дверь с резвостью, сделавшей бы честь и восемнадцатилетней девице.
В учительской воцарилась просто оглушающая тишина. Педагоги пребывали в полнейшем шоке. Все они как один буквально замерли, словно каменные истуканы. Такого в их школе не случалось с самого дня её постройки, и даже близко похожего. Разум советского человека, к тому же призванного сеять умное, доброе, вечное, просто напросто отказывался воспринимать в одном ряду слова «наряд», «в школу», «задержание», «подозреваемые». Да что там говорить, этот советский разум вообще оказывался верить во все происходящее сегодня в этих школьных стенах.
Все напряженно ждали, думая каждый о своем ...
Продолжение следует ...
Автор: 1100110011.
Сайт автора: 1100110011.ru
Сергей.
Сергей стоял на пороге камеры для временно задержанных, держа одной рукой свернутый тоненький матрас а другой сверток с постельным бельем и полотенцем. За его спиной только что закрылась массивная стальная дверь, лязгнув засовом. Он не решался сделать первый шаг в это маленькое отторгающее пространство, ставшее его временным пристанищем. Грязные зеленоватые стены, чуть более светлый потолок со слабенькой тусклой лампочкой, которая к тому же была покрыта то ли слоем пыли то ли копоти. Прямо на противоположной стене, в самом её верху, угадывалось маленькое оконце, как и лампочка покрытое слоем чего то мутного и оттого с трудом пропускающее дневной свет. Еще к тому же и зарешеченное. Вертя головой в слабом освещении он пытался оглядеться, словно не верил своим глазам.
Эти глаза, постепенно привыкающие к сумраку, наконец разглядели расположенный слева от двери камеры умывальник, с торчащим прямо из бетонной стены краном и раковиной под ней, точно такой же, как он видел в вагонах поездов. Только здесь она была всей своей нижней частью целиком вмонтирована в высокий бетонный постамент. Справа от двери очевидно располагался нужник, представлявший из себя неглубокую вытянутую овальную чашу с дырой, тоже намертво встроенную в бетонный пол. В нос ударила тяжелая неприятная смесь запахов отхожего места, гнили и хлорки.
Сергей наконец решился, прошел вперед и сел на одну из нижних полок. Всего в камере было четыре спальных места, представляющие из себя намертво вмурованные в стены металлические каркасы с приваренными к ним решетками из арматуры. Места эти располагались вдоль каждой из стен, попарно друг над другом, как в железнодорожном вагоне, только вот ни сложить их ни хоть как то пошевелить не было никакой возможности. Матрас, по прежнему свернутый, он положил рядом с собой и не решался прикоснуться к нему, понимая что стоит только его раскатать поверх скрещенных арматурин, как тем самым он, сам с собой, подпишет согласие на пребывание в этом грязном и вонючем бетонном мешке.
Посмотрел на свои кроссовки без шнурков, которые у него конфисковали вместе с брючным ремнем. От этого зрелища вдруг стало очень горько и тоскливо. Нахлынула всепоглощающая жалость к самому себе. Как же так вышло? Ведь он из семьи потомственных офицеров. Его дедушка — офицер, фронтовик, ветеран, орденоносец. Отец — действующий офицер, служащий в части, расположенной недалеко от города Энска, защищающий наше советское небо от врагов. Оба они, и дед и отец, видели в своем внуке и сыне Сереже продолжателя семейной офицерской династии.
Сергею вдруг в мельчайших деталях вспомнилось, как два раза в году, в день праздника Великого Октября и на 9 Мая, они вместе с дедом, одетым в свой парадный китель с двумя внушительными рядами орденов и медалей на нем, степенно выходили из дверей подъезда, чтобы направиться на демонстрацию. Соседки, всегда сидевшие на лавочках, увидев их всячески выказывали свое восхищение. Лица женщин расплывались в улыбках, они всплескивали руками, качали головами, наперебой здоровались с дедушкой и внуком, говорили добрые и приятные слова в напутствие. Иногда, если не выпадало дежурство в части или командировка, к дедушке и внуку присоединялся отец семейства, тоже разумеется в своей парадной офицерской форме. Вот тогда уж соседки чуть не валились с лавочек от умиления, какие у них в доме защитники и красавцы живут.
А уж как ими гордилась мама. Она редко ходила на праздничные демонстрации, предпочитая под любым предлогом оставаться дома, чтобы приготовить праздничный обед для своих мужчин. Когда сильная половина семьи выходила из подъезда, она всегда, сдвинув в сторону штору, стояла возле окна и с высоты третьего этажа смотрела вниз, пока её офицеры и сын не скрывались за листвой кленов и кустов акации, растущих вдоль панельки. Бабушки на лавочках, знающие что она всегда провожает своих, дружно поднимали головы на её окно и жестами показывали, дескать посмотри-ка, посмотри, твои-то какие молодцы пошли. Мама, в такие моменты чрезвычайно гордая собой и своими мужчинами, в ответ приветливо махала бабулькам.
Сейчас он отказывался даже представлять себе, что с ними будет, когда им сообщат о его аресте. Да что там сообщат. Уже ведь сообщили! Этот, который следователь, он же когда их с Костяном арестовывал, сам сказал, что родителей сразу поставят в известность.
А что теперь станет с его мечтой поступить в престижный военный ВУЗ в Ленинграде, чтобы пойти по стопам отца и деда? Ничего не станет! В прямом смысле не станет! Нет больше этой мечты! Сам! Сам взял и растоптал! А что станет с его отношениями со Светой? Светлана была его одноклассницей и они уже как почти как год назад признались друг другу в любви. И все это время тщательно скрывали ото всех эту свою любовь, на людях умело играя роль просто хороших товарищей. Лишнее внимание со стороны учителей и со стороны родителей им бы только мешало. Окончив школу, они вдвоем собирались ехать в Ленинград и там поступать каждый в свой ВУЗ. И только поступив, поставить своих родителей перед фактом. А там будет время до начала учебы, чтобы и с жильем вопрос решить, совместным конечно жильем. Может быть это будет комната в семейном общежитии а может, если родители решат на радостях раскошелится, то и съемная комната в коммунальной квартире.
Всё рухнуло. В один момент. Всё! Внезапно он вспомнил этого несчастного мальчика, которого они втроем забили до полусмерти! А может и до смерти! К горечи осознания собственной загубленной жизни добавилось осознание загубленной, скорее всего, жизни другого человека и жгучий, нестерпимый стыд за это. Сергею искренне, так искренне как никогда в жизни до этого, хотелось попросить прощения у этого пацана, у его родителей да у кого угодно. Ему хотелось, чтобы все они поверили в его искреннее раскаяние и простили его! Вот только не сможет он сейчас докричаться до них. Не сможет. А потом уже может быть поздно.
Сергей повернулся к свернутому матрасу, так и лежащему рядом с ним на нарах, тоненькому, местами рваному и грязному матрасу, потом вдруг без всякой брезгливости уткнулся в него лицом и одновременно стал сильно лупить по нему кулаком, как будто этот самый матрас был персонально виновен во всех его бедах.
Иван.
Войдя в свою камеру, Иван сначала испытал абсолютно те же ощущения, что и Сергей. Унюхал те же отвратительные запахи, запертые внутри не проветриваемого бетонного мешка. Так же несколько минут привыкал к тусклому свету, прежде чем смог что либо разглядеть. И точно так же несколько минут просидел в оцепенении на нижней металлической полке, у которой там, где у нормальных кроватей обычно бывает пружинящая основа из деревянных реек ну или на крайний случай мягкая металлическая сетка, были приварены металлические прутья, образующие решетку.
Но Иван, в отличии от своего товарища и подельника, не испугался ни обстановки камеры ни своего факта заточения сюда. И вовсе не потому, что очень надеялся на помощь родителей, которые должны скоро вытащить его отсюда. Ну а как же? На то они и родители, чтобы помочь ему!
Не -е -е -е -е -т! Он боялся кое-чего другого, того, что гораздо страшнее этой вонючей каморки с железной дверью и мнения родителей о нем. По настоящему он боялся того, что приходит к нему ночью, стоит ему только заснуть. Именно приходит, именно так! Хотя он столкнулся с чудовищем пока только раз, но был абсолютно уверен, что оно придет за ним еще и еще, сколько потребуется. А значит правильное слово - приходит. Но сдаваться за просто так, за здорово живешь, Иван не собирался. Занятия боксом научили его биться до конца, чего бы это ни стоило. Удача — дама очень капризная и может вдруг под самый финал улыбнуться именно тебе, хотя до этого расточала свою признательность только твоему более сильному противнику.
У Ивана уже был план, придававший ему смелости и выработанный сначала в результате напряженной умственной деятельности утром в квартире до прихода милиции а потом окончательно оформившийся уже здесь, в камере изолятора временного содержания. Посидев некоторое время на жестких металлических прутьях своих нар, он, в соответствии с планом, приступил к детальному исследованию всех уголков своего узилища. В этот момент ему бы позавидовали и опытные сыщики - обыскники, настолько тщательно и неожиданно умело Иван осматривал доставшееся ему помещение.
Начал он свой осмотр конечно с двери, прекрасно помня как именно тварь пыталась проникнуть к нему в квартиру. Дверь Ивану понравилась, она была очевидно очень прочная, металлическая. Есть надежда что такую дверь тварь не пробьет и никак не проковыряет себе дыру в ней. Ведь если бы то, что гонялось за ним прошлой ночью, умело проходить сквозь препятствия, то что, скажите пожалуйста, мешало бы ему мгновенно поймать Ивана, пройдя прямо сквозь дверь ивановой квартиры или сквозь перекрытия школьного здания? Ась? То-то же! А Иван умный, он это заметил! Щели между самой дверью и такой же металлической, вмурованной в бетон как и все здесь, дверной коробкой, были очень тоненькие, еле видимые, из за чего дверь закрывалась со скрипом, почти впритирку. То же самое относилось и к небольшому окошечку, расположенному в двери на уровне глаз и сейчас закрытому персональной маленькой дверцей. Но все равно надо будет, когда уже объявят отбой, потихоньку порвать простынку и обязательно заткнуть все эти щелки — тогда поганое чудовище не сможет просунуть внутрь свои ниточки или щупальца или как там они у него называются.
Затем Иван внимательно изучил сливные отверстия в санузле и в раковине. Пришел к такому же выводу что и ранее — простынка, вот лучший способ борьбы с незаконным проникновением незваных чудищ на территорию проживания, пусть вынужденного и временного, советских граждан. Он решил заткнуть оба этих отверстия самодельными кляпами, которые будут изготовлены из все той же многострадальной простынки.
Осмотрев окно, он с радостью понял, что вот тут то никаких дополнительных действий не потребуется. Тут до него обо всем позаботились как надо. В окне камеры было установлено толстое, толщиной несколько сантиметров, стекло из прозрачного пластика. Перед ним наличествовала решетка из арматурин, обязательно утопленная концами в бетон, как и все металлическое здесь. Со стороны улицы, установленная прямо перед окном, просматривалась еще какая-то конструкция в виде опять же металлического листа с проделанными в нем небольшими отверстиями и щелями.
Дальнейший осмотр не выявил иных подозрительных или слабых мест в тюремном убежище и Иван, весьма довольный собой и проделанной им работой, снова уселся на решетку металлических нар.
Если кто нибудь вдруг решил, что инспекция и укрепление периметра и есть весь хитроумный иванов план борьбы с привидениями, то сильно бы ошибся. Всё это были только подготовительные мероприятия. Основной же план, придуманный Иваном, состоял в том чтобы не дать себе заснуть путем чередования умеренной физической и интеллектуальной активности. Вот так и никак иначе! Поскольку тишина и сумрак камеры очень способствовали переходу в сон, хотя времени было еще всего около пяти — шести часов вечера, Иван решил немедленно приступить к выполнению плана имени себя.
Сначала он принялся ходить неспешным шагом от двери камеры до окна, стараясь не торопиться и заодно не топать, чтобы не привлечь внимание милиционеров - охранников, которые находились, как он прекрасно понимал, сравнительно недалеко от двери. Расчет здесь был простой — при такой ходьбе и сильно не устанешь и на ходу само собой не заснешь. А если вдруг каким то чудом заснешь - то непременно упадешь, ударишься и снова проснешься. Гениально ведь? Ну дак!
Промаячив таким образом примерно полчаса, по его собственным ощущениям конечно, Иван снова уселся на свои нары. Тот факт, что их плоскость была сформирована из жестких стальных прутьев, была ему на руку. На прутьях ведь долго и комфортно не посидишь и не полежишь. Уснуть на них будет тоже чрезвычайно трудно, что в данных обстоятельствах его очень радовало. Он даже свой матрас, по прежнему свернутый, закинул на верхнюю полку с глаз подальше. Усевшись, он принялся вспоминать различные задачки из школьного курса предметов, читал стихи какие помнил, пел в уме бодрые песни, повторял таблицу умножения — в общем делал все что мог, занимая работой свой мозг и не давая ему отключиться. Гордый тем, как продвигается выполнение его плана, он некоторое время развлекал себя сочинительством матерных стишков про страшную тварь, караулившую его по ту сторону сна. Это занятие его рассмешило и придало не только смелости но и даже некоторый заряд бодрости.
Само собой Иван прекрасно понимал, что человек не может без сна. Вот хоть что ты делай, а все равно рано или поздно заснешь. Организм просто выключится в определенный момент никого не спрашивая и все тут. Но это нисколько его не смущало. Наоборот, этот непреклонный биологический факт был очень даже учтен в его плане. Как именно? А посмотрите-ка на железную дверь камеры. Что вы там видите? Правильно, на этой дверке белой краской через трафарет нанесен распорядок дня находящихся в данной камере задержанных советских граждан. Что в том распорядке написано? А прямо под словами «Распорядок дня» там первой же строчкой написано «6 — 30. Подъем.». Что это значит? А значит это, что ему любыми способами нужно продержаться в состоянии бодрствования как можно ближе к этим самым заветным шести - тридцати утра. Даже если он вырубится, скажем, в четыре часа утра или что еще лучше в пять часов утра, то в нужное время дежурный милиционер зайдет в камеру и непременно его разбудит. А уж за эти час или два фиг эта самая тварь его поймает! Прошлую ночь он от нее почти восемь часов бегал! А теперь он к тому же более — менее опытный, кое какие возможности и уловки тварюги знает! Так что часик — другой как нибудь справится!
