В Замбии в районе водопада Каламбо археологи нашли два бревна, соединённых поперёк намеренно вырезанной выемкой. Обработка производилась выскабливанием каменными орудиями и обжигом. На данный момент это самая древняя известная составная конструкция. Её возраст составляет 476±23 тыс. лет. Это открытие раздвигает наше представление о технических знаниях ранних гоминидов. Кстати, на тот момент это ещё не сапиенсы, а Гейдельбергский человек (лат. Homo heidelbergensis).
Конструкция Каламбо и её размеры.
Верхняя деталь. Белыми стрелками обозначены места обработки
Верхняя часть имеет размеры 141,3 см × 25,6 см. Область пересечения представляет собой U-образный вырез длиной 13,2 см и шириной 11,4 см. Через выемку проходит нижележащий ствол, также обработанный.
Оба бревна это части ивы Зейхера (Combretum Zeyheri), представители вида которой до сих пор растут в тех местах.
Полное описание находки можно почитать здесь. Там же можно найти описание некоторых инструментов, найденных в этом месте раскопок.
Одиннадцать тысяч лет назад жители Юго-Западной Азии прокалывали уши и губы почти так же, как это делают любители пирсинга сейчас.
Несколько лет назад на юго-востоке Турции, в Бонджуклу-Тарле, археологи нашли храм, который, по разным оценкам, либо современник мегалитического памятника Гебекли-Тепе, либо даже чуть древнее его. Рядом с храмом находились несколько захоронений. Их возраст примерно тот же — примерно 11 тысяч лет.
Некоторые захоронения были повреждены природой или грабителями, но нашлись и нетронутые могилы. В них археологи обнаружили достаточно большое число украшений. По тому, как они расположены относительно скелета, можно судить о том, какими именно были эти украшения — бусы, браслеты, серьги.
Лабреты, украшения для нижней губы, из ранненеолитических захоронений в Бонджуклу-Тарле
До сих пор украшения из захоронений Бонджуклу-Тарлы детально не изучены. Авторы новой работы, опубликованной в журнале Antiquity, обратили свое внимание на 100 образцов из этой коллекции.
По мнению ученых, эти предметы отличаются от других, так как предполагают прокалывание тканей человека — иными словами, это украшения для пирсинга. Авторы исследования разделили находки на две группы. В первой оказались те, что, скорее всего, носили в ушах. Во второй — лабреты, которые носили в нижней или верхней губе.
В могилах эти украшения находились рядом с ушами и подбородками — то есть там, где изначально были у похороненных людей. В основном они сделаны из известняка, обсидиана или речной гальки.
Серьги, которые носили в ушах, имеют изогнутую форму и довольно острое окончание. Авторы исследования считают, что их носили не только в мочках ушей, но и прокалывали для этих целей хрящи. В губе (скорее всего, нижней) носили украшения, похожие на современные лабреты — небольшие штанги с насаживаемой головкой.
Предположения ученых о пирсинге ушей проверить невозможно, поскольку уши давно истлели. Но их гипотезу по поводу ношения лабретов в нижней губе подтверждает наличие характерного износа на передних зубах нижних челюстей покойных.
На фотографиях показано, где именно находились украшения
Изучение останков показало, что пирсинг был сделан как мужчинам, так и женщинам, но всегда взрослым. В детских могилах аналогичных предметов не нашли. Исследователи отметили, что украшения, не предназначенные для пирсинга (бусы, браслеты и подвески), с одинаковой частотой встречаются в могилах и взрослых, и детей.
Они предположили, что проколы ушей и губ связаны с каким-то обрядом инициации. Но так как лабреты и серьги нашли не во всех «взрослых» захоронениях, возможно, эта инициация касалась только определенных социальных или профессиональных (например, священнослужителей) слоев. Это говорит о том, что пирсинг служил не только эстетическим целям, но и имел социальное значение.
История пирсинга по понятным причинам довольно сложна. Проколы делали в мягких тканях человеческого тела, которые не разлагаются только в определенных, довольно редких условиях: болото, ледник, мумифицирование. Но даже тогда они не сохраняются дольше нескольких тысяч лет.
В основном о пирсинге у наших предков мы узнаем от этнографов, изучающих современные народы, у которых те или иные изменения тела — культурная традиция. До сих пор самому раннему известному случаю ношения лабрета было шесть тысяч лет. Такая находка сделана в погребении молодой взрослой женщины на поздненеолитической стоянке Телль Саби Абьяд (современная Сирия).
Лабрет из горного хрусталя был найден перед нижней челюстью женщины. Износ на нижних резцах свидетельствовал о постоянном использовании лабретов в течение длительного периода жизни этой женщины: вероятно, с позднего подросткового возраста и до самой смерти.
Авторы работы не пишут напрямую, что изучили самый древний из известных на сегодня случаев пирсинга. Но они отметили, что сам храм в Бонджуклу-Тарле нашли не так давно. Возможно, в Юго-Западной Азии остаются нераскопанными и другие столь же древние храмы и некрополи.
По мнению исследователей, необходима полная каталогизация украшений раннего неолита с учетом тех выводов, к которым они пришли в своей работе. Это поможет составить карту распространения такой традиции и лучше понять устройство ранненеолитических обществ.
Местность, находящаяся примерно на полпути между двумя античными греческими городами Коринфом и Лехео вокруг древнего порта Коринфа, проявляет признаки активной тектонической деятельности. Данный факт делает этот район еще более ценным и важным для научного изучения. Многие археологические памятники, датируемые тысячелетиями назад, оказались погребенными под поднявшимся уровнем мирового океана, в то время как это конкретное место сохранилось благодаря постепенному тектоническому поднятию земной коры, продолжавшемуся в течение нескольких столетий. В настоящий момент некоторые части древнего порта располагаются выше уровня моря, включая внутреннюю гавань, в защищенном от волн канале которой, по всей видимости, некогда швартовались корабли.
В древнем Средиземноморье Коринф был экономической силой. Построенный на узком перешейке — естественной перемычке между севером и югом — город контролировал торговлю между Северной Грецией и полуостровом Пелопоннес. Окруженный с обеих сторон естественно защищенными бухтами, Коринф также служил удобным морским путем между Эгейским и Ионическим морями.
Главный порт города, расположенный вдоль Коринфского залива, был крупнейшим портом в древней Греции. В предыдущих работах археологи, изучавшие захоронения и исторические документы, выяснили, что более 2600 лет назад, в VII веке до н.э., из порта, известного как Лехео, купцы отправляли свои корабли, вероятно, груженные керамикой, парфюмерией, пищей и тканями, с целью торговли по всему региону.
Однако недавнее открытие — пять кусков бурого угля и следы древнего свинцового загрязнения — отодвинуло историю этого ключевого порта как минимум на 500 лет назад, сделав его одним из древнейших действующих портов Европы. Пересмотр истории обоснован результатами международной исследовательской работы, в рамках которой с 2013 года ведется изучение древней гавани.
Используя ручные и механические буры, французский геоархеолог Антуан Шаброль из Парижского университета Сорбонны и его коллеги аккуратно извлекали цилиндры осадочных отложений во внутренней гавани, куда суда заходили вверх по реке, чтобы встать на якорь. Анализируя керны грязи, они обнаружили резкий скачок уровня свинца на глубине менее трех метров. Столь резкий и устойчивый скачок мог быть вызван только человеческой деятельностью на берегах реки, говорит Шаброль.
Свинцовое загрязнение происходит от плавки, горного дела и металлообработки, а ученые датировали его в порту временем не позднее 1381 года до н.э. — 3405 лет назад — периодом бронзового века.
Пять кусков бурого угля, каждый не больше спичечного коробка, добавляют дополнительных свидетельств древности порта. Эти фрагменты представляют собой специфический вид угля, называемый лигнитом, а куски, извлеченные из осадочных отложений гавани, датируются временем не позднее 1122 года до н.э. Ближайший известный источник лигнита находится более чем в 50 километрах, что свидетельствует о том, что уже в XII веке до н.э. купцы импортировали эти ископаемые куски топлива, чтобы растапливать гаванские печи.
Корабли бронзового века могли отплывать из порта, неся амфоры с оливковым маслом, большие корзины с фруктами и узкогорлые кувшины с вином на Крит, Кипр и дальше. Однако пока команда, обнаружив убедительные доказательства деятельности в порту Коринфа в бронзовом веке, все еще не нашла частей самого порта той эпохи. Физические свидетельства, которые можно распознать до сих пор, включая каменные причалы, деревянные сваи и возможный маяк, датируются I веком н.э. или позже, периодом римской империи.
Но даже без физических конструкций бронзового века находки показывают, что порт Коринфа использовался непрерывно почти 2600 лет. С XIII века до н.э. по XIII век н.э. из этого стратегического места отплывали микенские, финикийские, римские и византийские корабли.
"Их присутствие обнаруживается только на этом месте", — говорит Панайотис Афанасопулос, археолог из Датского института в Афинах, сотрудничающий с проектом. "Это словно самая суть исторической преемственности".
Однако, к удивлению, возраст порта даже после пересмотра может оказаться недооцененным. Ранее археологи находили свидетельства присутствия людей в Коринфе более 8000 лет назад, а также горшки из культуры позднего каменного века, жившей к северо-западу, вдоль Адриатического моря. Бьёрн Ловен, содиректор проекта "Порт Лехео" и соавтор новой работы, говорит, что это наводит на мысль, что морская торговая сеть Коринфа может уходить еще глубже в историю.
Нафсика Андриопулу, геоархеолог из Института средиземноморских исследований Фонда исследований и технологий — Эллада в Греции, не участвовавшая в исследовании, считает, что более широкий анализ металлов, которые могут содержаться в почве, мог бы помочь заполнить даже больше белых пятен. Например, отслеживание других металлов, таких как медь — основной компонент бронзы, — могло бы рассказать геоархеологам еще больше о ранних применениях порта. Аналогичный отбор проб в близлежащих местах, добавляет Андриопулу, мог бы даже помочь выявить древние торговые пути.
Команда продолжит свою работу летом 2024 года, разыскивая новые улики древней коммерции и возрождая активность в этом издревле оживленном порту.
Тамара Година, ст. научный сотрудник Музея археологии, г. Хабаровск
В последние десятилетия всё больше учёных проявляют интерес к вопросам появления ранней керамики. Проводятся международные конференции, публикуются монографии, сборники и статьи.
Такое пристальное внимание к этой теме не случайно: многие археологи рассматривают керамику как один из основных вещественных критериев периодизации древности.
То, что глина обладает пластичностью и способностью после температурной обработки фиксировать заданную форму, узнали люди ещё в позднем палеолите. Около 26 000 лет назад охотники и собиратели Восточной Европы делали из глины небольшие фигурки животных и людей, имевшие, как полагают, сакральный смысл и использовавшиеся в ритуалах.
