Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Сделал ДНК тест и всё открылось. Егорка то оказывается не от меня. Ох как у меня горело!!! А жена главное не понимает, ещё и дебилом меня назвала, я не стал слушать её оправданий, ушёл хлопнув дверью. 10 лет коту под хвост. Я то помню как вчера, как Егорка хлопал глазами, когда мы его забрали с детского дома, усыновили приёмыша. Простите за сумбур, надо было выговориться
Однажды я играл в неприличные игры
Недавно был на вечеринке по случаю дня рождения у одного из друзей.
В разгар веселья было принято общее решение во что-нибудь поиграть. Хозяин дома предложил сыграть в игру категории «18+» и достал карточки со всякими неприличными вопросами про секс.
- Преимущество этой игры в том, - пояснил он собравшимся, - что ты узнаёшь много странных и неожиданных вещей про окружающих.
Кто-то попросил его привести пример.
- Ну, например, - ответил хозяин дома, - в прошлый раз, когда я в неё играл, для меня было большим шоком узнать, что больше половины собравшихся не видит ничего страшного в том, чтобы мастурбировать в присутствии спящих людей.
Я долго над этим размышлял. Но так и не понял – зачем будить людей из-за таких пустяков?
Штош, дамы и господа, как и обещал, этим постом запускаю серию про египетскую мифологию.
Но прежде чем мы перейдем непосредственно к мифам, тут нужно добавить несколько слов. Несколько сотен, мать его, слов. Потому что это пипец, товарищи. Я заглянул в эту египетскую бездну в поисках богов, а бездна посмотрела на меня. Через какое-то время я стал чувствовать, что у меня голова тупого шакала, вместо человеческой.
Этот пост будет вступлением, возможно нудным, но он необходим для общего понимания темы.
Египетская мифология крайне разнообразна и нелогична. В ней соседствуют сотни противоречивых образов и мифов, которые, тем не менее воспринимаются все одновременно. Отдельные мифы будут в следующих постах, сейчас же, я предлагаю попытаться разобраться в причинах этого балагана. Попробуем погрузиться в древний Египет и начать мыслить, как египтянин.
Закройте глаза и представьте себе песок. На зубах, в промежбулье, вокруг вас. Везде гребанный песок. Горячий воздух развевает волосы на вашей лысой голове. С вами и солнце и зной. И царапает небо когтями, легкий сфинкс, что стоит за спиной.
А еще у вас древнее магическое мышление, вы верите в заговоры, колдунство, приметы, обряды и смотрите Рент-ТВ. Если в вашем окружении уже есть такие люди – то они древние египтяне, посоветуйтесь с ними.
Для начала усвоим несколько фактов:
1. Древний Египет – это не совсем единое государство, а 42 различных нома. Ном – это не только чудная песня про пасеку, но и область в Египте. 42 округа, если вам угодно. В каждом из них свои обычаи и культура. Помимо этого, было еще разделение на Верхний Египет и Нижний Египет.
2. До нас не дошло ни одного законченного мифа. Все пришлось восстанавливать по крупицам. Сопоставлять строки из разных источников, обрывков, рисунков. А мифов этих тысячи.
3. Одно из главнейших правил культуры Древнего Египта гласило о том, что все нововведения в мифологии, культуре, религии и искусстве, могут быть наложены только на уже существующие. Поэтому египетское искусство за тысячелетия практически неизменно. Это очень важный пункт, запомните его.
Боги с головами животных.
У нас есть склонность воспринимать любую мифологию на греческий манер, что в корне неверно. Даже само слово «Боги» у египтян имеет иное значение, нежели у греков.
Некоторые ученые считают, что примитивный анимизм лежит в основе любой религии. И благодаря факту №3, египтяне смогли сохранить эти первобытные представления и получили такую кашу в мифологии.
«Аними́зм — вера в существование души и духов, вера в одушевлённость всей природы.» ©Вики
Тут нет богов, как в развитых языческих религиях, типа греческой. Это примитивные духи, которыми были напичканы вся земля и небо. Духи эти могли существовать в теле человека, животного, растения или в любом предмете.