Неожиданно раздался лязг, смотровое окошечко в двери открылось и в нем показалась верхняя часть лица милиционера. Он скомандовал задержанному Ивану встать лицом к дальней от двери стене, той в которой окно и руки при этом скрестить за спиной. Стоять так, пока он не скомандует что можно повернуться. Затем тот же милиционер, видя что перед ним подросток, менее официально и немного мягче уведомил Ивана, что настало время ужина, что поднос с тарелкой и стаканами он оставит у него на нарах, что на подносе этом также небольшая передачка для него от родичей. Затем лязгнул засов двери, шаги, шуршание пластмассы о прутья, снова шаги и снова лязг. Дверь снова закрыта а у Ивана теперь есть двадцать минут на прием немудреной пищи.
Только сейчас он понял, что очень голоден. Еще бы, он ведь со вчерашнего обеда ничего не ел, а вечером матери просто соврал про вкусный ужин на квартире Костяна, чтобы быстрее лечь спать. Эх, знал бы он тогда, чем это самое «лечь спать» кончится. На радостях быстро съел кашу и выпил еле сладкий чай. В мешочке — передачке обнаружились его зубная щетка, зубная паста, чуток конфет, почему то разломанных пополам, распотрошенная пачка тоже разломанных печенек и несколько зачем то нарезанных дольками яблок. Сразу съел парочку конфет и несколько печенюшек, решив оставить остальное на потом, ведь сегодня ночью ему еще понадобятся источники энергии для поддержания физической активности. Пожалел что выпил весь, пусть и невкусный чай, пришлось сладость конфет запивать противной, с привкусом ржавчины водой прямо из крана. Ровно по расписанию появился тот же милиционер и состоялась, так сказать, процедура выноса подноса, ничем не отличавшаяся от процедуры его вноса.
Вполне приемлемо перекусив, Иван решил еще немного посидеть, чтоб как говорится утряслось, а затем продолжить действовать в соответствии с придуманным им планом. Поглядев на лампочку, приткнувшуюся на потолке, решил обязательно её протереть от грязи и пыли, дабы в его нынешнем обиталище стало светлее. Продолжая неотрывно разглядывать тускло светящую лампочку, он размышлял о том, как бы ловчее до неё добраться — потолки в камере были довольно высокие и даже с верхних нар дотянуться было сомнительно.
Лампочка же в свою очередь совсем не резала своим светом смотрящие на неё глаза Ивана. Напротив, эта самая лампочка, повидавшая на своем веку сотни если не тысячи обитателей камеры, делала все от неё зависящее чтобы успокаивать и баловать эти самые глаза — она то становилась теплым ласковым пятном, то расплывалась в красивый оранжевый бублик, то становилась похожей на оранжевую бабочку, лениво помахивающую крылышками.
Когда дежурный милиционер открыл смотровое окошко в двери камеры, где находился Иван и гаркнул «Отбой, отойти ко сну!», то увидел, что подросток уже спит, причем без всякого матраса, прямо на голой стальной решетке нар. Он покачал головой, непорядок все таки. Но заходить и что то менять не стал, зачем это ему надо. Хочет спать на железяках, пусть спит, его личное дело, спина прямее будет. Надзиратель снова закрыл на засов смотровое окно. Часы, висящие в коридоре показывали ровно 10 — 00 вечера. В точности как и написано в одной из строчек распорядка дня, нанесенного на внутренней стороне дверей всех камер, в том числе и той, в которой сейчас тихо посапывал Иван.
Костя.
Он никак не мог поверить в происходящее. С той самой секунды, когда группа вооруженных милиционеров вошла в класс, он вдруг стал воспринимал действительность совершенно отстраненно, как будто бы сидел в кинотеатре а на экране крутили цветное кино про его собственную жизнь, причем снятое его собственными глазами.
Он видел как к нему подошли милиционеры, видел как его обыскивают, видел как его руки, будто сами собой, достали его школьную сумку и демонстрируют её содержимое тому усатому мужику в гражданской одежде, представившимся следователем. Он видел как застегнулись наручники на его запястьях, как он шел буквально сквозь строй учеников его школы, как сел в милицейский УАЗик, в его маленькую стальную будку, напротив своего дружка Сереги.
Однако это самое кино про себя самого оказалось очень необычным, каким то доселе невиданным кино. Дело в том, что он не только все видел, но и все чувствовал. Он чувствовал режущий запястья холодный металл наручников, чувствовал жесткую металлическую лавку и удары таких же металлических стенок, когда УАЗик, в котором его везли, подпрыгивал на ухабах. Почувствовал как дернулось все его тело, когда уже в здании, куда его привезли, кто-то выдернул его брючный ремень. Скажите пожалуйста, в каком советском кинотеатре вдруг стали показывать такое совершенное кино?
Затем Костя в какой то момент вдруг вернулся из чудесного кинозала прямо в свое тело и сразу почувствовал неимоверную тяжесть. Его тело еле шевелилось, руки и ноги с трудом подчинялись командам разума. Ему вдруг чудовищно захотелось спать, захотелось просто лечь и забыться.
Оказавшись в камере, он не обратил не малейшего внимание на обстановку. Только увидел нары, сразу расстелил матрас и тут же на него улегся. В голове пульсировало, перед глазами снова, как тогда в классе, поплыли цветные круги. Он почувствовал как засыпает. Мелькнула искорка надежды что все, случившееся с ним сегодня, это и есть дурной сон. Что скоро он проснется и все будет хорошо, как прежде.
Внезапно громкий металлический скрежет буквально вонзился в голову. Костя открыл глаза и увидел милиционера, который тут же отошел назад к двери и приказал встать с кровати, отойти к стене под окном, повернуться к этой самой стене лицом и руки сложить за спиной. Потом уведомил что принес ужин а через двадцать минут придет снова и заберет поднос. Поковырявшись ложкой в жидкой каше — размазне и заставив себя чуть чуть поесть, он отодвинул поднос. После того как поднос наконец то унесли, решил снова заснуть. Но столь желанный сон уже не приходил.
Костя решил осмотреться и только принялся разглядывать свою камеру, как вдруг осознал, что чувство отстранения от самого себя, накрывшее его с момента ареста в школе, окончательно исчезло. Он снова полностью владел своим телом, его восприятие окружающего мира стало как никогда четким и резким. В нос ему буквально ударила, ранее им не воспринимаемая, противная смесь запахов плохо вымытого туалета, гнили или рвоты ну и конечно неистребимый в таких местах запах хлорки.
Своим обострившимся обонянием он вдруг разобрал еще один запах, который почему то встревожил его. Запах этот был явно знакомым, но он не мог толком разобрать его и вспомнить. В течении нескольких минут тревожащий запах нарастал и вдруг Костя понял — это запах пожара. Так всегда пахнет пожар! Это тот самый запах пожара, вбирающий в себя запахи горящего дерева, бумаги, краски, пластмасс и кто его знает чего еще.
Вскочив с нар Костя быстро подошел к двери своей камеры, за которой снаружи слышались какие-то приглушенные звуки и явно что-то происходило. Он несмело постучал. Затем, отчетливо чувствуя все больше и больше проникающий в камеру запах гари и даже легкий сизый дымок, уже не стесняясь заколотил кулаком по поверхности двери. Немного подождал, но ничего не произошло. Никто не только не прибежал на помощь, но даже не открыл смотровое окошко чтобы поинтересоваться, кто тут беспорядки нарушает. Почувствовав как страх вместе с паникой овладевают им, он решился на крайние меры. Не зная, поможет ему это или нет, Костя отошел от двери, в три шага разбежался и ударил в металлическую дверь всем своим телом. Неожиданно дверь поддалась, распахнулась и он по инерции буквально выпрыгнул в коридор изолятора.
Только оказавшись в коридоре, в то же мгновение он почувствовал дикий жар и по глазам резануло красными всполохами. Первый же вздох наполнил легкие едким дымом, он закашлялся. В мозгу каким то чудом всплыла инструкция, услышанная на одном из уроков начальной военной подготовки - при пожаре в здании ползи по полу, потому что горячий воздух и дым стремятся к потолку. Ноги сами подкосились, он упал на бетонный пол и второй вдох дался легче. Тут же глянул вверх над собой — черный дым действительно собирался всей своей массой около потолка и куда то утекал по нему, словно вода из перевернутой вверх ногами банки.
В следующее мгновение до ушей Кости донеслись истошные крики, даже не крики а скорее дикие завывания нескольких голосов. Посмотрев наконец в ту сторону, откуда доносился звук, он чуть не потерял сознание от охватившего его ужаса, а потом затрясся и заорал уже сам. Он увидел, как из открытых смотровых окошек дверей нескольких камер, вырываются мощные языки пламени, как будто внутри этих самых камер вспыхнуло по бочке бензина. И из этих самых окошек, вместе с языками пламени, периодически высовываются наружу обгорелые и частично обугленные, но очевидно пока еще функционирующие руки пока еще живых людей, находящихся там. Руки эти то исчезали внутри, то выбрасывались в пространство коридора, словно хотели нащупать или схватить что-то, то колотили по наружной поверхности дверей, то шарили по этой самой поверхности, очевидно пытаясь нащупать большой засов и открыть его.
Зрелище было настолько инфернальным, страшным и омерзительным, что Костю, все еще трясущегося лежа на полу, вырвало. Огромным усилием мобилизовав всю свою волю он, больше не в силах выносить жуткое зрелище, пополз вперед прямо вдоль ряда шевелящихся горящих рук. В какой то момент он инстинктивно решил помочь одному из несчастных, запертых в камере. Попытался сдвинуть засов на одной из дверей, но тот стоял намертво. В какой то момент сквозь дым ему удалось разглядеть удерживающий его замок. Мелькнула мысль — бесполезно, он ничем им уже не поможет, нужно самому уползать отсюда пока не сгорел. Жар в этом помещении нарастал буквально с каждой минутой, становилось невозможно дышать даже вблизи пола. Он все быстрее и быстрее пополз в том направлении, куда утекал вдоль потолка вонючий жирный черный дым.
Костя полз, закрыв глаза, просто судорожно перебирая ногами и руками изо всех сил, всем своим телом ощущая волны жара, все сильней и сильней накатывающиеся на него сзади. В какой то момент почувствовал под собой ступеньки лестницы и понял что ползет вверх. Дышать стало немного легче. Затем руки снова ощутили горизонтальную поверхность и он понял что куда-то все таки выполз. Решился, открыл глаза и быстро огляделся. Это было что-то похожее на большой вестибюль с дверью на улицу с одной стороны и широкой лестницей, ведущей наверх, с противоположной стороны. Он понял — ну конечно, это же здание милиции, его же сюда вместе с Серегой и привезли. А выполз он получается из подвала, там где камеры у них. А Серега получается… Там сейчас … Горит … От мысли о страшной участи друга Костю накрыло волной ужаса и тошноты одновременно.
Через некоторое время, справившись с очередным приступом конвульсий он осмотрелся еще раз. Большие деревянные двери, ведущие на улицу хоть и были приоткрыты, но так сильно пылали, что нечего и думать даже приблизиться к ним, не то что проскочить сквозь них. Вдоль стен горели деревянные скамейки и деревянные шкафы. Единственное место, где еще можно было хоть и с трудом находиться - это самый центр просторного вестибюля, равноудаленный от всех очагов горения. Именно там он и крутился пригнувшись, пытаясь сообразить как можно выбраться из здания.
Повернувшись вправо, Костя увидел очередной очаг раздирающего разум ужаса. Судя по всему, это было помещение дежурки, комнаты где находятся дежурные милиционеры, сейчас горевшее сплошной стеной огня — деревянной мебели в ней было хоть отбавляй. На решетке бывшего большого окна дежурки, зацепившись за неё тем, что осталось от рук, висел уже полностью обугленный труп. Увиденное опять окатило волной отвращения но рвотных позывов уже не вызвало, естественная человеческая реакция будто атрофировалась.
Переведя взгляд чуть левее на окно, расположенное между дежуркой и входной дверью, Костя вдруг все понял в течении секунды. Сквозь окно он увидел часть грузовой машины на которой была установлена большая рыжая бочка, на которой в свою очередь с одной стороны еще виднелась надпись «БЕН», сделанная большими черными буквами. Бочка эта сильно горела и не просто горела, а из нее периодически выплескивались и растекались по земле горящие волны. Ну конечно, понял он, это какой-то бензовоз слетел с дороги, врезался в здание милиции и загорелся. Установленная на нем бочка повредилась и горящий бензин залил подвал с камерами для задержанных и частично первый этаж здания.
Не успев толком додумать эту мысль, Костя увидел как эта самая бочка неожиданно вспухла и выбросила огромную волну горящей жидкости, устремившейся к зданию. «Взрыв!» мелькнуло в мозгу а тело, повинуясь инстинкту самосохранения, само рвануло вверх по лестнице. Его спасло то, что горящие створки дверей главного входа были открыты не сильно — меньше чем на полметра. Они и задержали волну разлившегося и горящего бензина, не дав ей поглотить убегавшего подростка. Только волна жара обожгла спину. Весь пол первого этажа здания превратился в сплошное море огня.