В Чехии, на юге Моравии, близ села Дольни Вестонице в 1922 году была открыта верхнепалеолитическая стоянка древнего человека. Она относится к граветтской культуре и существовала примерно в период с 30 000 до 27 000 лет до н. э. по данным радиоуглеродного датирования. Стоянка уникальна тем, что богата находками доисторических артефактов (особенно предметов искусства).
Именно там, в 1924 году археологи сделали поразительное открытие – нашли самые древние артефакты из глины.
В некотором отдалении от других жилищ, на склоне холма, были обнаружены остатки маленькой хижины. Она была врезана в склон, так что он образовывал её заднюю стену, боковые стены были частично сложены из камней и глины, а вход обращён в сторону подошвы холма.
Внутри посетитель увидел бы очаг, совсем не похожий на очаги в остальных хижинах, – глиняный свод над раскалёнными углями. Это была печь для обжига глины – одна из самых первых таких печей на Земле. Даже и тогда в этой печи обжигалось особо составленное глиняное тесто – не просто глина с берега ручья, но смешанная с толчёной костью, чтобы жар распространялся по ней равномерно, превращая вязкую массу в новый, твёрдый точно камень материал – керамику. Это первый в истории техники пример того процесса, которому предстояло стать повсеместным, – объединение и обработка двух или более разных веществ для получения нового полезного материала, не похожего на свои компоненты, что в дальнейшем привело к появлению стекла, бронзы, стали, нейлона и прочих бесчисленных материалов человеческого обихода. Было ещё около 15 тысяч лет до того, как другие люди, живущие на территории современного Китая, Японии и Хабаровского края, научились лепить из глины посуду. Тем не менее, как свидетельствуют находки в Дольни Вестонице, керамика уже была изобретена.
Когда хижина с печью была раскопана, оказалось, что её закопчённый пол усыпан осколками керамических фигурок. В очаге и вокруг него находилось более 2300 осколков обожжённой глины. Среди них были головы животных – медведей, лисиц, львов. В одной особенно красивой львиной голове зияет отверстие, имитирующее рану, – быть может, фигурка должна была помочь какому-нибудь охотнику нанести такую же рану настоящему льву. Валялись на полу и сотни глиняных катышков с отпечатками пальцев доисторического мастера. Возможно, он снимал их с комка необожжённой глины, когда начинал разминать его и придавать ему нужную форму. Рядом валялись руки и ноги человеческих фигурок, конечности животных. Скорее всего, они отвалились во время обжига или же древний скульптор небрежно отбрасывал фигурки, которые его не удовлетворяли.
Голова носорога из Дольни Вестонице
Медведь из Дольни Вестонице
Но гораздо интереснее и загадочнее всех этих обломков и даже фигурок животных на полу хижины найденные там человеческие статуэтки и особенно женские фигурки. В отличие от животных они не реалистичны. Их грудь и ягодицы непомерно велики, руки весьма условны, а ноги сходятся в острие. Специалисты и сейчас ещё не пришли к единому заключению относительно этих Венер, как их называют. Были ли они богинями домашнего очага и заострённые ноги втыкались в землю, чтобы они стояли прямо, оберегая дом? Были ли они символом плодоносности и их гипертрофированные формы должны были обеспечивать плодородие? Но как бы то ни было, они прекрасны, несмотря на свои гротескные пропорции. В них есть грация и достоинство, а стилизованная пластичность роднит их с некоторыми современными скульптурами.
Самая известная Венера из Дольни Вестонице была обнаружена 13 июля 1925 года в слое пепла, она была разбита на две части. Её датировка – 29 000–25 000 лет назад (граветтская культура). Эта фигурка, вместе с несколькими другими из близлежащих мест, является старейшей известной керамикой в мире. Она имеет высоту 111 миллиметров и ширину 43 миллиметра в своей самой широкой точке и изготовлена из глиняного теста, обжигаемого при относительно низкой температуре. Благодаря современным технологиям, удалось выяснить удивительную деталь. На томографическом снимке в 2004 году на спине фигурки был обнаружен отпечаток пальца ребёнка в возрасте от 7 до 15 лет. Вряд ли сам ребёнок слепил эту фигурку, но безусловно, он её рассматривал ещё до обжига.
Палеолитическая Венера из Дольни Вестонице
Принципиально новый этап в освоении глины как сырья наступил значительно позднее и был связан с появлением навыков изготовления керамической посуды.
На данный момент учёные выделяют три основных района появления древнейшей в мире керамики – восточно-азиатский (Восточная Азия), западно-азиатский (Западная Азия) и североафриканский (Северная Африка).
В данной работе рассматривается восточно-азиатский район, как место с наиболее ранними датировками керамической посуды. Древнейшая керамика здесь обнаружена на территориях островов Кюсю и Хонсю Японского архипелага, южной части Корейского полуострова, в областях северного и южного Китая, в бассейне реки Амур, западном и восточном Приморье.
Российский Дальний Восток является одним из регионов Восточной Азии, где ещё в эпоху позднего плейстоцена впервые на Земном шаре зародилось гончарное производство, традиции которого продолжали непрерывно развиваться на протяжении всего неолита и в последующее время.
Керамика российского Дальнего Востока в Приамурье и Приморье представлены материалами памятников Гася, Госян, Хумми, Гончарка-1, Громатуха, Устиновка-3, Черниговка-1 и некоторых других. Имеющиеся сегодня радиоуглеродные датировки этих комплексов позволяют поместить их в общий интервал около 14000–9000 лет назад, что в целом соответствует периоду послеплейстоценового потепления климата.
В Нижнем Приамурье наиболее ранним неолитическим комплексом является осиповская культура, выделенная А.П. Окладниковым как мезолитическая, со второй половины 1960-х годов её относят к раннему неолиту. Её характеризуют следующие признаки: присутствие следов растительной (травянистой) примеси в составе формовочной массы, наличие отпечатков желобков, оставленных протаскиванием гребенчатого инструмента на внешней и внутренней поверхности изделий, неравномерная толщина стенок, низкотемпературный обжиг, наличие ёмкостей с плоским дном.
Осиповская керамика Нижнего Приамурья
Таким образом, становление технологии изготовления керамической посуды происходит в Восточной Азии в самом конце плейстоцена – начале голоцена. Это было время кардинальных перемен не только в природе (глобальное потепление климата), но и в адаптивных реакциях общества на эти перемены. Усложняется структура хозяйственной деятельности, в частности начинает активно развиваться новая отрасль эксплуатации водных, прежде всего речных, ресурсов – рыболовство, собирательство моллюсков. Расширяется сфера сухопутного собирательства съедобных растений. Новые стратегии жизнеобеспечения влияют и на сам образ жизни, стратегию обитания: на смену мобильным охотникам палеолита приходят коллективы, для которых добыча пищи предполагала усиление элемента осёдлости, более стабильного освоения ограниченных территорий. Именно осёдлость, по мнению ряда исследователей, является тем фактором, который весьма важен для появления и дальнейшего развития гончарства в различных районах мира.
Многие хорошо знают, что остатки живых организмов, живших тысячи и миллионы лет назад, изучает палеонтология. А современную живность – биология. И, как часто это бывает, если что-то оказывается посередине, оно остаётся бесхозным, невостребованным.
Что же находится между биологией и палеонтологией? Остатки животных, живших рядом с человеком в историческое время. Это изучает зооархеология (археологи, естественно, любят называть археозоология). Она находится на границе того, что плохо признают своим две уже упомянутые науки.
Большие скопления остатков (а может и останков, поскольку они ещё не окаменели), животных, связаны со стоянками древнего человека, начиная с эпохи палеолита, различных эпох исторических до, и во время нашей эры, (здесь это понятие историческое, а не палеонтологическое).
Бренные останки/остатки животных, принадлежат, как домашним питомцам, так и диким зверям. И находят их в разных условиях захоронения. Например, при гибели поселения от каких-то природных катаклизмов или нашествия врагов. Остатки животных могут сохраниться в помещениях, вместе с костями погибших людей.
Другой вариант, – животных захоранивали вместе с людьми, в силу тех обычаев и верований, которые тогда существовали в раскапываемой местности. Вспомните мумии кошек и крокодилов, найденных в египетских гробницах.
Черепа зверей порой, сохранялись в жилищах человека, как охотничьи трофеи, или как части тела тотемных животных, которым люди поклонялись.
Из костей и рогов животных, люди делали орудия труда, игрушки и даже украшения. Иногда раковины моллюсков служили объектами натурального обмена.
Попадаются в раскопе в Средней России диковинные раковины моллюсков, которые жили (и до сих пор живут), где-то в дальневосточных морях, или в Средиземном море, и приходится археологам репу чесать, какими же торговыми путями, попали эти морские диковины, например, в Тульскую область.
Товарно-ракушечный обмен налицо! Вот только с кем? Как? И на что меняли ракушки? А ведь некоторые из них были очень неплохим, и даже изысканным сырьём, для изготовления женских украшений.
Стоит ещё напомнить, что некоторые раковины моллюсков выполняли функцию денег. Вот такая раковинная наличка!
Но самые богатые находки остатков животных исторического времени, конечно же, в кухонных кучах. Это отбросы питания древних людей.
Иногда костей в них столько, что все собрать, да определить, не получается. Так и валяются они грудами под дождём и солнцем, постепенно разрушаясь. Одна из причин – недостаток специалистов- зооархеологов. Тема же очень специфическая.
Только ли кости можно найти в кухонных кучах? Конечно же, нет. Есть раковинные кухонные кучи. Они сформировались в прибрежных материковых, или островных поселениях людей. Например, в культурных слоях человеческих стоянок на Дальнем Востоке России, в кухонных кучах преобладают не кости, а раковины моллюсков, и не только их.
На некоторых Алеутских островах, в кухонных кучах больше всего, - мидий. А второе и третье место по обилию, занимают панцири морских ежей и крупные домики усоногих раков, (вероятно, алеуты их тоже ели). А иной раз, –в основном, ежиные панцири. Это совсем не значит, что островные люди были эдакими гурманами. Что нашли и поймали, – то и съели. Отловили бы какого-нибудь оленя, – предпочли съесть его, а не какого-то там малокалорийного морского ежа! Но поймали, увы, ежа…
Конечно, в кучах есть и рыбьи кости, и птичьи, и кости морских млекопитающих. Но остатков беспозвоночных очень много.
Что же можно узнать по зооархеологическим коллекциям? Предостаточно! Прежде всего, видовой состав фауны домашних и диких животных. За сотни лет, районы их распространения могли измениться. А это очень важно и интересно знать. Что-то же двигало животными, заставляло расширять, или, наоборот, сокращать территорию распространения?
На это могло повлиять масса факторов, например, температура, солёность (для водных организмов), воздействие хищников или конкурирующих видов, человека. Вернёмся на Алеутские острова. Там проводились очень интересные исследования воздействия человека на популяции каланов. Но не напрямую, а косвенно, через их общие объекты питания, – крупных двустворчатых моллюсков и морских ежей.
По сборам из кухонной кучи одной из древнеалеутских стоянок, были установлены периоды потепления климата по брюхоногим моллюскам, которые переселялись в район Алеутских островов, аж от островов Японских.
