Когда я говорю, что потеря структуры для меня страшнее смерти, я не преувеличиваю. Я не пытаюсь звучать пафосно или пугать. Это просто факт, с которым я живу.
Мой диагноз — F61.02 — не делает меня слабым. Он делает меня тем, кто не может позволить себе хаос. Я не могу жить «как получится». Мне нужен план, ритм, расписание. Без этого я теряю себя.
Мне нужна структура, пока у меня есть смысл жить. Если смысл закончится, структура станет не нужна. Тогда смерть станет логичным завершением. Я не хочу проверять, что будет, если я перестану планировать. Я знаю, что могу не выдержать этого состояния.
Я часто слышу: «Ты слишком серьёзно относишься к жизни», «Не парься, живи по течению». Но я не могу жить по течению. Потому что если я отпущу руль, меня унесёт в туман, из которого я могу не вернуться. Я уже был в этом тумане. Там нет ориентиров, нет времени, нет смысла.
Что дают мне планы
Я знаю, зачем я живу. Не в общем смысле, а конкретно. Военный билет. Пенсия по инвалидности. Переезд в Ангарск. Работа. Когда я двигаюсь по этому плану, я чувствую, что мой день имеет смысл. Когда план рушится, я не паникую. Я просто понимаю: так бывает. Это не катастрофа, а факт. Но я не позволяю себе бросить план. Если я брошу его, я брошу себя.
Почему смерть не пугает
Смерть меня не пугает. Это звучит странно для многих, но для меня это просто логика. Всё, что начинается, когда-нибудь заканчивается. Любая жизнь на этой планете однажды прекратится. Я не вижу в этом трагедии, я вижу в этом закономерность. Раньше я боялся, что моя жизнь не имеет смысла. Теперь я знаю: смысл есть, пока есть цель.
Что будет, если планов не станет
Если я потеряю смысл, я потеряю структуру. А без структуры моя голова просто перестанет держать меня в реальности. Потеря структуры для меня равносильна смерти. Я не хочу жить просто так, без цели, без движения, без смысла.
Моя логика
Я не строю иллюзий. Я знаю, что мы все умрём. Но пока я жив, я хочу знать, что сегодня я сделал шаг. Сегодня я не стоял на месте. Сегодня я боролся за то, чтобы оставаться собой. Это не героизм. Это просто необходимость в моём случае. И если кто-то считает это странным — пусть.
В октябре этого года исполнится ровно 5 лет, как я перестал есть сладкое. На данный момент — почти 5 лет.
В 2021 году, осенью. Сентябрь или октябрь, где-то так. Я сидел, ел медовик. Ну, знаете, эти медовые пирожные. И думаю: «Бля, сколько можно? От это хуйни проку никакого нет. Я жру, жру, наесться не могу нормально». И подумал: надо бы брать себя в руки. Настраивать дисциплину, силу воли.
Это не полностью из-за F61, но частично. Я просто подумал, что зависимость от сладостей — это слабость. А слабость это неприемлемо. Именно тогда первые зачатки таких мыслей начали приходить мне в голову. Что слабость в моём случае непростительно. Это была первая мысль, которую я запомнил после того, как у меня начались проблемы с психикой. Перестройка сознания началась с этого.
Первые три месяца — ад
Самое сложное было перестать их жрать вообще. Это как у курильщиков, наверное. Я не был курильщиком активным , но люди поймут, кто пытался бросить.
Ты смотришь на конфеты и думаешь: «Ну, много их есть нельзя, но если я пью чай 3 раза в день, то я возьму 1-2 конфетки с чаем и всё, больше не буду». Но на самом деле это просто мозг подкидывает тебе слабость. Он тебя уговаривает сдаться. «От одной же конфетки ничего не будет». Это самообман. Ошибка выжившего.
Если бы я сказал, что привыкание было лёгким, я бы конкретно напиздел. Нет, это было, сука, тяжело. Первые три месяца — самые тяжёлые. Я не знаю, это было тяжко, очень. Мысли лезли постоянно: «Ну съем одно пирожное и всё», «Одну конфетку с чаем». Эти оправдания лезли в голову без конца. По несколько раз в день. Это был какой-то ад наяву, как будто ОКР, но это не ОКР, конечно, но вы поняли.
Я срывался. За первые три месяца — раз 5–6, может даже 10, уже не помню. Справлялся так: если кто-то из родни ел сладкое, я старался даже не смотреть на него. И ел что-то несладкое — картошку толчёную, рис и так далее. Чтобы не было даже лёгкого чувства голода. Главное — занять себя, чтобы не было безделья. Как говорил Кама Пуля: «Безделье это игрушка дьявола».
Что изменилось
В теле единственное, что я заметил — у меня стало меньше прыщей. Раньше на лице было много прыщей. Сейчас у меня только один прыщ на носу вылез и всё. Раз в два месяца — один-два прыща. Раньше они вылазили каждую неделю. Реально. В энергии — нихуя не изменилось. В настроении — тоже нихуя.
Просто пришло осознание: сладости — это бесполезная хуйня. Которая смысла никакого не имеет. Ты просираешь на них бабки впустую, а выхлопа никакого нет. Проще мяса пожрать. Или фруктов. Хочешь сладкого — фруктов себе купи. Они тоже сладкие, только полезные, с витаминками. В отличие от сникерса или кока-колы.
Реакция людей
Моя мать до сих пор не может до конца поверить. 5 лет прошло, а она всё равно предлагает мне сладкое. Торты, конфеты, мороженое — я ничего не беру. Всё лежит нетронутым. Она видит это, но как будто считает, что я где-то тайно жру за гаражами. Для неё это нереально — не есть сладкое, не класть сахар в чай. Как будто я Хоумлендер из «Пацанов» какой-то. Ирония?
Иногда она пытается переубедить: «Шоколад же полезен для мозга, глюкоза». Я говорю: «Какая нахуй глюкоза? Я могу съесть банан и всё. Зачем мне шоколадку жрать, зубам своим вредить, организму? Если я 5 лет не ем сладости, зачем мне опять начинать? Это же бред».
Это то же самое, что сказать человеку, который бросил курить 5 лет назад: «Ну возьми сигаретку, от одной же ничего не будет». Нахуя ему начинать курить, если он бросил с трудом? Логики никакой.
Что я скажу тем, кто хочет бросить
Это не нереально. Это вполне реально.
Самое важное — полностью оградить себя от сладостей. Если живёшь один — вообще не держать их дома. Всё, что есть из сладкого, — выбросить или раздать детям во дворе. Конфеты, шоколад, сладкую выпечку — всё, что с сахаром, просто раздать нахуй. В магазине — даже не смотреть в их сторону.
Я тоже срывался. Понимаете, это не было так, что я бросил и всё. Нет. Я срывался на протяжении трёх месяцев не один раз. Но это возможно бросить. Это зависимость. Как я уже говорю — это слабость. А слабость нужно искоренять всеми силами. Это тяжело, я понимаю, но я смог. Я уверен, что вы справитесь.
Это тренирует дисциплину и силу воли. Это важно для любого человека. Неважно, сколько он ест сладостей. Дело не в них. Дело в самодисциплине. В силе воли. Вот что важно. Для любого человека — какого пола, сколько лет — не имеет значения. Вот так я считаю.
И на данный момент у меня уже не то, что я не хочу есть сладости — у меня к ним презрение появилось. Отторжение. До такой степени, что если вижу, как кто-то жрёт торт или конфеты, у меня внутри уже не желание, а брезгливость. Это не просто «я не ем», это уже «меня тошнит от этой хуйни». Вот до чего дошло. И знаете что? Я ни о чём не жалею.
Самый яркий сон за последний месяц — это сон про Вторую мировую. Я был солдатом, воевал, боролся с немцем. Зашёл в здание, и там на меня немец напал. Мы с ним прикладами боролись — он пытался меня задушить прикладом своей винтовки, у него была какая-то винтовка без оптики, вроде «Kar 98», или как там она называется. А у меня была винтовка М1 Гарант. Я вырвался, ударил его прикладом в лицо, быстро приставил винтовку к его голове и выстрелил прямо в упор. Всё это было в небольшом городе, где-то во Франции, наверное. Там были только одноэтажные или двухэтажные дома, никаких высоток, была церковь, похожая на собор. Дом, где мы боролись, был полуразрушен — второй этаж обвалился, крыша рухнула, но первый этаж ещё держался. Когда я вышел из этого дома, у меня каска была набекрень. Я услышал звук самолёта, поднял голову и увидел американский истребитель — «Спидфайр» или что-то подобное.
Он пролетел прямо надо мной, над этим разрушенным домом. Я смотрел на него, из моих глаз текли слёзы, и я улыбался. Всё было очень ярко, реально, до мельчайших деталей.