Только оказавшись на втором этаже, Костя понял, что обратной дороги у него нет. Более того, ему пришлось отбежать от центральной лестницы вглубь одного из двух расходящихся коридоров — жар в центре, возле лестницы, был нестерпимым. Делать нечего, придется прыгать из окон второго этажа. Глянув в конец коридора он увидел расположенное там окно, с уже разбитым кем-то стеклом но, черт его побери, закрытое металлической решеткой, створки которой стягивал замок. Он в иррациональной надежде подбежал к этому окну, подергал створки, подергал замок — нет, бесполезно, кто-то уже пробовал здесь с тем же результатом. Нечем ему вскрыть замок да и не умеет он этого делать. Разбитое окно практически не давало живительного воздуха. Костю пробил озноб и дикая паника когда он, глянув вниз увидел причину, а именно поток горящего бензина, разливающегося по земле вдоль периметра здания, как бы захватывая его в огненное кольцо и лижущего стены языками пламени. Да сколько же его там, в этой бочке, бензина?!
Завыв от ужаса, от навалившейся паники, от ощущения собственного бессилия и понимания неотвратимо наступающего и очень страшного для себя конца, Костя кинулся вдоль коридора и стал дергать все выходящие в него двери служебных кабинетов. Бесполезно, все заперты. Остался один путь — проскочить сквозь центральный очаг жара в другую часть коридора.
Раздумывать некогда и надеяться больше не на что. Костя решился, закрыл глаза согнутой в локте рукой, вдохнул воздуха сколько мог, задержал дыхание. Ладонью другой руки закрыл нижнюю часть лица на сколько смог. Затем побежал вперед, побежал так быстро, как только мог, как не бегал наверное никогда в жизни. Почти сразу почувствовал нестерпимый, доводящий до исступления жар по всей поверхности тела. Казалось что одежда на нем и волосы загорелись. Дико захотелось оторвать обе руки от лица и охлопать ими тело, сбить огонь, уменьшить боль.
Ноги делали очередные шаги но чудовищный жар все не спадал. Костя на какой-то миг решил что вторая половина коридора уже горит и он просто напросто вбежал в эту огненную трубу. Вот он, страшный и мучительный конец его жизни, наступления которого он так безумно боялся. И в этот самый момент жар исчез. Пробежав еще несколько шагов он наконец убрал от лица сильно покрасневшие и ставшие совершенно безволосыми руки. Эта часть коридора выглядела в точности так-же как и та, из которой он сюда проскочил. Те же двери служебных кабинетов. Так же запертые, сколько их не дергай. Такое же зарешеченное окно в конце коридора и замок на месте. Только у этого окна целые стекла — поэтому здесь значительно труднее дышать. А что там сбоку, возле окна?! Нет, этого просто не может быть! Костя отказывался верить своим глазам, хотя сам при этом бежал к своей последней надежде со всех ног.
Рядом с коридорным окном, на примыкающей к нему части стены, была смонтирована узкая металлическая лестница, самая простая, с трубками вместо ступеней, но ведущая прямо к люку в потолке. Буквально задыхаясь от забивающего легкие дыма, ни о чем больше не думая, даже в мыслях не допуская возможной неудачи, он вскарабкался на лестницу, приставил ладонь вытянутой руки к люку и всей силой своих ног подал тело вверх. Люк послушно откинулся внутрь чердака. Волна радости заглушила панику и страх. Не все потеряно! Уже залезая внутрь, Костя бросил последний взгляд в коридор и увидел настоящий фронт пламени, очень быстро распространяющегося вдоль стен и дверей, поверхность которых была сплошь покрыта какой то декоративной коричневой фанерой.
Выскочив на чердак, он сразу понял что и здесь ему задержаться не придется. Всё обширное пространство под скатами крыши было заполнено едким дымом. Дым попадал сюда из под свесов кровли, а больше всего валил из каких то керамических труб, оканчивающихся немного выше уровня пола чердака, сплошь усыпанного керамзитом. Трубки вентиляции, догадался Костя. Значит нужно лезть на саму крышу. Это хорошо, это правильно. Там, на свежем воздухе он уже не задохнется, там он сможет кричать и махать руками, сообщая что вот он, еще живой на этом здании и его надо спасать. Оттуда его легко снимут пожарные, просто приставив лестницу. Кстати, почему пожарные все еще не прибыли? Не могут жители соседних домов так крепко спать, что такой огромный пожар и взрывы бензовоза их не разбудили!
Одернув сам себя от праздных размышлений, он огляделся и нашел прямо над собой нижний край слухового окна. Схватился, ловко подтянулся и выбрался на довольно крутой скат крыши, находящийся с торца здания. Быстро сообразив, что удобнее всего будет сидеть и ждать спасения на самом гребне, развернулся и пополз вверх по листам шифера. Быстро добравшись до гребня крыши, идущего вдоль всего здания, уселся на него свесив ноги в стороны и стал ждать. Окрестных домов не было видно даже с самого верха крыши — настолько плотной была стена дыма по периметру здания. Впрочем и саму крышу волны горячего воздуха и дыма периодически накрывали целиком, но к счастью ненадолго и Косте удавалось, непрерывно вертя головой по сторонам, предугадывать этот момент и задерживать дыхание.
Спустя некоторый, совсем небольшой промежуток времени, Костя начал осознавать что долго высидеть на крыше ему не удастся. Во первых он видел языки пламени, все чаще и чаще вздымавшиеся по периметру скатов — видимо уже во всю силу горели кабинеты на втором этаже и мощное пламя вырывалось из окон. Во вторых он чувствовал листы шифера под ним с каждой минутой нагреваются все сильнее и сильнее. Значит огонь уже прямо под ним и вовсю лижет все эти деревянные конструкции, на которых шифер и лежит. Оглянувшись назад на то место, где располагалось окно, через которое он вылез, он увидел вовсю валящий из этого окна черный дым, на фоне которого иногда проскакивали языки пламени.
И снова жуткий страх. И снова парализующая волю паника. И снова мерзкое чувство бессилия что либо изменить. И снова спасительная мысль, сверкнувший лучик надежды!Какой же он дурак! Расселся тут, ноги свесил и ждет! На всех зданиях в нашей стране, в нашем Советском Союзе, устанавливаются пожарные лестницы, ведущие на крышу. Чтобы доблестным советским пожарникам было проще на эту крышу попадать а таким бедолагам как он, оказавшимся в плену огня, было просто с этой крыши спуститься. Разумеется, такие лесенки есть и на этом, уже целиком горящем, здании милиции.
Костя очередным, которым уже за сегодняшнюю ночь, волевым усилием поставил себя на ноги и заставил идти вдоль гребня крыши. Голова при этом у него вертелась чуть ли не на все триста шестьдесят градусов. Слезящиеся от дыма глаза из последних сил высматривали на краю крыши небольшую площадочку красного цвета с двумя дугами по краям. Перемещаться по гребню крыши было очень трудно, приходилось делать множество маленьких шажков, чтобы не соскользнуть и не покатиться кубарем по одному из скатов. А волнистые листы шифера уже были горячими, очень горячими.
Верхушку пожарной лестницы он заметил буквально чудом, пройдя почти всю крышу до противоположного конца довольно протяженного здания. К тому моменту он уже практически не мог дышать своими забитыми и обожженными легкими, он еле-еле мог видеть что-либо своими забитыми гарью глазами, он почти не мог переступать парализованными жуткой паникой ногами а окружившая его со всех сторон стена постоянно нарастающего жара буквально высушивала последние капли воли и мужества.
Костя остановился, затем сполз на скат и покатился по нему все ускоряясь, летя прямо на ту самую спасительную площадочку. Но его мечтам на спасение не суждено было сбыться. В тот самый момент, когда он находился на полпути, шифер под ним начал проваливаться, из-за чего траектория его движения изменилась и он оказался на самом краю крыши в нескольких метрах от своего последнего шанса на спасение. Его падение вниз остановил парапет, установленный на краю крыши. Но возможно зря, потому что падение с высоты было бы для него сегодня легкой и милосердной смертью.
Он оказался в огненном мешке. Снизу его тело лизало мощное пламя, вырывающееся из окна горящего кабинета на втором этаже. Сверху его тело лизало еще более мощное пламя, вырывающееся из огромного провала в крыше. Он ощущал невиданную, не поддающуюся описанию словами боль, самую сильную боль, которая только может существовать во вселенной. В безбрежном океане этой чудовищной боли его разум то растворялся на мелкие частицы, то почему-то собирался вместе вновь, не позволяя ему навсегда сбежать от жестоких мучений.
Внезапно, уже не своими глазами, а каким то внутренним зрением пульсирующего разума он увидел нечто. Прямо из стены огня, бушующего в провале крыши, появилась фигура человека, тоже окутанная пламенем, или правильнее сказать, сама состоявшая из этого самого пламени. Вокруг этой фигуры во всех направлениях непрерывно бегали сотни огненных змеек.
«Кто -о -о -о -о -о -о -о -о -о ты -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы?»
Голос, прозвучавший внутри сознания Кости, еще не растворившегося в бесконечной боли, был страшен. Хотя что может быть страшнее той боли, которую он сейчас испытывал. Голос казалось был соткан из самых жутких звуков завывания пламени и тяжелого гула горящих углей.
Все. С него хватит. Он хочет уйти. Он больше не вынесет ни секунды этого кошмара и боли.
«Ко -о -о -о -о -о стя ...» прозвучал в ответ его голос, жалкий и еле слышный по сравнению с голосом явившегося за ним чудовища.
В то же мгновение чудовище растворилось в бушующей стене огня а вместе с ним невесть куда исчез и океан боли. Весь рой юрких огненных змеек, тех самых что кружили вокруг чудовища, словно ища себе нового хозяина устремился к нему, к Косте, точнее к тому что от него еще осталось. И все они разом пронзили его тело, закружились в немыслимых траекториях, проходя сквозь него.
А Костя уже не боялся этих огненных змей, то струящихся вдоль его тела то пронзающих это самое тело насквозь. Все что они делали, было чрезвычайно приятно. Самое приятное, что он когда либо испытывал в жизни. Костя подумал о том что зря боялся огня, и другие люди зря боятся. Огонь он ведь не страшный, ему нужно просто довериться, подружиться с ним, полюбить его и огонь в ответ полюбит тебя. Дружба с огнем — высшее блаженство, какое только может быть.
Внезапно Костя подумал — он же лежит на краю крыши и удерживающий его парапет вот-вот прогнется от жара пламени и тогда он упадет и погибнет. Огненные змейки ничем не смогут ему помочь. Они хоть и гладят его тело, даря ему блаженство, хоть и превращают его тело в огонь, но удержать и спасти от падения не могут. Не стоит их винить за это, они не для этого созданы.
И тут на радость себе он почувствовал, как кто-то сильными руками схватил его за щиколотки и держит. Ну конечно, догадался Костя, сами-то змейки удержать его не могут, но они снова позвали на помощь то самое существо, которому раньше служили. Сейчас оно ему поможет. И действительно, существо начало дергать на себя Костино тело, уже полностью горящее таким красивым огнем, отодвигая его от края пропасти. Вот оно настоящее счастье, подумал Костя.
«Гражданин задержанный! Гражданин задержанный! Вы меня слышите?!» внезапно донеслось откуда то.
Затем тот же голос, уже ближе и отчетливей «Его пьяным что ли вчера доставили?»
Костя вдруг увидел как бесследно исчезают его новые друзья, его ласковые огненные змейки а вместо них в поле его зрения все отчетливей появляется мутно-зеленая стена и на её фоне два мужских лица в фуражках с кокардами. Один из них пристально смотрит ему в лицо а другой стоит возле ног и все еще держит его за щиколотки.
Он полностью открыл глаза и сел на своих нарах. Оба милиционера немного отошли и встали прямо перед ним. Некоторое время критически его осматривали. Потом один из них, видимо старший, спросил как он себя чувствует, не употреблял ли спиртное накануне. Попросил дыхнуть. Ничего не почуял. Сообщили Косте, что стали его будить в положенное время, а он на голос не просыпается. Мало того дергаться начал как припадочный. Еле вручную растормошили. Может он эпилепсией страдает? Ну нет так нет.
Костя, окончательно проснувшийся и ставший вдруг абсолютно спокойным и беззаботным, сообщил милиционерам, что ему просто снился плохой сон. Сам же про себя подумал, что вовсе не плохой этот сон был а даже совсем наоборот, самый лучший сон в его жизни, самый приятный. Вам таких снов, граждане советские милиционеры, во веки веков не видать!
Продолжение следует ...
Автор: 1100110011.
Сайт автора: 1100110011.ru
Этот вопрос до сих пор не решён. Причём ответ очень важен для понимания физики начиная с квантовой, которая работает на мизерных расстояниях и заканчивая космологией (развитие вселенной в целом).

Есть такая теория, ОТО называется, но в ней есть пугавшая покойного Эйнштейна фигня, назвали её космологической постоянной. И вот эту постоянную вычислить невозможно, её можно определить только эмпирически, т.е. вычислить на основе наблюдений нашей вселенной. От неё зависит всё в уравнениях Эйнштейна. Какой возраст Вселенной, будет она статичной, будет расширяться (пока да, расширяется), будет сжиматься и пр. Если получить точные ответы на этот вопрос, то либо отсеятся, либо будут подтверждены многие теории появления вселенной (а из физики насочиняли их тьму и ещё маленькую тележку).
Господин Эдвин Хаббл, в честь которого назван телескоп, обнаружил обнаружил, что красное смещение увеличивается с расстоянием до далёких объектов. Чем дальше объект, тем "краснее" это смещение, что и вынудило Эйнштейна ввести эту самую постоянную. А от неё многое зависит...
Естественно учёные напридумывали толпу различных методов измерения расстояния, но тут зарылась засада. Если измерения, основанные на пульсарах, цефеидах и т.д. давали оценку возраста вселенной в 13.4 миллиарда лет, то методы полученные от космического микроволнового фона, соответствуют возрасту в 14 миллиардов лет. Но какой из этих двух возрастов является правильным? Какая в таком случае космологическая постоянная?
Исследователи из Болонского университета и Потсдамского института астрофизики им. Лейбница (AIP), а также других институтов предложили новый способ решения проблемы. Используя точные данные о звёздах, они определили возраст тщательно отобранных очень старых звёзд Млечного Пути и пришли к выводу о наиболее вероятном возрасте около 13,6 миллиардов лет.