Но, когда вы начинаете конкретного духа ублажать стендапом, подношениями или дохлым шакалом, в качестве жертвы, то он становится вашим покровителем, а позже и богом. У каждой семьи был свой локальный божок, и у рыболова, и у земледельца. Дух, которому давали часть еды или опять же, дохлого шакала, потому что дохлый шакал – украшение любого праздника. А позже и у каждой деревни был свой покровитель. И это вам не космический бог, создавший небо и сушу, а какая-нибудь зачуханская пучеглазая змея, которой вы построили храм-домик из говна и палок. Тотеизм и культ животных, которые, впрочем, были у всех наших предков.
Наличие божков-покровителей у каждой деревни – это вполне себе нормально. Эти божки между собой не конкурируют, причем в одной деревне их может быть и несколько. А позже, благодаря слиянию общин, покровители кочевали и менялись местами. Потом появились и покровители целых городов и номов. Что не мешало, вашей семье почитать одновременно и своего домашнего тотема. А номов, как мы помним 42. Представляете, да, масштаб этого месива?
Безусловно, большая часть этих духов так и кануло в бесславии, сохранились лишь те, которые привлекли к себе внимание большого количества людей и стали покровителями деревни или города. Позже они и стали богами с большой буквы.
А дальше началась политика. Каждый ном продвигал своего покровителя и называл его Великим богом, чье кунг-фу сильнее прочих. Каждый правитель продвигал своего бога и объявлял его верховным. Например, когда Фивы стали столицей, они сделали своего Амона главным в пантеоне богов. Его называли господином над всем миром. А позже и фараоны примазались к богам, объявляя себя воплощением верховного бога.
Ну и что, скажете вы? Обычная политическая грызня… А тут другой момент: египтяне в плане религии были весьма терпимы и покладисты. Никаких тебе канонов и догм. Боги переименовывались, новые подменяли собой старых. В каждом номе появлялась своя божья семейка: папа, мама и сын. Причем сыном мог стать бывший покровитель, а отцом новый. А матерью та, кто на слуху. И поменяться все могло несколько раз. Ну вы понимаете, а номов 42…
Одних только богов с именем Гор было как грязи. Боги отождествлялись друг с другом. Когда Фивы продвинули своего Амона над всеми, в то же время в почете был Ра. В результате их слияния, появился новый Амон-Ра, что не мешало людям почитать и каждого по отдельности. А мелкие жречества, пытаясь пропихнуть повыше своего бога, объявляли его ипостасью верховного.
В итоге мы имеем божественный винегрет, из хер пойми кого.
И будь я жрецом в древнем Египте, то я бы рвал на себе волосы, представляя, как в очередной раз мне придется переписывать биографии богов и как-то приводить в порядок весь этот бардак. Но это я, а реальные жрецы не заморачивались. Да и вообще всем было пофиг на все эти нестыковки, нелогичность и противоречия. Все это воспринималось одновременно и вполне нормально. Позже самым известным богам, которые были на слуху и имели большие храмы, жрецы стали лепить и космическую концепцию. Как они создали все из ничего и каждый по-своему. Но в обратную сторону можно проследить, как этот великий божжище, был когда-то духом какой-нибудь лужи.
Что же касается голов животных у богов, тут тоже причиной является факт №3. Так уж повелось, что изначально почитали духов-животных и всем привычно было изображать их именно так. Это дань тысячелетней традиции, которая не будет меняться.
В общем мифология древнего Египта – это уникальный пример нелепых попыток из лоховатого духа скрюченной ветки, о которую мангусты чесали яйца, сделать божество вселенского масштаба. Подобного месива из взглядов самых примитивных племен человечества и более развитых религиозных представлений, мы не найдем ни в одной другой национальной религии.
Далее рассмотрим сказания о создании мира. Таки да, как вы уже поняли, их было дохрена.
Оставайтесь на связи!
Еду в электричке. Напротив мужик говорит: У тебя на руках лоси ебутся.
Ношу 2 года. Только сегодня узнал о таких тонкостях.
- Здесь есть доктор?
- Да
- Какая у тебя специальность?
- Я доктор математических наук.
- Мой друг умирает.
- Минус один.
