Бог

Кетцалькоатль (Quetzalcōātl) — «оперённый змей», божество древней Америки, один из главных богов ацтекского пантеона и пантеонов других цивилизаций Центральной Америки. Кетцалькоатль считается сыном богини Чимальмы (Чимальму). По одной из легенд, она зачала Кетцалькоатля, проглотив драгоценный камень жад.

Кетцалькоатль, как змея, олицетворял плодородие земли и был подчинен Тлалоку (богу вод). Со временем мифология видоизменялась, и Кетцалькоатль стал воплощением дождя, божественных вод и ветров, в то время как Тлалок был богом подземных и озёрных вод, пещер и рек, а также растений. Кетцалькоатль стал одним из богов-создателей.

Цзао Ван — Князь очага, в китайской мифологии популярное божество домашнего очага. Само слово «очаг» (в совр. произношении "цзао") ранее записывался иероглифом, представляющим собой пещеру с сидящей в ней лягушкой. Хотя семантика древних представлений об очаге остается неразгаданной, можно предположить, что первоначально у китайцев существовала вера в духа очага в облике лягушки, затем в облике женщины (в период господства материнского рода), а в более позднюю эпоху в мужском обличьи.

Лунма— лошадь-дракон, один из наиболее знаменитыхмотивов китайской мифологии на тему химероподобных существ.

Старший сын Кроноса и Реи, брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии. Будучи богом смерти, Аид вызывал страх, само имя его греки и римляне табуировали, так как боялись произносить, заменяя его различными эвфемистическими эпитетами, среди прочих, и обозначением Плутон, вошедшим в употребление ещё в V веке до н. э. и окончательно вытеснившим первоначальное имя Аид, употреблявшееся как единственное Гомером. Цербер — трехглавый пес, сторожит выход, не позволяя умершим возвращаться в мир живых.

Танатос обладает железным сердцем и ненавистен богам. Он единственный из богов, не любящий даров. Культ Танатоса существовал в Спарте. Танатос чаще всего изображался крылатым юношей с погашенным факелом в руке.

Когда у смертного заканчивался отведенный ему Мойрами срок жизни, Танатос приходил к нему, срезал острым мечом прядь волос, чтобы посвятить ее Аиду, и уносил душу в царство мертвых.

– Слушай, а если бы ты был богом, и если бы тебе нужно было сказать людям что-то такое, чтобы они сразу в тебя проверили? Что бы ты им сказал? 
– Я сам должен говорить? – уточняет В.
– Ну, представь, что тебя слышит твой ученик. И ты можешь ему передать всё, что угодно. А он потом разнесёт по свету. 
– Я бы велел ему сказать, что меня не существует. А там уже, как говорится, хотите - верьте, хотите - не верьте. Я буду ленивым.
 «Мужчины...Что с них взять?» - подумала я и мысленно пожала плечами.
– А я бы,– вклинился в разговор инициативный А.,– Я бы сказал людям: «Пойдёмте, я кое-чё вам покажу». 
– И что бы ты им показал? – уточняю на всякий случай, не зная наверняка, хочу я об этом знать или нет.
– Ну... пошли бы за мной следом 12 учеников. Спустились бы мы все дружно в страшный темный подвал...
– А потом,– перебиваю я,– ты углубляешься во тьму, кряхтишь, кашляешь, и через мгновение вытягиваешь два мешка кабачков. И говоришь ученикам: ради всего святого, придумайте, что с этим делать. Кабачки уже девать некуда.....не знаю, кому сплавить. Растут, как сорняки.
– Вот так я и хотел сказать, да! И придумают они икру и оладушки. И даже кабачковый самогон. И уверуют. 
– А ты бы что сказала, Леночка? – оборачиваюсь я к молчаливой и прекрасной танцовщице. Мой вопрос заставляет её истерично усмехнуться.
– Ты хочешь знать, что бы я сказала людям, будучи богом, чтобы они в меня поверили? 
– Да,– отвечаю я второпях, зная, что сейчас Леночка придумает что-то очень изящное. И чувствую, что не ошибаюсь.
– Я бы сказала им: поверьте в себя. 
 Хоть я и знала, что Леночка золото нашей коллекции, но такого трогательного ответа от холодной дамы не ожидала. Улыбнулась во все имеющиеся зубы. Не оскалом. Очень даже искренне.
Следом вышла из тренерской очень поникшая после съеденного творожного сыра Р. 
 Не упускаю возможности, и допытываю: 
– Что бы ты сделала, будучи богом? Нужно сказать что-то такое, чтобы люди в тебя поверили, и захотели следовать за тобой.
– Опять вы тут со своим христианством? – брезгливо фыркает Р. 
 Даже пытается уйти, но я выставляю руки, и по-детски уговариваю:
– Нет, это про другое, мы просто философствуем. Ну ответь, пожалуйста! 
– Я бы сказала людям, что мясо есть можно,– издевательски бросает она и повторяет истеричность Леночки. 
 Мы, всей нашей случайно образовавшейся компанией святых и нищих, хлопаем глазами, смотрим друг на друга. Смеёмся. Киваем неозвученным мыслям. Чувствуем, что нет никакого правильного ответа среди озвученных, и оттого утешаемся.
 Как вдруг нашу дурацкую тишину прерывает голос М.:
– А я бы сказала людям, что не надо ничего искать и ни о чём просить. Сказала бы им: сила уже внутри вас всех, и следовать нужно только своему выбору. Слушать себя. Своё сердце. 
– И есть кабачковые оладушки,– шёпотом дополняет А. 
– И оладушки,– соглашается М. вполне серьезно. И держится молодцом ещё две секунды. Уже через три заливается хохотом.
 Встаёт самый первый. Тот, что ленивый. Тот, который скрывается под буквой В. Без бокала, но с тостом. И произносит соответствующей интонацией: 
– А мне нечего больше сказать! Я бы попросил всех - не звонить мне больше. А так, главное, жить счастливо, любить. Делать людям хорошо, а плохо не делать. 
– Не знаю, какая из всех ваших версий самая лучшая. Но, кажется, придётся использовать все.

