Женщины

Яна Тарасова второй раз за сутки обожгла кипятком засохший пакетик с цейлонской стружкой и начала усердно лупить ложкой по стенкам стакана. В магазине мебели «Табурет’Ко» заканчивался очередной рабочий день.

— Вчера сестра фотки прислала, показывала горный хребет, красота-а-а, — с завистью в голосе рассказывала продавец торгового зала Палкина, растекаясь, словно пролитый кофе на матрасе премиум-класса.

— Здо́рово… — уныло поддержала разговор Тарасова. — А я вчера тоже хребет на фото видела. Свой собственный, после рентгена. Врач сказал, если не брошу сидячую работу, скоро у меня будет полный Тянь-Шань, можно даже туристам показывать.

— Так ходить надо больше.

Палкина потянулась как кошка, хрустнув всеми суставами.

— Так я хожу. До магазина хожу, до пункта выдачи, до мусорки.

— Это всё не то… — Палкина взглянула на возникших в магазине клиентов и перевернулась на другой бок. — Я имею в виду туризм. Пешие экскурсии там, трекинг. Вот ты сколько в день шагов делаешь?

— Не знаю, — задумалась Тарасова, — сорок, наверное.

—Тю-ю-ю, а надо минимум десять тысяч!

— Да куда тут ходить-то? У нас от первого до последнего дома пять тысяч от силы. Эстафету, что ли, бегать?

— А ты куда-нибудь скатайся. Хоть, вон, в Питер, хоть в Москву или Казань. Гуляй — не хочу, выпрямляй хребты, сжигай калории, физически и духовно преображайся.

— Смеешься, что ли? — Тарасова посмотрела на коллегу, как студент-бюджетник на скидки в автосалоне. — На какие я тебе шиши поеду? Вчера у стиралки ТЭН сгорел, собака опять сожрала что-то на улице ― к ветеринару вести надо; Ромка, балбес, заказал какую-то фигню для своего телескопа, а еще успокоительное мое подорожало, теперь оно, наоборот, бесит. Работаешь, работаешь, работаешь, а всё без толку.

— М-да, — зевнула Палкина, — прям не жизнь, а диагноз какой-то! От рассвета до заката! Не о том Родригес свои ужастики снимал. Ну тогда осваивай местные достопримечательности, углубляйся в краеведение.

— Лен, у нас три с половиной церкви, щебеночный карьер, крематорий и памятник цементному мешку.

— Это памятник благосостоянию области!

— Да пофиг. Я всё это еще в детстве облазила, а потом везде успела поработать. Нечего тут делать. И ходить некуда…

— Знаешь, Тарасова, с таким настроем тебе скоро придется наш психоневрологический посетить.

— Ну вот да! Про него я совсем забыла. Можно в турмаршрут включать и на открытках печатать.

— Есть у меня один экскурсовод знакомый, она тебя по таким местам проведет ― ты вообще забудешь, что в родном городе находишься.

— Экскурсовод? У нас? А я-то думала, что это у меня самая бесперспективная работа.

— Смейся сколько влезет, но если согласна, то могу дать тебе контакты, и незабываемые выходные обеспечены.

— Звучит как угроза.

— Ты думай, а я пойду покажу товар, а то у нас там какие-то настойчивые покупашки. Глядишь, кассу даже сегодня откроем.

Палкина, кряхтя, встала с кровати и направилась к посетителям.

Оставшиеся часы Тарасова провела в раздумьях. Сначала она вспоминала, как включить кассовый терминал; затем думала о предстоящих выходных, которые обычно занимала разговорами с мужем и вычесыванием собаки, а потом меняла их местами.

— Ладно, давай номер своего экскурсовода. Уверена, это будут самые незабываемые полчаса в моей жизни.

***

Тарасова пришла на остановку в шесть утра, как ей велела экскурсовод.

— Что это за туризм в такую рань? Я на работу к девяти хожу, — бубнила себе под нос Яна.

Прошло десять минут ожидания, девушка уже хотела пойти домой, но тут из-за поворота вырулил мрачный, как первый день после отпуска, катафалк и зачем-то остановился рядом с ней. Затонированное на сто десять процентов стекло опустилось, и изнутри черной повозки послышался звонкий женский голос.

— Доброго утречка. Яна?

— Э-э-э-э… — закоротило Тарасову. — Да.

— Залезай, нам пора.

Лица́ говорившего не было видно.

— Как пора? Куда?! — испугалась Яна.

— Ну сперва проведу тебе личную экскурсию, посмотрим на привычную жизнь с другой стороны, так сказать, а потом в морг заскочим.

— Я же не умерла? — понимая, что вопрос идиотский, Яна все равно задала его.

— Выглядишь живой, но я бы все равно посоветовала витамины пропить ― вид какой-то загнанный. А если ты про машину, то мне ее дядька всего на денек дал покататься. Я на права неделю назад сдала, а своей пока нет. Вот и решила по максимуму использовать. Ну что, едем?

Тарасова хотела отказаться, но тут дверь машины открылась, и Яна разглядела молодую водительницу в пестром платье и с легкой безуминкой во взгляде.

— Юля, — представилась экскурсовод. — О, кстати, чуть не забыла, — она вышла из машины и закрепила на заднем стекле катафалка огромный восклицательный знак ― «Начинающий водитель», а еще надпись: «Не суди, да не судим будешь!» — Можем ехать!

Ехали с приоткрытыми окнами, так как в машине сломался кондиционер. Юля включила флешку, и все люди на улице оборачивались вслед проезжающей мрачной машине, из которой вперемешку звучали лучшие хиты «Металлики», «Руки вверх» и «Кино».

— Начать предлагаю с культурно-познавательной программы, — сказала Юля и свернула в сторону промзоны.

— Извините, конечно, но в этом направлении из культур только овощеперерабатывающий комбинат, но на эти культуры я насмотрелась, когда в студенческие годы там глазки́ из картошки выковыривала.

— Нет, мы едем в уникальное место: первую в мире Живую галерею.

Закончив говорить, Юля снова включила поворотник и поехала в сторону строительной базы.

При въезде на территорию машина уперлась в шлагбаум. Из будки лениво выкатился заспанный охранник и, увидев черную траурную «карету», обратился к экипажу:

— К кому? Надеюсь, к гендиру?

— Нет, мы на выставку, — ответила Юля.

— Ясно, проезжайте, — грустно вздохнул охранник и поднял препятствие.

— Добро пожаловать в первую Живую галерею, — поприветствовал девушек начальник производства, взяв с них по двести рублей и протянув в обмен каски. — На нашем предприятии трудится уникальный маляр-художник Денис Иголкин, — начал экскурсию мужчина, провожая девушек в рабочую зону. — Он знаменит своей невероятной любовью к тяжелой технике и рисованию, а также способностью совмещать это в виде нательных шедевров.

Тарасовой казалось, что ее разыгрывают. Это был обычный завод, и люди здесь были самые обычные.

— Позвольте представить: первая картина в нашей Живой галерее. Максим Максимович, — подозвал начальник какого-то толстенького дядьку, перепачканного в солидоле. — Максимыч, у нас экскурсия, — ввел подчиненного в курс дела мужчина в белой каске.

— Понял, — кивнул тот и, повернувшись спиной, начал задирать куртку вместе с майкой.

— Может, не надо? — хотела было отвернуться Тарасова, но тут перед ней предстала невероятная татуировка, каких она раньше никогда не видела.

— Двадцатипятитонный автокран «Клинцы», — произнес начальник, показывая на спину Максима Максимовича.

Кран выглядел как настоящий. Татуировщик смог изобразить детально каждый узел машины: шланги, рычаги, гидравлика, опоры — всё было прорисовано до мелочей, включая потертости на стреле крана.

— Пятнадцать лет на нем отработал, — гордо сказал Максимович, — мой боевой товарищ.

— Круто, да? — улыбнулась Юля, заметив завороженный взгляд Тарасовой.

— А-а-ага…

— Пройдемте дальше, — предложил экскурсовод.

В течение часа девушки разглядывали мужские шеи, предплечья, спины, животы, а иногда и более интимные зоны, забитые самой разной техникой: от автовышек до экскаваторов. Водители с гордостью демонстрировали свои татуировки, а в конце экскурсии Яну даже познакомили с художником. Правда, парень был слишком увлечен творчеством и потому немногословен.

— Я и не знала, что у нас такие таланты водятся. А почему вы не ездите по стране со своей выставкой? — поинтересовалась воодушевленная культурным открытием Тарасова.

— А вы представьте: двадцать пять мужиков возить год по командировкам и при этом следить, чтобы они всегда были трезвые, чистые и вели себя прилично. Никаких нервов не хватит.

***

— Куда теперь? — спросила Яна, когда они выехали с базы.

— Теперь на концерт. Сегодня у нас выступает местный оркестр, снискавший мировую известность. Они играли для великих людей в самых разных точках глобуса.

— Быть не может, что в нашей деревне есть такие знаменитости, — фыркнула Тарасова. — Почему я раньше никогда не слышала?

— Просто на их концерты обычно ходят по особым приглашениям, но у нас есть VIP-доступ, — объяснила Юля.

«Очень интересно, что за доступ такой», — размышляла про себя Яна, и только когда машина свернула на кладбище, поняла, о чем речь.

— Что мы тут делаем? — спросила Тарасова, когда экскурсовод припарковалась неподалеку от большого скопления людей.

— Сегодня тут прощание с одним очень богатым бизнесменом. Играет тот самый ритуальный оркестр, про который я говорила.

Вокруг было много людей в очень элегантных нарядах. Судя по смешкам и каким-то отстраненным разговорам, никто особо не скорбел, пока не объявили выход музыкантов.

— На скрипке ― Алешка, мы с ним в детстве в музыкалку ходили, — подтолкнула Яну экскурсовод. — Его соло — просто взрыв мозга.

Яна хотела уйти. На подобных церемониях ей было тяжело находиться, и меньше всего хотелось слушать траурный марш, который потом долгие месяцы играл бы в памяти, не давая заснуть. Но тут ударил оркестр, и гвалт, стоявший в воздухе, утих.

Музыка была бесконечно прекрасна и лирична. Ни намека на мрачнейшую часть шопеновской сонаты, но при этом чувственное и проникающее в самое сердце исполнение заставляло души раскрываться. А когда казалось, что прекраснее уже быть не может, скрипач заиграл соло. От переизбытка чувств многие начинали рыдать. Не смогла удержаться и Тарасова. Привыкшая к синтезированной, пережатой различными форматами электронной попсе, Яна не справлялась с нахлынувшими эмоциями. Нет, от музыки не хотелось грустить. Хотелось жить, но слезы сами текли рекой. Под этот массовый плач и прощались с бизнесменом, который, как потом узнала Тарасова, был очень малоприятной личностью.

