Новокаледонский пёстрый голубь: Птица, что выглядит как Сбербанк

 Но он хитрит и разгоняется до таких скоростей в пикировании. А в горизонтальном полёте его делает чёрный стриж, разгоняющийся до 111 километров в час! 

Но на этом стрижиное превосходство не заканчивается. После нескольких часов полёта сапсану обязательно надо передохнуть, тогда как стриж способен не касаться земли до 9 месяцев кряду! Он способен отдыхать, спать, питаться и спариваться на лету. Птица совсем бы перестала касаться планеты, если бы не необходимость выводить птенцов. На 2 месяца пернатые становятся узниками своих гнёзд, спрятанных в древесных кронах.

Но вот на земле эта птица — полная катастрофа.
Ноги в пять сантиметров короче, чем у птиц аналогичного размера. Стоять не может. Сидит с трудом. Взлететь с ровной поверхности — почти нереально. Все пальцы смотрят вперёд, как крюки, — подходит только, чтобы цепляться за вертикальные скалы.
Если стриж упал на землю, то ему конец, он не взлетит. Обычно мы всегда говорим, что не надо трогать птиц весной, так как чаще всего это слётки, и будет только вред, но не в случае стрижа. Если вдруг находите такого на земле, то можно и помочь. С рук он сможет взлетать.

Ремейк моего исторически первого поста на Капибаре. Первого после "Тест - Тест" и прочих несодержательных. К сожалению, многие из нас потеряли свои первые посты в багах альфа-теста, однако жертвы должны были быть принесены.

Таксономия - увлекательная наука, изучающая родственные связи между различными живыми существами. Именно благодаря ей мы можем с полным основанием утверждать, что птицы являются динозаврами, несмотря на продолжающиеся дискуссии в некоторых онлайн-сообществах. Давайте же разберемся, почему птицы - это действительно динозавры, и как мы сами, по сути, являемся всего лишь глорифицированными двоякодышащими рыбами.

Термин "таксономия" обычно используется в качестве сокращения для линнеевской систематики, названной в честь великого шведского естествоиспытателя Карла Линнея и его эпохального труда "Systema Naturae", вышедшего в 1735 году. Основная идея Линнея заключалась в разделении всего многообразия природы на небольшие группы. Примечательно, что изначально он включал в свою систему даже минералы, но современные биологи постепенно отошли от этой практики, сосредоточившись на живых организмах. Тем не менее, многие элементы линнеевской таксономии, такие как бинарная номенклатура с родовыми и видовыми названиями (например, Velociraptor mongolensis, где Velociraptor - род, а mongolensis - видовой эпитет), используются и по сей день, создавая основу для работы современных систематиков.

Начнем с самого масштабного уровня - доменов, которые можно считать своего рода "супер-царствами". Бактерии и археи представляют собой отдельные домены одноклеточных организмов, в то время как все остальные знакомые нам живые существа, включая животных, растения и грибы, относятся к домену эукариот. Эти крупнейшие группы выделяются на основании фундаментальных различий в строении клеток. К примеру, отличительной чертой эукариот является наличие митохондрий - клеточных органелл, которые, согласно теории симбиогенеза, произошли от некогда независимых бактерий, поселившихся внутри других клеток в далеком прошлом.

Спускаясь на следующий уровень иерархии, мы приходим к царствам - скажем, царству животных, которое объединяет всех представителей животного мира, но исключает растения и грибы. При этом важно понимать, что, несмотря на все их разнообразие, животные остаются эукариотами и принадлежат к родительскому домену Eukaryota.

Продолжая двигаться вглубь систематики, мы можем обратить внимание на тип хордовых (Chordata) - группу, включающую в себя не только привычных нам позвоночных животных, но и их ближайших родственников, таких как оболочники и ланцетники. Хотя внешне эти существа могут показаться весьма далекими от позвоночных, их объединяет наличие четырех ключевых признаков, по крайней мере, на определенных стадиях жизненного цикла. Во-первых, это жаберные щели - отверстия в глотке, хорошо заметные у рыб и некоторых примитивных позвоночных вроде миног. Во-вторых, хорда - упругий стержень, обеспечивающий опору для тела и расположенный над кишечной трубкой. В-третьих, полая нервная трубка, представляющая собой зачаток центральной нервной системы. И наконец, в-четвертых - постанальный хвост, то есть хвостовой отдел тела, расположенный позади анального отверстия. Именно поэтому, кстати, рыбы испражняются не самым кончиком хвоста, в отличие от многих насекомых и других беспозвоночных. 

Важно отметить, что хордовые не обязательно сохраняют все эти признаки во взрослом состоянии. Так, у оболочников они проявляются только на личиночной стадии, после чего во многом утрачиваются, когда взрослые особи переходят к сидячему образу жизни и питанию путем фильтрации. Даже у высших позвоночных, таких как четвероногие (наземные позвоночные), хвост может редуцироваться в ходе эволюции. Мы, люди, и лягушки - хорошие тому примеры. Однако у эмбрионов и зародышей этих животных по-прежнему закладываются все ключевые хордовые структуры, указывая на их эволюционное происхождение.

Дальнейшее подразделение хордовых приводит нас к классам - скажем, к рептилиям, которых объединяет присутствие рогового покрова, сбрасываемого при линьке. У змей и ящериц этот процесс может быть довольно заметным, когда сразу отторгаются крупные фрагменты или даже целиком вся "рубашка" из ороговевшей кожи. А вот крокодилы и черепахи теряют роговые чешуи более равномерно и постепенно, по одной. Другой общей чертой рептилий является выделение в качестве конечного продукта азотистого обмена мочевой кислоты, а не мочевины. Связано это с необходимостью экономить воду в наземных условиях - не зря белые составляющие помета рептилий и птиц представляют собой как раз кристаллы мочевой кислоты.

И вот тут мы подходим к главной теме нашего разговора - птицам. Да-да, птицы определенно относятся к рептилиям, поскольку полностью соответствуют ключевым признакам данного класса. Их перья, состоящие из того же белка бета-кератина, что и чешуи рептилий, регулярно сменяются в процессе линьки. Продуктом азотистого обмена у птиц также служит мочевая кислота. Единственное существенное эволюционное новшество птиц по сравнению с другими рептилиями - это некоторые особенности строения черепа, но они носят скорее количественный, нежели качественный характер.

