Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Случайно наткнулся на приспособление, которого мне прям не хватало. Если ваши домашние тоже не поддаются воспитанию, вот отличное вещица, которую можно распечатать всего за 28 минут:
Автор сей штуковины не я, но она определённо стоит того, чтобы о ней узнали ещё немного людей.
Ссылка на 3д-модель (заодно можете написать создателю что-то приятное):
https://makerworld.com/en/models/3129238-easy-plug-puller-v2-1-compact-eu-type-e-f-45-mm
Для меня скейт-панк и поп-панк — это не просто музыка. Это единственное направление, которое я считаю своим. Не рэп, не классика. Только это — быстрое, злое, дерзкое.
Я не знаю, как объяснить это словами. Но я попробую.
Это было в 2010 или 2011 году. В нашем мухосранске на всё лето отключали горячую воду, и мы с матерью ходили в баню к её подруге в частный сектор. У той женщины был сын лет 18. Однажды он застал меня за просмотром мультиков, хмыкнул и сказал: «Давай я тебе кое-что получше покажу». Он включил свою PS3 Fat, загрузил Burnout Paradise и вручил мне геймпад.
Я не знал, куда жать, но он терпеливо показывал. А в какой-то момент из динамиков полилась песня, которую я никогда раньше не слышал. Быстрая, дерзкая, с каким-то вызовом. Я не понимал слов, но внутри что-то щёлкнуло.
Это была Avril Lavigne — «Girlfriend».
Сейчас от воспоминаний пускаю скупую слезу по тому времени. Сами помните то время.
Я тогда не осознал, что это был поп-панк. Я просто знал: эта музыка — не такая, как всё, что я слышал раньше. Она мне понравилась. Тогда я ещё сам этого не понял, но именно в тот момент что-то во мне переключилось. Это был первый раз, когда я услышал этот жанр.
Панк — это не музыка. Это про отношение.
Панк — это когда ты не вписываешься в систему. Когда тебе говорят «надо», а ты отвечаешь «нет». Когда тебя пытаются загнать в рамки, а ты ломаешь их.
У меня диагностировано смешанное расстройство личности (F61.0). Это не просто набор букв. Это то, как я вижу мир: через призму контроля, прогноза и недоверия. Моя жизнь — это структура. Подъём в 9, завтрак в 11, обед в 14–15, ужин в 20. Любое нарушение плана выбивает из колеи. А люди — это хаос. Особенно женщины. Особенно когда они не говорят прямо.
И вот тут-то и появляется панк.
Панк-музыка — это протест. Против системы, против правил, против тех, кто говорит «так надо». В моей жизни это тоже есть.
Я не встаю перед врачом, когда она заходит в палату. Я сижу в позе по-турецки и смотрю на неё спокойно, без агрессии, но без дружелюбия. Санитарка говорит: «Хоть бы ты встал». А я просто отмахиваюсь.
Я не терплю, когда кто-то лезет в мои границы. Малолетки стучат в окно — я выхожу на перехват. Кто-то влезает в очередь в дурке — я выталкиваю его молча, с таким взглядом, что он больше не подходит. Я не ищу конфликтов, но я не позволяю себя использовать.
Панк — это голос моего внутреннего бунта. Даже если внешне я спокоен.
Панк — это быстро, агрессивно, мощно. Когда я слушаю его, я выплескиваю ту злость, которая копится внутри. У меня есть триггеры: стук в окно, наглые взгляды, когда кто-то пытается нарушить мой порядок. Если я не дам этой энергии выхода — она сожрёт меня изнутри. Поэтому я включаю панк на полную громкость, сажусь за комп или иду на турник.
Когда я лежал в дурке, я делал упражнения с бутылками воды вместо гантелей. Все вокруг ходили зашоренные, а я единственный, кто что-то делал. Не потому что мне было весело. А потому что злость требовала выхода. Скука и безысходность душили, и только физическая нагрузка помогала мне не сдохнуть. Я не мог слушать музыку — в отделении нельзя. Но злость работала лучше любого панка.
В панке круто быть «не таким». Это музыка для тех, кто не вписывается в «норму»: работа-семья-дети. Я тоже такой.
Я не хочу жениться, не хочу детей, не хочу быть частью «ячейки общества». Я смотрел на заёбанных мужиков с колясками и жёнами, которые их пилят, и думал: «Спасибо, я не хочу так жить». Я хочу делать то, что хочу. В игры играть, подтягиваться, музыку слушать, фильмы смотреть, посты писать, кота гладить.