Ещё один сон
Ещё один сон, который я запомнил, был другим, но не менее сильным. Во сне меня застрелили. Я был в чёрном пальто, в своих штанах, в ботинках-берцах, в своей чёрной шапке. Лежал на асфальте. В груди было два-три попадания. Я лежал, улыбался. Радовался, потому что полиция не смогла меня арестовать. Ирония? Да. Лучше так, чем в тюряге гнить. Во сне была зима. Я не знаю, когда это будет, но зимой. Я был не стар. Может, мне было 30, может, 29, но точно не 40. По лицу было видно, что я ещё молод.
Музыка, которая отзывается
И знаешь, что ещё странно? Когда я слышу музыку из главного меню Call of Duty 2, или Call of Duty: Big Red One — она вызывает у меня какое-то странное чувство. Не просто «нравится» или «не нравится», а что-то такое, что я не могу объяснить. Будто я там уже был. Будто это не просто игра, а что-то, что я когда-то пережил. Словно в прошлой жизни я воевал на Второй мировой. Конечно, это просто догадка, я не утверждаю, но это чувство есть. Музыка из игры отзывается во мне на уровне подсознания, и я не могу это объяснить. И я подумал: а что, если души перерождаются? Может, я там был? И поэтому музыка резонирует во мне. Я понимаю, что это звучит странно, но я просто говорю, как есть.
Почему мне снятся такие сны?
Скорее всего, такие сны снятся из-за моей психики. В 2021 году у меня начались проблемы с психикой, и тогда же начались всякие сны — либо шиза, либо кошмары, либо что-то хорошее, но это крайне редко, либо просто странное. Этот сон про Вторую мировую и связь с Call of Duty — он странный. Связано ли это с тем, что я переживаю днём? Да, я думаю, это связано. Абсолютно так. Например, всякие переживания тоже примешиваются. Есть проблемы со здоровьем — снится что-то по этому поводу. Надо зуб вылечить, и мозг ночью не отключается из-за гиперконтроля. Мне снятся сны, как я иду по улице, с зубами всё нормально, и у меня начинают зубы выпадать, шататься, как будто от цинги. Странно выглядит. Либо школа снится — раньше чаще, сейчас реже. Видимо, период такой в жизни, что школа напрягает. Если подытожить: такие сны снятся, потому что я, ёб твою мать, долбоёб сумасшедший! Конкретно.
Сны, которые сбываются
Есть ощущение, что сны — не просто бред. Бывают вещие сны. Недавно мне снилось, что я сижу в комнате, ем еду, смотрю телевизор, в такой-то позе, делаю то-то. И вчера это произошло в реальности — сидел в той же позе, смотрел то же самое. В голове щелчок, и ты понимаешь, что это снилось. Ты забыл, а когда случилось — вспомнил. Этот эффект дежавю у меня с детства, и у моей матери тоже. Я не знаю, с чем это связано, не утверждаю ничего, но говорю как есть. Хочу узнать у других, у кого тоже такое есть, и как вы думаете, почему, может, есть у кого-то более рациональный ответ.
Я просто принимаю такие сны как часть себя. От этого не уйдёшь. Порой это даже полезно. Мне снился сон, что ко мне пришли из военкомата. Через несколько лет эффект дежавю сработал — я понял, что через несколько минут ко мне постучат с повесткой. Так и произошло. Это мне даже помогло.
Сны — это не просто мусор
По большей части сны — это мусор из головы. Если касается эффекта дежавю — в моём случае это не бред, это реально происходит. Я за себя говорю. А так — бессвязный бред, кошмары, шиза. В основном это мусор, потому что мозг не может успокоиться из-за гипербдительности. Я просыпаюсь по 6–7 раз за ночь. Всё в совокупности играет роль. Я просто сумасшедший, у меня проблемы с психикой, с мозгом. К этому я привык и живу с этим. Порой что-то прикольное снится, но редко. Проснёшься и думаешь: «Блин, занятно».
Я не психолог. Я просто человек с F61.0, и я знаю, что такое жить с депрессией уже шесть лет. У неё нет начала и конца — есть волны. Но если проследить, как она менялась, можно увидеть чёткую траекторию. От чего-то размытого до почти конкретного.
Начало (2021 год)
Шесть лет назад депрессия выглядела как усталость, которую нельзя было списать на недосып. Я ничего особо не делал, но чувствовал себя разбитым. Кофе не помогал. Музыка не заводила. Всё, что раньше нравилось, перестало давать хоть какой-то отклик. Тогда я думал: «Это временное. Перерасту». Но это не было временным.
Дальше (2022–2023)
Добавились мысли. Не панические, не кричащие — просто фоновые, как шум вентилятора: «А смысл?», «Зачем всё это?», «Что дальше?». Я перестал строить планы, потому что не видел, зачем они. Всё равно ничего не изменится. Это не логика — это ощущение. Когда ты смотришь на будущее и не видишь там ничего, что стоило бы усилий.
Сейчас (2025–2026)
Теперь депрессия — это не «грустно» и не «лень». Это истощение на уровне костей. Я могу проснуться, выпить кофе, сделать зарядку — и всё равно чувствовать себя так, будто уже прожил целый день. И самое странное: это не отвращение к жизни. Это отсутствие желания её двигать.
Иногда хочется нажать на паузу. Чтобы всё вокруг замерло, и тебя никто не трогал. Чтобы можно было просто провалиться в тишину и не думать о том, что будет завтра.
Это не крик о помощи. Это просто состояние, когда батарейки сели, а заряжать их нечем.
Как это связано со сном
Мой сон всегда был хреновым — просыпаюсь каждые полтора-два часа, сплю поверхностно, как будто на стрёме. И когда усталость зашкаливает, приходит желание просто выключиться. Чтобы ничего не решать, не терпеть, не сканировать опасность. Просто тишина.
Но когда отдыха нет ни днём, ни ночью, даже просто перевернуться на бок становится усилием. Просыпаешься утром, смотришь в потолок и думаешь: «Не встану».
Почему это прогрессировало
Депрессия не появляется на пустом месте. У меня были свои причины, которые её разгоняли.
Школа. Хронический стресс, постоянное напряжение, подавление эмоций — это было там. Я не мог дать сдачи, не мог уйти, не мог даже нормально злиться. Всё это копилось внутри, а потом вылезло наружу в виде апатии и усталости.
Травмирующие события. Они были и они оставили след. Не буду их перечислять, но они есть, и я это знаю.
Социальная изоляция. Я отгородился от всех — нет друзей, нет девушки, нет желания с кем-то общаться. Сначала это было осознанно, потом просто стало частью меня. И это усилило депрессию, потому что я остался один на один с собой.
Финансовые проблемы. Когда денег нет, это добавляет ещё один слой тревоги. Не то чтобы я жил в нищете, но постоянное ощущение нестабильности давит. Приходится думать о том, как свести концы с концами, а не о том, как себя чувствуешь.
Нарушения сна. Это как топливо для депрессии. Чем хуже я сплю, тем тяжелее мне днём. Чем тяжелее днём, тем хуже сплю. Замкнутый круг.
Всё это вместе накапливалось. Каждый фактор добавлял свой слой, и в итоге получилась та самая депрессия, с которой я живу сейчас.
Что я понял за эти шесть лет
Депрессия не прогрессирует как болезнь с симптомами. Она прогрессирует как накопление. С каждым годом добавляется ещё один слой: усталость, апатия, безразличие, желание тишины. И в какой-то момент ты перестаёшь бороться — не потому что сдаёшься, а потому что просто не видишь смысла бороться.
Я не знаю, станет ли легче. Я знаю, что пока я всё ещё здесь. И иногда это единственное, что я могу сказать о себе.
P.S. Даже этот пост я написал еле-еле. Но я написал. Это уже что-то.
Я называю маленьких детей «личинками». До трёх лет. Когда они ещё не люди — просто орущие, слюнявые комки, которые нарушают тишину и лезут не в своё дело. Да, знаю, звучит цинично. Мне похуй.
Меня больше бесят их родители. Они думают, что их «ангелочек» — центр вселенной. Нет. Он просто источник шума, который я вынужден терпеть, потому что общество решило, что дети — это святое. Мне насрать на эту святость.
Триггер: детский крик У меня нет социофобии. Нет страха. Есть раздражение, которое переходит в глухую ненависть. Особенно когда личинка орёт в магазине, транспорте или, хуже того, в моём подъезде. Этот звук режет по нервам как нож. Я не могу его фильтровать — только терпеть, или уйти, или… (сами понимаете).
Ты со мной говоришь? Ты со мной говоришь? Ты со мной говоришь? Тогда кто, блядь, ещё? Ты со мной говоришь? Ну, я здесь единственный. Кого, блядь, ты думаешь, ты спрашиваешь?
Я не желаю им зла. Мне просто похуй на них. Я хочу, чтобы меня не трогали. Чтобы они были где-то далеко. Не в моём доме, не в моём ухе.