Итак, птицы - это рептилии. Но какие именно рептилии? Конечно же, динозавры! В пользу этого говорит множество признаков: от перфорированного вертлужного отверстия в тазовом поясе (уникальная особенность, свойственная как птицам, так и динозаврам) до таких деталей скелета, как вилочка (сросшиеся ключицы) и полые кости. При построении филогенетических схем родства между организмами ученые как раз и опираются на такие общие признаки, указывающие на происхождение от единого предка.

Возьмем, к примеру, ящериц. Для них характерен целый ряд уникальных особенностей: сбрасывание кожи крупными фрагментами или цельной "рубашкой", черепицеобразное наползание роговых чешуй (в отличие от обычного расположения у крокодилов), наличие небольшого отверстия в плечевой кости. Каждый из этих признаков по отдельности может встречаться и у других групп рептилий или даже у более далеких родственников. Но их уникальное сочетание однозначно указывает на то, что все ящерицы унаследовали данные черты от общего предкового вида и потому состоят в близком родстве.

Аналогичным образом на основании набора признаков можно выстраивать филогенетические деревья для самых неожиданных групп объектов. В качестве забавного примера давайте рассмотрим различные виды лепешек! Для 25 разновидностей этой выпечки, от мексиканских тортилий до индийских чапати, был составлен список ключевых параметров, учитывающий особенности ингредиентов, способа приготовления и конечных свойств продукта. Загрузив эти данные в специальную компьютерную программу для филогенетического анализа, можно получить наглядные эволюционные древа, отражающие родственные связи между лепешками. Конечно, в отличие от живых организмов, лепешки не эволюционируют и не наследуют свои признаки, но данный мысленный эксперимент прекрасно иллюстрирует саму суть работы современных систематиков.

Важно понимать, что реальные филогенетические деревья, построенные для живых существ, всегда содержат некоторую долю неопределенности. Любое из них представляет собой не конечную истину в последней инстанции, а научную гипотезу, основанную на анализе доступных признаков. Добавление новых данных или изменение акцентов при выборе ключевых особенностей организмов способно привести к перестройке дерева. Более того, зачастую ученым приходится работать не с самими организмами, а лишь с их окаменелыми фрагментами, что вносит дополнительные сложности в анализ. К счастью, постепенно развиваются методы тонкого статистического анализа, позволяющие находить наиболее обоснованные и устойчивые варианты филогенетических гипотез.

Отдельного упоминания заслуживает проблема биологической концепции вида. На первый взгляд может показаться, что палеонтологам в этом отношении живется намного проще, чем специалистам по современной флоре и фауне. В самом деле, если между двумя ископаемыми популяциями пролегают миллионы лет, то решение об их видовой самостоятельности напрашивается само собой. Однако в случае с рецентными организмами граница между видами зачастую оказывается весьма размытой, особенно когда мы имеем дело с близкородственными формами, способными давать плодовитое гибридное потомство. Великолепный пример таких генетически близких, но фенотипически контрастных групп - это славки, небольшие певчие птицы. Выраженные вариации окраски оперения в пределах данного комплекса видов определяются буквально несколькими генами. И хотя внешне эти птицы выглядят по-разному, они свободно скрещиваются между собой, производя потомков с промежуточными признаками. Так кого же из них считать самостоятельными видами? Однозначного ответа современная биология дать не может.

Таким образом, организмы не делятся на виды раз и навсегда данным от природы способом. Это люди проводят между ними границы, руководствуясь теми или иными соображениями. Поэтому любая классификация живого носит во многом условный характер и меняется со временем по мере развития науки. Яркий пример - судьба таксона Troodon, знаменитого динозавра, воспетого в популярных книгах и мультфильмах. Увы, на поверку оказалось, что род этот изначально описан исключительно по зубам, которые сами по себе мало что говорят о своих обладателях. И теперь палеонтологи предпочитают использовать название Stenonychosaurus для ящеротазовых динозавров данной группы, поскольку этот таксон, в отличие от проблематичного Troodon, основан на диагностичном костном материале.

Или вот еще один любопытный пример - знаменитый ужасный волк (Canis dirus), истребленный людьми в конце последнего ледникового периода. Традиционно этого гигантского хищника принято считать близким родственником серого волка из-за сходства в строении черепа и зубов. 

Однако недавний генетический анализ показал, что ужасные волки представляют собой глубоко обособленную линию псовых, довольно рано отделившуюся от общего ствола данного семейства. Получается, перед нами яркий случай конвергентной эволюции, при которой неродственные организмы независимо приобретают сходные приспособительные черты.

Подобные открытия наглядно демонстрируют, сколь непростым и захватывающим делом является реконструкция филогенетических связей между организмами. Это постоянный вызов для ума, требующий кропотливой работы и готовности пересматривать, казалось бы, незыблемые представления. Но именно так и развивается наука - через поиск истины, через проверку смелых гипотез и их постепенное уточнение.

И давайте никогда не забывать: какими бы разными ни казались нам живые существа, населяющие Землю, все мы произошли от единого корня и потому связаны незримыми, но неразрывными узами родства. Царственные секвойи и причудливые орхидеи, грозные львы и трудолюбивые муравьи, стремительные стрижи и мудрые дельфины - все мы одна большая семья, плоды многовекового эволюционного древа, корни которого уходят в глубины древнейших океанов. И осознание этого всеобщего родства способно, как мне кажется, сделать наш мир немного добрее и человечнее.

По материалам:

В этом году союз охраны птиц России назвал чомгу птицей года. 6 лет назад её назвали птицей года в Эстонии, а в 2023 году чомга и вовсе стала птицей столетия в Новой Зеландии. И это только за последнее десятилетие! Вам не кажется, что как-то многовато чести для одной птицы? В мире есть ещё 11 000 видов пернатых, на ней что, свет клином сошёлся? 
Но нет, дело не в отсутствии фантазии у орнитологов, скорее наоборот. Умные люди из разных стран и независимо друг от друга пришли к одной и той же мысли. Чомга, также известная как большая поганка – это практически идеальный символ красоты, любви и, одновременно с этим, хрупкости нашего мира. 
Стоит человеку хоть раз увидеть чомгу – и он запомнит её навсегда, больно уж примечательный образ. Вроде бы обычная водоплавающая птица весом в килограмм и размахом крыльев как у вороны. Но на её светлой головушке красуется стильный чёрный хохолок, а шейка украшена оранжевыми и чёрными перьями. Благодаря этим аксессуарам птица превратилась в икону стиля: яркая, но не кричащая, изящная, но не тонкая. Идеальный баланс. 