Имя Томаса де Торквемады вызывает у многих содрогание и ассоциируется с одним из самых мрачных периодов в истории человечества - эпохой испанской инквизиции. Этот монах-доминиканец, ставший в 1483 году первым великим инквизитором Испании, запустил кровавый механизм преследования еретиков, иноверцев и вольнодумцев.

За 15 лет его правления инквизицией было сожжено на кострах около 2000 человек, а десятки тысяч подверглись пыткам и лишились всех гражданских прав. Имя Торквемады стало нарицательным, символизируя религиозный фанатизм, нетерпимость и жестокость.

Однако был ли он действительно одержимым маньяком, жаждущим крови, или же лишь ревностным защитником католической веры, выполнявшим волю монархов?

Где граница между фанатизмом и стремлением сохранить чистоту вероучения? Возможно, Торквемада был всего лишь порождением своей эпохи - периода Реконкисты и изгнания мавров с Пиренейского полуострова?

В этой статье мы рассмотрим сложную и противоречивую личность первого великого инквизитора Испании. Опираясь на исторические факты и свидетельства современников, мы заглянем в глубины его души, чтобы попытаться понять, что же на самом деле двигало этим человеком - религиозное рвение или жажда власти и насилия.

Окунитесь вместе с нами в мрачные лабиринты инквизиции, в которых причудливо переплелись вера и кровь, фанатизм и политика. Ибо только разобравшись в прошлом, мы сможем извлечь уроки для построения более терпимого и гуманного будущего.

Томас де Торквемада родился в 1420 году в Вальядолиде в знатной семье. Его дядя Хуан де Торквемада был кардиналом и имел большое влияние при папском дворе. Благодаря этому юный Томас получил хорошее образование и в 1452 году вступил в орден доминиканцев.

Уже в молодости он проявлял ревностное рвение в отстаивании чистоты католической веры. Во времена Реконкисты, когда шла ожесточенная борьба христиан с маврами за контроль над Пиренейским полуостровом, любое инакомыслие воспринималось как угроза. Торквемада был одержим идеей искоренения ересей и неправедных учений.

В 1478 году католические монархи Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская учредили инквизицию для борьбы с иудаизмом и исламом на только что отвоеванных у мавров территориях. Пять лет спустя они назначили Торквемаду первым великим инквизитором Испании.

С этого момента начался один из самых мрачных периодов в истории страны. Торквемада развернул широкомасштабные гонения на иноверцев, криптоиудеев, вольнодумцев и всех, кого он считал угрозой для католицизма. Были созданы специальные трибуналы инквизиции, перед которыми предавали анафеме любого заподозренного в ереси.

Методы работы инквизиции были поистине бесчеловечными. Подозреваемых арестовывали, содержали в ужасных условиях, применяли пытки, чтобы выбить из них признание. Торквемада лично присутствовал на многих допросах, надзирая за исполнением приговоров.