Это как с моим котом. Он сидит у миски, когда голоден. Он мяукает, когда ему страшно. Он трётся, когда ему хорошо. Никаких «скучновато дома сидеть» вместо «давай сходим в кафе». Никаких обид, которые ты должен угадать.
Многие женщины не говорят прямо. Они намекают, молчат, обижаются, а потом ты должен догадываться. А я — не экстрасенс. Я устал от этого. Кот — это идеальная модель общения: «мяу» — значит «жрать». Всё остальное — слишком сложно.
Панк — то же самое. Он не врёт. Я не вру. Я не притворяюсь, что мне нужны отношения или друзья. Я не притворяюсь, что я «как все». И панк — это музыка, которая говорит это за меня.
Мой F61.0 — это набор защитных механизмов, которые когда-то спасли меня. Школьная травля, где я был «терпилой», научила меня быть начеку, сканировать угрозы, не доверять. Теперь я живут с гипербдительностью, ригидностью, холодной злостью.
Мой личный список — то, что звучит у меня в наушниках
Я не эксперт, я просто слушатель. Но если тебе интересно, с чего начать или что проверить — вот группы, которые у меня на постоянном повторе:
Это только то, что сразу пришло в голову. На самом деле групп хороших — очень много.
Но эти — моя база.
Ставь + если согласен
P.S. Котик сейчас сидит рядом и смотрит на меня. Ему похуй на панк. Ему важно, чтобы я его покормил. И это честно.
Сегодня на работе случилась хуйня, о которой я хочу написать. Не для того, чтобы пожаловаться, а чтобы объяснить, как это работает у меня в башке.
Началось с того, что мы замешивали цемент. Я подносил вёдра, другой чувак подносил, а этот Саша держал бетономешалку. И он её как-то потряс, и капли с цементом — раствор этот, жидкий, заведённый — попали мне в глаз. Я пошёл промыл водой три раза, вымыл всё, что мог. На нижнем веке были две крапинки, я их смыл. Но суть не в этом, суть в том, что я стоял потом спокойно, никого не трогал.
Погода была хреновая — дождь, зябко. Сварщик пришёл, столбы ставили, цемент мешали, дождь то начинался, то кончался. Я просто стоял, никого не трогал.
И тут этот Саша — парень лет 21–22, жирный, борзый, ещё и курит — опять начал нести хуйню. Он постоянно подъёбывает, доёбывается до людей. Я его терпел, игнорил. Думал, отстанет. Нет, он только наглеет.
Он стоял от меня метрах в пяти и что-то кричал. Я уже не помню, что именно, но это был очередной подъёб. Я не реагировал, просто стоял.
И вдруг в голове просто щёлкнуло. Как выключатель. Я перестал себя контролировать. Дальше — провал. Я не помню момента, как схватил арматуру, не помню, как пошёл на него. Помню только, что мужики перехватили арматуру и остановили меня. Вроде бы я попал ему по руке, но хер его знает.
Когда меня остановили, меня накрыла ярость. Не холодная, как сначала, а уже горячая, бомбящая. Я начал орать на него: «Ты, пидор, жопу свою жирную поднять не можешь, даже на турник не залезешь, жирное чмо!» И всякое такое. Он улыбался, делал вид, что ему похуй. Но я видел его глаза — он реально испугался. Он пытался давить улыбку, но я это прочитал. Он ссучился, когда увидел, что я реально готов его завалить.
Один из мужиков сказал: «Пацаны, за забором разберётесь». Я думал, он будет ждать меня за территорией. Нет, он ушёл. Просто слился. Испугался, сука. Даже не стал ждать, хотя перед мужиками строил из себя крутого.
Начальник всё это видел из машины, начал сигналить, потом подошёл, сказал: «Ещё раз такое повторится — уволю». Я сказал: «Больше не повторится». Ему похуй на правду, ему важно, чтобы шума не было. Он не спросил, что этот мудак сделал, чтобы я так взбесился. Ему насрать.
Остальные мужики видели всё. Они понимают, что этот жирный перегнул палку. Но молчат. Не хотят связываться.