— А познакомишь с артистами? — спросила Яна после церемонии.

— Рада бы, но они улетают через три часа в Гонконг, боюсь, не успеем. Да и у нас впереди еще гастрономическая часть.

— Вообще, мне советовали больше ходить, — вспомнила Яна.

— С этим как раз проблем не будет, — кивнула Юля, заводя двигатель.

— А можем по дороге в какой-нибудь SPA заглянуть? Вы ведь знаете недорогие и хорошие места? — заерзала Тарасова в кресле.

— Спина болит?

— Ага, я бы на массаж сходила, — щурилась от боли пассажирка.

— Знаю я одно место. Будешь как новенькая, — улыбнулась экскурсовод и поддала газу.

Через пять минут катафалк заехал на парковку спортшколы олимпийского резерва по тяжелой атлетике.

— Тут где-то есть SPA? — с подозрением покосилась Тарасова на Юлю.

— Лучше. Тут есть массажный кабинет тети Даши.

Внутри спортшколы Тарасову чуть не сбил с ног запах пота и вид атлетических торсов. Кое-как сдюжив, она проследовала за Юлей прямиком в маленькую каморку под лестницей, из которой доносились истошные крики.

— Я туда не пойду, — замотала головой Яна.

— Да ты что, будешь как новенькая, — хлопала ее по плечу экскурсовод.

— Да там же убивают кого-то!

Судя по звукам, внутри страдало какое-то крупное животное. А потом внезапно раздался истерический смех. Через минуту дверь открылась. Из нее вышел огромный, красный, заплаканный и одновременно улыбающийся спортсмен.

— Следующий, — раздался голос из преисподней.

Тарасова предприняла попытки к бегству, но прыткая Юля смогла затолкать ее внутрь. Тетя Даша оказалась маленькой щуплой старушкой и на первый взгляд внушала доверие. Яна расслабилась. Но когда массажист двумя пальцами схватила блин от штанги и отложила в сторону со словами: «Вечно разбрасывают где ни попадя», девушка проглотила огромный комок в горле.

— Теть Даш, есть пять минут? — задорно спросила Юля. — У нас тут программный туризм, показываем приезжим местный сервис. Можете нам сеанс релакса организовать?

— Я местн… — хотела было возразить Яна, но сама не заметила, как оказалась на массажном столе, и сильные руки начали растягивать ее позвоночник точно портупею, проверяя на прочность.

Захрустели хребты, из глаз брызнули слезы. Яна кричала, но не слышала собственных криков, а в конце, словно из вакуума, к ней пробился приятный, убаюкивающий бабушкин голос: «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый…» Стало вдруг так щекотно, что Тарасова захрюкала от смеха.

Встав со стола, она почувствовала себя воздушным шариком — так легко было ходить.

Поблагодарив старую массажистку от всей души, девушки двинулись дальше.

— Мы въезжаем в гаражный кооператив номер пять. Дальше пойдем пешком, — объявила Юля, паркуя машину.

— Зачем? Можно же доехать, — удивилась Тарасова.

— По этому лабиринту можно кататься вечно, прежде чем найдешь нужный номер гаража. Говорят, что души строителей до сих пор бродят здесь в поисках выхода. А бензин, знаешь ли, не казенный. Да ты и сама хотела пройтись.

— А что вообще мы тут делаем?

— Здесь у нас состоится ужин.

— В гаражах? — поморщилась Яна.

— Испокон веков в гаражах готовились шашлыки и коптилась рыба, а один мужчина достиг таких высот в этом деле, что теперь является чуть ли не лучшим поваром на континенте. Говорят, что секрет маринада ему открыл сам дьявол, а может, это был его собственный дед ― никто точно не знает.

— А как мы его найдем? — спросила Яна спустя некоторое время, понимая, что лабиринт из гаражей бесконечен, а последовательность номеров на воротах не всегда последовательная.

— По запаху жареного мяса, разумеется.

Проблема была в том, что мясом здесь пахло отовсюду. Десятки мангалов коптили небо, как ТЭЦ.

— Ты поймешь, когда услышишь тот самый аромат, — объяснила Юля. — Он тоньше, насыщеннее, проникает прямиком в желудок.

Через полтора часа ходьбы, когда ноги уже дрожали от усталости, Яна что-то такое уловила.

— Я тоже чувствую, — прикрыла глаза Юля, и они обе потянулись за струйкой запаха.

Через пятнадцать минут невидимая веревка вытянула их на место. Напротив одного из гаражей за пластиковыми столиками сидело человек двадцать минимум, а сам шашлычник раздувал угли старым пылесосом.

— Дядь Толь, я второй этаж бронировала, — поздоровалась Юля с поваром.

Усатый мужчина в выцветшем кителе кивнул и проводил девушек к лестнице, ведущей на обустроенную под летнее кафе крышу гаража, где стояло еще несколько столиков, огороженных заборчиком, и открывался вид на речку.

— Ого как красиво! Никогда не видела нашу речку с такого ракурса, — удивилась Яна, расположившись за столиком под зонтиком.

— Ты еще много чего в нашем городе не видела, — кивнула Юля. — Советую микс: индейка, свинина, печень. Меню тут нет.

Тарасова не стала спорить и последовала совету.

Шашлык был настолько мастерски приготовлен, что даже лук не обгорел, а от запаха кружилась голова. Насытиться было невозможно.

Девушки ели, пили и наслаждались видами, словно находились не среди гаражей, а на веранде какого-то фешенебельного отеля.

— Ладно, поехали, мне еще карету сдавать, — вытирая жирный блеск с лица, промычала сытая Юля.

— А точно пора? — Яне не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

— Еще салют, — вспомнила Юля и, достав из кармана ракетницу, пальнула в проступающую на небесах Большую Медведицу.

***

— Ну, что скажешь? Как тебе местный туризм? — спросила Палкина на следующий день.

— Удивительно, — призналась Тарасова. — Не думала, что в нашем городке столько всего.

— И это вы еще на щебеночный карьер не ездили.

— А что там? — загорелись глаза у Яны.

— Сходи ― узнаешь. У Юльки целая программа на полтора дня. Я раньше тоже думала, что жизнь заканчивается, как только оседаешь где-то. Но потом выходишь за привычную дверь, а перед тобой совершенно незнакомый мир.

Александр Райн

Издавна спартанские девочки воспитывались почти так же, как мальчики. Занятия спортом - бегом, борьбой, метанием диска и дротика - было обязательным для них. Физическое воспитание девочек было важно, говорил "родоначальник фитнеса" Ликург, "чтобы их будущие дети были крепки телом в самом чреве их здоровой матери, чтобы их развитие было правильно и чтобы сами матери могли разрешаться от бремени удачно и легко благодаря крепости своего тела" (Плутарх).

Кроме того, спартанки должны были уметь сражаться с оружием в руках, ведь, доведись илотам поднять восстание, когда спартанские мужчины отправятся на войну, именно их женам и дочерям придется отражать атаки мятежников. Так что не слишком далеки от истины были те, кто называл спартанок амазонками.

До своего замужества они оставались в родительском доме. Впрочем, в отличие от других греческих девушек, они жили отнюдь не затворницами. Они обязаны были участвовать в празднествах и торжественных процессиях, в том числе петь и танцевать на них без одежды или в коротком хитоне, в присутствии молодых людей. В Афинах такое было немыслимо.

Спортивные тренировки не превратили спартанок в некое подобие современных культуристок. Наоборот, они слыли самыми красивыми женщинами в Греции. Красавицы Лаконии и в обыденной обстановке старались пленить юных воинов, у которых было мало времени на "прогулки под луной".

Девушки носили одежду с глубоким боковым вырезом - таким, что при каждом шаге открывал девическое бедро. По всей Греции спартанских девушек прозвали "обнажающими бедра", "phainomerides". "Одеваться по-дорийски" означало "заголять почти все тело". У Еврипида в трагедии "Андромаха" один из персанажей так порицает спартанские нравы: "А впрочем, спартанке так и скромной быть, когда с девичества, покинув терем, делит она палестру с юношей и пеплос ей бедра обнажает на бегах... Невыносимо это... Мудрено ль, что вы раступных ротите" (пер. А.Ф. Анненского).

Девушки в Спарте выходили замуж обычно 18-25 лет, в то врем как в Афинах - в 14 лет. Приданого, кроме личных вещей, им не давали, чтобы не дробить семейное имущество. Право выбора невесты оставалось за женихом (любой спартиат был обязан жениться до 30 лет). По древнему обычаю юноша похищал будущую жену и прятал ее у подруги. Потом она возвращалась домой, но свадьбы все еще не было. Долгое время молодые люди встречались украдкой.

Днем мужчина проводил время со сверстниками, а ночью навещал жену. Подобная сдержанность, писал Плутарх, помогала супругам сохранить новизну чувств, в то время как частое наслаждение пресыщает людей и гасит их любовь. Все это время женщина оставалась в родительском доме, не покидая его. "Так тянулось довольно долго, у иных уже дети рождались, а муж все еще не видел жены при дневном свете" (Плутарх).

Переселившсь, наконец, в дом мужа, женщина начинала заниматься домашним хозяйством, но вовсе не ткачеством и прядением, как друге гречанки. Эти занятия в Спарте считались "низкими", рукоделие было уделом рабынь. Спартанки были свободны от "монотонного и отупляющего домашнего труда, который в других греческих государствах превращал женщин в особую разновидность полурабынь" (Ю.В. Андреев). По преданию, когда одна из спартанок была схвачена врагами и продана в рабство, то на вопрос, что она умеет, ответила: "быть свободной". Когда же в наказание за строптивость хозяин решил заставить ее заниматься трудом, недостойным свободного человека, она покончила с собой со словами: "Ты пожалеешь, что из жадности прикупил такую вещь".

Сильная и решительная спартанка рядом с хрупкой и робкой афинянкой казалась, наверное, существом, лишенным пола. Словно стараясь ни в чем не уступать мужьям, спартанки и одежду носили, напоминавшую мужскую. Не любили украшения, не пользовались косметикой и духами. Во всей Греции не было женщин крепче и энергичнее их. Они всегда держались независимо, в то время кк афинянки жили так, как веками позже будут жить наложницы в гареме.