Вместе с крупной пищевой фауной, попадали в кухонные кучи и случайные виды, которые не использовались в пищу, а, по стечению обстоятельств, оказались рядом с объектом лова, а может и на нём, например, организмы-обрастатели. В этом случае, список видов значительно расширяется. Например, на одной древнеалеутской стоянке, было найдено 63 вида беспозвоночных животных: мшанки, кольчатые черви, моллюски- хитоны, брюхоногие и двустворчатые моллюски, усоногие и десятиногие раки, брахиоподы, морские ежи. Из них промысловых было, скорее всего, примерно десяток видов (см. ссылку на статью в конце поста).
А иногда, в костях животных нединозавровой древности, можно найти очень важные изотопы очень интересных химических элементов, к примеру стронция. И стабильные , и радиоактивные изотопы стронция, хорошо накапливаются в костях и зубах, замещая кальций. Поэтому,их можно обнаружить в костно-зубном материале , и измерить их соотношение. Поскольку, стронций через воду и растения, легко попадает в организм животных, сравнив соотношение изотопов в окружающей среде, можно предположить, на каких пастбищах паслись животные, или откуда пригнали стадо.
Так что, пренебрегать костями, даже овец, в археологическом раскопе, не стоит, они могут «поведать» очень многое!
Американские ученые проанализировали органические остатки, которые сохранились внутри египетского алабастрона, найденного много лет назад на Ближнем Востоке. Химические соединения, выявленные исследователями, указали на то, что в ценном сосуде хранился опиум. Вполне вероятно, что находка относится к V веку до нашей эры, сообщается в статье, опубликованной в Journal of Eastern Mediterranean Archaeology and Heritage Studies.
Опиум представляет собой наркотическое вещество, которое получают из незрелых коробочек снотворного (опийного) мака (Papaver somniferum). В медицинских и ритуальных целях опиум употребляли с древних времен, о чем говорят как письменные источники, так и археологические находки. Самое раннее упоминание опийного мака относится примерно к 3000 году до нашей эры. Его обнаружили на клинописной табличке из шумерского города Ниппур, в тексте которой растение назвали тем же словом, что и «счастье».
К более позднему времени относится древнеегипетский папирус Эберса, который представляет собой медицинское сочинение времен Нового царства (середина II тысячелетия до нашей эры). В этом трактате снотворный мак упоминается среди прочих растений, которые входили в состав лекарственных средств. Примерно к тому же времени, что и папирус, относятся кувшины и кувшинчики на кольцевидных поддонах, в которых опиум поставлялся с Кипра в Левант.
Американский исследователь Эндрю Кох (Andrew Koh) и его коллеги представили очередные доказательства того, что на Ближнем Востоке еще в древности употребляли опиум. Они сосредоточили внимание на алабастроне — небольшом сосуде высотой около 22 сантиметров, изготовленном, по-видимому, в Египте. Точно неизвестно, где обнаружили этот артефакт, хранящийся в музейных коллекциях как минимум с начала XX века.
Не в последнюю очередь он представляет большой интерес из-за того, что на его поверхности присутствует надпись на четырех языках (аккадском, эламском, персидском и египетском), в которой, в частности, упоминается персидский царь Ксеркс I. Это позволило предположить, что находка относится к V веку до нашей эры. По данным ученых, подобные алабастроны с надписями встречаются очень редко и, видимо, происходят из памятников (например, захоронений), связанных с древней элитой. Вполне возможно, что этот сосуд представлял собой один из ценных подарков, отправленных египтянами в месопотамскую часть Ахеменидской державы.
Внутри сосуда исследователи заметили органические остатки, которые они отобрали для химических анализов. С помощью газовой хроматографии совмещенной с масс-спектрометрией ученые установили, что в образцах присутствовали носкапин, гидрокотарнин, морфин, тебаин и папаверин. Это позволило с уверенностью заключить, что в сосуде хранился опиум. По словам исследователей, открытие заставляет задуматься о назначении и других египетских алабастронов, в том числе находок из знаменитой гробницы Тутанхамона. Они подозревают, что органические остатки в некоторых сосудах из этой усыпальницы могут представлять собой опиум, который не сумели идентифицировать во время исследований 1930-х годов, хотя тогда отмечалось, что остатки не похожи ни на мазь, ни на благовония.
Порой в древних сосудах сохраняются и остатки разных алкогольных напитков, причем в редких случаях они доходят до наших дней в жидком виде. Например, в 2019 году в Испании раскопали римский мавзолей, в котором две тысячи лет простояла урна с вином. А в одном из древних захоронений, исследованных в Китае, нашли 2300-летний сосуд с ферментированным алкогольным напитком, который два человека даже попробовали.
Новые данные с северо-западного побережья Турции указывают на забытый маршрут палеолитических людей, пересекавший Анатолию и Европу.
На протяжении поколений археологи прослеживали ранние миграции людей в Европу по знакомым маршрутам: через Балканы, Левант и побережье Средиземного моря. Однако северо-восточная часть Эгейского моря, усеянная оливковыми рощами и приморскими городами, остаётся археологически «белым пятном». Новое исследование1Айвалык на северо-западном побережье Турции указывает на палеолитический ландшафт, где Homo sapiens и, возможно, неандертальцы передвигались, охотились и изготавливали орудия труда в периоды низкого уровня моря, когда современные острова представляли собой единую сплошную равнину.
«Современные острова и полуострова Айвалыка, вероятно, были внутренними зонами обширной наземной среды», — говорит профессор Кадрие Озчелик из Анкарского университета. «Эти палеогеографические реконструкции подчёркивают важность этого региона для понимания расселения гомининов по северо-востоку Эгейского моря в плейстоцене».
Затерянные ландшафты и открытые коридоры
Во время ледниковых максимумов уровень моря в Эгейском море опускался более чем на 100 метров. То, что сейчас представляет собой лоскутное одеяло островов, когда-то представляло собой широкий сухопутный коридор, соединявший Анатолию и Европу. Булут и его коллеги обследовали более 200 квадратных километров этой территории, выявив десять памятников и каталогизировав 138 каменных артефактов.
Среди них были леваллуазские отщепы, ручные топоры и колуны — технологии, связанные с мустьерской традицией среднего палеолита и использовавшиеся как неандертальцами, так и ранними Homo sapiens . Такие находки свидетельствуют о том, что Айвалык был не окраинным районом, а стратегически важным пунктом, обеспечивающим мобильность, доступ к ресурсам и, возможно, контакты между популяциями.
«Эти крупные режущие орудия относятся к числу самых знаковых артефактов палеолита», — отмечает доктор Гёкнур Карахан из Университета Хаджеттепе. «Их присутствие в Айвалыке — прямое доказательство того, что этот регион был частью более широких технологических традиций, распространённых в Африке, Азии и Европе».
Инструменты, которые путешествовали, люди, которые адаптировались
Каменный комплекс не просто выявил присутствие; он задокументировал технологическую преемственность. Леваллуазские нуклеусы, обработанные отщепы и ретушированные орудия демонстрируют разнообразный набор инструментов. Кремень и халцедон добывались на месте, но соответствие комплекса более широким эгейским и анатолийским индустриям позволяет предположить существование сетей знаний, простирающихся за пределы непосредственного региона.
«Результаты исследования рисуют яркую картину ранней адаптации, инноваций и мобильности человека вдоль Эгейского моря», — объясняет Карахан. «Айвалык, который ранее никогда не изучался на предмет палеолитического потенциала, хранит важные следы ранней человеческой деятельности».
Регион, скрытый на виду
Археологические исследования в Айвалыке долгое время были затруднены активными береговыми линиями, аллювиальными отложениями и городской застройкой. Тем не менее, даже краткое исследование в 2022 году дало поразительные результаты. Группа пересекла илистые низины и прибрежные равнины, обнаружив высококачественные источники сырья, включая кремневые конкреции, обнажённые эрозией. Эти условия указывают на наличие более обширных палеолитических отложений, всё ещё погребённых под осадками или находящихся под водой.
Доктор Ханде Булут из Университета Дюздже подчеркивает, что это открытие — только начало:
«В конечном итоге результаты подчеркивают потенциал Айвалыка как долгосрочного места обитания гомининов и ключевого района для изучения палеолитических технологических особенностей в восточной части Эгейского моря».
Последствия для миграции людей
Находки из Айвалыка ставят под сомнение простоту устоявшихся моделей миграции. Древние люди, возможно, двигались не по одному северному или южному маршруту, а по нескольким коридорам, каждый из которых открывался и закрывался в соответствии с ритмами ледниковых и межледниковых периодов. Эти данные также подчёркивают устойчивость и приспособляемость палеолитических популяций к меняющимся береговым линиям и меняющимся экологическим условиям.
Дальнейшие исследования потребуют абсолютного датирования, стратиграфических раскопок и палеоэкологической реконструкции для уточнения временной глубины распространения айвалыкского комплекса. Тем не менее, это исследование открывает захватывающий взгляд на недостающую главу в истории расселения человека.
Древние шерстяные шорты, обнаруженные в соляных шахтах Ирана
Исследователи проанализировали с помощью синхротронной ИК-микроспектроскопии хорошо сохранившиеся шорты или часть штанов, которые нашли в соляных копях Чехрабад вместе с мумифицированными останками древнего человека. Они определили, что для окрашивания этой одежды, относящейся ко временам государства Сасанидов, использовали красители разных цветов, среди которых выделяются индиго, а также кармин — красная краска, которую получали из насекомых из отряда полужесткокрылых. Результаты исследования опубликованы в журнале Scientific Reports.
В 1993 году на месторождении каменной соли Чехрабад, расположенном недалеко от иранского города Зенджан, рабочие обнаружили мумифицированную голову взрослого мужчины 35–40 лет с сохранившимися волосами и бородой, а также золотой серьгой в левом ухе, после чего там провели первые археологические исследования. Тогда ученые дополнительно раскопали кожаный сапог с частью ноги, шорты (или часть коротких штанов), три ножа и прочие вещи. Спустя 11 лет, осенью 2004 года, история повторилась. Рабочие вновь нашли древние останки, остатки одежды, кирку и другие предметы, что снова привело к началу археологических раскопок.
В общей сложности исследователи выявили в этих соляных копях останки как минимум восьми древних людей, множество артефактов и остатков еды, которые хорошо сохранились благодаря консервирующим свойствам соли. Радиоуглеродный анализ останков показал, что они относятся к двум периодам: ко временам государства Сасанидов (около III–IV веков нашей эры) и государства Ахеменидов (около V–IV веков до нашей эры).
Местоположение памятника Чехрабад
Теперь Манье Дехкорди (Manijeh Dehkordi) из Научно-исследовательского института культурного наследия и туризма в Тегеране и его коллеги из Египта, Иордании и Ирана подробно остановились на анализе одной из находок из соляных шахт Чехрабад, сделанных в 1990-х годах. Ученые заинтересовались хорошо сохранившимся шортами (или штанами), которые принадлежали самому первому мужчине (Saltman-1), чьи мумифицированные останки обнаружили на этом памятнике. По современным оценкам, этот человек умер между 220 и 390 годами нашей эры.
