Авторский рассказ

Женщина 30 лет

— Я принадлежу довольно старому дворянскому роду, - начала клиентка. – Мой далекий предок получил титул и землю здесь, в Петербурге, лично от Петра Первого. Государь таким образом оценил невероятное мужество прадеда во время Северной войны. И буквально через год после ее окончания, было заложено наше родовое поместье, о судьбе которого, я как раз и хотела бы поговорить.

— Северная война закончилась где-то в двадцатых годах восемнадцатого века, насколько я помню. Должно быть эти владения принадлежат вашей семье по меньшей мере два с половиной столетия.

— В одна тысяча семьсот двадцать первом году, если быть точнее. Так что да, вы правы – прошло уже достаточно много лет. Усадьба переживала не самые лучшие времена, однажды один из моих предков вообще проиграл ее в карты, но каким-то чудом семье удалось выкупить ее обратно. Во время Великой Октябрьской революции, здание оказалось практически полностью разграблено, но благодаря тому, что моя прапрабабушка сумела быстро адаптироваться к новой ситуации, само здание осталось цело и в последствии стало местом, где какое-то время печатали одну из местных газет.

— Но самое страшное, наверное, произошло во время блокады Ленинграда?

— Блокада унесла жизни почти всей нашей семьи, кроме двух человек. А в поместье долгое время никого не было – во время одного из налетов оказалась повреждена крыша и находиться внутри стало невозможно. А уже после войны, мой дед снова каким-то чудом отстроил его своими руками и восстановил права на него, после чего, открыл внутри музей.

— Похоже, что история вашей семьи тесно переплетена с судьбой этого поместья.

— Как и моя собственная, - кивнула Екатерина и я поняла, что сейчас речь пойдет уже о ней самой. – С самого раннего детства я жила в этом наполненном чудесами месте: порой складывалось впечатление, что все вокруг меня это – целые пласты истории нашей Родины. Чего только стоит гигантская библиотека, посмотреть на которую порой приезжают люди из самых дальних уголков страны. Картины, мозаика, витражи – за всю мою недолгую жизнь, там прибавилось еще много всего интересного.

— Но, судя по вашему тону, вы не всегда были рады этому великолепию.

— В нашей семье есть два разных подхода к наследию – мать всегда считала, что мы должны гордится нашими корнями и огромным вкладом семьи в развитие Родины, а отец относился ко всей этой голубой крови и дворянским замашкам с гораздо большим скепсисом. Возможно потому, что сам был из простой рабочей семьи, и лишь по воле любви оказался в числе «избранных».

— И вы, во многом, поддерживаете мнение отца?

— Именно так, - улыбнувшись, произнесла клиентка. – Но вы сами посудите – какие же мы дворяне, раз из всего богатства что у нас есть, это древнее поместье, ничего не стоящие книги, да копии известных картин. По факту, мы аристократы только на бумаге – так чего же кичиться всем этим и смотреть на других свысока?

— Довольно современный подход. Но я удивлена что, будучи воспитанной в этой среде, вы все же не прониклись царящими там идеями.

— Я всегда много читала и думала, но самое главное – по больше части молчала. Слова отца, реакция одноклассников, впервые увидевших мой дом, всеобщая враждебность – все это только способствовало тому, чтобы не становиться той самой псевдодворянкой. Собственно говоря, мне удалось вырваться из этого болота сразу после школы, поступив в самый далекий от поместья университет.

— Мне кажется, или вас больше удручают родственники, нежели само это место?

— Так и есть, я очень люблю наш дом, в особенности сад, где можно было играть целыми днями напролет, валяться на травке и смотреть как по небу плывут облака. Вот только люди, что живут там, превращают всю эту красоту в черно-белую пародию. Вы бы видели эти чаепития, во время которых они обсуждают события в стране и мире так, словно в действительности могут на них повлиять, это навешивание ярлыков на других людей и все тому подобное. Ханжество и скудоумие – иначе не назвать!

— И вот вы отучились, получили профессию и решили начать строить свою жизнь отдельно от родственников, так?

— Дед с бабкой были очень недовольны тем, что я решила не возвращаться обратно. Мать тоже сопела, но отец дал добро, и она не стала вступать в конфликт, в тот момент. Но натуру не скроешь и буквально через год, она поставила ультиматум - или жизнь со всей семьей или: «можешь обратно не приезжать». А когда я, несмотря на все трудности, снова отказалась, то она не только захлопнула передо мной дверь, но еще и отца выгнула на улицу. Пока шел развод, он даже какое-то время жил со мной на квартире – пожалуй, самый счастливый год, проведенный с ним.

— Должно быть вашу маму на это надоумили ее родители?

— Вне всяких сомнений, - усмехнулась Екатерина. – Вот только одна незадача: дед с бабкой умерли пару лет назад и теперь она осталась одна в гигантском доме. Не знаю, как она там живет и как справляется, но важно вот что – перед смертью дед попросил позвать меня на разговор. Я не хотела его расстраивать, зная как ему плохо, поэтому сразу же пришла - он долго-долго смотрел на меня и сказал только одну фразу: «Не важно, что ты думаешь о нас, не важно, что с нами со всеми станет, прошу – позаботься о доме, не дай труду предков пропасть даром». И все, потом он отвернулся, и я поняла, что он больше ничего не скажет.

— То есть он попросил вас продолжить заботиться о поместье - почему? Вы единственная наследница?

— В том то все и дело что да! – воскликнула женщина. – Мать с отцом хотели завести еще детей, но после второго выкидыша отступились. Так что эта чертова голубая кровь течет только в моих венах.

— И теперь вас смущает факт наличия нового обязательства?

— С одной стороны, плевать я хотела на все это дворянство, великие дела предков и прочее – это все было в прошлом. Но, с другой стороны, люди ценой своей жизни сохраняли этот «Проклятый старый дом» не для того, чтобы одна обиженная зазнайка бросила его и обесценила все их усилия.

— За ним нужно ухаживать все время и вряд ли ваша мама может сполна этим заниматься, а значит, если вы все же соберетесь исполнить просьбу старика, то придется идти и договариваться с родительницей.

— А мне этого, как вы понимаете, не особо хочется. Плюс, у меня появилась возможность уехать на новую должность в другой регион, и кто знает, может быть, я там и останусь.

— И вы пришли к моральной дилемме…

— Вот именно – бывают дни, когда я просыпаюсь утром и понимаю, что не хочу ничего из этого, а иногда бывает, что наоборот – словно голос совести взывает ко мне. И как вы думаете, мне стоит поступить?

Алиса как раз начала замешивать крем, когда зазвонил телефон. Номер не определился.
- Здравствуйте. – Вежливо поздоровалась она, прижимая телефон плечом к уху. В левой руке была миска с ингредиентами. В правой - венчик.
- Привет. – Неторопливо проговорил знакомый голос. Алиса почувствовала, как по затылку разливается холодок.
- Я назначил тебе встречу. А ты не пришла. – Голос у мужчины был низкий и уверенный.
- Я и не обещала прийти. – Возразила Алиса. – Я всего лишь сказала, что «Сайлент» - неплохое место. А ты просто сообщил мне время и сказал, что будешь меня ждать. Я не соглашалась на встречу.
- Если я назначаю тебе встречу – ты приходишь. – Он старался говорить спокойно и судя по голосу – улыбался. Но тон неуловимо изменился. В нём прорезались колючие нотки.
- А если я не хочу? – Ингредиенты медленно смешивались в однородную массу.
- Меня не волнует, чего ты хочешь. – На заднем плане слышался шум улицы. Судя по дыханию, он шёл.
- Слушай, - не выдержала Алиса, - ты мне уже надоел. Поначалу было забавно. Но ты постоянно пишешь мне и требуешь внимания. Это напрягало, но было терпимо. Но теперь ты где-то раздобыл мой номер и стал названивать. Это уже пугает.

Некоторое время из трубки доносились шаги и шум проезжающих машин.
- Пугает – это хорошо. – Наконец нарушил тишину её собеседник. – Таким как ты стоит бояться для разнообразия. Для таких как ты это полезно.
- Я вешаю трубку…
- Повесишь – пожалеешь. Думаешь можно просто так отмахнуться от меня, как от какого-то насекомого?! – Он всё больше распалялся. – Думаешь можно обращаться со мной как с мусором?!
- Я обращусь в полицию… - Венчик мелькал всё быстрее. Крем превращался в однородную массу.
- Удачи. Что ты им скажешь?
- Это преследование. Они тебя найдут.
- Они даже пальцем не пошевелят из-за дуры, которой показалось, что с ней невежливо говорят. Тебя отправят к психиатру. А когда отпустят, то ты очень быстро встретишься со мной, и я преподам тебе хороший урок. – Теперь из телефона полыхала концентрированная ледяная ярость.
Алиса повесила трубку.

Она подкинула ему идею с «Сайлентом», потому что тот находился на другом конце города. Это дало ей целых три часа на подготовку.

Алиса закончила взбивать крем. Аккуратно нанесла его на обломок коржа и результат выглядел точь-в-точь как недоеденный Алексеем кусок торта, который она двадцатью минутами ранее измельчила и смыла в унитаз. Она хорошо изучила объект и была уверена, что первое, что он сделает по возвращении домой – это примется заедать обиду и злость остатками сладкого. Проще было бы замешать снотворное в пиво, но опыт подсказывал, что шоколад лучше скрывает привкус.

Она вымыла миску и венчик и аккуратно уничтожила все следы своего пребывания на кухне. Подумав, она взяла из набора кухонных ножей тот, что поострее. «Это должен быть его нож» - одобрила Другая Алиса.

Проскользнув в комнату, она спряталась в просторном шкафу для одежды. Среди безразмерных толстовок и застиранных пар джинсов. По телу разливалась сладость предвкушения. Лучше будет, если он съест торт и снотворное замедлит его движения и реакцию. Это безопаснее. Но если он заметит пропажу ножа и заподозрит неладное – что ж…
«Так даже интереснее охотиться».

— Твоя очередь рассказывать, Оль, — сказал Тольс, высокий и худой как жердь, но сильный как медведь.

— Да мне и рассказывать нечего, — начал отпираться Ольвест.

— Что ты брешешь? — возмутился Тольс. — Чтобы у нашего резчика, да не было историй?

— Ну ладно, ладно, — поднял руки Ольвест, — есть одна. Расскажу вам, как однажды меня чуть не забрали в ратилеры.

— Вот это разговор, — сказал Вереск, потирая руки и щербато улыбаясь.

— Это с дюжину зим тому назад было. Я малой тогда ещё…

— Это что ж получается, ещё мельче, чем сейчас? — хохотнул Вереск.

— Я тебя, здоровяк, ежели пасть разевать будешь, ещё парочки зубов лишу, — огрызнулся Оль.

Несколько человек посмеялись над Вереском, который на самом деле не сильно перерос Ольвеста.

— Так вот, получил я тогда ножичек новый. Хороший такой. Небольшой, ухватистый, и ножны в рукаве как влитые сидели. И надо бы, думаю, его в дело пустить. Не терпелось мне опробовать.

Ну и пошёл я на северный рынок. Вы знаете, я там раньше часто промышлял. Хожу я, значит, по рядам, высматриваю человечка подходящего, чтобы и харя потупее, и кошель пожирнее. Ну и вижу, стоит мужик у мясной лавки. Здоровый, морда кирпичём, и торгуется, аж слюной брызжет.

Я мимо него прошёл, да кошель его мне в руку упал. Ну я подумал, что раз такая удача, то чего уж богов гневить, верно? Я тот кошель карман сунул, а сам в толчее потерялся.

Иду, мечтаю, на что монеты тратить буду, как вдруг чувствую, ноги будто в колодки заковали. Смотрю, а меня сама земля схватила! Я одну ногу дёрну, другую – ни в какую: как в камне застрял

Обернулся я и смотрю, тот здоровяк ко мне идёт. А перед ним люд расступается как скворцы перед соколом. Ну я чую, сейчас пришибёт меня, и давай вырываться что есть сил. Да куда там! Только ноги исцарапал. Подошёл тот мужик ко мне, за шкирку схватил и поднял, будто я не вешу ничего. А земля-то ноги сразу и отпустила.

Ну, он в карман мне залез, кошель достал оттуда и на землю поставил. А там меня снова земля за ноги ухватила, не вырвешься. Я ему говорю:

“Дядь, я не знаю, как он там оказался. Мимо шёл, а кошель, наверно, привязан был плохо, да и сорвался”.

“И прямо тебе в карман, да”

“Ну всякое ж бывает, дядь”.

Тут он мне кошель протягивает, а там ремешок кожаный срезан ровнёхонько. Я аж обрадовался на миг: какой у меня ножичек хороший. А мужик мне и говорит:

“Со мной пойдёшь. Знаю я для тебя отличное место”.

Пока он болтал, я чувствую, что ноги двигаться стали. Развернулся, да как дал дёру. Клянусь, до того момента так быстро в жизни не бегал! Эх, там бы все пыли наглотались, если б мужик тот не пришёл в себя вовремя, да не сковал меня заново. А я уже так разогнаться успел, что когда встал, коленки едва не выгнулись в обратную сторону.

Вереск взволнованно спросил:

— И что, он тебя в казарму Ратилеров потащил?

— Дурак ты, Вереск! В темницу он меня отволок, да там и кинул. Я там три дня на воде да баланде сидел. А на четвёртый день хмырь какой-то пришёл. Худой, бледный, лицо в шрамах от оспы. До сих пор озноб берёт, как вспоминаю его.

Сунул он морду свою в окошко в двери и смотрит на меня гляделками своими стеклянными. Я тогда подумал, если ему в глаз веткой ткнуть, получится выткнуть? Или ветка сломается?

Вот стоит он там, снаружи, глазеет на меня. Я — на него. А время идёт. Вдох за вдохом. Я аж дышать устал, а он всё смотрит и смотрит. И вообще не двигается. Лицо каменное, ну прямо статуя. Только уродливая. Мне уж совсем не по себе стало. Думаю, спросить его, что-ли, чё надо ему?

И тут он, наконец, пасть раззявил:

— Подойдёт, — говорит. Да ещё таким тоном, будто однорога под плуг выбирает.

Тут дверь отворили. И он внутрь вошёл. Смотрю, на нём форма ратилерская. Причём не простая. Явно в чине мужик. Он едва вошёл – на охранника зыркнул так неприятно. Вроде лицо не поменялось совсем, а я почувствовал, что морда эта чиновья недовольна. Охранник давай с ноги на ногу переминаться, но видно: не понимает что не так. Тогда ратилер ему говорит:

“Оставь нас”.

Охранник бедный аж вспотел. Говорит:

“Я не могу уйти и оставить камеру с узником открытой”.

На что ему ратилер отвечает:

“Ну так запри”, — и так говорит бледно, без эмоций, даже без жизни как будто.

Мне охранника аж жалко стало. Он там мнётся снаружи. Вроде и уйти не может, а вроде и ратилера высокого в камере запирать негоже. Ну он помялся, помялся да запер. Тот же сам согласился чтоб его в камере закрыли, верно?

Сижу я в углу, на соломе, жду, что дальше будет. А ратилер открыл карман камзола и пузырёк оттуда вытаскивает. Небольшой, но из настоящего стекла. Чистого, что родниковая вода. Я такое только на рынке видел, да за огромные деньжищи!

Я во все глаза на стекло смотрю, а он его мне протягивает. А внутри как будто тьма клубится, да маленькие алые струйки мелькают и пропадают сразу. Как живые.

Ну он мне говорит:

“Вдохни”.

А я чую, что-то не так с этим пузырьком. И с мужиком этим тоже что-то не так. И понимаю, что совсем мне не хочется это вдыхать.

Ратилер увидел, что я не тороплюсь пузырёк брать, и решил, видимо, что мне нужно побольше стимула.

“Если не вдохнёшь, — говорит, — завтра на виселицу пойдёшь. Знаешь же, у кого кошель срезал?”

Ну я башкой давай мотать. Откуда ж мне знать то? Ну хрыч какой-то. Орфенит, видимо, раз землёй так ловко правит.

“Колмод Твердияр, — сказал ратилер, — второй князь Твердияров”.