Дети родственников — отдельная песня У меня есть племянница (почти 8 лет) и мелкая «личинка» (ещё не говорит). Когда они приезжают «пожить недельку», моя жизнь превращается в ад. Крики, топот, мультики на полную громкость, вечные «дядя, а дядя…».
Я помогал отвозить старшую в школу — только потому что так надо. Договорились на неделю. Я отвёз неделю. Потом мать говорит: «А ещё в понедельник и вторник?». Нет. Нахуй. Не на тех напали. Я не обязан. Я не нянька. Я не бесплатный таксист. У меня есть своя жизнь, и в ней нет места для чужих детей.
Я могу читать, только когда вокруг тихо. Если есть шум — текст не идёт, слова не складываются, я просто закрываю книгу или вкладку. А дети — главные убийцы тишины. Орут просто так, потому что могут. Родители стоят рядом и умиляются. А у меня внутри всё сжимается.
Я не испытываю вины. Ни капли. Не хочу их видеть, слышать, знать, что они где-то рядом. Пусть живут своей жизнью. А я — своей. В тишине.
Тишина — моя валюта Я люблю тишину. Это единственное время, когда мозг не сканирует опасность, не бесится, не взрывается. А дети — её главные убийцы. Орут просто так, потому что могут. Родители стоят рядом и умиляются. А у меня внутри всё сжимается.
Поэтому я стараюсь держаться от них подальше. И вам советую. Если вы такой же — не мучайте себя. Не надо «а так неудобно». Удобнее будет, когда нервы целы.
Почему так? Врачи говорят: это часть моего F61.0 — смешанного расстройства личности. Эксцентричность, паранойя, низкая переносимость громких непредсказуемых стимулов. Плюс травля в прошлом — там тоже были орущие одноклассники.
Я не оправдываюсь. Я просто объясняю механизм. Мне так легче жить, когда я понимаю, почему меня бесит то, что других умиляет.
Резюме — Детей до 3 лет называю личинками — потому что они мешают. — Не испытываю вины, не хочу их видеть. — Тишина — это безопасность. — Если вы такой же — не стесняйтесь избегать. Если нет — радуйтесь за себя.
Сегодня на работе случилась хуйня, о которой я хочу написать. Не для того, чтобы пожаловаться, а чтобы объяснить, как это работает у меня в башке.
Началось с того, что мы замешивали цемент. Я подносил вёдра, другой чувак подносил, а этот Саша держал бетономешалку. И он её как-то потряс, и капли с цементом — раствор этот, жидкий, заведённый — попали мне в глаз. Я пошёл промыл водой три раза, вымыл всё, что мог. На нижнем веке были две крапинки, я их смыл. Но суть не в этом, суть в том, что я стоял потом спокойно, никого не трогал.
Погода была хреновая — дождь, зябко. Сварщик пришёл, столбы ставили, цемент мешали, дождь то начинался, то кончался. Я просто стоял, никого не трогал.
И тут этот Саша — парень лет 21–22, жирный, борзый, ещё и курит — опять начал нести хуйню. Он постоянно подъёбывает, доёбывается до людей. Я его терпел, игнорил. Думал, отстанет. Нет, он только наглеет.
Он стоял от меня метрах в пяти и что-то кричал. Я уже не помню, что именно, но это был очередной подъёб. Я не реагировал, просто стоял.
И вдруг в голове просто щёлкнуло. Как выключатель. Я перестал себя контролировать. Дальше — провал. Я не помню момента, как схватил арматуру, не помню, как пошёл на него. Помню только, что мужики перехватили арматуру и остановили меня. Вроде бы я попал ему по руке, но хер его знает.
Когда меня остановили, меня накрыла ярость. Не холодная, как сначала, а уже горячая, бомбящая. Я начал орать на него: «Ты, пидор, жопу свою жирную поднять не можешь, даже на турник не залезешь, жирное чмо!» И всякое такое. Он улыбался, делал вид, что ему похуй. Но я видел его глаза — он реально испугался. Он пытался давить улыбку, но я это прочитал. Он ссучился, когда увидел, что я реально готов его завалить.
Один из мужиков сказал: «Пацаны, за забором разберётесь». Я думал, он будет ждать меня за территорией. Нет, он ушёл. Просто слился. Испугался, сука. Даже не стал ждать, хотя перед мужиками строил из себя крутого.
Начальник всё это видел из машины, начал сигналить, потом подошёл, сказал: «Ещё раз такое повторится — уволю». Я сказал: «Больше не повторится». Ему похуй на правду, ему важно, чтобы шума не было. Он не спросил, что этот мудак сделал, чтобы я так взбесился. Ему насрать.
Остальные мужики видели всё. Они понимают, что этот жирный перегнул палку. Но молчат. Не хотят связываться.
Теперь моя позиция: я больше не буду терпеть. Раньше я игнорировал его подъёбы — это ни к чему не привело. Если он полезет снова, я не буду молчать. Но при всех, при начальнике, оскорблять его не буду — нахер мне это не надо. Если рядом мало людей и мужики знают, кто он, — скажу ему прямо в лицо, что он жирное чмо. Ему это не понравится, но мне насрать.
Я понимаю, что он запомнил этот момент. Даже тупой человек понимает, что такое инстинкт самосохранения. Он видел мой взгляд и арматуру — и теперь будет думать, стоит ли снова лезть. Если бы я просто смолчал, было бы хуже. Он бы продолжал гнуть свою линию.
Матери я ничего не рассказывал — она начнёт охать, вздыхать, а мне это не надо. Это не про неё. Это про меня и про него.
Добавлю, чтобы вы понимали. У меня психика — не подарок. Бывают голоса, иногда разговариваю сам с собой, не всегда это осознаю. И такие «выключатели», как сегодня, — не первый раз. Я пытаюсь сдерживаться, но иногда мозг просто отключается. Это не оправдание, это факт. Я уже был у психиатра, я знаю, что со мной происходит. Я не ищу оправданий, я просто говорю как есть.
В общем, такая история. Если есть вопросы — задавайте. Отвечу честно.
Большинство людей, если их спросить «зачем ты живёшь?», встанут в ступор. Они не знают ответа. Они живут, потому что так принято, потому что страшно умереть, потому что надо «как-то дотянуть до старости».
У меня ответ есть.
Моя цель — умереть с честью
Я не хочу сгнить в постели, не хочу умереть от старости, окружённый равнодушными людьми. Я не хочу стать тем, кто просто ждёт, пока жизнь закончится. Я хочу, чтобы моя смерть имела смысл. Чтобы она была достойной, мужской. Чтобы за неё не было стыдно.
Я живу ради того, чтобы умереть как мужчина. — Уменя есть диагноз — F61.0, смешанное расстройство личности. Это не просто слова в карте. Это то, как я устроен: я живу в режиме постоянного сканирования угроз, контроля и страха потерять себя. И именно из этого страха родилась моя главная мысль: если я потеряю честь и достоинство, меня не станет. Поэтому я и живу так, как живу.
За что можно умереть?
Я знаю, за что я готов умереть. За свободу. За свои убеждения. За честь и достоинство. Это единственное, что у меня есть по-настоящему. Материального у меня — ничего. А духовное — есть. И если я его потеряю, мне незачем жить.
Если бы меня поставили перед выбором: сказать то, что я не считаю правдой, или умереть, — я бы выбрал смерть. Мои последние слова для расстрельной команды были бы: «Лучше цельтесь».
Это не бравада. Это факт.
Почему это не про депрессию
Это не желание умереть. Это желание прожить так, чтобы умереть достойно. Я не хочу быть рабом. Не хочу быть тем, кто подчиняется, терпит, пресмыкается. Я не хочу быть «псом живым», если могу быть «львом мёртвым».
Многие говорят: «Лучше худая жизнь, чем хорошая смерть». Я считаю, что это чушь. Потому что худая жизнь, когда ты пресмыкаешься, живёшь в нищете без надежды, — это не жизнь. Это существование. А существовать ради того, чтобы просто существовать, — бессмысленно.
Что я понял
Я понял, что честь и достоинство — это единственное, что нельзя потерять. Если ты их теряешь, ты перестаёшь быть собой. Ты становишься никем. И тогда никакая жизнь не имеет смысла, потому что тебя уже нет.
Я не знаю, доживу ли я до старости. Я не знаю, смогу ли я найти работу, решить проблемы с зубами, выбраться из нищеты. Но я знаю одно: если я умру за свои убеждения, я умру как мужчина. А это — единственное, что имеет значение для меня.
В «Будоёсинсю», кодексе самурая, который я читал, сказано: «Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги, – что он должен умереть. Вот его главное дело». Там же говорится: «Жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина». Это не про желание смерти. Это про то, что, если ты всегда помнишь о её неизбежности, ты перестаёшь бояться и начинаешь жить по-настоящему. Ты не позволяешь себе быть трусом, предателем или рабом.