Исследователи обратились к синхротронной инфракрасной микроспектрометрии с преобразованием Фурье, чтобы проанализировать эту находку, не разрушая ее. Ученые подтвердили, что одежда была изготовлена из шерсти и определили, какие вещества, скорее всего, использовались для окрашивания шерстяной ткани. Для этого химики изучили неокрашенные и окрашенные волокна синего, коричневого, желтого и красного цветов.
Судя по полученным спектрам, синий цвет шерсти обеспечил индиготин. Наиболее вероятно, что этот краситель древние жители Передней Азии получили из индигоферы красильной (Indigofera tinctoria) — тропического растения, из которого добывали краску на протяжении не одной тысячи лет. В красителе коричневого цвета ученые выявили дубильную кислоту, указывающую на то, что, скорее всего, его получили из грецкого ореха (Juglans regia).
Голова взрослого мужчины из соляной шахты Чехрабад и его сапог
Интересный результат показал анализ красных волокон. Похоже, люди использовали сразу два красителя. Так, химики выявили спектральные пики, характерные для ализарина и для карминовой кислоты. Первый указал на то, что краску изготовили из марены красильной (Rubia tinctorum), которая в древности часто использовалась в этих целях. Карминовая кислота же говорит о том, что второй красный краситель представлял собой кармин, который изготавливают из насекомых из отряда полужесткокрылых, например из араратской (Porphyrophora hamelii) или польской (P. polonica) кошенилей. Этот ценный краситель, в частности, использовали и для окрашивания известного пазырыкского ковра, найденного в середине прошлого века на Алтае.
Наконец, желтый цвет волокон шорт обеспечили кверцетин и апигенин, а не лютеолин — основной компонент популярной краски из резеды желтенькой (Reseda luteola) и других растений. О том, из чего был сделан желтый краситель в случае с древней одеждой из Ирана, пока остается неизвестно.
На сегодняшний день древнейший краситель из растений ученые обнаружили в Леванте, когда исследовали украшения натуфийской культуры эпохи эпипалеолита. Они выявили остатки красной краски на бусинах, возраст которых составляет приблизительно 15 тысяч лет.
Производственный комплекс соледобычи. Вологодская губерния. Вторая половина XIX в. https://blog.mediashm.ru/?p=3437
А легко и просто выпаривали из рассола. В качестве рассола могли использовать морскую воду, но чаще всего рыли колодец в соленосном слое, закачивали туда воду, которая очень хорошо растворяла соль. После чего выкачивали эту воду и выпаривали. Между прочим такой колодец называли как раз "рассольник". Конструкции были разными, могли выкачивать вручную вёдрами, а могли сделать трубу-отвод со дна колодца (нужен уклон на местности), после чего рассол сразу попадал на выпаривание.
Ещё одна реконструкция https://musey29.ru/services/rassol-ny-j-kolodets/
Что примечательно, данные установки, сделанные из дерева прекрасно сохранились, т.к. дерево хорошо пропитывалось солью и таким образом "консервировалось". Вот такой рассольник был обнаружен под Котласом на юге Архангельской области
Датируются концом ХVI - началом XVII веков. https://rodina-history.ru/2024/01/31/najdennyj-pod-kotlasom-500-letnij-dereviannyj-vodoprovod-mozhet-byt-unichtozhen-ledohodom.html
Как видим, деревянная конструкция отлично сохранилась.
А этим постом я завершил участие в конкурсе Удиви меня на Капибаре 30 июня 2025 года.
Острова современности стали излюбленным местом отдыха путешественников. Туристы мечтают о теплых краях с живописными пляжами, и мало кто представляет Европу тропическим раем. Однако десятки миллионов лет назад, в меловой период, европейский континент выглядел совсем иначе.
В те времена теплый климат окутывал обширный архипелаг, состоящий из множества островов разной величины. Кристально чистое тропическое море омывало берега необитаемых островков, создавая идиллическую картину. Но среди райских мест выделялся остров Хацег - территория, населенная существами из ночных кошмаров. Удивительно, но главными обитателями острова были не динозавры - впервые за всю историю планеты они оказались в роли добычи.
Сегодня остров Хацег невозможно найти на карте. Лишь скальные образования около румынского города Хацег напоминают о его существовании. Площадь древнего острова составляла около 80 000 квадратных километров - примерно как современный остров Гаити. Остров располагался над экваториальным поясом, на территории нынешнего Алжира. По климату, геологии и рельефу древний Хацег напоминал современный остров Хайнань у берегов Китая.
Соседями острова были другие европейские массивы суши: Иберия, Ирландия, Сардиния, Босния, Австрия и части современной Украины.
Морские просторы отделяли Хацег от ближайшей суши - Богемского массива - на расстояние минимум 200 километров.
Долгое время жизнь на острове текла спокойно, немногие животные могли добраться до берегов. Ящерицы и морские черепахи были единственными его обитателями. Ближе к концу мелового периода ситуация изменилась: динозавры, птерозавры и другие существа освоили территорию острова, превратив райское место в арену борьбы за выживание.
На острове Хацег законы природы оказались перевернуты с ног на голову. Динозавры, вопреки привычному порядку вещей, отличались миниатюрными размерами. А доминирующими хищниками стали гигантские плотоядные птерозавры из группы аждархид (семейство Azhdarchidae), летающих ящеров с характерными длинными конечностями и шеями.
Ученые связывают удивительный феномен с островной карликовостью и гигантизмом. Нехватка пищи заставила динозавров мельчать. А птерозавры, не встречая сопротивления со стороны крупных ящеров, развились в самых больших летающих существ за всю историю Земли.
На территории острова господствовали три разновидности аждархид:
Самым маленьким из них был эураждарх (Eurazhdarcho langendorfensis), чей размах крыльев достигал 3 метров.
Сравнимо с современными птицами с самым большим размахом крыльев. В рацион входили земноводные, небольшие пресмыкающиеся и млекопитающие.
Албадрако (Albadraco tharmisensis) превосходил своего меньшего собрата.
Его крылья достигали размаха в 7 метров - больше, чем у аргентависа, самой тяжелой летающей птицы всех времен.
В высоту ящер превышал человеческий рост.
О плотоядной природе албадрако говорит строение его массивного черепа.
Острым клювом хищник не только наносил смертельные удары, но и заглатывал целиком свою добычу. На охоте ящер подстерегал молодых теропод, ноазавров и других древних рептилий, скрываясь в зарослях. Поднимался в воздух летающий гигант лишь для осмотра охотничьих угодий - анатомия скелета демонстрирует явное предпочтение наземного образа жизни.
На фоне своих собратьев албадрако выглядел исполином, но даже он казался комично маленьким в сравнении с гацегоптериксом (Hatzegopteryx thambema) - крупнейшим летающим существом в истории планеты.
Его череп был буквально длиной с лошадь.
Размах крыльев последнего достигал 12 метров, что означает, что этот ящер был шире, чем истребитель F-35. Лишь кетцалькоатль из Северной Америки мог сравниться с властелином острова Хацег, но он уступал по массе.
Стоя на земле, ящер возвышался на 5 метров - почти как современный жираф.
По расчетам палеонтологов, вес гиганта был сопоставим с крупным медведем гризли (за 700 кг). Несмотря на внушительные габариты, крылья гацегоптерикса сохраняли типичное для аждархид строение, без признаков деградации или рудиментарности.
Взлетал крылатый исполин, отталкиваясь мощными конечностями. Высота прыжка достигала 2,4 метра - втрое выше, чем у профессиональных баскетболистов NBA. Впрочем, к длительным полетам гацегоптерикс был не приспособлен, поднимаясь в воздух преимущественно для поиска добычи.
Большую часть времени гигант проводил на земле, демонстрируя незаурядные беговые способности. Внушительный рост позволял обозревать окрестности поверх растительности. Склеротические кольца в глазницах указывают на превосходное зрение - от взгляда гацегоптерикса не могла укрыться никакая потенциальная жертва.
Исследователи пришли к выводу, что хацегоптерикс был настоящим "убийцей динозавров", охотившимся на многих обитателей острова. Даже карликовые зауроподы и орнитоподы не были в безопасности, по крайней мере в молодом возрасте. Реконструкции показывают, что хацегоптерикс мог наносить такие мощные удары, что убивал добычу, которая была слишком крупной, чтобы проглотить ее целиком. При этом его пасть была достаточно широкой, чтобы заглатывать добычу размером с человека.
Еще более жуткие детали раскрывают палеонтологические находки. На черепах хацегоптериксов обнаружены многочисленные шрамы в задней части, что указывает на регулярные высокоскоростные столкновения во время охоты. Исследования показали, что шея и клюв этого птерозавра могли выдерживать нагрузки в десять раз превышающие вес его собственного тела. Это означало, что каждый удар клюва мог глубоко проникать в плоть или наносить серьезные тупые травмы.
Помимо хацегоптерикса, остров населяли и другие хищники - например, крокодиломорфы. Впрочем, большинство из них были относительно небольшими по сравнению современным человеком. Некоторые виды, такие как апрозух, доратодон и саброзух, по нынешним меркам считались бы крошечными - они были меньше домашней кошки.
Однако один род - аллодапозух - достигал внушительных размеров. Это был представитель эузухий, к которым относятся современные крокодилы. Аллодапозух господствовал в многочисленных озерах и реках, усеивавших остров Хацег. Он терпеливо поджидал жаждущих животных, приходивших на водопой, а затем атаковал их мощными челюстями с острыми зазубренными зубами.
Ископаемые остатки показывают, что аллодапозух был одним из крупнейших хищников острова. По оценкам ученых, он мог достигать 3 метров в длину от морды до хвоста и весить более 100 килограммов - больше крупного ягуара.
Особенно интересной и несколько пугающей чертой аллодапозуха было то, что помимо полуводного образа жизни, он также показывал признаки адаптации к наземному существованию. Его конечности были относительно удлиненными для крокодиломорфа, что позволяло ему хорошо передвигаться по суше и, возможно, даже бегать. Таким образом, даже вдали от водоемов приходилось остерегаться довольно крупных "кроков".
На острове также обитали змеи, включая представителей семейства мадтзоиид. Это семейство известно тем, что его члены неоднократно становились самыми длинными змеями на Земле. Однако хацегский представитель - нидофис - был относительно небольшим родом, размером примерно с обычную подвязочную змею. Он не был ядовитым, так что хотя его укус был бы неприятным, для крупных животных он не представлял смертельной опасности.
На острове также обитали хищные динозавры, но, как и другие местные рептилии, они были миниатюрными по сравнению с материковыми собратьями и, вероятно, не представляли угрозы для добычи размером с человека.
Одним из наиболее распространенных видов был элоптерикс (также известный как гептастеорнис или брадикнеме, в зависимости от источника).
