Остатки былой роскоши

Внутри этого чемодана лежит сокровище, для меня очень ценное.

Уж сколько раз родители и бабушка порывались выбросить или сжечь его содержимое, но я смог отстоять, а теперь я хочу сейчас хочу с вами им поделиться.

Вот с этого журнала, которому в этом году исполнится уже 20 лет, началось мое увлечение коллекционированием журналов мобильных телефонов.

К сожалению собрал не за все месяцы, но получилось около сорока

А вот как выглядит содержимое журнала за 2003 и за 2009:

И, конечно же, как обойти стороной такую страничку:

Помимо Связного, есть у меня каталоги и других магазинов, которые до наших дней, насколько я знаю, не дожили (в общей сложности около 80 штук):

И пару страничек из каталога Ультры:

Эх, ностальгия, ностальгия! Сколько раз я пересматривал эти каталоги, мечтал, что у меня будет такой телефон... А, нет, вот такой! Или может "взять" такой?

А какие у вас есть реликвии прошлого?

Всем привет. Сегодня гонял покопать и не знаю, чего на меня нашло, но я сделал крюк в 40 км! Решил заехать в одно место.

Это старый бетонный мост, который находится у одной деревеньки. Дело в том, что я тут был последний раз более 30 лет назад. Именно на этом месте.

Летом, как и многие советские дети я отдыхал в этой деревне, у своих бабушек. И это было одно из моих любимых мест где я рыбачил.

Под мостом довольно быстрое течение и здесь всегда ловился окунь и небольшие голавлишки. Водились и большая рыба, но опыта не хватало ее поймать. Хотя, как-то, каким-то чудом, здесь выловлен лещ на 1 кг (да - именно в 10 лет, подлещик, казался лещом).

На другом берегу, кто-то продолжает рыбачить и оборудовал для себя довольно сносное место:

Бам! Опять ностальгия! Червей иногда не хватало и копали их прямо на берегу. И вот оно - это место:

Тут снова кто-то копает!

Из воды видны остатки маленьких свай - когда-то тут стояли опалубочные доски.

Уже в мое детство они были все гнилые, а тут остались только столбы:

Эх!

Вода - довольно чистая:

Достал из воды остатки ограждений моста - раньше они были бетонные, а теперь железные:

Я, когда шел с рыбалки/на рыбалку всегда на них опирался и с завистью смотрел на крупных голавлей, которые плавали на самой средине и поймать я их мог только в мечтах. Может именно на эти опоры я и опирался?

По берегу лежат остатки бетонных плит и лестниц:

Они все заросли:

Именно так был оборудован спуск к реке.

Ладно, все - хватит... Думаю, на днях сгонять туда на днях, с удочкой и порыбачить. Может быть поймаю голавля? Они там есть - точно. Тогда закрою свою мечту.

С уважением, Евгений Хрусталев.

Оригинал материала был ранее опубликован в моем блоге "Поиск интересного с Хрусталевым"

Арал не сдается. Всё сегодня против него — и хозяйственная деятельность человека, и изменение климата, и даже загадочные природные циклы. Но вопреки всему, он еще жив, хотя и разделен на несколько частей. Эти остатки некогда четвертого по площади озера мира живут своей жизнью, послушные воле природы и людей.

Да, человек пытается еще что-то сделать, как-то повлиять на процесс и спасти Аральское море. Говорить о его полном возрождении не приходится — Арал в прежних границах потерян навсегда. Может быть, в далеком будущем таинственные природные циклы что-то изменят, и море вновь начнет наполняться (как оно это делало в глубокой древности), но для ближайших поколений вряд ли что-то изменится. И перед тем, как рассказать о сегодняшнем состоянии остатков Аральского моря, будет нелишним вкратце напомнить, что именно привело к величайшей экологической катастрофе Центральной Азии.