Тут я, чего скрывать, струхнул. Все знают, что хуже чем обидеть Твердияров – только перейти дорогу Солродам. Ратилер молчал и смотрел на мою реакцию. А я сижу, боюсь, но пузырёк не беру. Втемяшилось мне тогда в голову, что лучше помереть, чем эту штуку вдохнуть. Я, признаться, до сих пор так считаю.

Ну, мужик подождал, подождал, да поставил пузырёк на пол. И говорит:

“Я вернусь завтра утром. Если вдохнёшь это – будешь жить”.

Развернулся и три раза ударил в дверь. Через пару мгновений дверь открыли. Перед уходом он ещё обернулся и добавил:

“Если попробуешь обмануть, будешь мечтать о виселице”, — и ушёл. А у меня аж озноб от его последних слов пробрал.

Хмырь этот оставил мне пузырёк. На пол его поставил аккурат посреди клети. Выглядит то он безобидно, но мне стоило на него взглянуть, и оторопь брала.

Сижу я, значит, и размышляю о небогатом своём выборе: или помереть, или тьму вдохнуть. И ни одно, ни другое мне не нравится. Вдруг чувствую, вода капает. А это дождь начался, и в небольшое окно под потолком капли залетают.

Ну а я что-то разнервничался, схватил пузырёк этот, да кинул в окно. И так плохо кинул, что пузырёк об решётку разбился. Тьма в окне поклубилась, да сдуло её на улицу.

А я смотрю, один прут как-то неправильно стоит. Не ровно. Ну, думаю, надо попробовать. Может расшатать смогу. Подошёл я к окну, а достать не могу, высокослишком. Я и прыгал, и по стене забраться пытался, а всё никак.

Уж я отчаялся, слышу, телега. И звук, будто кому-то дышать тяжело. И рухнул кто-то. Смотрю, а с решётки конец верёвки свисает. Нужно, думаю, её достать.

Подошёл и давай прыгать. Концами пальцев её цепляю, а ухватить не могу. Умаялся я знатно, но понемногу подтащил верёвку так, что сумел ухватиться как следует. А там уж дело за малым. Подтянулся, дополз до прута и оказалось, что тот на самом деле расшатан. Ну я его и давай туда-сюда мотать. Раз, другой, третий и удалось вытащить.

Прут-то я вытащил, а щель всё равно небольшая получилась. Застрять я боялся, но, думаю, была не была. И полез. Знаете, тогда я поблагодарил богов за то, что такой малой. Уж насколько Тольс тощий, а не пролез бы там. Да и я уже не пролез бы.

Ну я как только выбрался, сразу ноги делать, да в дощатый квартал. Кто меня там искать станет?

— И что, правда не стали искать? — спросил Вереск.

— Стали, конечно, — ответил Ольвест, — да только меня поди-поймай в дощатом квартале. Поискали, да перестали. Потом меня Безродный встретил, под крыло взял. Ну а дальше вы знаете.

- Человек! – Протяжно закричал дозорный. – Справа по борту!
Капитан Елисеев закрепил удочку. Клёва сегодня почему-то не было, хотя червей на приманку он набрал самых жирных.
К нему подбежал запыхавшийся чумазый матрос Сальцев.
- Капитан! Справа по борту человек!
Елисеев неспеша двинулся к правому борт и достал подзорную трубу. Прищурившись, он разглядел на свинцовой глади воды крошечную точку. Сквозь оптику подзорной трубы точка превратилась в человека, смиренно сидевшего на деревянном обломке. Тот монотонно делал однообразные движения руками. «Немедленно Уходите Опасность» - раз за разом повторяли движения.
- Пошлите за доктором. – Нахмурился капитан. – Пусть приготовиться. Может быть чумной или холерный.
- Или полоумный. Сколько дней уж по волнам болтается.
- Это вряд ли. Безумец не стал бы сигналы подавать.
- Прикажете подобрать?
- Подобрать. Государева пушнина подождёт.

Человек, сидящий на обломке перестал подавать сигналы. Он безучастно смотрел как судно меняет курс. Как прекрасный новенький корабль становится в ближе и ближе. Как из-под воды показываются тёмно-зелёные отростки с мутно-жёлтыми шарами глаз. Как вода вокруг торгового судна становится темнее.

Он никак не отреагировал на возникший в воздухе смрад, когда из воды вынырнуло нечто огромное, покрытое наростами на толстой шкуре. Его не тронули ни вопли гибнущих людей, ни треск разрываемой обшивки.

Поначалу, когда точно также погиб его собственный корабль, он гадал – с чего это морское чудище оставило его в живых. А теперь всё сделалось очевидным и простым. Он поднял глаза. О том, что здесь только что было судно напоминали только обломки мачты, чья-то окровавленная бескозырка да бочонок солонины, который толкнуло к нему одно из щупалец.
Корабль бесследно исчез в пучине. Как и предыдущие пять.

Так вышло, что в десятилетнем возрасте мне пришлось ходить на уроки вокала. Занятия шли два раза в неделю. Преподавателем была Виктория Ивановна – молодая женщина с тонной пахучей косметики на лице. Она неизменно ходила в старушечьих свитерах и кофтах и душилась чем-то приторно-въедливым. Речь у неё была тягучая и в каждом предложении она делала особые акценты на какое-нибудь слово. В такие моменты казалось, что тебе давят пальцем в темя.

- Ой беда мне с тобой! – Морщась, будто от зубной боли, покачала она головой после первой же распевки на первом же занятии. – Ни в одну ноту не попал! Давай ещё раз. Только старайся как следует.
«Как следует» было непонятно. Но голос у Виктории Ивановны был таким строгим, что я не решился спросить. Казалось, что это нечто само собой разумеющееся и не знать таких вещей неприлично. Вместо этого я сделал тоже, что и в первый раз, но натужнее и всем видом показывая, что очень стараюсь.
- Ох беда! – Закатив глаза резюмировала она. – Ты у меня экзамен не сдашь.

Уроки были похожи на отбывание повинности. Начинались они с долгих выматывающих распевок. Пианино мрачно гремело. Я старательно ныл «Дали-дали-дали-дали-дааааа». Потом мы начинали пытаться петь разные произведения из тоненького сборника народных песен для годового экзамена. То ли у составителя сборника был специфичный вкус, то ли пианино в кабинете у Виктории Ивановны было настроено злыми волшебниками, но всё что мы пели звучало как предвестие апокалипсиса.
«Тень-тень-потетень. Выше города плетень» - жалобно ныл я. И перед глазами вставал образ чёрной волны цунами, грозящей вот-вот смыть к чертям портовый город. «Похвалялася коза», - подтягивала меня Виктория Ивановна во всю мощь лёгких: «Всем я выколю глаза». И мою душу захлёстывала безысходность перед демоническим животным и мерещились бледные лица с окровавленными провалами вместо глаз.

- Тебе придётся очень постараться, чтобы спеть хотя бы на двойку! – Объясняла мне преподавательница в редких перерывах. – Ты понимаешь? Хотя бы на двойку!
Я кивал головой, потому что хотел поскорее оказаться за пределами класса. В конце концов мы остановились на двух произведениях. Малосодержательной песне про «Ой жур-журвля» и совсем унылой про красиво вышитую сорочку у Иванка.

Наступил день экзамена. Мы собрались в полупустом концертном зале. Мальчики были в белых рубашках. Девочки в бантах и с завитыми волосами. Все по очереди поднимались на сцену и под самозабвенный аккомпанемент Виктории Ивановны демонстрировали свои вокальные успехи.

На сцене я ощутил пытливый взор множества десятков глаз и все уроки прошедшего учебного года слились в один. Когда рояль заиграл, я ощутил, как каменеют ноги и спина. Воздуха едва хватало. Кое-как на одной ноте я проныл обе песни и уселся на свое место с таким ощущением, будто скинул тяжёлую ношу с плеч.

На следующий год нам поменяли преподавателя. Ольга Петровна была бойкой улыбчивой женщиной средних лет. Кроме неё в кабинете всегда сидела аккомпаниатор – молоденькая девушка Лиза с короткой стрижкой мнением по любому вопросу.
- Ты чего сутулишься? – Удивилась Ольга Петровна на первой же распевке. – Ну-ка покажи ширину плеч. Вот! Совсем другое дело! Грудь колесом! Красавец-мужчина растет. Давай-ка что-нибудь интересное споём! Тебе какая песня больше всего нравится?
На пианино лежала целая гора сборников песен советской эстрады. Можно было выбрать всё-что душе угодно. К середине урока я окончательно понял, что тут все свои и расслабился. Ольга Петровна подсказала, как правильно дышать, какие мышцы лучше держать напряжёнными и как должен резонировать звук.
Пение как по мановению волшебной палочки превратилось из мучительной пытки в том, чем можно заниматься просто для собственного удовольствия.

К середине года я с удивлением понял, что распознаю ноты на слух и сам понимаю, когда сфальшивил. Ещё большим открытием стало то, что я умею петь громко. Так что меня без труда слышно в любом уголке зала.

Ольга Петровна иногда объединяла нас в пары и тройки, когда понимала, что может получиться неплохое созвучие. А к экзамену мы вообще получили возможность придумать и подготовить короткие тематические сценки, предварявшие наши выступления.

На экзамене зал был набит битком. Это было похоже даже не на концерт, а на что-то вроде праздничного музыкального капустника. Некоторые по собственной инициативе подготовили себе костюмы. Во время занятий и репетиций мы успели передружиться.

У меня было две песни. Я вышел на сцену и почувствовал на себе отражение сотни улыбок. Сердце разрывала кипящая энергия. Я не думал ни о нотах, ни о дыхании и о словах текста. Просто превратился в голос. Не хотелось выныривать из этого звонкого кипучего состояния. Но когда музыка закончилась и зашумели аплодисменты, мне пришлось вернуться в зал.
Потом нам объявили оценки и поздравили с окончанием экзамена. Я получил заслуженную пятёрку. Началась суматоха. Ольга Петровна подошла, потрепала меня по голове и сказала: «Я тебе на следующее полугодие такую песню нашла! Ещё даже лучше выступишь».

У выхода из зала я столкнулся с Викторией Ивановной. Она окинула меня беглым взглядом. Потом сахарно улыбнулась и спросила:
- А ты, оказывается у нас петь умеешь… Чего на прошлом экзамене скрывал, что петь умеешь?
На что я, совершенно искренне и не задумываясь, честно ответил:
- Так а я и не умел

Солнце било в незашторенные окна актового зала.
Серёга Мишурин под торжественную музыку пронёс на плече беззубую первоклашку, которая махала пластиковым звонком как погремушкой. Слово взяла завуч, Василиса Степановна. Она была в необъятном новом брючном костюме и явно чувствовала себя королевой дня.

Игорь ощущал, как на висках выступают капли пота. При каждом движении белая рубашка, которую мама утром так старательно гладила, отлипала и снова прилипала к спине. Правая сторона головы, которая жарилась на солнце, медленно закипала. Хотелось поскорее получить аттестат, узнать свой ИПЖЦ и убраться наконец восвояси в мир взрослых людей, где можно самому решать куда идти и что делать.

- Дорогие выпускники! – Сифонил видавший виды микрофон. – В этот торжественный светлый день вы вступаете на новый путь. Путь взрослой самостоятельной жизни. Каждому из вас уготована особенная дорога. На ней вам встретятся и пропасти, которые нужно будет преодолеть, и вершины, которые нужно будет покорить. Но мы уверены, что каким бы трудным ни был ваш путь – вы с гордостью будете знамя родной…

Игорь украдкой оглядел одноклассников. Как всегда красивая, словно принцесса, Ирочка Ерохина о чем-то шепталась с подружками. Лучший друг и сосед по парте Саша Сельцов сонно жмурил глаза. По прикидкам Игоря, мучаться этим словоблудием оставалось ещё минут десять.

- …все эти годы, алгоритмы самообучающегося квантового компьютера «Буревестник» тщательно анализировали ваши шаги. И сейчас я с гордостью вручу каждому из вас аттестат и Индивидуальный Прогноз Жизненного Цикла. Прошу подняться на сцену Абалкина Ивана Петровича!
Зал захлопал. Из колонок снова задребезжала торжественная музыка. Долговязый Ваня ссутулился рядом с Василисой Степановной.
- Шестьдесят три года! Почечная недостаточность! – Возвестила завуч. – Антонов Дмитрий!
На сцену выскочил Дима.
- Тридцать четыре года! Травмы несовместимы с жизнью, полученные в результате автокатастрофы! Бурлаков Евгений!

Когда церемония закончилась, Игорь наконец умылся, раздобыл бутылку воды и нашёл Сашу, который курил на школьном крыльце.
- Ну как тебе? – Поинтересовался тот.
- Не знаю. – Признался Игорь. - Как-то непонятно…
- А, по-моему, зашибись. – Выдохнул дым Саша. – Пятьдесят три года. Рак желудка. Теперь можно делать что хочешь и не париться из-за всякой херни.
Игорь не ответил.
- Ты-то чего такой кислый? У тебя вообще пятьдесят шесть! На три года меня переживёшь. И смерть нормальная. Падение с большой высоты в результате несчастного случая. Звучит! Хоть не такая скучная, как у большинства. Ерохина, конечно, красотка – семьдесят пять и передозировка. Хотя… Я всегда это подозревал.
- Всё равно странное ощущение. – Покачал головой Игорь. – Вроде всё правильно. С куратором это много раз обсуждали. Но будто кошки на душе скребут…
- Скребут – не скребут – что ты сделаешь? – Философски заметил Сашка. - Алгоритм — это алгоритм. Пока что никому не удавалось обойти прогноз. Так что живи сколько положено и не парься…

- Мальчишки! Автобус через пять минут выезжает! – Поторопила их классный руководитель Зоя Петровна и покосилась на окурок в Сашиной руке. – Вот знала бы, что мой последний класс будет такими хулиганами – никогда бы вас не взяла!
Вся школа знала, что Зое Петровне осталось чуть больше пяти месяцев до инфаркта и всерьёз её уже не воспринимали. Саша кинул окурок в урну и бодро зашагал к автобусу. Игорь неуверенно двинулся следом.
Дети заняли места. Помахали из окон родителям. Из динамиков на школьном крыльце захрипело: «Когда уйдём со школьного двора». Автобус медленно тронулся. Начинался праздник.

Бывает такое, что я беру шаурму. Был у меня возле дома ларек, пока его не сожгли, так там такая шаурма вкусная была, что я, порой, брал две или три шаурмы! А тут ко мне гости собрались, нужно накормить их чем-нибудь вкусненьким. Пошел в магазин, взял две бутылки коньяку, на обратном пути в ларек завернул, про тот, что раньше говорил, где шаурма вкусная, хотел взять пять. А вот чего я пять хотел? Шаурмей? Непонятно!

Вот с коньяком - все понятно. Одна бутылка, две бутылки, пять бутылок. Сколько его не бери - все одно, бутылки будут. Кроме как когда Новый Год на носу или именины - тут снова все понятно, коньяк уже не бутылками, а ящиками измеряется.

А вот с шаурмой - непонятно. Еще четыре - их шаурмы, а вот ежели пять? Шаурмен? Так я расстроился, что решил не пять взять вот этого, непонятно чего, а две и три. И все разом понятно стало! Две шаумры и три шаурмы! Всего - пять шаурмов!

Блин, нет! Неправильно как-то это звучит - "шаурмов". Вот кто, вообще, такое слово придумал - "шаурма"? Я б шаурму тоже бутылками, как коньяк, измерял, чтобы не путаться! Одна бутылка, две бутылки, три бутылки, четыре бутылки, пять бутылков... тьфу, блин! В смысле - бутылок! А то запутали меня со своими шаурмами!

Штаны, опять же. Тоже непонятно! Почему они именно "штаны", а не "штан"? Это ж кто до такого додумался? Нет, я согласен, что ног - две, а у штанов - две штанины. Но я ж только поначалу на ноги их надеваю, а потом - на жопу и на пузе застегиваю! И хоть ты тресни - жопа-то у меня одна, хоть и из двух половинок! С носками - все понятно. Когда они вместе - они носки. А как постираешь в машинке - один носок остается. "Носок" же, а не "носки"! А штаны - они ж одни! Но почему-то всегда "штаны", но никогда - "штан"! Коли грушу взять и пополам разрезать - она ж грушей и останется, не превратиться в какой-нибудь "груш". Вот была груша - стало две половинки груши, но от каждой польза есть. Ежели штаны пополам разрезать - не два раза по половине штанов выйдет, а две штанины. А что проку мне в тех штанинах? Я ж не буду, как дурак, в одной штанине ходить! Потому что половина жопы голой останется! Так и какой смысл для каждой штанины отдельное слово придумывать, коли толку от нее, от одной штаны, никакого нету?

