С пожелтевшей страницы журнала «Наука и Жизнь» смотрел доктор Генри Рейвин. Он стоял, положив руку на плечо своей дочери, ставшей двадцать с лишним лет назад мировой сенсацией. Подпись под фото гласила: «Первая успешная интеграция спинного имплантата».

«Ничего в жизни не меняется. Что тогда, что сейчас журналисты делают что-то непотребное с учёными.» — Усмехнулась Арина, прочитав заголовок, который знала до последней буквы, как и статью, что скромно терялась под ним.

Арина помнила, как тогда, в четырнадцать лет, она аккуратно вырезала эту статью из свежего журнала и повесила её над письменным столом.

Помнила она не только эту статью, но и ту самую конференцию, которая потрясла её до глубины души, когда девушка, не отрываясь, смотрела её по телевизору.

Девочка с фото улыбалась почти так же, как улыбалась её сестра до аварии. Тогда это фото стало спасением. Теперь, спустя годы, Арина сидела среди десятка журналистов, чтобы, в череде повседневных задач и громких интервью, задать свой самый важный вопрос:

«Куда пропал гений, подаривший ей надежду?»

Она всегда любила истории о героях. Особенно тех, кто остаётся в тени, помогая другим без пафоса и лишних слов. Но повзрослев и увидев двуличие взрослого мира, Арина захотела показать всем, какие на самом деле их кумиры. А попутно найти и узнать своего кумира — Доктора Генри Рейвина.

Поэтому, когда главный редактор положил ей на стол редакционное задание, в котором значилось имя того самого человека-легенды, Арина согласилась без колебаний.

— Борис Кириллович, откуда у вас это?

Девушка, а Арина была из тех, кто благодаря своей открытости и энергичности останется девушкой и в тридцать, и в шестьдесят, уже собирала документы, удостоверение, диктофон и вообще всё, что попадалось ей на глаза, расспрашивала босса, как ему удалось выйти на доктора.

— Я всегда говорю, — Борис Кириллович сидел на краю её стола, ломая стереотипы о важных начальниках и мужчинах его возраста, — если задавать правильные вопросы и внимательно слушать… — Он сделал паузу. — Особенно внимательно слушать. То можно найти хоть иголку в стоге сена, хоть совесть у наших любимых «клиентов».

— Помню, помню. — Улыбалась Арина от предвкушения. — Но стоит помнить, что найденное не обязано нам понравиться.

— Вот именно… — Он хмуро посмотрел на подчинённую, а потом широко улыбнулся. — Жду план встреч и примерную структуру к концу недели.

— Будет сделано! — Девушка схватила куртку из шкафа у двери и исчезла в гуле коридоров.

— Билеты не забудь к отчёту приложить. — Крикнул мужчина в пустоту дверного проёма.

***

По указанному в редакционном задании адресу, как уверял интернет, значился научно-исследовательский институт, давно выведенный из эксплуатации и переданный в частные руки для коммерческих разработок.

Арина вышла из такси и огляделась. Долгий перелёт дался ей с трудом, но не из-за усталости, а от нестерпимого волнения перед встречей.

Узкая улица уткнулась в железные ворота с облупленной табличкой, на которой в потёртых буквах читалось:

«НИИ восстановительных технологий»

И всё. Ни логотипов. Ни вывесок. Ни рекламных плакатов. Только тишина, ржавчина и ветер, играющий с бумажным мусором у ограды.

Она прошла через калитку. Никакой охраны, никакого персонала. Однако, несмотря на это территория казалась ухоженной. Каменное здание в глубине двора больше напоминало чей-то дом, нежели научно-исследовательский институт.

Неуверенно подойдя к входной двери, девушка нажала дверной звонок.

Мелодию звонка было хорошо слышно, но больше это место не делилось никакими звуками.

Долгое время ничего не происходило и только она снова потянулась к кнопке звонка, как в глубине раздался голос:

— Уже иду.