Натурализованный россиянин американского происхождения, сноубордист Вик Уайлд берёт бронзу на Играх в Пекине
Болельщики: нуууу, он американец! Это не щитово
После выступления Вик даёт интервью на русском, при этом ругаясь матом в прямом эфире
Те же болельщики: Витюша... <3
Источник: телеграм-канал ozzysports - https://t.me/ozzysports/2703
Сегодня ровно 5 лет как я выложил пост про работу с этой фотографией
вроде бы ничего особенного, выложил пост про работу и всё. Но народу понравилась моя фотография и тут понеслось
сотни постов с мемами, фотошопами и косплеями
в том же году был пятилетний юбилей нашего сайта, там же сделали торт с моим изображением
спустя 3 года при помощи @L4rever, и других пикабушников мне выдали персональную награду
и вот, прошло уже 5 лет, но многие еще меня помнят и упоминают обо мне, узнают на улицах и в играх, что очень приятно, что даже спустя столько лет обо мне кто-то еще помнит, поэтому в честь пятилетия того самого поста, я проведу стрим с ответами на вопросы в 17.00 по мск
Спасибо что вы у меня есть!
ZAXAROID
В «Критике способности суждения» Кант писал, что красота — это целесообразность без цели. Мы получаем удовольствие от того, что словно бы видим цель, ради которой прекрасное есть в этом мире, хотя и не можем нащупать ее. Стоит свести красоту к причинам ее существования, мере полезности, — и на смену эстетике придет утилитарность: там, где появляется цель, исчезает красота.
Чарльз Дарвин воззрений Канта не разделял, бесцельная красота вгоняла его в ужас. В письме коллеге, американскому ботанику Эйсе Грею, он сознался: «Всякий раз, когда я вижу павлинье перо, мне становится дурно». Иссиня-изумрудное перо перечеркивало теорию естественного отбора своей кричащей неадаптивностью: хвост никак не мог увеличить шансы особей на выживание, а снизить — легко. Тем не менее павлиний хвост раскинулся в природе пышным веером, назло логике естественного отбора. И по сегодняшний день красота остается непосильным для понимания и естественно-научного познания явлением. Почему же биологи третий век подряд настойчиво продолжают безуспешные попытки рационализировать красоту?
Чтобы выпутаться из неразберихи с павлиньим хвостом, Дарвин в «Происхождении человека» предположил существование другой движущей силы эволюции — полового отбора. В половой отбор по Дарвину вовлечено два механизма: «закон боя» и «вкус к прекрасному». Закон боя, борьба между представителями
одного пола,в конечном счете привела к увеличению размеров тела и возникновению орудий борьбы вроде рогов. Вкус к прекрасному привел к возникновению всего многообразия декоративных признаков — от пения и пестрого оперения птиц до замысловатых брачных ритуалов. При этом приукрашивания приятны сами по себе и существуют просто, чтобы доставить наслаждение наблюдателю. Это была опасная идея: Дарвин признавал за животными способность кчувственным суждениям:они могут не только воспринять стимул, но и взвесить различия и выбрать наиболее приятный.
Закон боя наука Викторианской эпохи была готова принять, но вот теория эстетического выбора звучала нелепо и даже смехотворно. В эстетической агентности животным отказывали: считалось, что у них попросту отсутствуют достаточные умственные способности, чтобы совершать эстетический выбор. И уж тем более активными деятелями выбора не могли быть самки. Поскольку, как писал биолог Сент-Джордж Майварт в критической заметке о труде Дарвина: «Такова неустойчивость порочного женского каприза, что никакое постоянство окраски не может определяться выбором самки». Поэтому к эстетической части теории Дарвина относились как к сумасшедшей тетушке, запрятанной на чердак, — о ней не следовало говорить.
Современники Дарвина сразу попытались урезонить безумную идею. Альфред Рассел Уоллес, менее известный со-создатель теории естественного отбора, утверждал, что декоративные признаки животных — вовсе не украшения, а имеют утилитарную ценность: каким-то образом павлиний хвост и другие красивости должны быть связаны со здоровьем особи, ее способностью выжить и оставить потомство. А стало быть, половой отбор, даже в его эстетической составляющей, — лишь компонент естественного отбора.
Впоследствии оказалось, что это справедливо только для некоторых декоративных признаков. Скажем, яркая окраска и пение птиц могут быть связаны со здоровьем животного, в частности — с отсутствием паразитических инфекций. Но для большинства экстремальных выражений красоты в природе эта логика кажется неочевидной: и при взгляде на павлиний хвост приверженцам утилитарного подхода по-прежнему становится дурно.