Короче, непонятно все со штанами. Вот с носками - все понятно, а со штанами - непонятно.

Хотя, если подумать, то и с носками непонятно! Вот когда один и один носок - это носки. А когда их трое? Кто тогда они? Трое носков или трое носок? Непонятно же! Как по мне - то и носки проще бутылками мерить. Бутылка носков - и все понятно, что пара их, комплект полный. А половина бутылки - это один носок. И пользы от него столько же, сколько от половины бутылки - ровно половина. Но это - все равно больше, чем от одной штаны! Я ж носки разные могу одеть, никто под ботинками и не разглядит их, какие они там! А вот две разные штаны не могу одеть - их скреплять между собой нужно, не то развалятся.

Я как обо всем этом думать начал - так и спагетти есть перестал. Потому что тоже непонятные эти спагетти. С нашей вермишелью или макаронами - все понятно, я только их и ем. А спагетти не ем, потому что непонятно. Нет, пока они в упаковке - все понятно, а ты попробуй отварить их, да в тарелку положить! Что у тебя получилось? То-то! Тарелка вермишели или тарелка макаронов - тут вопросов не имею. А если спагетти в тарелку положить - это что выходит? Тарелка спагеттей? Или тарелка со спагеттями? Непонятно же!

Все же, сволочи эти европейцы! Главное, они спагетти свои придумали и нам задвинули, а у себя переименовали. Знаешь, как они у себя, в Европе, спагетти кличут? Паста! И вот тут все понятно! Коварные! Это они специально, чтобы мы тут голову ломали над спагеттями ихними, а у них там - паста! Чтобы самим не путаться! Одно непонятно, как они пасту, которая спагетти, от зубной или какой другой пасты отличают, да хоть от гуталина того же?

Или вот еще. Вообще непонятная ситуация! Нету! Говорят, что такого слова - "нету", его нету. А как такое может быть, чтобы такое, чтобы нету - есть, а слова такого - нету? Если такого слова нету, то нету и "нету", но, если "нету" - нету, то оно есть! Выходит, что и слово такое есть! Но если оно есть - то его нету! Понимаешь, какая петрушка получается?

Нет, я б и сам был такому рад, чтобы не было слова "нету". Приходишь вот так в магазин, говоришь продавщице:

- А ну, красавица, давай мне бесплатного коньяку!

А она бы рада ответить, что бесплатного коньяку нету, но не может, потому что слова такого нету! Придется дать! Только дудки тебе! Она ж скажет как есть - нету! Вообще, как-то оно не совсем справедливо получается. Слова "нету" - нету, но такое, что бесплатного коньяку нету - все равно есть. Так что, я так считаю, что и слово такое есть. Чтобы по справедливости все было! Вот коли б бесплатный коньяк давали - мне б вообще до урюка было, что там есть, а чего - нету.

С этими своими "ча-ща" вообще лес намудрили. Чащу целую! Почему это я должен писать через "а", когда я точно слышу, что там должна быть "я"? Чё это за правила такие, что говорим одно, а пишем - другое? Кем это, вообще, придумано? Почему это я должен сам себе врать, думать "чящя", говорить "чящя", а писать - "чаща"? А потом мы еще удивляемся, что правды в людях не стало! Так откуда в них правда-то возьмется, коли со школьной скамьи учат думать одно, а писать - совсем другое?

Еще "жи-ши" эти. Я ж нутром чую, что должно быть "ы"! Нет, мне говорят - пиши, мол, "и". Поперек себя идтить заставляют!

Запятые, опять же. Совсем непонятно! Я, когда говорю, или думаю, запятые совсем не говорю и не думаю! А рисовать их я должен! Непонятно - зачем их придумали только, запятые эти?

У нас в классе девочка была - отличница. Страшная, как вся моя жизнь, зато училась на одни пятерки, сейчас в театральном буфете пирожками торгует. Так потому и в театральном, что на  пятерки училась, училась бы на тройки - на вокзале где-нибудь торговала бы. Хотя на вокзале получка больше, потому что на вокзалы людей больше, чем в театры, ходит. Я тебе это точно скажу - Сашка, который тоже с нами учился, на каждом вокзале по ларьку с пирожками имеет, он сам нам рассказывал.

Так отличница та литричке, когда Пушкина проходили, прямо говорила:

- А почему это тут у Пушкина запятая стоит, когда по правилам запятой быть не должно?

И ты знаешь, что ей училка отвечала?

- Это, - говорит, - авторские знаки!

Вот тебе и раз! Приехали! Главное, Пушкину, раз он из буржуинской семьи, можно авторские знаки ставить, где ему хочется, а мне, раз я рабоче-крестьянского, самого что ни на есть пролетарского происхождения, за неправильную запятую - двойку? Вот где справедливость-то в жизни? Выходит, нас, тружеников, еще со школы своими запятыми угнетать начали! Коли ты - дворянин, белая кость - ставь свои запятые, где хошь, никаких правил тебе не писано, а ежели ты из рабочего классу - изволь по правилам жить, которые те придумали, что сами по правилам запятые не ставят.

Враки это все, что Царь-батюшка крестьян освободил. Как мы рабами запятых были - так рабами и остались. Я когда сочинения или диктанты в школе писал, у меня всегда от этих запятых башка пухла. Так пухла, что те запятые прямо своими острыми хвостиками наружу вылезали, как иголки у ежа. И все равно за грамотность мне двойку ставили!

Потому что не могу я себе врать! Вот не могу я писать вот эту твою "и", когда точно слышу, что должна быть "ы". Сердцем чую, а сердце-то не обманешь!

Да разве в запятых этих счастье? Сашка тот, с ларьками на вокзалах, никогда больше тройки не имел. А какой бизнес воротит! Он и девочку, которая в театральном буфете работает, к себе звал, большой получкой заманивал.

- Нет, - она ему отвечает, - я - дама интеллигентная, на вокзале пирожками торговать не могу, только в театре!

Выходит, что не в запятых счастье-то! Я как это понял - так сразу, когда школу окончил, когда оценки за грамотность ставить перестали, вообще запятые ставить перестал. Даже в самых важных бумагах! Они, кто там запятые придумывали, когда их придумывали, со мной-то посоветовались? Нет? Забыли? Вот хрен вам тогда, а не запятые!

Правда, для тех, кому сильно надо, я в конце, когда все важное в важной бумаге уже написал, уже после всех слов, запятые кучкой рассыпаю. Берите, сволочи ученые, кому нужно, куда хотите - туда и пихайте, мне для вас запятых не жалко! Подавитесь, пожалуйста!

Гнев директора департамента временных исследований был велик.
- Вы умудрились нарушить все протоколы и инструкции! – Бушевал Эдуард Арнольдович. – Мне из министерства уже все телефоны оборвали звонить! У меня уши уже горят!
Карл рассматривал запылившиеся носки кожаных сапог. Марина время от времени нервно убирала попавшую на глаза синюю чёлку. Оба благоразумно молчали. Они инстинктивно понимали, что лучше дать директору выпустить пар.
Воцарилась напряжённая тишина.

- Так. Давайте ещё раз по порядку. – Уже более спокойным тоном произнёс Эдуард Арнольдович, выводя на монитор отчёты своих подчинённых об операции «Золотой ключ».
- Как я уже говорил, о время перемещения во временную точку произошёл технический сбой. – Осторожно начал Карл, почти дословно цитируя собственный отчёт. – И мы с Мариной оказались на разных географических координатах. Мой аппарат обратного перемещения оказался неисправен и не подлежал восстановлению.
- И вы решили попытаться найти Марину, чтобы вдвоём использовать её аппарат и вернуться домой. – Согласно кивнул директор. – Решение вполне логичное…
Он немного помолчал и снова взорвался.
- Но что за способ-то такой дебильный?!! Вы должны были скитаться под видом нищего попрошайки. Ну ладно – крестьянина. Слиться с толпой. Стать тенью! Осторожно выведывать информацию! А вы что устроили?!! Вы за каким хреном мастерскую посреди города открыли?!!
- Мне нужны были средства… - Пробормотал Карл.
- Вам нужны были мозги! А не «средства»! Которые вы тратили на вино и местных проституток!
- Куртизанки были источником информации. – Аккуратно объяснил Карл. – А вино помогало налаживать связи…
- Да?! – Едко уточнил директор. – И какие же связи привели вас к решению собрать дроида?! Дроида, черт бы вас побрал, Карл! В Италии, Карл! В девятнадцатом веке!!!

- Я подумал, что лучше оставаться на одном месте. Марина ведь тоже могла отправиться на розыски. Мы могли разминуться…
- Вы собрали дроида! И на кой чёрт вы запихали его в деревянный корпус?!
- Там немного туговато было с искусственной кожей. – Не смог удержался от сарказма Карл. - В Италии девятнадцатого века бионика немного хромала…
- И вы решили помочь ей шагнуть вперед, да? Заодно переписав историю…
- Счастье, что я нашёл подходящий металл для плат…
- Счастье, что вы не попытались взойти на трон.

- Итак. Вы собрали дроида. Втянули в это дело местного столяра, который от пережитого допился до белой горячки. Запрограммировали дроида на сбор информации и поиск Марины. Не дожидаясь возвращения дроида отправились на рыбалку и чуть не погибли. Дроид поставил на уши половину Италии. Вы в курсе, что после встречи с ним, целая труппа бродячего театра оказалась в сумасшедшем доме?
Карл потупил глаза.
- А вы Марина, кстати тоже хороши. – Продолжил директор. Марина напряженно выпрямилась на стуле. – Мало того, что вы, как и ваш коллега не предприняли ни малейших усилий, чтобы слиться с местным населением, так ещё и модифицировали пса. Вживили ему нейрочип и выкрутили интеллект на максимум. Добавили речевой центр. Это вопиющее нарушение. Но должен признать – работа проведена прекрасно.
- Я спасла его от живодёра. – Самодовольно добавила Марина. - Тем более, что мне тоже был помощник…
- Ага, - кивнул директор, — вот только одного вам показалось мало. Правда?
- Я всё могу объяснить. – Торопливо сказала девушка, встряхивая чёлкой.
- Как, интересно?! Как вы объясните тот факт, что полностью лишили юношу собственной воли?
- Не надо было руки распускать…
- Что?!
- Ничего.

Эдуард Арнольдович некоторое время смотрел в окно.
- Кстати, что это за ерунда с носом? Почему он выдвигается, когда идут когнитивные искажения?
- Я хотел сделать дополнительный манипулятор. – Объяснил Карл. - Но получился небольшой баг…
- А теперь я стану настоящим мальчиком? – Подал голос дроид, сидящий в кресле между Мариной и Карлом.

- Вам двоим – строгий выговор. – Устало произнёс директор и кивнул на дроида. – Это чудо пересадите в нормальное тело и дайте базовый набор информации. Пронаблюдайте.
Он некоторое время с гримасой смотрел на маленькую деревянную фигуру.
- И бога ради – снимите уже с него этот идиотский колпак. Из чего вы его сделали – из носка, что ли?

В секторе высадки, как назло, разыгралась буря. Система навигации сбоила. Связь тоже оставляла желать лучшего.
- Может переждём? – Предложил штурман Зайцев.
- Отставить. – Покачал головой командир группы быстрого реагирования Антон Михайлов. – Челнок можно посадить в ручном режиме. Там целая колония людей. Им нужна помощь.

Посёлок они смогли разглядеть сквозь бурю за тридцать секунд до посадки. Ни единой живой души.
- Пережидают бурю? – Предположил Зайцев. Остальные члены группы напряжённо молчали.
- Похоже на то. – Кивнул Антон.
Он разделил посёлок на сектора. Назначил каждого из членов команды ответственным за прочесывание своего участка. Челнок тяжело опустился на поверхность планеты. Они по одному выскочили из челнока и разбежались в разные стороны.

Антон медленно обходил жилой квартал. Из наблюдений складывалась неприятная картина. Совсем недавно здесь были хаос и паника. Явно стреляли. Но кто и в кого? Он не обнаружил ни одного трупа.
Команда сквозь помехи обменивалась скупыми фразами:
- Кенгуру. Выживших не обнар...
- Альбатрос. Вижу, дет… коляску. Внутри пусто.
- Кенгуру. Не могу понять, что тут …зошло.
- Связь …бильная. – Подал голос штурман. – Сигналы с ваш… камер не проход…
- Альбатрос. Выживших нет.
- Продолжайте поиски. – Приказал Антон.

На связь вышел Зайцев. В голосе звучала паника.
- Командир. Удалось восстановить битое сообщение, котор… шло сразу после …игнала бедствия. Срочно уби… оттуда.
- Паразиты? – Догадался Антон.
- Паразиты.
- Группа! Немедленно возвращайтесь на челнок! Это приказ. Повторяю: немедленно возвращайтесь на челнок!
Антон развернулся и быстро зашагал к точке высадки, лихорадочно соображая. Карантин. Всю группу немедленно на карантин… Только бы никто не оказался подменышем….

- Стойте!
Из переулка на противоположной стороне улице выглядывала девочка. На вид ей было лет пять. Она грызла ноготь большого пальца. Антон похолодел.
- Помогите мне! Пожалуйста! – Она снова принялась грызть ноготь и медленно зашагала к нему навстречу.
Командир вскинул винтовку.
- Стой, где стоишь! Не двигайся!
- Помогите мне! Они все сошли с ума! Никого не осталось! Я боююююсь!

Девочка подходила ближе. Протокол действий при обнаружении угрозы заражения паразитами не оставлял пространства для манёвра. "Немедленное уничтожение всех замеченных живых существ". Мужчин, женщин, детей. Даже кошек и собак.
- Стой. Где. Стоишь. – Громко повторил Антон, переводя винтовку в боевой режим.
Девочка послушно застыла на месте. Большой палец во рту. По покрытым пылью щекам текли ручейки слёз.
«Оставить её здесь», - беспокойно промелькнуло в голове у Антона. «Связь отключена. Камера не работает. Я ведь мог её не обнаружить? Мог. Пусть группа зачистки решает, что с ней делать…». Он попятился.
- Не оставляйте меня здееееесь! – Отчаянно закричала, и девочка и побежала к нему.
Антон прицелился.

Команда ждала. Наконец командир подбежал к челноку, заскочил в люк и уселся на свободное место. Они оторвались от поверхности. За иллюминаторами бесновалась буря.
- Командир! – Подал голос штурман. – Что написать в отчёте?
Антон поднял на него усталые глаза.
- Выживших не обнаружено. – Коротко бросил он и отрешённо уставился в иллюминатор.
Штурман кивнул и принялся набирать отчёт, удивляясь откуда у командира взялась эта привычка – грызть ногти.

Начало

Мужчина и женщина 39 и 35 лет

— Итак, давайте для начала уточним ваше отношение к друг другу и к общему вопросу, - максимально миролюбивым голосом, сказала я.

— Мы готовы, - ответила Дарья, обменявшись взглядами со своим оппонентом.

— Отлично, - кивнула я и продолжила. – Вы, Сергей, признаете тот факт, что Дарья имеет моральное право заботиться о своей родной дочери и воспитывать ее?

— Да, но все ведь не так просто.

— Я это прекрасно понимаю, но сейчас мы должны начать хотя бы с чего-то. Теперь Дарья – вы также признаете, что за время вашего отсутствия, Сергей и его жена приютили вашего ребенка и ценой невероятных усилий, сумели избавить ее от тяжелого наследия, в виде боязни людей, общего отставания в развитии и много чего еще. Более того, они заменили Варваре настоящих родителей и вполне успешно справляются с этой ролью - так?

— Да, все верно – я очень благодарна им за этот поступок и считаю, что нахожусь у них в неоплатном долгу. Однако, я во что бы то ни стало, хотела бы воссоединиться со своей дочерью – это моя единственная цель в жизни.

— Понимаю, - произнесла я и демонстративно вывела длинную линию в блокноте. – Теперь, когда мы прояснили наши взаимоотношения, давайте подумаем о том, как сделать вашего ребенка счастливым - ведь именно о его благополучии должна идти речь в первую очередь, а не об удовлетворении ваших родительских потребностей.

