Не сигнальте

Забавно что пояснение только на русском.

После варки их белок становится прозрачным

Идея практичная до невозможности: животные резвятся на открытом воздухе, сами добывают себе пищу и даже размножаются. А в случае нужды моряки быстро и без сантиментов делают из них обеды. Но с оленями всё пошло наперекосяк. Из них тоже хотели сделать продовольственную базу, только вот копытные разгулялись так, что чуть не уничтожили Южную Георгию — остров, площадью превосходящий Москву и Питер вместе взятые. А как это произошло — сейчас мы и расскажем.

История северных оленей на крайнем юге началась в 20 веке, и, что характерно, самих оленей в ней изначально не наблюдалось. В те времена люди активно вели китобойный промысел: жир и прочие производные морских млекопитающих высоко ценились и очень хорошо продавались. Для выработки продукции из туш на острове было построено три огромные китобойные станции, на которых в лучшие годы работало более 1000 (!) человек.

Ведь для китобойного промысла это было, пожалуй, лучшее место на планете. Прибрежный рельеф почти идеально подходил для строительства портов, а проходящее рядом арктическое циркумполярное течение — одно из самых мощных морских течений на планете — несло очень много питательных веществ. В его водах активно размножается планктон и криль, которые, в свою очередь, привлекают китов со всего света. В воде около острова бурлит жизнь, тысячи гигантов приходят сюда нагуливать жир, но на суше можно встретить разве что пингвинов, тюленей да гнёзда летающих птиц.

Пингвинов тут больше, чем любых других животных.

Последнее китобоев решительно не устраивало: им не хватало стабильных источников еды. Колонии птиц и тюленей такому количеству людей на один зубок, а китовье мясо обладает слишком уж специфичным вкусом, есть его на постоянной основе решительно невозможно. Поэтому, чтобы сэкономить на дорогостоящих закупках провианта, они решили завести на Южную Георгию северных оленей.

Идея выглядела замечательно: экосистема острова похожа на северную тундру и практически целиком состоит из лишайников вперемешку с мелкими дернистыми злаками — привычной для оленей пищей. Поэтому в 1911 году шотландские китобои поймали в Норвегии 3 самцов и 7 самок северного оленя и привезли на Южную Георгию. Спустя год они привезли ещё 5 оленей, но те вскоре погибли под лавиной. Третий и последний раз 3 самцов и 4 самок северного оленя доставили на Южную Георгию в 1925 году.

По планам людей олени должны были расселяться по окрестностям поселений и плодиться, а китобои в свободное от основного промысла время ходили бы на охоту. Но внезапно оказалось, что олени совсем не желали становиться живыми консервами. Оба стада просто свинтили в глубины острова площадью в 4000 км² и найти их стало очень непросто. Со временем люди осознали, что затея с постоянным источником пищи провалилась и оставили их в покое. На них ходили ради развлечения, но такая эпизодическая охота не мешала постепенному увеличению популяции. Ну а потом и китобойный промысел начал загибаться. Из-за ограничений на добычу китов, введённых в 1946 году, китобойные посёлки начали пустеть. А в 1986 году промышленная охота на китов была окончательно запрещена и люди покинули остров.

И всё это время численность оленей бесконтрольно росла. Уже к 1958 году первое стадо всего из 10 голов выросло до орды численностью в 3000 оленей, а второе лишь немногим уступало ему в размерах. В отсутствие естественных врагов, болезней и паразитов численность оленей росла в геометрической прогрессии. Даже близкородственное скрещивание не смогло их остановить, ведь у оленей богатый генетический фонд и высокая устойчивость ко всяким генетическим мутациям. И плодились бы они себе дальше, но вот так проблема — кончилась еда.

Когда плотность населения оленей достигла 85 особей на км², они полностью подавили местную экосистему. Растительность просто не успевала восстанавливаться, а сами животные погибали от голода или срывались со скал в попытках добраться до уцелевших пастбищ. С острова трижды вывозили оленей, но несколько десятков беженцев — лишь капля в море рогатой орды.

Приговор оленям острова вынесли в 2011 году. Чтобы сохранить местную экосистему, было принято непростое решение: уничтожить всех копытных. За два года было убито более 7000 животных — потомков двух крохотных стад. На этом люди не остановились — они смогли вытравить всех пришедших с людьми крыс. Сегодня Южная Георгия считается одним из немногих мест, где удалось полностью справиться с инвазивными видами и дать экосистеме возможность восстановиться. Но какова цена?

В общем, все те, кто считает, что об этой теме нельзя говорить, идите в жопу.

Хотя нет, туда лучше не надо. Все же слышали историю со скорой помощи про потерянный в прямой кишке фалоимитатор? Ну который доставали  оперативным путем, там в общем ничего приятного.

Но люди не перестали и не перестанут экспериментировать, и что только у них в прямой кишке не оказывается. Вот, кстати, можете почитать.

И самое страшное, что самостоятельно эти предметы оттуда никак не выйдут.

Если их не достать, вовремя обратившись за медицинской помощью, то можно получить кучу осложнений. Таких как некроз, перитонит, кишечная непроходимость, перфорация стенки кишечника.

Все из перечисленного ведет к летальному исходу.