Карл Отфрид Мюллер так описывал разницу между спартанками и другими гречанками: "У ионийских греков женщина, как сообщает Геродот, делила с мужем ложе, но не стол; он не могла назвать его по имени, а звала "господином"; жила она замкнуто в своей части дома; примерно такие же порядки сложились и у афинян". Жены афинян слушали и молчали, когда говорили мужчины (известна фраза Софокла: "Молчание украшает женщину"); жены спартанцев, не стесняясь, спрашивали о чем-либо мужчин и метко комментировали происходящее. Спартанские женщины и девушки могли вступать в разговор с посторонними мужчинами, не боясь ничьих нареканий. Их остроумные "лаконические" изречения вошли в историю. Современные исследователи отмечают, что "свобода женщины представяет собой едва ли не самое парадоксальное порождение спартанского тоталитаризма".

До мозга костей эти женщины были дочерьми Спарты. Для них не было большей чести, нежели знать, что их сыновья героически пали на поле сражения. Суровость спартанских матерей стала нарицательной. Они судили своих детей строже любого судьи. Перед сраженьем спокойно посылали их на смерть и с презрением отказывались от них, в случае, если они запятнали себя недостойным поведением. Что матери чувствовали на самом деле, не скажет нам ни один древний историк.

В классическую эпоху спартанские женщины считались образцами верности и добродетели. В Спарте якобы никогда не было прелюбодеяний. Точнее говоря, спартанцы ничто не считали прелюбодеянием: например, братья могли по дружескому уговору владеть одним и тем же земельным участком и обладать одной женой на всех.

Полибий, историк серьезный и объективный, однажды заметил: "У лакедемонян издавна было заведено, чтобы трое или четверо мужчин имели (одну общую) жену, иногда же (даже) и большее их число, если они были братьями, причем их дети считались общими; а для того, кто произвел на свет уже достаточно детей, отдать (свою) жену кому-нибудь из друзей считалось делом прекрасным и согласным с обычаем". Старикам разрешалось уступать свою молодую жену лучшим из спартиатов, чтобы она родила здорового, крепкого ребенка, которого впоследствие усыновляли. Что в этом странного? Единственная цель брака, считали спартанские законодатели, заключается в рождении детей. Спарте нужны были крепкие воины.

Зато, когда славные времена остались в прошлом, спартанок стали считать воплощением бесстыдства. Об этом говорили даже такие авторитетные моралисты, как Аристотель и Платон. В одном из античных словарей прямо сказано: "Лаконяне очень плохо стерегут своих жен". По словам недоброжелателей, "спартанки весьма охотно шли на сексуальные контакты с посторонними мужчинами, не дожидаясь, пока их принудят к этому их не слишком строгие мужья. Общественное мнение, по сей видимости, поощряло их, руководствуясь соображениями евгенического или какого-то иного порядка". Спартанские женщины были одновременно и матронами-домовладычицами, и блудницами.

Исторически сложилось так, что спартанские женщины жили отдельно от мужчин, - те постоянно были на войне или в военных лагерях. Мужчины занимались чем угодно - тренировались, участвовали в трапезах, охотились, - только не проводили время с семьей. В Спарте семейная жизнь не приветствовалась. Лишь после 30 лет спартанцы покидали казармы, в которых жили, и получали право на частную жизнь.

Надя проезжала перекресток, словно возглавляла свадебный кортеж — вдавив клаксон до упора. В момент, когда она всё же поняла, что ее предупреждение оставлено без внимания и красный отнюдь не бюджетный автомобиль идет на таран, девушка ударила по тормозам и вывернула руль. Но маневр не спас. Наледь и скорость сделали свое коварное дело. Через секунду Надин бампер вошел в чужую дверь стоимостью как вся Надина машина, включая комплект летней резины.

Придя в себя, девушка включила «аварийку» и вышла из машины. Из открытого окна дорогостоящего авто на нее уже кричали малопонятным языком:

— Абрхврбрвр, бляха-муха, тр-мр-пр слепая?!

— Мужчина, вы так сильно рот не открывайте, пищевод застудите, — спокойно ответила Надя, подойдя к пострадавшему.

— Вы что, не видите, что у вас желтый?! — перешел на понятную речь седовласый дядька в явно дорогом пальто и очках.

— И что? — переспросила Надя. — У вас тоже желтый. Он у всех желтый — светофор не работает, — указала она на четыре мигающих устройства по всем направлениям.

— Да у вас помеха справа! — продолжал кричать тип из окна. Дверь его была заблокирована Надиным бампером, и он не мог выйти.

— А у вас знак «Уступи дорогу»! Еще будут доводы?

Тут мужчина перевел взгляд с Нади на перекресток, изучил его внимательно и, поняв, что не прав, молча поджал губы.

— Вы вызовите гаишников? — уточнила Надя, не собираясь выклянчивать извинения.

— Сами вызывайте, я номер не знаю, — буркнул дядька.

— Так я тоже не знаю, интернет же есть. — Надя достала телефон и, прежде чем начать звонить, спросила: — А вы вообще как себя чувствуете?

— Не выспался.

— Я имею в виду — травмы есть? Кровотечение? У меня аптечка под рукой.

— Нет у меня ничего, звоните уже! — гаркнул водитель и поднял воротник пальто.

Надя набрала номер дорожной полиции, а сама тем временем выставила аварийный знак.

— Сказали, что много вызовов из-за гололедицы, но постараются побыстрее приехать, — сообщила Надя своему визави. Затем, увидев, как экстремально объезжают автомобиль другие участники движения, спросила: — А вы чего знак не выставляете?

— Какой знак? — посмотрел на нее удивленно тип.

— Зодиака! — съязвила Надя. — Аварийный, разумеется.

— Я где его должен взять?

— Шутите, что ли? Он у вас в машине должен быть! — Надя с подозрением посмотрела на водителя.

— Может и есть, я понятия не имею. Девушка, мне некогда с вами тут возиться, у меня дела, сдайте назад, и я поеду, разберемся потом! — с этими словами мужчина завел двигатель.

— С ума сошли? — подлетела к нему Надя. — Вас прав лишат, если покинете место ДТП!

— Но я же опаздываю! У меня сегодня важные встречи! Я не могу тут торчать, вы… Вы же в меня въехали! А теперь отнимаете мое драгоценное время, буквально лишаете меня сделки с потенциальным клиентом.

— Ну, знаете ли! — впервые повысила голоса Надя. — Из-за вас я вообще-то хорошую работу сегодня потеряла! Только я что-то не веду себя как истеричка и не хнычу. Возьмите себя в руки и достаньте гребаный аварийный знак! И включите, наконец, «аварийку»!

Не выдержав, она сама залезла рукой через окно в салон мужчины и нажала на кнопку. Машина ярко заморгала. От такой экспрессии водитель вытаращил глаза, съежился и стал похож на охваченного страхом лемура.

— Открывайте багажник, я сама достану знак ваш, — скомандовала Надя, и, повиновавшись, мужчина ткнул пальцем кнопку. Багажник разблокировался.

Надя дошла до задней двери и, открыв ее, ахнула:

— Ну и бардаче-е-ло у вас тут.

— Мне некогда этим заниматься. У меня специально обученные люди для таких дел есть. Я рулю серьезным предприятием, — попытался оправдаться мужчина, крича с водительского места.

— А задницу вам тоже специально обученные люди подтирают? Да и то, как вы рулите, мы уже увидели, — пробубнила Надя.

— Что вы сказали?

— Восхитилась вашим серьезным социальным положением!

Не спрашивая разрешения, Надя вытащила содержимое багажника и, отыскав в самом укромном уголке знак, установила его на дороге. Затем вернула всё обратно, аккуратно разложив. Свободного места в багажнике резко прибавилось.

— Спасибо, — послышалось спереди.

— За спасибо бампер новый не прикрутишь. Я надеюсь, со страховкой у вас порядок? — Надя вернулась к водительской двери и строго посмотрела на мужчину. Несмотря на дорогой автомобиль и заявку на то, что дядя весьма крутой управленец, он не вызывал доверия. «Невероятный ротозей» — так окрестила его про себя Надя.

— Не знаю, надо у жены спрашивать.

— Ну так спрашивайте! Не хватало мне еще с вами по судам таскаться!

— Я не могу, — резко перешел на шепот мужчина.

— Это еще что значит? — нахмурилась Надя.

— Это ее машина. Моя в ремонте. Если жена узнает, что я попал в аварию, тако-о-о-е начнется… — для убедительности он состряпал крайне тревожное лицо. — Ой, она сама звонит, — достав телефон и увидев фото жены на экране, он бросил аппарат, словно раскаленную железку. — Чувствует своим шестым чувством, когда я косячу, — лепетал он, сильно побелев лицом.

— Вы про страховку-то спросите, — не отставала Надя.

— Вам надо, вы и спрашивайте. Я вообще не представляю, что будет, когда она узнает… Слушайте, а давайте вы ей скажете, что это вы виноваты? — жалобно посмотрел мужчина на Надю.

— Может, мне еще на себя глобальное потепление взять, вымирание белых носорогов и инфляцию в Аргентине? — покосилась на мужчину Надя.

— Я вас умоляю! У меня, у меня, у меня… — зациклился мужчина и, кажется, начал задыхаться от волнения.

— Э-э-э, вы чего там? Давайте не будем тут приступами угрожать, — запаниковала Надя, увидев, как мужчина хватается за сердце и синеет. Он начал показывать на бардачок и что-то пыхтеть:

— Там, там…

Обежав машину, Надя открыла пассажирскую дверь и, откинув крышку бардачка, увидела упаковку таблеток.

— Эти? — показала она болезному. Тот, хватая воздух ртом, закивал и показал два пальца.

Вытащив сразу два кругляшка, Надя протянула их водителю.

— Блин, вам же воды надо!

Она сбегала к своей машине и принесла оттуда бутылку минералки. Мужчина выпил лекарство и минут через пять снова стал выглядеть как человек.

— Спасибо, — сказал он. — Прошу прощения.

— Да ладно, вы мне уже и так по гроб жизни обязаны, — убрала в бардачок таблетки Надя. — Окно закрыть не хотите? У вас тут дубак хуже, чем на улице.

— Я не могу, заклинило, — для убедительности мужчина пару раз нажал на кнопку. — Перед аварией я курил в окно.

— А чего сразу не сказали? Пойдемте ко мне в машину, продрогнете тут.

— А можно? — застенчиво спросил тот.

— Конечно, вы мне здоровый нужны, иначе как я потом с вас компенсацию получать буду? — усмехнулась Надя.

Раскорячившись, как пьяный йог, мужчина перелез с водительского места на пассажирское, чуть не опустив ручник пятой точкой, и вылез из машины.

Надя тем временем нашла у себя пакет и, разорвав его, закрепила на заблокированном окне скотчем, что всегда лежал у нее в бардачке. Так снег не задувало в салон. Затем она села в свою машину и, запустив двигатель, включила печку.

— Давайте телефон, позвоню вашей жене.

— Вы уверены? — переспросил мужчина.

— Я всегда уверена, — строго ответила Надя. — Давайте уже.