— На самом деле, - тихо промолвила мать. - Я понимаю, что поступаю эгоистично - у Вари сейчас есть все, что ей только может быть нужно: большой дом, в котором у нее есть своя комната, зажиточная семья, где мою девочку любят не меньше, чем свою родную, а еще она пошла в школу и завела там друзей. Кем я буду, если заберу у нее все это? У меня тоже есть квартира и найдется на что купить одежду и продукты – но это будет совершенно другой уровень жизни, гораздо меньший чем у нее есть сейчас.

— Я рад что вы это понимаете, мне и самому хотелось привести этот аргумент, - отреагировал Сергей, после чего сказал нечто, совершенно неожиданное для нас обеих. – Но я так же уверен в том, что Варе будет с вами лучше – все-таки вы ее родили, выкормили и растили долгие годы, защищая от всяческих невзгод, а это многого стоит. Да, мне тяжело отрывать ее от себя – я даже не знаю, как это сделать. От одной только мысли об этом у меня колет сердце, но душой я понимаю, что это был бы правильный поступок. Особенно учитывая через что вам обеим пришлось пройти…

— Сергей, вы… - по щекам Дарьи градом покатились слезы. – Я не могла даже представить, что на свете могут быть такие люди как вы!

— На самом деле, все решается гораздо проще, чем вам кажется, - произнесла я. – Вы почему-то смотрите на эту задачу только с двух сторон: либо Варя останется в приемной семье, либо уедет с матерью. А ведь на самом деле существуют компромиссы.

— Какие, например? -  задумчиво произнес мужчина.

— Начнем с простого – насколько я помню, вы пока скрыли от девочки факт того, что ее мать вернулась, так? – они оба кивнули. – Вы же понимаете, что возвращение родительницы не должно совпадать с расставанием с нынешней семьей? Это может разбить сердце девочки.

— Этого нам точно не нужно, - пробормотала Дарья.

— В таком случае, следует начать с радостной встречи, затем, постепенно, начать увеличивать продолжительность времени, которое она будет проводить с матерью. При этом, ребенок будет находиться в привычной ему среде.

— А дальше что? Жить на два дома?

— Почему нет? – улыбнувшись, ответила я. – Многие семейные пары, после развода приходят именно к такому решению. Это позволяет сохранить возможность полноценного общения между родителями и их ребенком. Но это не единственный вариант. Существуют и другие - например, Дарья может каждый день, вечером приходить к вам в дом и проводить время с девочкой. Тем самым вы не только не разрушите привычный мир ребенка, но еще и обогатите его. Я вижу по вашим взглядам насколько негативно вы относитесь к этим предложениям, но я все же призываю вас вспомнить о самом главном – благополучии ребенка. Варе и так досталось в жизни, незачем дополнительно усугублять ее душевные травмы.

— Мне будет непросто принимать Дарью у себя в доме и пытаться как-то разруливать несоответствие наших подходов в воспитании, но мне кажется, что для Вареньки так будет лучше. Что скажете?

— Боюсь ваша супруга, как и раньше, будет решительно против присутствия уголовницы в непосредственной близости от ее детей, - потупив взор, проговорила женщина.

— Да, это проблема, - в тон ей, ответил Сергей. – Но, я думаю, мы сможем вместе что-то сделать с этим вопросом. В конце концов, доверие это - то, что можно заслужить. Если мы начнем делать все постепенно, не торопя события, все обязательно будет хорошо.

— Не знаю, может быть, вы и правы, - огорченно произнесла она. – Единственное, что меня беспокоит, это то, что из-за своей работы, у меня будет совсем мало времени на свидания с Варей. Как вы понимаете, мне было сложно найти работу после освобождения, и условия там довольно суровые, плюс ехать приходится очень и очень далеко – так что домой я возвращаюсь поздно. Остается только видеться на выходных…

— Не плачьте, пожалуйста, – Сергей мягко коснулся плеча снова начавшей рыдать женщины. – Я думаю, что и с этой проблемой мы сможем что-нибудь решить. Вы же говорили, что работаете секретарем в какой-то фирме, так?

— Угу.

— Тогда давайте, я возьму вас к себе – мне как раз нужен делопроизводитель в офис. Так мы сможем чаще видеться, узнаем друг друга получше и будем делиться информацией о дочери, а после работы я буду вас забирать на машине и везти к себе. Что скажете?

— Это было бы здорово! – женщина подняла на него полные слез глаза и впервые за все время широко улыбнулась. – Нам с Варей действительно очень повезло встретить вас на нашем пути. Спасибо огромное!

— Отличное начало! – похвалила я их. – Если вы и дальше будете находить новые пути и компромиссные решения – все у вас будет хорошо. Но я хочу предостеречь, самое сложное ждет впереди: когда вам предстоит делать непростые выборы, искать доводы для того, чтобы убедить друг друга и не уступать под давлением со стороны. В такие моменты вы должны будете вспомнить о нашем сегодняшнем разговоре и том, что всегда следует руководствоваться в первую очередь благополучием ребенка. Говорите друг с другом – это и есть секрет счастливой жизни.

— Мы постараемся, - ответила Дарья, снова обменявшись взглядами с Сергеем – но на этот раз уже гораздо более дружелюбными.

- Скажите, - умоляющим голосом в очередной раз обратился измученный трёхдневными поисками Сергей к продавщице сельского магазина, - у вас тут точно нет ничего необычного? Кратер там какой-нибудь… Магниты может шалят в каком-нибудь месте?
Высокая и статная девушка с алебастровой кожей и точёной фигурой по-прежнему смущенно улыбалась из-за прилавка и отрицательно качала головой.

- Да как так-то, блин! – сокрушался Сергей. – Я полгода копался в рукописях! Жил, практически, в архиве! Ещё три месяца грант на исследование выбивал…
- Меня, кстати, Василисой зовут…
- Я примерно так и предполагал, - фыркнул мужчина, но всё-таки представился: - Сергей.
- Серёжа, может, вам водички?
- Да не надо мне никакой водички! – взорвался Сергей. – У меня был один шанс совершить открытие! И он утонул в болоте!
- А что вы ищете-то? – сочувственно поинтересовалась девушка.

Молодой человек некоторое время обреченно смотрел в одну точку. Было тихо. На прилавке сонно жмурился полосатый кот.
- Я наткнулся в архиве на один очень старый документ, который ссылался на ещё более старый документ, который ссылался на совсем старую запись. Буквально – на берестяную грамоту. – наконец мрачно процедил Сергей. - И все эти документы вместе навели на гипотезу, что когда-то в этих местах случилось нечто необычное.
- Необычное?
- Если очень коротко: на землю сошли боги и оставили местным жителям дары. Мы с коллегами сделали предположение, что это было падение крупного метеорита, на месте которого осталось нечто такое, что наши предки могли использовать. Просто задокументированное через призму архаичного мышления. В общем, несколько месяцев кропотливой работы - и мы получили материал для предположения о координатах этого события.
- И что вы обнаружили?
- Болото, комаров, гадюку, угробленную технику на полмиллиона… И ещё ваш магазин…

Красивые синие глаза продавщицы светились искренним сочувствием.
- Может всё-таки водички?
Сергей покосился на протянутую мятую пластиковую бутылку. Он впервые огляделся. На полках стояли такие же бутылки, наполненные водой.
- Вы где её вообще берёте? – брезгливо поинтересовался он.
- Набираем вон в том роднике. – девушка показала на окно, за которым была просёлочная дорога. Вдоль дороги начинались густые заросли, сквозь которые блестела вода.
Сергей поморщился.
- Спасибо. Сами пейте свою воду...
Девушка пожала плечами и объяснила ему, как пройти к ближайшей автобусной остановке.

Когда за Сергеем захлопнулась дверь, Василиса посмотрела на кота. Тот блаженно дремал на прилавке. Его блюдечко было пустым. Девушка подлила туда воды из бутылки. Подумав, сама сделала несколько глотков. Вода была прекрасна. Освежала и придавала сил. Почему посетители отказывались от неё, ей было решительно непонятно. Все девятьсот лет, что она здесь работала.

Пленник

Ветер заглянул в грязные окна, заскользил по острию разбитого стекла, поиграл с обрывками старых газет и прыгнул на потолочную лампу. Тени ожили, побежали вдоль стен за играющим светом и плюхнулись на пол. Капустин поежился. Дернул зубами веревку, стянувшую грудь. Железный стул на гнутой пружинистой ножке застонал и подпрыгнул в такт резким движениям пленника.

– Где твой хозяин? – прикрикнул Капустин на сидящего рядышком пса и подался вперед.

– Сидеть, – зарычал робот-пес.

Металлический хвост зашуршал по бетонному полу. Капустин притих. Такой цапнет так цапнет.

– Не голоси, - замерцал над собакой голоэкран, показав Капустину Мирку.- Поведай-ка лучше, где спрятаны твари. Пока ты в гостишь у нас, мы решили прибраться в твоей холостяцкой берлоге.

Он тряхнул стальными кудрями, отошел и Капустин увидел собственный дом. Несколько раз попытался подняться вместе со стулом, но вскоре смирился:

– Слишком поздно, Мир, слишком поздно. Часы уже тикают: тик-так, тик-так, тик-так. Бум!

– Капустин, Христом-богом прошу, не надо, – услышал пленник из глубины своего дома еще один голос – Мы же друзья!

– Заманил, опоил, оставил сдыхать в развалюхе, а сам ввалился в мой дом. Так поступают друзья, Чистотел? – опешил Капустин.

– Ради общего блага, Петруха, скажи, где их найти?

– Идите вы лесом вместе с Пургой? – поморщился пленник, глядя на робота-пса.

– Пёсель – Буран, – поправил Капустина Мир и отключился .

Пленник рвал на волокна веревку и смотрел на железного стража. "Снять бы веревки, стянуть с руки стеклопластырь, под которым зудят набухшие язвы, выдавить чуть-чуть кислоты и брызнуть между пластинами пса. Провода, несущие жизнь, перемкнет, прощай робот – здравствуйте милые твари!" – думал Капустин, стараясь понять что же случилась вчера. Мысли вернули его в небольшое кафе. Бывший одногруппник Артур пригласил вспомнить юность. К большому удивлению Капустина он пришел не один.

– В жизни бы не подумал, что встречу вас в одном месте, – смотрел Капустин на повзрослевших дворовых друзей, сидевших рядом с Артуром. – Сколько лет? Отлично выглядишь Геля, и ты Мирослав. Слышал, Алексей, ты разработал экзоскелет, нашел свое дело. Я тоже работал на общее благо.

– Мир тесен, – улыбнулся Артур.

Капустин был искренне рад.

– Теперь я полностью счастлив. Завтра свершится дебют. Мир узнает над чем я работал. Вам выпала честь быть со мной рядом, – поднял он бокал и покосился на одногруппника. – Как поживает твой бизнес?

– В «Чистушке» всегда много работы, – улыбнулся Артур.

Они пили вино и болтали. Капустин смотрел лишь на Гелю. Угловатая девочка с длинными косами превратилась в красотку. Темные пряди скользили по бархатной коже, атласному платью, сильным рукам. Она поправляла прическу и улыбалась в ответ. «Сколько ей, тридцать?» – пытался вспомнить, Капустин, стесняясь спросить. Отставил бокал, заказав себе кофе.

У пойла был отвратительный вкус. Капустин потянулся к официанту. Лица друзей растеклись. Дальше провал. Он слышал вдали разговор и возню, чувствовал боль, но не мог разомкнуть тяжелые веки.

– Будите его, – громыхнуло прямо над ухом и Капустин проснулся.

– Где твои твари? – навис над ним Леха, приставив к груди пистолет.

–Что происходит? Дайте воды, – опешил Капустин.

– Мы знаем про ПаКу, – услышал он голос.

– Мы? – ответил Капустин, пытаясь разглядеть тех, кто сидел на диване.

– Команда «Альфа», – подошла к нему Геля и поднесла к губам бутылку с водой.

– Наслышан, – уважительно глянул Капустин. – И вы хотите спасти мою ПаКу? Не нужно, друзья. Она уже в силе. Завтра я.

– Сегодня, – поднялся с дивана парень в зеленом костюме, закрывавшем лицо. – Где и когда?

– Который час? – Капустин повернулся к темным оконным проемам.

– Половина седьмого утра, – ответила Геля.

– Время и место дебюта? – продолжил зеленый.

– Голос знакомый. Артур? Точно, ты. Что за дела? – взорвался Капустин.

– Нам нужен источник.

– Погоди, Чистотел, любишь ты лить из пустого, – остановил Алексей парня в зеленом и щелкнул курком. – Твари?

– Так вы рэкетиры, – скривился Капустин. – Решили забрать себе ПаКу.

– Уничтожить, – сухо ответил ему Алексей.

– Стреляй, – смотрел на бывшего друга Капустин, чувствуя липкий, предательский пот.

– Ты нужен живым, – ответила Геля.

Она посмотрела на Алексея и тот спрятал пушку. Склонилась над пленным. Грудь под тонкою блузой прикоснулась к небритой щеке. Теплые руки обняли за плечи. Сердце Капустина встало. С детства он бредил этой девчонкой.

– Петя, избавься от супербактерии. Стань членом команды.

– Нет, Ангелина, – отстранился Капустин. – Так не пойдет.

– Зови меня Шпилькой. От ангела во мне ничего не осталось, - выставила она вперед ногу, закованную в железный протез. - Петя, подумай!

– Нет.

Хлёсткий удар. Боль прошла через тело. Капустин осунулся и застонал.

– ПаКа – спасенье, пойми, - умоляюще смотрел он на Шпильку.

– ПаКа – проклятье! – крикнул Артур. – От супербактерии все отказались. Прими же ты это!

– Нет уж, Артурчик, или как теперь тебя звать? Не дождетесь. Устроили игрища. А ты, Леха, кто?

– Ледокол.

– Занятно. Тогда я Творец.

– Пусть подыхает, – махнула рукой огорченная Шпилька и направилась к лестнице.

– Если совесть проснется, захочешь покатятся, свистни. Буран за тобою присмотрит. Он терпеливый, – Мир погладил робота-пса по холодной спине и посмотрел на Капустина. – Штош, не скучай.

Пленник ждал пока стихнут шаги и потянулся зубами к веревке, время от времени скалясь на пса: «Они и тебя предадут. Наделают глупостей, обвинят тех, кто пытался спасти. Так уже было. Или похлеще, решат отобрать твой проект. Я же был у Артура, предлагал ему долю. Он отказался».

«Чистушка»

– Запашок у тебя здесь, Артур, – закашлял Капустин, войдя в пункт приема отходов.

– Вытяжку надо покруче. Мусор – не розы. Если ищешь работу, рад предложить. «Чистушка» растет, нужны люди.

– Почти, – улыбнулся Капустин.

Снял с плеча рюкзак и бухнул на стойку приема, отчего деревянный прилавок прогнулся. Аккуратно достал серый куб из бетона и выставил рядом.

– Кирпич не берем, – покрутил головой Чистотел. – Даже у друга. Куда его мне?

– Кирпич? – усмехнулся Капустин. – Это контейнер.

Он снял тяжелую крышку.

– Урна для праха? – присмотрелся Артур.

Стенки куба были замараны черной субстанцией. Капустин сдернул с крючочка пакет и кинул в контейнер.

– Фокусами занимаешься? Дай угадаю. Закроешь, пакетик исчезнет.

– Почти, – улыбнулся Капустин. – Смотри.

Целлофан таял.

– Как? – приподнял брови Артур.

– ПаКа – супербактерия жрущая пластик, смесь баков с грибами, разумная плесень. Ты представляешь масштабы?

– Да, – побледнел он и прикрыл крышкой куб.

– Я предлагаю коллаборацию. Процент обсудим позднее.

– Нет, – ответил Артур.

– Как нет? – не понял Капустин. – Я не требую денег, лишь долю «Чистушки». ПаКа – это спасение.

Артур приподнял тяжелую крышку. Пакет растворился. Стенки куба стали чернее.

– Как ты их контролируешь: антибиотики и фунгицид?

– Зачем им контроль? В мире столько отходов.

– Уничтожь, – отодвинул куб Чистотел.

