стиль сцука

Здравствуйте!

Когда писал предыдущую сказку Барак - понял, что уже исчерпал ресурс вдохновения и решил завязать со сказками о мрачной экзистеальной безысходности, а других идей не видел смысла развивать - мысли были, но не было желания продолжать сказки…

Но в своем комментарии @Kleomur (отсыпьте плюсиков, если не жалко) подкинула идею:

“Саш, а как относишься к творчеству Тарантино?”

А че бы и не попробовать? - подумал я, тем более, что наметки были. Не обошлось без поддержки моей любимой @Marusya_Nik

В путь, мой дорогой читатель!

***********
Ле Вомба

Жаркое солнце Квинсленда плавило асфальт, но в подземном бункере семьи длинношёрстных вомбатов было прохладно. Мама-вомбат затягивала ремень на кобуре, проверяя снаряжение перед выходом на дальний семейный огород за эвкалиптом. Вокруг неё крутились семеро пушистых, но уже чертовски зубастых вомбатят.

— Слушайте сюда, мелкота — её голос звучал как шуршание наждачки по сухому берегу. — Я иду за провизией. Дверь — на гидрозатвор. Никому не открывать. В округе крутится пёс Динго. Этот ублюдок хитёр, как сто чертей. У него пасть воняет дешёвым табаком, а голос — как ржавая пила. Вы узнаете его из тысячи.

— Всё чётко, мам — буркнул Старший, лениво жуя сухую травинку. — Мы не идиоты.

Мама ушла. Гидравлический засов с тяжёлым лязгом запер вход в 30-метровую нору.

Акт I: Кастинг и европейские тонкости

Спустя полчаса к бронированному люку подобралась тень. Это был Динго. На нём были потёртый жёлтый пиджак, тёмные очки-авиаторы, а в зубах дымилась самокрутка. Рядом с ним тёрся его туповатый подельник — бродячий пёс по кличке Спот.

— Знаешь, что меня больше всего поразило в Европе? — лениво спросил Динго, поправляя воротник.
— Что? — уставился на него Спот.
— Мелкие отличия. У них там всё почти так же, как у нас, но капельку по-другому. Например, ты знаешь, как в Париже называют вомбата?
— Чё, не «вомбат»?
— Ни фига, чувак. У них там своя, ебанутая система, они не понимают, что такое «длинношёрстный австралийский грызун». Они называют его «Ле Вомба́».
— «Ле Вомба»? С ума сойти. А как они называют наш эвкалипт?
— Не знаю, я в «Макдоналдс» заходил. Короче, заткнись, мы у цели.

Динго подошёл к интеркому, сплюнул и нажал кнопку.
— Эй, детвора! — прохрипел он голосом заядлого курильщика. — Мамуля вернулась. Отпирайте жестянку, я принесла вам сочного эвкалипта и кучу ништяков.

Из динамика раздался дружный хохот.
— Чувак, ты кого надуть решил? — ответил Младший вомбат. — У нашей мамы голос нежный, как шёлк, а ты звучишь так, будто подавился кенгуриным хвостом. Проваливай, пока мы не включили внешние турели!

Акт II: Великий побег Спота и План Б

Динго выругался, выкинул бычок и решил пойти на край леса к старой хижине пасечника за мёдом, чтобы смягчить свои сожжённые алкоголем голосовые связки.

В этот момент в собачьей голове Спота, не обременённой интеллектом, вдруг вспыхнула редкая, но удивительно ясная мысль: «Эти пушистые твари живут под землёй и строят бункеры. Чувак, у них явно есть стволы». Он понял, что это его шанс. Он не собирался умирать в этой глуши ради чужого контракта.

— Знаешь что, Динго? — пробормотал Спот, пятясь назад в густые заросли сухой травы. — Я, пожалуй, проверю... периметр. Да, дальний периметр. Километрах в десяти отсюда.