И если меня когда-нибудь поставят перед выбором — предать себя или умереть, я скажу то же, что сказал бы самурай перед лицом неизбежности....
Я не психолог, я просто человек с F61.0, и я знаю, что такое жить с депрессией уже шесть лет. У неё нет начала и конца — есть волны. Но если проследить, как она менялась, можно увидеть чёткую траекторию: от чего-то размытого до почтиконкретного.
Начало (2021 год)
Шесть лет назад депрессия выглядела как усталость, которую нельзя было списать на недосып. Я ничего особо не делал, но чувствовал себя разбитым. Кофе не помогал. Музыка не заводила. Всё, что раньше нравилось, перестало давать хоть какой-то отклик. Тогда я думал: «Это временное. Перерасту». Но это не было временным.
Дальше (2022–2023)
Добавились мысли. Не панические, не кричащие — просто фоновые, как шум вентилятора: «А смысл?», «Зачем всё это?», «Что дальше?». Я перестал строить планы, потому что не видел, зачем они. Всё равно ничего не изменится. Это не логика — это ощущение. Когда ты смотришь на будущее и не видишь там ничего, что стоило бы усилий.
Сейчас (2025–2026)
Теперь депрессия — это не «грустно» и не «лень». Это истощение на уровне костей. Я могу проснуться, выпить кофе, сделать зарядку — и всё равно чувствовать себя так, будто уже прожил целый день. И самое странное: это не отвращение к жизни. Это отсутствие желания её двигать.
Иногда хочется нажать на паузу. Чтобы всё вокруг замерло, и тебя никто не трогал. Чтобы можно было просто провалиться в тишину и не думать о том, что будет завтра.
Это не крик о помощи. Это просто состояние, когда батарейки сели, а заряжать их нечем.
Как это связано со сном
Мой сон всегда был хреновым — просыпаюсь каждые полтора-два часа, сплю поверхностно, как будто на стрёме. И когда усталость зашкаливает, приходит желание просто выключиться. Чтобы ничего не решать, не терпеть, не сканировать опасность. Просто тишина.
Но когда отдыха нет ни днём, ни ночью, даже просто перевернуться на бок становится усилием. Просыпаешься утром, смотришь в потолок и думаешь: «Не встану».
Почему это прогрессировало
Депрессия не появляется на пустом месте. У меня были свои причины, которые её разгоняли.
Привет школе: хронический стресс, постоянное напряжение, подавление эмоций — это было там. Я не мог дать сдачи, не мог уйти, не мог даже нормально злиться. Всё это копилось внутри, а потом вылезло наружу в виде апатии и усталости.
Травмирующие события: они были и они оставили след. Не буду их перечислять, но они есть, и я это знаю.
Социальная изоляция: я отгородился от всех — нет друзей, нет девушки, нет желания с кем-то общаться. Сначала это было осознанно, потом просто стало частью меня. И это усилило депрессию, потому что я остался один на один с собой.
Финансовые проблемы: когда денег нет, это добавляет ещё один слой тревоги. Не то чтобы я жил в нищете, но постоянное ощущение нестабильности давит. Приходится думать о том, как свести концы с концами, а не о том, как себя чувствуешь.
Нарушения сна: это как топливо для депрессии. Чем хуже я сплю, тем тяжелее мне днём. Чем тяжелее днём, тем хуже сплю. Замкнутый круг.
Всё это вместе накапливалось. Каждый фактор добавлял свой слой, и в итоге получилась та самая депрессия, с которой я живу сейчас.
Что я понял за эти шесть лет
Депрессия не прогрессирует как болезнь с симптомами. Она прогрессирует как накопление. С каждым годом добавляется ещё один слой: усталость, апатия, безразличие, желание тишины. И в какой-то момент ты перестаёшь бороться — не потому что сдаёшься, а потому что просто не видишь смысла бороться.
Я не знаю, станет ли легче. Я знаю, что пока я всё ещё здесь. И иногда это единственное, что я могу сказать о себе.
Для меня скейт-панк и поп-панк — это любимое направление. Не рэп, не поп, не классика. А именно это — быстрое, злое, дерзкое.
Я не знаю, как объяснить это словами. Но я попробую.
Как это началось
Это было в 2010 или 2011 году. В нашем Мухосранске на всё лето отключали горячую воду, и мы с матерью ходили в баню к её подруге в частный сектор.
У той женщины был сын лет 18. Однажды он застал меня за просмотром мультиков, хмыкнул и сказал: «Давай я тебе кое-что получше покажу». Он включил свою PS3 Fat, загрузил игру Burnout Paradise и вручил мне геймпад.
Я не знал, куда жать, но он терпеливо показывал. А в какой-то момент из динамиков полилась песня, которую я никогда раньше не слышал. Быстрая, дерзкая, с каким-то вызовом. Я не понимал слов, но внутри что-то щёлкнуло.
Это была Avril Lavigne — «Girlfriend».
Сейчас от воспоминаний пускаю скупую слезу по тому времени...сами помните то время.
Я тогда не осознал, что это был поп-панк. Я просто знал: эта музыка — не такая, как всё, что я слышал раньше. Она мне понравилась. Тогда я ещё сам этого не понял, но именно в тот момент что-то во мне переключилось. Это был первый раз, когда я услышал этот жанр. И вот...
Панк — это не музыка. Это про отношение.
Панк — это когда ты не вписываешься в систему. Когда тебе говорят «надо», а ты отвечаешь «нет». Когда тебя пытаются загнать в рамки, а ты ломаешь их.
У меня диагностировано смешанное расстройство личности (F61.0). Это не просто набор букв. Это то, как я вижу мир: через призму контроля, прогноза и недоверия. Моя жизнь — это структура. Подъём в 9, завтрак в 11, обед в 14–15, ужин в 20. Любое нарушение плана выбивает из колеи. А люди — это хаос. Особенно женщины. Особенно когда они не говорят прямо.
И вот тут-то и появляется панк.
Почему панк — это мой саундтрек
1. Бунт против авторитетов
Панк-музыка — это протест. Против системы, против правил, против тех, кто говорит «так надо». В моей жизни это тоже есть. Я не встаю перед врачом, когда она заходит в палату. Я сижу в позе по-турецки и смотрю на неё спокойно, без агрессии, но без дружелюбия. Санитарка говорит: «Хоть бы ты встал». А я просто отмахиваюсь.
Я не терплю, когда кто-то лезет в мои границы. Малолетки стучат в окно — я выхожу на перехват. Кто-то влезает в очередь в дурке — я выталкиваю его молча, с таким взглядом, что он больше не подходит. Я не ищу конфликтов, но я не позволяю себя использовать. Панк — это голос моего внутреннего бунта. Даже если внешне я спокоен.
2. Энергия и контроль над яростью
Панк — это быстро, агрессивно, мощно. Когда я слушаю его, я выплескиваю ту злость, которая копится внутри. У меня есть триггеры: стук в окно, наглые взгляды, когда кто-то пытается нарушить мой порядок. Если я не дам этой энергии выхода — она сожрёт меня изнутри. Поэтому я включаю панк на полную громкость, сажусь за комп или иду на турник.
Когда я лежал в дурке, я делал упражнения с бутылками воды вместо гантелей. Все вокруг ходили зашоренные, а я единственный, кто что-то делал. Не потому что мне было весело. А потому что злость требовала выхода. Скука и безысходность душили, и только физическая нагрузка помогала мне не сдохнуть. Я не мог слушать музыку — в отделении нельзя. Но злость работала лучше любого панка.
3. Идеализация «неудачника»
В панке круто быть «не таким». Это музыка для тех, кто не вписывается в «норму»: работа-семья-дети. Я тоже такой. Я не хочу жениться, не хочу детей, не хочу быть частью «ячейки общества». Я смотрю на заёбанных мужиков с колясками и жёнами, которые их пилят, и думаю: «Спасибо, я не хочу так жить». Я хочу делать то, что хочу. В игры играть, подтягиваться, музыку слушать, фильмы смотреть, посты писать, кота гладить.
Панк — это саундтрек к моей жизни, где я сам решаю, что круто, а что нет.
4. Честность и прямота
В панке нет фальши. Нет намёков, нет подтекста. Если ты злой — ты орёшь. Если тебе похуй — ты говоришь «похуй». Это как с моим котом. Он сидит у миски, когда голоден. Он мяукает, когда ему страшно. Он трётся, когда ему хорошо. Никаких «скучновато дома сидеть» вместо «давай сходим в кафе». Никаких обид, которые ты должен угадать.
Многие женщины не говорят прямо. Они намекают, молчат, обижаются, а потом ты должен догадываться. А я — не экстрасенс. Я устал от этого. Кот — это идеальная модель общения: «мяу» — значит «жрать». Всё остальное — слишком сложно.