– Ты не можешь так говорить. Я забочусь о нашей планете. Разве не та же цель у «Чистушки»?

– Да, но как управлять твоей ПаКой?

– Зачем?

– Ты не знаешь?

– Я не хочу.

– Придумай отраву-деактиватор, и я поддержу тебя, слышишь?

– Отраву? Они же живые: едят, размножаются.

– В том то и дело, Петруха, они размножаются. Сегодня пакет, завтра ведро, а после машину? Ты думал над этим? Строил модели?

– Все в голове, – улыбнулся Капустин. – Нас ждет чистый мир.

– Или разруха. Я предлагаю разработать "узду", тогда твоя ПаКа действительно станет спасением, инструментом в руках человечества.

–  Нет. Ты еще пожалеешь. Вспомнишь, но будет поздно. Слава открытия пройдет мимо. Бог меня проклял, дьявол дал знание. Капустин стал равен творцу, сам создал тварей. Ты просто завидуешь, да? Копаешься в мусоре словно бомжара. Не видишь дальше протухшей селедки. Я же несу миру свет. Я сам Бог, черт возьми, Бог!

Капустин закинул рюкзак на плечо, забрал куб и хлопнул входными дверями.

Восемь лет они не встречались, но вчера Артур позвонил. Словно почувствовал – ПаКа созрела.

За одолевшими мыслями, Капустин не сразу заметил застывшего пса. Робот завис. Такой шанс нельзя упускать. Пленник подался вперед. Стул покачнулся, потянув за собой седока, и приложил Капустина об пол. Камера, спрятанная в углу потолка, зажужжала, наблюдая, как растекается красная лужа.

Начало

– Чёрт, чёрт, чёрт! – смотрел на голоэкран Чистотел отвернувшись от Мира.

– Обычно стрим занимает секунды. Кто знал, что Буран вновь подвиснет, – опустил тот глаза.

– Я. И просила тебя остаться с Бураном, но все хотят спасать мир, – съязвила недовольная Шпилька.

– Я вызову скорую помощь и буду с ним рядом. Только найдите деактиватор для ПаКи, – сказал Миротворец и вышел во двор.

Это дома Шпилька родная. На людях милый котенок был озверевшею пумой. Боялась, что члены команды узнают их «страшную» тайну. Все и так были в курсе романа.

– Буранчик, спасай! – крикнул Мир по сети, взлетая на байк. Пёс вздрогнул, услышав хозяина, ринулся к пленнику, открыл зубастую пасть и приложил широкий язык к лопнувшей на черепе коже.

Шпилька вырубила проектор, свернув голоэкран (стальной протез включал множество функций). Активировав сканер она в сотый раз обошла дом Капустина. Он жил по-спартански. Ровные слегка покатые очертания мебели многое могли рассказать о хозяине: целеустремлен, неконфликтен, скрытен. Именно такого члена не хватало команде. Они должны были стать отважной семёркой – семьёй, связанной большим, чем кровью – идеей и силой. Ведь когда-то они жили вместе. Играли в детстве одном дворе. Теперь старый дом на отшибе стал офисом «Альфы».

Шпилька вспомнила день, разорвавший их жизнь. Выброс на местном заводе стал катастрофой. Последствия опыта не уничтожила топка. Они ушли в небо, став ядовитым дождем.

Много народа погибло, растаяло словно желе. К окраине города туча ослабла, но зацепила детей, игравших на улице с псом. Их тоже нещадно побило. Врачи, совершившие чудо, вырвали жизнь у объевшейся смерти. Буран же растёкся по пыльной дорожке.

Шпилька вновь погрузилась в кошмар. Петька Капустин первым почуял опасность. Дёрнул под скособоченный гриб на площадке. Звал за собой, тянул к друзьям тонкие руки, но те отмахнулись. Что может быть лучше дождя в пропитанных зноем «панельках»?

Год проведенный в больнице, сблизил Леху и Гелю. Первый чуть не остался без тела. Мышцы сгорели, присохли к костям. Она потеряла конечность и стала «Фламинго». Подолгу стояла перед окном, раскинув сильные руки, но не решилась оставить его одного.

«Главное – мозг», – не унывал Алексей и много читал, поглощая книгу за книгой. Он рисовал себе новое тело и верил, все еще будет.

К ним приезжал Мирослав. Его шевелюра застыла, стала антенной. Корни, вросшие в череп будоражили мозг.

Мирка летал на мопеде. Шум ветра глушил возникающий хаос.

– Слышали новость?

– Даже читали, – всегда отвечал Алексей.

Они обсуждали криминальные сводки и пару раз помогли полицейским. Мир подавал им идеи, храня анонимность.

– Мы должны стать командой, – выдал Мирка однажды.

– Сборищем инвалидов? – отмахнулась от мальчиков Геля.

– «Альфой», – подмигнул Мирослав. – На днях я болтал с космонавтом. Экзоскелет – это тема.

Так Леха стал Ледоколом. Обрел железное тело и подарил Ангелине протез. «Птичка на шпильке», – смеялась она.

Только Капустин всех избегал. Кутался в свитер, пряча запястья и вскоре уехал, поступив в институт.

Чистотел

– Альфа? – вошел владелец «Чистушки» в офис команды и посмотрел на робота-пса.

Мир выбил его у завода. Точнее он взял деньгами, а Ледокол подарил Буранчику тело.  Создал броню, под которой урчало храброе сердце.

– Альфа, – подтвердила уверенно Шпилька, пряча протез за здоровой ногой.

– Я к вам по делу. Был у меня дружок в институте, Пашка Капустин. Прекрасный ученый, но занесло его не туда. Микробиолог создал супербактерию ПаКу. Назвал свою тварь по первым слогам от фамилии с именем.

– Что-то знакомое, –ушел в сеть Миротворец, так представлялся заказчикам Мирка. – Нет ничего.

– В том и проблема, – потер подбородок Артур и рассказал все о ПаКе. – Больше мы не встречались, но черный налет существует и даже растет. Попадается мне, выедает по капле наш город.

– Есть у вас фото друга? – задумалась Шпилька. – Знали мы одного.

Артур достал телефон.

– Так это Капуста. – прогремел Ледокол. - Говоришь, стал ученым?

Миротворец завис.

– Точно он, – выдал Мир наконец. – Только про ПаКу совсем ничего.

– Вот здесь есть немного налета, – достал Артур из кармана пробирку.

– Оно копошится, – поднял голову Шорох.

Капитана нашел Миротворец и пригласил стать частью команды. «Я слышу, как множатся атомы», – подшучивал Шорох и жутковато скрипел.

-Беремся, - решил Ледокол.

С тех пор они вместе. Восемь лет искали источник налета. Восемь лет шли рядом друг с другом. Восемь лет Артур уже Чистотел.

Комната страха

– Вы это слышите? – Шорох напрягся и выдал ряд звуков.

– Это бактерии, – кивнул Чистотел. – Источник в доме. Взорвать бы к ядерной Фене.

– Нельзя, – отозвался Метатель. – Возможно именного этого хочет Капустин. Я рассчитал вероятность последствий. Бактерии разнесет на огромную площадь.

Метатель вывел формулу на голоэкран. Математик от Бога, ученик КГБ бил всегда точно в цель. Его отыскал Чистотел.

– Пустота! – топнула Шпилька по чистому полу. – Там явно есть полость.

– Закопошились тварюги, – потёр руки Шорох. – Вот только как к ним попасть?

– Сколько дел за плечами, но это самое сложное, самое мерзкое – сказал Чистотел. – Идти против друга так подло. Заманить на обед, опоить и бросить в «комнате страха».

– Подло? – приподнял брови Метатель – Сколько душ под угрозой? А «комната страха», не ты ли ее предложил?

Чистотел вспомнил как оформлял сердце «Альфы».

– Напускной беспорядок наше прикрытие, – приговаривал он выводя на стене очередное граффити. - Будут бояться подохнуть в заброшенном доме.

– Тогда я займусь потолком, – громыхал Ледокол, достав краскопульт.

После удара напором лопнула люстра и штукатурка.

– Не удивлюсь, если в ширинке у Лёхи припрятана бомба. – изобразил Шорох звук взрыва.

Сколько злодеев смотрели в побитые окна, скольких сломал на дежурстве Буран. Вот только с Капустиным вышла проруха.

– Так нужен вам вход? – громыхнул Ледокол. – Где дырку то делать?

– Стой, – закричал Чистотел. – Если их под завязку – вскроем ящик Пандоры.

– Чего вы боитесь?  Подгоним счас фуру, зальём лысым дядькой, любителем драить полы, – улыбнулся Метатель

– Нет, бесполезно, – пыхтел Чистотел. – Я уже все испытал. Тварь ничего не берет. ПаКа – убойная смесь кислоты в органической пуле.

– А щелочь? – не унимался Метатель.

– Оболочка нейтральна.

– Мальчики, часики тикают. Давайте решать, – заерзала Шпилька.

– Действительно так, – прислушался Шорох, – за мной!

За массивной дверью-сервантом стояла большая купель. Над ней удивительно громко щелкали стрелки часов.

– Петька ложился в нее и купался в бактериях, – поморщилась Шпилька. – А после тащился в город, неся эту мерзость.

Шорох поднял руку в вверх, сделав знак замолчать. – Все назад!

Циферблат треснул, из стены хлынут черный поток. Команда «Альфы» рванула в гостиную, захлопнув тяжёлую дверь.

– Думаем быстро, – билась в истерике Шпилька. – Если поймём, как убить эту ПаКу, то спасем горожан.

– Я пробовал разные средства, – крутил головой Чистотел. – Противоядие спрятано в доме. Я в этом уверен. Не мог он пойти на безумие, не имея контроля.

– Миротворец? – крикнул Метатель.

– Да!

– Найди схему канализации города.

Протез замигал, и Шпилька включила проектор.

– Их две. Кто-то недавно врезался в схему развязки. Трубы с коллектора идут на.

– Завод, – закончил за Мира Метатель.

– Трасса – армированный бетон! – кричал из динамика Мир. – Я рядом со штабом. Идти мне к Петрухе или рвануть снова к вам? Скорая близко.

– Оставайся на месте, мы на завод. В альфамобиль! – скомандовал Шорох.

– Капустин задумал разрушить завод, – допер Ледокол.

– Если он держит тварей в бетоне и проложил для них трубопровод, значит достаточно будет заслонки– сказал Чистотел. – Нам бы плиту перекрытий.

– Мы не успеем! – крикнул Метатель. – Скорость машины слишком мала.

– Я справлюсь быстрее, – взлетел Ледокол, включив турбодвигатель экзоскелета.

Все замерли наблюдая расчеты Метателя. Леха на корпус был впереди черных тварей. Чистотел утопил педаль газа, врубая сирену.

Когда они прибыли, Леха с легкостью отбивался от возмущенной охраны.

– Еле успел, – лыбился он. – Пришлось позаимствовать кусочек забора и воткнуть его в землю. Идеально вошло. Заводские в протест, объясняю помалу. Все получилось?

– Сейчас уточним, – замер Шорох.

– Чисто! – скинул параметры Мир.

– Ждём, заводских, – отрезала Шпилька. – Не факт, что срослось.

– Я слышу их крики, – поднял руку Шорох.

Команда затихла. Из главного корпуса вытек народ.

– Во всех туалетах потоп, – прислушался Шорох. – ПаКа должна была вытечь из самого сердца, но сейчас там только дерьмо.

– И чем они не довольны? – задумался Леха и все засмеялись.

– Скорая здесь, – подключился опять Миротворец.

Команда увидела, как бледный Капустин тянется руку с носилок и силится что-то сказать.

– Месть удалась?

– Возможно не так, как планировал, но в полном объёме, – пыталась остаться серьезною Шпилька.

Чистотел сообщил о случившемся мэру. Команда осталась ждать указаний. Предстояло решит участь ПаКи.

Мирка поднялся в «комнату страха» и взялся за тряпку. Капустин уделал весь пол. «Бурашка, – крикнул он. – Тащи порошок».

С улицы донесся визг тормозов и металлический скрежет. «Буран!» – Мир метнулся к окну. Черный фургон оттеснял от скорой собаку. Неизвестные люди в костюмах прыгнули грозили расправой врачам. Машина с Капустиным рванула вперед, фургон тронулся следом Миротворец застыл на секунду, тряхнул головой, не веря увиденному. «Кто-то похитил Капустина?» – передал он сообщение Шпильке. Слетел вниз по ступеням, запрыгнул на байк и ринулся следом.

Представляем вашему вниманию конкурс... Или даже не совсем конкурс, но возможность проявить свой талант писателя крипи стори. Мы задаем тему, вы пишите на нее свои рассказ. Кажется все честно =)

Мини регламент

Сроки проведения: 8.07 - 20.07

Тема: Главный персонаж может путешествовать в потусторонних мирах, зачем и почему пока неизвестно. Но однажды он находясь в одном из таких миров он слышит крик о помощи из-за закрытой двери...

Голосование: Сначала команда Пингвина прочитает все работы и отберет наиболее понравившиеся и отдаст голос тому или иному автору. Далее эти рассказы мы опубликуем в нашей группе телеграм и уже подписчики смогут за них голосовать. После чего мы подведем итоги сложив голоса зрителей и команды Пингвина. В общем все примерно как на Евровидении, только честно =)

Номинации

• За самую неожиданную или лихо закрученную концовку

• За самый короткий пугающий рассказ

• За самый страшный рассказ

• Приз пингвинячих симпатий

Награды

Авторы лучших работ получат от нас цифровую версию именной грамоты от Пингвина и доступ на месяц в закрытое сообщество в телеграм.

Также лучшие рассказы мы опубликуем на своих площадках с указанием авторства.

Свою работу можно будет прислать в гугловском документе ссылкой. Для этого была создана специальная форма. Так же в форме вы найдете ссылку на шаблон оформления дока. Там немного, не пугайтесь, можно просто все скопировать в свой док и так будет потом проще постить ваши работы =)

P.S.: Оскорбительные, пошлые и просто откровенно плохие, написанные ради стеба/прикола, рассказы не будут приняты во внимание.

P.P.S.: Если ваша работа не попала в итоговую подборку, то не стоит расстраиваться, в будущем будут еще возможности проявить себя =)

ПРИСЛАТЬ РАССКАЗ 📥

К своим двадцати девяти годам Юрген Зубков твёрдо усвоил, что всех людей стоит делить только на две категории. На тех, кто берёт своё и на тех, кто терпеливо ждёт у судьбы милостей.
Такая классификация здорово упрощала дело. Со первой категорией нужно быть внимательным и осторожным. Вторую можно не брать в расчёт.
Самого себя он, разумеется, причислял к первой.

Именно по этой причине Юрген не утруждал себя такими утомительными и сложными вещами как сверка координат с пространственным каталогом, а также сборами образцов с помощью дорогостоящих зондов и кропотливыми анализами результатов. Его тактика была проще – поймать на пиратский сканер сигнал-сообщение, содержащий код «4322-синий» («обнаружено крупное месторождение Омникса-7»). А потом аккуратно примчаться к исследовательскому челноку, на котором группа молодых старателей уже празднует успех и вслух мечтает о богатой и счастливой жизни. Ошеломить их внешним видом своего корабля (посудина Зубкова была не слишком тщательно загримирована под корабль Федерации, но в такой ситуации – кто будет считать количество полос на дюзах и сравнивать оттенки золотого?). Для острастки можно было подпалить их кораблик маломощными пушками, которые на черном рынке по дешевке установил на посудину Юргена знакомый торговец (настоящие пушки кораблей Федерации обычно рвали обшивку в клочья, но опять же – кто будет недоволен?). Исследовательское судно после такой эффектной прелюдии словно ветром сдувало. Все прекрасно знали, насколько бескомпромиссна Федерация, когда речь идёт о ресурсах. Никому не хотелось лишиться здоровья и свободы. Не говоря уже о жизни.

После этого короткого шоу можно смело застолбить участок, внести его в реестр на свою лицензию и отправляться за наградой. Такая тактика, с точки зрения Юргена была намного проще и эффективнее. А главное - веселее.