Баланс царит у неё и в личной жизни. Половой диморфизм у больших поганок почти отсутствует, отличить самца от самки почти нереально. Это связано с тем, что в отношениях они выступают как равные партнёры, делящие весь труд пополам. И даже во время брачных игр самка добивается внимания самца так же сильно, как и он – внимания самки. 
В итоге их обоюдная притирка выливается в очень сложные и невероятно красивые брачные игры. Весной, когда озёра и болота освобождаются ото льда, птицы сначала присматриваются друг к другу, а затем начинают танцевать. Они растопыривают перья на голове, машут крыльями, плавают кругами и, наконец, синхронно бросаются друг к другу и разве что не выпрыгивают из воды! 
Если танец понравился обоим участникам, они обмениваются церемониальными подарками: рыбками, лягушками или хотя бы просто красивыми веточками и начинают строить гнездо. Да не простое, а плавучее, защищённое от наземных хищников и неинтересное хищникам водным. Здесь, в безопасности, самка отложит 4 яйца, о которых пара будет очень нежно заботиться, как и о птенчиках, которые из них вылупятся. 

И уже этой романтической части достаточно, чтобы объявить чомгу птицей года. Но это далеко не единственная занимательная черта птицы. Не менее важно и то, что она известна большей части планеты. Чомга обитает на огромных территориях от Португалии до Владивостока, от Скандинавии до ЮАР и Южной Австралии. Собери в одной комнате финна, британца, араба и русского, покажи им фото – и все они смогут опознать чомгу, как родную и хорошо знакомую птичку. Она не просто романтический символ, она ещё и объединяет людей из разных стран. 
Но даже это ещё не всё. Ведь насколько широк её ареал, настолько же обширна боль, которую птице пришлось пережить. На неё охотились издревле, хоть она и не пользовалась особой популярностью из-за рыбного привкуса у мяса. Но всё изменилось в 19 веке, когда в моду вошли шляпки, украшенные красивыми перьями птиц. В том числе и перьями чомги. Тогда её чуть не истребили на территории Европы, включая упомянутую в самом начале Эстонию. И хоть сейчас там обитает около 2000 больших поганок, их популяция довольно нестабильна. 

В Новой Зеландии птица тоже едва не вымерла в прошлом десятилетии. Местные популяции оказались совершенно не готовы к завезённым европейцами хищникам, и их гнёзда подверглись массовому разграблению. И чомгу сделали птицей столетия не просто так, а чтобы обратить внимание общественности на тот факт, что в стране осталось меньше 1000 этих замечательных птиц. 
Беда не обошла стороной и российских поганок. Разлив мазута в Керченском проливе в 2024 году привёл к тому, что в регионе погибло более 7000 больших поганок, что стало огромным ударом для их популяции в регионе. Именно поэтому союз охраны птиц и выбрал чомгу птицей года. Погибших птиц уже не вернуть, но можно обратить внимание общественности и властей на то, насколько птицы уязвимы перед техногенными катастрофами. И именно поэтому мы, Книга животных, написали эту статью для вас. 

И как бы банально это не звучало – берегите природу. Не будет её, не будет и прекрасных птиц, танцующих весной на весенних прудах.

Если подумать, просто Всасывают.

Большинство птиц неспособны сосать жидкости: у них нет мягких губ, которые исключили бы подсос воздуха. Поэтому птицы набирают воду в подклювье и запрокидывают голову, чтобы вода сама стекала по пищеводу. И все же некоторые пернатые освоили технику сосания. В первую очередь, это те, чью основную пищу составляет нектар, например колибри и нектарницы. Впрочем, они скорее даже не сосут, а лакают.

Голуби способны пить воду, почти полностью погружая в нее клюв, — тогда воздух не подсасывается. Такова отличительная особенность отряда голубеобразных и их родственников — рябков. Почему именно их, пока неясно.

Считается, что где-то 15-20 миллионов лет назад предки современных человекообразных обезьян отказались от хвостов, что в итоге и привело нас туда, где мы находимся сейчас. Но параллельно с этим предки паукообразных обезьян пошли по полностью противоположному пути. Они решили, что им нужна пятая конечность, и сделали они её из хвоста. Давайте же посмотрим, куда их привело это решение. 
Как бы я хотел, чтобы паукообразные обезьяны выглядели вот так... Очевидно, что с расширением ареала бесхвостые обезьяны справились куда лучше хвостатых — мы заселили вообще весь земной шар. Но и паукообразные обезьяны справились неплохо. Они превратились в целое семейство из 26 видов, которое заселило практически все леса Южной Америки. 
Размерами, правда, не вышли — рост не более 70 сантиметров, вес — не больше 10 килограмм. Ведь хвост — это всё-таки не настоящая рука, он устроен по-другому и серьёзно ограничен в грузоподъёмности. 12-15 килограмм веса — это его теоретический предел, больше хвостовые позвонки просто не выдержат. Зато как они скачут по деревьям! Пока остальные приматы средних размеров используют свой хвост как руль, что помогает им держать равновесие в сложных ситуациях, паукообразные обезьяны превратили его в гибкую и мощную руку! 

Силы хвоста хватает не только чтобы выдержать вес примата, но и раскачиваться на нём или перехватываться во время прыжка. Что сделало их, наверное, самыми быстрыми и ловкими древолазами на планете. А чтобы лазать было ещё удобней, они отрастили на кончике хвоста безволосую мозоль, обеспечивающую отличное сцепление с поверхностью. И теперь обезьянки напоминают паучков, что ловко карабкаются по деревьям с помощью своих многочисленных лапок. 
Но они, тем не менее, иногда умудряются падать с деревьев прямо в лапы ягуарам. И дело не в том, что им не хватает координации или ловкости, просто кому-то надо меньше пить! Рацион паукообразных обезьян состоит исключительно из плодов. Единственное мясо, которое они поедают — это мясо, которое не успело выползти из фрукта, пока обезьянка его кушала. 