Т.е. они стали искать самые старые звёзды и по их спектру (читай хим. составу) определять их возраст (а там термоядерные реакции, которые описываются квантовой физикой, точность которой зашкаливающая), смогли и очень точно его определить.
Это совсем другой подход к определению возраста вселенной. Их результат 13.6 миллиарда лет, да, чуть выше чем у цефеид, но сильно ниже чем по микроволновому излучению.
В любом случае, правы они или нет, но проблема разногласия не исчезла. Где-то, что-то физики-теоретики недодумали...
Задержание.
Следователь нервно постукивал пальцами по столу. Педагоги делали вид что смотрят в тетради и классные журналы, лежащие перед ними, однако время от времени поднимали головы, вопросительно переглядываясь друг с другом. Наконец в коридоре, протянувшемся прямо за одной из длинных стен учительской комнаты, послышались звуки шагов множества ног. Звонко и часто цокали каблучки, очевидно директорских туфель, но они тонули в резком и твердом клацании — тут ошибиться невозможно, издаваемыми форменными милицейскими ботинками. Все присутствующие в учительской комнате как один подняли головы и воззрились на источник звука поворачивая головы вслед за ним, как будто могли видеть сквозь стены.
Дверь в учительскую распахнулась, внутрь быстро зашла директриса, тут же остановилась и сделала рукой приглашающий жест, как будто хотела сказать дескать заходите гости дорогие. И гости эти конечно зашли, уверенно, по хозяйски и со строгими лицами. Милицейские товарищи очевидно посчитали, что объекты задержания находятся прямо в этом помещении а потому настроены были решительно. Следователь не дал им теряться в догадках, кого из присутствующих милых и интеллигентных женщин разных возрастов понадобилось «винтить». Он подошел к прибывшим сотрудникам и быстро пожал всем руки. Они же, здороваясь в ответ, быстро козыряли. Все друг друга конечно знали, как минимум в лицо, город ведь небольшой и за многие годы службы приходилось не раз пересекаться при случае то там то сям.
«Проводите!» - это следователь сказал предельно деловым тоном директору, стоящей на полюбившемся ей месте у двери. «За мной, товарищи!» - это уже милиционерам. Директор, морально уже полностью отдавшая себя в распоряжение товарищей из органов, чуть было сама не козырнула в ответ, но похоже вовремя сдержалась. Она молча повернулась и буквально помчалась сначала по коридору а потом по ступенькам лестницы в направлении интересующего следователя кабинета. Советским правоохранителям ничего не оставалось как припустить вслед за ней чтобы не отстать.
Невиданная процессия, летящая чуть ли не со скоростью поезда по школьным коридорам, привлекла внимание немалого количества учеников, почему то болтающихся по школе во время уроков. Директриса, возглавляющая мчащийся на всех парах отряд, не забывала впрочем о своем педагогическом амплуа, а потому завидев одиночек или целые группки малолетних оболтусов, успевала строить им грозные гримасы, что-то шипеть и грозить пальцем а то и целым кулаком, ничуть не стесняясь милиции. Впрочем, никакого эффекта её психологические эскапады в адрес учеников не имели — пораженные зрелищем, они только застывали на месте раскрыв рты а про себя похоже, клялись раз и навсегда, делать домашнее задание и хорошо вести себя на уроках, иначе и за ними вот так же милиция придет! Ну а зачем же она тут тогда? Конечно за этим! Это точно за двоечником и хулиганом Колькой из шестого «А» идут! Ну а за кем еще?
Однако с безобразником Колькой ребятки не угадали. В тот самый момент, когда прозвенел звонок, возвещающий о конце очередного урока, процессия остановилась у дверей кабинета математики, где сейчас занимались десятиклассники. Все малолетки, находящиеся в рекреации перед кабинетами, раскрыли глаза пошире, чтобы как можно лучше все видеть. Еще бы, милиция то с директрисой к старшакам похоже пожаловали. Ага! Допрыгались! И поделом им! А то пинаются на переменах, сумками своими могут грохнуть по чем не попадя, из туалетов младших прогоняют когда сами туда компанией покурить втихушку забурятся. Вот щас их всех милиция в тюрьму увезет, будут знать! Счастью школяров не было предела, некоторые аж подпрыгивали от нетерпения.
Директор, хотя как уже было сказано, самоподчинилась представителям государственных органов, но своего наработанного годами профессионализма совсем не утратила. Остановившись перед дверью в кабинет и услышав прозвеневший тут же звонок, она быстро сообразила как ей лучше поступить. Протянув одну руку с отогнутой вверх ладонью и пальцами по направлению к сопровождающим её мужчинам, она недвусмысленно дала понять, что они должны остановиться и не двигаться без команды. Те, уловив решительность в жесте главной школьной начальницы, не сговариваясь подчинились и встали как вкопанные. Директор же, убедившись что первая её команда в точности выполнена, другой рукой взялась за ручку двери кабинета, сквозь которую уже слышался звук множества сдвигаемых с места школьных стульев, веселые разговоры и смешки.
Открыв на себя дверь, она не стала сразу двигаться вперед. Вместо этого она несколько секунд молча и строго смотрела на группу школьников, уже было собиравшихся распахнуть эту саму дверь изнутри кабинета мощным толком, а то и пинком, тем самым который уже раз выполнив великую миссию освобождения пути к свободе своим одноклассникам и одноклассницам, уже собравшимися за спинами лидеров. Милиционеры и командовавший ими следователь услышали, как веселый гомон учеников в эти несколько секунд стих, сменившись недоуменным молчанием.
Директор выждала положенную паузу а затем спокойным, деловым, не вызывающим никаких подозрений голосом, попросила всех учеников снова занять свои места, так как ей необходимо сделать объявление. И только после того, как ученики развернулись и пошли по проходам к своим партам, она сама вошла в класс и снова, уже по выработавшейся сегодня традиции, встала прямо возле оставшейся открытой двери, словно хотела видеть одновременно и кабинет и коридор. Никакого удивления у школьников такое поведение не вызвало. Понятно же что она, по своей неистребимо директорской привычке, желает контролировать все доступное пространство вокруг.
Ученики, уже вернувшиеся на свои места за партами, снова загалдели. Им самим стало интересно, чего это такого опять удумала школьная администрация. Может субботник какой намечается. Дак это в принципе неплохо! Можно будет и по двести портвешка намахнуть, после того как сухую траву граблями поелозишь туда — сюда да в кучки скидаешь. Лишь бы дождика не было. Или общегородскую школьную дискотеку опять задумали. Дак это вообще здорово! Девчонки и пацаны с других школ придут, ну или мы к ним придем. Весело будет! Ну и опять же про двести а то и больше в этом случае портвешка не забываем. Правда перед такой дискотекой в этот день обязательно отчетный пионерско-комсомольский концерт положен, на котором не только зрителем в обязаловку придется сидеть но и того гляди в участники припрягут, кому не повезет. Без этого никак! Нельзя же советской молодежи просто так вот, за здорово живешь, веселиться. Не-е-е-е-т! Сначала нужно пройти правильную идеологическую пропитку речами и песнями про коммунизм, про всеобщее равенство и братство, про достижения социалистического общества и моральные принципы молодых строителей коммунизма. А потом, так уж и быть пляшите, юноши и девушки, теснее сплочайте ряды.
Примерно в этом русле текли мысли десятиклассников с интересом смотревших на директора школы. Учитель математики, в чьем кабинете до сего момента проходил урок, тоже сидел за своим столом и посматривал то на начальницу то на класс, периодически делая жесты, призывающие учеников успокоится и перестать шушукаться. Ни он сам со своего места, ни другие ученики, даже те из них, что некоторое время назад были у самой двери, не видели правоохранительного отряда, предусмотрительно остановленного директором на некотором расстоянии. Директор же, все так же не отходя от двери, дождалась общего внимания к себе и тишины в классе, вдруг сделала приглашающий жест и школьники увидели как в класс быстрым шагом вошли пятеро мужчин.
Шедший первым был одет в короткий плащ, темно-серый костюм с галстуком и имел при себе портфель а потому мог сойти за кого угодно, за любое лицо, которому по роду деятельности нужно выглядеть представительно и официально, так что никаких особых эмоций у учеников не вызвал. Зато профессиональная принадлежность остальных четырех мужчин, зашедших вслед за ним, не вызывала сомнений ни у кого. Форменную одежду советской милиции все советские дети знали как родную с малых лет, не смотря на то что совсем не часто видели её на улицах. Сначала из стихов про Дядю Степу, потом из букваря, потом из очень полезных занятий по правилам дорожного движения в младшей школе а также из множества кинофильмов и телепередач. А на этих еще были надеты портупеи и на ремнях висели кобуры с пистолетами, краешки рукояток которых, покрытые коричневыми рифлеными пластиковыми накладками и прикрепленные длинными свисающими ремешками к этим самым кобурам, были прекрасно видны сидевшим на первых партах. И еще какие то закрытые сумочки непонятного назначения на этих самых ремнях висели.
Появление столь серьезной группы сначала повергло школьников в состояние неимоверного удивления. Но тут же все догадались — ага, понятно, щас опять будет лекция о профилактике подростковых правонарушений, комсомольской бдительности, недопустимости пьянства и табакокурения среди пионеров и комсомольцев и прочее в том же духе. Знаем, проходили уже. Только в прошлый раз, пару лет назад, им обо всем об этом агитировала милая девушка, служащая в детской комнате милиции, как она сама представилась. Она была, если судить по виду, всего лет на пять — шесть старше, у неё было милое личико и приятный голос. Такая если и скомандует тебе, дескать а ну ка прекратить безобразия, то не только не испугаешься, а неудержимо захочется поцеловать её, ну или хотя бы до дома проводить. А уж как она время от времени сбивалась, запиналась и от того безудержно краснела — любо дорого было смотреть. И форма у нее была простая — юбка, китель с погонами без звездочек и пилотка на голове. Оружием при ней можно было признать разве что черную папку из кожзама и каблучки туфелек с железными подбойками, которыми она громко цокала по полу. Никакого пистолета у неё и близко не было. Школьники снова перешли в режим повышенного интереса, сосредоточив все свое внимание уже на стоящих рядком перед доской милиционерах.
И только два человека в классе сейчас покрывались потом и буквально стучали зубами от появившегося вдруг чувства озноба. Константин и Сергей всем своим нутром чувствовали, что пришли эти строгие и вооруженные товарищи по их души. Не бывает таких совпадений! Не бывает! Они сидели за разными партами и на разных рядах. Каждому из них безумно хотелось оглянуться на товарища, встретится с ним взглядом, получить друг от друга хоть какую то моральную поддержку. Но каждый из них боялся не то что голову повернуть, но и просто скосить глаза в сторону подельника, тем самым выдав себя. От нервного напряжения в голове у каждого из них что-то пульсировало, перед глазами плыли полупрозрачные радужные пятна а уши как будто заложило. Разум инстинктивно пытался погасить реакцию нервной системы, производя успокаивающие мысли. А может действительно пронесет! Может не за ними это! Может действительно лекция или в добровольную дружину вербовать пришли?! Совпало просто так и все! Но тут же, от пришедшей догадки, очередная волна противного озноба разлилась по всему телу а во рту мгновенно пересохло. Ванька! Он же в школу сегодня не пришел! Значит взяли его уже! А он их сдал! Вот сука!
Тем временем мужчина в штатском заговорил сухим и твердым голосом, не оставлявшим сомнений в его серьезности. Он поднял свое красное с золотым гербом удостоверение, чтобы видели все присутствующие, сообщил свою должность, место службы а также фамилию, имя и отчество. Так же, как ранее в учительской комнате, он потребовал от всех присутствующих оставаться на своих местах и не предпринимать никаких действий без его разрешения. Затем он раскрыл свою, папку глянул туда и заявил, что те, чьи имена и фамилии он сейчас назовет, должны встать но при этом оставаться на своих местах, по прежнему не предпринимать никаких действий и ждать когда к ним подойдут сотрудники милиции. Все данные интересующих его школьников он еще раньше выписал из личных дел, хранившихся в кабинете директора. Реакция всех учеников на эти слова была полностью аналогична реакции педагогов в учительской комнате. Если до этого момента они испытывали просто крайнюю степень удивления смешанную с интересом, то теперь все испуганно замерли от осознания чрезвычайной серьезности происходящих событий.
Сергей Н…ов, прошу вас встать и оставаться на месте! Все головы учеников медленно повернулись к тому, чье имя назвали. Сергей, не отрывая своего взгляда от лица следователя, помедлил несколько секунд, затем медленно и неуверенно поднялся. Двое из милиционеров сразу же направились к нему. Подойдя, один из них аккуратно но твердо взял школьника за плечо и выдвинул в проход между партами. Второй из подошедших милиционеров при этом оказался за спиной у подростка, контролируя его со спины. А вдруг у него ножик за ремень сзади заложен? То-то же, понимать надо! Тот милиционер, что стоял перед Сергеем, обыскал его — тщательно прощупал руки под рукавами пиджака, корпус, область ремня, левую и правую ноги под штанинами. Ничего подозрительного нащупать не удалось. Тогда он, чуть повернув голову к его соседке по парте, потребовал чтобы она встала и пересела к другим школьникам. Девушка же, по видимому испытывающая сильнейший шок и от происходящего и от нескольких десятков глаз, направленных сейчас на неё, казалось не слышала этой команды. Он сидела совершенно неподвижно, её глаза смотрели в одну точку перед собой. Тогда милиционер слегка наклонился к ней и тронул её за предплечье. Девушка вдруг очнулась и посмотрела на него. Пересядьте — новая просьба прозвучала более мягко, не таким официальным тоном. Она закивала а затем вдруг резко встала и вместо того, чтобы попросить соседок поделится с ней стулом, отбежала за задние парты к подоконнику, где остановилась и закрыла рот обеими ладошками, неотрывно глядя на Сергея. Из глаз у неё текли слезы.