А привел к ней хлопок — стратегическая среднеазиатская культура. На него обратила внимание еще царская власть в конце XIX века после завоевания Средней Азии. Но для выращивания культуры в промышленных масштабах требовались каналы, а возможности гидростроительства тогда были низкими.Поэтому план по мелиорации стали претворять в жизнь уже при Сталине. Русла двух главных рек Амударьи и Сырдарьи перечертили нитки каналов, по которым вода пошла на новые посевы хлопчатника. Вот только рыли эти каналы как попало, не утруждая себя обустройством водонепроницаемых слоев. В результате вода стала испаряться и уходить в землю, а реки и Аральское море — мелеть.Но первым гвоздем в крышку гроба Арала стал Каракумский канал, который начали строить в 1954 году. По проектам инженеров в засушливой прежде Туркмении должны были возникнуть зеленые прохладные оазисы, а вода по системе второстепенных каналов дойти до каждого аула. Она и дошла, вот только сток Амударьи в Аральское море с постройкой Каракумского канала уменьшился на 45%. А тут еще и Узбекистан, ударными темпами сеющий хлопчатник и поливающий поля остатками амударьинской воды.

В общем, в 1971 году Амударья впервые за свою историю не смогла дойти до моря. Потом это повторилось через пять лет, а к началу 80-х Арал стал стремительно скукоживаться. В 1985 году он разделился на две части — Северный (Малый) и Южный (Большой) Аралы. С тех пор море и существует в границах этих обособленных водоемов. Большому Аралу, к сожалению, уже ничем не помочь, а вот его Малого соседа усиленно пытаются если не спасти, то хоть как-то поддержать. Вот как это выглядит.Малый Арал — перспектива естьАральское море наполняли Амударья и Сырдарья. И если первая окончательно перестала это делать в 80-х годах, то вторая хоть уменьшила свой сток, но до моря всё же доходила. Однако возникла неприятная ситуация — в Малый Арал речная вода худо-бедно поступала, но не наполняла его, а в силу рельефа уходила в Большой Арал, где и благополучно испарялась. Чтобы разрешить ситуацию и хоть как-то спасти северную часть Аральского моря, власти Казахстана решили раз и навсегда разгородить две его части, построив плотину.

Ее назвали Кокаральской в честь бывшего полуострова, который раньше разделял две части Арала. У нее оказалась непростая судьба, ибо сама природа дважды восставала против строительства. Первый раз дамбу прорвало в 1993 году, когда выдалась неожиданно «мокрая» весна, и Сырдарья принесла в море воды больше, чем обычно. Второй прорыв случился в 1999 году по той же причине. После этого Казахстан взял у Всемирного банка заём и построил полноценную плотину с водосбросным устройством.Это позволило начать наполнять Малое Аральское море и понижать его соленость. Если в 1988 году она составляла 30 граммов на литр, то теперь понизилась до девяти. После долгого отсутствия в акватории появились судак, жерех, лещ, вобла. Начался промышленный лов, заработали рыбозаводы. Город Аральск, некогда бывший главным портом в северной части моря, начал с оптимизмом смотреть в будущее, ведь вода постепенно стала приближаться к нему. Теперь от Аральска до берега всего 25 километров. Конечно, это безумно много, но ведь еще в 90-х годах расстояние составляло 60 километров.

Однако говорить о полном восстановлении Малого Арала в прежних границах северной части моря не приходится. Дело в том, что Кокаральскую плотину построили изначально невысокой. И теперь в полноводный сезон, когда Сырдарья несет особенно много воды, приходится делать санитарные сбросы, дабы давление не разрушило тело плотины, как было два предыдущих раза. А это означает, что Малому Аралу просто некуда расти. Есть проекты поднять плотину до 48 метров (в абсолютных величинах), но они упираются в отсутствие средств.

К тому же в последнее время Сырдарья несколько лет подряд уменьшала сток, и море мелело на глазах. Лишь только в 2024 году приход воды увеличился, о чем радостно сообщили все СМИ Казахстана. В настоящее время объем Малого Арала составляет 21 куб. км, и можно сказать, что это вполне себе живой «остаток» Аральского моря с туманными, но в целом неплохими перспективами.Большой Арал — соленое озеро посреди пустыниГораздо хуже дела обстоят у Большого Арала, который после развала Союза почти полностью оказался на узбекской стороне. В него речных стоков нет — Амударья теряется в паутине арыков и самодельных каналов где-то в районе Муйнака.