Но сладкие плоды имеют свойство бродить. И чем ближе конец сезона плодоношения — тем больше в них алкоголя. Под самый конец обезьянкам достаются хмельные фрукты с бражкой внутри — содержание этанола может достигать 7%! И хоть приматы умеют расщеплять алкоголь, превращая его в калории, по устойчивости к этанолу они не лучше людей. Поэтому могут наклюкаться до потери координации, рвоты и тяжкого похмелья на следующей день. 
Паукообразные обезьяны живут стаями до 25 взрослых особей в каждой. Но если она разрастается, то самцов может быть несколько, и они находятся в своей собственной иерархии, отделённой от иерархии самок. Большую часть времени стая проводит не вместе, а разбившись на небольшие кружки по интересам, ведь так легче добывать пищу и избегать внимания хищников — ягуаров, гарпий и хохлатых орлов. 

Но каждый вечер или перед переездом на новый участок леса, обезьянки собираются вместе, чтобы пообщаться, наладить социальные связи и, конечно, поиграть! Обезьянки-паучки очень любят играть, даже взрослые приматы проводят за играми до 18% от времени суток. У них даже есть специальное, игривое выражение лица — что-то вроде нашей искренней улыбки. И этим маленькие хвостатые обезьянки так похожи на людей!

Даманы — небольшие, похожие на бесхвостых сурков зверьки, обитающие в Африке и на Ближнем Востоке. Несмотря на невзрачную внешность, даманы имеют большие связи в животном царстве: их ближайшие родственники — это слоны и ламантины. В нашем материале мы расскажем о том, как так вышло — а также о том, чем даманы полезны для парфюмерии и почему Тора считает их некошерными животными.

Согласно одной из версий, Испания обязана своим названием даманам. Когда финикийские мореплаватели примерно за тысячу лет до начала нашей эры прибыли на Пиренейский полуостров, они приняли живущих там кроликов за даманов, обитающих на их родине. По их имени — shaphan — перешедшему в финикийский язык из иврита, они и назвали новую землю: i-shaphan-ham, «берег даманов». От них слово переняли римляне, превратив его в латинское Hispania.

Даманы живут на родине финикийцев — восточном побережье Средиземного моря — а также на Синайском и Аравийском полуострове и в Африке к югу от Сахары. Издалека дамана действительно можно принять за большого кролика. Или за странную морскую свинку — именно из-за этого сходства немецкий натуралист Готлиб Штор в конце XVIII века отнес даманов к роду Procavia, приставив суффикс pro к латинскому родовому названию морской свинки: Cavia.

На самом деле даманы не имеют никакого отношения ни к кроликам, ни к морским свинкам, ни вообще к грызунам. Самые близкие их родственники — это, как ни удивительно, хоботные (то есть слоны и их вымершие родственники) и сирены (истребленная стеллерова корова и ее выжившие братья — дюгони и ламантины). С ними даманов сближают многие морфологические признаки — и родство это подтверждается генетическими исследованиями.

В отличие от своих внушительных родственников, даманы имеют довольно невзрачную внешность, размерами не превышают кошек и внешне похожи на сурков без хвоста. На передних лапах у них по четыре пальца с плоскими ногтями, похожими на маленькие копытца, а на задних — по три пальца, на одном из которых ноготь изогнут и служит для расчесывания шерстки. Эти похожие на копытца ногти — один из тех морфологических признаков, которые сближают даманов со слонами и сиренами: ногти есть и у слонов, и даже у ламантинов (совсем небольшие, по краю ласт). Кстати, именно из-за этих «копытец» мясо даманов считается у иудеев некошерным. Чтобы быть кошерным, наземному животному нужно обладать одновременно двумя свойствами: жевать жвачку и иметь раздвоенные копыта. Даман, согласно Торе, хоть и жует жвачку, копыта имеет нераздвоенные. Впрочем, лапки дамана только внешне похожи на копыта, а с жвачностью Тора и вовсе ошибается. Хотя внешне движения челюстей дамана действительно может напоминать пережевывание жвачки, даманы никогда не отрыгивают пищу, чтобы повторно ее пережевать, как это делают настоящие жвачные животные (подотряд парнокопытных). Растительную пищу, которой питаются даманы, им помогает переваривать сложный многокамерный желудок.

Помимо копытец, лапы даманов имеют еще одно замечательное свойство: на подошвах у них находятся плотные подушечки, центральная часть которых может приподниматься за счет мышц, создавая что-то вроде присоски. В подушечках открываются многочисленные протоки потовых желез, выделяющих густой пот. Благодаря всему этому даманы очень ловко карабкаются по скалам и деревьям.

Еще один признак, сближающий даманов со слонами, — это бивни. У даманов действительно есть бивни, хотя и совсем небольшие, которые, как и у слонов, образованы резцами. У большинства других животных бивни образованы клыками — как, например, у моржей, бородавочников или кабанов. Есть у даманов и другие особенности, которые они делят со своими большими родственниками. Например, у самцов нет мошонки, и их семенники остаются в брюшной полости, а у самок соски находятся около подмышек (а также в паховой области).

Даманов, хоботных и сирен объединяют в кладу пенунгулят (Paenungulata — «почти копытные»). Это название придумал в 1945 году американский таксономист Джордж Симпсон, впервые объединивший этих непохожих друг на друга животных в одну группу. Симпсон, как и древние евреи, считал, что даманы близки к непарнокопытным (а именно, к носорогам — из-за особенностей их зубов). Однако позднейшие молекулярные исследования показали, что даманы, как слоны и сирены, никак не связаны с копытными, а пенунгуляты представляют собой настоящую кладу — то есть группу организмов, имеющих общее происхождение. Так, в 2013 году ученые определили аминокислотную последовательность миоглобина (кислородсвязывающего белка скелетных мышц и сердечной мышцы) всех основных групп млекопитающих. По аминокислотной последовательности они установили поверхностный заряд молекул миоглобина — который, в свою очередь, определяет максимальную концентрацию миоглобина в мышцах (чем больше поверхностный заряд, тем больше молекул миоглобина могут упаковаться в мышцах, не слипаясь в единую бесполезную массу). Вполне ожидаемо оказалось, что наибольшая концентрация миоглобина наблюдается в мышцах ныряющих животных, таких как киты, моржи, тюлени и бобры. Однако также выяснилось, что высоким поверхностным зарядом обладает и миоглобин даманов, слонов и сирен — хотя даманы и слоны живут на суше, а сирены питаются водорослями на мелководье и никогда не ныряют надолго.