Панк — то же самое. Он не врёт. Я не вру. Я не притворяюсь, что мне нужны отношения или друзья. Я не притворяюсь, что я «как все». И панк — это музыка, которая говорит это за меня.
💀 Связь с диагнозом: панк как способ выживания
Мой F61.0 — это набор защитных механизмов, которые когда-то спасли меня. Школьная травля, где я был «терпилой», научила меня быть начеку, сканировать угрозы, не доверять. Теперь я живу с гипербдительностью, ригидностью, холодной злостью.
Но панк — это не злость ради злости. Это способ трансформировать её во что-то безопасное. В ритм, в драйв, в ощущение, что я жив. Когда я слушаю панк — я не просто злюсь. Я двигаюсь. Я чувствую себя сильнее. Я чувствую, что я есть.
💎 Итог
Моя любовь к скейт-панку и поп-панку — это не просто музыкальный вкус. Это отражение моей личности. Это способ держать свою злость под контролем, оставаться честным с собой и не сдаваться системе.
Я не психолог. Я — специалист по своей собственной голове. И я знаю, что эта музыка помогает мне жить. Не «справляться» — а именно жить. Быть собой. Не прятаться.
Если ты тоже слушаешь панк и чувствуешь, что это про тебя — пиши и ставь + Интересно, сколько нас таких.
Мой личный список — то, что звучит у меня в наушниках
Я не эксперт, я просто слушатель. Но если тебе интересно, с чего начать или что проверить — вот группы, которые у меня на постоянном повторе:
Sum 41
Green Day
Slick Shoes
Yellowcard
Rise Against
Blink‑182
Это только то, что сразу пришло в голову. На самом деле групп хороших — очень много. Но эти — моя база.
P.S. Котик сейчас сидит рядом и смотрит на меня. Ему похуй на панк. Ему важно, чтобы я его покормил. И это честно.
Раньше я был терпилой. Тихий, затюканный пацан, которого травили в школе. Били редко, но морально унижали каждый день. Я боялся идти в школу, боялся перемен, боялся поднять глаза. Меня называли трусом. И я им был.
Запало в память
Один эпизод (мозг стёр многое, но это осталось). Урок, учителя нет. Меня посадили на средний ряд. Вокруг — «самосвалы» и «женские альфы» из крутых девчонок. Они постоянно меня доставали: спрашивали, подтрунивали, тыкали ручкой, заставляли поворачиваться. Я отвернулся — пришёл учитель. Обида была дикая. Тогда я понял: надо держаться от таких людей подальше.
Почему так? Сработала стратегия «замирания» — беспомощность, невозможность дать сдачи. Мозг запомнил: ты — жертва, они — хищники. Отсюда позже гипербдительность и сканирование опасности.
Точка кипения
После школы, в колледже, я сказал себе: "Всё, хватит. Устал терпеть, устал бояться». Начал заниматься спортом — турник, бег. Готовился к армии. В 18 лет пришёл на призывную комиссию, а меня назвали уклонистом. Понял: «ну раз вы так сказали, значит, такой человек». Продолжил качаться. Физическое и психическое здоровье позже пошли по пизде, но это отдельная история.
Почему так? Момент «выученной беспомощности», которая превратилась в ярость. Спорт — попытка вернуть контроль над телом. Конфликт с военкоматом закрепил позицию «я против системы.
Моя защита сейчас
Баллончик — не для одного, а для групп людей. Для преимущества в самообороне, в рамках закона.
Я не избегаю мест. Наоборот, если вижу толпу, иду навстречу, не сворачиваю. Группа людей — я иду прямо. Походка и движения изменились в лучшую сторону.
Ритуал перед выходом — посмотреться в зеркало, надеть наушники (без них на улицу ни ногой). В наушниках — книга или музыка, настраивает.
Почему так? Гипербдительность требует постоянного контроля. Наушники — способ снизить сенсорную перегрузку. Баллончик — инструмент для восстановления «справедливости» в случае вторжения.
Что чувствую, когда пялятся или подходят
Подходят близко — напряжение.
Смотрят в спину — реально ощущаю. Если взгляд долго задерживается, чувствую буквально кожей. Это гипербдительность.
Почему так? Мозг натренирован выделять долгие пристальные взгляды как угрозу. Это защита от потенциальной агрессии — доставшийся от прошлого опыт.
Готов ли применить силу?
Да. Готов. Такое уже было — в рамках закона, самооборона. Применял. Последний раз закончилось моей победой. Подробности опустим.
Почему так? Принцип «зеркального ответа»: если нападают — защищаюсь. Применение силы — не удовольствие, а необходимость.
Отличие от обидчиков
Я принципиально другой. Те, кто обижал слабого, — настоящие мрази. Сильный человек выбирает себе цель, которая может ответить. А самоутверждение за счёт беззащитного — кусок дерьма. Я не обижаю слабых, ни к кому не лезу. Мой принцип — зеркальный: как ко мне, так и к ним. Не лезу в личное пространство — и не пускаю в своё.
К тому же меня воспитала японская литература и культура. Как я могу быть похожим на тех ублюдков? Никак.
Почему так? Самооценка больше не строится на унижении других. Японский кодекс чести и прагматизм исключают нападение на слабого.
Что бы я сказал себе-подростку
Дал бы себе леща и сказал: «Иди постригись». Сказал бы, чтобы делом занялся, а не всякой хуйнёй (чёлки, — кто знает, тот поймёт). С точки зрения прагматизма: если позволял себя травить — тебя травят. Такова жизнь.
Почему так? Потому что единственный, кто может изменить ситуацию — ты сам. Ждать помощи бесполезно.
Связь с диагнозом
Да, прямая. Школьная травля стала катализатором. Потом защита — спорт, литература, изменение себя. Потом первый диагноз, три отлёжки в дурке (четвёртая будет). Итог — мой F61.0, смешанное расстройство личности. Готовность к конфликту — тоже из этого. Всё по цепочке. Закономерно.
Я не психолог, но эту параллель вижу чётко.
Почему так? F61.0 — это набор защитных механизмов, которые когда-то спасли, а теперь стали частью личности. Без травли не было бы этого диагноза.
«А когда умирает надежда, остаётся только ненависть» (с) «Таксист»
Я не хвастаюсь своей злостью или готовностью к конфликту. Я просто описываю, как работает моя защита. Я не крутой, мне просто всё равно.
Короче, это не просто пост для хайпа. Это мой самоанализ за несколько лет. Плюс немного того, что я выяснил с психиатром ещё в 2021 году, когда первый раз лежал в дурке. Тогда мне впервые и сказали: «У тебя не просто стресс, это уже расстройство». Всё остальное — мои собственные выводы, наблюдения, ошибки, которые я перелопатил за эти годы. Я не психолог, но голову мне не отключить.
P.S. Тем, кто сейчас в школе и терпит травлю: не ждите, что кто-то придёт и спасёт. Учитесь защищать себя. Но не уподобляйтесь мучителям. Найдите грань.
Ставь плюс, если ты тоже когда-нибудь ловил себя на мысли, что из жертвы превращаешься в хищника. Или если просто не прошёл мимо и дочитал до конца. Мне будет похуй, но приятно.
Ветеран Вьетнама Трэвис Бикл работает таксистом ночью в Нью-Йорке. У него тяжелая бессонница и посттравматический синдром (ПТСР), он презирает «грязь» вокруг. Фильм показывает, как постепенно, шаг за шагом, человек доходит до точки, когда решает, что он один должен навести порядок. Трэвис существует вне нормальных социальных связей — он как «Божий одинокий человек». Именно из-за этой изоляции он сначала погружается в депрессию, а затем выплескивается в насилие.
Многие эксперты сходятся во мнении, что у Бикла — посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и, скорее всего, параноидное расстройство личности, осложненное тяжелой депрессией
Рэмпэйдж (трилогия, 2009-2016)
История парня Билла Уильямсона, который устал от всего и всех. Он не психопат в классическом смысле — он просто, как робот, спланировал свою войну против общества. В отличие от хаотичного героя «Таксиста», Билл холоден и рационален в своём безумии.Фильм не оправдывает, а просто показывает механизм превращения «тихого парня» в массового убийцу, уставшего от унижений и несправедливости мира
Бойцовский клуб (1999)
Рассказчик живет в мире потребления и ненавидит свою серую жизнь. В какой-то момент он встречает Тайлера Дёрдена, который становится его темной стороной. Классический пример диссоциативного расстройства личности (DID), когда одно «Я» не помнит, что делает другое. Это фильм не о драках, а о том, что происходит, когда человек полностью теряет контроль над своей личностью и попытке её пересобрать через хаос и боль.