Это был среднеразмерный альварезаврид длиной около 2,1 метра, но весивший не больше крупного бигля.
В жизни эти животные обладали сильно редуцированными когтистыми пальцами, которые помогали им в насекомоядной диете, состоявшей главным образом из термитов. Интересно, что изначально палеонтологи ошибочно считали элоптерикса не неавианским динозавром, а гигантской совой высотой 2 метра с размахом крыльев 5,4 метра, что сделало бы его крупнейшей совой всех времен.
К счастью для обитателей Хацега, это оказалось неверным.
Более опасным мог быть балаур бондок - загадочное существо, которое долго озадачивало исследователей. До сих пор неясно, был ли это примитивная птица или неавианский динозавр из группы дромеозавров.
Два подхода к реконструкции внешности балаура
Несмотря на небольшой размер (как у велоцираптора), балаур был явно приспособлен для убийства добычи, превышающей его по размеру.
Несмотря на небольшой размер (как у велоцираптора), балаур был явно приспособлен для убийства добычи, превышающей его по размеру.
Его тело было гораздо более мускулистым, чем ожидалось бы от животного такого размера, особенно задние конечности были крайне мощными. Таз имел множество точек крепления для крупных мышц, что указывает на приспособленность к силе, а не к скорости. На каждой ноге у него было по два больших когтя.
Палеонтологи считают, что этот теропод нападал на добычу из засады, как рапторы, быстро убивая ее мощными ударами когтей. Альтернативная теория предполагает, что он удерживал жертву когтями и поедал ее живьем после того, как она выбивалась из сил. Однако остается неясным, был ли балаур вообще хищником, поскольку до сих пор не найдено ни одного черепа этого животного.
Крупнейшим хищным динозавром острова был мегалозавр венгерский. Вопреки названию, это был не настоящий мегалозавр (те давно вымерли), а неправильно классифицированный теропод, возможно, абелизаврид.
Как и другие местные динозавры, он был довольно мал, хотя точные размеры неизвестны из-за фрагментарности находок - обнаружены только зубы. Палеонтологи дают консервативную оценку длины в 3 метра, что все равно делает его крупнейшим хищным неавианским динозавром острова.
Предполагается, что он охотился на различных травоядных динозавров, включая анкилозавров, струтиозавров и орнитоподов залмоксесов, который был близок к нему по размеру.
Интересной особенностью залмоксеса было то, что он - один из немногих динозавров, которых островная карликовость обошла стороной. Поскольку на острове Хацег было не так много травоядных животных, конкурирующих за ресурсы, залмоксес, хотя и не смог стать гигантом, все же сохранил довольно приличные размеры.
Ирония заключается в том, что звание крупнейших динозавров и самых тяжелых животных на острове Хацег по-прежнему принадлежало тем, кто больше всего пострадал от островной карликовости - зауроподам. На сегодняшний день на острове обнаружены два титанозавра: мадьярозавр и палудититан.
Реконструкция мадьярозавра для компьютерной игры The Isle
палудититан
Из двух видов мадьярозавр был несколько меньше - его длина составляла 6 метров, а вес не превышал 1 тонны. Палудититан был примерно такой же длины, но имел более плотное телосложение, что делало его на одну десятую тонны тяжелее. При таких размерах эти титанозавры были одними из самых маленьких зауропод, когда-либо существовавших, и больше напоминали лошадей, чем африканских слонов.
Тем не менее, именно эти размеры делали их "королями по весу" на острове, и взрослые особи, вероятно, были недоступны любым хищникам.
Помимо размеров, карликовые зауроподы обладали и значительной защитой. По крайней мере мадьярозавр имел остеодермы - костные пластины, покрывавшие различные части тела и обеспечивавшие защиту, которая могла оказаться полезной для молодых особей при нападениях хищников.
Не всем динозаврам повезло так, как мадьярозавру. Некоторые, например телматозавр, не имели брони и уменьшились в размерах до такой степени, что даже взрослые особи постоянно находились в опасности. Этот гадрозавроморф достигал 5 метров в длину и весил около полутонны. Он был одним из самых распространенных динозавров на острове и, вероятно, составлял значительную часть рациона хацегоптерикса.
Исследования зубов телматозавра показали, что он питался кустарниками и травянистыми растениями, предпочитая лесистые внутренние районы острова, где мог кормиться и укрываться от хищников. Но хищники были не единственной проблемой - найденные образцы показывают, что эти животные были подвержены различным заболеваниям, включая доброкачественные опухоли. У одной особи была обнаружена крупная меланобластома на нижней челюсти, которая, хотя и была незлокачественной, могла значительно способствовать смерти животного, делая процесс питания практически невозможным по мере роста опухоли.
Не все динозавры страдали от островной карликовости - некоторым счастливчикам досталось прямо противоположное явление: гигантизм. Ярким примером был гаргантуавис - настоящий динозавр, но авианский, то есть крупная примитивная птица.
Обычно птицы мезозойской эры были довольно мелкими, большинство не крупнее вороны. Но гаргантуавис стал крайней аномалией: в условиях ограниченной конкуренции он превратился не только в крупнейшую птицу острова, но и в самую большую птицу, когда-либо жившую в эпоху динозавров. Палеонтологи считают, что он достигал размеров казуара или страуса, со средним весом взрослой особи 141 килограмм, что делало его одним из самых тяжелых обитателей острова Хацег.
Роль гаргантуависа в экосистеме остается неясной, поскольку, как и у балаура, его череп так и не был найден. Строение шеи предполагает, что череп у него должен быть огромным, ввиду чего некоторые ученые предполагают сходство с кайнозойскими ужасными птицами (форараксовые), охотившимися на других животных. Однако морфология тела и конечностей не подтверждает эту теорию.
Особенно странной представляется массивная бедренная кость, очень напоминавшая кости вымерших моа. Это указывало на то, что птица не была быстрой и, учитывая размеры тела, вероятно, не могла летать.
Некоторые исследователи предполагают, что он жил подобно моа, питаясь семенами, фруктами, листьями и травой. Без материала черепа невозможно сказать точно, и все попытки найти череп оказались безуспешными, поскольку гаргантуавис был относительно редким существом, предпочитавшим области вдали от рек и озер, где фоссилизация происходила редко.
Даже не зная точного образа его жизни, можно сказать, что встреча с птицей размером со страуса могла бы сильно напугать. А учитывая всех птерозавров, крокодилов и возможных мелких хищных динозавров, остров Хацег был весьма сомнительным местом для посещения.
К довершению всех бед, на мелководье вокруг острова Хацег обитало множество страшных морских существ.
Как и почти везде в позднем мелу, мозазавры населяли здешние моря, но их разнообразие достигло экстремального уровня. Воды вокруг Хацега стали домом для девяти родов мозазавров - больше, чем где-либо еще в мире.
Три вида мозазавров - мозазавр, гаинозавр и прогнатодон - превратились в настоящих морских монстров. Все они превышали 9 метров в длину, а некоторые достигали размеров крупных китов.
Остальные мозазавры, хотя и уступали гигантам, отнюдь не были безобидными - даже самый маленький кариноденс достигал размеров крупной тигровой акулы. Ситуацию усугубляло то, что большинство мозазавров предпочитало мелкие теплые воды, поэтому встреча с ними была практически неизбежной.
Многочисленные плезиозавры также населяли эти воды. Хотя они не охотились на добычу человеческого размера, один их вид мог напугать до смерти.
Акулы также процветали в этих водах, демонстрируя не меньшее многобразие, чем мозазавры. Здесь обитали ковровые, серые, катрановые, бамбуковые, пилоносые, скумбриевые акулы и акулы-няньки. Скумбриевые достигали огромных размеров и превосходно охотились на крупную добычу благодаря многорядным зазубренным зубам.
Акула гинсу стала одним из крупнейших и доминирующих хищников региона. Она превосходила по размерам самых больших белых акул и развивала скорость до 70 км/ч, устраивая смертоносные засады.
Лептостиракс производил еще большее впечатление - эта менее известная скумбриевая акула достигала 8,3 метра в длину, приближаясь к размерам крупной китовой акулы. Особую тревогу вызывало то, что это чудовище предпочитало мелководье у берегов.
Также нужно отметить вороньих акул. Они уступали в размерах предыдущим видам, но тем не менее, их внушительные габариты и прожорливость заслуживали уважения - эти хищники не брезговали птерозаврами и динозаврами.
Любой, кто оказывался на острове Хацег, попадал в безвыходную ситуацию - и оставаться и пытаться покинуть остров было одинаково опасно.
Сама природа также не щадила остров Хацег. Регион страдал от частых вулканических извержений, которые периодически засыпали остров толстыми слоями пепла.
Гравюра извержения острова Санторини в XV веке
Однако все предыдущие катастрофы меркли перед событиями, которые произошли 66 миллионов лет назад. Гигантский астероид, уничтоживший динозавров, обрушил на Хацег мощное цунами высотой более 9 метров. Тем, кто пережил удар волны, пришлось столкнуться с экстремальными температурами, спровоцировавшими огромные лесные пожары, а леса на острове были сухими. Сочетание пожаров и цунами окончательно уничтожило этот загадочный остров вместе с его необычными обитателями.
Практически каждый слышал такое словосочетание «Каменный век» и знает почему у эпохи было такое название – кирки, топоры, копья и другие орудия труда делали из камня. 3 миллиона лет назад человекообразная обезьяна взяла в руки кусок кремния, заострила его и расколола орех, чем сразу перевела себя в статус разумного существа и сделал первый шаг к тому, чтобы стать современным человеком.
В начальный период развитие происходило так медленно, что эпоха длилась миллионы лет. Первый этап развития человечества: от 3 млн. лет назад, до 10 тыс. лет назад. Его называют Палеолит – одновременно идет множество взаимосвязанных процессов: – Совершенствуются орудия труда; – Идет биологическое развитие от зверя к человеку; – Усложняются отношения между людьми – развивается общество. Следующим наступает Мезолит 130 тыс. лет назад до 8 тыс. лет назад. (Эпохи пересекаются, так как развитие племен разбросанных по миру шло не равномерно – кто-то развивался быстрее, кто-то медленнее). Главное отличие – экономия кремния. Теперь люди отдельно изготавливают лезвие – из камня – и ручку – из дерева или кости. Либо вместо лезвия используют крохотные, но острые каменные отщепы. Такие отщепы называются «микролиты». Если при раскопках найдено такое орудие, значит стоянка относится к Мезолиту. Все технологии изготовления, применявшиеся в каменном веке освоены учеными и с их помощью изготовлены опытные образцы.
Каменный нож оказался достаточно острым, чтобы без труда разрезать буханку хлеба
Одно из первых кремниевых орудий труда
Орудия труда среднего каменного века
Мощные каменные топоры – валят лося одним ударом
И, наконец, последняя эпоха Каменного века – Неолит – «Новый каменный век». Один из основных археологических признаков – глиняная посуда. Неолит длился начиная с 9,5 тысяч лет назад и закончился 3-4 тысячи лет назад. Т.е. примерно в 20 веке до н.э. К этому моменту человек освоил сельское хозяйство, скотоводство, научился делать орудия из металла. Типичная неолитическая стоянка была найдена около поселка Чаваньга, Мурманской области.