Дверь открылась и на пороге появился высокий мужчина. Такой же худой, как и двадцать с небольшим лет назад, и всё с тем же выражением лица. Гордость вперемешку с высокомерием, причём второго было куда больше, чем запомнила Арина. Время лишь добавило морщин и седых волос. В остальном это был всё тот же доктор Генри Рейвин, который пронзительно смотрел прямо в глаза, как на том самом фото.

— Доктор Рейвин? Генри Рейвин?

— Просто Генри, прошу вас. А вы…

— Арина Селиванова. Профайл-журналист. Вам должны были передать…

— Да-да, Арина, проходите, я вас ждал.

Внутри здание сохраняло атмосферу частного дома и мало чем выдавало свою исследовательскую суть.

Аккуратная, даже чересчур выверенная обстановка: простая современная мебель, ровные поверхности, идеальный порядок — всё стояло под прямым углом, будто само пространство боялось ошибиться.

На стенах висели сертификаты, дипломы, официальные письма. Некоторые пожелтели и чуть помялись со временем. Названия медицинских конгрессов, подписи, эмблемы, фотографии: Генри Рейвин на фоне лабораторного оборудования, Генри с наградой в руках, Генри рядом с людьми, лица которых будто стёрты временем.

Единственным, что говорило о том, что в этом месте есть исследовательский центр, был запах. Запах антисептика, кварца и лекарств.

Девушка следовала за хозяином дома и была напугана от того, что весь журналистский опыт куда-то испарился, стоило ей увидеть этого человека.

— Так значит, — начал Генри, чтобы прервать затянувшееся молчание, — вы из тех, кто рушит публичные образы знаменитостей? — Он добродушно усмехнулся.

— Я просто стараюсь рассказывать правду. Вы опасаетесь за свой публичный образ?

— Даже если бы он у меня был, мне нечего было бы бояться. — Мужчина рассмеялся. — Прошу, мой кабинет.

Арина прошла в просторное помещение, в котором стоял рабочий стол с компьютером и большим количеством папок, а также разнообразных документов, которые говорили, что работа тут кипит даже сейчас. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные книгами, а у больших панорамных окон, чуть поодаль, стояли два дивана и журнальный столик.

Генри устроился на одном из диванов и предложил девушке присесть напротив.

— Итак, вы проделали огромную работу, чтобы разыскать меня. Чем могу быть полезен?

Арина села, аккуратно положила сумку рядом и достала диктофон.

— Вы не против?

Генри наблюдал за ней внимательно, с любопытством, которое казалось вежливым, но чересчур точным. Девушка явно нервничала. Он откинулся на спинку дивана и легко махнул рукой.

— Пожалуйста.

— Вы производите куда более живое впечатление, нежели ваш публичный образ, доктор Рейвин, — нарочито спокойно заметила она.

Он приподнял бровь.

— Я за ним давно не слежу. Надеюсь, я не выгляжу «там» как злой гений.

— Вовсе нет. Вас помнят, но помнят слишком по-разному. — Арина открыла блокнот, не сводя с него взгляда. — Кто-то как недооценённого новатора, кто-то как медиа-афериста, исчезнувшего с деньгами после громкой сенсации. Есть ещё несколько конспирологических теорий, но они вряд ли достойны внимания. А я...  я пришла, чтобы узнать правду и заполнить пробелы между этими образами.

— Интересная задача. — Он чуть кивнул. — Особенно если учесть, что меня в этих образах может и не быть.

— Тогда тем более нам стоит поговорить. — Она сделала пометку, не отводя взгляда. — Начнём с простого. Почему вы ушли из публичного поля?

Он чуть улыбнулся.

— Слишком яркий свет вредит. Как людям, так и нервным окончаниям. Они лучше себя чувствуют в более… — Он задумался, подбирая слова. — Подходящих для них условиях.

Арина не засмеялась.

— Интересная метафора, но её будет трудно вставить в лонгрид. Можете объяснить чуть конкретнее?

Генри чуть наклонился вперёд. Его взгляд цеплял и изучал.

— Понимаете, Арина, когда ты один раз создаёшь чудо, от тебя начинают ждать только чудес. Всё, что окажется ниже ожиданий, будет считаться разочарованием.