Те, кто не медики и не экспериментаторы, сейчас зададутся вопросом: "как это можно потерять?" Очень легко.

Есть такой термин и название ему антиперистальтика. Если перистальтика способствует движению по кишечнику от входа до выхода, то с антиперистальтикой все наоборот. Она работает как вакуум в кишечник и затягивает все в себя. Но выбраться этому наружу перистальтика уже не помогает.

Какой мы из этого делаем вывод? Не экспериментируем тем, чем экспериментировать нельзя. А то, чем экспериментируем, должно быть безопасным и легко извлекаемым. Например, со страховочным тросиком. 

Зачем об этом вообще рассказывать? Чтоб было меньше вызовов "Мылся в душе, упал на дезодорант, не могу достать", снизить нагрузку на скоропомощников, и повысить вероятность на чей-нибудь инфаркт они успеют вовремя.

Пингвины никак не смогут пробраться в Арктику, но не потому, что не переживут путешествие, а потому что сильные экваториальные течения просто не пропустят их. Однако в 20 веке эксперимент по переселению пингвинов на север был.

Один норвежский судовладелец по имени Ларс Кристенсен в 1936 году решил, видимо по приколу, перевезти южных птиц себе на родину. Первыми вынужденными эмигрантами на его корабле стал десяток королевских пингвинов. Чтобы не радовать мишек диковинным деликатесом в первый же день, пингвинов высадили на острове Рёст (Северная Норвегия), где не было крупных хищников.

За следующие десятки лет к бедолагам привезли еще несколько собратьев других видов и оставили на острове плодиться и покорять Арктику. Чисто технически птахи могли выжить: арктические условия принципиально не отличаются от антарктических. Но ничего не получилось.

Пингвинов привезли прикола ради, по прихоти норвежского бизнесмена. За птахами никто не следил, их не мониторили орнитологи, и ученые не проводили никаких исследований. Поэтому пингвины откинули ласты тихо, незаметно и по неизвестной причине. Последних птиц видели на острове в поздних 40-х и с тех пор причины их исчезновения неизвестны.

Если пингвины не прижились на Рёст, дорога на остальной Север пернатым заказана. К диете и местным условиям пернатые бы без труда приспособились. А вот от хищников убежать бы им не удалось. Белые медведи и полярные волки полакомились бы взрослыми птицами, а песцы — птенцами и яйцами. Нелетающие пернатые абсолютно не готовы дать бой на суше.

Мораль сей истории такова: не привози мохнатых, пернатых и хвостатых чужестранцев на другие края света. В лучшем случае они просто погибнут, а в худшем устроят кроличий австралийский блицкриг с выбиванием половины местных видов в Красную книгу!

Приехали на остров Филиппа - 1.5-2 часа на машине от Мельбурна. Цель была вполне конкретная (помимо природных красот в виде смотровых площадок с видом на океан и скалы, а также самй живописной дороги) - глянуть на пингвинов. Рано утром они выходят из своих нор и топают в океан, на работу охоту. После заката возвращаются домой. Водятся тут малые пингвины - это самые маленькие представители пингвиновых, средний рост составляет всего 33 см. Так вот, есть там специально оборудованное место, с обустроенными помостами, фонарями и удобным penguin watchout, как это тут называется :) Стоит это удовольствие 30 австралийских долларов (~20 USD). На входе приветливо встречает пара стендов с запретом фото и видео после заката.

Этот факт немного нас расстроил, и мы пошли узнавать у рейнджеров об этом запрете. По их словам проще запретить все фото и видео в тёмное время суток, чем пытаться всем объяснить (а толпа там реально огромная), что нужно выключить вспышки и лампы автофокуса, которые сильно слепят и дезориентируют пингвинов. Также сказали, что работают над тем, чтобы выделить отдельные места для фотографов, которые умеют заходить в настройки своей камеры, но пока такой опции нет. Ну и лёгкий такой намёк, что все всё понимают и не подходят к тем, кто фоткает аккуратно. Что ж, понизили яркость экранов телефонов и фотика на минимум, вспышка и подсветка автофокуса и так выключены, звук затвора убран.

Вот так выглядят помосты, по которым гуляют посетители:

Под ними периодически можно наблюдать маленьких пингвинов, ожидающих то ли родителей, то ли супругов:

Пингвинячьи норы. Обычная и с евроремонтом от человеков:

Несколько подобных трибун, где собирается большая часть посетителей в ожидании пингвинов:

Через некоторое время после захода солнца из воды начинают выползать рабочие бригады, штук по 15-20 за раз. На фото плохо видно, т.к. стало практически совсем темно, а из освещения - пара тусклых фонарей над трибуной. Сразу за чайками на берегу пингвинья стайка.

Топают по специально проложенным дорожкам к себе домой, вдоль помостов. На видео слышно, как они периодически громко разговаривают. В основном это вопят детёныши около своих нор, родителей зовут.

Бродили мы там в итоге больше двух часов, а пингвины всё шли, шли. Уж не знаю, каков размер популяции вокруг этой пингвиньей общаги, но Вики говорит, что общая численность колонии на острове Филиппа - 40000 особей, что делает её самой большой колонией малых пингвинов в мире.