Когда-то это был соперник Аральска на южном берегу моря, а теперь Муйнак — маленький степной городок, единственная достопримечательность которого — музей ржавых кораблей. В советское время они составляли гордость рыболовной флотилии, а теперь стоят посреди пустыни на радость и восхищение туристов.

Когда говорят о трагедии Аральского моря, то имеют в виду именно его южную часть. Малый Арал после своего отделения оставался худо-бедно в одних и тех же границах, а вот Большой Арал продолжал мелеть. Сначала он разделился на две части, которые стали называть Восточным и Западным морем. А потом Восточная часть полностью пересохла, родив вместо себя пустыню Аралкум.Теперь Восточного Арала на современных картах нет. Он словно призрак или мираж может возникнуть весной, наполнившись талой амударьинской водой, но через несколько месяцев полностью высохнуть, оставив после себя слой ядовитой соли.

Другое дело Западный Арал. Эта часть моря в советские времена была самой глубокой (свыше 40 метров). Теперь его глубина уменьшилась до 30, но биологи считают, что обмеление этой части моря не грозит. Дело в том, что его питают подземные родники, которые перекрывают потерю объема от испарения воды под лучами солнца.Западный Арал — это по-прежнему море, но очень странное. Над его поверхностью не слышно криков чаек, тут не бывает штормов, мелкие волны лениво накатывают на берег, который представляет собой грязно-серые кольца от высыхающей воды. Соленость этой части Арала самая большая — 150 граммов на литр. До Мертвого моря, конечно, не дотягивает, но понятно, что никакой ихтиофауны жить тут не может.

Нет рыб, нет птиц, на берегу почти нет животных. Наверное, и человеку тут нечего делать? Как бы не так. Туризм на Западный Арал все больше получает популярность. На берегу стоит юртовый лагерь, в котором есть электричество и вода. Она, несмотря на близость моря, тут самый ценный ресурс. После купания в Арале нужен обязательный душ, чтобы смыть с себя соль. Вот и везут с собой туристы на джипах 20-литровые баклажки. Кстати, туры на Западный Арал организуют даже из Ташкента и стоят они примерно 900 долларов с человека за три дня. В программу входит прилет в Нукус, поездка в бывший портовый город Муйнак, а потом утомительный трехчасовой автокросс по бывшему дну Аральского моря к его западной части. Купание, ночевка в юртовом лагере и путь обратно. Несмотря на скудность программы, туры пользуются популярностью. Причем такой, что рядом с юртами стали строить полноценный кемпинг с артезианскими скважинами.

Впрочем, экономика Западного Арала прирастает не только туристами. При такой солености в воде живут лишь микроводоросли и рачки артемии, яйца которых пользуются большим спросом. Их собирают в промышленных масштабах, отвозят в Ташкент и продают китайцам. Яйца составляют основу популярного корма для аквариумных рыбок, а также жизненно необходимы для искусственного разведения рыбы. На таком корме 80% мальков выживает, что является очень хорошим показателем.

Экономика экономикой, но Большое Аральское море, а вернее то, что от него осталось, уже не спасти. Для этого нужна вода Амударьи, которая теряется в песках за 100 с лишним километров от сегодняшней кромки водоема. Без политической воли Узбекистана тут не обойтись. Но это не произойдет никогда, поскольку хлопок остается ценнейшим экспортным ресурсом страны. Да и экологи уже махнули на Большой Арал рукой и сейчас разрабатывают проекты по уменьшению соляных бурь. Для этого высохшую восточную часть моря засеивают саксаулом, который призван хоть немного укрепить почву.В проблеме высыхания Арала виноват не только Узбекистан. К ней приложили руки все среднеазиатские республики. Пресная вода в регионе всегда была ценнейшим ресурсом, за который дрались еще ханы, баи и эмиры.

Продолжаю копипастить самого себя с Пикабу.

Первая камера из легендарной линейки профессиональных фотоаппаратов. Камера, которая потеснила дальномерки на поприще фотожурналистики.

Курковый взвод затвора, зеркало постоянного визирования, фольга вместо тканевых штор, прыгающая диафрагма, адекватный видоискатель (благодаря применению пентапризмы), байонет большого диаметра, под который можно было изготовить светосильную оптику, полуавтоматическое управление экспозицией, сопряжённое с приставным экспонометром - все эти возможности встречались порознь в разных фотоаппаратах, но японские специалисты собрали всё воедино, сделав нечто, что оказалось на голову выше дальномерок того времени.