— То есть вы ушли, потому что не хотели разочаровать? Или разочароваться?

— Я ушёл потому, что не хотел врать. Ни себе, ни другим. — Он сделал небольшую паузу, посмотрел в окно. — Все свои наработки я выложил во все возможные базы и сделал открытыми и публичными. Считаю, что дал этому миру больше, чем он заслуживал, после того, что сделал с моей дочерью.

— Да, ваши работы очень продвинули достижения в сфере восстановительной хирургии и имплантации. Доктора, что одними из первых внедрили ваши наработки в практику почти поставили на ноги мою сестру… Но никто из них не повторил вашего триумфа. Отсюда и поползли те слухи, что всё это было просто шоу. — Генри бросил на неё быстрый взгляд, но девушка не отступила. — Как вы думаете, почему то, что получилось с Кирой, получилось только у вас?

— «Почти» … Этого ведь недостаточно. Это то, ради чего вы здесь, не правда ли? — Он снова откинулся на диван, сцепив пальцы.

— Как я сказала, я здесь ради правды и мне искренне интересен ваш взгляд на причины неудач ваших коллег.

— Вот видите. Как я и говорил, всё что будет ниже ожиданий, будет считаться провалом.

— И всё же… — Не отступала Арина.

— В истории человечества есть очень много всего. Хорошего и плохого. И как любой живой организм, как бы сложно он не был устроен, человек стремится чтобы было больше хорошего и меньше плохого. И именно поэтому была придумана «Этика». Но, видите ли, «этика» работает в обе стороны и ограничивает не только плохие вещи, но и хорошие.

— Вы хотите сказать, что такие потрясающие результаты вам помог достичь отказ от этики?

— Исключительно в теоретической плоскости. — Мужчина рассмеялся. — Я не призываю творить зверства ради науки, но человеческому разуму должно быть дано чуть больше свободы.

— Вы имеете в виду принцип «мысли как преступник»?

— Что-то вроде того. — Генри уже расслабился и его взгляд больше не колол так сильно, как в начале встречи. Он был явно доволен тем, как проходит беседа. — Хотите кофе?

***

Диктофон всё ещё мигал зелёным. Запись длилась уже больше часа, хотя казалось, что разговор шёл на одном дыхании.

Арина всё ещё не могла решить, искренен ли он был в своих историях или признании о недоверии протоколам клинических исследований. Он рассказывал много. Даже слишком много. Но что из этого было правдой, она пока что так и не поняла. И то, с какой лёгкостью он делился подробностями своей жизни настораживало.

Ближе к вечеру на журнальном столике скопилась пара пустых кружек из-под кофе, крошки и косточки от фиников. Несмотря на лёгкость беседы, девушка была вымотана и хотела скорее оказаться в номере отеля.

— Благодарю за откровенность, — сказала Арина, выключая диктофон.

— Это ещё не откровенность, — усмехнулся Генри. — Это только контекст.

— Очень рада, что мы нашли общий язык. — Девушка собрала вещи и встала. — Я направлю вам письмо с датами следующих интервью. Очень надеюсь, что мне удастся поговорить и с Кирой.

— Полагаю, такая возможность может представиться. О нет, оставьте это, я сам всё уберу.

— Ох, хорошо… Ещё раз спасибо за эту встречу Генри. Приятно было познакомиться. Всего хорошего.

— И вам, Арина. Мне тоже было очень приятно с вами познакомиться.

Дверь закрылась за спиной и прохладный вечер окутал её и пробирался под лёгкую курточку.

«Нужно будет написать у себя на лбу, что стоит проверять погоду в пункте назначения при дальних командировках.» — Ругала себя девушка, начиная подрагивать от холода.

Вечером ждал ужин, рассылка писем с графиком и планом следующих встреч. Один для Генри и один для Бориса Кирилловича. И много-много размышлений над услышанным.

Позже, переслушивая запись, Арина удивится, как ловко Генри уводил разговор от некоторых тем. Именно эти темы девушка выписывала в отдельный список, чтобы лучше подготовиться к следующим встречам.

Она знала, что услышала много, но не была уверена, достаточно ли этого для правды.