С помощью филогенетических реконструкций ученые заключили, что предок даманов, хоботных и сирен, судя по всему, жил около 65 миллионов лет назад (примерно в конце мелового периода, когда начали вымирать динозавры) и вел водный или полуводный образ жизни. Позже даманы и хоботные вышли на сушу, а сирены остались в воде. К концу эоцена (около 37 миллионов лет назад) даманы уже вовсю расселились по Африке и дали множество разнообразных форм, размером от лошади до мыши. В течение многих миллионов лет они оставались главными наземными растительноядными животными Африки, пока в миоцене их не начала теснить молодая группа других растительноядных животных — полорогие (сегодня к ним относятся антилопы, буйволы, козлы, быки и другие их родственники). Тем не менее, еще до конца плиоцена (около 2 миллионов лет назад) даманы удерживали свои позиции и оставались широко распространенными и в Африке, и в Евразии.

Ныне живущие даманы относятся к нескольким видам, образующим три рода: древесные даманы (Dendrohyrax), горные даманы (Heterohyrax) и скалистые даманы (Procavia). Древесные даманы — ночные животные, живущие поодиночке или небольшими семьями в лесах и влажной саванне. Горные и скалистые даманы обитают в горах и каменистых пустынях и живут большими гаремами с доминантным самцом во главе.

Даманы очень социальны и издают множество разнообразных звуков. Их сигналы имеют свой синтаксис (разное сочетание компонентов сигнала дает сигналы с разным значением), который к тому же различается у даманов, живущих в разных местах, — то есть у них есть разные географические диалекты. Синтаксис и диалекты встречаются у очень многих певчих птиц, однако среди млекопитающих это скорее редкость: пока такое известно только у приматов, китообразных и летучих мышей.

У даманов плохо развита терморегуляция, поэтому днем они очень много времени проводят, греясь на солнце, как рептилии. Зато у них очень хорошо развита система экономии воды: поскольку живут они в основном в засушливых условиях, их почки выделяют сильно концентрированную мочу. Смешиваясь с фекалиями, моча образует густую массу, которая со временем затвердевает до почти каменного состояния. В таком окаменевшем виде выделения даманов называются гирацеум. Камешки гирацеума имеют очень насыщенный запах и используются в парфюмерии, иногда как замена мускусу. И, конечно, как и практически любая часть любого животного, гирацеум используется в традиционной медицине. В Южной Африке считают, что он лечит эпилепсию.

Что может быть уютнее, чем мягкий плед, чашечка чая, печеньки, любимый сериал, котик на ручках... А если мурка ещё и лапками топтаться начнёт да мордочкой бодаться, так вообще блаженство! Но зачем они это делают? На сегодняшний день нет подробных научных исследований такого милого поведения (и чем только профессоры занимаются!). Зато существует две взаимосвязанные и вполне правдоподобные теории, основанные на физиологии и психологии кошачьих. Первая теория гласит, что топтание на месте — это отголоски детства, когда маленькие котята разминали лапками молочные железы своей матери. Делая маме-кошке «массаж», котята стимулируют усиленную молокоотдачу. И не только благодаря физическому воздействию. Дело в том, что массаж молочных желез кошкам очень нравится. А всё, что приносит нам (и не только нам) удовольствие, провоцирует выработку окситоцина — так называемого гормона «счастья». 

Помимо радости, окситоцин регулирует множество процессов в организме. Например, при сильной кровопотере во время родов людям ставят укольчик «радости» — не для того, чтобы уменьшить страдания, а для того, чтобы сузить сосуды и уменьшить кровоизлияние. Выработка окситоцина начинается в гипофизе, после чего гормон попадает в кровь и разносится по всему телу. Оказавшись в груди кошки, окситоцин стимулирует сокращение волокон молочных желез, и котенок получает большую порцию молока. Научно такой массаж называется «молочный шаг» — оно и понятно, почему. Откуда он взялся у котят — понятно, но почему «топтать» одеяла, подушки и вашу спинку продолжают взрослые коты? Потому что, на самом деле, они не до конца взрослые. Всю историю приручения животных люди выбирали себе в компаньоны зверей, у которых сохранялись детские черты. Именно такие особи показывали наибольшую привязанность к человеку, ведь они воспринимают двуного как большую кормящую маму. Поэтому даже в поведении взрослых животных проскальзывают младенческие привычки. 

Вторая теория основывается на анатомии кошачьих лап. Между пальчиков у шерстяных есть особые железы. Помимо пота (да-да, коты потеют лапами!) эти самые железы выделяют феромоны. Аромастанции расположены по всему телу усатых: на подбородке, щеках, возле ушей и усов, на лбу, на крестце и хвосте. Мы, люди, не можем почувствовать этот запах, зато кошки с помощью феромонов общаются между собой и метят территорию. Котики ревностно относятся к своим владениям — им важно, чтобы их постоянное место проживания было полностью помечено собственным запахом. Так животное чувствует себя в безопасности. Это объясняет, почему усатые царапают мебель и трутся мордой о некоторые предметы: они не хотят напакостить, а просто создают вот такой персональный «уют». Таким образом, котик, разминая вам спину, не только предаётся тёплым детским воспоминаниям, но и метит вас, чтобы все коты в округе знали, что вы — его человек. И все от этого получают кайф: и питомец, и вы!

Пчёлы вымирают и это, к сожалению, не попытка привлечь внимание к статье. Всего лишь за последние 30 лет общая численность диких пчёл по всей планете сократилась на четверть. И хоть численность домашних пчёл продолжает расти, расходы на их содержание всё выше с каждым годом. И у виновника массового вымирания есть конкретное имя — это клещ варроа. 
Варроа — это целый род клещей, которые паразитируют на всех видах медоносных пчёл, вызывая у пчёл заболевание, называющееся варратозом. Но главная проблема не в этом. Будь они просто клещами, которые просто питаются гемолимфой насекомых — всё не было бы и в половину так страшно. Вместо этого варроа питаются жировым телом насекомых — особым органом, который выполняет множество разных функций — от хранения запасов до удаления мочевой кислоты и расщепления питательных веществ. Поэтому даже 1-2 клещей достаточно, чтобы свести рабочую пчёлку в могилу. 