Константин А...ев, прошу вас встать и оставаться на месте! И снова все головы учеников, в едином синхронном движении, развернулись уже в сторону Константина. Он так же медленно встал, когда к нему уже подходила другая пара милиционеров. Дальше повторилось все тоже самое — и взятие в клещи с двух сторон, и последующий обыск и настоятельная просьба к соседке по парте освободить место. Она тоже не стала ни к кому подсаживаться а выглядя на удивление спокойной, прошла к уже стоящей у окна девушке и встала рядом с ней, сразу полуобняв за плечи одноклассницу, еле сдерживающую рыдания.
Следователь, убедившись что оба подозреваемых обысканы и находятся под контролем милиционеров, приступил к стандартной процедуре, для чего подошел сначала к одному затем к другому. И там и там происходила одна и та-же история. Он представлялся, показывал удостоверение и сообщал задержанному о том что данный гражданин задержан по подозрению в совершении такого то преступления. В связи с чем опять же этот самый гражданин будет доставлен в городской отдел внутренних дел. Его родители или опекуны или иные законные представители будут уведомлены о факте и причине задержания, а также о месте содержания под стражей в установленном законом порядке. Затем поинтересовался, есть ли в школьных сумках холодное или огнестрельное оружие, боеприпасы, горючие или химически активные жидкости. А может деньги или ценные вещи? Получив отрицательный ответ, предлагал добровольно показать содержимое сумок. Удовлетворившись осмотром, подзывал директрису и по быстрому составлял акт о передаче ей сумки школьника на ответственное хранение.
Для следователя очень важен был этап демонстрации учениками содержимого своих школьных сумок. Нет, он вовсе не надеялся увидеть внутри что-то интересное для себя или незаконное. Он был уверен, что в этих сумках нет ничего кроме тетрадок, учебников ну еще любовных записок может быть. Ему было важно хорошо разглядеть руки задержанных, а точнее говоря кисти их рук. И как раз тут он увидел именно то, что надеялся увидеть. Заметно припухшие у основания пальцы, припухшие костяшки и заметные припухлости на наружных сторонах кистей. Причем у обоих. И он точно знал, что в боксерской секции, когда на руках у спортсменов надеты большие и мягкие боксерские перчатки, таких повреждений не получить. Кулаки опухают только если лупишь ими по чему нибудь твердому, например по голове другого человека ну или по гаражной двери попадаешь время от времени.
Кроме того, само за себя говорило поведение задержанных подростков, их пассивность, подавленность, их глаза наконец — он немало за свою службу повидал таких глаз, трусливо бегающих, не желающих смотреть тебе в лицо. Если бы на месте любого из них был бы действительно не знающий за собой вины современный подросток, то он бы сейчас обязательно стал шумно возмущаться, кричать, спорить, просить учителей помочь ему. Но эти нет. Они знают за собой вину, они сейчас обескуражены тем что их быстро нашли, они подавлены и от неопытности в таких делах даже не догадываются имитировать праведное возмущение, как поступают обычно опытные урки.
Вот наконец, под неотрывными взглядами почти тридцати одноклассников, все положенные формальности процесса были выполнены, на школьников надели наручники, оставив руки перед собой, затем повели. Следователь, как и положено главному, шел впереди. За ним шли задержанные, причем каждого с обоих сторон сопровождало по милиционеру, твердо держащих их за плечи. Директриса же в этой процессии не пожелала принимать участия, но не только потому что в ней уже не было необходимости — дорогу из школы милиция и сама найдет. Нет, за сегодняшний день она просто напросто исчерпала весь запас имевшихся у неё душевных сил. Как только учеников с надетыми на них наручниками провели мимо, она постояла еще секунду-другую а затем медленно сползла вниз по стене, возле которой стояла. Усевшись прямо на пол, подтянув колени к себе, она закрыла лицо руками и её тело затряслось от рыданий.
Следователь же, как только вывел возглавляемую им процессию из дверей кабинета в большую школьную рекреацию чуть не выругался с досады вслух, причем самыми неприличными словами, которые только мог знать профессиональный советский юрист. Он отчетливо понял что достаточно длинный путь до выхода из школы это будет, цензурно выражаясь, тот еще путь, ну вы поняли. Как назло, сейчас как раз была большая перемена и слух о том, что отряд милиции пришел арестовывать всех десятиклассников за то что курили в туалете, с легкой руки видевших этот самый отряд учеников младших классов разлетелся по всей школе чуть ли не со скоростью звука.
Конвой шел сквозь плотную стену советских школьников, глядевших на участников процессии кто с испугом, кто с восторгом а кто просто открыв рот и тараща глаза от удивления. Среди школьников были и учителя — те смотрели или с крайним удивлением или со страхом. Хорошего тут было лишь то, что вся школьная братия разумно держалась на расстоянии, так что у конвоя был своеобразный фарватер шириной метров пять, проложенный в море синей школьной формы и красных пионерских галстуков.
Впрочем когда подошли к лестничному пролету, возникла заминка. Вся лестница наглухо была забита теми, кто не успел, образно выражаясь, занять места в первых рядах возле сцены. Следователь остановил конвой, оглянулся назад, ища глазами директрису, ставшую сегодня его верной соратницей и чуть ли не правой рукой. Не найдя её, он тем не менее быстро и решительно, без всяких церемоний вежливости, указал пальцем на двух учительниц, стоящих неподалеку в толпе учеников младших классов, и затем так же, без всякой вежливости, характерным сгибанием пальца поманил их к себе. Повторять не пришлось, учительницы, быстро но профессионально аккуратно стали пробираться через ораву школьников.
Вверенные им школьники начальных классов смотрели на них с самыми разными мыслями. Одни, в основном девчонки, смотрели на любимых учительниц с жалостью и готовы были заплакать, решив что злой дядька в костюме, который очевидно руководил милиционерами, почему то решил забрать обеих женщин с собой, что им сейчас тоже наденут наручники и поведут, таких несчастных, неизвестно куда. Другие же, в основном конечно пацаны, наоборот, решили что милицейский командир решил позвать смелых учительниц на помощь, что сейчас им даже пистолеты дадут и они будут помогать советской милиции ловить хулиганов. Интересно, а они пистолеты потом на уроки с собой принесут? А если попросить, дадут их позырить? А может и стрельнуть разок дадут, если очень — очень попросить?
Когда обе учительницы наконец подошли к следователю, тот поспешил извинится за столь экстравагантное приглашение и немедленно дал им задание - как можно быстрее расчистить лестничный пролет вплоть до первого этажа. Новые помощницы оказались на редкость эффективными в обращении с множеством детей. Действуя строго и решительно они буквально волной погнали перед собой школяров вниз по ступенькам лестниц, умудряясь при этом следить за тем, чтобы никто из них не упал и не расшиб себе лоб или не был затоптанным. Спускаясь до очередного этажа, они запихивали часть учеников в проем дверей этого самого этажа а затем громко выкрикивали одни им известные имена и отчества других педагогов, кабинеты которых находились на этом этаже. Услышав ответ и считая, что милицейский товарищ наделил их какой — никакой властью, буквально приказывали откликнувшимся встать в проходе и не выпускать ни одного школьника на лестницу, пока все не закончится.
Молодые учительницы управились в несколько минут, расчистив весь лестничный пролет до первого этажа. Конвой двинулся дальше, вниз по лестницам, затем прошел по длинному переходу вдоль школьных раздевалок и наконец миновал главный вестибюль. Когда проходили этот самый вестибюль, следователя даже позабавило присутствие среди школьников целого отряда тетушек, одетых в белые халаты и белые фартуки. Ну еще бы, доблестные работники школьной столовой никак не могли пропустить такое событие. Тем более что заполнившаяся было детьми, как и положено на большой перемене, столовая вдруг быстро опустела, оставив их пребывать в недоумении ровно до тех пор, пока один из пойманных на ходу школьников не просветил их о неожиданно наметившемся культурно — зрелищном мероприятии.
Наконец все вышли на свежий воздух. Патрульный УАЗик стоял прямо возле крыльца, развернувшись к нему кормой в которой находилась дверь в маленькую камеру для перевозимых задержанных. Этих самых задержанных, которые вели себя очень тихо и послушно, смотрели только себе под ноги, аккуратно усадили на положенные места и закрыли за ними дверцу с маленьким зарешеченным оконцем. Кое - кто из зрителей, высыпавших в немалом количестве за ними на школьное крыльцо, решил что настало самое время всплакнуть в голос от такого душераздирающего зрелища.
Следователь недовольно оглядел школьное крыльцо и площадку перед ним, заполненные учениками и учителями. Хмыкнул себе в усы, представив что начнется в городе буквально в течении ближайших минут. Ой что начнется -я -я -я -я -я! Информация о сегодняшних событиях в школе номер три немедленно, как только они отсюда уедут, разнесется со скоростью сигналов телефонных линий и резвости детских ног. И по дороге непременно обрастет такими домыслами, что даже представлять пока страшно, не готов он пока к этому морально. Буквально все на ушах стоять будут! А ну и пусть стоят, раз им так хочется. А он будет продолжать делать свою работу, у него, как и у всякого строителя коммунизма, планов громадье. Точнее говоря есть один, но четкий план следственных мероприятий.
Но кое-какие обстоятельства все же внесли коррективы в его планы. Только хотел разрешить милицейской группе вместе с задержанными отбыть куда положено, как его позвал в машину милиционер — водитель. Когда он подошел, тот протянул трубку рации. Докладывала группа, направленная на квартиру третьего подозреваемого, того самого Ивана. Как выходило со слов командира, они уже полчаса не могут достучаться в квартиру из за двери которой доносятся очень громкие звуки а во всех комнатах горит свет, что хорошо заметно снаружи. Командир запрашивал распоряжение что им делать дальше — ломать дверь или вызывать на себя пожарных, чтобы проникнуть внутрь через окна. Ответственным квартиросъемщикам по месту их работы на предприятия уже отправили телефонограммы, но когда они приедут домой неизвестно. Следователь, в свою очередь прокрутив в голове разные варианты и возможные последствия, распорядился ничего не предпринимать, оставаться на месте и ждать его самоличного прибытия. Командир группы с явно слышимым облегчением в голосе рявкнул «Есть!» потом «Конец связи!».
Следователь, немало озадаченный возникшей ситуацией, буквально побежал к своему жигуленку, припаркованному недалеко, прямо у ворот школы. Стоит ли говорить, что такой спринтерский забег солидного милицейского дяденьки в костюме, принес немало радости несознательной части пионеров, которые не пожелали проникнуться всей тяжестью несмываемого позора, упавшего сегодня на всю пионерскую дружину и всех комсомольцев их любимой школы номер три.
Квартира.
По прибытии на адрес квартиры, где проживал третий подозреваемый, многоопытный следователь подумал о том, что как бы сюда бригаду психиатров не пришлось вызывать. Возле нужного подъезда стоял милицейский УАЗик, стопроцентный брат близнец того, что был возле школы. А вокруг него, таращась то на дверь подъезда то на окна квартиры, откуда доносилась хорошо слышимая даже здесь музыка, стоял почти весь списочный состав местных пенсионеров. Дорогу в подъезд сквозь частокол пожилых людей ему проложил милиционер — водитель, заметивший начальство и зычно гаркнувший «Пропустите товарищи!».
Поднявшись на нужный этаж и оказавшись перед нужной дверью, следователь только укрепился в мысли о психиатричке. И очень ему не хотелось такого поворота событий, ведь подозреваемых нужно допрашивать и изобличать, а психические эскулапы, стоит их сюда впутать, могут упечь в свои хоромы на обследование минимум на две недели. А столько времени у следствия нет — в этом деле либо по горячим следам либо никак.
Из за двери квартиры действительно доносились очень громкие звуки и было понятно, что состоят они из звуков какой то телепередачи накладывающихся на звуки концерта из радиоприемника. Он решил сам, для очистки совести, достучатся до предположительно находящегося в квартире школьника. Забарабанив кулаком в дверь, он в перерывах между сериями ударов зычно кричал «Ваня! Открой! Это я, твой папа!». Его расчет был на то, что находящийся, опять же предположительно, в квартире подросток, на фоне всей этой звуковой какофонии обманется, примет его голос за голос отца и откроет дверь.
Очередной раз постучав в дверь и прокричав в неё заявление о своем мнимом отцовстве, следователь вдруг почувствовал, как кто-то дергает его за рукав. Он возмущенно оглянулся, но стоящий прямо за ним милиционер показал рукой на лестницу. Там, не доходя несколько ступенек до площадки, стояла женщина средних лет, прижимающая руки к груди и глядящая на следователя очень удивленными и одновременно испуганными глазами. Как тут же выяснилось, это была мама Ивана. Её повезли домой на служебной машине организации где она работала, как только получили телефонограмму из милиции.
Следователь решил что хватит с него на сегодня светских церемоний и буквально приказал женщине открыть квартиру. Она, ошарашенная всем происходящим, ничего толком не понимая, но в силу материнского инстинкта беспокоящаяся о своем сыне, немедленно подчинилась и все буквально ввалились в небольшую прихожую. Мать сначала побежала в комнату сына но очевидно никого там не нашла. После она метнулась в большую комнату и оттуда раздался её вскрик «Ваня!». Следователь заподозрил недоброе и быстро прошел туда же. Однако ничего страшного, как оказалось, не случилось. Войдя в комнату он увидел как в кресле, приставленному почти вплотную к орущему во всю мощь своего динамика телевизору, сидит молодой человек и удивленно смотрит на неожиданно возникшую в квартире мать и незнакомых людей в милицейской форме. Поразглядывав их несколько секунд, подросток спокойно протянул руку к телеприемнику и выключил его. Затем умолк и радиоприемник, располагавшийся на кухне, очевидно один из милиционеров догадался выключить его.
Следователь, уже который раз за сегодня, официально представился, показал Ивану и его матери свое служебное удостоверение. Затем уже персонально Ивану сообщил о том, что сейчас он будет задержан на основании того то как подозреваемый в совершении преступления такого то и затем доставлен в местный отдел МВД для содержания под стражей и дальнейших процессуальных действий. Повернувшись к матери Ивана сообщил ей о том что она имеет право ходатайствовать о разрешении для участия в этих самых действиях как законный представитель несовершеннолетнего.