Пассажир протянул телефон с уже набранным номером. Через секунду в трубке раздалось немного нервное:

— Алло, ты чего трубку не берешь?!

— Алло, здравствуйте. Меня зовут Надежда, — представилась Надя.

— Какая еще Надежда?! — спросили в динамике.

— Мы с вашим мужем… — она повернулась к мужчине и спросила: — Как вас зовут?

— Валера, — машинально ответил тот.

— Мы с Валерой попали в ситуацию, — продолжила Надя.

— В ситуацию? С Ва... С Валерой?! — в этот момент Надя убрала телефон от уха, испугавшись, что динамик начнет извергать пламя. — Почему вы называете его Валерой? Для всех, кроме меня, он Валерий Петрович! И в какую еще ситуацию вы попали? Ты кто вообще?

Дождавшись пока голос в динамике умолкнет, Надя продолжила:

— Повторяю, меня Надеждой зовут. В общем-то, ничего смертельного. Я на Валеру… на Валерия Петровича налетела немного.

— Что значит — налетела? — требовательно спросили в телефоне.

— Ну, не налетела… Вошла в его дверь передком. Повторяю, ничего страшного, можно сказать, сильно поцеловались на перекрестке.

— Поцеловались? Вошла передком? И вы смеете мне звонить с его номера?! — от крика в динамике у Нади зазвенело в ухе.

— Да въехала я в него на машине на перекрестке, он не виноват! Ну, вернее, виноват, но кто в наше время не виноват, если задуматься?

— Он попал в аварию? На моей машине?! Да лучше бы вы с ним действительно поцеловались! Да я его!..

— Так, успокойтесь! — строго сказала Надя, а потом повернулась к Валере: — Жену как зовут?

— Алла, — совсем поникнув, ответил тот.

— Алла?.. — решив повторно не допускать промашку с отчеством, уточнила Надежда.

— Аркадьевна.

— Алла Аркадьевна, всё, о чем вы должны думать, — это то, что ваш муж цел и невредим. Он отделался лишь легким раздражением и больше всего боится не за машину, а за вашу реакцию, так как дорожит вами. Да, он виноват в аварии, да, машина подлежит ремонту, причем обе. Но ничего такого, что бы не решила страховка. Я так полагаю, у вас, как у здравомыслящей и такой уверенной в себе женщине, она расширенная?

В телефоне некоторое время молчали. В машине тоже повисла тишина. Валера, казалось, вообще забыл, как дышать.

— Да, расширенная, — ответила успокоившаяся Алла Аркадьевна. — Что там с Валерой? У него иногда панические атаки бывают. Спроси́те, он принял таблетки?

— Принял. Сейчас греется в моей машине и пьет горячий чай.

— Но я не пью, — прошептал мужчина, и в этот самый момент в окно постучал курьер в цветастой куртке. Валера опустил стекло, и парень вручил ему бумажный пакет с горячими напитками и слойками внутри.

— Хорошо, спасибо вам большое. Можете передать ему трубочку?

Надя протянула телефон пассажиру.

— Да, заинька, — пролепетал в трубку Валера. — Да, дверь и там еще по мелочи. Да, я виноват, отвлекся. Да, девушка вызвала ГАИ и всё тут уже сама сделала, даже чай заказала из кафе. Нет, я с ней впервые вижусь. Да, кольцо есть, и даже фотографии детей на зеркале висят. Хорошо, спрошу. Всё, целую.

— Ну что? — спросила Надя.

— Всё хорошо, даже как-то уж слишком хорошо. Спасибо вам большое, — облегченно выдохнул Валера. — А как вас зовут, напомните, пожалуйста.

— Надеждой меня зовут.

— Надежда, скажите, а кто вы по профессии?

— Секретарь шестого разряда.

— Не знал, что такие бывают, — удивился Валера.

— Не бывают. Так меня мой бывший начальник называл, пока фирма не обанкротилась. А сегодня у меня должно было быть собеседование в новой конторе, — задумчиво произнесла Надя.

— То есть, получается, из-за меня вы на него не попали? — виновато посмотрел на Надю мужчина.

— Получается, что так. Ну ладно, зато с вашей женой познакомилась. Во всём свои плюсы, — улыбнулась Надя.

— Знаете, я, как порядочный виновник ДТП, теперь просто обязан взять вас на работу.

— Не нужно меня из чувства вины брать на работу.

— Ничего подобного! — замотал головой Валера. — Дело в том, что мне самому позарез нужен секретарь, а лучшего собеседования, чем сегодня, мне трудно представить. — Мужчина отпил чай и продолжил: — Вы же всё тут разрулили, даже жену мою смогли уболтать, а до этого никому подобное не удавалось! А я, как и полагается начальнику, только и делал, что ворчал.

— Ну не знаю… А что ваша супруга скажет?

— Да она же это и предложила!

— Вы серьезно сейчас? — повернулась Надя к Валере.

— Серьезней только мой гастроэнтеролог, когда я пытаюсь врать, что соблюдал диету.

— Ну… ну мне подумать надо, узнать условия работы и всё такое…

— Всё решаемо. Обсудим. Я готов выслушать ваши требования, чего никогда обычно не делаю. Приезжайте завтра ко мне в офис, всё и обсудим.

Неподалеку показалась машина дорожной полиции.

— Хотя нет. У меня к вам другое предложение.

Надя была вся внимание. Валера улыбнулся виновато, как провинившийся первоклассник:

— Можете меня завтра на работу подкинуть?

Александр Райн

Светлана Геннадьевна всегда мечтала провести недельку в настоящем круизе: жаркое солнце, вода, крики чаек, бассейн с лежаками вокруг, загорелые мужские торсы, шведский стол, пина колада. В этот вторник ей исполнялось пятьдесят, а еще — пятнадцать лет с тех пор, как ее назначили заведующей почтовым отделением номер тридцать девять.

В день подъема на вершину карьерной лестницы Светлана Геннадьевна не сомневалась, что уж теперь-то в ближайший отпуск она оседлает большие волны и покорит палубу своим вульгарным черным купальником. Но вот уже пятнадцать лет женщина загорала под люминесцентными лампами среди моря посылок и квитанций, воду к ним в отделение заносили клиенты на своих грязных ботинках; вместо крика чаек — истерики пенсионеров (сходство, кстати, максимальное), а вместо шведского стола и загорелых торсов — вафли в столовой с пакетированным чаем и старый почтальон Радик (слава богу, одетый).

Вульгарный купальник затерялся в шкафу среди наволочек и по курсу нынешней моды давно перестал быть вульгарщиной, даже наоборот — считался приличным нарядом.

случилось же.

— Светлана Геннадьевна, а вы видели личную страницу новенькой в интернете? — спросила за чаем оператор Булкина.

— Я по чужим страницам не шастаю, мне и на своей хорошо, — прожевала слова вместе с вафлей заведующая. — А что, есть на что глянуть?

— Не то слово. Представляете, она каждый год отправляется в шикарный круиз! Ну прям как в кино.

— Да это приложение такое, фотографии генерирует, — замотала головой заведующая. — Я так уже и на Марсе побывала, и с молодым Ди Каприо на палубе обнималась.

Булкина представила свою заведующую в объятиях Ди Каприо и еле сдержала смех, а потом добавила:

— Не думаю, что там монтаж. Обычные фотки.

Через минуту они уже изучали фотографии новенькой в своих телефонах.

— Откуда у нее деньги на такое? — не могла поверить собственным очкам на плюс три Геннадьевна. — Я же видела ее трудовую книжку. Она уже два года работает обычным операционистом. Максимум, что с такой зарплатой можно себе позволить, — это круиз на городском автобусе от работы до дома.

— Я, вообще-то, тоже операционист, — обиделась Булкина.

— Прости. Ну ты же знаешь, что я права.

— Возможно, она пенсии чужие присваивает или посылки вскрывает, мало ли махинаций?

— Не дай бог! — побледнела заведующая. — Она же нас всех под суд отправит! — Дожевывая вафлю на ходу, Геннадьевна поспешила к новенькой.

***

Операционист Юля сидела в своем кресле и со скучающим видом складывала самолетики из старых извещений и использованных бланков. На них она писала номера талонов и запускала в посетителей, так как терминал в очередной раз сломался. Если к ее окошку подходил неадекватный скандалист, Юля могла отправить бумажный истребитель прямо в «ангар», из которого вместе с дыханием лился поток брани.

— Юль, есть минутка? — спросила Светлана Геннадьевна, заметив, как очередной хам пережевывает широкофюзеляжный лайнер.

— Конечно, Светлангеннадьна.

— Юль, а вот как ты каждый год в круизы катаешься? Откуда деньги? Ты что-то незаконное творишь?

— Ой, — Юля резко поменялась в лице. — Ну, не то чтобы прям не-за-ко-о-он-ное, но вы правы, да, есть некоторая схема, — Юля виновато опустила взгляд в пол.

— Так я и знала. Юль, нам тут мошенницы не нужны. Выкладывай всё как есть. Или мне придется вызвать полицию, и расскажешь уже им.

— Не надо полицию! Я скажу…

В этот момент грубиян дожевал самолет и, успокоившись, получил от Юли посылку.

— Пойдем, тебя Оля пока подменит, — заведующая усадила в кресло Булкину, и уже через минуту в зале воцарился хаос среди людей, неспособных поделить очередь.

— Ну, рассказывай, — Светлана Геннадьевна разлила чай по кружкам и достала вафельный торт, — у кого крадешь?

— Да не краду я ничего. Каждый год в одно и то же время по нашей реке проходит круизный лайнер. Я подплываю к нему на небольшом матрасе и притворяюсь жертвой, случайно занесенной в водную даль. Меня поднимают на борт, выделяют свободную каюту, а дальше я просто теряюсь среди толпы и на недельку становлюсь гостем. Вообще, команды этих кораблей меня уже знают. Они заранее готовят спасательную шлюпку и шампанское. Традиция, так сказать, — улыбнулась смущенно Юля.

Светлана Геннадьевна некоторое время молча смотрела в стену. В душе она мечтала разоблачить аферистку на чем-то более приземленном. Ей не хотелось верить в то, что есть способы попасть в круиз мечты куда проще и безобиднее тех, за которые придется потом мотать срок. Всё это звучало как бред, но внутри женщины пылал огонь несправедливости и зависти.

— А в этом году собираешься? — спросила она у Юли.

— Хотела бы, но я же только устроилась, а круиз стартует через пару дней. Не могу же я отпуск выпросить в первые две недели работы.

— Можешь, — уверенно сказала заведующая, — только если возьмешь меня с собой.