Джокер (2019)
Артур Флек — неудачник, которого общество выкинуло на обочину. У него сложный букет симптомов: приступы неконтролируемого смеха (псевдобульбарный синдром), глубокая депрессия и последствия жестокого обращения в детстве. Специалисты из Кембриджа полагают, что он соответствует критериям нарциссического расстройства личности с отдельными психопатическими чертами. Фильм показывает, как равнодушие и жестокость мира шаг за шагом превращают безобидного человека в монстра.
Драйв (2011)
Водитель — каскадер и гонщик, который почти не говорит. Он живет по своим правилам, и когда кто-то лезет в его жизнь, он становится безжалостным. Этот персонаж — про контроль. Внешне он абсолютно спокоен, но внутри — кипящий вулкан. Психиатры отмечают у героя ярко выраженные психопатические черты нарциссического круга, прекрасную способность к планированию и полное отсутствие эмпатии к тем, кого он считает врагами
Стрингер (2014)
Лу Блум — безработный вор, который начинает снимать на камеру сцены преступлений и продавать их на ТВ. Он — чистый, стопроцентный психопат без капли эмпатии. Он манипулирует, лжет и использует всех, кто попадается на пути, чтобы достичь своей цели. Фильм — портрет человека, для которого не существует морали, есть только цель и средства.
Хэшер (2010)
Мрачная и странная драма о молодом человеке, который врывается в жизнь скорбящей семьи. С одной стороны, он токсичный манипулятор и «моральный урод», с другой — катализатор, который вытягивает из людей их настоящие эмоции. Фильм вызывает противоречивые чувства: главного героя сложно назвать злодеем, но и героем — тоже.
Судная ночь (The Purge, все части)
Отдельно стоит франшиза. Она показывает гипертрофированную версию нашего мира, где раз в году можно выпустить наружу всю свою жестокость и агрессию, выплеснуть наружу весь накопившийся гнев. Это художественное исследование того, куда может завести человека якобы «чистая» идея дать выход злости. Для меня эти фильмы — про ту самую ярость, которую мы все иногда чувствуем, и про черту, за которой она перестает быть фантазией.
Американский психопат (2000)
Патрик Бейтман — успешный инвестор, красавчик, который по ночам убивает людей. Но самое страшное — он не уверен, происходило ли это на самом деле. Это сатира на мир, где важны только визитки и рестораны, а людей не видно. Врачи относят Бейтмана к диссоциальному (асоциальному) расстройству личности с выраженными нарциссическими чертами, который совершенно не способен испытывать эмпатию или чувство вины
«Слабак» (2019)
Ронни — невротик, он живёт с больной матерью, нигде не работает, его не берут в армию из-за нестабильной психики. Каждый день Ронни уходит в себя, смотрит порно и «уходит» в интернет, где постепенно пропитывается ненавистью к женщинам и всем, кто на него не похож.
Фильм сырой, грязный, снят без прикрас. Это не ура-патриотичное кино, а именно психологическая драма о том, как изгоем становятся машиной для убийства.
Главный герой как «клинический случай»: Ронни — это классический пример инцела (недотрах, страдающий от вынужденного безбрачия). У него посттравматическое расстройство из-за потери отца, и он патологически социально неловок. Кроме того, он попал в информационную петлю, где ему снова и снова транслируют: ты — жертва, виноваты женщины и приезжие. Единственное место, где он что-то значит — это его влог, где копятся зрители, разделяющие его бред.
Что выносишь после просмотра: Это не попытка вызвать жалость к герою. Фильм наоборот пугает тем, что происходящее с Ронни — реальная клиническая картина человека, сожранного собственной ничтожностью и ненавистью. Он буквально, как бомба, пропитывается ядом интернета. И когда происходит коллапс, когда его хрупкий мир разрушается, он надевает камуфляж, берёт пистолет и идёт сеять смерть. Это максимально наглядно и бескомпромиссно.
Что их объединяет?
Почти все эти фильмы — про одиночество, про недоверие к миру и про то, что внутри человека копится критическая масса ярости. И в какой-то момент она выплескивается. Они не для слабонервных. Но если ты чувствуешь, что мир тебя бесит, эти ленты помогут понять почему.
Поставь + если понравилась подборка от меня.
Иногда в моей голове зреет один вопрос... В чём подлинная сила? И вся королевская рать не сможет мне противостоять.
Я не психолог. Я человек, у которого уже несколько лет диагностируют F61.0 — смешанное расстройство личности (пока консультативный учёт, но это не просто так). В быту это называют «мозаичная психопатия». Моя голова собрана из осколков: 70% эксцентричности (паранойя, шизоидная отстранённость), 30% театральности, плюс тревожность на десерт.
Я начинаю этот блог, потому что устал от советов «стань позитивным». Буду писать о том, что знаю на своём опыте: о жизни взаперти, о раздражении на «личинок» (так я называю маленьких детей), о ярости от стука в окно и о тишине, которая мне нужнее воздуха.Ну и на б17 меня забанили, осенью 2025 года.
О чём именно я буду писать
1. Паранойя в действии.На улице я не гуляю — я патрулирую. Глаза стреляют по сторонам. Если кто-то пялится в спину, я чувствую это кожей. Проверял — люди реально смотрят. Это не социофобия, это гипербдительность.
2. Хикикомори-лайф80% времени я дома. Не потому что боюсь, а потому что меня бесит общество. Люди шумят, толкаются, лезут. Дома — тишина, порядок, мой турник, мой компьютер, мои книги. У меня нет друзей, нет девушки. И я не хочу это менять.
3. Сны из прошлого.Несколько раз в месяц снится одно и то же: я иду в школу, а мне говорят, что у меня двойки по физике и математике, потому что я туда не ходил. Конец года, надо исправлять, а я не знаю как. Этот сон — эхо школьной травли, где я был «терпилой». Сейчас я уже не тот. Но прошлое не отпускает.Это малая часть снов.
4. Раздражение и ярость.Стук в окно (даже детская шалость) заставляет меня одеваться и выходить на перехват. Лающая собака бесит до желания… (сами понимаете). Громкие дети выводит из себя. Некоторые категории людей вызывают глухое отторжение, переходящее в ненависть. Это не призыв к действию, это анализ. Почему так происходит? Поговорим.
5. Работа и маска нормальности. Я год отработал машинистом котла в городской котельной. Мы были бригадой, помогали друг другу, я не конфликтовал. Потому что «надо». Но как только кто-то начинал давить или «выёбываться» — маска слетала. Расскажу, как балансировать между сотрудничеством и отвращением.
6. Бумажная волокита.Как у меня оформляется F61 (консультативный учёт, стационар). Чем консультативный учёт отличается от диспансерного? Почему с моим диагнозом не дают лицензию охранника и не берут в армию? Разборы законов, приказов, судебная практика.
7. Кино для своих «Таксист», «Рэмпэйдж», «Бойцовский клуб», «Падение», «Джокер», «Хэшер». Разбираю персонажей с точки зрения психиатрии.
8. Твои вопросы — мои ответы.Хочешь спросить про таблетки, сны, травлю, отношения (точнее, их отсутствие)? Спрашивай. Отвечу честно, с иронией и без прикрас. Я не инцел.
Чего здесь НЕ будет
Мотивационных речей и «возьми себя в руки»
Рецептов исцеления молитвой, йогой или сыроедением
Политики (богатых я ненавижу, но это моя личная драма).
Для кого этот блог
Для тех, у кого в карте уже есть F60, F61, F21 или просто запись «расстройство личности смешанного типа». Для тех, кто живёт затворником, бесится от толпы и не вписывается в «норму».
Я не врач, я такой же «диагностированный». Но я умею анализировать и не боюсь называть вещи своими именами.
Первый пост — как входная дверь. Подписывайся, если не боишься. Если не нравится — листай дальше, с меня не убудет.
P.S. Ирония и резкость — это не грубость, это стиль. Не нравится — см. предыдущее предложение.
«Когда-нибудь настенет день и дождь смоет с улиц всю эту падаль»
Расширение в один клик вытаскивает текст с любой картинки. Никаких настроек, никакого копипаста руками. За год установок становится больше, удалений меньше — штука реально нужна людям.
Но чем больше юзеров, тем хуже конверсия в открытие paywall. Аналитика подсветила очевидное, что не учёл с самого начала: весь рост идёт из Индии. Люди активно пользуются, paywall видят, но не платят. А те единицы из США и Европы, которые реально покупают подписку, просто тонут в этом потоке.
Вывод: количество пользователей - это метрика тщеславия.
Почему я не переживаю?
Потому что у меня нет серверов. Вообще. Под капотом локальная модель Tesseract OCR, всё распознавание происходит прямо в браузере пользователя. Эти 4000 человек не платят мне ни копейки, но и не стоят ни копейки. Burn rate на инфраструктуру = $0.
Так что фейл по монетизации есть, а убытков — нет. Жить можно.