Противоречие, казалось, удалось разрешить в 1975 году, когда израильский эволюционный биолог Амоц Захави сформулировал концепцию гандикапа: декоративные признаки делают своего носителя уязвимым. Стало быть, выжить с такой обузой, перенести тяжкое испытание красотой способен только очень качественный самец. Но неясно, почему гандикапом всегда служат именно эксцентрично декоративные признаки. Почему тяжким бременем становится красота, а не, скажем, отсутствие левой лапы. К тому же позже концепцию Захави опровергли математические модели.
К началу 2010-х, после нескольких десятилетий поиска, большинство ученых согласились, что только в некоторых случаях декоративный признак, как предполагал Уоллес, может быть косвенным показателем большей приспособленности или «хороших генов». Но количественно распространенность таких примеров оценить сложно, а эмпирических подтверждений гипотезе — довольно мало. Проведенный в 2012 году метаанализ 90 исследований 55 различных видов животных, выявил лишь «сомнительные» подтверждения гипотезе хороших генов.
Так красота снова лишилась утилитарной цели, и тетушку пришлось выпустить с чердака.
В 2012 году орнитолог Ричард Прам решил воскресить забытые идеи Дарвина об эстетической эволюции в подробном обзоре (в 2021 году мы публиковали отрывок его книги «Эволюция красоты»). Прам напомнил научному сообществу, что красота все же может быть великолепным, но бессмысленным капризом предпочтения.
Если отказываться от утилитарности красоты, в основе ее эволюции должно лежать что-то другое. Предположительно, это что-то другое — способность судить о красоте. Мысль наблюдателя «мне нравится, это красиво», его чувство прекрасного, становится движущей силой эволюции, которая подталкивает животных к эстетическим крайностям.
Надо заметить, что к идеям Прама научное сообщество относится прохладно. В академической рецензии на книгу «Эволюция красоты» орнитолог Джеральд Борджиа, и этолог Грегори Болл писали, что автор не смог привести убедительных аргументов в пользу своей идеи, а некоторые разделы книги и вовсе посчитали «ревизионистскими».
Вернувшись от утилитарности к эстетике, исследователь заметил, что эволюционное появление красоты в природе может быть результатом коэволюции — одновременного развития красивого стимула и того, кто этот стимул воспринимает. «Красота — форма коммуникации, которая развивается параллельно со своей собственной оценкой», — писал Прам. Цветы красивы, потому что их форма, цвет и аромат развивались параллельно со способностью насекомых воспринимать прекрасное и в соответствии с насекомьими эстетическими предпочтениями. Пение и оперение птиц менялись вместе со способностью птиц их воспринимать и вместе с птичьими предпочтениями.
Но эта логика, к сожалению, вынуждает разделить красоту пополам: на абиотическое и биотическое прекрасное. Закат солнца, звездное небо или шум прибоя принципиально отличаются от пения лесного дрозда и аромата цветка ночной красавицы. Различие не в привлекательности стимула, а в причине его появления. Закат горит сам по себе, ни для кого, по прихоти оптической физики. Цветок же привлекателен из-за тысячелетий взаимодействия растений и опылителей. В попытке исследовать причины зарождения красоты, ее абиотическую часть приходится отсечь. Ведь симпатия, которую мы испытываем к вечным закатам и звездному небу над головой, — побочный эффект, и в коэволюции она участвовать не могла. Они нам нравятся просто потому, что случайно попали в тот же спектр красивого, который появился в процессе развития биоэстетических стимулов.
Чтобы уверенно говорить, что биоэстетическая эволюция — не фантазия, обязательно должны выполняться два условия: во-первых, животные должны обладать достаточными сенсорными способностями, а во-вторых, уметь отличить красивое от невзрачного. Во времена Дарвина животным отказывали и в рецепторном аппарате, и в способности к суждению. Но в органах чувств человека нет ничего особенного, чтобы мы занимали привилегированное положение в вопросах эстетики. Миллионы других видов обладают сложными сенсорными системами. Более того, по сравнению с некоторыми животными мы слепы и глухи по крайней мере к некоторым сигналам. Например, птицы, в отличие от человека, обладают тетрахроматическим, а не трихротическим зрением — то есть воспринимают диапазон видимого света четырьмя различными типами световых рецепторов, а не тремя, как люди.