— Да легко! — оживилась Юлька. — А если еще и Ольгу с Катькой захватим, нам наверняка люкс выделят. Матросы очень любят женщин вылавливать, — она перешла на игривый тон.

— Нет, почта должна нормально функционировать. И попрошу без подколов, самой смешно от этих слов. Короче, поплывем вдвоем.

— Как скажете. Тогда я вам пришлю координаты. Встречаемся во вторник, и не забудьте купальник.

— Уж что-то, а его я не забуду.

***

— А мы раньше времени точно не потонем? — спросила Светлана Геннадьевна, разглядывая детский матрас, на котором они вдвоем должны были доплыть до середины огромной реки с нешуточным течением. — Не хотелось бы мне отмечать юбилей с окунями.

— Я зарплату еще не получала, денег хватило только на это. Да и чем бедственней будет выглядеть наше положение, тем меньше будут ворчать остальные пассажиры, оплатившие полную стоимость билета.

— Логично, — согласилась заведующая. В конце концов утонуть на пути к мечте намного романтичнее, чем прожить всю жизнь среди конвертов, пока тебя самого не запечатают в один из них и не отправят без обратного адреса.

— И еще кое-что…

— Что?

— Укладка, макияж… — Юля не сводила взгляда с начальницы, которая сияла и выглядела нарядней новогодней елки. — Не похожи вы на жертву.

— Знаешь что, я всю жизнь о круизе мечтала и не собираюсь взбираться на палубу как речное чудище, так что оставим всё как есть.

— Вы правы, Светлангеннадьна!

— Поплыли?

— Ага.

Не успели женщины оттолкнуться от берега, как их тут же подхватило течение и понесло в сторону неминуемого шикарного счастья.

— Гребите, Светлангеннадьна! Гребите!

— Да я гребу, гребу! Юля, я что-то передумала, давай назад! — кричала заведующая, увидев стремительно отдаляющуюся сушу. — Ой, меня что-то за ногу схватило!

— Это судорога, не переживайте, скоро отпустит. Меня обычно раза три хватает за всё плавание.

Кое-как девушки достигли середины реки и вскоре на горизонте, как и обещала Юлька, замаячило судно.

— Всё, Светлангеннадьна, готовьтесь к шампанскому и мидиям! Осталось чуть-чуть потерпеть и можно изображать жертвы.

Светлане Геннадьевне даже не пришлось играть роль. С тех пор как она окончила институт и вошла во взрослую жизнь, жертва внутри нее росла не по дням, а по часам.

— Помогите! Спасите! Жить хочу! Нормально жить! — искренне, от всей души звала на помощь заведующая.

Женщины никак не могли разглядеть, что за судно к ним подходит, потому что течение постоянно разворачивало матрас, на котором помещались лишь верхние части их тел. А когда разглядели, было уже поздно. Они даже не успели понять, как их так быстро подняли на борт. Правда, вместо блестящей шикарной палубы с бассейном и разгуливающими туда-сюда официантами с шампанским и мидиями на подносе, их встретил старый и совсем не мажорный буксир, переправляющий по реке баржу с лесом.

— Вот, согрейтесь, — протянул капитан термос с заваренным цикорием.

— А как же шампанское? — чуть ли не рыдала Светлана Геннадьевна, порываясь спрыгнуть обратно в воду, но малочисленная команда буксира ее остановила. — Пустите! Вы что наделали?! У меня же отпуск пропадает! — истерила женщина.

— Никуда мы вас не пустим. Хоть бы спасибо сказали! Мы вам жизнь, вообще-то, спасли, — негодовал капитан.

— На кой мне такая жизнь?! Мы других спасателей ждали, с пина коладой и бассейном! Я загорать хочу, я на дискотеку хочу-у-у!

— Да ладно вам, Светлангеннадьна. Ну не в этот раз, так в другой, — начала утешать заведующую Юля.

— Да чтоб я еще раз добровольно на это пошла? Мне не двадцать лет, — зарыдала женщина. — У меня юбилей сегодня. Я в круиз хотела!

— Так это, ну… ну поздравляю вас, — почесал затылок капитан. Глядя на крокодильи слезы, на намокшую укладку и растекшийся макияж Геннадьевны, он понял, что женщина не шутит. — Пойдемте хотя бы отдохнете, согреетесь, примете душ, мы вас накормим. У нас кок новый, раньше в ресторане готовил. Вьетнамский обед сегодня, а с новыми силами и на сытый желудок тонуть куда приятней.

— Хо-ро-шо, — шмыгала носом заведующая.

— Пётр, — представился гладковыбритый, подтянутый капитан лет пятидесяти — пятидесяти пяти и предложил пройти в его личные покои.

Внутри капитанской каюты оказалось очень уютно. Всё было отделано деревом, пахло дорогим одеколоном и хорошим табаком? Своим командирским голосом Пётр отдал приказ умной колонке играть музыку, затем выдал девушкам чистые полотенца и, неловко похвалив купальники новых гостий, вышел прочь.

В столовой Юля и Светлана Геннадьевна познакомились с коком, который накормил их от пуза экзотическим супом, а капитан тем временем приказал провести внеплановую уборку на судне и выставить на палубу раскладушки для загорающих.

— У нас тут, к сожалению, шампанского и пина колады нет, но вот охлажденное домашнее вино из черноплодной рябины имеется, — протянул он девушкам две пузатые кружки с разбавленным вином, когда те разместились на раскладушках. — Я тут вот что подумал… Мы ведь ваши должники — испортили вам все планы, неудобно как-то. Может, небольшая экскурсия в машинное отделение, а вечером легкий сабантуй в честь вашего юбилея исправят положение?

— Ну, я даже не знаю…

Всё еще надеясь попасть на корабль мечты, Светлана Геннадьевна выглядела хмурой, но галантность капитана, глоток хорошего вина и такое усиленное внимание к их персонам начали топить лед в ее сердце. Проходящие мимо лежаков члены команды улыбались и охотно знакомились, погода была отличной, а загар ложился ровным слоем.

— Светлангеннадьна, я тут спросила… Они остановку скоро будут делать, можем сойти и снова попробовать. Ну или вырубим их капитана и сойдем пораньше, — предложила Юля через час.

— Спокойно. Не нужно никого вырубать. Подождем до вечера, а там посмотрим.

***

Вечером, как и обещал Пётр, для девушек устроили настоящую дискотеку под открытым небом. Для Светланы Геннадьевны так и осталось тайной, где Юля умудрилась достать косметику и средства для укладки. В общество девушки вышли при полном параде и в чистых мужских рубашках. Вместо иллюминации палубу сегодня освещали миллиарды огней рассыпанных в космосе созвездий. С одобрения капитана механик сварил на скорую руку мангал, с дровами проблем не было, поэтому вскоре над красными углями зарумянилось мясо и овощи. Кок даже успел приготовить торт. Правда, не сладкий, а печеночный, но, когда Светлану Геннадьевну хором поздравляли с юбилеем и дали отведать первый кусок, ей показалось, что она в жизни ничего вкуснее не ела.

А потом были песни под гитару и даже легкий флирт с капитаном на мостике.

Юлька тоже не стала терять времени даром и выиграла в шашки у механика несколько поцелуев и бутылку джина из его личных запасов.

***

— Светлангеннадьна! Светлангеннадьна! — расталкивала Юлька утром свою начальницу, спящую сном младенца. — Там наш лайнер круизный! Пошли тонуть скорее.

— Отбой, Юль, я вчера договорилась, нам разрешили туда и обратно сплавать, так что остаемся.

— Вы уверены? А как же круиз?

— Знаешь, Юль, я ведь совсем забыла тебя поблагодарить. Если бы не ты, я бы никогда на этот самый круиз так и не попала, — зевая, сказала Геннадьевна.

— Так вы и не попали!

— Ошибаешься, я попала! И даже намного лучше. Всё, я спать, сегодня у меня в планах массаж, загар и романтический обед с капитаном.

— Рада, что вы не расстроились, — улыбнулась Юлька.

***

— Ну что, Оль, поплывешь с нами в следующем году? — спросила Светлана Геннадьевна, показывая фотографии.

— На барже? — поморщилась Булкина.

— На круизной барже! А вообще, как повезет. Может, рыбнадзор какой нас поднимет или плавучий кран, — мечтательно закатила глаза Светлана Геннадьевна.

— Звучит как-то не очень, — призналась Булкина. — Я лучше денег накоплю и в настоящий круиз отправлюсь.

— Знаешь, Оль, я тоже так думала. Да только можно всю жизнь копить, а так ни в какой круиз и не отправиться. Если есть возможность, то лучше ею пользоваться. Кстати, смотри какая! Круче, чем с Ди Каприо, — показала заведующая фото на своем телефоне, где, стоя на палубе, она в объятьях капитана плывет в огненный закат.

Александр Райн

Оператор линии мороженого Ира была огорчена, узнав через пять месяцев работы, что отпуск на их хладокомбинате положен исключительно в феврале.

Зарплаты обычно хватало на оплату ипотеки, пропитание, мелкие расходы, а оставшиеся иногда в конце месяца деньги воспринимались не лишними, а скорее какими-то ненастоящими, возможно, даже случайно украденными. У Иры был выбор: Мальдивы, Шри-Ланка или Альпы. Она долго металась между теплыми морями и сногсшибательными горными пейзажами. Все эти фотообои смотрелись красиво и напоминали ей о временах, которых никогда не было.

Да, Ира собиралась потратить отпускные деньги на ремонт в своей квартире-студии.

— Ирунчик, а давай вместе двинем на курорт! — привязалась к ней в раздевалке странная особа по имени Юля, устроившаяся на комбинат в один день с Ирой.

Юлю на фабрике все побаивались. Эта девушка была какой-то не от мира сего: одевалась в пестрые наряды, вечно давила лыбу и ела мороженое даже в минус двадцать пять, хотя остальных работников от него тошнило круглый год.

— Юль, на какой еще курорт? У меня отпускных денег только на обои и линолеум хватает. Если получится, то еще штору с изображением Эйфелевой башни в ванную куплю.

— На горнолыжный, — блестя огромными, как две консервные банки, глазами, заявила Юлька. — Я тут нашла одно турагентство, у них там новые направления, еще не раскрученные, цены сказочные и ещё какие-то инновационные туристические развлечения. Ну и классические тоже есть: шведский стол, SPA, массаж, водные процедуры.

— Звучит как какой-то развод, — с сомнением покачала головой Ира.

— Развод там тоже есть. Говядину на стейки разводят, рыб, лошадей. Конные прогулки, гриль из свежих продуктов на открытом воздухе. Поверь, наших денег хватит на неделю. А если не хватит, у них есть система кешбэк.