***

В этот раз всё пошло не по плану. Когда Юрген оказался возле исследовательского судна оно не стало суетливо и дёргано готовиться к прыжку, как это было в девятнадцати предыдущих случаях. Оно вообще не предпринимало никаких манёвров.
Зубков растерялся.
- Назовите ваши позывные. – Прохрипел раздолбанный передатчик, установленный слева от видавшего виды кресла пилота.

На исследовательском судне его не могли услышать до тех пор, пока он не нажал бы кнопку обратной связи, но Юрген замер и уставился на поцарапанный со всех сторон металлический ящик так, словно тот мог его не только слышать, но и видеть. Секунда шла за секундой.
- Ваши позывные и номер лицензии! – Теперь уже потребовал передатчик.

Зубков прикрыл глаза и нехотя признал, что привычная тактика дала сбой. Отступать было некуда. Если хочешь взять своё - придётся идти напролом. Он откинул кожух и нажал красную кнопку. Загудели энергоблоки. Пушки готовились к выстрелу.
На исследовательской посудине в этот момент должна была завыть сирена, оповещающая, что корабль находится под угрозой обстрела.

Не теряя времени зря, Юрген откинул второй кожух и нажал на черную кнопку. Из пушек вылетели четыре небольших чёрных снаряда. Прицелы были откалиброваны из рук вон плохо и если бы корыто Юргена находилось чуть дальше от исследовательского корабля, то все четыре снаряда разлетелись бы в разные стороны. Но стрельба велась в упор и промах исключался. Серьёзных повреждений они нанести не могли, но тряхнуть учёных должно было знатно.

Вот только у самой цели все четыре снаряда разлетелись облачками черных крошек. Словно шоколадные печеньки, попавшие под промышленный пресс. У корабля исследователей имелось защитное поле.
Юрген растерялся, а когда опомнился - сообразил, что в рубке его корабля мигает красный свет и оглушительно воет сирена. Ровно за долю секунды перед тем, как его корабль поразило ответным огнём.

- Пшфшхззз… службу безопасности… шффшззз… оставайтесь… фззззпшз… не пытайтесь… уфшшххххсшз… - Шипел и фыркал передатчик, болтаясь на трёх оставшихся креплениях. Корабль только что вошёл в атмосферу незнакомого мира и теперь штопором летел к поверхности. Сирена продолжала истошно вопить. Собственно, это был уже не корабль, а кусок мятого железа с насмерть перепуганным человеком внутри. Рубку заливал свет. Прямо по курсу была вращающаяся тёмно-красная твердыня.
«Сейчас будет удар», - тоскливо подумал Юрген: «Вот сейчас». Он прикрыл глаза. Пару секунд ничего не происходило и даже показалось, что всё каким-то чудом обойдётся.

Зубы лязгнули в темени, позвоночник стал резиновым, верх поменялся местами с низом, а потом повторил эту процедуру ещё много раз. Ремни, удерживающие Юргена в кресле пилота, лопнули и он закувыркался по кабине, как носок в барабане стиральной машинки. «Только бы мне это пережить», - локомотивом стучало у него в висках: «А дальше я уже как-нибудь…». А потом окружающий мир стал расцветать из последней крошечной точки света, которая некоторое время связывала Зубкова с окружающим миром.

Сирена продолжала выть, пробиваясь сквозь звон в ушах.
- Нарушена целостность корпуса. Возгорание третьего двигателя. Немедленно покиньте судно. – Сверхъестественно доброжелательным голосом повторял бортовой компьютер. Юрген обнаружил себя лежащим на полу (который пару минут назад был потолком). Лёгкие жгло от едкого дыма. Тело было тяжёлым и непослушным. Перед глазами всё плыло. Он попробовал подняться, сразу же завыл от нестерпимой боли и пришел к неприятному выводу: левая нога была сломана. Он потерпел аварию на незнакомой планете и получил тяжёлую травму. Ситуация была хуже не придумаешь. Словно в ответ на его мысли ситуация немедленно ухудшилась.

Из коридора донесся утробный гул, заскрежетал металл, дверь, ведущую в коридор сорвало с последней уцелевшей петли и в кабину ворвалось пламя.
- Немедленно покиньте корабль. Вероятность возгорания топливных отсеков – 87%. Расчетное время возгорания: сорок секунд. – Всё так же дружелюбно сообщил бортовой компьютер.

Юрген зарычал. Ящик с контрабандным бластером висел в трех метрах над его головой. Запертый на ключ, который в свою очередь лежал в каюте пилота, где в данный момент бушевало пламя. Среди обломков валялся планшет пилота. В дальнем углу под обломками торчала аптечка. Зубков бросил тяжёлый взгляд на ящик с оружием. Затем подхватил аптечку и планшет и сквозь пролом в обшивке вывалился в незнакомый мир.

***

Пока он вкалывал обезболивающее, накладывал шину и вводил в кровь сыворотку, которая адаптировала организм к большинству враждебных бактерий и патогенов, резервный клиент бортового компьютера с планшета рассказывал Юргену о планете, на которой он очутился. Гравитация чуть сильнее чем на Земле. В атмосфере содержалось чуть меньше кислорода, чем в земной. Состояние местной флоры и фауны – не представляется возможным уточнить. Почва богата кремнием. Уровень радиации в норме. Источников питьевой воды в радиусе десяти километров нет.
- Возможность восстановления корабля? – Хмуро уточнил Зубков. Компьютер вежливо сообщил, что такая возможность с учетом всех обстоятельств равна нулю. Юрген покосился на горящие останки того, что ещё полчаса было предметом его гордости, источником заработка и единственным известным ему домом и горестно вздохнул. Вокруг была только бурая пустыня.

Далеко на севере возвышались горы. На юге не было ничего, кроме уходящей в горизонт каменистой почвы. На западе, километрах в трех, исполинским сталагмитом из земли торчала одинокая скала. На востоке…
У Юргена отлегло на сердце. На востоке был оазис.

Сломанная нога отдавала болезненным холодом. Передвигаться получалось с черепашьей скоростью. С каждым шагом Юрген морщился и шипел ругательства. Предварительный план действий был таков:

1. Добраться до оазиса
2. Обеспечить себя водой и, по возможности, едой
3. Дождаться патрульного крейсера
4. Настаивать на версии, что он не рейдер, а лицензированный агент Федерации. Как ни странно, уничтожение корабля тут было ему на руку, поскольку это была бы единственная улика, способная опровергнуть его слова.
5. При первой же возможности смыться и затеряться в толпе на любом из обитаемых миров

Он ковылял, время от времени останавливаясь и давая себе передышку. Оазис понемногу становился всё ближе. Чахлые пыльные деревья. Бурые кусты. Озеро с чистой на вид водой…

***

Когда до оазиса оставалось меньше ста метров, почва рядом с растительностью потемнела и стала осыпаться в воронку. Из воронки понемногу вылезло нечто колыхающееся и бесформенное, покрытое морщинистой тёмной шкурой. Существо было метра три в высоту и четыре в длину. Оно приподнялось над землей и стали видны короткие мускулистые задние лапы и длинные когтистые передние. Дряблая кожа на передней части туловища раздвинулась и оттуда показалось что-то вроде розового хобота. Под ним был маленький черный рот.

Юрген застыл на месте. Хоботок приподнялся и принялся вертеться из стороны в сторону. На секунду его кончик замер, когда посмотрел в сторону, где, не шелохнувшись стоял Зубков. Но оазис явно интересовал существо гораздо больше. Оно проворно устремилось к озеру, колыхая массивной тушей. Оказавшись у самой воды, оно опустило хобот и явно собиралось напиться, но вместо этого почему-то уперлось задними ногами в землю и протяжно завыло.

Мускулистые лапы тяжело топтали жухлую траву. Вой становился всё более жалобным и обреченным. Хобот натянулся как тонкий розовый канат. А затем оазис с шумом приподнялся над каменистой почвой. Поляна и озеро покачнулись, так что существо целиком полетело в озеро. Юрген заметил, что вода в нём была не жидкая, а густая и студенистая. А затем оазис свернулся в шар и спустя мгновение снова раскрылся, словно бутон цветка. «Лепестки», изнутри выглядевшие как оазис, тяжело упав на землю, подняли волну пыли и мелких камешков.

Юрген откашлялся, вытряхнул попавшие в глаза песчинки и попятился. Ему показалось, что «оазис» стал чуть ближе. Медленно, насколько позволяла сломанная нога, двинувшись в обратную сторону он бросал назад тревожные взгляды. У края оазиса истекал кровью ошметок массивной задней лапы зверя, который всего полторы минут назад неосмотрительно решил напиться из «озера». К ошметку уже подбиралось неизвестно откуда возникшее существо. Это был уже третий обитатель планеты, встреченный Зубковым за первый час пребывания в этом мире.

Это существо тоже было покрыто сморщенной коричневой коже. Но его длина составляла всего пару метров. Все четыре лапы были массивными, с крупными крепкими когтями. Туловище изгибалось худой и жилистой волной. На спине был длинный перепончатый гребень. Длинная шея заканчивалась круглой лысой головой с крепким костяным клювом. Зверь медленно доковылял до оторванной конечности и принялся самозабвенно рвать клювом мясо на тонкие лоскуты. Внезапно он замер и посмотрел круглыми черными глазами прямо на Юргена. Тот непроизвольно ускорил ход. Существо оторвало кусок покрупнее и, неторопливо пережевывая мясо, двинулось следом.

В планы пришлось вносить срочные коррективы. Теперь порядок действий в голове у Зубкова значительно сократился и выглядел следующим образом:

1. Не дать себя сожрать

Он торопливо шагал к догорающему кораблю, морщась от неприятных ощущений в сломанной ноге и лихорадочно соображал. Огонь. Огонь может отпугнуть тварь. Он оглянулся. Существо медленно и неуклюже передвигало конечности. Двигалось оно чуть медленнее чем Юрген. Но всего его четыре лапы были здоровыми и хищник только что подкрепился. Кроме того, тварь была на своей территории и явно осознавала собственное превосходство. Черные круглые глаза не моргая смотрели на пытающегося ускользнуть человека. Острый клюв неторопливо пережёвывал мясо.

Человек вспомнил, что у него в руках по-прежнему крепко зажат планшет пилота. Не сбавляя хода, он запросил связь с исследовательским судном, на которое меньше часа тому назад попытался напасть. Компьютер сообщил, что запрос отклонен. Юрген посмотрел на небо. Здесь оно было блёкло-серым, с еле заметным намёком на синеву. С большим трудом удалось различить наверху микроскопический крошечный мигающий огонёк. А может быть ему просто показалось.
За спиной послышался шорох. Он обернулся и обнаружил, что пока высматривал в небе корабль, инопланетная тварь успеха хорошо сократить дистанцию между ними.
- Отвяжись от меня! – Крикнул Юрген. Он ускорил ход, из всех сил пытаясь восстановить статус-кво.
- Суууирк! Суииииирк! – Неожиданно отозвалась тварь. Она явно не собиралась отступать.

***

До пепелища корабля оставалось уже всего ничего. Юрген торопливо рыскал глазами по обломкам. Ничего полезного, только искорёженные догорающие куски металла.
- Суууирк! Суииииирк! – Донеслось за спиной. Дальше, чем в прошлый раз, но всё равно слишком близко. Нет времени на то, чтобы долго размышлять. Нет времени даже на небольшую остановку.
Одной рукой крепко сжимая планшет, другой Зубков принялся стягивать с себя куртку и направился к ближайшему источнику огня.

Человек, продавший ему эту куртку на Персее-1240 уверял, что она из огнестойкой смеси и что он лично выкрал целую партию таких из грузового терминала, который вез снабжение для нужд элитного отряда войск Федерации. Торговец врал примерно в половине случаев (что по меркам Персея-1240 было образцом честности и надёжности) и Юрген ещё никогда в жизни так не надеялся, что его надули. К счастью, так и вышло – куртка легко вспыхнула.

Зубков прицелился, раскрутил в руке горящую тяжёлую тряпку и кинул. В полёте она расправилась и очень удачно накрыла идущее по его следу существо. Зажав подмышкой опаленные пальцы, Юрген замер, ожидая реакции. Куртка основательно разгорелась и почерневшие края стали отлетать красивыми чёрно-красными хлопьями. Тварь продолжала перевалиться с лапы на лапу. Огонь не причинял её коричневой сморщенной шкуре ни малейшего вреда.
- Твою мать!!! – Взревел Юрген. Отчасти, потому что очень любил эту куртку, отчасти, потому что не хотел умирать.

Он двинулся вокруг пепелища, пытаясь выиграть немного времени. Попробовал отправить ещё один запрос связи. Получил отказ. Эти ублюдки, эти сбившие его корабль подлые ублюдки едва не убили его. А теперь бросили тут умирать и даже не желают принять просьбу о помощи! Юрген не мог поверить, что кто-то может быть настолько жестоким. Он бросил очередной взгляд за спину. Твари там не было. Он озадаченно вертел головой. Если бы существо не выдал едва слышный шорох, то всё могло бы закончиться на этом месте. Но у рейдера были чуткие уши, и он успел вовремя повернуть голову в нужную сторону. Спинной мозг дал команду телу, и он отскочил назад.

- Суууирк! Суииииирк! – Радостно верещала тварь. Расстояние между ними теперь составляло меньше метра. Юрген несмотря на то, что боль в сломанной ноге заиграла всеми красками и оттенками теперь прикладывал все силы, чтобы снова её увеличить. Задним числом он понял, что когда стал обходить догорающий корабль, хищник разгадал его намерения и двинулся не за ним, а в противоположном направлении – ему навстречу. Случившееся привело человека к неприятному выводу. Тварь не была тупой.

***

Неподалёку от основного места крушения из почвы торчал стальной холмик, который совсем недавно был носом корабля. Далеко за обломком носа виднелась одинокая скала. У Юргена в голове начали вырисовываться очертания нового плана. Он зашагал чуть быстрее. Наличие цели придавало силы и притупляло боль. Он подошёл к обломку носа. Аккуратно, стараясь не подскользнуться, поднялся на самую высокую точку и замер. Тварь подошла вплотную к металлу и тоже замерла. Несколько секунд она смотрела на него своими бездонными черными глазами. Потом попыталась подняться по металлу, но соскользнула и упала. Она предприняла вторую попытку, которая также не увенчалась успехом.
- У тебя тут не очень много гладких поверхностей, да? – Издевательски поинтересовался Юрген. – Не было возможностей попрактиковаться?

Существо принялось ходить вокруг металлического обломка. Так прошла минута. Зубкофф вытер пот со лба. Солнце здесь было тусклым, но жарило будь здоров. От раскалённого металла парило. Подошвы ботинок прогрелись и пятки стало легонько жечь. Существо терпеливо смотрело на него. Рейдеру показалось, что гребень на спине хищника стал выше.

Он обратился к помощи бортового компьютера и выяснил, что на этой планете в тех координатах, где он сейчас находился, было раннее утро. А значит, скоро станет ещё жарче. Здоровая нога быстро уставала. Он попробовал было присесть, но это было тоже самое, что пытаться усидеть на раскалённой сковороде.
В отчаянии он в очередной раз запросил связь с исследовательским кораблём. Планшет некоторое время молчал. Затем усталый голос произнёс:
- Что надо?
- Заберите меня отсюда!
- Патруль заберёт.
- Он сюда будет добираться не меньше суток. Я могу не дотянуть.
- Почему нас это должно беспокоить?
Юрген растерялся.
- Потому что я живой человек и прошу о помощи…
- Ты вор и стрелял из боевого оружия в ни в чем не повинных людей.
- Да. – Признал Юрген. – И готов понести наказание.

Последнее высказывание не соответствовало действительности, но прозвучало крайне убедительно. Некоторое время планшет молчал.
- Эта планета, судя по анализу – ад кромешный. Она просто кишит всякими тварями.
- Я знаю…
- Я не хочу рисковать единственной шлюпкой. Особенно ради ублюдка, который пытался убить моих людей.
Ситуация была не в пользу Юргена, но собеседник не прервал связь. Следовательно, можно было торговаться.
- Тут есть небольшая скала с плоской вершиной. – Медленно проговорил он.
- Что?
- Тут есть небольшая скала с плоской вершиной. Я могу забраться туда. Шлюпке не нужно будет опускаться на поверхность. Просто заберёте меня. Можете заковать в наручники, можете связать. Хоть в коробку упакуйте. Только вытащите из этой дыры.
Некоторое время планшет молчал.
- Будь там через час. – Коротко скомандовал невидимый собеседник и связь оборвалась.