Иван вдруг встал с кресла, спокойно посмотрел следователю прямо в глаза и заявил, что он ни в чем не виноват, но раз гражданин милиционер считает иначе, то спорить он не будет и пусть его арестовывают, после чего вытянул вперед руки. Кисти его рук имели те же характерные особенности, что и кисти рук его товарищей, задержанных в школе.
Следователь отошел в сторону и коротко кивнул старшему из милиционеров. Тот в свою очередь подошел, ловко застегнул наручники и учитывая тот факт, что подросток уже был одет по уличному, даже кеды на ногах имелись, сразу повел его к выходу.
Мать Ивана бессильно опустилась в кресло, где только что сидел её сын и заплакала. Все таки материнское чутье её не подвело вчера.
Выйдя наконец из затхлого и мрачного подъезда панельки на свежий воздух, следователь с огромным удовольствием посмотрел на чистое голубое небо, на безмятежно плывшее по нему яркое, по осеннему чуть красноватое солнце. И тут же волевым усилием вернул свои мысли в рабочее русло. Ему нужно как можно быстрее и во всех подробностях поставить в известность начальника следственного отдела обо всех деталях произошедших сегодня событий. Шутка ли сказать — у всех на глазах, средь бела дня советская милиция арестовала трех советских школьников.
Продолжение следует ...
Автор: 1100110011.
Сайт автора: 1100110011.ru
Решила пошевелить на сайте небольшие разговорчики и посему вопрос, который в заголовке.
Часто ли вы меняете свои смартфоны или может быть телефоны, если они ещё у кого-то остались.
Хватает ли мощности смартфона, скажем, трёхлетней давности?
Например мой Samsung, он у меня с 2020 года, под Новый год я его себе взяла и вот он у меня до сих пор.
Есть ощущение, что иногда, конечно, подтупливает, какие-то ресурсоёмкие приложения или ещё что-то, но пока не вижу веской причины, чтобы его поменять.
Новую вещицу, конечно же, всегда хочется, но решила, что пускай пока будет он со мной подольше. Тем более, глядя на сегодняшние цены на технику, вряд ли я смогу купить что-то нормальное, но я могу ошибаться, поэтому подскажите в комментариях! 😘
Сегодня мы с вами разберёмся, почему новая экранизация "Сто лет тому назад" (да-да, той самой легендарной книги Кира Булычева, подарившей нам "Гостью из будущего") не смогла повторить успех оригинала и вызвала бурю негодования у преданных поклонников.
Привет, карамельки! Приготовьтесь, будет жарко!
Мы раскроем все карты: от бездушных персонажей до унылого сюжета, от спецэффектов ради спецэффектов до полного отсутствия той самой искры, что зажгла сердца миллионов в далёком 1984 году.
Помните как мы затаив дыхание, следили за приключениями Алисы Селезнёвой в оригинальной картине? Как вместе с ней мечтали о будущем, задавались вопросами о добре и зле, дружбе и предательстве? В новой фильме от этой магии не осталось и следа. Продюсеры решили, что нам нужны не философские размышления, а экшн, спецэффекты и плоский юмор.
Алиса – больше не та наивная и смелая девочка, а безликая акробатка, выполняющая трюки Марвеловских героев. Коля Герасимов – типичный неудачник из американских комедий, которому вечно не везёт. Космические пираты… ну, скажем так, вместо того, чтобы внушать страх, они вызывают лишь смех своей нелепостью.
Петров в роли космического пирата Весельчака У. Источник: Кинопоиск
Вместо того чтобы развить идеи Булычева, сценаристы скатились к банальному набору клише. Юмор – плоский и предсказуемый, диалоги – искусственные и неестественные. Сюжет настолько скучный, что даже чашечка крепкого кофе не поможет.
Вопрос, который мучает всех поклонников "Гостьи из будущего". Ответ, увы, прост – жажда наживы. Создатели фильма решили сыграть на ностальгии, не вложив в проект ни души, ни сердца.
"Сто лет тому вперёд" – это не просто неудачная экранизация, это плевок в душу всем, кто вырос на книге Булычева и фильме 1984 года.
А что вы думаете, карамельки? Смотрели ли вы новую "Гостью"? Делитесь своими впечатлениями в комментариях!
Источник: "Карамель для взрослых".
Привет друзья! По причине "многа буквов" Ведьма. Часть 7. разбита на три поста: Часть 7(1), Часть 7(2), Часть 7(3). Прошу превозмогать последовательно.
Следователь.
Начало нового дня выдалось непростым. Только он успел войти в кабинет как тут же звонок - секретарша прокурора вызывает в кабинет к самому. Что же, конечно явимся, полюбопытствуем. Прокурор был мрачен и немногословен. Разговор начал с совершенно формальных вопросов — как продвигается расследование зверского избиения подростка, установлены ли подозреваемые, установлены ли свидетели, улики может быть какие нибудь имеются? Какие следственные мероприятия проведены, какие планируются? Следователь, в свою очередь, обстоятельно доложил по существу всех заданных ему вопросов. С одной стороны, выглядело все так, что руководство решило лично ознакомится, так сказать, с положением дел на местах. Но при этом было хорошо заметно, что именно доклад о планируемых мероприятиях вызвал повышенный интерес начальства.
Как только следователь закончил свой доклад, прокурор помолчал несколько секунд, словно раздумывая с чего начать или подбирая слова, и наконец соизволил высказаться по сути дела. Оказалось, вчера вечером его настоятельно пригласил в свой кабинет на дружескую беседу ни кто иной, как сам председатель горисполкома. Пригласил поговорить неофициально, как коммунист с коммунистом. И в ходе этой самой беседы, как оказалось, председатель выразил свое крайнее недовольство теми методами, которыми вдруг стала действовать советская прокуратура в отношении советских же граждан.
Он, председатель, очень возмущен данными методами! Это ни в какие ворота не лезет! Нет вы только подумайте! Арестовывать учеников, надевать на них наручники, конвоировать по школе на глазах у всех среди бела дня! Школьников и педагогов перепугали насмерть! А арест еще одного школьника в квартире?! Там совсем какой то бедлам устроили, крики говорят были такие, что весь дом сбежался! А арест двух работников горводоканала! На каком, спрашивается, основании? Сейчас уже не те времена, когда вот это вот всё у нас процветало! Сейчас все эти методы осуждены и весь этот произвол категорически недопустим. А что скажут на всё это в трудовых коллективах? Как отнесутся к возрождению подобных методов коммунисты города Энска и прочие советские граждане? Об этом товарищ прокурор подумал?
И ещё. Не хочется конечно об этом говорить, но товарищу прокурору прекрасно известно о том что он, председатель, является так же первым секретарем горкома партии. И товарищу прокурору навряд ли придется по душе, если на очередном городском пленуме будет поднят вопрос о его соответствии высокому званию коммуниста. Так какие же слова он, председатель горисполкома, должен передать товарищам председателям первичных партийных ячеек на местах, в трудовых коллективах? Что посоветуете, товарищ прокурор?
Ему, прокурору, в свою очередь пришлось заверить административного руководителя и по совместительству партийного лидера города Энска в том, что советская прокуратура и милиция, неустанно, денно и нощно, стоит на страже безопасности и законных интересов советских граждан. Что все меры, инициированные сотрудниками прокуратуры, носили чрезвычайный характер. Что гнусное и жестокое преступление, совершенное в отношение несовершеннолетнего среди бела дня, требовало немедленного реагирования и расследования по горячим следам. Что все действия правоохранительных органов, пусть они и вызвали у советских граждан чувство, назовем это так, дискомфорта, были предприняты исключительно в интересах этих самых граждан. Опять же строго в соответствии с духом и буквой норм социалистической законности. А потому советские граждане должны проникнуться важностью работы органов следствия, взять себя в руки и прекратить плодить досужие домыслы. Вся информация о ходе расследования преступления, несомненно получившего большое внимание советской общественности, будет своевременно предоставляться органами следствия. Именно эту позицию он, прокурор, рекомендовал бы безотлагательно донести со стороны партийных органов до сведения граждан города Энска.
Тут прокурор снова замолчал, взяв паузу на раздумья. Следователь терпеливо ждал. И дождался распоряжений. Двух задержаных работников водоканала освободить, оснований для дальнейшего содержания их под стражей не усматривается. О продлении срока задержания трех подростков он, прокурор, примет решение завтра утром, так что к восьми ноль ноль без напоминаний быть у него в приемной со всеми материалами дела. И вот ещё что. Матери всех троих подростков вчера подали ходатайства об участии в следственных мероприятиях в качестве законных представителей несовершеннолетних. И он, прокурор, эти ходатайства удовлетворил. Приказы по первому и второму заберешь сейчас у секретаря. Можешь идти, работай.
Ничего такого уж неожиданного для себя следователь не услышал. Он прекрасно понимал возможные последствия своих действий. Глупо было считать, что события в школе не получат широкой огласки и не дойдут до самых верхов. Местный комитет («Комитет» — Комитет Государственной Безопасности СССР, КГБ СССР — Прим. автора) тоже свой хлеб не зря ест. Хорошо еще не полезли в квартиру к этому, главному подозреваемому, который Иван, по пожарной лестнице в окно. И дверь не стали ломать — мамаша его очень вовремя подоспела. А то бы совсем караул был.
А еще он отчетливо понимал, что нет у него улик против этих троих хлопцев. Нет и всё тут! Чутье опытного сыщика подсказывало — они это, они! По всем приметам выходит они! Он и на задержание прямо в школе решился чтобы только увидеть их реакцию, на поведение посмотреть, в глаза им глянуть. Увидел, посмотрел, глянул. Только вот его наблюдения к делу не пришьешь и судье не предъявишь. Социалистическая законность не позволяет такие фокусы проворачивать. На месте преступления никто их не видел. В непосредственной близости к этому самому месту — тоже. Может конечно случиться чудо, не сегодня — завтра объявится сознательный гражданин, он же случайный свидетель, но вероятность такого счастья чрезвычайно мала. Следов подозреваемых на месте преступления не обнаружено. Несколько отпечатков — так они владельцу гаража принадлежат, вчера их эксперт сличил, вот и заключение имеется. Так что ни улик ни свидетельских показаний на настоящий момент у него нет.
Есть очень слабая надежда на показания самого потерпевшего. Только увы. Потерпевший ничего сказать не может, ему сейчас совсем не до этого. Не случайно вчера, уже поздним вечером, он посетил врача отделения, где лежит Андрей. Посетил чтобы поговорить без протокола. Он задал доктору два простых вопроса — выкарабкается ли парнишка, вспомнит ли что нибудь? Врач сперва попытался уйти от прямого ответа, пробовал отшутиться, дескать шансы пятьдесят на пятьдесят — либо выживет либо нет. Но тут же осекся, увидев очень недоброе выражение на лице следователя. Тогда объяснил, что развившийся отек мозга совместно с несколькими очагами кровоизлияний, серьезно повреждают ткани этого самого мозга, и даже если отек этот самый побороть, то последствия к сожалению будут необратимыми и очень тяжелыми. Гарантированно будет нарушена память и рассудочная деятельность. И даже, как он считает, на чудо надеяться здесь не стоит. Чудом будет, если пациент выживет в любом виде, уж извините за прямоту.
А еще следователь надеялся, что ему удастся в ходе предстоящих сегодня допросов сломать и вывести на чистосердечное признание хотя бы одного из подозреваемых. Весь расчет на то, что ни один из троих не знает о показаниях своих подельников, равно как все трое не знают о тяжести состояния потерпевшего и его показаниях. Тут нужно умело и очень аккуратно поработать, задавая вопросы несовершеннолетнему да еще в присутствии его родительницы, чтобы исподтишка толкнуть его в нужную сторону. Уловки и методы давления, применяемые при допросах взрослых, здесь не пройдут. Всё та же социалистическая законность запрещает. А теперь, когда это дело, можно сказать, на контроле на самом верху, и подавно.
Размышляя таким образом, следователь глянул на кабинетные часы — без пятнадцати десять. Что же, начнем пожалуй. Он достал из стоящего рядом со столом сейфа нужные бланки а все лишнее наоборот убрал со стола в этот самый сейф. Подошел к двери, выглянул в коридор. Напротив двери кабинета на одном из стульев сидела женщина, держащая кулак со скомканным платочком возле лица и сейчас испуганно вскинувшая глаза на неожиданно появившегося мужчину. Следователь в свою очередь поинтересовался, она ли является законным представителем Сергея Н…ова? Именно он шел сегодня первым в очереди допрашиваемых. Получив в ответ кивок, пригласил пройти в кабинет, сообщив что её сына сейчас приведут.
Сергей.
Только следователь успел ознакомить мать Сергея с правами законного представителя несовершеннолетнего и правилами участия в допросе, как в дверь постучали. Он разрешил войти и на пороге появился сначала милиционер а за ним и первый допрашиваемый из троицы — Сергей. Увидев свою мать, сидящую на одном из стульев перед столом, он заметно вздрогнул и замер. Однако сопровождающий его милиционер не позволил остановиться. Твердо удерживая подростка за локоть, довёл до свободного стула и усадил. Затем доложил, козырнул, развернулся и вышел, тщательно закрыв за собой дверь.
Следователь некоторое время молча рассматривал находящихся перед ним мать и сына. Сын сидел низко опустив голову и сцепив руки на коленях. С того момента, как его поместили на стул, он больше не разу не взглянул на свою мать, сидящую совсем рядом. Та неотрывно смотрела на сына заплаканными глазами, все так же держа скомканный платочек возле своего лица. В какой то момент она протянула свою руку пытаясь дотронуться до него и даже начала что-то говорить очень тихим и срывающимся голосом. Но тут же замолчала и испуганно отдернула руку — следователю пришлось вмешаться и твердо напомнить обоим что допрос это не время и не место для личного общения. Заявление прозвучало настолько жестко и казенно, что оба сидящих перед его столом буквально замерли.