***

— Всё верно, кешбэк у нас предусмотрен. До тридцати процентов от стоимости, — подтвердила женщина в комнатушке, гордо именуемой офисом, но меньшей, чем прихожая в Ириной квартире.

Ира сама не поняла, как Юлька затащила её в этот торговый центр, находившийся в трёх километрах от промзоны. Это был даже не торговый центр, а оптовая база, куда любители сэкономить приезжали за овощами и текстилем. Открыть филиал турфирмы в таком месте мог только человек с патологическим оптимизмом.

— Всё просто: здесь наша целевая аудитория, — объясняла тучная женщина в пальто, белом берете и в рабочих перчатках.

В этот момент открылась дверь, и какой-то невысокий толстощекий человечек свалил на пол большую сетку с картошкой.

— Федоровна, я тут оставлю, а то, боюсь, утащат, пока я машину из сервиса забираю.

— Оставляй! — махнула рукой Федоровна. — Это, кстати, Леонид Сергеевич, водитель нашего трансфера, — объяснила она девушкам.

— А что, он один по всем направлениям людей возит? — спросила Ира.

— У нас только одно направление: Высокогорные хребты.

— Слыхала, Ир, Высокогорные хребты… — восторженно шепнула Юлька.

— Какое-то идиотское название, — шепнула в ответ Ира, а затем громче спросила: — А что за инновационные развлечения?

— Двойная сауна с эффектом динамичного погружения, бассейн с водами из возобновляемых термальных источников и со сменой декораций, зимний боулинг и… И так далее.

— Ну что, Ир, звучит, а? Скажи? — никак не успокаивалась Юлька.

— Звучит как путь в рабство, только я пока не могу понять какое: сексуальное или плантаторское. Боюсь, что всё это мне не по карману. Да и нет у меня ни лыж, ни сноуборда, а купить я это не смогу, сама понимаешь.

— Не переживайте, всё это предоставляет курорт, — сказала женщина в пальто, а затем достала рацию из ящика стола и, нажав кнопку, громко спросила в неё: — Валя, там макароны еще не подвезли?

«Подвезли, фура час назад была», — ответила рация.

— Извините, мне нужно отойти, — улыбнулась турагент и побежала к выходу. — Поглядите за картошкой? — спросила она перед тем, как скрыться за дверью.

— Юль, это какой-то бред, я ни за что не поеду, — сказала Ира, глядя на сетку.

***

В семь утра на остановку из троллейбуса вместе с угрюмой февральской толпой пассажиров вышла Ира, которую уже ждала Юлька с огромным термосом в руках.

— О, приехала-таки! Кофейку?

— Я понятия не имею, как ты это делаешь. Видимо, гипноз, — взяв кофе, сказала Ира.

Юля лишь улыбнулась в ответ. Она была одета в дутый пуховик и напоминала огромный красный зефир. Ира была в похожем одеянии, только ее «зефир» был едкого желтого цвета.

Тут рядом с ними, чуть не отдавив ноги, остановился манипулятор на базе КамАЗ, и из салона послышался задорный голос:

— Эй, сладкие эмэндэмсы, поехали. Дорогу знаю!

— Отвали, полноприводный! Мы тут трансфер ждем, а не подработку, — не сдерживаясь в эмоциях, крикнула ему Ира.

— Да нет, вы не поняли, это я — ваш трансфер, — показалась в открывшуюся дверь довольная физиономия, обладатель которой вчера прятал картошку в офисе турагентства.

— Здравствуйте, Леонид Сергеевич, — улыбнулась Юля и потянулась в салон.

— Юль, ты серьёзно? Это же первый звоночек, — обхватила её Ира за зад двумя руками.

— Предлагаешь — как в театре — дождаться третьего, а потом ехать?

— Нет, но…

Юлька махом залезла внутрь.

— Поздно, Ира, думать. Путевки уже на руках, — достала она из кармана сложенный вчетверо лист, на котором была плохо пропечатана черно-белая путевка.

— Чтоб тебя с твоим отпуском! — пробубнила Ира, неуклюже закидывая ногу на ступеньку. Из-за пуховика это было сделать очень сложно. А еще очень шумно. Хмурые люди на остановке заметно повеселели, наблюдая за бесплатным представлением.

По трассе ехали около четырех часов. Один раз Леонида Сергеевича тормознули и предложили «подхалтурить».

— Девчонки, там два поддона с кирпичом просят перевезти. Делов на полчаса, деньги пополам? А? — крикнул в машину водитель.

— Шутите? — спросила Ира.

— Мы согласны! — крикнула Юля.

— Юля!

— Ирусь, система кешбэк, ты забыла?

Юлька хотела еще что-то сказать, но не успела, водитель ее перебил:

— Если среди вас есть стропальщики, то делим шестьдесят на сорок в вашу пользу.

— Есть! — радостно поспешила наружу Юля.

— Ты же не умеешь! — крикнула ей вдогонку Ира.

— Ой, точно… — вспомнила девушка и, расстроившись, остановилась.

Пришлось довольствоваться первоначальными условиями договора.

— Только, чур, никому ни слова, — подмигнул водитель, деля заработок, когда работа была сделана.

***

«Высокогорными хребтами» оказалась малочисленная деревенька в семи километрах от небольшого меланхоличного городка. Всё это выглядело очень тревожно, и Ира тысячу раз пожалела, что не осталась дома разводить клей в тазу.

— Так вот что за хребты… — с досадой произнесла она, разглядывая бывшие искусственные карьеры, где давно прекратилась всякая добыча, зато теперь блестели на закатном солнце разлинованные лыжнёй горки и тропы.

— Если что, вся моя родня и коллеги знают, куда я отправилась, координаты у них есть, — грозно сообщила Ира, когда они ступили на порог местного отеля под странным колхозным названием «Коворкинг, Апартаменты, Лаундж, Австерия, Чилаут» или сокращенно «Калач».

— Не переживайте, у нас тут всё на высшем уровне, — заметила на ресепшен женщина в пальто и берете.

— Должно быть, их фирменный стиль или мерч, — шепотом поделилась мнением Юля, глядя на наряд женщины.

— Ага! Или с отоплением проблемы…

— Вот ключи от номера. Приглашаем вас после заселения сразу посетить наш ресторан, у которого пять звёзд Кама, — с каким-то легким пафосом заявила женщина, вручая огромный ригельный ключ.

— Пять звёзд Кама? — вскинула бровь Ира.

— Да, у нас как-то обедал один из сотрудников Нижнекамскшина и поставил в приложении пятёрку, — кивнула женщина.

— Я ж говорила, крутое место, — толкнула локтем коллегу Юлька.

На удивление Иры номер оказался вполне приличным. Дом был бревенчатым и вкусно пах деревом, на полу лежали приятные ковры, имитирующие траву, на стенах тоже были ковры, на креслах… В целом, всё тут представляло один сплошной ковёр. Еще вдоль стен стояли две большие березовые кровати и телевизор. Правда, отсутствовал Wi-Fi и сеть в целом, но девушки не сильно расстроились, им обеим давно хотелось хоть ненадолго забыть о таких вещах как умная лента и лезущие словно тараканы из всех щелей новости.

Пятизвездочный ресторан оказался полупустым. Редкие гости ютились по углам, у каждого на столе стоял самовар (чай шел в подарок от заведения) и банка с вареньем из лесных ягод.

Встречал посетителей лично шеф-повар по имени Гаврила Евгеньевич, он же был официантом, барменом, а по совместительству еще и истопником.

Шведский стол состоял в основном из солений, овощей и каких-то закруток. Всё остальное приходилось заказывать у Гаврилы. Причем по правилам ресторана звать его нужно было, не вставая с места. Этакий барско-крепостной стиль.

Выглядело забавно: каждый раз, когда кто-то кричал «Гаврила!», из кухни доносился радостный голос повара: «Бегу, барин!» (или «барыня»), и он врывался в зал с блокнотом.

Оказалось, что так они решали вопрос и сглаживали углы, когда возникала проблема с персоналом.

Еда была незамысловатая, но действительно вкусная, особенно учитывая, что готовилось все в настоящей печи: щи, хлеб, жаркое. На гриле делалась рыба, пойманная в здешней реке, а также Гавриле хорошо удавались стейки и отбивные. Из напитков гостям предлагали шоты из местного самогона и настоек.

Наевшись до отвала, девушки отправились спать.

— Говорила же, что будет круто, — сказала перед сном Юлька.

— Не говори гоп…

Утром они первым делом решили покататься на лыжах, а позже испробовать популярный здесь бассейн с водой из термальных источников.

Лыжи и санки действительно были на любой возраст и стиль. А всё потому, что немолодой хозяин «Высокогорных хребтов» был призером Европы по лыжному спорту. Он всю жизнь болел спортом и мечтал культивировать его среди населения. Ну и завод по производству лыж, стоявший в соседнем городе, тоже немного помог.

— Леонид Сергеевич, а вы тут что делаете? — спросила Юлька, скатившись с горки и увидев водителя трансфера за рулём снегохода внизу карьера.

— Подъемником работаю, — показал водитель голые столбы без тросов и люлек, закончившиеся на середине спуска. — В этом году не успели до конца смонтировать. Так что цепляйтесь за фал, домчу с ветерком. А за рулем трансфера сегодня мой брат.

— Я не поеду! — отрезала Ира. — Нарушение всех правил безопасности.

— Тут либо так, либо пешком два с половиной километра, — пожал плечами водитель.

— Да вы с ума сошли! Какое-то издевательство!

— Ир, ну чего ты боишься? Зато как интересно. Покатаемся, почти что водные лыжи, только круче. Давай рискнем, а? Один раз живём же.

— Вот поэтому я лучше этот раз растяну, — махнула рукой Ира и покатила в объезд.

— Ну как знаешь.

Юлька схватилась за трос и радостно крикнув: «Погнали», умчалась вперед.

Обе девушки получили массу впечатлений. Юлька несколько раз погрузилась по дороге наверх в сугробы целиком, а Ирка спокойно разглядывала местную флору и фауну. Особенно ей было интересно пробираться через рощу и повстречать в ней лося. Вернее, то, что от него осталось.

— Ты откуда рога притащила? — смеялась раскрасневшаяся, вся в снегу, Юлька.

— Из леска. Красивые, да? — улыбалась, как ребенок, Ирка, держа в руках драгоценную находку. — Давай у нас в номере повесим?

— А еще лучше — нашему мастеру отправим, а то только он в цеху не в курсе, чем его жена занимается, пока он нам часы урезает и штрафы рисует.

— Точно! — впервые засмеялась Ирка.

— Ну что, в бассейн?

— Ага, пойдём.

***

— Что значит, бассейн скоро приедет? — решив, что это шутка, возмутилась Ирка.

— Машина только выехала на источник. Сейчас загрузится водой и вернется, — объяснила менеджер «Калача».