Благодаря тому, что пентапризма была съёмной, фотограф мог также использовать шахту.

А вот, собственно, и приставной селеновый экспонометр.

В 1962 году появился новый экспонометр Photomic на высокочувствительном сернисто-кадмиевом фоторезисторе. Угол охвата этого экспонометра был 75 градусов, что соответствует объективу с фокусным расстоянием 35мм. Этот угол можно было изменять до 15 градусов в соответствии с применяемой оптикой.

Стрелочная индикация экспонометра теперь находилась не только на его корпусе. Его стрелку смогли разместить в самой призме, чтобы она была видна в видоискателе. Это позволяло производить замер, не отрываясь от окуляра.

В 1965 году начали производить призму Photomic T. Это был первый TTL-экспонометр для Nikon F и один из первых в истории фотоаппаратостроения. Раньше них это сделали только Pentax Asahi и Tokyo Kogaku KK.

Сначала в призме стояли два CdS фоторезистора, равномерно охватывавшие всю площадь кадра. В последующих поколениях Photomic Tn и FTn соотношение чувствительности изменилось. Теперь большая часть чувствительности была сосредоточена в центре кадра для того, чтобы обеспечить точный замер на сюжетно важном объекте при наводке на него центрального круга фокусировочного стекла.

Помимо экспонометров, шахт и разных призм, на камеру можно было установить электрический мотор, позволявший делать до четырёх кадров в секунду. Так как Nikon F унаследовал конструкцию корпуса от дальномерных SP, то и моторы для дальномерок на него вставали, как родные. F36 рассчитан на стандартный ролик типа-135, а F250 был одновременно кассетой большой ёмкости, вмещавшей до 10 метров плёнки. Батарейный блок для мотора можно было использовать как приставной (беспроводной), так и отдельный, подключаемый к камере проводом. На проводном была своя спусковая кнопка. Кроме того, можно было приобрести отдельное спусковое устройство с 10-метровым кабелем. Также в цепь можно было включить электрический автоспуск. Радиомодуль мотора позволял дистанционно управлять спусковым механизмом фотоаппарата с расстояния до 1 км.

С фотовспышками пришлось помудрить. Так как призма съёмная, установить горячий башмак на неё было нельзя. На первых трёх поколениях крепление для родных никоновских вспышек располагалось под рулёткой обратной перемотки.

Вспышки с другим способом установки приходилось использовать отдельно, поставив на кронштейн. Подключались они по-старинке через проводной синхроконтакт. Кроме того, выпускались переходники Flash Coupler с крепления Nikon на общепринятый «холодный башмак», устанавливаемые над головкой обратной перемотки.

 Я не был рад садоводству. Всегда. Но у моей первой сад был. Грядки я тихо ненавидел. Но было и такое, что мне мне нравилось. Я про плановые ночные дежурства по садовому товариществу. Погулять ночью, под звездами прекрасное занятие, не так ли? Да еще вдали от моей САДистки. Можно и прибухнуть немного. С нашим садоводством граничит кладбище. Это дает плюс к таинственности.

  Августовская ночь выдалась теплой и безветренной. Гуляя меж участков, незаметно для себя оказался недалеко от того самого забора. И тут пришла идея зайти на территорию кладбища. Ведь я никогда этого не делал. Почти полночь, всё такое. Старые заборы хороши своими дырками. В одну из них я и пролез.

  Меня окружили самые дальние от входа на кладбище, старые надгробия. Заросшие травой кресты, обелиски. Траву тут давно не косили. Однако, на дорожке у соседнего квартальца темнел крупный стог. Внезапно стог зашевелился. Или показалось?

  Я стал обходить квартал, на время стог исчез из виду. Кусты... Обогнув квадрат с могилами вышел к тому стогу. Надо было убедиться, что все в порядке. (Чтобы потом не мучать себя догадками.) Вначале я решил, что заблудился. Ведь никакого стога я не увидел. Но подняв глаза я онемел! Стог стоял на том месте, от куда я первоначально его заметил. Разминулись мы с ним, обходя периметр.