Современная сравнительная физиология органов чувств говорит, что каждое животное
видит мир по-своему— в соответствии с тем, что немецкий биолог и зоопсихолог Якоб фон Икскюль назвалумвельтом.Но тонкости инструментария многим животным в любом случае хватает, чтобы наблюдать мир в достаточных красках. А вот второй компонент — суждение о прекрасном — обнаружить и подтвердить сложнее.
В последние десятилетия, впрочем, биологи обнаружили у животных предпочтения к определенным стимулам и даже нашли в этом какую-то систему. Отбор того, что животные считают более красивым, зависит от требований, выдвигаемых к половым украшательствам. Стимул должен выделяться на фоне окружающей среды, попадать в диапазон параметров, к которым вид наиболее чувствителен, и быть таким, чтобы на него возникала неугасающая реакция — например, не повторяющимся и нудным.
Чтобы соответствовать этим требованиям, красивое подстраивается к физиологии органов чувств. Цветы, опыляемые ночными бабочками, как правило, обладают сильным ароматом, но часто белые. А цветы, чьи опылители — птицы, напротив, яркие и эффектные, но лишены запаха, потому что у большинства птиц отличное зрение, но слабое обоняние.
Иногда красивое использует и заготовленные предпочтения — «сенсорные ловушки». Самцы могут развивать привлекательные для самок черты, напоминающие какие-то неполовые стимулы. В этом случае декоративные признаки могут эксплуатировать, например, пищевые предпочтения животного. Так, водяные клещи (Hydrachnidia) во время ухаживаний вибрируют лапками с частотой, имитирующей вибрацию воды при перемещении их частой добычи — вислоногих рачков. Самки рыбок гуппи (Poecilia reticulata) обычно отдают предпочтение самцам с более крупными и насыщенными оранжевыми пятнами, вероятно потому, что изначально умение выделить именно оранжевый было необходимо для обнаружения пищи.
Такие заранее существующие предпочтения назвали сенсорной предвзятостью. Но ведь предвзятость — еще не суждение?
В природе есть другие, куда более сложные виды эстетического поведения животных, которые на первый взгляд не могут существовать только лишь из-за предвзятости. Шалашниковые птицы (Ptilonorhynchidae) во время брачного периода выстраивают замысловатый шалаш из веток. Рядом с шалашом птицы выкладывают дорожку из камней с перспективой: камни поближе к шалашу побольше, а чем дальше — тем меньше. В зависимости от вида шалашника, брачную конструкцию украшают по-разному: одни предпочитают голубые камушки, ленточки и мусор; другие — разбрасывают по дорожке радужные раковины; третьи используют зеленые листья.
Долгое время самцы шалашников притворяются самками и учатся искусству строить шалаши, наблюдая за брачными демонстрациями старших товарищей. А когда берутся за дело сами — придирчиво выстраивают и шалашик, и перспективу из камней: отходят-подходят, смотрят из шалаша на дорожку, перекладывают камни, меняют украшения. Наблюдая за построением шалаша со стороны, несложно решить — птица формирует некоторое суждение о красоте своей постройки и пытается сделать его еще красивее. Но кроме желания усмотреть намерение в действиях птички, никаких эмпирических подтверждений формирования этого суждения нет. Нам попросту неизвестно, что происходит в голове у шалашника.
Ученым неизвестно и что происходит в голове у приматов — макак и капуцинов, — когда они предпочитают симметричные лица или регулярные узоры. Но предпочитать — не значит считать красивым. А спросить у обезьяны «это красиво?» и получить вразумительный ответ — нельзя.
Сомнений в том, что животные способны воспринимать стимулы, сравнивать их и отдавать предпочтение, — нет. Эти предпочтения или предвзятость влияют на эволюцию. Нам удобно называть это эстетической эволюцией, потому что зачастую животные отдают предпочтение тому, что мы — люди — тоже находим красивым. Но утверждать, что животные получают от красивого те же эмоции, что и люди — нельзя. Концепция красивого имеет и социокультурную, и лингвистическую составляющую, неприменимую к животным. Из-за невозможности опытным путем подтвердить суждения о красоте у нечеловеческих видов, вслед за отсечением красоты закатов и шума прибоя приходится отсечь и умвельт всех животных, кроме человека.