Термальным источником оказалась труба отопления, которую в соседнем городе прорывало каждую зиму, и кипяток бил фонтаном из земли. Каждый раз аварийный участок ремонтировался, и каждый раз трубу прорывало в новом месте. В деревне много у кого осталась техника после закрытия карьера, и «Хребты» использовали её по новому назначению. Так, например, внутри одного самосвала натянули специальную гидроизоляцию и установили сиденья, а пока машина с кипятком ехала до курорта, вода в ней остывала до комфортной температуры и поддерживалась системой подогрева кузова. Затем плавающих туристов аккуратно катали по округе, показывая местные красоты.

— Кому расскажи — не поверят, — удивлялась Ирка, разглядывая верхушки сосен из передвижного бассейна.

— А я что говорила? Курорт!

***

Вечером в «Калаче» был концерт. Играл местный бой-бенд: гармонист, ложечник, гусляр и, как ни странно, бас-гитарист по имени Семен Вишеров.

Ирка и Юлька танцевали до упаду. Виной тому были шоты на березовых бруньках, дающие не только веру в собственные силы, но и сами силы.

Наутро девушки проснулись удивительно бодрыми.

— Свежий воздух — залог хорошего кровообращения и аппетита, — уверяла Юлька, уплетая омлет из десятка яиц и заедая его половинкой каравая.

На сегодня в планах был зимний кегельбан, так как погода располагала больше к нему, чем к лыжам. Веселье представляло собой скатывание снежных комьев с горы. Комья катились по склону, увеличиваясь в размерах, а внизу разбивались о слепленные заранее сотрудниками курорта кегли. Забава была необычной, а главное — практичной. Развеселившиеся туристы и не подозревали, что таким образом расчищают от снега проезд и парковку, на которой располагалась зона гриля.

На соседнем склоне находилась та самая знаменитая двойная сауна, куда и направились девушки сразу после кегельбана. Очередная разработка местного исследовательского института туризма. Первая парилка была воздвигнута на вершине склона, вторая, соответственно, внизу. Добраться от одной парилки до другой можно было, скатившись с горки на ледянке и окунувшись на финише в останки разбитых «кеглей» и «шаров».

***

— И что, тебе понравилось? Советуешь? — спросила Ирку начальница смены, когда та рассказывала о незабываемом отпуске и показывала фотографии и видео.

— Не то слово. А знала бы ты, какой лечебный массаж делают бывшие доярки. Всю молочную кислоту из мышц выведут, — закатив глаза, вспоминала Ирка прошедшие две недели.

— Слушай, Ир, звучит это всё как-то странно… Термальные воды из прорванной трубы, двойная сауна, лоси… Даже не знаю, стоит ли тратить деньги на такой отдых. Может, проще дома? На диване?

— Так там еще и система кешбэк есть. Можно тридцать процентов от стоимости отдыха оплатить.

— Какая-то система баллов по карте?

— Ага. По карте местности. Ягоды там насобирать для варенья вместе с гидом или валежника натаскать. Юлька, вон, кегли лепила иногда, а я на стропальщика подучилась.

— И это ты называешь отдыхом? — усмехнулась женщина, с жалостью глядя на Ирку. — Не проще ли накопить денег и в следующий раз махнуть в действительно более фешенебельное место?

— Может, и проще, — согласилась Ирка. — Вот только кто его знает, когда этот следующий раз может быть.

Александр Райн

Юлька всех бесила в своем офисе. Пока остальные работники во время отпусков из культур видели только овощные, поездку к врачу считали путешествием, а послеобеденный сон — пиком разврата, Юлька постоянно куда-то моталась отдыхать. Вот вчера, например, вернулась с горнолыжного курорта. От пафосных фотографий со снежных вершин, что она сгружала в интернет самосвалами, тошнило всех, даже директора, который в отпуске обычно просто переходил на работу из дома.

— Не, я не понимаю, откуда бабки? Получаем примерно одинаково, вон же долбаный мотивационный график на стене, — показала Ленка на бесящие всех столбики с цифрами, когда Юля убежала на обед в столовку.

— Муж или родители, — прозвучал очевидный ответ.

— Она не замужем, родители пенсионеры, — не успокаивалась Ленка.

— Может, свои фотографии интимные продает? — предположил единственный мужчина в офисе по имени Анатолий.

— Ага, в журнал «Худею без сигарет и диет», — съязвила Лена.

Другими идеями Анатолий не располагал.

— Так у вас же летом отпуск вместе начинается, она сто процентов куда-нибудь на моря́ двинет, вот и напросись с ней. Узнаешь секрет, потом и нам расскажешь, — предложила самая старая работница фирмы по фамилии Зяблик. Женщина эта была кладезем мудрых и никому не интересных советов.

— Знаете, я так и сделаю. Только боюсь, что она даст заднюю. Такие секреты не раскрывают направо и налево, — уверенно ответила Лена. Весь офис одобрительно поддакнул, подняв ей таким образом настроение.

***

— Буду рада. Я как раз один классный курорт нашла, оттянемся по полной! — загорелись глаза у Юльки, когда она услышала предложение от коллеги, которое та нарочно озвучила при всех.

— Вот и договорились, — хитро улыбнулась Ленка, будучи уверена, что Юля в последний момент откажется.

Прошло полгода. За рабочими процессами и стрессами все уже давно забыли об уговоре. Когда до отпуска оставалась неделя, Ленка начала строить планы: записалась на удаление бородавок на ноге, выбирала стиральный порошок по акции для своего домашнего «Эвереста» из скопившегося грязного белья, составляла список сериалов.

— Я новый купальник присмотрела, а ты? — подошла к ней как-то во время работы Юлька.

— Купальник?

— Ну да, для нашей поездки на море, — заулыбалась Юля.

— А-а-а, точно, море… Тут такое дело… Я прикинула, у меня от зарплаты останется тысяч десять, не больше, надо будет как-то растянуть до конца отпуска…

— Супер! У меня вообще пять остается!

— В смысле? — сложив обе брови в знак вопроса, спросила Лена.

— Ну в прямом. У меня всего пятерка останется, остальное надо раскидать по долгам, — словно не говоря ничего удивительного, пожала плечами Юля.

— И как мы без денег поедем?

— Я всегда так. Не переживай, это моя головная боль. Главное — собери только самые необходимые вещи. Нужно быть налегке.

— Юль, я… Ну, я это… — начала мяться Лена, но, увидев, как за ними в наступившей тишине наблюдают остальные коллеги, твёрдо заявила: — Буду готова. В конце концов, у тебя же всё схвачено.

— Не то слово, — подмигнула Юлька. — Будем пить, гулять до рассвета, веселиться, объедаться шашлыками, фруктами, загорим, как египетские царицы, и привезем тако-о-ой багаж воспоминаний, что до следующего отпуска хватит.

Заряженная таким боевым настроем Ленка улыбнулась в ответ. План звучал просто потрясающе. Если всё действительно будет так, как сказала Юля, то грех отказываться. Отдых должен быть царским — не зря же Ленка весь год пахала! А сериалы и бородавки никуда не денутся, к сожалению…

За день до выезда Юлька прислала короткую инструкцию с местом встречи и временем для отправления в страну удовольствий. Геолокация сильно расходилась с адресом городского вокзала и вообще настораживала, как и время отбытия: «Заброшенная газовая заправка, суббота, 4:30 утра».

«Сама ввязалась», — отчитывала себя Лена, запихивая чемодан в такси. Ей казалось, что коллега просто решила над ней подшутить, потому что кто-то в офисе проболтался. Но та по телефону обещала отдать зуб, если врет.

Прибыв в условленное место за полчаса, Лена увидела странное скопление сильно бородатых людей в свитерах с высоким воротом. За их спинами возвышались странные черные чехлы.

«Террористы какие-то», — испугалась девушка и уже хотела попросить водителя дать по газам, когда вдруг дверь распахнулась, и ее силком вытащили наружу.

— Молодец, что пораньше приехала, будет время подучить, — протянула Юлька какие-то листы. За ее спиной Лена увидела точно такой же чехол, а еще походный рюкзак размером с саму Юлю.

— Что еще за «Лесное солнышко»? — подозрительно взглянула на разбитый на четверостишия текст Лена. — Какая-то сектантская молитва? Кто все эти люди?

— «Солнышко лесное», — поправила Юлька. — Песня такая, а это, — показала она на бородачей, — барды. Едут на фестиваль в том же направлении, что и мы. Я три месяца назад нашла их сообщество и записала нас. Главное — сойти за своих, — показала Юлька на гитару. — А там и накормят, и напоят. Ехать всего каких-то двенадцать часов, потом пересядем в другой автобус, к дантистам.

— И что, бесплатно?

— Абсолютно, — разрубила Юлька воздух рукой. — Ты не жертвуешь ничем.

— Отлично, — успокоилась Лена. Кажется, у Юли на самом деле было всё схвачено.

Первые пятнадцать минут действительно показались просто чудесными. Люди разной степени волосатости (как мужчины, так и женщины) были добры, общительны и весьма щедры. По автобусу пускались фляги с разными настойками и тяжелыми горячительными напитками, руками ломался хлеб, толстыми кружка́ми нарезалась колбаса. Лена вежливо отказывалась, а вот Юля иногда пригубляла, ела, смеялась и чувствовала себя достаточно комфортно. Потом чехлы, которые, как Лена поначалу считала, скрывают оружие массового поражения, открылись, и наружу показались гитары.

— Ну что, начнём? — предложил один из бородачей и провёл рукой по струнам.

«Лучше бы у них были гранатометы», — поняла Лена спустя сорок минут.

Не прошло и двух часов, как она знала наизусть «Солнышко лесное», «Ты у меня одна», «Если друг оказался вдруг…» и весь остальной репертуар, который, как и фляги со спиртным, бесконечно кружил в этой петле Мебиуса, из которой не было выхода, а в форточку Лена не пролезала. Она пробовала. Дважды.

В итоге Лена и сама не поняла, как её захлестнуло в этот круговорот. Она всего лишь понюхала пробку из-под грушевой настойки, а уже через десять минут пускала слезу, громко завывая: «Ми-и-и-лая моя…». Через пять часов ее срубило, еще через пять, когда настало время покидать транспорт, началось тяжелое алкогольно-песенное похмелье. Удивительно, но Юля, как и остальные пассажиры, выходила из автобуса бодрой и отдохнувшей.

— Эх, душевно было, жаль даже расставаться, — с тоской сказала она. — Сейчас найдём другую группу, которая едет в Сочи на слёт дантистов, а там по пути соскочим.

