Спасибо https://vombat.su/post/107559-menyu-voennogo-vremeni-vov#comment420799

@lovefst

В годы Великой Отечественной войны табак был включён в нормы продовольственного снабжения Красной Армии постановлением Государственного комитета обороны от 12 сентября 1941 года. 

Красноармейцам и начальствующему составу боевых частей полагалось 20 граммов махорки в сутки. 

Дополнительно выдавались: 3 коробки спичек и 7 книжек курительной бумаги в месяц. 

Для лётчиков норма была выше: им полагалось 25 папирос или 25 граммов табака в день. 

В тыловых госпиталях и запасных полках норма составляла 10 граммов табака в сутки.

Раненым и больным, поступившим на излечение из действующей армии в госпиталях, полагалось 25 штук папирос третьего сорта в сутки или 15 граммов табака, а также 3 коробки спичек в месяц. 

До войны в нормах питания красноармейцев табака не было

В условиях фронта спички часто промокали, поэтому солдаты нередко использовали самодельные зажигалки, например, «катюши» из стреляных винтовочных гильз. 

Курительную бумагу иногда выдавали централизованно, но на передовой её часто не хватало — бойцы использовали фронтовые газеты, отрывая поля без типографской краски. 

Для некурящего состава 13 ноября 1942 года был издан приказ НКО СССР №354, который предусматривал замену табачного довольствия на шоколад, сахар или конфеты. Однако на практике желающих сменить табак на кондитерские изделия оказалось мало

Система снабжения табаком была направлена не только на удовлетворение потребности в курении, но и на предотвращение стихийного обмена куревом, который мог приводить к нежелательным последствиям. 

Многие полагают, что махорка – просто низший сорт табака. Глубокое заблуждение. Это самостоятельное растение, близкий родственник табака, но все же не тот привычный табак, который выращивают как сырье для сигарет. Родословную ведет от дикого табака, произраставшего в Южной Америке. Махорка успешно конкурировала с табаком. Все-таки на вкус и на запах она несколько иная.
Создать такую папироску – целое искусство. Во-первых, нужна тонкая папиросная бумага. Поскольку ее всегда не хватало и стоила она не дешево, в ход шла газета. Во-вторых, нужно было уметь скрутить «лодочку», насыпать в нее нужное количество махорки, а затем свернуть трубочкой. Края бумаги склеивались слюной. Весь этап теперь можно увидеть лишь в фильмах про войну.

Курить научился в армии, - пишет в книге офицер-артиллерист Дмитрий Небольсин. - Курил безбожно: много и часто. Говорят, курить вредно. Возможно. С этим я согласен. Но в ту фронтовую пору перекур имел особое значение. Перекурил - на душе полегчало, будто в каждую клетку твоего тела вдохнули эликсир, без которого немыслимо снять напряжение, усталость и успокоиться. После обеда надо закурить, иначе обед покажется неполным, незавершенным. Да и привал без перекура не привал. Курить очень хотелось. Когда не было папирос или махорки, искали в карманах табачную пыль, подбирали заплеванные окурки-охнарики. А случалось, курили сухие листья растений и даже сухой конский помет, надрывались в кашле и все-таки.

Вообще, по тому, кто что курит, можно было судить о многом - о воинском звании, принадлежности к тому или иному роду войск, личных связях. По запаху табачного дыма становилось понятно даже, как обстоят дела на фронтах. Если над солдатскими окопами пахло моршанской или бийской махоркой, а из офицерских блиндажей тянуло дымком "Казбека" и "Беломора" - это было признаком благополучия. А если вместо этого поднимался дым "филичевого", изготовленного из отходов производства, обрезков и соцветий табака или еще какого эрзаца, значит, дела были по-настоящему плохи.

Со спичками и курительной бумагой у бойцов и младших командиров частенько бывало плохо. В качестве газетных полосок для самокруток, по мнению специалистов, больше всего подходила бумага газеты "Красная звезда". Она была тоньше и курилась вроде бы получше, чем "Правда" или "Известия".
В качестве зажигалок, кроме трофейных немецких, наиболее часто применялось нехитрое приспособление, носящее грозное (по аналогии с реактивной установкой) имя "Катюша". Вот как оно выглядело в описании одного из фронтовиков:
- Это карманное приспособление для добывания огня состоит из четырех частей: трута - фитиля из туго скрученных толстых нитей, металлической трубки, в которую втягивается трут, тщательно оберегаемый от сырости, кремня или иного камня, способного при ударе по нему давать искры, и, наконец, обломка напильника с крупной насечкой или другой подходящей железяки.

Название свое это великолепное огниво получило у солдат за россыпи искорок, со скрежетом высекаемых из камня в процессе зажигания. Спички и зажигалки не идут ни в какое сравнение с этим фронтовым изобретением находчивых солдат. Первые быстро расходуются и ярко светятся ночью, а кроме того, легко отсыревают; вторые требуют заправки бензином, воняют, нуждаются в специальных камешках заводского производства и в техническом уходе и тоже демаскируют в темноте

Немецкие эрзац-сигареты наши бойцы не жаловали, курили, но, как говорится, в самом пиковом случае, потому что они были не наполнены табаком, а сделаны из пропитанной никотином бумаги

Бесперебойно снабжать фронт табаком было не так-то просто. Очень часто "на табаке", кроме женщин и подростков, работали совсем еще дети.
- Я помню, как помогала своей тете выращивать табак, - вспоминает жительница села Усть-Калманка Алевтина Кузнецова. - Для солдат требовалось много махорки, поэтому всем колхозницам давались деляны по 30 соток. Тетя брала меня и своих дочерей, чуть постарше меня, на посадку табака. Потом начиналась прополка. Наши детские ручонки были в ссадинах и занозах, кожа потрескавшаяся. Но самым страшным для нас было время, когда табак зацветал. Ежедневно, привязав к себе холщовые сумки, брали по ряду и шли с одного конца поля до другого, обрывая цветы и складывая их в сумки. Стояла жара, одолевали оводы, из глаз и носа текло, мы без конца чихали. А ряду, казалось, не было конца. Домой брели в каком-то полупьяном состоянии. Потом по такой же технологии обрывали листья табака и собирали стебли, их связывали в вязанки и через все поле несли к единственной телеге. По полю двигались маленькие фигурки, стоял оглушительный чих. Эту картину надо было только видеть! С тоской глядели мы на солнце и мысленно умоляли его двигаться побыстрее, чтобы добрести до речки и вымыть в первую очередь глаза и нос. Такая изнурительная работа продолжалась все лето. И как мы радовались, когда нас освобождали на 2-3 дня и отправляли на ферму делать кизяк. Станки были больше нас, но по сравнению с табаком эта работа была для нас раем.

Труд женщин и детей, как и труд рабочих табачных фабрик, сражавшиеся на передовой солдаты и офицеры ценили очень высоко.
В годы войны многие табачные фабрики страны оказались в зоне оккупации, и тогда резко возросло значение Бийской махорочной фабрики. Как вспоминали ее бывшие работники, в цехах тогда трудились подростки и женщины, работать приходилось по 12, а иногда и по 18 часов. Спали тут же, в цехе, на калорифере или на куче махорки - от нее шло тепло, хоть как-то согревающее людей в неотапливаемом цехе. Готовую продукцию грузили на подводы, отправляли на станцию и далее на фронт.