В самом сердце пышных джунглей Кампече, на мексиканском полуострове Юкатан, группа археологов недавно обнаружила остатки затерянного города майя. В этом месте, погребенном под растительностью, находится более 6 500 сооружений доиспанского периода, включая внушительные пирамиды, водохранилище, амфитеатры и дороги, которые когда-то соединяли различные районы. Город, известный как Валериана, предположительно насчитывал до 50 000 жителей в период с 750 по 850 год нашей эры. Открытие было сделано с помощью технологии LiDAR - метода обнаружения света и дальномера.
Исследования показывают, что Валериана процветала в
классическую эпоху, но причины её оставления остаются неизвестными.
Археологи предполагают, что рост населения затруднял выживание, а
ключевую роль сыграло изменение климата, когда около 800 года нашей эры
начались засухи.
Научитесь видеть мир по-новому, благодаря удивительным
открытиям в науке, космосе и технологиях, которыми мы делимся с вами
каждый день!
Археолог, изучающий методы ведения сельского хозяйства в прошлом на северном побережье Перу, утверждает, что эти модели могут помочь справиться с нынешними климатическими кризисами.
УВИДЕВ СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ Перу впервые, вам будет трудно поверить, что это одна из самых сухих пустынь в мире .
В некоторых частях региона за год выпадает менее дюйма осадков . Тем не менее, вода и зелень повсюду. Это агропромышленный центр страны, и благодаря оросительным каналам почти каждый сантиметр поймы покрыт прибыльными экспортными культурами , такими как сахарный тростник, спаржа и черника.
Однако кажущийся успех этой системы скрывает ее внутреннюю хрупкость.
Нехватка воды преследует регион на протяжении веков, а современные изменения климата в сочетании с агропромышленной практикой ещё больше усугубили засухи . В ответ на это перуанское правительство в последние годы инвестировало миллиарды долларов в ирригационную инфраструктуру, призванную обеспечить подачу большего количества воды из источника, расположенного более чем в 160 километрах от него: ледников в Андах.
Однако ледники Анд исчезают по мере повышения глобальной температуры. С 1962 года площадь ледников Перу сократилась более чем на половину. В то же время частота и интенсивность наводнений, часто связанных с влажными годами Эль-Ниньо, увеличиваются . Эти наводнения часто разрушают или блокируют критически важную ирригационную инфраструктуру.
Как археолог, изучающий реакцию общества на экологические и климатические катастрофы в Перу, я стремлюсь разобраться в истории сложных систем , чтобы понять, как улучшить аналогичные системы сегодня . Чтобы понять уязвимость центральной части Перу, полезно обратиться к далёкому прошлому.
Большая часть современной сети каналов возникла ещё в доиспанские времена, более 1400 лет назад. Однако данные свидетельствуют о том, что, хотя системы каналов прошлого, возможно, и выглядели подобно современным, они функционировали более эффективно и гибко . Ключ к адаптации к нашему нынешнему и будущему климату может заключаться в понимании систем знаний прошлого — не только оборудования, технологий или инфраструктуры, но и того, как люди их использовали.
СРЕДА КРАЙНОСТЕЙ
Северное побережье Перу — это крайность.
Тысячи лет назад в этой пустыне общества сталкивались со многими из тех же проблем, которые порождает современный климатический кризис: расширение засушливых земель, нехватка воды, уязвимые системы производства продовольствия и частые, сильные стихийные бедствия.
Однако люди не только обитали на этой территории тысячелетиями, но и процветали там. Общества моче и чиму создали сложные политические и религиозные институты, искусство и технологии, а также одно из крупнейших пирамидальных сооружений в Америке.
Когда вскоре после 1532 года испанцы прибыли на пустынное северное побережье Перу, ранние летописцы отмечали зеленые долины по всему региону.
Испанцы сразу осознали важность сети каналов. Подобная технология строительства каналов применялась в Испании на протяжении веков. Поэтому они начали привлекать коренное население и адаптировать ирригационную систему к своим целям.
Однако всего несколько десятилетий спустя исторические записи описывают песчаные дюны и кустарники, вторгающиеся в зеленые долины, нехватку воды и мощное наводнение Эль-Ниньо в 1578 году, которое едва не положило конец молодой колонии .
Каким же образом аборигены добились успеха в освоении этого ландшафта, в то время как испанцы и современный агропромышленный комплекс неоднократно терпели неудачу?
КУЛЬТУРНЫЕ ЗНАНИЯ ИМЕЛИ РЕШАЮЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ДРЕВНИХ СИСТЕМ КАНАЛОВ
Древние верования, обычаи и нормы — то, что археологи называют культурой, — были фундаментально интегрированы в технологические решения в этой части Перу в древности. Изоляция и удаление инструментов, основанных на этих знаниях, сделали их менее эффективными.
Ученые, политики и заинтересованные стороны, ищущие модели устойчивого сельского хозяйства и адаптации к изменению климата, могут обратиться к археологическим данным. Успешное применение прошлых практик к современным вызовам требует изучения культур, которые так долго эффективно использовали эти инструменты.
Доиспанские общества Перу разработали принципы ведения сельского хозяйства с учетом реалий пустыни , которые включали как засушливые сезоны, так и внезапные наводнения.
Крупномасштабная ирригационная инфраструктура сочеталась с недорогими, легко модифицируемыми каналами . Акведуки также служили отстойниками для сбора питательных веществ. Ответвления каналов отводили как речную, так и паводковую воду. Даже защитные дамбы – небольшие плотины, используемые для борьбы с мощными паводками – действовали несколькими способами. Обычно построенные из насыпного булыжника и гравия, они снижали энергию внезапных паводков, удерживали богатые отложения и пополняли уровень грунтовых вод.
Первоначальные неудачи испанцев на северном побережье иллюстрируют проблему попыток перенять технологию без понимания стоящих за ней культурных основ: хотя по форме они могут быть идентичны, испанский канал — это не канал моче.
Испанские каналы эксплуатировались в умеренном климате и управлялись отдельными фермерами , которые могли поддерживать или увеличивать поток воды. Каналы Моче и Чиму были связаны со сложной системой труда , которая синхронизировала очистку и обслуживание, а приоритетом было эффективное использование воды. Более того, каналы Моче функционировали совместно с каналами отвода паводковых вод, которые активировались во время Эль-Ниньо, создавая ниши для повышения сельскохозяйственной продуктивности в условиях стихийных бедствий.
Земледелие в пустыне требовало от инфраструктуры гибкости и многофункциональности . Достижение этого часто означало отказ от непроницаемых материалов и капитальных конструкций, что резко контрастирует с современными методами строительства водохозяйственных сооружений.
КОПИРОВАНИЕ ДРЕВНИХ ПРАКТИК БЕЗ КУЛЬТУРНЫХ ЗНАНИЙ
Сегодня правительство Перу реализует многомиллиардный проект, начатый несколько десятилетий назад, по доставке воды на северное побережье из реки, питаемой ледником.
Проект «Чавимочик» обещает грандиозные преобразования, превращая пустыню в плодородные сельскохозяйственные угодья. Но он может принести в жертву долгосрочную устойчивость ради краткосрочного процветания.
Проект использует временное обилие талой ледниковой воды. Это вызывает резкий приток воды по мере таяния льда, но за этим неизбежно последует разрушительный спад, поскольку ледники практически исчезнут, что, по оценкам учёных, может произойти к концу XXI века
Между тем, устойчивые методы землепользования, применявшиеся коренными жителями в прошлом, продолжают поддерживать экосистемы сотни и даже тысячи лет спустя. Исследования показывают более высокий уровень биоразнообразия , критически важного для здоровья экосистем, вблизи археологических памятников.
На северном побережье Перу доиспанская инфраструктура продолжает удерживать паводковые воды во время Эль-Ниньо. Когда их современные поля затапливаются или уничтожаются этими явлениями, фермеры иногда перемещают свои посевы в районы, прилегающие к археологическим памятникам, где кукуруза, тыква и фасоль могут использовать накопленную воду и отложения и безопасно расти без необходимости дополнительного орошения.
Критики могут указывать на сложность масштабирования древних технологий для глобальных приложений, считать их примитивными или предпочесть присвоить дизайн, не утруждая себя пониманием «культурной составляющей».
Но такой подход упускает из виду главное: эффективность этих технологий определялась культурным фактором. Не только инструментами, но и тем, как они использовались в обществах, которые их эксплуатировали. Пока современные инженерные решения пытаются модернизировать древние технологии, не принимая во внимание культурные особенности, которые их обеспечивали, эти проекты будут испытывать трудности .
ПОНИМАНИЕ ПРОШЛОГО ВАЖНО
Археологи играют важную роль в построении будущего, устойчивого к изменению климата, но любой значимый прогресс выиграет от исторического подхода, который учитывает различные способы понимания окружающей среды, эксплуатации оросительного канала и организации экономики, основанной на сельском хозяйстве.
На мой взгляд, такой подход начинается со спасения языков коренных народов, в которых глубоко укоренилась культурная логика, а также с сохранения археологических и священных мест и создания партнерских отношений, основанных на доверии, с людьми, которые работали с землей и чьи культуры адаптировали свои практики к меняющемуся климату на протяжении тысячелетий.
Археолог рассказывает о выводах своей команды относительно того, как скребки культуры Квина на юго-западе Китая переворачивают устоявшиеся представления о людях, населявших этот регион более 50 000 лет назад.
НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ СЕГОДНЯ часто подразумевают появление электронных устройств, которые стали меньше и умнее, чем раньше. В эпоху среднего палеолита, когда неандертальцы соседствовали с современными людьми, новые технологии означали нечто совершенно иное: новые виды каменных орудий, которые были меньше по размеру, но могли использоваться для решения множества задач и служили долго.
Археологи, такие как я, интересуются средним палеолитом — периодом, охватывающим примерно 300 000–40 000 лет назад, поскольку именно к этому периоду относится первое появление нашего вида, наше первое прибытие во многие части света и изобретение нами множества новых видов каменных орудий.
На иллюстрации показано, как изготовитель инструментов откалывал куски камня от сердечника, чтобы аккуратно придать форму скребку из породы кина.
В нашем недавнем исследовании, опубликованном в Трудах Национальной академии наук , мы с группой международных коллег описываем наше открытие в Китае первого полного образца среднепалеолитической технологии, ранее встречавшейся только в Европе и на Ближнем Востоке.
Археологи считали, что древние люди Восточной Азии полностью пропустили средний палеолит . Наше открытие ставит под сомнение давнее представление о том, что, в то время как древние люди Европы и Африки в этот период изобретали новые орудия труда, жители Восточной Азии использовали лишь самые простые, которые оставались неизменными на протяжении тысяч лет.