***

Времени было не слишком много. Особенно если учесть, что издалека очень трудно оценить, насколько поверхность скалы была приспособлена для альпинизма. Особенно для альпинизма со сломанной ногой. Особенно, учитывая, что у Юргена не было уверенности в том, что на скале существо поведет себя также как на металлической поверхности.

Повышенная гравитация и разреженный воздух делали своё дело. Юрген чувствовал себя вымотанным до предела. Впереди его ожидали длинная дистанция и опасный подъём, но больше всего на нервы действовал шорох за спиной. Тварь продолжала упрямо следовать за ним. Медленно, но неумолимо. Дистанция между ней и человеком составляла 5 метров и Юрген знал, остановится хотя бы на пару секунд – означает сильно сократить её.
Шаг. Ещё шаг.
- Суууирк! Суииииирк!
Ещё шаг. Скала становилась чуть ближе. Солнце поднималось выше и грело всё сильнее. Юрген поднял голову в призрачной надежде: вдруг его собеседник сжалился и отправил за ним шлюпку прямо сейчас? Но в небе ничего не было. Зато под ногу попался камень.

Человек рухнул на землю. Скорчился от боли в сломанной ноге. Он вцепился растопыренными пальцами в песчаную почву и, используя три здоровых конечности быстро пополз вперед.
- Суууирк! Суииииирк! Суууирк! Суииииирк! – Раздалось теперь уже совсем близко. Юрген пополз быстрее, сумел встать на четвереньки, а затем подняться в полный рост. Расстояние между ним и тварью сократилось до двух метров. До скалы оставалось полкилометра.

Следующие минуты превратились в сосредоточенную борьбу с расстоянием. Он ковылял, сжав зубы и отгоняя прочь навязчивые мысли о существе, идущем за ним по пятам. Скала становилась всё ближе. Когда она оказалась совсем рядом, Юрген на ходу подобрал с земли камень покрупнее и запустил его в кирпично-красный камень. Он уже усвоил, что этой планеты можно ожидать чего угодно и скала вполне может обернуться ещё какой-нибудь отвратительной опасной тварью. Уж лучше узнать об этом заранее.
Но камень чиркнул по поверхности скалы и отскочил в песок.

Юрген, не сбавляя хода, обошёл скалу. Ему повезло. Поверхность была словно специально создана для неопытного скалолаза-новичка. Повсюду были удобные выступы и трещины. Приметив место поудобнее, Юрген начал подъём. Метрах в трех над землёй он нашёл надёжные точки опоры и позволил себе посмотреть вниз. Существо сидело у подножия скалы и внимательно следило за его действиями.
- Хочешь есть? – Устало спросил Зубков. – Ну так иди и возьми своё!

Тварь будто услышала и поняла сказанное. Она подошла к поверхности скалы и сделала на удивление мощный прыжок. Когти чиркнули о скалу всего в полуметре от ноги рейдера.
- О, ты не можешь? – С притворным сочувствием произнёс Юрген и злобно добавил: - Тогда сиди и жди. Удачи тебе в этом.
- Суууирк! Суииииирк! Суууирк! Суииииирк!
Существо снова подпрыгнуло. На этот раз когти оказались сантиметрах в тридцати от щиколотки Зубкова. Он решил не дразнить судьбу и продолжил подъём. До прибытия шлюпки оставалось ещё целых десять минут. Всего десять минут, и он сможет отдохнуть и попросить воды и его жизни ничего не будет угрожать и можно будет придумать план побега.

Очередной уступ рассыпался в его левой руке горстью камней. Его рвануло вправо, сломанная нога ткнулась раной в какой-то уступ. Правая рука разжалась. Тело понеслось вниз, обе руки отчаянно заскребли по скале. Где-то внизу донеслось «Суууирк! Суииииирк!»…

И всё-таки он сумел уцепиться ободранными пальцами за какие-то крошечные выемки и теперь стоял, прижавшись к скале всем телом. Где-то внизу тварь расхаживала взад-вперёд, задрав лысую круглую голову. Юрген выдохнул, нашёл взглядом надёжные уступы и очень медленно продолжил карабкаться.

***

Достигнув вершины, в качестве которой выступала крошечная площадка примерно в два квадратных метра площадью, Юрген упал на спину и отдышался. Камень и песок были горячими, но не такими обжигающими как металл носовой части корабля. Можно было позволить себе передышку, не рискуя зажариться заживо. До спасения оставалось ещё примерно две минуты. Он огляделся. На площадке рос крошечный кустик. А ещё лежали обломки веток. Некоторые были чёрными и ломкими, а некоторые белыми и толстыми.

- Уака-ка-ка-ка! Уака-ка-ка-ка!
Зубков посмотрел вниз. Тварь носилась кругами и гневно верещала, подняв голову к вершине скалы. Он поднял одну из белых веток, посмотрел на неё более внимательно и наконец-то сообразил, что это кость.
- Уака-ка-ка-ка! Уака-ка-ка-ка!
Юрген снова посмотрел вниз и вдруг с отвратительной отчетливостью понял, что произойдёт дальше.

Существо внизу ничего не имело против того, чтобы немного походить за раненой и теряющей силы добычей. В конце концов, оно по своей натуре было падальщиком, судя по тому, как принялось доедать объедки за той тварью, что прикидывалась «оазисом». Однако ему совсем не понравилось то, что добыча забралась в то место, где оно спало и питалось.

Юрген посмотрел в тусклое небо. Ему показалось, что где-то высоко он смог различить микроскопический огонёк. Ему также померещилось, что от этого огонька отделилась почти невидимая серебристая точка.

Он снова посмотрел вниз. Гребень на спине хищника, ставший за последние минуты существенно больше, вдруг разделился и превратился в два тонких, но широких перепончатых крыла. Тварь, продолжая гневно верещать, сделала несколько неторопливых взмахов и оторвавшись от земли медленно полетела к вершине. Человек поднял голову и снова нашёл взглядом серебристую точку. Ему показалось, что она увеличивается в размерах.

Тварь стремительно поднималась всё выше и выше, держа наготове лапы с острыми крепкими когтями и клюв. Она явно намеревалась взять своё.
Юргену же оставалось только ждать.

Мужчина 39 лет

— Я оказался в очень сложной ситуации – мне предстоит совершить моральный выбор, определяющий будущее сразу нескольких людей, и я никак не могу решить, как следует поступить.

— Внимательно вас слушаю.

— Начну, пожалуй, с самого начала, - Сергей тяжко вздохнул и стал рассказывать. – Три года назад, здесь, в пригороде, произошло весьма тревожное событие – жена зарезала собственного мужа. Об этом даже писали в местных новостных порталах – якобы она застала его с любовницей в их собственном доме, разозлилась и прирезала мерзавца.

— Честно говоря, мне не доводилось об этом слышать, - честно призналась я. – Ее осудили?

— Да, был суд, но на нем вскрылась довольно неприятная правда: оказалось, что супруг долгое время издевался над супругой, попрекал ее абсолютно всем, чем только можно, прилюдно унижал ее достоинство и все в том же духе, - этому его поведению было множество свидетелей, так что сомневаться не приходится. Плюс к этому, после убийства женщина впала в беспроглядную апатию и буквально перестала реагировать на окружающих. В итоге ее посадили за убийство в состоянии аффекта.

— Печальная история.

— Сейчас будет еще печальнее, - заявил клиент. – Дом, в котором все это произошло был выставлен на продажу банком, поскольку уже некому было оплачивать кредит за него. И угадайте кто его купил?

— Должно быть вы?

— Именно! – усмехнулся мужчина. – Мне, конечно, было не особо приятно связываться с этой кровавой историей, но цена казалась уж очень хороша, да и по всем остальным показателям он меня вполне устраивал. В итоге я сумел-таки купить этот дом и вскоре мы с женой и дочкой устроили новоселье. А спустя пару месяцев, после небольшого визита к родственникам в области, мы заметили, что в доме начали пропадать вещи, в основном продукты.

— Хм…

— В какой-то момент мне это надоело, и я устроил облаву на вора – дело не сложное. Но, к моему удивлению, им оказалась не крыса или кошка, а человек – девочка-подросток, лет двенадцати. Бледная, вся в старой, местами порванной одежде, дикая – она пыталась скрыться в подвале, но я сумел ее схватить. Она вырывалась, царапалась и кусалась, но куда ей было справиться с мужиком в сто двадцать килограмм. Короче, я отпустил ее и дал забиться в угол, после чего попытался поговорить: выяснить кто она и что тут делает. А она лишь молчала и тяжело сопела.

— И как же вы поступили?

— Она вела себя как загнанный зверь, поэтому я и решил, что следует проявить терпение и, по возможности, мягкость. Пригласил жену, а сам отошел в сторону, чтобы не пугать ребенка. Увидев женщину, девочка сразу подобрела и вышла из укрытия. В тот день мы узнали много всего о ней и о том, через что ей довелось пройти. Если не вдаваться в особые подробности, то Варя оказалась дочерью той самой женщины, которую посадили за убийство мужа. Самое ужасное, что издевательства отца, коснулись не только матери, но и ребенка – бедняжке пришлось жить под гнетом ужасного тирана. Отсюда и ее боязнь мужчин, особенно взрослых, которая, судя по всему, усугубилась дальнейшими событиями?

— Какими?

— Дело в том, что кроме убитого отца и сидящей в тюрьме матери у нее больше никого нет. Органы взяли девочку под свою опеку и отправили в реабилитационный центр, там установили факт жесткого отношения, а затем инициировали лишение матери родительских прав. Однако там, в этом центре произошло что-то страшное, и Варя сбежала. Я не знаю, что именно с ней сделали - мы с женой решили никогда у нее об этом не спрашивать, но подозреваю что имело место насилие. В итоге, единственным знакомым местом, где беглянка могла спрятаться, оказался родной дом, к тому времени занятый новой семьей.

— Девочка каким-то образом прокралась внутрь и стала воровать продукты чтобы выжить.

— Угу, - тяжело вздохнув, ответил Сергей. – Честно говоря, я не знал, что следует делать в такой ситуации. Вызвать полицию? Позвонить в соцзащиту? Снова отправить ребенка туда, откуда он сбежал? В общем, пока я думал, как быть, жена как следует накормила девочку, отправила ее в ванную, а потом уложила спать, на этот раз уже не в грязном шкафу, а на нормальной кровати. Мы так и не смогли решить, что с ней делать ни в тот день, ни на следующий, постепенно проникаясь жалостью к девочке и узнавая новые подробности о трудностях, выпавших на ее долю. Можете мне поверить, я знаю многих людей, разменявших шестой десяток и переживших намного меньше горестей, чем это несчастное создание.

— И вы решили оставить ее у себя в семье?

— Я вообще человек довольно сентиментальный, тронуть меня за душу – дело нехитрое, а тут такое… Все произошло как бы само собой – в какой-то момент мы заметили, что наша родная дочь, Аня с радостью играет с новой подругой, и решили, что попробуем оставить ее с нами. Как там говорится: «Неужели не найдется второго куска хлеба»?

— Это – благородный поступок!

— Пожалуй, что так, но можете мне поверить, последствия у него были очень непростые. Во-первых, удочерить ее оказалось невероятно сложным делом, и нам пришлось для начала оформить опеку, с тем чтобы потом, через несколько лет, таки оформить как родную дочь. Во-вторых, Варе было трудно снова начать вести жизнь среди людей – ее уровень социализации находился на самом дне. Помню, как она дергалась от страха, завидев на улице незнакомого мужчину. Пришлось долго и упорно работать над этим вопросом. Далее, обучение в школе - выяснилось, что наша девочка очень сильно отстала в развитии, более того, ее долгое время учили на дому. Так что нам пришлось начинать с того же самого и постепенно готовить ее к переходу в школу.

— Да уж, непростая задача.

— Непростая, но можете мне поверить, взамен мы получили любящего нас человека. Как сейчас помню тот момент, когда Варя обняла меня и поблагодарила за то, что я для нее сделал, - по щекам Сергея потекли слезы. – Тогда я окончательно понял, что поступил правильно…

— Но вы упомянули о сложном выборе, случилось что-то еще?

— Да, случилось, - ответил он, вытерев глаза рукавом. – Объявилась Варина родная мать – она вышла по УДО, каким-то невероятным образом нашла себе работу по специальности, даже уговорила свою мать переписать на нее квартиру, после чего пришла к нам домой и очень вежливо попросила вернуть девочку ей. Я впустил Дарью и предложил поговорить сглазу на глаз, где она рассказала мне обо всем что с ней произошло за последние десять лет: об издевательствах мужа, побоях и жестоком обращении с ней и дочкой, о дне, когда она стала свидетелем его измены, как у нее помутилось в глазах и о том, как пришла в себя, рядом с окровавленным трупом, держа в руках нож. А еще она поведала, что очень любит свою дочь и как могла защищала ее от мерзавца мужа. Но больше всего меня тронуло то, что она выдержала все горести, свалившиеся на ее плечи и тяготы заключения, думая только о том, что вернется на свободу и воссоединится со своим ребенком.

— Она встречалась с Варей после освобождения?

— Нет, Дарья сказала, что много раз порывалась встретиться с дочкой, но каждый раз останавливала себя – хотела для начала наладить свою жизнь. Сказала, что много раз просто стояла неподалеку и смотрела за тем, как живет ее дочь.

— Она подала заявление на восстановление родительских прав?

— Да, - с явной грустью в голосе ответил мужчина. – И, учитывая все ее труды, существует немаленькая вероятность что ее просьбу удовлетворят. Тем более, что Варю мы так и не удочерили – просто в какой-то момент достали эти бюрократические проволочки и мы ненадолго забросили оформление документов. А тут, неожиданно, появилась ее родная мать.

— Какие мысли приходили к вам в голову?

— Если честно, сначала я хотел запугать эту несчастную женщину, сказав, что никогда не отдам ей свою дочь. Пригрозить чем-нибудь, а если она стала бы упорствовать то, возможно, я бы даже привел в исполнение свои угрозы. Я люблю своего ребенка и не желаю никому его отдавать! Тем более психопатке-убийце! – вскричал Сергей, но потом, словно натолкнувшись на невидимую стену, осел и спокойно продолжил. - Знаете, я в своей жизни горжусь одним важным навыком – умением взглянуть на ситуацию со стороны, беспристрастно. Отбросив свои желания, я посмотрел на Дарью и увидел в ней самого себя – человека, готового на что угодно ради своего отпрыска. Она прошла через столько тягот чтобы наконец воссоединится с Варей, что препятствовать этому кажется кощунством.

— А вы не думали спросить о том, что думает сама Варя? Тем более, что восстановление родительских прав, насколько я знаю, невозможно без согласия ребенка в ее возрасте.

— Я хотел бы ее спросить, но ведь это же будет довольно сложная с точки зрения эмоций ситуация. Кто может знать, как она отреагирует на появление матери? Да, я понимаю, что этого не избежать, но желание ребенка можно легко изменить, надавив на его чувства – например, если Дарья упадет на колени, начнет заливаться слезами и давить на жалость - конечно, дочь захочет вернуться. Так что тут все сложно.

— Сложная ситуация.

— В том то и дело… С одной стороны есть наше с женой моральное право воспитывать этого ребенка, с другой – точно такое же право со стороны его матери. И как нам решить эту проблему, не доводя до очередного смертоубийства - мне неизвестно. Может быть, вы поможете? Может соберете нас, и мы все вместе попытаемся найти решение?

— А вы сможете привести Дарью сюда?

— Думаю да – она заинтересована в полюбовном решении вопроса, не меньше меня.

— В таком случае, давайте попробуем…

Продолжаю публиковать главы из недописанной книги "Светлая".

Главы с первой по пятую можно прочесть здесь https://proza.ru/2019/04/25/1286

Дальше идите по хлебным крошкам. В смысле - по ссылкам, которые указаны в конце.

Всё, что написано ниже, является вымыслом. Любые совпадения случайны. Наверно....

67. Кира.

Кира протянула руку для рукопожатия:

- Очень приятно. А скажите, где мы с Вами встречались?

- Было такое, - согласился Марк. - Помнится сидел я в машине, задумался. А тут Вы "Мужчина! С Вами всё в порядке?"