Динго даже не обернулся, лишь небрежно махнул лапой и ушёл за мёдом. Как только вожак скрылся за деревьями, Спот резко развернулся и трусливо дунул прочь, поджав хвост так сильно, что тот едва не прилип к животу. Он бежал без оглядки, скуля от каждого шороха эвкалиптовых веток. Спот нёсся через колючие кустарники, спотыкался о камни и мысленно поклялся больше никогда не связываться с парнями из Квинсленда.

Тем временем Динго, раздобыв и проглотив банку мёда, снова стоял у интеркома — теперь уже один. Он пригладил шерсть, откашлялся и заговорил высоким, почти ангельским сопрано:
— Малыши, это я, ваша мамочка. Пустите меня, на улице жуткая жара, у меня лапы подкашиваются.

Вомбатята переглянулись. Голос был идеален. Но Старший не был бы старшим, если бы потерял бдительность.
— Ладно, «мама», — прищурился он в — Голос похож. Но покажи-ка лапу в нижний глазок. У нашей мамы лапы широкие, покрытые благородной длинной шёрсткой.

Динго чертыхнулся про себя. Он быстро огляделся, засунул лапу в мешок с белой мукой, валявшийся возле старой мельницы, а затем обмотал её сухими волокнами кокоса, симулируя длинную шерсть. Он поднёс лапу к глазку.

Экран показал пушистую, светлую конечность.
— О да, это мама! — закричали младшие.
Тяжёлый засов с шипением отошёл в сторону. Стальная дверь медленно поползла вверх.

Акт III: Сцена в бункере

Вспышка света. В проёме стоял Динго. Он медленно снял очки-авиаторы, и его глаза хищно блеснули. На губах заиграла зловещая ухмылка.
— Ну привет, пушистые ублюдки, — пропел он своим настоящим, хриплым голосом.

В бункере началась суматоха под динамичный гитарный сёрф-рок. Вомбатята бросились врассыпку:

·         Один запрыгнул под массивный дубовый стол.

·         Второй зарылся в корзину с грязным бельём.

·         Третий залез в пустую бочку из-за под дизеля.

·         Четвёртый спрятался за тяжёлой кожаной портьерой.

·         Пятый заскочил в кухонный шкаф.

·         Шестой забился под старый диван.

·         А самый мелкий, Седьмой, успел прыгнуть в узкую вентиляционную шахту под самым потолком.

Динго действовал как профессиональный чистильщик. Медленно, смакуя момент, он обходил бункер.
— Знаете, что самое забавное в вашей ситуации? — крикнул Динго в пустоту комнаты, переворачивая стулья. — Вы, ребята, считаетесь вымирающим видом. А это значит, что каждая капля вашей крови на моём жёлтом пиджаке — это практически историческое событие.

Он нашёл и проглотил одного за другим шестерых вомбатов. Они были такими мелкими, что он глотал их целиком, даже не жуя.

Раздувшись как дирижабль, Динго сыто рыгнул, вытер лапой усы и, пошатываясь, вышел наружу. Далеко идти он не мог. Он завалился прямо у входа в нору, под тенью двери и мгновенно заснул, оглушительно храпя.

Акт IV: Ответный удар

Мама-вомбат вернулась через час. Увидев распахнутую дверь и разгромленный бункер, она не заплакала. Её лицо превратилось в каменную маску ярости. В жилах закипела кровь австралийских предков.

Из вентиляции тихо выбрался Седьмой, дрожащий, но живой.
— Мама... это был Динго... Он сожрал их... Всех... — прошептал малыш.

Мама не ответила. Она подошла к верстаку, достала огромные портняжные ножницы, моток армированной лески и тяжёлую шахтерскую кирку - на всякий случай.
— Пойдём, сынок, — холодно сказала она. — Время вершить правосудие.

Они вышли на улицу. Динго спал без задних ног, его огромный живот ходил ходуном — внутри него копошились шестеро живых и очень злых вомбатят, которым просто не хватало воздуха.

Мама-вомбат подошла к псу на цыпочках.
— Ты совершил классическую ошибку, приятель, — прошептала она спящему Динго. — Ты пришёл на перестрелку с ножом. Точнее, со своим желудком.