Жизненный цикл клещей хитёр и жуток одновременно. Сначала самка клеща пробирается в соту, в которую уже отложили яйцо и прячется там. Она лежит неподвижно, пока из яйца не проклёвывается личинка пчелы. После чего она откладывает несколько яиц, из которых вылупляются 3-5 самок и 1 самец. Затем самка прокусывает покровы личинки и благополучно умирает. 
Пока личинка пчелы поедает мёд, клещи — поедают личинку и спариваются друг с другом (после чего и самец умирает тоже). И когда раненная и ослабленная личинка превращается в слабую и больную пчелу — клещи садятся на неё и ждут, куда занесёт их судьба. 
Кто-то из них погибнет, другие упадут на цветочки, где смогут пересесть на пчёл из других гнёзд. Но большинство просто переберутся в соседние ячейки и повторят цикл там. Особенно, если клещемама была носителем вируса деформации крыльев и передала его личинке пчелы. 
Вирус этот — невероятно мерзкая штука. У взрослых пчёл он часто протекает бессимптомно или вызывает лишь снижение иммунитета, но при заражении куколок и личинок — из них получаются взрослые с деформированными крыльями и укороченным брюшком, которые не способны летать и могут лишь проедать запасы улья, распространяя клещей по новым сотам. 

Вы поняли всё правильно: вирус с клещём кооперируются, усиливая эффекты друг друга. Благодаря клещу вирус быстро распространяется и добивает тех пчёл, которых не добили клещи. Благодаря вирусу клещ быстро истощает ресурсы улья и их способности сопротивляться вторжению клещей. 
Причём лечение пчёл от варратоза и вируса одновременно — задача крайне непростая. Пчеловодам приходится ручками собирать заражённых пчёл, кормить их противовирусными препаратами и обрабатывать гнездо спиртом или специализированными средствами. И делать это нужно в течение всего сезона. Ведь спрятавшиеся в сотах с расплодом клещи неуязвимы для токсинов. Как и те, которые засели на цветках и могут вернуться с попутками обратно. 
Так что же это получается: жизнь тлен — и пчёл нам не спасти? Ответ — и да и нет. В индустрии мёда дуэт из вируса и клеща приводит к огромным убыткам. А в дикой среде это и вовсе чистый ужас — ведь пчёл некому защитить. 

Однако, у нас есть свет в конце тоннеля, и имя ему — гигиена. В прошлом десятилетии учёные заметили, что некоторые подвиды пчёл удивительно устойчивы к паразиту. Они умеют сбрасывать клещей с себя и даже выкидывали заражённых личинок. Благодаря этому количество клещей в колонии падало более чем на 70%! 
А самое главное — улучшенная гигиена наследуется генетически, а значит можно ввести в породу пчёл с помощью селекции, закрепить в популяции и превратить варратоз из кошмарной эпидемии в просто ещё один фактор, который стоит учитывать. Жалко только, что с дикими насекомыми так сделать нельзя. В ближайшие десятилетия их ждут очень, очень тёмные времена. А нам предстоит изучать возможности и адаптации диких популяций противостоять паразиту без участия человека.

Читать статью про лебедя-шипуна — это всё равно что узнать, что Дед Мороз ненастоящий. Мы все привыкли, что лебедь — это символ нежности, верности и любви. А в жизни это боевая машина: они не знают пощады и способны утопить даже человека. Сегодня вас ждёт масса разочарований и знакомство с настоящей дикой природой. Мы разберём три самых популярных мифа про шипуна: спорим, вы тоже в это верили?

Миф номер один. Лебеди — нежные и очень ранимые создания

Ха-ха. Стандартный взрослый самец весит около 14 кг, а при достаточном питании отъедается до 23 кг. Вкупе с размахом крыльев до 2,5 метров габариты шипуна делают их одними из самых крупных летающих птиц в мире.

И это не просто «нежный гигант». Шипун — боевая машина для уничтожения соперников и угроз. Если лебеди решили занять какую-то часть водоёма и построить там гнездо, они уничтожат всех тех, кто посмеет им помешать. Как Бони и Клайд пара лебедей устраивают набеги на соседей по пруду. Взрослых птиц: уток, гусей, лысух — они топят, щипят, лупят клювами и крыльями. Чужие гнёзда ломают, кладку — разоряют, птенцов — убивают.

В некоторых странах лебеди считаются не украшением пруда, а инвазивным видом. Потому в их естественном ареале, то есть Европе и Азии, птиц регулярно отлавливают, кольцуют и контролируют их численность щадящими методами. А в США и Канаде, куда лебедей заселили люди, птиц нельзя разводить и продавать. Дикие популяции регулярно подвергаются уменьшению — изъятию яиц и отстрелу взрослых особей.

Кстати, достаться может не только птицам: лебеди периодически нападают на мелких млекопитающих и крупных собак — бьют их и целенаправленно топят. Более того зафиксирован случай, когда пернатый гигант утопил... человека! Птица атаковала лодку, из-за чего та перевернулась. Мужчина упал в воду, но лебедь не дал ему добраться до берега.

Чтобы спастись от лебединой ярости, англичане написали обращение самой королеве! В 2016 году на озере в графстве Саффолк появился очень агрессивный шипун. Он гасил местных пернатых, нападал на собак, но самое главное — ломал модели лодок. Некоторые из которых стоили до 15 000 фунтов стерлингов. В пересчете на рубли — более 1,5 миллиона!

Да, все эти случаи произошли не от великой ненависти ко всему живому: птицы просто защищали гнездо и свою территорию. Но этого вполне достаточно, чтобы разбить миф о «милых и нежных» пернатых вдребезги.

Миф номер два: лебединая песня

Он известен ещё по рассказам древних философов. Мол, всю жизнь птица проводит в благородном молчании, но как только приходит смертный час, она поёт невообразимо чудесную и волшебную песню. То ли потому, что грустит о былом, то ли наоборот — радуется, что впереди ждёт блаженство и вечный рай. Даже в названии вида эта особенность обозначается: на английском лебедь-шипун зовётся «mute swan» — немым лебедем.