Лену мутило, в голове всё еще эхом звучало «Ваше благородие, госпожа удача…». Девушка была бесконечно рада, что остаток пути они проедут в тишине и покое среди совершенно нормальных людей. Не успела она зайти в автобус и занять место, как ей тут же сунули в руки снимок чьих-то зубов и спросили, что она об этом думает.

— Это отвратительно, — ответила Лена, чувствуя, как желудок перемещается к горлу.

— Я тоже так считаю, — согласился мужчина. — Уже нагноение началось, вот тут, — ткнул он пальцем. — Явно каналы плохо прочистили, надо попробовать найти рентген. А вот, смотрите, тут какой свищ!

Лена проигнорировала и отвернулась к окну. К сожалению, в автобусе собрались исключительно фанаты своей профессии, и три часа до курорта Лена с Юлей расплачивались за поездку не деньгами, но остатками своего психологического богатства, слушая, как люди с жаром обсуждают зубы. И снова были фляги с алкоголем, а еще драки. Образованные джентльмены в деловых костюмах уважали коллег и никогда не целились кулаком в область рта, разбивая друг другу исключительно носы.

Во время остановки в одном из небольших курортных городков Лена и Юля сошли.

— Я бы всё сейчас отдала за то, чтобы завалиться в постель, — призналась Ленка.

— Ничего, скоро будем на месте, — «обрадовала» в ответ Юля. — Навигатор показывает всего два километра пешком. Ой, какие тут чайки громкие, кричат так, словно чем-то болеют, — высматривала она птиц в небе, даже не подозревая, что это за спиной кричит от безысходности измученная Лена.

«Вот здорово, похоже, гостиница прямо у пляжа», — обрадовалась Ленка, когда они вышли на первую линию у моря. За спиной остался отель пять звезд, затем четыре. Лена была готова даже на ползвезды или карликовую планету, но Юля упорно тащила ее в черную дыру. Миновав главный пляж, девушки вошли в какие-то колючие кусты, где Лена потеряла один сланец и всякое желание продолжать этот абсурд.

— Куда ты меня тащишь? — взвыла она наконец.

— В отель «Миллиард звезд», — гордо сообщила Юля и наконец вывела свой маленький отряд к дикому пляжу.

— Палатка? Ты серьёзно? — не веря своим глазам, покосилась Лена на коллегу, когда та попросила ее помочь.

— Конечно, с нашими финансами только так, но мы же, наоборот, в плюсе. Сама прикинь, — затянула романтичную лабуду Юля, — вот же оно, море, прямо перед нами! И доплачивать не нужно. А то сидели бы там в четырех стенах и сопли кондиционером морозили. А еще я никогда не понимала прикола бассейна в отеле, придумают же ерунду.

Лена чуть не зарыдала. Именно о такой «ерунде» она и мечтала, но, видимо, Юлька была права: с их финансами это так и останется мечтой.

— Слушай, а что же мы будем есть?

— Сегодня бутербродами поужинаем, которые нам барды собрали, а завтра пойдем работу искать.

— Чё? — Ленка в сердцах бросила рюкзак. — Да мы же только что в отпуск ушли, какая еще работа?!

— Ну я, например, каждое лето официанткой устраиваюсь, там кормят на халяву. Ты можешь зазывать людей на «банане» покататься, перспективы тоже неплохие. Весь день развлекуха, — совершенно серьезно сказала Юля, заканчивая с палаткой. — Кстати, пока ты спала в автобусе, меня пару песен научили играть. Ну что, споем? — расчехлила она гитару, и снова раздались крики больных чаек.

На закате Юля развела костер своим походным огнивом, и девушки пожарили хлеб. Лена была не в настроении болтать, и они обе просто смотрели на огонь и слушали, как море облизывает волнами песчаный берег. Издалека доносилась музыка и радостные вопли людей, отдыхающих в летних кафе и клубах.

Девушки легли спать рано. Но Лена, проворочавшись в спальном мешке несколько часов, так и не смогла уснуть и выбралась наружу. На земле тлели остатки костра, а на небе горели миллиарды звезд, о которых говорила Юля. И это действительно было прекрасно. Ленка даже забыла обо всех неудобствах и просто наслаждалась звуками и запахами природы.

Утром она прошерстила все сайты по найму и радостно констатировала грустную новость:

—Вакансий нет.

— Ну ты даешь, кто же на море так работу ищет, — усмехнулась Юлька и повела коллегу в сторону курортной цивилизации, предварительно укрыв их палатку ветками.

Через час они обе уже разносили шашлык на пластиковых тарелках в одном из кафе пляжного парка развлечений.

— Безудержное веселье до рассвета, говоришь? — прошипела Ленка, столкнувшись с Юлей у мангала.

— Ну я же обещала шашлык! А еще я договорилась, что днём нам можно на пару часов ходить на пляж. Как раз хватит, чтобы позагорать и искупаться, ну а ночи все наши.

— Знаешь, я тебя, кажется, ненавижу.

— Прости, Лен, некогда. Вон тот мужик, по-моему, собирается на чай оставить, с меня бутылка вина, если получится, — подмигнула Юлька и забрала двойную порцию люля-кебаб у шашлычника.

Ленка в кафе продержалась недолго, часов пять, и перешла в зазывалы на «банан». Девушек туда охотно принимали. К тому же весь день можно было провести у воды и особо не напрягаться. В обед к ней прибегала Юлька с полными тарелками мяса, а Лена взамен разрешала ей покататься. Вечером девчонки плескались у берега, сидели у костра или ходили танцевать, если оставались силы. Через две недели нужно было отчаливать обратно. На этот раз девушки всё же скинулись деньгами и купили самые дешевые билеты в плацкарт на верхние боковые полки.

На работу Ленка вышла совершенно уставшая.

— Вот это я понимаю — загар! — не без зависти в голосе заметила одна из девушек, когда Лена вошла в офис утром. Юльки еще не было, она задерживалась где-то на проходной.

— Ерунда, — заметила Лена, — сгорела вся.

— Ну со всеми бывает. Как отдохнули-то? Видели у Юльки ваши фотки с моря: шикарные виды, пустынный пляж…

— Да, только дикий, заход там был не ахти, — недовольно буркнула девушка. — Зато и правда — людей никого. Не знаю, как Юлька это место нашла…

— А питались чем?

— Да целыми днями шашлыки эти. Я на мясо и овощи гриль теперь, наверное, год смотреть не смогу.

— Ого, ну вы мажорки.

— Да какое там! — махнула рукой Лена. — Были бы мажорками, из бассейна не вылезали бы, а так весь день то на «банане», то на катере, то на подушке, мать её, попрыгушке — для привлечения внимания.

Тут уж коллегам стало не до работы, и все уставились на рассказчицу.

— А еще чего делали?

— Ну… это… — засмущалась таким вниманием девушка. — На дискотеки ходили, на каруселях катались.

— Дорого?

— Да нет, Юлька там в парке со всеми перезнакомилась, уже как своя была, и нас бесплатно пускали.

— Счастливые… — повисло в воздухе.

— Ну так, наверное, да, — неуверенно произнесла Ленка, прокручивая в голове весь отпуск. Вспоминала ночные прогулки, песни у костра, шум прибоя и то, как они с Юлькой вещи от дождя спасали ранним утром.

— Ну так в чём секрет-то? — спросила наконец Зяблик.

— Секрет? Да нет никакого секрета. Просто при желании можно отдохнуть и без денег, а все проблемы не так существенны. Вот и всё. Да, не пятизвездочный отель… — Лена говорила, а сама вспоминала их маленький отель на миллиард звезд. — Никаких тебе SPA и такси, иногда надо и поработать, зато весело.

— Что же это за веселье такое? Больше похоже на каторгу, — усмехнулся Анатолий, и все остальные поддержали его ироничным смешком.

Тут в кабинет наконец-то зашла Юлька и с порога подлетела к Ленке.

— Слушай, нас на выходных зовут в поход. Ну эти, барды из автобуса. Поедешь?

— Ну да, почему нет! — с радостью согласилась Ленка.

— Ой как интересно! А я сто лет в походах не была, — раздался голос одной из сотрудниц.

— Так поехали с нами! — предложила Лена. — Юль, ты же не против?

— Я? — удивилась та. — Откуда у меня такие полномочия — быть против?

— Не, девчонки, я пас. Сложно оно всё как-то. В походы деньги нужны, а еще палатка там, теплые вещи, а у меня даже рюкзака нет. Да и лес — никаких удобств. В другой раз.

— Ну, как знаешь. Другого раза может и не быть.

Александр Райн

«Выбирала по комментариям, в основном от знакомых. Пришел почти год назад, но решила отзыв оставить сейчас, когда смогла всё тщательно проверить временем.

Из достоинств: работает тихо, когда нахожусь в соседней комнате или на кухне, не слышу. Удобные габариты, как раз под мой рост. Внешне радует. Бывают, конечно, какие-то недочеты, но ничего такого, что нельзя было бы исправить своими руками без помощи профессионалов. Практичный и надежный. Могу полностью положиться и не переживать за то, что внезапно подведет в неудобный момент. Иногда мне кажется, что понимает ход моих мыслей и выдает результат до того, как я просто сформулирую его у себя в голове. Прикольный. Заставляет меня раз за разом улыбаться, хоть я иногда и уверена, что узнала уже все его стороны и способности, а нет — всегда выкидывает что-то новое.

Из минусов: жаль, не было инструкции. Иногда делает что-то неожиданное или как будто живёт своей жизнью, и я не понимаю, как им управлять, но потом, правда, всё снова встаёт на свои места. Сложно транспортируемый и маломаневренный. Взять куда-то с собой из дома — проблема, решение которой требует дополнительных усилий. Потребляет немного и долгое время может обходиться без дополнительного питания на внутренних ресурсах. Да, это минус, потому что это и на меня начинает действовать, а я не привыкла экономить. Немного раздражает, но терпимо.

Общий вывод:

Поначалу было непривычно. После предыдущего я долго мучалась сомнениями, но в итоге решилась и не прогадала. По сути, лучший вариант среди конкурентов. Минусы незначительные и, возможно, связаны с моими дурацкими капризами. Хочется поблагодарить производителей за такой подарок судьбы. Реально повезло. Некоторые, кто советовал мне его, теперь смотрят с завистью, и меня это радует. Надеюсь, что со временем ничего не испортится, и рядом будет несколько его маленьких копий.

Личные качества: 5

Внешний вид: 5

Ожидание / Реальность: 5»

Ответ :

«Спасибо, Наталья. Мы рады, что наш сын тебе нравится. Как производители Антона мы весьма признательны за такой развернутый отзыв. Но ты бы завязывала с маркетплейсами. Иначе, мы с мужем боимся, у вас до свадьбы дело так и не дойдет».

Александр Райн