Апогеем жестокости стали ужасающие аутодафе - публичные казни еретиков на кострах. Эти массовые сожжения людей стали визитной карточкой инквизиции Торквемады. Первое аутодафе состоялось в 1486 году в Вильяреале, где были сожжены шесть человек. За ним последовали сотни других по всей Испании.

За время своего пятнадцатилетнего правления в качестве великого инквизитора Торквемада стал одним из самых зловещих символов религиозного фанатизма и нетерпимости. Его имя навсегда вошло в историю как олицетворение жестокости и бесчеловечности.

Точных данных о масштабах репрессий не сохранилось, но, по разным оценкам, при Торквемаде были казнены от двух до десяти тысяч человек. Еще десятки тысяч подверглись пыткам, тюремному заключению, конфискации имущества и другим наказаниям. Целые общины евреев и мусульман были вынуждены бежать из Испании, спасаясь от преследований.

Торквемада действовал с невиданной для того времени жестокостью и бескомпромиссностью. Он не делал никаких различий между истинными еретиками и теми, кто лишь заподозрен в ереси. Любое инакомыслие, даже малейшее отклонение от строгих канонов католицизма, каралось смертью.

Инквизиция при Торквемаде превратилась в мощный репрессивный аппарат, наводивший ужас на всю страну. Любой человек мог быть арестован по доносу, подвергнут пыткам и сожжен заживо без суда и следствия. Атмосфера всеобщего страха и подозрительности царила повсюду.

Деятельность Торквемады вызывала протесты даже в церковных кругах. Многие обвиняли его в чрезмерной жестокости и злоупотреблении властью. Однако он пользовался безоговорочной поддержкой королевской четы и игнорировал любую критику.

Только после смерти Торквемады в 1498 году новые монархи Фердинанд и Изабелла попытались несколько смягчить режим инквизиции. Но последствия его правления оказались катастрофическими для Испании. Массовые гонения и изгнание евреев и мусульман нанесли огромный урон экономике и культуре страны.

Несмотря на все ужасы, которые принесла деятельность Торквемады, его фигура по-прежнему вызывает неоднозначные оценки историков. Одни считают его фанатиком и религиозным экстремистом, другие - ревностным защитником католической веры и испанского единства.

Сторонники Торквемады утверждают, что его жесткие меры были продиктованы обстоятельствами того смутного времени. После изгнания мавров в 1492 году Испания столкнулась с серьезной угрозой распространения ереси и подрыва национального единства. Многочисленные общины евреев и крипто-мусульман, формально принявших христианство, но тайно исповедовавших свою веру, рассматривались как "пятая колонна".

В этих условиях, по мнению апологетов инквизитора, его бескомпромиссные действия были необходимы для укрепления католицизма и централизованной королевской власти. Только железной рукой можно было подавить ересь и сепаратистские настроения, угрожавшие единству молодого испанского государства.

Критики же Торквемады видят в нем воплощение религиозного фанатизма и нетерпимости. Его методы, основанные на страхе, пытках и массовых казнях, были совершенно неприемлемы с точки зрения гуманизма и элементарных прав человека. Изгнание евреев и мусульман обернулось для Испании огромными экономическими и культурными потерями.

С одной стороны, его жестокие методы допросов и массовые казни еретиков привели к огромным человеческим страданиям и потерям. Инквизиция под его руководством стала символом религиозной нетерпимости и фанатизма.

С другой стороны, Торквемада действовал в интересах укрепления власти испанской короны и объединения страны под знаменем католицизма после изгнания мавров. Его усилия способствовали религиозному и культурному единству Испании, что, по мнению некоторых историков, помогло ей стать одной из ведущих держав того времени.

Оценивать его деятельность однозначно как зло или благо сложно. Безусловно, методы инквизиции были бесчеловечными и не могут быть оправданы. Однако Торквемада был продуктом своей эпохи, когда религиозная нетерпимость и насилие были распространенным явлением во многих странах Европы.

В целом, наследие Торквемады остается неоднозначным и противоречивым. Его имя ассоциируется как с религиозным фанатизмом и жестокостью, так и с укреплением испанского государства.

Каждый должен сам решить, перевешивают ли его достижения те ужасы, которые он принес и кто он, религиозный фанатик или защитник веры и государственности?.

Наш Telegram-канал. Еще больше тайн, паранормального и неизведанного.

Наш TikTok. Короткие ролики сверхъестественных явлений