Этот миф верен лишь отчасти. По сравнению с остальными длинношеими пернатыми шипун действительно молчалив. Тут дело в устройстве трахеи. У других видов эта часть тела удлиняется при помощи петли. Благодаря этому лебедь-трубач и лебедь-кликун способны голосить на несколько километров в округе. У шипуна же трахея устроена как у других птиц — без особых изобретательств. Потому и репертуар его звуков крайне ограничен: птицы фыркают, хрюкают, свистят, щебечут, но делают это не громко.

Миф номер три. Лебединая верность

Фигурками двух белых птиц украшают свадебные торты, рисуют их на праздничных скатертях и открытках. Их «чистой и преданной» любви посвящают поэмы и романтические картины. Но всё это время вас нагло обманывали! Лебединая любовь куда ближе к прагматичной реальности, чем нам хотелось бы.

А теперь давайте разберёмся, как всё происходит в реальной жизни. Обычно пернатые формируют брачные пары во время зимовки. Это логично, ведь в тёплые края лебеди улетают большими стаями — до 1000 особей! Среди них юные лебеди ищут себе вторую половинку. Молодые устраивают друг для друга брачные демонстрации: плавают — вместе, поют — вместе, чистят пёрышки — вместе. Но к реальному размножению они приступают лишь на 2-3 год жизни.

И тут есть нюанс: проверку «бытом» и временем пройдут далеко не все пары. Да, всё как у людей. Молодые птицы меняют партнёра быстро и без сожалений — буквально через месяц он или она уже могут чистить перья другому возлюбленному. Причин тому великое множество, от неспособности постоять за будущую семью до неподходящих характеров. Стерпится-слюбится у них не работает.

Взрослые лебеди, конечно, стараются хранить верность, но и они далеки от идеала. По различным данным, до 10% лебединых пар расстаются навсегда. Самые частые причины развода — неспособность вывести совместное потомство и гибель одного из супругов. Если кладка или птенцы по каким-то причинам погибнут, то и пара рискует расстаться. Даже если дело было «не в них», то несостоявшиеся родители всё равно могут попробовать завести лебедят с другим партнёром.

Потому легенды о гибели пернатых от тоски по убитому «супругу» — не более, чем миф. Да, потеря партнёра во время брачного сезона заставляет птицу стрессовать. В редких случаях стресс приводит к ослаблению иммунитета, потере аппетита и последующей гибели. Но это скорее исключение, чем нормальная реакция. Как раз то исключение, что и породило кучу сказок. Реальные лебеди учат реальной мудрости: на одном супруге жизнь не заканчивается!

В стереотипно-мрачной фентезийной вселенной Warhammer 40 000 есть группа существ, которых люди зовут генокрадами. Эти существа проникают в человеческое общество, мимикрируя под его членов и распространяются всё дальше и дальше, пока не смогут уничтожить его в пламени бессмысленного и беспощадного восстания. Но это всё, конечно же, выдумки. Настоящие генокрады выглядят, как на превью.
Существо на фотографии — это конский волос, он же волосатик, он же нематоморфа — родственник круглых червей, который обитает везде, где есть постоянные стоячие водоёмы. А ещё он смертельно опасный паразит. Впрочем, увидев такого в озере, и не подумаешь, что он может быть для кого-то опасен. Ну плывёт себе червячок длинной в 5-10 сантиметров по своим делам – ну так и пусть плывёт. Взрослые волосатики не опасны ни для кого. Не пугайтесь, если встретите их летом, они не могут навредить. И даже наоборот, волосатики сами являются добычей для сотен видов животных. 

Самая большая их странность — это способ размножения. Каждый конский волос выделяет феромоны, которые привлекают других червей. А те тоже выделяют феромоны, привлекающие ещё больше волосатиков. Поэтому через некоторое время где-то на берегу формируется гигантский и жуткий ком, в котором множество самцов спариваются со множеством самок. Вскоре после спаривания самки откладывают длинные цепочки яиц и погибают — их роль выполнена. А из яиц вылупляются паразитические личинки, жадно ищущие себе хозяина. 
В большинстве случаев они находят личинок водных насекомых (например, комаров), прогрызают в них крошечную дырочку и проникают в брюшную полость, где превращаются в цисты — почти непроницаемые капсулы. А дальше просто ждут, пока их настоящий хозяин — более крупное хищное насекомое — не проглотит их вместе с пищей. И вот тогда начинается самое интересное. Из кишечника конский волос проникает в брюшную полость хозяина, где питается его гемолимфой и окружающими тканями. И одновременно с этим медленно и планомерно подчиняет себе сознание жертвы. 

Сначала он вынуждает насекомое беспорядочно скакать из стороны в сторону. Затем — стремиться на свет, двигаясь к самому яркому пятну в пределах видимости. Это может быть полированная металлическая поверхность, солнечный зайчик или отблеск солнца на поверхности воды — туда-то паразит и направляет своего хозяина. Волосатику нужна вода, чтобы перейти к следующей стадии. 
И мы очень долгое время не могли понять: а как червь умудряется так филигранно управлять своим хозяином? Биохимические исследования тканей заражённых насекомых показывали, что волосатики выделяли в его гемолимфу специфические белки, которые помогают ему обмануть иммунитет хозяина – но не более того. Всё в остальное было в норме! 
И лишь 3 года назад учёные из японского центра исследований динамики биосистем решили сравнить геном конского волоса и богомола, на котором тот паразитировал. Тогда-то они и обнаружили невероятное: 1342 гена червя-паразита оказались абсолютно идентичны генам его хозяина. И гены эти, в основном, отвечают за развитие и управление нервной системой насекомого. Поэтому-то учёные и не могли обнаружить чужеродные гормоны – червь вырабатывал нейромедиаторы, неотличимые от нейромедиаторов хозяина. Мы стали свидетелями воровства генов, которое раньше считалось невозможным. 

Человечеству относительно неплохо известен механизм горизонтального переноса генов – обмена наследственным материалом между двумя организмами разных видов. Но раньше мы были уверены, что такой перенос возможен либо среди примитивных одноклеточных, либо с помощью вирусов, которые случайно «захватывают» гены клеток хозяев. Но и червь, и насекомое куда сложнее примитивных прокариотов и слишком далеки друг от друга, чтобы иметь общие вирусы. Кажется, тут кроется какой-то механизм, пока неизвестный человечеству. 
Самому червю этот механизм неизвестен тоже, ведь его дело простое – заставить хозяина прыгнуть в воду, чтобы вылезти из него наружу и отправиться размножаться – завершить цикл. От хозяина же остаётся одна лишь агонизирующая оболочка, которая всё ещё думает, что она жива.