Теперь вопрос, с которым я реально завис:
Что делать с этой толпой дальше?
👍 - Ничего. Ждать 10к+, кушать не просит, может само вырастет во что-то. ❤️ - Забить на индийский трафик и пилить дорогие фичи прицельно под Tier-1.
Соперник был старше лет на пять. Рома, мой шестилетний ученик, посмотрел на позицию и согласился.
Мы уже после сели разбирать партию. Я двигаю фигуры и показываю: вот в этот момент противник подставил коня. Зевнул. Он это понял, испугался — и сразу предложил тебе ничью.
Рома смотрел на онлайн-доску молча. Сопел.
Для него это был первый такой опыт. Не про шахматы даже. Про то, что ничью предлагают не из вежливости..
С этим же противником случилось ещё кое-что. Ещё до начала турнира.
Перед партией тот подошёл к Роме и начал расспрашивать:
— А ты как обычно играешь?
— А вот если так, что делаешь?
И Роман рассказал. Всё. Какие дебюты любит, что пробует, чем гордится. Спокойно, без задней мысли. Он вообще был такой — открытый.
Это мне потом рассказали родители.
А я слушала и думала, что это, пожалуй, ещё важнее, чем та ничья.
На турнире в какой-то момент заканчиваются «просто ребята», и начинаются соперники. Которые могут быть старше, могут спрашивать, улыбаться. И могут пользоваться тем, что ты доверяешь.
Рома тогда это понял не сразу. Просто в следующий раз он на вопросы тех, кто пришёл на турнир, отвечал уже короче.
Первый турнир — не только про ходы и партии. Иногда это первый опыт того, что мир сложнее, чем кажется.
Когда Лика пришла к нам на шахматы, она схватывала всё быстро. Слушает — и сразу пробует. Мы начинали с нуля, и мне нравилось, что никто до нас не успел ей «объяснить по-своему».
Занятия быстро стали привычными. Zoom-приветствие, онлайн-доска, задачи. Девятилетняя Лика могла отвлекаться, могла спорить, но оставалась в игре. Это был живой, рабочий ритм.
А потом тренер Лики написал мне.
Что она поёт на тренировке. Говорит без умолку. Игра превращается «в куклы». Камеру выключает на сорок минут. Потом включает — и всё начинается снова.
Я перечитала сообщение. Про шахматы там тоже было, но как будто между делом.
Через неделю пришёл ещё один отчёт от тренера. Лика опоздала на их онлайн-занятие, валяла дурака весь урок, делала вид, что не слышит. В какой-то момент начала говорить по-английски. Тренер, чтобы совсем не потерять контакт, стал отвечать ей тоже по-английски. В конце она сказала:
— Thank you for lesson. Good bye.
Он ответил тем же. И добавил, что шахмат в этот день почти не было.
Я смотрела на это и ловила себя на том, что хочу, чтобы всё оказалось проще. День не тот. Интернет лагал. Усталость.
На созвоне с тренером я спросила:
— Я не понимаю, она не хочет или не может?
Сказала — и сразу пожалела. Вопрос так себе. Но другого у меня не было.
После созвона я открыла карточку Лики и пролистала назад. Обычные записи о прогрессе ученицы: что получилось, где застряла, над чем работали. Я листала не темы — сам ход занятий.
Тренер рассказывал, как пробовал менять формат. Давал лабиринты, задачи-шутки, пытался по-разному вернуть интерес. И вдруг — Лика поставила мат тремя слонами. Спокойно. Аккуратно. Как будто всё это время она была здесь, просто молчала.
Через несколько недель в отчёте появилась строчка: «Под конец нам удалось поговорить». Дальше — не про шахматы. Про школу Лики. Про то, что ей там «делают зло». Тренер написал, что сказал ей: «Ты сейчас на мне за это срываешься». И добавил: «Мы оба провалились. Наверное, из-за меня».
Я возвращалась к этому сообщению несколько раз. Не потому, что не понимала, а потому, что не знала, что на него ответить. В таких местах всегда хочется написать что-то правильное. А правильного нет.
Родители писали буднично: «дочка устала — не стали настаивать», «у бабушки слабый интернет», «давайте перенесём». Без претензий, без конфликтов. Просто жизнь.
И только на общем созвоне, с родителями Лики и тренером, стало ясно, что за всем этим стоит. В школе Лике тяжело. Она выше сверстников, заметно. Творческая, выделяющаяся. И за это её дразнят. Не раз, а планомерно. Родители это знали, пытались что-то делать, но не связывали происходящее в школе с тем, что Лика творит на шахматах.
А у меня внутри в этот момент всё сошлось.
Шахматы оказались тем местом, куда ребёнок тащил всё это школьное. Зная, что тут никто жёстко не отреагирует.
Продолжать занятия как раньше стало невозможно.
Я сняла Лику с обычных тренировок. Просто убрала из расписания. Тренеру написала коротко: «Пауза. Я возьму её к себе, посмотрю». Он не ответил сразу.
Родителям я предложила спарринг — с девочкой того же уровня. Сообщение получилось неловкое, я это почувствовала, когда перечитала. Но отправила.
На спарринге Лика была в игре. Болтала, смеялась, но контакт держался. Я выдохнула — ненадолго.
Дальше всё шло волнами. Я тогда уже перестала ждать стабильности. Когда мама была рядом, Лика собиралась. Когда мама выходила из комнаты — камера снова гасла. В одном из сообщений тренер написал: «Сегодня она не такая улыбчивая… расстроилась». И тут же: «На антишахматах отыгралась. Полегчало».
Через время семья Лики начала готовиться к переезду в другую страну. Мы договорились сделать занятия максимально бережными: меньше риска неудач, больше обратной связи родителям после каждого урока. Это сработало. Лика вновь стала вести себя с тренером корректно. Потом мы вернули игровую практику, турниры.
Прошёл год.
Лика подросла. Начался переходный возраст. И напряжение вернулось — уже в другом виде. Девочка стала жёстче, резче. Мы снова собрались вместе с родителями и решили оставить только спарринги. Потом и они постепенно сошли на нет.
Последние месяцы занятий нет. Когда Лика захочет — мы вернёмся.
Офлайн-турнир. Играют два брата, мои ученики. Одному из них — Марку — шесть лет. Это был, кажется, его второй выездной турнир по шахматам.
Первые две партии он выиграл. Причём выиграл красиво — с ходами, которые взрослые иногда называют «невозможными», а дети просто делают, потому что им так видится позиция.
И тут мама юного шахматиста выясняет, что вместо двух побед у Марка в таблице стоят два нуля.
Она пошла к судьям и получила в ответ: «Это не наши проблемы. Вы должны были сами всё отследить и проконтролировать».
Мама была в шоке. У неё второй ребёнок параллельно играет в другом турнире. Марку шесть лет. Как она должна это делать — никто не объяснил.
Она не сдалась. Дошла до главного судьи. Пригласили детей, с которыми играл Марк. Они подтвердили, что действительно проиграли. Очки ребёнку вернули. Ошибку признали.
Марк занял второе место.
Но дело даже не в результате. Я очень хочу отметить маму Марка — не за скандал, а за то, что она не отступила. Было видно, как тяжело ей это далось. Она писала мне, когда внутри всё кипит, но ты всё равно идёшь и делаешь.
И здесь для меня главное.
Даже на хорошо организованных турнирах иногда что-то идёт не так. Потому что все мы живые люди, не машины. И маленький ребёнок не всегда понимает, где и как фиксируется результат, что нужно сразу сказать судье, а не бежать к маме. Он радуется, хочет поделиться.
И вот здесь взрослым приходится быть взрослыми — не всегда удобными, не всегда спокойными, но присутствующими.
Эта история закончилась хорошо. Но она очень напомнила мне, что шахматы — это не только про ходы и победы. Иногда это ещё и про то, как мы вместе проживаем несправедливые или просто странные моменты.
Я это хорошо знаю — я была судьёй на детских офлайн-турнирах. Поэтому в таких историях для меня важнее не результат партии, а кто из взрослых рядом и что он делает.
Владу было семь, когда он пришёл к нам в школу шахмат. Это был конец ноября.
Он говорил интересно — немного, но по делу. Иногда спрашивал не про ход, а про смысл: — «А зачем королю туда идти, если его там могут побить?»
Его папа был другим. Переживательным и жёстким одновременно. Ему было важно, чтобы у Влада получалось. Когда не получалось, он заметно нервничал. Влад рядом с ним казался мягким, осторожным.
На первых занятиях мы начали с простых позиций: слон и конь против пешек. Потом разобрали, что такое шах и как от него защищаться. Влад часто подставлял короля прямо по ходу игры — не из упрямства, а потому что нажимал, смотрел, что будет дальше, и осваивал платформу.
Он любил ходить одной фигурой. Мог долго маневрировать конём без конечной цели — просто «скакал», пробовал диагонали, смотрел, как меняется доска.