Орудие, которое мы идентифицировали, называется скребком из Квины . Этот тип каменных орудий хорошо известен по археологическим памятникам Европы и Ближнего Востока .
Скребки из кинны, как правило, довольно толстые и асимметричные, с широкой и острой рабочей кромкой, на которой видны явные следы многократного использования и заточки. Такая форма обеспечивает прочность режущих кромок, идеально подходящих для длительного использования с последующей заточкой.
Люди использовали скребки из кинны для скобления и резки мягких материалов, таких как мясо и шкуры животных, а также материалов средней твёрдости, таких как дерево. Об этом свидетельствуют крошечные царапины и сколы на скребках , которые соответствуют следам, оставленным при обработке этих материалов в ходе экспериментов с использованием современных каменных орудий.
Европейские археологи полагают, что скребки кина были изобретены для удовлетворения потребностей высокомобильных охотников, живших в прохладном и сухом климате . Эти охотники специализировались на сезонной мигрирующей добыче, такой как северные олени, гигантские олени, лошади и бизоны. Скребки кина помогали им перерабатывать добычу в пищу и другие ресурсы, например, извлекать костный мозг.
ПЕРВАЯ НАХОДКА ИНСТРУМЕНТА ИЗ КВАИНЫ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
Наша команда под руководством Хао Ли из Института исследований Тибетского нагорья и Цицзюня Жуаня из Института культурных реликвий и археологии провинции Юньнань раскопала скребки культуры Цина и связанные с ними каменные орудия на археологическом памятнике Лунтань на юго-западе Китая.
Наш коллега Бо Ли из Университета Вуллонгонга использовал оптический люминесцентный метод датирования слоёв земли, содержащих артефакты. Этот метод позволяет определить, сколько времени прошло с момента последнего воздействия солнечного света на каждую песчинку. Датирование множества отдельных песчинок в образце важно, поскольку корни деревьев, насекомые и другие животные могут смешивать более молодые отложения с более старыми.
После того, как мы обнаружили и удалили интрузивные более молодые зерна, мы обнаружили, что возраст слоёв, содержащих артефакты, составляет от 50 000 до 60 000 лет. Примерно в то же время в Европе на неандертальских стоянках начали использоваться скребки кинна.
Кэлян Чжао из Китайского института палеонтологии позвоночных и палеоантропологии исследовал пыльцевые зерна, найденные при раскопках Лунтаня. Он обнаружил, что люди среднего палеолита Лунтаня жили в относительно открытой лесостепной среде с сухим и прохладным климатом. Эти условия схожи с условиями на стоянках культуры Квина в Европе.
Эксперты по европейским орудиям среднего палеолита Давиде Дельпиано , Марко Перезани и Мари-Элен Монсель присоединились к нашей команде, чтобы помочь в сравнении китайских и европейских образцов и подтвердить их сходство.
Элен Моно из Университета Ровира-и-Виржили (Испания) изучила наши скребки из Квины под микроскопом и обнаружила на них следы от соскабливания и царапания костей, рогов и дерева. Она также обнаружила следы полировки, оставшиеся от использования инструментов на мясе, шкурах и мягких растениях.
КТО ЖИЛ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ В ЭТОТ ПЕРИОД?
Наше новое открытие скребков культуры Квина дополняет другую недавнюю находку, относящуюся к другому типу среднепалеолитических технологий в Восточной Азии: леваллуазские орудия из пещеры Гуаньиньдун в провинции Гуйчжоу на юге Центрального Китая. Леваллуазские орудия являются результатом особой многоэтапной обработки, которая позволяет эффективно создавать множество полезных режущих инструментов с минимальными отходами. В совокупности эти две находки убедительно свидетельствуют о наличии среднепалеолитических технологий в Восточной Азии.
Но почему мы только сейчас обнаружили этот набор инструментов Quina, если в Европе он известен уже давно?
Одна из причин заключается в том, что археологи занимаются исследованиями в Европе дольше, чем где-либо ещё в мире. Другая причина, по которой свидетельства среднего палеолита в Восточной Азии кажутся редкими, заключается в том, что ранее обнаруженные в Китае, кажущиеся менее типичными варианты набора инструментов культуры кина, ранее не были учтены, вероятно, из-за узких определений археологов, основанных на европейских образцах.
Орудия труда культуры кинна в Лунтане относятся к числу самых ранних артефактов, найденных на этом месте, что затрудняет исследователям определение происхождения этой новой технологии. Была ли она завезена приезжими из Европы? Или же её самостоятельно изобрели местные жители Восточной Азии?
Чтобы ответить на эти вопросы, мы надеемся найти больше скребков культуры кина на стоянках с более глубокими, а значит, и более древними, слоями, чем Лунтань. Если в более древних слоях сохранились следы экспериментов по изготовлению каменных орудий, которые впоследствии привели к появлению орудий культуры кина, это говорит о том, что орудия культуры кина были изобретены на местном уровне. Если же в более глубоких слоях встречаются другие орудия, это говорит о том, что технология культуры кина была заимствована из соседней группы.
Мы также надеемся, что будущие исследования позволят установить, кто изготовил эти орудия. В ходе раскопок в Лонгтане не было обнаружено никаких человеческих костей или ДНК, которые могли бы помочь нам идентифицировать изготовителей орудий.
В эпоху среднего палеолита существовало несколько видов людей, способных изготавливать подобные орудия. Это могли быть люди современного типа, подобные нам. Но это могли быть и неандертальцы. Учитывая, что технология кинна в Европе напрямую связана с неандертальцами, это кажется вероятным. Но это могли быть и денисовцы, ныне вымерший вид, похожий на современных людей, обитавший в то время на территории современной Сибири , Тибетского нагорья и Лаоса , или даже новый вид человека, ранее не встречавшийся.
Кто бы ни изготавливал и использовал скребки Quina, они были способны проявить изобретательность и гибкость в использовании своих технологий, адаптируясь к изменяющимся условиям окружающей среды.
Скелет возрастом 12 000 лет из Северного Вьетнама демонстрирует один из самых ранних признаков межличностного конфликта в регионе, а также длинную тень травм и инфекций.
Когда охотник из пещеры Тхунгбинь умер около 12 000 лет назад, мир вокруг него находился в переходном состоянии. Ледники плейстоцена отступали. Леса и реки разливались по территории современного северного Вьетнама. Жизнь, возможно, менялась, но всё ещё была опасной — иногда из-за других людей.
Скелет, найденный в 2018 году в известняковой пещере у подножия Аннамитского хребта, обозначенный как TBH1 , является одним из наиболее полных человеческих останков, сохранившихся до конца плейстоцена Юго-Восточной Азии. В возрасте около 35 лет он пережил суровые условия, в которых многие люди умирали задолго до достижения среднего возраста. Однако более пристальный взгляд…1на его костях рассказывается более жестокая история.
Ребро не на месте
Одна деталь сразу бросилась в глаза: у TBH1 было лишнее ребро — редкая особенность, встречающаяся менее чем у 1% современных популяций. Это можно было бы не заметить, если бы не повреждения, которые оно несло. Ребро в районе шеи мужчины было сломано и несло на себе несомненный след инфекции: клоаку — отверстие, через которое из кости вытекал гной.
Рядом лежал осколок камня. Под микроскопом он оказался фрагментом кварца , острым и треугольным, вероятно, от наконечника снаряда.
«Травма и последующее инфицирование являются вероятной причиной смерти и, насколько нам известно, самым ранним признаком межличностного конфликта на материковой части Юго-Восточной Азии», — написали Кристофер М. Стимпсон и его коллеги в своем отчете.
Перелом ребра не привёл к его смерти. Признаки заживления — ложный сустав, или псевдоартроз, образовавшийся там, где фрагменты не срослись, — позволяют предположить, что он пролежал несколько месяцев. Но инфекция, если её не лечить и не контролировать, почти наверняка оказалась смертельной.
Стрела в пещере
Исследователи не могут сказать, почему именно был убит этот человек. Был ли это набег? Личная ссора? Стычка из-за охотничьих угодий? В пещере нет других скелетов, которые могли бы рассказать остальную часть истории.
Очевидно, что оружие было примитивным, но смертоносным: простой кварцевый осколок, насаженный на древко, метался с помощью лука или копьеметалки. Это открытие отодвигает самые ранние свидетельства межличностного насилия в материковой части Юго-Восточной Азии на тысячи лет.
Насилие и конец ледникового периода
Терминальный плейстоцен был эпохой глубоких экологических и культурных изменений. Уровень моря поднимался. Ареалы обитания дичи менялись. Собиратели по всей Юго-Восточной Азии экспериментировали с новыми стратегиями добычи пищи, одомашнивали собак и меняли способы передвижения. Дефицит ресурсов — или его восприятие — мог обострять напряженность между группами.
Хорошо сохранившиеся скелеты этого периода встречаются крайне редко. Выживание TBH1 и его смерть открывают окно в социальный мир Юго-Восточной Азии позднего ледникового периода. Но один случай не может ответить на вопрос, было ли насилие аномалией или подводным течением повседневной жизни. Дальнейшие открытия покажут это.
Сейчас его кости говорят о стойкости и хрупкости: человек, который перенес ранения, жил с болью и в конечном итоге стал жертвой не самой стрелы, а инфекции, которую она несла.
Экспериментальная археология – одна из отраслей археологической науки, суть которой – реконструкция предметов, используемых древними людьми, с применением материалов и технологий, характерных для исследуемой эпохи. И, как следствие, – реконструкция материальной и духовной жизни людей прошлого. Благодаря экспериментальной археологии стало возможным детально изучить процессы изготовления каменных орудий, производства керамики, технологию деревообработки, строительства, промысла и многого другого.
Ещё несколько сотен лет назад люди не знали, откуда появляются те или иные предметы в земле и для чего они нужны. Объяснения порой носили фантастический характер. Некоторые полагали, что каменные топоры и рубила появляются в тех местах, где молния ударила в землю, а античные вазы и амфоры, найденные в земле, – дело рук гномов. Но были и учёные, которые с помощью эксперимента объяснили происхождение и назначение этих предметов. Например, немецкий учёный Андреас Альберт Роде в начале XVIII века изготовил кремниевый топор, чтобы доказать, что каменные орудия произведены человеком, а не природой, а его соотечественник Якоб фон Меллен, занимался реконструкцией древней керамики Северной Германии.
Первые серьёзные опыты по реконструкции орудий труда были предприняты в середине XIX в. в Дании. В 1874 году археологи на съезде в Копенгагене имели возможность увидеть деревянную постройку, срубленную исключительно каменными орудиями. В ХХ веке экспериментальная археология бурно развивалась, особенно в странах западной Европы и США. В 1922 г. рождается новая форма археологического эксперимента – создание поселений, соответствующих определенной эпохе. Так, например, в Швейцарии было реконструировано поселение каменного и бронзового веков, где усилиями экспериментаторов воссоздается жизнь людей далекого прошлого. Сейчас на этом месте находится один из крупнейших швейцарских музеев под открытым небом. Одним из основных условий чистоты подобных экспериментов является по возможности полное ограничение воздействия со стороны современной цивилизации. В августе 1956 года было проведено сожжение модели древнего дома. Дом был построен точно по плану его древнего прообраза, в его интерьере были помещены точные копии древних предметов и пища. Пожар был снят на кинопленку вплоть до угасания, а пепелище оставлено нетронутым для будущих археологов.