Одним точным, хирургическим движением огромных ножниц она распорола Динго брюхо. Кровь брызнула на зелёную траву в лучших традициях неонуара. Из разреза, как из клоунской машины, один за другим начали выскакивать живые, покрытые желудочным соком, но чертовски злые вомбатята.

— Быстро! — скомандовала мама. — Тащите камни! Самые тяжёлые, злоебучие камни! И шевелитесь, недоноски…

Вомбаты, работая как слаженная банда грабителей, натаскали из ближайшего карьера полную гору булыжников. Мама-вомбат забила ими брюхо Динго под завязку, а затем зашила рану леской, затянув узел мёртвой хваткой.

Акт V: Кровавое похмелье

Когда солнце начало садиться, Динго открыл глаза. В горле пересохло так, будто он наглотался песка. В животе была дикая, неестественная тяжесть.
— Чёрт, эти Ле Вомба встали мне поперёк горла, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Внутри него что-то жутко загрохотало.

Он поплёлся к глубокому каменистому водоёму, чтобы напиться. С каждым шагом камни внутри бились друг об друга с глухим стуком.

В этот момент из кустов с диким, яростным воплем выскочила вся семья вомбатов во главе с матерью. Но они не собирались кусать его лапы. Они знали физику своего тела.

Семья вомбатов выстроилась в идеальную шеренгу.
— Эй, Динго! — крикнула Мама. — Знаешь, что делает вомбат, когда его загоняют в угол? Он показывает свой самый главный аргумент!

Семь вомбатов и их мать синхронно развернулись к Динго своими легендарными, бронированными задами. Они выстроились в живую стену и сразгону, как таран, ударили пса своими хрящевыми щитами прямо в грудь и бёдра. Слоу-мо, брызги слюны, хруст костей.

От мощнейшего удара Динго потерял равновесие. Тяжёлые камни в его животе резко потянули его вниз. Пёс с криком полетел с обрыва прямо в глубокую воду. Камни мгновенно утянули его на самое дно, и над водой поднялись лишь несколько крупных пузырей.

Семья вомбатов стояла на краю обрыва, тяжело дыша. Мама достала из кармана пачку эвкалиптовых листьев, протянула детям, зажгла одну для себя и, глядя на круги на воде, тихо произнесла:
— Обожаю вкус справедливости по вечерам.

Эпилог: Последствия в Мельбурне

Прошло несколько недель. За тысячи километров от Квинсленда, в самом мрачном и прокуренном подпольном кабаке Мельбурна, за дальним столом сидел Спот. Он выглядел паршиво: шерсть свалялась, глаза дёргались. Вокруг него собралась местная банда суровых бойцовских бульдогов и поджарых английских борзых.

— Я говорю вам, чуваки, Динго мёртв! — дрожащим полушёпотом рассказывал Спот, нервно оглядываясь на входную дверь. — Я видел их. Это не просто животные. Это подземные демоны. Настоящий синдикат! Они строят бункеры, у них везде камеры, а их мамочка... о боже. Она вскрыла Динго как консервную банку!

Крупный английский бульдог со шрамом на морде оглушительно заржал, пуская слюни на стол:
— Слышь, Спот, ты совсем сторчался на палёном виски? Ты хочешь сказать, что великого Динго, грозу Квинсленда, уделали грёбаные хомяки-переростки?

— Это не хомяки! — Спот аж подпрыгнул на стуле, и его хвост снова трусливо прижался к брюху. — У них вместо задов — литая броня! Они раздавили его! Раздавили своими бронированными задами и скинули на дно озера! Я умываю лапы. Я уезжаю из Австралии на первом же грузовом корабле. В Новую Зеландию, куда угодно. С криминалом покончено. Я теперь вегетарианец.

Бульдоги продолжали хохотать, но Спот уже не слушал. Он залпом допил остатки дешёвого пойла, натянул пониже старую кепку и трусливо выскользнул в дождливую мельбурнскую ночь, навсегда покидая этот опасный криминальный мир.