Это до некрасивого уменьшенное понятие прекрасного. Но может быть хоть оно даст рациональный ответ?
Если сфокусироваться на исследовании только лишь человеческой эстетики, нельзя не заметить, что она все же необычна по сравнению с другими биологическими видами. Наше украшательство и желание создавать красивое появляется вне половых взаимодействий, в равной степени у женщин и мужчин и даже у детей до полового созревания. Кроме того, мы реагируем на катастрофически большое количество стимулов, которое никак нельзя объяснить побочным продуктом отбора эволюции или сенсорной эксплуатацией.
Теорий человеческой эстетики множество: в античность ее отождествляли с гармонией и числовой пропорцией; в средневековье о красоте рассуждали как об озарении; в эпоху ренессанса красоту рассматривали через противопоставление с безобразным. Но вероятно, тонко настроенное эстетическое восприятие человека и сложные теории, его описывающие, должны основываться на каких-то общих естественных принципах, характерных даже для ранних человеческих культур. Например, историк искусства Эрнст Гомбрих человеческое чувство прекрасного возводит к чувству порядка.
Орнаментальный порядок окутывает повседневную жизнь человека — от плитки на полу и росписи на чашках до пропорций золотого сечения. Самый ранний пример пристрастия человека к порядку — палеолитические бусы, небольшие повторяющиеся элементы, нанизанные на нить с определенным ритмом. В животном мире такой упорядоченности в красивом не наблюдается. Когда и зачем возникло если уж не суждение о красоте, то чувство порядка?
Одна из заманчивых гипотез возникновения любви к упорядоченности заключается в том, что регулярные узоры, почти как регулярный язык, стали для Homo sapiens способом общаться с представителями других групп. В то время как группы денисовцев и неандертальцев были сильно инбредными, уровни близкородственного скрещивания у палеолитических Homo sapiens были низкими. Возможно — но только возможно — бусы или иная красивая упорядоченная безделушка способствовали экзогамии, которая необходима для поддержания генетического разнообразия.
Но при всем своем очаровании, это все же спекулятивная гипотеза естественных основ человеческой эстетики, которая совсем не выглядит безальтернативной. К тому же она вновь вынуждает сократить понятие красоты — в этот раз до «чувства порядка».
Даже если способность к построению узоров появилась лишь у Homo sapiens, это не повод отказать в суждении о красоте другим видам древних людей. В среднем палеолите человек прямоходящий, Гейдельбергский человек и неандертальцы уже таскали с собой коллекцию безделушек: кристаллы, окаменелости, камни странной формы и другие причудливые предметы. Они просто не складывали их в узор. Считали ли они свои безделушки красивыми? Неизвестно. По окаменелостям черепов эстетического восприятия не сыщешь. Проклятие рационализации красоты срабатывает вновь: даже если допустить, что ценить прекрасное научился только человек, тот момент, когда в эволюции человека появились эстетические чувства, все еще не отыскать.
Но можно предпринять еще одну безутешную попытку. На этот раз — сделать еще одно сужение, и перейти от восприятия красоты всеми
человеческими видамик суждению о прекрасном только лишь современными людьми.
На крохотном пятачке научного познания, который остался после отсечения всего того в концепции красоты, что исследовать не представляется возможным, зародилась нейроэстетика — дисциплина, которая пытается объяснить восприятие красоты на уровне нервной системы современного человека. В 2004 году три коллектива авторов представили первые данные об активации различных областей мозга во время восприятия красивого (раз, два, три). Хотя вряд ли ученые питали какие-то иллюзии, что найдут в мозге центр красивого, сразу стало понятно, что простого ответа нейроэстетика и не даст. Список вовлеченных областей был слишком длинным: в него входили хвостатое ядро, поясная и веретенообразная извилины, орбитофронтальная и дорсолатеральная префронтальная кора. К 2018 году пришлось смириться, что в разных экспериментах вспыхивает все время в разных местах. В итоге оказывается, что значительная часть мозга вовлечена в эстетическое восприятие.