Решив что момент настал, следователь приступил непосредственно к процедуре. Сначала, как и положено, разъяснил права и обязанности подозреваемому. Тот слушал, все так же уставившись на свои сцепленные на коленях руки, лишь изредка поднимая голову, чтобы ответить да или просто кивнуть, демонстрируя тем самым что слушает.
Затем следователь предложил Сергею самому, во всех подробностях, рассказать о событиях того дня, когда было совершено преступление. Да да, вот прямо с того самого момента как он встал с кровати. Подросток начал свой рассказ глухим голосом, постоянно сбиваясь и несколько раз повторяя одно и то же. Затем, немного успокоившись и свыкнувшись с обстановкой, стал говорить уверенней. Следователь не перебивал, только записывал сказанное в протокол и периодически бросал взгляд на подозреваемого, оценивая его психологическое состояние, намереваясь впоследствии использовать это знание в своих целях.
Настроение следователя заметно упало в тот самый момент, когда подросток поведал, что вчера вечером они втроем находились на квартире у одного из задержанных. И кстати именно там, как заявил Сергей, все они и получили синяки на лица и сбитые кулаки. С его слов выходило, что вся троица вдруг решила разучить новые для себя боксерские финты, которым их почему то не научили в секции. А раз ни перчаток ни другого боксерского инвентаря у них в наличии не было, решили в разумных пределах друг друга не жалеть и лупить как есть, фингалы им получать не впервой, не сахарные - не растают. Разошлись из этой самой квартиры по своим домам уже вечером, но не слишком поздно, дабы не заставлять нервничать своих любимых родителей. Вот собственно и всё.
Это было плохо, очень плохо, думал следователь, механически продолжая заполнять протокол. Это уже не просто отсутствие улик и свидетелей. Это уже похоже на самое настоящее алиби. Разумеется, в связи с открывшимися обстоятельствами придется устанавливать и опрашивать свидетелей, возможно видевших подростков в указанном месте. Но толку от этого будет мало. Наверняка среди жильцов данного дома или окрестных найдутся те, кто видел их, входящих в указанный подъезд ранним вечером. Точно так же найдутся и те, кто видел их выходящими из этого самого подъезда уже поздним вечером. Учитывая, что сам момент совершения преступления установлен в слишком широком временном интервале, не будет никакой пользы от попыток выяснения точного времени этих событий. Само собой такие вопросы свидетелям будут заданы, но какими бы не были ответы, практической пользы для следствия не будет. Вот так.
Тем более что появившееся алиби очень хорошо объясняет наличие у самих задержанных легких телесных повреждений в виде гематом на лице и кистях рук. Вчера, во время оформления в изолятор, их всех тщательно осмотрел вызванный судмедэксперт, опять же с составлением официального заключения. Стандартная процедура, иначе заявят потом, что все травмы появились во время нахождения в камерах — замучаешься оправдываться, самого затаскают по судам. На вопрос о происхождении травм все трое заявили, что травмы носят спортивный характер и никаких противоправных действий против них не совершалось. Что и было зафиксировано в заключении.
Затем следователь сам начал задавать вопросы сидящему перед ним подростку. Задавал он их хитро, следуя сложным правилам одному ему ведомой игры. Умело использовал интонации голоса — одни вопросы звучали доброжелательно, другие же с ярко выраженным недоверием, а в нужный момент гремели очень строгим и обличающим тоном. Он знал что не услышит в ответах подозреваемого чего то принципиально нового. Внимательно наблюдая за реакцией, он старался расшатать волю допрашиваемого и склонить к признанию. Он непрерывно давил, наводя подростка на мысль, что друзья его уже были допрошены и уже кое что интересное рассказали. И что пострадавший парнишка уже допрошен и тоже всё рассказал. И теперь судьба Сергея в его же руках. И если он будет продолжать запираться, то неизвестно чем для него всё закончится. И что он, несомненно умный молодой человек, навряд ли хочет один за всех отдуваться. И что прямо здесь и сейчас он, Сергей, может облегчить свою душу а заодно свою же участь. Чистосердечное признание, раскаяние и помощь следствию будут самым тщательным образом зафиксированы и обязательно учтены судом. Таковы наши справедливые советские законы.
Нарастающее психологическое давление со стороны следователя внезапно возымело эффект. Да еще какой! Вот только совсем не тот эффект, который он ожидал. Мама Сергея, все это время неподвижно и молча слушала допрос сына, лишь постоянно переводя заплаканные глаза с одного на другого. Вдруг она опустила голову, полностью закрыла лицо руками, раздался один громкий всхлип, другой, и она зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону и мотая головой, словно отрицая всё увиденное и услышанное здесь.
Следователь, удивленный настолько эмоциональной реакцией, замолчал. В дверь кабинета раздался стук и затем без приглашения вошел милиционер, в соответствии с инструкцией всё это время стоявший снаружи и ожидавший окончания допроса. Услышав шум за дверью, милиционер решил что требуется его помощь. Оказавшись внутри и оценив обстановку как безопасную, он вопросительно уставился на следователя. Тот в свою очередь только попросил налить воды из графина, стоящего на столике у входа в кабинет и подать стакан женщине, после чего вернуться на пост.
Мать Сергея продолжала рыдать, не обращая ни малейшего внимания ни на воду, ни на следователя, ни на сына. Её сын опять вернулся в привычное для себя состояние — опустил голову, весь будто сжался и лишь изредка бросал быстрый взгляд на плачущую мать, даже не пытаясь утешать её. Следователь, в свою очередь решивший, что его методика допроса излишне сильно подействовала на чувствительную материнскую душу, стал громко повторять ей, что допрашиваемый является всего лишь подозреваемым и пока никто ни в чем его не обвиняет. Но все его усилия достучаться сквозь стену слез были тщетны. Она похоже ничего не слышала или не хотела слышать, продолжая изображать собой живой маятник. Пришлось ждать, ничего другого не оставалось.
Наконец эмоции, охватившие женщину, утихли. Она перестала плакать, только периодически всхлипывала, утирая глаза и лицо своим давно промокшим насквозь платочком. Собравшись с силами, она подняла голову и глядя на следователя тихо но отчетливо проговорила «Серёжин дедушка вчера умер … Отец мужа … Инфаркт …».
Услышав эти слова, Сергей мгновенно весь вздернулся, словно внутри его тела распрямилась какая то невидимая пружина. С выражением страха и растерянности на лице он несколько секунд неотрывно смотрел на свою мать, будто не верил сказанному. Затем медленно, всё с тем же выражением на лице, повернулся к следователю, словно ища у него поддержку или сочувствие. Ни того ни другого естественно не нашел. Зато очередной раз услышал обращенное к нему официальное предложение о чистосердечном признании.
Следователь вдруг отчетливо понял - продолжать допрос нет никакого смысла. Вся его психологическая игра, уже подходившая к своей кульминации, пошла прахом, как только подозреваемому стало известно о кончине любимого, судя по всему, родственника. Было совершенно ясно, что этот самый подозреваемый замкнулся в твердой решимости никогда, никому и ни в чем не признаваться, ведь иначе отец и мать возложат на него, своего сына, вину за смерть любимого дедушки. А так неплохо всё шло …
Костя.
Мама Константина оказалась чрезвычайно бойкой и даже нахальной женщиной. Если бы постороннему человеку удалось присутствовать на допросе в отдельные моменты, он был бы полностью уверен, что именно эта дамочка допрашивает следователя и никак иначе. Почти на каждый заданный Константину вопрос она, не давая сыну даже раскрыть рот, тут же интересовалась, на каком таком основании товарищ из органов смеет подозревать её сына и травмировать нежную психику ребенка своими подозрительными вопросиками. И вообще, ей очень не нравится тон, которым тот задает вопросы. И жаловаться она будет во все уполномоченные инстанции, уж в этом не сомневайтесь.
Следователю со своей стороны приходилось постоянно её одергивать и чуть ли не заново разъяснять права и обязанности сторон. Он даже книжечку с Уголовно — Процессуальным Кодексом РСФСР достал и временами потрясал ею для убедительности, зажав в одной руке а ладонью другой пристукивал по столу.
Сам допрашиваемый, даже в моменты напряженной пикировки взрослых, выглядел абсолютно спокойным и пребывал в благодушном настроении, как бы странно это не звучало с учетом сложившихся обстоятельств. Он был совсем не похож на себя вчерашнего - подавленного, замкнутого, растерянного, с бегающими глазами в которых буквально плескался страх. Сейчас он четко и внятно отвечал на задаваемые ему вопросы. И периодически улыбался. Следователю, наблюдавшему за подростком, пришла мысль, что сейчас он больше похож на дядюшку, расспрашивающего своего любимого племянника о том, как тот провел лето. И вдобавок пообещавшего взять с собой на рыбалку, или на охоту, или в поход или еще куда, чем там современная молодежь интересуется. Мать Константина, в свою очередь, воспринимала абсолютное спокойствие сына как признак его полнейшей невиновности и потому снова и снова яростно атаковала следователя, очередной раз заявляя, что так просто она все это не оставит и непременно будет жаловаться куда положено.
Подобная разница между вчерашним и сегодняшним поведением задержанного удивила следователя. Подросток, явно не из криминальной среды, первый раз попавший в камеру, проведя там всю ночь, должен чувствовать себя как минимум подавленным. Это нормальная реакция нормального человека, посмотрите на того же ранее допрошенного Сергея. Однако сидящий перед ним вел себя так, как словно выпил грамм сто для храбрости и теперь весь мир вокруг него прекрасен а все люди лучшие друзья. И это единственное разумное объяснение, которому следователь вынужден был бы поверить, за неимением других, если бы точно не знал, что никакого спиртного подросток в камере раздобыть просто не мог.
Сам следователь отнюдь не считал себя знатоком детской психологии и вовсе не собирался утруждать себя постановкой какого либо диагноза. Он пытался сообразить — как, черт побери, строить допрос дальше? Некоторое время на размышления у него было, так как мамаша Константина со своими заявлениями снова, образно выражаясь, оседлала любимого конька и слазить с него явно не собиралась. Впрочем он банально пропускал мимо ушей лившийся поток претензий, обещаний жаловаться и угроз всевозможными карами.
Поразмыслив, следователь решил сменить тактику проведения допроса и следовать всем известному принципу «клин клином вышибают». Он вдруг принялся говорить с Константином приторно вежливо, почти ласково и тоже улыбаясь, подстраиваясь под него. Совсем как упомянутый ранее дядюшка, уже выслушавший доклад юного племянника об успехах в учебе и теперь сам рассказывающий о том, что только хорошие и послушные советские мальчики достойны познать радость тягания окуньков, ершей и подлещиков из речных вод а затем и радость приготовления самой настоящей ухи на самом настоящем костре.
Мамаша Кости, ошарашенная столь радикальной переменой обстановки, заткнулась и наблюдала за происходящим открыв рот, силясь сообразить что же именно происходит. Следователь продолжал гнуть свое, снова и снова переспрашивая об одном и том же, но формулируя вопросы совершенно по разному. И снова и снова он пытался заставить подростка сомневаться в своих показаниях. А как ты думаешь, твои друзья подтвердят это? А твои друзья говорили совершенно другое, подумай, ты точно уверен? А знаешь, сам потерпевший уже кое что нам рассказал. И конечно, не забывал периодически вворачивать в сознание Константина мысль о чистосердечном признании и о том, что не нужно отвечать одному за всех. Продолжалась эта идиллия не так долго, как хотелось бы. Мамаша подростка, сначала не понимавшая, куда ветер дует, наконец то сообразила исперва чуть не задохнулась от вероломства следователя а потом закрутила свою пластинку по новой, на двойных так сказать оборотах и повышенной громкости.
В общем, как бы не старался следователь, допрос Константина не принес положительного результата. Даже на предъявленную фотографию потерпевшего тот отреагировал совершенно спокойно, не теряя благодушного настроения и улыбчивости, только спросил «А кто это?». Затем, все с тем же беззаботным видом, пояснил что не знаком с изображенным на фото человеком, а если случайно и мог где увидеть, то не запомнил. Тут к сожалению не придраться, такой ответ был вполне ожидаемым - Константин проживал в паре кварталов от места жительства потерпевшего и вполне мог не знать его лично.
Иван.
Ожидая, когда доставят на допрос основного подозреваемого, Ивана, следователь гадал с чем же придется столкнуться на этот раз. Мама Ивана уже здесь, сидит перед его столом, видно что волнуется конечно но держит себя в руках. Относительно спокойно выслушала положенные по закону разъяснения своего статуса, вопросов не задавала, все положенные графы в протоколе подписала. Ну, будем надеяться, что с этой стороны проблем не возникнет.
Наконец дверь кабинета открылась, Ивана ввели и усадили на стул. Усевшись, тот сначала улыбнулся своей матери и сказал ей «Привет!» а затем молча уставился на следователя — ни здравствуйте ни до свидания. Карусель процессуального действия под названием допрос закрутилась по новой, уже который раз за день.
Нужно ли говорить, что история дня преступления, рассказанная Иваном, как в общем и целом так и в деталях, ничем не отличалась от ранее записанного в протоколы допросов его друзей. На вопросы следователя Иван так же отвечал без запинки, словно стоял у доски и с удовольствием рассказывал хорошо выученное домашнее задание. Да, именно так ему и представлялось общение с Иваном, а заодно и с Константином и Сергеем — все они рассказывали ему хорошо выученное домашнее задание, сейчас это было яснее ясного. Как он не старался раскачать подростка, вывести его из состояния самоуверенности каверзными вопросами и различными намеками на неприятные правовые последствия в случае продолжения запирательства — никакого результата. Мама Ивана, она же законный представитель, все время молчала, спорить и протестовать, как ранее сидевшая на этом стуле дамочка не пыталась, только переводила настороженный взгляд то на сына то на следователя.