Теперь моя позиция: я больше не буду терпеть. Раньше я игнорировал его подъёбы — это ни к чему не привело. Если он полезет снова, я не буду молчать. Но при всех, при начальнике, оскорблять его не буду — нахер мне это не надо. Если рядом мало людей и мужики знают, кто он, — скажу ему прямо в лицо, что он жирное чмо. Ему это не понравится, но мне насрать.
Я понимаю, что он запомнил этот момент. Даже тупой человек понимает, что такое инстинкт самосохранения. Он видел мой взгляд и арматуру — и теперь будет думать, стоит ли снова лезть. Если бы я просто смолчал, было бы хуже. Он бы продолжал гнуть свою линию.
Матери я ничего не рассказывал — она начнёт охать, вздыхать, а мне это не надо. Это не про неё. Это про меня и про него.
Добавлю, чтобы вы понимали. У меня психика — не подарок. Бывают голоса, иногда разговариваю сам с собой, не всегда это осознаю. И такие «выключатели», как сегодня, — не первый раз. Я пытаюсь сдерживаться, но иногда мозг просто отключается. Это не оправдание, это факт. Я уже был у психиатра, я знаю, что со мной происходит. Я не ищу оправданий, я просто говорю как есть.
В общем, такая история. Если есть вопросы — задавайте. Отвечу честно.
«Слова — ничто. Действия — всё» (Bill Williamson)
На первый взгляд может показаться, что ответ очевиден: жизнь на Земле появилась один раз и после этого начала развиваться. Из первых примитивных организмов постепенно возникли бактерии, археи, растения, животные и в итоге мы сами.
Но на самом деле вопрос, вынесенный в заголовок, гораздо сложнее.
Итак, нет никаких сомнений, что жизнь на Земле существует. И нам известно, что она появилась несколько миллиардов лет назад. Но мы не знаем, сколько раз природа пыталась дать ей начало и сколько раз у нее это выходило.
Все живые организмы устроены удивительно похоже. Бактерии, грибы, деревья, киты и человек используют ДНК и РНК для хранения и передачи информации, белки собираются из аминокислот, а клетки используют АТФ как универсальную энергетическую валюту. Особенно интересно то, что генетический код у всех живых существ тоже почти один и тот же.
И это, разумеется, не совпадение. Все многообразие жизни, которое мы наблюдаем на Земле сегодня, восходит к одному общему корню — последнему универсальному общему предку, которого называют LUCA. Важно отметить, что в строгом научном смысле LUCA не был первым живым организмом на Земле. Это скорее последняя общая точка, от которой разошлись все ветви современной жизни.
А дальше начинается самое интересное.
Тот факт, что вся современная жизнь имеет общего предка, вовсе не доказывает, что жизнь зародилась только один раз. Это говорит лишь о том, что до наших дней дошла одна успешная линия.
На ранней Земле были океаны, вулканическая активность, химически богатая среда, источники энергии, органические молекулы и миллионы лет для экспериментов. В таких условиях могли появляться разные формы протожизни — простые химические системы, способные к росту, обмену веществ и примитивному наследованию. Но в итоге выжить смогла только одна линия.
Представьте не одно древо жизни, которое выросло из единственного семени, а целый лес разных деревьев. Где-то химическая система оказалась нестабильной и распалась. Где-то она не смогла надежно передавать информацию дальше. Где-то одна линия жизни банально не выдержала конкуренции с другой. И вот, спустя сотни миллионов лет, осталась только одна линия, давшая начало полноценной биологической эволюции.
С этого момента у единственной выжившей линии появилось огромное преимущество. Она уже не просто пассивно существовала в среде, а меняла ее под себя. Первые успешные организмы использовали доступные молекулы, занимали удобные экологические ниши и буквально "съедали" химические ресурсы, из которых теоретически могла бы вновь зародиться жизнь.
Поэтому есть вероятность, что на ранней Земле жизнь зарождалась неоднократно, но все эти эксперименты — кроме одного-единственного — оказались провальными. И свидетельства этого могли быть давно уничтожены: молекулы разрушились, породы переработали геологические процессы, океаны и суша изменились, а самая успешная линия жизни заняла всю планету.
Стоит упомянуть одну любопытную гипотезу, согласно которой на Земле может существовать "теневая биосфера" — организмы с другой биохимией, не похожей на нашу. Например, с другим набором молекул или необычным способом обмена веществ. Проще говоря, где-то может скрываться еще одна линия жизни, дошедшая до наших дней. Однако никаких доказательств в пользу этого нет. Все найденные организмы, какими бы странными они ни были, все равно принадлежат к тому же древу жизни, что и мы.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
В 1913 году в журнале Chemische Berichte появилась статья ничем не примечательного немецкого химика Вальтера Лёба (7 мая 1872 года — 3 февраля 1916 года). Он работал при больнице имени Вирхова в Берлине, никогда не был знаменит и не претендовал на революционные открытия.