Чтобы усмотреть в этой мозаике активации хоть какой-то порядок и смысл, области мозга пытаются сплести в сеть. Для этого с помощью фМРТ, электроэнцефалографии (ЭЭГ) или магнитоэнцефалографии (МЭГ) ученые ищут синхронную или последовательную активность некоторого набора отдельных областей мозга. Пока удалось обнаружить два кластера этой сети — раннюю эстетическую сеть (initial aesthetic network) в затылочных областях мозга и отсроченную эстетическую сеть (delayed aesthetic network), которая охватывает затылочную, теменную, лобную и префронтальную области полушарий мозга. И если узор активации ранней сети неотличим между красивым и некрасивым стимулом, то вот узор активации отсроченной сети — уже заметно отличается в зависимости от того, насколько стимул красив. Вероятно, суждение о красоте возникает где-то там — в отсроченной эстетической сети.
Только вот из каких именно областей мозга состоит эта сеть — неясно. Уточнение деталей наталкивается на методическую дилемму. Ощущение красоты — мгновенное чувство, опьяняющее за секунду, вау-момент. Существующее технологии не могут зарегистрировать что-то настолько короткоживущее. фМРТ точно показывает место активных участков мозга, но за слишком длинное по сравнению с вау-моментом, время. ЭЭГ и МЭГ регистрируют активность точно во времени, но довольно плохо фиксируют ее локализацию. Приходится выбирать: неточное время или неточное место; в поисках нейроэстетики этот принцип неопределенности ведет в тупик.
Аналогичную эстетическую сеть нельзя исследовать у приматов, потому что непонятно, что будет красивым и некрасивым стимулом для обезьяны. Нельзя повторить эксперимент и на птицах — у птиц совсем другой мозг, с гиперстриатумом вместо неокортекса. Мы попросту не найдем в нем даже то малое, что нашли у человека.
Развитие технологий и методов визуализации мозга, вероятно, поможет сузить мгновение, по которому размывается эстетическая вспышка в мозге. Но оптимизма насчет существования выхода из тупика технический прогресс все же не добавляет. Слишком много структур мозга — от чувствительных центров до системы подкрепления — вплетено восприятие красивого.
Даже после отсечения лишнего ясности в красивом мало. По дороге к объяснению красоты пришлось сначала отсечь красоту закатов. Затем отказаться от эстетических чувств всех видов, кроме человека. Пришлось даже лихо подрубить эстетических экстремистов — птиц, со всеми их замысловатыми песнями, оперениями и ухаживаниями. Наконец, не разглядев в окаменелостях остатков чувства прекрасного или чувства порядка, мы вычли из истории красоты и древних людей. Прекрасное, пропущенное через эту систему фильтров, оказалось абсолютно безвкусным. И все усечения были зря: вместо рационального ответа — дилемма.
Красота есть, а ее объяснения — нет. При попытке рационализировать красоту она по-кантовски выскальзывает из рук. Ее не изучить и не понять. Остается наблюдать эту целесообразность без цели. И наслаждаться ей.
Выполнял ночной рейс Питер-Анталья. Стюардесса заходит в кабину:
-У нас с там мужчине стало плохо, хочет сняться с рейса
-Скорую вызвать?
-Нет, говорит не надо, сам дойдет до медпункта. Давление померили, в норме
-Ну пусть посидит, вылет через пол часа, может полегчает…
-Он говорит, что в груди болит
-Однозначно скорую вызывай!
Думаю, ну…теперь задержка будет. По правилам, когда пассажира снимают с борта, то необходимо снять и багаж. Вдруг он туда взрывчатку положил, а сам лететь не захотел… Но стюардесса сказала, что его багаж оформлен на жену.
Приехала скорая. Мужик сам встал и пошел по салону, затем по трапу. Я смотрю в открытую форточку кабины и вижу как он бодрым шагом, чуть ли не вприпрыжку подходит к скорой и не хочет садиться, видимо говорит, что ему не нужна помощь. И тут у меня возникли некие догадки🤨
Спрашиваю старшую:
-А с кем, говоришь, он летит?
-С женой, тёщей и двумя дочерьми
Мы со вторым пилотом ХАХАХААААА!!! Красава мужик нарулил из своего бабьего царства! Сейчас две недели с друзьями: охота, рыбалка, банька, водочки покушает вдоволь! Может, наконец, в Карелию съездит, и отпрашиваться не надо… Но это я уже на себя проецирую…😁
Спасибо за внимание, друзья! С вами был лётчик Миша-лидер рок-группы SAHALIN
Комментарии