Не услышав ничего для себя нового ни в рассказе подростка ни в ответах на заданные вопросы, следователь поинтересовался - а что собственно за дебош тот устроил с самого утра по месту своего проживания? И не мог бы он, Иван, заодно объяснить причины такого поведения? Вопрос этот был вызван вовсе не праздным интересом. Напротив, были основания считать, что подросток, возможно кем-то наученный или самостоятельно сообразивший, просто напросто неумело косит под психически больного человека, надеясь тем самым избежать ответственности. Хотя несколько смущал тот факт, что сейчас подозреваемый ведет себя абсолютно естественно, не пытается воспользоваться ситуацией и не пытается ломать свою комедию в присутствии многочисленных свидетелей.
Иван, в свою очередь, такому вопросу совершенно не удивился и поведал душещипательную историю о том, что буквально вечером того самого дня, о котором его так тщательно расспрашивает гражданин милиционер, он расстался со своей, теперь уже бывшей но ранее им безумно любимой, девушкой. И по этой причине все накопившиеся эмоции выплеснулись, так сказать, наружу, стоило ему только поутру проснуться и осознать горечь постигшей его утраты. Тогда и решил он бунтовать против несправедливости бытия путем презрения общепринятых норм социалистического общежития. Раз ему плохо и он с чем то несогласен, то пускай все об этом знают. Вот так!
Следователь заметил, как мать Ивана в это время очень удивленно смотрела на сына и только укрепился в своих предположениях. Допрашиваемый врет! Врет нагло и цинично. Если бы у этого подростка действительно имелись сколь нибудь серьезные романтические отношения с некой юной особой, настолько серьезные, что их прекращение могло вызвать такой эмоциональный всплеск, то отношения эти должны быть достаточно длительными и как следствие явными для окружающих. Ни один подросток не упустит возможность пригласить свою вторую половинку к себе домой в отсутствие родителей. А как всем известно, отсутствие родителей дома это одна из самых относительных вещей в мире, так как это самое отсутствие в большинстве случаев неожиданно и конечно в самый подходящий момент превращается в присутствие. Причем он, следователь, вовсе не хочет сказать, что радостные родители обязательно приглашают молодых отпрысков встать с постели и, например, проследовать на кухню дабы перекусить с целью восстановления сил. Ничего подобного! Как вы только могли подумать такое о советской молодежи! Он конечно же считает, что родители всегда застают ненаглядных чад исключительно за важными и полезными занятиями, такими как совместный просмотр программы «Сельский час» центрального телевидения, за обсуждением интересной задачки в учебнике, лежащем вверх ногами, или за внимательным разглядыванием глобуса вследствии внезапно вспыхнувшего увлечения, географией конечно. Только так и никак иначе! Ну а раз так, то мамаша Ивана конечно знала бы об этих отношениях и была бы знакома, как минимум поверхностно, с той самой, тщательно утаиваемой, юной особой. Вот собственно и всё.
Тогда задал следующий вопрос - а почему же Иван вдруг так легко сдался милиции в своей квартире? Разве его не удивила причина задержания? И снова Иван, не выказав ни малейшего удивления и не раздумывая ни секунды рассказал о том, что целиком находился во власти эмоций, не понял истинную причину появления советской милиции и не вполне ясно осознавал адресованные ему слова. Он, видите ли подумал, что соседи вызвали милицию из за громкой музыки и теперь его арестовывают за хулиганство. Поэтому он и не стал сопротивляться аресту или возмущаться, сам виноват, чего уж тут. Он, если честно, сам собирался уже всё это дело прекратить, только вот немного не успел. Больше ему добавить нечего.
Настало время последнего козыря. Следователь выложил на стол перед Иваном фотографию Андрея, изъятую им из личного дела ученика во время визита в школу. Предложил внимательно ознакомиться с картинкой и сказать — видел ли он этого человека раньше, знаком ли с ним? Иван наклонился вперед, несколько секунд внимательно смотрел на фото и наконец ответил, что вроде бы знает этого пацана, вроде бы зовут его Андрей, живет в том же доме что и он, в одной с ним школе учится, только на фотографии этот пацан немного моложе чем сейчас. А так очень похож. А что? При чем здесь он?
Пока Иван рассматривал фото, следователь, в свою очередь, внимательно рассматривал самого Ивана. Очевидно, тот сразу узнал мальчика — зрачки заметно расширились, стоило ему только увидеть фотографию. Когда наклонился на несколько секунд, якобы внимательно рассматривая, его кадык пару раз двинулся вверх вниз — ну конечно, в горле внезапно пересохло. Когда же Иван снова сел прямо и его лицо снова попало в солнечный свет, проникающий из кабинетного окна сквозь неплотную штору, на лбу у него блестела хорошо заметная испарина, которой раньше не было.
Есть! Как ни старался сидящий перед ним подросток казаться спокойным и невозмутимым, но тут сдал — испугался и растерялся! Утратил самоконтроль. Ничего удивительного, естественные инстинкты не так то просто скрывать! Здесь годы тренировок нужны. Вот он очередной момент, когда нужно давить. И следователь давил как только мог — повторялранее заданные вопросы в другой формулировке, пытаясь запутать подростка и поймать на нестыковках в показаниях, временами повышал голос, добавляя стальных ноток а в иные моменты говорил доверительно, будто спрашивал совета, как лучше поступить. И конечно стремился поселить в уме допрашиваемого мысль о том, что чистосердечное признание - это единственный правильный путь.
Когда допрос завершился, задержанного увели а его мамаша покинула кабинет самостоятельно, следователь откинулся на стуле и задумчиво уставился в потолок. М-м-м-да-а-а, ничего не вышло, а так хотелось.Первый фигурант оказался полностью ушедшим в себя, да еще дед этот некстати преставившийся. Так что мимо. Второй внезапно стал блаженным в противовес своей натурально бешеной мамаше — та еще парочка. Тоже без результата. А третий, нужно признать, оказался достаточно крепкий, проявился только на опознании жертвы по фото, и то без сноровки не заметишь. И ведь легенду какую придумал, хрен прикопаешься. Причем не только для себя но и для дружков своих. Сейчас следователь был безоговорочно уверен, что вот тот самый Иван, последний из допрошенных, и естьорганизатор преступления и мозговой центр всей троицы.А ему приходится с ними сюсюкаться, иначе никак. Нельзя им, видите ли, рассказывать о зверских нравах и грязи тюрем, ледяных коробках ШИЗО, о голоде и работе на износ в зонах да и о многом другом, тем более в присутствии опекуна. Нежная детская психика, видите ли, может пострадать. А зря! Таким, как эти малолетки, очень полезно было бы послушать и проникнуться!Чтобы вовремя одумались, сознались и отделались минимальным наказанием, малой так сказать кровью. Глядишь и выправятся потом в жизни.
Сейчас же оставалось только ждать, когда душа несчастного восьмиклассника Андрея соизволит вернуться в этот бренный мир и крайне желательно, чтобы с полным комплектом воспоминаний. А там глядишь и до очной ставки недалеко. Нет, с такой работой определенно нужно молоко давать за вредность, причем сразу бочками.
Мужики.
Оставалось выполнить последнее из списка обязательных на сегодня дел — освободить двух мужичков, обнаруживших избитого подростка и задержанных на месте нарядом милиции для проформы. Следователь, памятуя прозрачные намеки своего непосредственного начальника о необходимости более внимательной работы с народными массами, решил во первых участвовать в процессе лично а во вторых сделать это после обеда. Пускай мужички вкусно и бесплатно покушают — добрее станут, возмущаться меньше будут.
Дело
в том, что в здании, занимаемом местной
милицией и частично прокуратурой, не
было ни собственной
столовой ни даже захудалого буфета. Еда
доставлялась
по расписанию
с комбината питания расположенного
неподалеку
завода. Так
что задержанных,
находящихся ... Продолжение в посте Ведьма. Часть 7(2).
Автор: 1100110011.
Сайт автора: 1100110011.ru
Наткнулся на одну корейскую косплеершу в ютубовских шортсах (непроизвольный каламбурчик, гы-гы-гы)

Она одета в типичные "американские" шорты с прошитой белой кромкой. Они до сих пор популярны в подверженных влиянию США культурах и могут потягаться по долгожительству с советскими трико с белым лампасом. Однако дисклеймер: я до сих пор не узнал, откуда эти шорты произошли, поэтому штатовское влияние тут может быть ни при чем.
Такие шорты я видел на фото Моники Беллуччи (Италия) в её университетские годы, а это начало 80-х. Более того, такие шорты носила в детстве Лора Брэниган (США), еще одна артистка 80-х, только она на 10 лет старше Моники, и речь идет о фотографиях, сделанных еще в 60-е.
Еще помню, но уже без подробностей, историю о том, как однажды моя чешская подруга купила немецкий фотоаппарат довоенных-военных лет, в котором был отснятый рулон фотопленки. Пленку идентифицировали как довоенную, однако после проявки оказалось наоборот - по автомобилям и купальнику женщины прикинули, что 50-е. Ну так вот, у семьи, запечатленной на тех фото, тоже кто-то был в таких шортах.
Словом, если это работает, не трогай. Удобная одежда есть удобная одежда, как те же трико с лампасом. Но все равно осознание того, что некоторые вещи, особенно подверженные влиянию моды, не изменились за десятилетия, если не за столетия, иногда заставляет межушный ганглий шевелиться.
Раз такое дело, надо поднять с Пикабу серию постов о предметах, которые существуют дольше, чем мы задумывались.
Наша галактика Млечный Путь содержит более 400 миллиардов звезд, вращающихся вокруг общего центра со скоростью около 828 000 километров в час. Возраст этого космического гиганта долгое время оставался загадкой для ученых.

Лишь недавно, благодаря новейшим методам астрономических исследований, удалось пролить свет на древнюю историю нашего общего галактического дома.
Определение возраста Млечного Пути - задача не из легких. В отличие от деревьев, у галактик нет годовых колец. Однако у астрономов есть свои методы "космической археологии".
Один из ключевых подходов — изучение старейших звезд Галактики. Звезды — это своего рода машины времени. Анализируя их химический состав и движение, мы можем заглянуть в далекое прошлое Млечного Пути.
В 2019 году международная команда ученых совершила прорыв в определении возраста нашей Галактики. Ключом к разгадке стало изучение звезд в галактическом гало — сферической области, окружающей спиральный диск Млечного Пути.

Исследователи использовали данные космического телескопа Европейского космического агентства (ESA) Gaia, который с беспрецедентной точностью измеряет положения, расстояния и движения миллиардов звезд.
"[Космический телескоп] Gaia позволил нам создать трехмерную карту движения звезд в нашей Галактике", — объясняет Ханс-Вальтер Рикс из Института астрономии Макса Планка.
Особое внимание ученые уделили звездам, насыщенным тяжелыми элементами, такими как барий.
"Наличие этих элементов указывает на то, что звезды сформировались из материала, обогащенного в результате слияния нейтронных звезд, — говорит Рикс. — Такие слияния происходят редко и требуют значительного времени, поэтому эти звезды служат своеобразными "маркерами времени" в истории Галактики".
Анализ данных привел ученых к удивительному открытию. Около десяти миллиардов лет назад Млечный Путь пережил масштабное столкновение с другой галактикой, получившей название Гайя-Энцелад. Это событие стало ключевым в формировании современной структуры нашей галактики.

"Это столкновение было последним крупным событием слияния в истории Млечного Пути, — отмечает Амина Хельми, ведущий автор исследования из Университета Гронингена. — Оно определило основную структуру галактического гало и дало нам точку отсчета для определения возраста Галактики".
Определение точного возраста Млечного Пути потребовало комбинации нескольких методов и данных. Ученые использовали не только информацию о движении, распределении и поведении звезд, полученную телескопом Gaia, но и данные спектроскопии, позволяющие определить химический состав звезд (а значит и их возраст).
"Мы анализировали содержание различных элементов в старейших звездах Галактики, — объясняет Маартен Брукс, астрофизик из Свободного университета Амстердама. — Чем меньше в звезде тяжелых элементов, тем она старше. Это позволило нам определить возраст самых древних звездных популяций".
Кроме того, исследователи изучали шаровые звездные скопления - плотные группы старых звезд, которые считаются одними из древнейших структур в Галактике. Возраст этих скоплений можно определить по характеристикам входящих в них звезд.

Объединив все эти данные и методы, ученые пришли к выводу, что возраст Млечного Пути составляет примерно 13,6 миллиарда лет. Это делает нашу Галактику почти ровесницей Вселенной, возраст которой оценивается в 13,8 миллиарда лет.
"Млечный Путь — одна из первых галактик, сформировавшихся во Вселенной, — подчеркивает Ханс-Вальтер Рикс. — Это дает нам уникальную возможность изучать раннюю историю космоса".
Уточнение возраста Млечного Пути продолжается. Новые телескопы, такие как космический телескоп NASA "Джеймс Уэбб", и усовершенствованные методы анализа данных обещают еще более точные оценки в будущем. Но уже сейчас ясно одно: каждый раз, глядя на ночное небо, вы видите результат космической истории, длиной в миллиарды лет.
Как ни странно – одна. Но не всегда и не у всех. Для лошадей, знаете ли, нехарактерна идентичность конституции. Поэтому разные лошади имеют разное количество лошадиных сил.
В лошади 1 лошадиная сила, если с её помощью можно поднимать вверх массу в 75 кг со скоростью 1 метр в секунду. И для лошадей весом в 400-500 кило такая оценка действительно валидна. Но даже тут есть нюансы.
В рывке такая лошадка выдаст до 5 лошадиных сил. А тяжеловес (как на фото) и так способен работать за троих, поэтому он может поднимать массу до 1 тонны в течение короткого промежутка времени!
Ковёр из прихожей одной группы детсада - предварительная чистка (так-то отдали на полную химчистку)

«Сады победы» - участки земли, на которых выращивали фрукты и овощи для военных нужд.
По абсурдности происходящего марвеловские супергерои нервно курят мариванну.

Комментарии