Развитие экспериментальной археологии в СССР стало набирать популярность в 1950-е годы, со школы ленинградского археолога Сергея Аристарховича Семёнова, который является основоположником трасологического метода (изучение функций орудий по следам, оставшимся на них) изучения функций каменных орудий. Под его руководством предпринимались экспедиции с экспериментальной программой. Студенты вместе с преподавателями часть года проводили в отдаленных районах в условиях, близких к первобытным. С.А. Семёнов проверил функциональность каменного топора и других орудий для обработки дерева. После сотен опытов он реконструировал технику создания ручных рубил, кремневых наконечников, кинжалов из кости; определил, какие инструменты служили для очистки кожи, резания мяса и т.д. Он даже смог выяснить, в какой руке древний мастер держал скребок – в правой или левой.
Тем не менее, как бы не старались археологи экспериментального направления привносить свои знания в массы, современные стереотипы всё ещё заключаются в том, что древние люди были примитивными и убогими. «Жизнь была тяжёлой и полной опасностей», «имея несовершенные орудия труда», «борьба за существование» - все эти фразы взяты из советского учебника Ф.П. Коровкина по Истории древнего мира, где в первой главе, посвящённой древнейшим людям, можно увидеть много фраз, которые стали давно не актуальными. В современных учебниках они завуалированы, но самой информации по эпохе крайне мало, в то время как 99, 99% нашей истории как человека разумного составляет каменный век. В это время зарождается и развивается наша материальная и духовная культура.
Несмотря на активное развитие в последнее время, экспериментальное моделирование является относительно новым методологическим подходом. Археологический эксперимент существует в отечественной и зарубежной практике уже далеко не одно десятилетие, все же его значимость в глазах большинства специалистов оставляет желать лучшего. Место ему отведено где-то на задворках «серьезной» археологии. Создается впечатление, что многие не представляют себе не только его целесообразности, но и целей вообще. Археологический эксперимент, как и во время своего возникновения, по-прежнему остается незнакомцем в мире привычной методологии. Не реализована даже малая доля его потенциала, он как бы не опробован в полной мере.
В действительности, учёные-экспериментаторы развеивают много мифов и спорных моментов, связанных с древностью. Они по крупицам воссоздают различные предметы и процессы древности, тем самым существенно помогая академической археологии. Ведь в основе любой реконструкции лежат данные, полученные в ходе исследований конкретных археологических объектов. Информация приходит из публикаций, научных конференций, из личного общения с учёными.
В ходе эксперимента учёные живут как люди отдалённых эпох, постигая древние ремёсла и восстанавливая забытые технологии: проводят сезонные сельскохозяйственные работы, осваивают металлургию, строят жилища и живут в них, шьют одежду, делают украшения и многое другое. Эксперименты становятся постоянными спутниками археологов на пути познания жизни, работы, искусства и мышления людей, которые оставили после себя только немые предметы, незначительные следы своей деятельности и немногочисленные отрывки письменных документов.
В ходе экспериментов изготавливают артефакты для исследования отходов производства; так, при изготовлении каменных орудий определяют количество и размещение полученных сколов и сравнивают их с отложениями на исследуемом археологическом памятнике. Существуют эксперименты, направленные на определение эффективности различных производственных операций, как в случае, когда специалисты по экспериментальной археологии, изучая историю освоения жителями Новой Гвинеи стального топора, использовали для рубки деревьев топоры и из стали, и из камня. Сравнив затраты времени и степень износа орудий в том и другом случае, они получили представление о возможных причинах заимствования новогвинейцами стальных топоров. Эксперименты еще одного вида проливают свет на процесс превращения обитаемого поселения в археологический памятник; так, археологи сжигали модели неолитических хижин или сооружали копии земляных построек, чтобы исследовать, как они изменяются под воздействием эрозии и других природных факторов.
Существует несколько направлений в экспериментальной археологии. Ранее других стали производить эксперименты по изготовлению и использованию орудий труда из камня. Накоплен значительный опыт по реконструкции гончарных изделий (состав теста, различные техники изготовления, орнамент). Реконструировалось ткачество, кузнечное ремесло, ювелирное дело и др. Воссоздавался сельскохозяйственный цикл, выводились древние породы домашних животных. Во всем мире существуют несколько десятков экспериментальных поселений, в которых воссозданы жилища и хозяйственные постройки, характерные для различных исторических эпох. Некоторые из поселений функционируют - в них поселились исследователи, выясняющие на практике, как жили люди в неолите или раннем железном веке.
В 2018 году учёные из Ростова-на-Дону реализовали экспериментальный проект «Семь дней в седьмом тысячелетии до нашей эры». Команда, состоявшая из археологов, историков, реконструкторов и съёмочной группы, решила проверить технологии каменного века и погрузиться в реалии неолита. Для этого они на неделю отправились на необитаемый остров Гостевой, окружённый Доном. В середине островка полянка и несколько небольших озёр, а вокруг практически непроходимая чаща. Целями проекта были: археологический эксперимент, археологическая реконструкция элементов жизни и быта людей, живших на Дону в эпоху неолита, популяризация древней истории и краеведения Ростовской области. Учёным предстояло опробовать древние технологии, познать первобытный быт, охоту и рыбалку, испытать контакты с другими племенами, попробовать неолитическую диету. И хотя, по словам учёных, уходить в реальный мир было немного тоскливо, но основной вывод из данного эксперимента можно сделать следующий: современный человек ориентирован на какую-то узкую деятельность, а люди каменного века должны были уметь делать всё – без этого они бы не выжили. Результатом данного эксперимента стал целый цикл видео.
Безусловно, экспериментальная археология много дает истории, однако данные, полученные при помощи подобных экспериментов спорны и не принимаются многими археологами. Как и другие науки, базирующиеся на идее реконструкции, экспериментальная археология не была застрахована от ошибок. Эксперимент – это не точное доказательство того, что было и как было на самом деле. Предназначение одной вещи с позиций создателей и современных исследователей может быть совершенно различным. Действительно, если нам удалось определенным способом изготовить горшок из глины, похожий на оригинал, совершенно необязательно, что неолитические гончары делали посуду именно таким способом. Тем не менее, результаты экспериментального моделирования порой довольно грубо разрушают некоторые общепринятые иллюзии по поводу тех или иных аспектов древнего быта, производства, промысла и др. Здесь главное опираться на сведения из разных источников – письменных (если такие имеются), археологических и географических данных, возможности сырьевой базы и т.д. Этнографическая аналогия также помогает раскрыть и дополнить картину доисторического прошлого, ведь в некоторых местах еще сейчас живут или жили совсем недавно люди, находящиеся на первобытном уровне. Сама аналогия — это способ мышления, который предполагает, что если объекты имеют схожие атрибуты, то у них есть также и другие похожие черты. Она включает в себя использование какого-либо известного идентифицируемого явления для идентификации неизвестных более широкого похожего типа. Большинство простых аналогий основано на технологии, стиле и функции артефактов, как они определяются археологически. Однако такие аналогии, основанные на мнении людей, могут быть недостоверными.
Археологи и специалисты смежных наук используют эксперименты при поисках археологических памятников в полевых условиях (поиск), при раскопках и извлечении на поверхность, защите находок от разрушения и вредного воздействия среды (консервация), при анализе состава находок, описании их форм, способа производства, применения и датировки. И наконец, эксперименты помогают составить из этих осколков познания общую картину человеческой истории. Таким образом, эксперимент стал мощным союзником археологов в их общении с безмолвными вещами.
Исторические эксперименты привлекают внимание не только археологов, историков и этнографов, но и специалистов в области социологии, психологии, экологии и ряда других наук. Отличительной особенностью современных центров экспериментальной археологии является их многофункциональность. Помимо научных исследований, подобные организации занимаются музейной работой, популяризацией результатов своей деятельности через средства массовой информации, разработкой специальных обучающих программ для школ и ВУЗов. Они выступают в роли координационных центров в системе разнообразных культурных обществ и клубов исторической реконструкции. Одной из первых организаций, развивающих именно этот подход к методу исторической реконструкции, является Центр экспериментальной археологии в Лейре в Дании.
Сильное впечатление производят на современного зрителя экспозиции музеев под открытым небом, где на фоне реконструированного культурного ландшафта можно стать свидетелем событий, которые вполне могли бы происходить в далеком прошлом. В последнее время возникает ряд историко-этнографических и археологических музеев, специализирующихся на различных видах реконструкции. Данное направление получает общественное признание и всестороннюю поддержку во многих странах мира.
Экспериментальная археология идёт бок о бок с методами исторического моделирования и исторической реконструкции. Это методы активного, деятельного, практического изучения истории, методы, позволяющие лучше узнать и понять своих далеких предков, а значит, лучше узнать и понять самих себя.
Ученые обнаружили неожиданную деталь жизни древних пчел: тысячи лет назад они использовали кости вымерших животных как место для гнезд. Находка сделана в карстовой пещере на острове Эспаньола и впервые документирует такое поведение у пчел.
Карибский остров Эспаньола буквально изрезан известняковыми пещерами и провалами. На протяжении тысячелетий в них попадали животные – от грызунов и обезьян до крокодилов и гигантских ленивцев. Для палеонтологов это стало настоящим кладбищем эпох: в одной из таких пещер были найдены десятки тысяч костей позднего четвертичного периода.
Анализ костей древних сов
В новом исследовании, опубликованном в журнале Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, ученые проанализировали останки древних сов и в их челюстях заметили нечто странное. Зубные лунки были заполнены гладкими комочками осадка.
Сначала это приняли за обычную грязь. Но томография показала, что внутри скрываются структуры, поразительно похожие на гнезда современных пчел.
Дом внутри кости
Последующий анализ костей разных животных показал, что пчелы использовали пустые зубные лунки и даже позвонки как готовые камеры для откладки яиц. Внутри некоторых «гнезд» сохранились зерна пыльцы – запас пищи для личинок. Такая защита, вероятно, спасала потомство от паразитов и хищных ос.
Подобное поведение ранее не фиксировалось: пчелы селятся в земле, дереве, раковинах улиток, но кости вымерших животных – впервые.
Кто были эти пчелы
К сожалению, останки сами пчел не сохранились, но тип следов получил название Osnidum almontei. Ученые также не знают, вымерли ли эти древние пчелы полностью или же их потомки живут и сегодня.
Уникально и место находки: пещеры крайне редко использовались пчелами, а здесь они стали ключевой частью экосистемы.
Открытие заставило ученых пересмотреть подход к работе с ископаемыми. Теперь каждый комочек осадка в костях рассматривается как потенциальный след древнего поведения.
Комментарии