- Ах да! Было такое. Помню. Не ожидала, что Вы меня запомните. Видок у Вас тот ещё был. Как будто нездешний.

- А Вы, Кира, чем занимаетесь? - поспешил сменить тему разговора Марк. - Расскажите о себе немного.

Они проболтали всю дорогу до Москвы. Кира рассказала о себе, что она живёт в Питере. По профессии художник, занимается "организацией пространства". Работает в одной из строительных фирм, которые строят коттеджи.

- Суть моей работы - создать эскиз будущего дома и участка, на котором он будет стоять. Вот есть у человека много денег, и хочет он свой собственный дом. Да такой, чтобы не как у всех. Боже упаси типовое строительство! Надо чтобы красиво было и оригинально. Он покупает участок земли, а затем идёт в нашу контору, чтобы заключить договор на строительство и облагораживание участка. С клиентом проводится беседа и даётся для заполнения анкета, но основании которой мы сможем понять, что именно от нас ожидается. Следующим этапом я и группа товарищей отправляемся на этот участок. Ребята занимаются изменениями различными. Даже образцы почвы берут. Я гуляю по участку и по окрестностям. Мне нужно составить представление о том, что рядом. И решить какой дом подойдёт к этому месту. Придумав дом и всё, что рядом, я в домашних условиях всё это рисую на бумаге. Затем переношу на комп, но уже делаю картинку объёмной. Продумываю всё - подъезд к участку, дорожки, клумбы, крыльцо, сарайчик или беседку, баню или гараж, скамеечки, фонтанчик или альпийскую горку. Всё что хотел видеть клиент. Абсолютно всё. Но! Если что-либо не вписывается в моё видение объекта, я это рисовать не буду. И клиент даже не вспомнит о своём пожелании. Поверьте.

Марк слушал Киру с удовольствием. Она с таким воодушевлением рассказывала о своей работе, что можно было заслушаться.

- Я занимаюсь картинкой. Технические детали - не моё. Для этого есть специально обученные люди. И вот, когда я создала и проработала эскиз, его показывают заказчику. Он даёт своё согласие и высказывает свои пожелания, если такие будут.

- А если не даст?

- Что не даст?

- Согласие.

- Как это не даст согласие?

- Не понравится, например. Или передумает.

- Что значит "не понравится"? Всегда и всем нравится. Я специалист высшего класса так-то. Всегда и везде вижу, что уместно, а что нет. Талант у меня к организации пространства. И не было ещё ни одного случая, чтобы кто-нибудь отказался потому, что не понравилось. Передумать клиент может. Тогда эскиз остаётся до лучших времён. Возможно, что его можно будет применить для другого проекта. Но чаще клиент возвращается к нам. Но Вы меня отвлекли, - сердито сказала девушка.

- Прошу прощения, сударыня, - извинилась Марк, склонив голову и прижав руку к сердцу. Он заметил, что к их разговору прислушиваются мужчины, сидевшие рядом. Но Марку было наплевать. Он выполнил задание, и теперь хотел расслабиться и просто поболтать. Ну и пофлиртовать с красивой девушкой было приятно.

Кира смущённо улыбнулась и продолжила рассказ:

- В общем - потом я создаю модель на компе, учитывая все мелочи. И сдаю проект руководителю, а мне выплачивают мой процент. И всё - я свободна на полгода. Примерно полгода. Иногда меньше, реже дольше. В это время будет строится дом и обустраиваться участок. Далее хозяин участка принимает заказ. И если у него есть желание, а оно есть как правило всегда, клиент заказывает внутреннее обустройство дома. Тогда зовут меня. И всё повторяется снова. И мне очень нравится, что, кроме хорошей оплаты, есть большой перерыв. В это время я могу заниматься чем хочу. Могу взять ещё один проект. А могу поехать с друзьями куда-нибудь. В этот раз, например, мы Пупырышки собрались.

- Куда?! - громко спросил Марк, и рассмеялся. Так его позабавило это название "пупырышки".

Видимо веселился Марк слишком громко. Сосед справа что-то проворчал себе под нос. Марк мельком взглянул на него. И тут же напрягся. Очень уж знакомым показался профиль попутчика. Пока Кира объясняла, что Пупырышки — это плато Маньпупунёр на Северном Урале, и перечисляла различные легенды об этом месте, Марк пытался вспомнить, где же он встречал незнакомца. Кира тем временем поведала, что она любитель туризма и скалолазания. И в перерывах между заказами любят посещать отдалённые места. А так ребята без неё никуда. И тут Марк вспомнил откуда знает соседа. Он его видел тогда в метро, когда передали записку от бывшего начальника. Он сидел напротив. Видел вчера в аэропорту возле стойки регистрации. И вот сегодня. Совсем рядом. Значит контролируют вплотную. Марк почувствовал злость, но тут же взял себя в руки. Не хватало ещё чтобы что-нибудь загорелось сейчас. А девушка тем временем продолжала рассказ:

- И мой талант в организации пространства даже в походе нужен. Никто лучше меня не сможет найти подходящее место для лагеря или для переправы через реку.

В этот момент у соседа Марка зазвонил телефон. Он, взглянув на экран телефона, встал и вышел из вагона. Мужчина, сидевший рядом с Кирой, проводил взглядом ушедшего. "Неужели они вместе?" - подумал Марк. Кира продолжала болтать:

- Я всегда вижу, что уместно в данном месте, а что нет. Один знакомый советовал в линейную милицию идти работать. Я сразу вижу кто на вокзале пассажир, встречающий, провожающий, а кто здесь работает. И если он не в форме, значит преступник или милиционер.

- А почему не согласились? - поддержал беседу Марк.

- Ой! Ну тоже скажете. Я там совершенно неуместна. Только как пассажир, - и рассмеялась.

Тут и сосед Киры поднялся. Наверное, ему надоела эта болтовня. А может просто решил размяться. Он встал и пошёл к выходу из вагона, но в другом направлении, чем сосед Марка. И Марк решился на вопрос:

- А что Вы скажете о наших соседях по вагону? Они уместны?

- Большинство, - улыбнулась Кира. - А вот попутчики, что рядом сидели, неуместны. Они на работе. Не пойму только, что за работа у них. Вроде не из милиции. Не знаю.

Тут Марк решился на хулиганскую выходку. Он наклонился к девушке и негромко сказал:

- У меня тоже есть суперспособности. Я могу голыми руками огонь добыть.

- Как это? - шёпотом спросила Кира, и глаза её распахнулись. Она, как ребёнок, жаждала увидеть чудо.

Марк порылся в кармане, нашёл какую-то старую квитанцию. Оторвал кусок, сжал его в кулаке. И направил часть своего гнева из груди в руку. Разжал кулак и бросил загоревшийся кусочек бумаги на стол. Тут же прихлопнул его. А когда поднял ладонь, на столе лежало немного пепла. Девушка тихонько ахнула, и тут же оглянулась - не увидел ли кто-нибудь из других пассажиров. Марк тоже оглянулся. Никто не смотрел в их сторону. Кира зашептала:

- А Вы фокусник?

- Нет. Я маг огня. Но это секрет. И Вы, Кира, никому не должны об этом рассказывать. Хорошо?

- Конечно! - воскликнула Кира. Тут же опомнилась и зашептала - А Вы ещё раз покажете это мне? Ну как загорается бумага. Чтобы голыми руками.

- Покажу. Непременно. Но у меня будет условие. Мы прямо сейчас перейдём на ты. И ты мне дашь номер своего телефона. Я бы хотел встретиться с тобой в другой раз. Мне кажется, что здесь неуместна демонстрация моих возможностей. Так ведь, Кира?

- Точно. Совершенно не уместно. Записывайте номер.

Только Марк записал номер и убрал телефон в карман, как вернулся сосед Киры. Марк тут же принялся расспрашивать девушку:

- А где вы с друзьями ещё были?

Так за разговорами и пролетел остаток пути. Пока ехали, Марку пришла мысль, что всё это не просто так. Вот очередной человек на его пути, который явно обладает необычными способностями. Раньше была Светлая. Потом он узнал о своих способностях. Теперь Кира. Быть может, у вселенной есть какой-то грандиозный план?

На вокзале девушка тут же побежала к друзьям, а Марк отправился домой. Но прежде отдал папку мужчине, встретившему его на выходе из здания вокзала словами:

- Я от Павла Сергеевича.

С Кирой Марк встретился в декабре. К этому времени произошло множество перемен. В первую очередь Марк обзавёлся новым ноутом и телефоном. Кто знает, может телефон стоит на прослушке, а в ноут удалённо залезть не проблема. Не удивился бы Марк, если узнал, что к нему в квартиру заходили посторонние. Но может это всё паранойя, и Марк никому не нужен? Нет. Лучше перебдеть. Кроме того, Марк хотел сбежать от Павла Сергеевича. Следующим утром Марк начал готовить пути к бегству.

P. S. Это была глава 67.

Хочу поблагодарить всех, кто помогает мне делать эту книгу лучше - исправляет мои ошибки и указывает на недочёты. И спасибо вам всем за терпение. Я знаю - я плохая. Но вдохновение меня покинуло. Поэтому долго не писала. А вот на днях почувствовала, что Светлая просится снова наружу. Завтра рано утром уезжаю в Москву. Буду по городу шляться и писать, писать, писать.

С вами была Я - ваша .

Женщина 32 лет

— Сейчас я вам расскажу, как можно посетить шестнадцать стран за пять лет, взобраться на Эльбрус и Монблан, а затем чуть не утопиться с горя от одиночества.

— Внимательно слушаю, - с интересом записывая ее эмоции, ответила я.

— Мне повезло родиться в семье, где оба родителя владели сразу несколькими языками. Мама работала преподавателем английского и немецкого языков, а папа трудился во французской дипмиссии. Не знаю, сговаривались ли они, но факт в том, что меня с пеленок учили одновременно всем этим языкам, отчего у знакомых людей порой возникал разрыв шаблона.

— Из-за удивления увидеть ребенка, свободно изъясняющегося на четырех языках?

— Это вы описали только первый этап, - неожиданно звонко рассмеялась клиентка. – Потом у них вообще срывало крышу, когда я начинала использовать в одном предложении комбинации из самых разных иностранных слов.

— Могу себе представить, - улыбнулась я, – Наверное, вы с детства мечтали о карьере переводчика или дипломата?

— Вообще, начитавшись книг Майн Рида и Луи Буссенара, я грезила о путешествиях и неважно в каком образе. Потому-то никак не могла решить какой профессией овладеть. Мама отговаривала меня от поступления в иняз, боялась, что я помру с голоду, а папа все мечтал о моем поступлении в МГИМО, но это было нам не по карману, плюс пришлось бы ехать в Москву.

— И как вы же поступили?

— Вы не поверите, но все решил случай – я совершенно дурацким образом поскользнулась и упала, потеряв сознание. Добрые люди не прошли мимо, вызвали скорую и меня доставили в больницу, где почти сразу же прооперировали. Когда я пришла в себя, то увидела гипс на ноге и престарелую медсестру. Она частенько заглядывала ко мне - мы как-то раз разговорились и я узнала, что моя новая знакомая после учебы исколесила весь Союз и даже несколько раз бывала заграницей в составе исследовательской экспедиции. И тут я поняла, что вот оно – решение!

— Стать медсестрой?

— Voyages et Aventures de Mademoiselle Friquette, – продекламировала женщина и тут же пояснила. - В детстве я зачитывалась книгой о подвигах француженки Фрикетт, только недавно ставшей медсестрой и отправившейся в большой мир помогать страждущим. Мама с папой были в шоке от такой неожиданной новости – ведь я никогда не интересовалась медициной, но мне удалось уговорить, сказав, что позабочусь о них, если они заболеют.

— Хитрый ход.

— А то! – снова рассмеялась клиентка. – В итоге, я выучилась, причем, неожиданно для меня самой эта профессия оказалась весьма интересной. А потом, стоило только закончится обучению, я отыскала компанию альпинистов, которые собирались покорять Эльбрус и предложила свою кандидатуру. Они как раз искали кого-нибудь вроде меня, но поставили условие что я должна буду подготовиться к восхождению, поэтому пришлось быстренько привести себя в форму.

— И вы действительно отправились на Эльбрус?! Вот так, без опыта и полноценной подготовки?

— Если честно, меня оставили задолго до вершины с еще парочкой ребят – все-таки кислородное голодание дело нешуточное. Но когда после этого мы отправились на гору Народную – это высочайший пик Уральских гор, то дошла до самого конца. С тех пор я умудрилась скататься с этими ребятами по шестнадцати странам и взобраться на целую кучу вершин. Было много интересных и захватывающих дух моментов, страшных травм и даже одна смерть.

— Да уж, нелегкое это дело – заниматься альпинизмом.

— И не говорите, - сразу посерьезневшим голосом ответила женщина. – Но вот в чем дело: чем больше километров я оставляла позади себя, тем скучнее все это становилось. Никогда бы не подумала, что скажу нечто подобное, но горы наскучили мне, как, впрочем, и сами путешествия. Причем не только мне одной – однажды один из старших ребят позвонил и сказал, что они решили разбежаться. Я была ошарашена, но понимала, что это рано или поздно должно было случиться.

— Но вы все же очень скучали по своим товарищам?

— Ужасно скучала – мы же через столько всего прошли вместе! Но мы, видимо, переросли все это, хотя некоторые так и продолжили свои восхождения. Я пару раз пыталась собрать всех, придумать какую-то новую цель, но все было тщетно. Тогда мне подумалось что можно найти альтернативное занятие и записалась в плаванье с одним знакомым, в ходе которого выяснилось, что у меня морская болезнь и что единственный кого нужно лечить на борту – это ваша покорная слуга. В довершении ко всему, во время одного из приступов тошноты я свалилась за борт, но, по счастью, умудрилась схватиться за забытый матросами веревочный трап. После этого я решила, что ноги моей не будет на кораблях и снова вернулась домой.

— И теперь вы не можете решить, что делать дальше?

— Я бы собрала свою экспедицию куда-нибудь, но ребята, которые спонсировали наши предыдущие походы, наотрез отказались это делать – у них теперь были другие интересы. Впрочем, как я уже говорила – мне и самой уже поднадоели путешествия. Вот только кроме них я ничего не умею и не могу представить, что буду работать в поликлинике и заполнять карточки для больных людей. Это хорошее дело, но совершенно не мое.

— А что - ваше?

—В лютый мороз, на пронизывающем ветре, пытаться оказать первую помощь серьезно раненному альпинисту. Мое – это, когда у половины группы начались жуткие головные боли, пытаться найти способ им всем помочь, пока они не померли в полусотне километров от ближайшего населенного пункта. Только тогда я чувствую себя на своем месте…

Иногда именно на слух можно определить насколько далеко от вас другие участники движения.

Не часто, но все же мы попадаем в туман. Что же, ехать надо туман это не повод откладывать поезду, но речь сейчас будет не о погодных условиях, а об ощущениях, которые испытываешь при езде по туману.

Туман может сопровождать вас достаточно долгий участок пути, а может попадаться только в низинах. Но это не меняет ощущение, как только вы въехали в него.

Первое что сразу ощущается всем телом это холод, он пронизывает не смотря на экипировку и термобелье, появляется озноб, органы чувств напрягаются.

Ты автоматически начинаешь фокусировать взгляд на пустой белой стене, пытаясь разглядеть тени и силуэты, становится трудно объезжать ямы, невольно снижая скорость.

Через доли секунды ты понимаешь, что визор полностью запотел и ты поднимаешь его, что бы хоть что то видеть, но холодные капли начинают скатываться с шлема и ветрового стекла на лицо, каждый раз заставляя вздрагивать. Бросив взгляд в зеркала ты понимаешь, что они бесполезны и так же как и запотели, уменьшив и без того отвратительную видимость. Смахивая перчаткой капли воды с левого зеркала, уже на автомате перещелкивая коробку вниз, чтобы выбрать безопасную скорость для себя, ты уже не смотришь на  спидометр, эти цифры не нужны, нужно просто выехать …доехать. Больше не важно не чего. Время тянется кажется, что прошли часы, пока утреннее солнце прогреет воздух и растворит мглу. И вот  опять перед глазами серая полоса дороги, ты закрываешь визор выходишь на крейсерскую скорость и погружаешься  в свои мыли.