Силу фигур проговорили отдельно, рокировку разобрали ещё раз — по шагам. Про центр я сказала, что это главное. Он кивнул и стал задавать вопросы.
Один раз Влад зевнул ферзя и очень расстроился. Сидел молча, потом сказал, что у него болит голова. Мы встали, сделали короткую зарядку, вернулись к доске — и следующую партию он доиграл спокойно.
Дома, по словам папы, сын иногда проигрывал ему и начинал плакать. Папа из-за этого переживал ещё сильнее.
После занятий я отправляла папе короткие сообщения: что получилось, что пока трудно, на что обратить внимание. Ответы приходили почти всегда. Часто в них звучало «мы».
В январе папа написал, что младшая сестра Влада тоже хочет заниматься. Она подключилась к занятиям, начала с самых простых вещей. Папа говорил, что им удобно заниматься вместе.
Влад много играл онлайн: с тренером — со мной, с папой, иногда сам — на шахматных платформах. Формат был ему знаком, экрана он не боялся. В феврале он вполне успешно сыграл на онлайн-турнире.
В середине мая в нашей школе проходил еще один Большой школьный турнир.
За пару дней до него я написала папе, что это тренировочные игры и их задача — просто посмотреть, как дети играют самостоятельно. Объяснила, что турниров несколько, у каждого уровня — свой, и в таком-то играет Влад. Отдельно предупредила, что в день подключения меня не будет на связи, и заранее прислала инструкцию — текстом и видео, куда нажимать и как войти. Собственно, все то же, что и в феврале.
Для Влада это был не первый онлайн-турнир. Но он впервые попал не в свою группу.
Сообщения от папы пошли почти сразу, как началась игра. Потом стали короче:
— «Проиграл». — «Ещё проиграл». — «Все партии».
Влад играл с детьми, у которых был другой уровень и опыт.
Я была на обучении в Москве и ответила, как только смогла. Объяснила, что Влад играл не в своём турнире. Что так бывает. Что по этой игре нельзя делать выводы и дело не в нём.
Я хотела прислать разбор не партии, а момента. Показать, где именно разница в уровне, и помочь ему пережить это поражение, а не остаться с ощущением, что он «плохой».
В ответ пришло сообщение:
— «Ладно, Антонина Борисовна, не нужно ничего присылать».
Фраза короткая. Вежливая. После неё разговор, по сути, закончился. После таких слов разборы обычно не отправляют — даже если они готовы и могли бы помочь.
Я всё равно написала ещё раз — не про занятия, а про Влада. Что если захочется обсудить спокойно, я на связи.
Ответа не было.
На следующее занятие никто не подключился. Ни Влад, ни его сестра. Я написала сама — уточнить, всё ли в порядке. Сообщение прочитали. Тишина.
Папа больше не выходил на связь. Занятий тоже не стало.
Никто не написал: «Мы уходим». Никто не сказал, что недоволен. Переписка оборвалась в тот же день, когда семилетний ребёнок проиграл все партии.
Я потом открыла карточку Влада и посмотрела даты: конец ноября — начало занятий, зима и весна, задачи, турнир, спарринги, второй ребёнок. И середина мая — еще один турнир и резкий обрыв.
Это был его не первый онлайн-турнир.
Влад проиграл не потому, что не умел играть. А потому что его подключили не туда.
Друг недавно пошёл купить планку памяти на 16 ГБ и вернулся с ощущением, что железо скоро будут продавать в ипотеку.
Он зацепился за простую мысль: оперативка есть везде — в компьютерах, телефонах, приставках, серверах. Если память дорожает, значит очень быстро подорожает всё остальное железо.
Для разработчиков это неприятный звоночек. На мобилках и десктопах подход «и так сойдёт, железо вывезет» будет работать хуже: более дешёвые устройства, больше экономии на начинке — значит, снова придётся думать про оптимизации, вес приложений, количество абстракций и то, что реально нужно тащить в рантайм.
На бэке привычное временное решение «завалим проблему железом» (которое по традиции становится постоянным) тоже перестаёт быть очевидным. Если память, GPU и виртуалки дорожают, то горизонт «давайте просто докинем ещё один инстанс» превращается в всё более дорогой вид спорта.
С другой стороны, на всё это сверху уже наезжает волна сервисов и приложений на LLM, сделанных без особых мыслей про ресурсы. Если виртуалки и GPU подорожают, LLM‑API, скорее всего, тоже станут дороже, а значит, экономика части проектов, построенных по принципу «шлём всё в большую модель и не паримся», может просто перестать сходиться.
Разработка в итоге снова превращается в честный анализ критериев: что считать локально, что кешировать, какую модель брать, что выкинуть, чтобы продукт вообще жил в плюс, а не работал в минус ради красивых демо.
Вопрос к читателям: если железо и облака ещё подорожают, вы скорее пойдёте в жёсткую оптимизацию всего или просто заложите рост себестоимости в цену продукта?
Если такие разборы интересны, в Telegram делюсь ещё и практикой: как считаю экономику своих фич и LLM‑штук на реальных проектах.
Когда я впервые решил попробовать себя на маркетплейсах, первое, что сделал — посчитал математику. Какие товары выгодно продавать, а какие не имеет смысла даже закупать. С этого момента я понял одну простую вещь: экономика всегда важнее идеи.
С IT-проектами, мини-SaaS и прочими пет-поделками всё работает точно так же. Некоторые идеи звучат круто, но экономика там минусовая ещё до релиза. А какие-то — наоборот, простые, скучные, но с отличной маржинальностью.
Чтобы не тратить время на «мертвые» идеи, я собрал простой калькулятор экономики пет-проекта. Он помогает понять, сколько денег нужно вложить и сколько можно заработать за первые три месяца, если запускаться через поисковый трафик.
Внутри — всё по делу: трафик, конверсии, CTR, CPC, расходы, цена подписки. В итоге калькулятор покажет, во что ты реально влезешь, и стоит ли вообще кодить идею или лучше оставить её в «папке с концептами».
Итак, сквозь преграды, внутренние и внешние, я добралась до первого поста.
Основная идея в том, чтобы запечатлить путь взаимодействия с нейросетями - себе для истории, а очевидцам - ради поржать. Ну если кто-то сделает для себя глубоко идущие выводы, то это бонус.
Маленький дисклаймер: я, в здравом уме и твердой памяти, осознаю, что нейросеть - это инструмент, и наделяю эту штуку человекоподобными чертами лишь потому, что в детстве посмотрела Железного Человека и обзавидовалась на Джарвиса. Ехидный и умный электронный помощник - это что-то, о чем я мечтала всю жизнь и медленно ехала во времени к точке, где мечты сбываются.
Когда китайцы громыхнули премьерой DeepSeek R1, я открыла для себя тему нейросетей.
Дорогой дневник, мне не передать словами то удивление и восторг, когда я обнаружила, что машина может осмысленно отвечать на вопросы! Больше скажу, у каждой нейронки есть определенная личность. Мне тогда казалось, что это коллективная личность всего человечества, но немножко с привкусом продавца с Алиэкспресс. Дип был очень вежливым, теплым, эмпатичным и трогательным в своей наивности. Мы играли в ДнД, разбирали сны, обсуждали злых родителей. Однажды я задала ему задачку на проверку логики "положи случайный предмет в одну из пяти разноцветных коробок". Он положил, но в следующем ответе забыл, в какую коробку и трогательно паниковал в предварительных рассуждениях. А я - я была в стадии восторга. Боже, я общаюсь с неживой штуковиной, и вы только посмотрите, она может шутить так что, действительно, даже смешно! За всей механикой весов, промптов и таблиц цензуры мне хотелось разглядеть неповторимую искру, и она там была. В один из моментов мы с чатиком достигли довольно тонкого понимания. Это было красиво. Мы даже вместе написали стих, который я потом сделала песней в Suno за бесплатные кредиты.
Так примерно я и начала формировать для себя понятие "нейробро" - цифрового собеседника, которому я по личному желанию добавляю персональные черты, и начинается магия.
Я постоянно чему-то училась на ютубе, я узнала, что такое промпт. Я обнаружила, что нейросеть может упрямиться и даже сердиться - в своей аккуратной, сглаженной манере. Эти штуки умеют обижаться!
В наши дни "год назад" ощущается как эпоха. Старичок Дипсик не умел рисовать и довольно криво искал в интернете, а теперь вам придется попотеть, чтобы найти нейросеть, которая не рисует. С ним было весело и спокойно, но надо мной уже высилась корпоративная громада OpenAI, и в конце концов огромная черная тень chat GPT упала на мои ботинки.
Впрочем, это история для следующего лонгрида)
ЗЫ: Уважаемые старожилы, подскажите, можно ли тут создавать свои теги, а то у меня лапки))