  Не помню, как я бежал к выходу из кладбища. Обогнул кладбищенский забор по внешней стороне и наконец вышел к воротам садового товарищества. Хмель выветрился. Что это там было, до сих пор гадаю. Спустя время я готов признать: "померещилось". Но это стало бы искажением события той ночи.

С первым апреля, друзья!

Навеяно постом небывалой роскоши от Ebola

То что видел сам и не оставило равнодушным:

На фото можно обратить внимание на деревянные панели, обрамляющие залу.

Пол укоашен вставками  язящной фактурной плиткой-мозаикой.

Гостей встречает огромная раковина с фигурными ножками,  на которой удобно поместятся любые гигиенические принадлежности (без сарказма, у меня, например дома такой нет).

Ну и конечно вместо пошлого белого трона гости могут расположиться на физиологически более правильной (N.Zakh очень волновала эта тема) чаша Генуя!

Удобные писсуары, которые подойдут гостям от мало и до меньше среднего, оснащены так же бачком для воды и заботливо приготовленным ковшиком. 

Ну и в ожидании свободной раковины или чащи Генуя гости могут скоротать свое время в курилке на обитой  бархатом банкетке. (Первое фото сделано из нее, что бы вы могли оценить открывающийся вид).

Настоящее "моё" которое не найдешь на пикабу! (Я у мамы seo маркетолух).

Ну и по традиции: репосты только со ссылкой на kapi.bar

Мне было 17 лет. После школы я отдыхал, развалившись в кресле и смотрел русское MTV.

Рядом на диване сидели гостившие у нас в ту пору бабушка и дедушка. Они время от времени бросали на экран недовольные взгляды, но не возражали, поскольку по установленной в семье очереди сейчас было моё время переключать каналы.

После рекламной заставки начался клип на песню певицы Dido: «Thank you». Дед недовольно зацыкал языком, оторвавшись от кровожадного русского детектива. Бабушка сокрушенно вздохнула, на секунду оторвавшись от вязания.

- Мдэээ. – Хрипло протянул дед.

- Кикимора какая-то растрепанная. – Согласилась бабушка.

- О чем поет, для чего поет…

- И показывают непонятно что. – Кивнула бабушка. – Помнишь нашу эстраду? Какие голоса были. Какие стихи! А это что? Ни к селу ни к городу… Помнишь Ободзинского?

- Да, что там Ободзинский. Даже Пугачева и та была артисткой с большой буквы. А это – галиматья какая-то…

Я хотел как обычно проигнорировать эти инсинуации, но подростковый бунтарский дух за меня неожиданно брякнул:

- Хорошая песня. Про любовь. Чего там непонятного?

Бабушка с дедушкой повернули ко мне недоверчивые лица.

- А ты чего – понимаешь, что ли? – Не без яда поинтересовался дед.

- Ага. – Кивнул я, стараясь не показывать чувство собственного превосходства.

- И о чем же?

Я задумался. Мой английский был не так чтобы хорош, но позволял в целом понять смысл слов. Проблема была скорее в том, как пересказать его старшему поколению.

- Девушка поёт о том, что сейчас у неё в жизни не лучший период. За окном дождь. На работе сложности. И вообще в целом всё плохо. Единственное, что поддерживает её – это то, что в жизни есть любимый человек. Её любовь к нему настолько сильна, что даже его фотография на стене позволяет ей верить, что всё не так уж плохо.

Вязальные спицы остановились. Страница детектива осталась неперевернутой.

- А почему показывают какой-то дом? – Наконец уточнил дед.

- А это иллюстрация к песне. Видишь, район застраивают многоквартирными домами? А у неё маленький частный дом, который не вписывается в окружение. Его хотят снести, а её выгоняют. Единственное, что ей удается спасти из вещей это фен. Но она не унывает и не опускает руки, потому что в её жизни есть вещи, которые невозможно разрушить бульдозером.

С тех пор каждый раз, когда на экране появлялась Dido они просили меня оставить и сделать погромче. «Вот ведь девчонка какая молодец. И голосище есть, и красивая и песни хорошие поёт».

Кажется, Dido заняла достойное место между Ободзинским и Пугачевой.