Краткий ответ: да, правда, красные и чёрные муравьи действительно воюют. А ещё красные муравьи воюют с красными, чёрные с чёрными, а все вместе они щемят пацифистов-жёлтых. Взаимоотношения муравьёв выходят далеко за рамки войны разных видов – это настоящие политические игры с государствами, пактами о ненападении, пограничными конфликтами, рейдами и полноценными войнами. 
И чтобы разобраться во всём этом хитросплетении, вам нужно запомнить одно главное правило: у муравьёв нет расизма. Им абсолютно наплевать, кто рядом: представитель своего вида, другой муравей или даже жук. Это друг, если он пахнет так же, и враг, если он пахнет иначе. Благодаря этой особенности муравейники объединяются в целые муравьиные семьи – устойчивые союзы нескольких родственных колоний, которые постоянно обмениваются пищей, личинками и даже рабочими. Настоящее государство в соседнем лесу! 

И, как у всякого государства, у муравьиной семьи есть подконтрольные территории, которые частенько граничат с владениями другого муравейника. И вот на границах двух муравьиных стран… обычно ничего не происходит. В большинстве случаев муравьи стараются не подходить близко к чужим тропкам, поэтому две семьи заключают негласный пакт о ненападении: мы не заходим к вам, вы не заходите к нам. Между двумя сообществами возникает хрупкое равновесие, которое может быть нарушено в любой момент. 
Например, оно может быть нарушено разведчиком, который случайно заглянул на чужую территорию и обнаружил там огромный источник пищи. Такой муравей вернётся домой, мобилизует рабочих, а они отправятся добывать новый ресурс – даже не зная, что он под чужим контролем. В итоге за ресурс начинается стычка, которая постепенно перерастает в масштабное сражение, ведь с каждой стороны подтягивается всё больше и больше насекомых. Причём армии не сражаются бездумно, они используют сложные тактики. Бойцы действуют отрядами, а муравьи-рабочие стремятся схватить противников за лапы, чтобы более крупные муравьи-солдаты могли нанести добивающий удар. 

Но это не единственный вариант муравьиных конфликтов. Иногда вместо войн за территории и ресурсы они устраивают старые-добрые набеги – прям как викинги завещали. Обычно этим занимаются особые виды муравьёв – например, южноамериканские муравьи-амазонки или наши кроваво-красные муравьи-рабовладельцы. 
Жвала этих муравьёв превосходно подходят для сражений, но практически непригодны для добычи пропитания. Поэтому раз в несколько недель муравьи собираются огромной армией и отправляются в рейд на соседний муравейник. Там они силой прорываются до гнездовых камер и выносят всех личинок и куколок, которых могут найти. Затем они отступают, оставляя за собой дорожку из тел – своих и чужих. 
Все захваченные личинки будут выращены в рабочих, которые и будут добывать пропитание на завоёванных землях. Таких рабочих часто называют рабами, но это не совсем верно – выращенные муравьи занимают точно такое же положение, как и остальные: они не притесняются и не ущемляются в правах. 

Ну а третий вариант муравьиных конфликтов – нашествие кочевых муравьёв – больше похож на стихийное бедствие. Только представьте: широкая полоса из нескольких миллионов муравьёв вторгается на территорию семьи и пожирает всё, что только может. Только самые многочисленные оседлые жители, вроде тропических муравьёв-листорезов, могут заставить кочевников обойти их земли. Заметьте: не победить, а просто обойти их стороной. 
В отличие от предыдущих видов, кочевники просто поедают всё, что можно съесть быстро. А когда запасов провизии накопится достаточно много, они ставят бивуак – живое гнездо, стенки которого состоят из сцепленных друг с другом рабочих. А внутри несколько королев в авральном режиме откладывают яйца, из которых другие рабочие быстро выкармливают несколько десятков тысяч новобранцев. Через 2-3 недели армия снимается с места и идёт дальше. И даже человек поспешит убраться с её пути.

Птицы видят магнитное поле Земли. Это не метафора, а буквальное зрительное восприятие, возможное благодаря светочувствительному белку криптохрому в клетках сетчатки. Когда фотон синего света попадает на молекулу криптохрома, он запускает цепную реакцию: образуется пара радикалов — молекул с неспаренными электронами.

Спины (квантовые моменты) этих электронов оказываются в состоянии квантовой запутанности. Сверхслабое магнитное поле планеты влияет на взаимную ориентацию спинов, что меняет химическое состояние всей молекулы. В результате на сетчатке создается световой паттерн или "тень", которая меняется в зависимости от ориентации птицы.

Из этого следует, что птица видит "магнитную навигационную сетку", наложенную на обычное зрение, как будто в ее распоряжении очки дополненной реальности. Поразительно, но этот механизм идеально работает в "теплой и влажной" биологической ткани, где подобные квантовые эффекты, казалось бы, обречены на мгновенное разрушение из-за декогеренции*.

*Декогеренция — взаимодействия с окружающей средой, особенно в теплых и шумных условиях, как в живых организмах, вызывающие разрушение квантовых эффектов.

Относительная влажность — отношение массовой доли водяного пара в воздухе к максимально возможной при данной температуре.
 Весной такое бывает в Южном Китае.

Разводы от картин на стенах напоминают формалин, вытекший из покойника по стене крипты, в которой он похоронен. Бывает с тучными покойниками или в сильную жару, когда бальзамирующие жидкости выходят из тела и переполняют чашу, специально для этого вмонтированную в дно гроба. Плюс в случае с жарой гроб расходится по швам от давления трупных газов, упрощая просачивание жидкости в ячейку крипты, а сквозь её дверцу/плиту-заглушку - уже на лицевую стену. На этот случай смотрители кладбища вскрывают ячейку и закидывают в неё большие подушки-губки, чтобы вся выходящая жидкость впиталась в них. Ну, и, естественно, отмывают стену, чтобы народ рядом вторую крипту из своих кирпичей не построил.