Но то, что он сделал, изменило наше понимание происхождения жизни навсегда.
В рамках незамысловатого авторского эксперимента Лёб взял простые неорганические соединения — воду, аммиак и углекислый газ — и подверг их воздействию электрических разрядов. В результате химик получил глицин (простейшую аминокислоту), формальдегид и сахара.
Почему этот эксперимент так важен? Дело в том, что формальдегид и сахара — это "химические кирпичики", из которых строится все живое на Земле. Лёб доказал экспериментально, что для возникновения основы жизни не нужны магия или "Архитектор".
Все проще простого: научное сообщество XX века не интересовал скромный химик из больничной лаборатории. Его работу просто проигнорировали.
Примечательно, что до Лёба, в 1897 году, подобный эксперимент пытались реализовать сербские химики С. М. Лозанич и М. Ц. Йовишич, но не располагали необходимым оборудованием. О теоретическом вкладе своих предшественников Лёб честно упомянул в своей статье.
Спустя 40 лет молодой студент Чикагского университета Стэнли Миллер (7 марта 1930 года — 20 мая 2007 года) поставил похожий опыт под руководством нобелевского лауреата Гарольда Юри (29 апреля 1893 года — 5 января 1981 года).
Миллер создал в лаборатории "первичный бульон": смесь метана, аммиака, водорода и воды. Имитируя молнии электрическими разрядами, он инициировал химические реакции.
Через неделю в колбе было обнаружено пять аминокислот — "строительные блоки" белков, из которых состоит все живое.
Результаты эксперимента Миллера были опубликованы в журнале Science в 1953 году, и они тут же сделали его знаменитым. Этот эксперимент стал одним из самых цитируемых в истории биологии (когда я учился в школе, то мы его даже повторяли).
Миллер — настоящий ученый, который позаботился о том, чтобы будущие поколения имели доступ к его исходным материалам. В 2008 году исследователи проанализировали запечатанные пробирки из оригинальных экспериментов 1950-х годов, используя современные методы и инструменты.
Результат оказался еще более впечатляющим: вместо пяти аминокислот, которые идентифицировал Миллер, в пробирках нашли 22 аминокислоты! Просто в 1953 году в распоряжении ученых еще не было достаточно чувствительного оборудования, чтобы их все обнаружить.
Это означает, что "первичный бульон" молодой Земли, который воссоздал в лаборатории Миллер, был гораздо богаче органическими соединениями, чем считалось ранее.
Эксперименты Лёба и Миллера доказывают один фундаментальный факт: ключевые молекулы, необходимые для возникновения жизни, могли сформироваться естественным образом на молодой Земле.
Все необходимые для этого ингредиенты были в изобилии:
Ранняя Земля была гигантской естественной лабораторией, в которой на протяжении миллионов лет шли химические эксперименты. И в итоге эти эксперименты привели к появлению первых клеток, а затем — к невероятному разнообразию жизни, которое мы видим сегодня.
Сегодня ученые пытаются разобраться с тем, как из простых аминокислот могли сформироваться первые самовоспроизводящиеся молекулы — предки ДНК и РНК.
Это все еще одна из величайших загадок науки. Но благодаря забытому эксперименту Вальтера Лёба и знаменитому опыту Стэнли Миллера мы знаем: для появления жизни не требуется магия. Нужны лишь правильные химические условия и время.
Понимание механизма зарождения жизни нисколько не умаляет того, что жизнь сама по себе — невероятное чудо. Напротив — это делает ее еще более удивительной. Подумайте: простые молекулы, столкнувшиеся в первичном океане миллиарды лет назад, породили невероятную цепочку событий. От первых аминокислот до человека, способного изучать собственное происхождение, задавать вопросы, искать ответы и восхищаться красотой Вселенной.
Это чудо не становится меньше оттого, что мы понимаем его химию. Оно становится глубже, масштабнее, величественнее. Мы — дети звездной пыли и электрических разрядов, случайной встречи молекул и миллиардов лет эволюции. И в этом — настоящее волшебство познания.
